Сэм Грин, Грэм Робертсон

Кто здесь власть? Граждане, государство и борьба за Россию

Эльяне и Анне

– С. Г.

Сеси, Томасу и Мили

– Г. Р.

Originally published by Yale University Press

© Sam Greene and Graeme Robertson, 2019

© Е. Фоменко, перевод на русский язык, 2021

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2021

© ООО “Издательство АСТ”, 2021

Издательство CORPUS ®

Благодарности

Мы благодарны многим людям, которые помогли нам осмыслить темы, затронутые в этой книге. Хотя мы не сумеем перечислить всех поименно, мы высоко ценим соображения и поддержку наших коллег, студентов и друзей, которые постоянно заставляют нас пересматривать свои взгляды. Мы особенно благодарны тем, кто не жалел времени, чтобы читать фрагменты книги в процессе ее создания, и высказывал свои замечания, в том числе Чарльзу Кроверу, Марии Липман, Сесилии Мартинес-Галлардо, Питеру Маккеллару, Сильвии Ницове, Саре Оатс, Роланду Олифанту, Роберто Паласиосу, Гульназе Шарафутдиновой, Марату Штерину, Регине Смит, Тиму Уокеру, Джонатану Вайлеру и Илье Яблокову. Мы благодарны Smith Richardson Foundation за финансовую поддержку исследований, которые легли в основу этой книги. Отдельное спасибо Светлане Королевой и Алексею Левинсону из Левада-Центра и Трилене Коневой, которые содействовали проведению наших исследований. Мы также в долгу перед всеми сотрудниками издательства Yale University Press, которые помогли нам превратить идею в книгу. Всем хорошим эта книга обязана щедрости и благосклонности перечисленных людей и не только. За все плохое, напротив, отвечают лишь ее авторы.

Глава 1. Народ и Владимир Путин

Владимир Путин – популярный человек. А еще он диктатор. И в этом нет противоречия.

Путин доминирует в российской политике на протяжении последних двадцати лет – с самого первого появления на политической арене. Он четырнадцать лет занимает пост президента и еще четыре года был премьер-министром. Он не раз переживал экономические взлеты и падения. Он руководил Россией в эпоху войн и санкций, серьезных уличных протестов и ужасов терроризма. Его власти редко бросали вызов. Присутствие Путина всегда казалось неизбежным, он словно неподвижный ориентир в меняющемся мире. Другие политические лидеры приходили и уходили. Путин оставался.

Как ему это удается?

Помогает его диктаторская сущность. Президент России управляет гигантской машиной принуждения, созданной для того, чтобы надзирать и контролировать. Путин неоднократно использовал огромную силу российского аппарата подавления, чтобы запугивать потенциальных соперников и лишать их собственности, отправлять в тюрьму оппонентов и высылать их из страны. Другим его конкурентам везло еще меньше. Некоторые из тех, кто особенно яростно критиковал Путина, когда мы начинали работу над настоящим исследованием, не дожили до его публикации.

Но обращая внимание лишь на подавление и насилие, мы получаем неполную и неточную картину российской политики. Обычно мы полагаем, что диктаторы правят вопреки массам, которые при возможности с удовольствием прогнали бы их с поста. Хотя в некоторых странах это действительно так, в России ситуация иная. Нельзя сказать, что Владимир Путин силой властвует над притесняемым и не расположенным к нему народом. Его власть рождается – или совместными усилиями выстраивается – в процессе политической борьбы, в которой участвуют сам Путин, его противники и десятки миллионов сторонников.

В этой книге мы рассказываем, как неприметный полковник КГБ занял исключительную позицию в политике страны. Путин не просто президент – он стержень нации и синоним самого Российского государства. По всему миру журналисты и политики спрашивают не “как поступят русские”, а “как поступит Путин”. Впрочем, на самом деле невозможно ответить на эти вопросы по отдельности. Путин сумел стать выше обычных политических противоборств не с помощью одной лишь силы, а при поддержке миллионов россиян. Они удерживают его на плаву по ряду причин – и личных, и материальных, и эмоциональных. В этой книге мы изучаем эти причины, а также пытаемся понять противников Путина – и тех, кто к нему безразличен. В результате у нас складывается история российской политики, которая достаточно сильно отличается от той, что вы, возможно, привыкли слышать.

На стеллажах магазинов стоит немало книг о “путинской России”, но в большинстве из них не уделяется должного внимания роли российского общества в укреплении власти Путина – или выстраивании этой власти совместными усилиями. Не стоит ориентироваться лишь на то, что Путин сделал для России. Нужно думать не о путинской России, а о российском Путине. Мы должны понять, что Путин не стоит над своей страной, а воплощает в себе эту страну, ее политику, общество и историю. Вместо того чтобы смотреть на самого Путина, нам нужно думать о России и ее гражданах, пытаясь не только ответить на вопрос о том, когда правитель наконец ослабит свою хватку, но и выяснить, когда и как народ ослабит свою.

Наталья и Максим

Незадолго до перевыборов Путина в марте 2018 года мы спросили Наталью, почему она собирается за него голосовать^1.

Во время беседы 44-летняя сотрудница регистратуры из Ярославля – древнего города с населением около полумиллиона человек, расположенного примерно в 250 километрах к северо-востоку от Москвы, – снова и снова предваряла свои ответы оговоркой, что она не интересуется политикой, мало знает и вообще в этом деле профан. “Спросите лучше у мужа, – говорила Наталья. – Он больше в этом разбирается”. Несмотря на это, ее политическая позиция была вполне определенной.

Пока мы беседовали, она вспомнила случай, который произошел всего пару недель назад, когда она ждала приема в местной поликлинике.

“Одна женщина спросила у своего приятеля: «И как только все за него голосуют?» – рассказала Наталья. Под «ним», конечно, имелся в виду Путин. – А он [приятель] ответил: «Ну, он им пенсии на 30 рублей повысил, вот они за него и голосуют!»”

Наталью это поразило. В ее представлении это был не просто цинизм, а чистая неблагодарность. “Пусть они и жалуются на пенсии, но у них есть дети, которые зарабатывают хорошие деньги, ездят на машинах и так далее, – пояснила Наталья и продолжила: – Как по мне, боже упаси, чтобы оппозиция пришла к власти. Это будет хаос… Пусть продолжается развитие, пусть Путин правит и дальше. Мы развиваемся. Постепенно. И пусть будет поменьше этой демократии”.

Примерно в то же время мы беседовали с Максимом, которого в том числе спросили, считает ли он, что обычным россиянам – вроде тех, что вместе с Натальей сидели в очереди в поликлинике, – важно иметь право на критику власть имущих. Как и многие россияне, Максим – 34-летний продуктовый дизайнер, работающий на текстильной фабрике в Санкт-Петербурге, – теснее всего связывает концепцию власти с президентом. Поэтому когда мы спросили его, считает ли он, что люди должны иметь право критиковать власть, он был непреклонен.

“Нет, я считаю, что это неправильно, – сказал Максим. – Власть никто не может критиковать”.

Почему?

“Да кто мы такие? – риторически спросил он. – Мы не знаем того, что знают люди у власти. Поэтому мы их и выбираем – чтобы они всем управляли”.

Россияне любых политических взглядов любят повторять, цитируя философа-реакционера XIX века Жозефа де Местра, что “каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает”. Когда россияне, не желающие жить под властью Владимира Путина, ссылаются на этот постулат, они намекают на людей вроде Максима и Натальи, которые не только поддерживают президента, но и делают это столь беспрекословно, будто власть Путина представляет собой часть естественного порядка вещей, а следовательно, стоит вне критики. Для Путина Максим и Наталья во многих отношениях идеальные россияне, которые не только принимают его политику, но и укрепляют его власть, считая любую его критику незаконной. Для многих представителей оппозиции Максим и Наталья, напротив, являют собой ходячие карикатуры на все плохое в стране. Но зубоскальство в этом случае сбивает с толку. Чтобы понять, как рождается и отправляется власть Путина, нужно больше узнать о людях, имеющих такие воззрения, и разобраться, как и почему их взгляды оказывают влияние на окружающих. Занимаясь этим, мы начинаем понимать, каковы на самом деле отношения между российским народом и его авторитарным государством.

Прислушиваясь к людям

Мы не готовы согласиться с тем, что каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает. Эта фраза одним махом ставит диагноз целым нациям, лишая отдельных людей возможности принимать независимые решения или видеть вещи по-своему. Как социологи мы предпочитаем отталкиваться от личности и затем искать объяснение, почему и отдельные люди, и группы – сообщества и общественные движения, компании и нации – ведут себя определенным образом. С этой точки зрения единственное фундаментальное отличие россиянина от американца заключается в том, что один живет в России, а другой – в США.

Однако при изучении таких стран, как Россия, подход, подразумевающий анализ взглядов отдельных людей, оказывается сопряжен со сложностями. Обсуждение российской политики в прессе в основном так или иначе сводится к обсуждению Владимира Путина. Огромные снимки коварного диктатора и описания его последних махинаций часто маячат на первых полосах таких газет, как The New York Times, The Economist и The Guardian. Если в России или даже в мире творятся темные дела, сомнений не возникает – это происки Владимира Путина.

Любопытно, что внимание к Путину проявляют не только журналисты, но и представители общественных наук. В значительной части политологических исследований диктатуры (а их довольно много) анализируются элиты и создаваемая ими среда. Особое внимание при этом уделяется тому, как лидеры манипулируют политикой и политическими институтами – парламентами, выборами, судами, бюрократическими учреждениями и т. п., – чтобы не только маргинализировать оппозицию, но и направить ее деятельность в то русло, которое выгодно режиму. Академическая литература не знает недостатка в примерах того, как автократы становятся все более изобретательными в использовании потенциальных конкурентов в своих целях и манипулировании информационным пространством, несмотря на то что интернет лишил их монополии в медиасфере. Иными словами, утверждается, что диктатура выживает и даже процветает, потому что диктаторы научились лучше управлять политическими процессами и направлять их в нужное русло, тем самым держа конкурентов на расстоянии.

Однако это мнение довольно спорно. В мире несовершенной информации и повсеместных непредвиденных последствий образ изворотливого и несокрушимого диктатора требует от человека, занимающего этот пост, очень многого. Более того, бытующие представления чрезмерно упрощают отношения между правителем и народом, сводя их к одностороннему взаимодействию по нисходящей линии.

В этой книге мы рассматриваем российскую авторитарную политику не только по нисходящей, но и по восходящей: мы изучаем российского Путина, а не только путинскую Россию. Отвергая стереотипы и предрассудки, мы представляем наш анализ, основанный на надежных данных и проверенных методах социальных наук. Применяя систематический подход, мы отталкиваемся от уроков, полученных при проведении исследований в России и других странах. Значительная часть этих исследований не имеет прецедентов, включая первое систематическое исследование роли психологии личности в российской политике.

Мы слушаем, как обычные россияне рассказывают о себе, своей жизни и политике. Мы спрашиваем об их политических взглядах и экономическом благополучии, а также об их личных качествах и чувствах. Что они предпочитают – плыть по течению или против? Общительны они или скрытны? Внимательны к деталям или больше заинтересованы в общей картине? Гордятся они Россией и ее правителями или стыдятся происходящего и сердятся на них? Смотрят ли они с надеждой в будущее? К этому мы добавляем миллионы строк из социальных сетей. Какие дела они поддерживают и как? Какие вопросы вызывают у них отклик, а какие оставляют безразличными? Мы использовали утечку внутренних документов, чтобы воочию увидеть, как Кремль пытается управлять людьми и определять их воззрения. Все это помогло нам совершенно по-новому взглянуть на российскую политику.

Политические основы власти Путина

Владимир Путин тоже прислушивается к россиянам – и не только на манер КГБ. Путин со всей серьезностью относится к рейтингам своего одобрения и всегда читает опросы общественного мнения. Почему такой человек, как Путин, хочет быть популярным, когда в его распоряжении есть целый аппарат подавления? Прежде всего, даже для диктатора популярность представляет важный политический ресурс. В конце концов, управлять силой дорого и рискованно. Многие диктаторы теряют свою власть как раз потому, что неправильно рассчитывают силу подавления и провоцируют такой народный гнев, что даже самый мощный аппарат оказывается не в состоянии удержать их у власти. Зная это, Путин всегда внимательно – хотя порой и недостаточно внимательно – прислушивается к мнению народа, когда принимает политические решения. Более того, статус самого популярного политика в стране позволяет Путину отдавать приказы российскому правящему классу и рассчитывать на их исполнение, а также дает ему возможность отпугивать потенциальных конкурентов – как входящих, так и не входящих в правящую элиту. В связи с этим Путин полагает, что ему важно быть не просто популярным, а самым популярным человеком в стране.

Поскольку власть Путина полагается не только на нисходящее подавление, но и на общественную поддержку, при ее выстраивании должны проводиться агрессивные кампании – как на публике, так и за кулисами. В этом Кремль проявляет изобретательность и гибкость, в разные периоды прибегая к разным стратегиям. Порой в кампаниях используются острые вопросы, которые настраивают миллионы консервативных россиян против “современного”, “глобализированного” мира, угрожающего их ценностям. Порой акцент ставится на институты вроде Русской православной церкви и школьной системы, которые стабилизируют власть Путина и заставляют этого непримечательного человека казаться ценным и даже ключевым для выживания российского государства. В результате на протяжении последних четырех лет Путин постепенно превращается в символ политического сообщества, причастностью к которому, несмотря на все его недостатки, гордится большинство россиян.

В XXI веке выиграть кампанию – даже в авторитарном государстве – значит получить господство в медиапространстве. Как мы увидим, расширение контроля над медиа входило в число приоритетов Путина с самых первых его дней в Кремле, однако господствовать над медиа становилось все сложнее. Легче всего контролировать телевидение, но даже здесь Кремлю приходится непрестанно играть в кошки-мышки, потому что блестящие и отважные журналисты находят новые, необычные способы обращения к массам. Гораздо сложнее контролировать интернет, где Кремль вступил в игру с опозданием. Пытаясь угнаться за оппозицией, власти выработали двойную стратегию уничтожения конкуренции и привлечения сторонников к управлению онлайн-дискуссиями. Эта стратегия работает с переменным успехом. Просочившиеся в прессу внутренние документы показывают, что неуклюжие усилия властей в основном носят реакционный характер – и чиновники просто плывут в потоке событий, не в силах сопротивляться ему. Тем не менее в среде прокремлевских и националистических блогеров и активистов появляются новые гордые хранители путинской России.

Порой на руку Путину играют и события, в частности аннексия украинской республики Крым. До присоединения Крыма большинство россиян поддерживало Путина, но не чувствовало эмоциональной связи с политикой и своим лидером. Если обычные россияне и выражали какие-то эмоции в отношении политики, то они могли быть как позитивными, так и негативными. Крым все изменил. Коллективная эйфория, возникшая в ответ на украинские события, которые освещались на российском государственном телевидении, привела к огромному всплеску гордости, надежды и веры в российских лидеров. На этой эмоциональной волне рейтинги одобрения президента взлетели, а россияне ощутили бо́льшую удовлетворенность жизнью. Многие люди, с которыми мы беседовали, вдруг поверили, что коррупция в стране сократилась, а экономические перспективы улучшились, несмотря на то что аннексия Крыма и война на Украине привели к ужесточению экономических санкций.

Реакция россиян на крымские события и последующую войну на востоке Украины показывает, какого влияния можно достичь, когда властное государство пользуется расположением публики. Коллективная эйфория, заставившая рейтинги поддержки Путина побить все рекорды, была построена на мифах – а точнее, на лжи, – которые рождаются лишь при совместной работе монополизированных медиа и восторженного населения. Фальшивые новости имеют силу, только если люди готовы им верить. Когда население восприимчиво к национально-патриотическим историям, а события освещаются все более оголтело, рождается мир эмоциональной политики, который оказывается оторван от реальности и потому чрезвычайно устойчив к изменениям.

Все эти грани российской власти – кампании, господство в медиа, мифотворчество – носят политический характер. Также они часто не столь надежны, как кажутся. За крепким фасадом скрываются структурные проблемы, которые дают повод усомниться в устойчивости власти Путина. Успех всех этих начинаний зависит не только от того, что делает Путин, но и от того, что делает народ, который непосредственно участвует в выстраивании власти. Лишившись поддержки народа, Путин дрогнет. Современная российская политика характеризуется хрупкостью, а не постоянством.

Социальные основы власти Путина

Решая поддержать Путина – или выступить против него, – Наталья, Максим и другие россияне не просто делают личный выбор. Они делают свой выбор в рамках общественного процесса, в который вовлечены десятки миллионов людей, взаимодействующих в школах, на работе, в церквях, в медиа и так далее. Для многих рядовых россиян преданность Путину – это прежде всего преданность своему сообществу. Россияне испытывают гордость за российские достижения и ощущают социальное давление, которое принуждает их не отбиваться от коллектива, не из-за диктата Путина, а из-за собственных отношений с друзьями и родственниками, с соседями и коллегами. Уже несколько лет это чувство единения неразрывно связано с поддержкой Путина. Однако российское общество не вечно будет пребывать в таком состоянии. Когда настроения изменятся, россияне, скорее всего, останутся преданы своему сообществу, однако их преданность Путину, возможно, исчезнет. Это крайне важно для понимания современной России. И еще важнее для понимания России будущего. В конце концов, даже Путин смертен, а российская политика с его уходом не умрет.

Система путинской власти день ото дня укрепляется действиями и убеждениями миллионов россиян, живущих в разных уголках огромной страны. Именно это мы имеем в виду, когда говорим об участии народа в выстраивании российской власти. Приписываемая Путину власть на самом деле рождается из готовности миллионов российских граждан укреплять влияние Путина в обществе. Способов для этого бесчисленное множество. Люди принимают участие в правительственных демонстрациях силы на улицах и добровольцами отправляются воевать на Украине. В крайних случаях люди укрепляют волю Путина, избивая или даже убивая его критиков. Впрочем, гораздо чаще народ укрепляет власть Путина более прозаическим образом, посредством социального давления на местах: начальники требуют, чтобы их подчиненные ходили на выборы; школьные учителя прививают детям слепую веру в официальные рассказы о героизме Путина; друзья принимают поддержку Путина за проявление патриотизма. Все это сегодня служит реальными источниками власти Путина.

Участие в выстраивании этой власти не ограничивается поддержкой проводимой в стране политики и принятием политических лозунгов. Мы показываем, что поддержка Путина и его политики вошла в список добродетелей, которые полагается иметь рядовому члену российского общества. Всем, кто рискует отойти от нормы, грозят реальные социальные и иногда экономические последствия. В результате все, кто боится прослыть белой вороной или хранит верность таким институтам, как Русская православная церковь, давно усвоили нормы поддержки и лояльности президенту.

При этом тот факт, что Путин правит благодаря, а не вопреки российскому обществу, не означает, что россиянам свойственно поддерживать автократов. В разные годы многие высказывали подобные обвинения, однако они не имеют под собой оснований и скатываются в область русофобии. Многие россияне упорно противостоят Путину и идут на огромный риск, открыто бросая ему вызов. Даже за пределами этого отважного меньшинства большинство россиян верит в ценность демократических выборов и свободы слова. Российское общество многообразно и неистово, беспокойно и любопытно. В нем бушуют те же конфликты – между прогрессом и консерватизмом, амбициями и тревожностью, – которые знакомы большинству демократических стран. И все это несмотря на строгий государственный контроль над медиа, экономикой и большинством общественных пространств, где рождаются и обсуждаются идеи.

Наша позиция, возможно, покажется спорной. С одной стороны, может сложиться впечатление, что мы сваливаем всю вину на жертв: раз обычные россияне – явно потерпевшая сторона в отношениях с государством, как можно утверждать, что они сами отчасти несут ответственность за возникновение этого государства? С другой стороны, может показаться, что мы называем всех россиян соучастниками преступления, возможно, даже сравнивая их с рядовыми немцами, которые стали соучастниками преступлений Гитлера. На самом деле мы не имеем в виду ни того, ни другого.

Мы хотим сказать, что диктаторы вроде Путина часто борются за власть в собственном государстве, желая вести общество за собой, но в итоге следуя у него на поводу. Как мы увидим, путинский Кремль прикладывает огромные усилия, чтобы распознавать угрозы, оценивать возможности и разрабатывать стратегии получения и сохранения политического преимущества, но никогда не демонстрирует абсолютной уверенности в собственной неуязвимости. Часто Кремль оказывается относительно бессилен перед лицом событий – хоть на территории Украины, хоть на мировых финансовых рынках.

В результате, несмотря на хваленую силу и закалку Путина, его господство в российской политике зависит от обстоятельств и потому подвержено рискам. Общественная поддержка может со временем исчезнуть или ослабнуть. Часто такая поддержка исчезает в одночасье. Однажды влюбившись в своих лидеров, граждане вполне способны их разлюбить. Когда эта книга отправилась в печать, уже появились первые признаки недовольства. Политика по-прежнему во многом определяется событиями, контролировать которые руководство страны не в силах, и реакция на эти события может серьезным образом дискредитировать власть. Популярность и статус диктатора делают Путина сильным. Однако зависимость Путина от общественной поддержки также делает его уязвимым.

Глазами россиян

Конечно же, Владимир Путин не единственный автократ нашего мира. В 2018 году националистически настроенный премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, радуясь победе на подтасованных парламентских выборах, назвал себя предвестником конца “либеральной демократии”. В Турции бытует мнение, что Реджеп Тайип Эрдоган поставил точку в демократических начинаниях страны. Национализм, популизм и властность возвращаются не только в автократических государствах. Люди тревожатся о сохранении либеральных свобод и выживании демократии в Бразилии, Франции, Италии, Израиле, Польше, Чехии, Великобритании и – возможно, сильнее всего – США. Американская неправительственная организация Freedom House, которая занимается исследованием уровня политической свободы и свободы прессы в мире, объявила: “Базовые принципы демократии – включая гарантии свободных и честных выборов, соблюдение прав меньшинств, свободу прессы и торжество закона – находятся под угрозой во всем мире”2. Может, Путин и сумел первым захватить контроль над медиа и сплотить миллионы сторонников вокруг эмоционально заряженной националистической идеи, но Орбан, Эрдоган и остальные продемонстрировали, как легко повторить его успех.

Скопирована была не только сама модель построения власти. Хорошей иллюстрацией может служить состоявшийся в 2016 году референдум о членстве Великобритании в Европейском союзе, по итогам которого было принято решение о выходе страны из ЕС. Имеются свидетельства многочисленных связей различных российских националистов с европейскими праворадикалами. Отрицание либерального универсализма – идеи о том, что все люди равны и наделены одинаковыми правами, – объединяет таких людей, как Найджел Фараж, который возглавил кампанию в поддержку брексита, Виктор Орбан в Венгрии, Марин Ле Пен во Франции и, само собой, Путин и Трамп.

Таким образом, эта книга рассказывает не только о России. Пытаясь разобраться, как Россия освободилась от коммунизма, но снова попала под власть диктатора, мы можем многое узнать о политике популизма. Происходящее в России подчеркивает важность контроля над медиа и заграничных авантюр, но также заостряет внимание на роли общества, гордости и эмоций в конструировании и поддержании картины мира, которая оторвана от реальности, но повсеместно принимается на веру. Все это показывает, как демократия и свобода слова могут пошатнуться даже в стране, где большинство жителей верит в их идеалы.

Кроме того, этот анализ может преподать нам урок о важности борьбы и сопротивления. Акцентируя внимание на подъеме авторитаризма, мы часто упускаем из виду миллионы людей, которые ему противостоят. Как мы увидим в этой книге, несмотря на явную силу Путина, в 2011–2012 годах сформировалась группа, которая воспротивилась его возвращению к власти и начала диалог о сущности российского государства и значении российского гражданства. Пусть этот диалог нельзя назвать открытым и сбалансированным, он все же очень важен. Эта оппозиция никуда не исчезла. Пока Кремль искал способы консолидировать свои позиции и дать суровый отпор всем критикам режима, оппозиция мобилизовала свои ресурсы. Самая важная битва за будущее российского государства идет не на Украине и не в Сирии, а в самой России.

В связи с этим, чтобы понять, куда движется наш мир, полезно будет взглянуть на него глазами россиян.

Глава 2. Кремль в огне

Еще недавно Россия была в тренде. В Москве и Санкт-Петербурге программисты, фрилансеры и дизайнеры влились в среду банкиров, юристов и продавцов. Они с апломбом и великим энтузиазмом взялись за социальные сети. Все вдруг стали блогерами. Facebook и Twitter мгновенно доносили мировые идеи и тенденции в российское общество. Оказавшись при деньгах, люди стали возвращаться из европейских отпусков, мечтая не об эмиграции, как прошлые поколения, а о возможности изменить свою жизнь и свои города на манер Лондона, Парижа и Берлина. Россия не просто богатела. Россия гудела.

Однако на любую шумную компанию найдется свой зануда, и в компании зарождающейся российской городской элиты им стал Владимир Путин.

Мистер Путин

Владимир Путин родился в обычной семье в обычной ленинградской коммунальной квартире в 1952 году. Его отец, которого тоже звали Владимиром, во время войны служил на подводном флоте, а после демобилизации работал на вагоностроительном заводе имени Егорова. Мать Путина, Мария, пережила суровую блокаду Ленинграда и впоследствии трудилась на том же заводе. Только дед Путина по отцовской линии, Спиридон Путин, получил свою минуту славы, работая старшим поваром для советских руководителей высшего ранга, включая Ленина и Сталина. Если молодого Путина это и впечатляло, он не подавал виду. После относительно буйной юности, в которой не обошлось без нескольких уличных драк, он поступил на юридический факультет, а по окончании университета прельстился службой в КГБ, куда и был распределен в 1975 году. Через десять лет его отправили в Дрезден, где он, очевидно, научился ценить хорошее пиво, способное развеять тоску при сортировке вырезок из восточногерманских газет^1. Четыре года спустя он стал свидетелем того, как рухнула Берлинская стена. Еще через два года, вернувшись в Ленинград, он увидел, как исчезает его страна. За этим также наблюдали Максим, которому было семь лет, и Наталья, которой было семнадцать.

С тех пор Путин поднимался по карьерной лестнице, неизменно оказываясь в нужное время в нужном месте. Официально он ушел в отставку, прекрасно понимая, что в любой момент его могут вызвать обратно, и стал работать под началом своего бывшего преподавателя юриспруденции Анатолия Собчака, только что избранного мэром города, которому скоро вернут название Санкт-Петербург. В обязанности Путина входило привлечение иностранных инвесторов, в чем ему должны были помогать полученный за границей опыт и прекрасное владение немецким языком. Деньги – в том числе немецкие – стали стекаться в его направлении и проходить через его канцелярию. Вскоре у него появились и хорошие связи. Когда Собчак проиграл выборы 1996 года, одна из этих связей сработала: Путина пригласили в Москву, в администрацию Бориса Ельцина, где он занял должность заместителя управляющего делами президента, на которой курировал юридические вопросы и управление российской заграничной собственностью.

При поддержке старых друзей из Санкт-Петербурга, включая других бывших агентов КГБ и сторонников либеральной экономики, Путин быстро завоевал авторитет и доверие Ельцина. Он был назначен директором ФСБ, которая пришла на смену КГБ. В августе 1999 года Ельцин сделал Путина премьер-министром. В то время ни в России, ни за рубежом почти никто не ожидал от него ничего особенного. О нем вообще мало кто слышал. Однако решительный ответ на серию состоявшихся месяц спустя террористических атак и мастерство, продемонстрированное при разрешении возобновившегося чеченского конфликта, завоевали ему симпатии публики. В августе 1999 года лишь 2 % российских избирателей готово было проголосовать за Путина на президентских выборах. К октябрю его поддерживал уже 21 %. К ноябрю 45 % участвовавших в опросах говорили, что намереваются отдать свой голос Путину после ухода Ельцина. Решение Ельцина уйти в отставку на заре нового тысячелетия и сделать Путина исполняющим обязанности президента показалось вполне естественным. В марте 2000 года Путин выиграл президентские выборы, набрав 54 % голосов.

Контраст между Путиным и Ельциным – почти непьющим спортсменом и престарелым алкоголиком со слабым здоровьем – был предельно резким, но Путин получил еще кое-что, чего у Ельцина не бывало: высокие цены на нефть. Пока Ельцин был у власти, цена на нефть почти не превышала 20 долларов за баррель. Однако с 2000 года она начала практически непрерывно расти и добралась до 70 долларов за баррель в 2006 году, а затем до 130 долларов за баррель в 2008-м. В условиях серьезной зависимости экономики от экспорта нефти и газа такой удачный расклад подпитывал беспрецедентный рост доходов рядовых россиян и повышение уровня жизни. Россияне вели зажиточную жизнь, которой не знали прежде, и она резко контрастировала с нуждой, испытываемой многими в 1990-х, при Ельцине.

Но это процветание имело свою цену, которой стало серьезное ужесточение государственного контроля над медиа. Через три месяца после победы на первых президентских выборах Путин взял под личный контроль расследование деятельности компании “Медиа-Мост”, владевшей самыми успешными независимыми медиаплощадками России. Собственник компании, Владимир Гусинский, который из театральных режиссеров переквалифицировался в банкиры, был арестован по обвинению в финансовом мошенничестве. К осени 2000 года Гусинский бежал из страны и потерял контроль над своими активами в “Газпроме”, государственной компании, обладающей монополией на экспорт природного газа. В январе 2001 года еще один так называемый олигарх, Борис Березовский, понял намек и передал контроль над своим телеканалом, ОРТ, а вскоре после этого бежал из страны. Путин, избирательная кампания которого была частично профинансирована Березовским, назвал его решение “мудрым”.

Путину не понадобилось и года, чтобы установить контроль над национальным радио и телевидением. Однако общество почти не выражало протеста. В глазах многих журналисты НТВ, ОРТ и других каналов были неприкасаемой элитой. Порой они зарабатывали сотни тысяч долларов в год, когда рядовые россияне с трудом получали по сотне долларов в месяц. Считалось, что за такую щедрость журналисты платили верной службой своим работодателям, а не обществу. Гусинский и Березовский, как предполагалось, нажились на коррупционных, инсайдерских схемах приватизации в 1990-х, украв у государства миллиарды долларов, а потому не вызывали сочувствия.

Сочувствия не получил и другой влиятельный российский бизнесмен, Михаил Ходорковский. В октябре 2003 года он лишился своей нефтяной компании “ЮКОС” и был приговорен к десяти годам сибирской колонии-поселения за уклонение от уплаты налогов. Складывается впечатление, что среди грехов Ходорковского была попытка оказать поддержку оппозиционным партиям в Государственной думе – нижней палате парламента, где принимается большинство законов. Через два месяца после ареста Ходорковского поддерживаемая Путиным партия “Единая Россия” получила контроль над Думой, впервые в постсоветской истории обеспечив Кремлю подавляющее большинство мест. Остальным партиям было предложено финансирование через Администрацию Президента, и никто от него не отказался. Спустя три месяца, в марте 2004 года, Путин был повторно избран президентом, набрав 71 % голосов на лозунге о “стабильности”.

В тандеме

К концу второго срока проблемой для Путина стала российская конституция. Он восемь лет подряд пребывал в должности президента и не имел права избираться на третий срок. Строились всевозможные догадки: может, он изменит правила, как лидеры соседних Белоруссии и Казахстана? Вряд ли, ведь в таком случае Путин будет признан деспотом, что нанесет серьезный удар по его авторитету на мировой арене. Может, он просто уйдет, умыв руки? Некоторые полагали, что такое возможно. В конце концов, однажды он пожаловался, что работает “как раб на галерах”. Возможно, он устал.

В итоге – и не впервые в своей карьере – Путин решил получить и то, и другое. Он предложил на должность президента кандидатуру своего давнего помощника Дмитрия Медведева, который окончил тот же самый юридический факультет, что и сам Путин. Медведев работал помощником Путина в Санкт-Петербурге, а в 2000 году возглавил предвыборную кампанию Путина и перешел на работу в Администрацию Президента. Путин стал лидером партии “Единая Россия” (хотя и не вступил в нее). А Медведев, набрав 70 % голосов на выборах (весьма удачно – на 1 % меньше рекордного результата своего предшественника), покорно назначил Путина премьер-министром.

Вдвоем они охватывали все аспекты власти. Медведев был молод, улыбчив и – к радости многих – не связан с КГБ. Он ездил в Кремниевую долину, восхищался айфонами и проводил политику “перезагрузки” с новоиспеченным президентом Бараком Обамой, после того как из-за Ирака обострились отношения Путина с Джорджем Бушем. На внутренней арене он провозгласил, что “свобода лучше несвободы”, и пообещал терпимость. Путин тем временем внимательно наблюдал за происходящим. В так называемом тандеме Путин формально занимал более низкую позицию, но ни у кого не возникало сомнений, в чьих руках сосредоточена реальная власть. При этом тандеме Россия почти не пострадала от финансового кризиса, после которого в США и Европе началась многолетняя рецессия. Даже пятидневная война с Грузией за территории Абхазии и Южной Осетии не смогла остановить неумолимый российский взлет.

Как оказалось, остановить его мог лишь сам Путин. В сентябре 2011 года на съезде “Единой России” Медведев объявил, что не будет баллотироваться на второй срок. Вместо него в грядущих в марте выборах снова примет участие Путин. Бесспорно, мало кто испытывал искреннюю любовь к Медведеву, однако его избрание – и уважение к конституции, которое к нему привело, – казалось шагом вперед. Грядущий третий срок Путина, напротив, воспринимался как шаг назад.

На парламентских выборах в декабре 2011 года многие недовольные перестройкой “тандема” решили выразить негодование, проголосовав против “Единой России”. Некоторые из этих людей также добровольно стали наблюдателями на выборах, чтобы контролировать ситуацию на избирательных участках и предотвращать – или хотя бы фиксировать – любые нарушения. И зафиксировали они их немало: в ходе голосования в интернете появилось множество снятых на смартфоны видеороликов, в которых показывалось, как вбрасываются бюллетени, как одни и те же люди по несколько раз голосуют на разных участках и как осуществляются открытые фальсификации. Когда появились результаты, оказалось, что “Единая Россия” в городах набрала гораздо больше голосов, чем предполагали ее противники.

Последовало шесть месяцев протестов, численность крупнейшего из которых достигла 200 тысяч человек. Эти протесты вылились в движение “За честные выборы” и стали известны как “протесты на Болотной” по названию московской площади, где устраивались самые многочисленные митинги. Вместо того чтобы триумфально вернуться в Кремль, Путин столкнулся с самым серьезным политическим кризисом за весь период своего правления. Ситуацию усугублял тот факт, что экономика больше не способствовала росту благосостояния теми же темпами, что в первые десять лет власти Путина, и прогнозы были неутешительными. Казалось, Путин потерял свое политическое обаяние и никак не мог это исправить.

Тупик

Дубинки впервые пошли в ход в последний день президентства Дмитрия Медведева.

Даже когда Медведев занимал высшую государственную должность, мало кто в России и за ее пределами питал иллюзии относительно природы политической системы Владимира Путина. Государство – прямо или косвенно – контролировало все четыре партии в Государственной думе, всех губернаторов и большинство телеканалов. Институты гражданского общества сдерживались все более суровыми законами и притеснялись. Результаты выборов всегда были однозначными. Но несмотря на автократический характер путинская Россия не слишком часто прибегала к принуждению. За пределами Северного Кавказа – где вялотекущие войны с повстанцами привели к установлению почти постоянного чрезвычайного положения, заполняя тюрьмы и кладбища, – противники Путина в основном рисковали лишь тем, что все их усилия будут тщетными. Убийства критически настроенных журналистов, адвокатов и активистов, включая Анну Политковскую, Наталью Эстемирову, Пола Хлебникова, Станислава Маркелова, Анастасию Бабурову и других, оставляли мало сомнений в том, что государство и его союзники могут убивать, но обычно к убийствам не прибегают. Россия была не Северной Кореей, не Узбекистаном и даже не Китаем.

Характерно, что протесты, начавшиеся после думских выборов в декабре 2011 года, сохраняли мирный характер до последнего дня президентства Медведева. Не считая ранней волны арестов после первых митингов, состоявшихся 5 декабря, полиция не вмешивалась в происходящее, пока на улицы Москвы, Санкт-Петербурга и некоторых других городов выходили тысячи, десятки и сотни тысяч людей. Казалось, Кремль уверен в своей силе и сохраняет спокойствие, несмотря на уличные митинги. Более того, события, несомненно, развивались по благоприятному для власти сценарию: Путин победил на состоявшихся 4 марта выборах, набрав 63,6 % голосов, а численность оппозиционных митингов, прежде собиравших более 100 тысяч участников, к середине весны снизилась до 10 тысяч человек.

Однако последний выход оппозиции должен был состояться 6 мая 2012 года, накануне инаугурации Путина. Протестующие планировали под лозунгом “Мы здесь власть!” пройти на север по Большой Якиманке, перейти Малый Каменный мост и оказаться на Болотной площади – той самой, которая почти полгода назад дала название всему протестному движению. Но этим планам не суждено было сбыться.

На мосту, в тени печально знаменитого Дома на набережной, где жили многие коммунистические деятели, затем сгинувшие в сталинских репрессиях, три лидера протеста – Алексей Навальный, Сергей Удальцов и Борис Немцов – сели на асфальт, объявив “сидячую забастовку”2. Полицейское оцепление блокировало вход с моста на Болотную площадь. Когда полицейские стали оттеснять протестующих – назад на мост, на другой берег, подальше от Кремля, – начались потасовки, которые переросли в настоящее столпотворение. Столкновения и драки продолжались около двух часов, после чего было арестовано около 400 человек. Более двадцати протестующих и сравнимое число полицейских было госпитализировано^3.

На следующий день, когда кортеж Путина проехал к Кремлю по другому берегу реки, после чего Путин снова вступил в должность, с которой на самом деле и не уходил, все было спокойно. На улице не было ни глумящихся, ни ликующих толп. На улице не было ни души.

Это было мнимое затишье.

Анатомия репрессий

Кажущееся равнодушие Кремля к оппозиции, возникшей в конце 2011 года, было обманчивым. На самом деле Кремль испытал серьезную встряску, которая в итоге подтолкнула его к трансформации своей политической стратегии. До этого момента все сводилось к идеологической неопределенности и мирному сосуществованию с обществом. Вместо того чтобы предлагать ему мобилизующую политическую программу, режим старался держать политику в стороне от народа, а народ – в стороне от политики. Вызов, брошенный на уличных протестах 2011 года, изменил это. Теперь российское государство стало подводить политику к народу – сначала в форме полицейских и тюремных надзирателей, а затем по телевидению и онлайн. Задача состояла в том, чтобы трансформировать пассивное принятие правления Путина в активное участие в этом правлении, используя проверенные и надежные политтехнологии для мобилизации сторонников и демонизации противников режима.

Пока полицейские не пускали в ход дубинки, об озабоченности верхних эшелонов власти говорили другие действия. 5 декабря 2011 года Навального и Удальцова арестовали на пятнадцать суток. В январе 2012 года суд возобновил дело Алексея Козлова, мужа журналистки и правозащитницы Ольги Романовой, которая стала одним из главных организаторов протестов на Болотной. Козлову грозило повторное заключение по сфабрикованному обвинению в хищении денежных средств^4. 3 марта, всего за день до президентских выборов, полиция арестовала участниц группы Pussy Riot: Надежду Толоконникову, Марию Алехину и Екатерину Самуцевич, которые в феврале выступили против Путина в храме Христа Спасителя^5.

Если кто-то и ожидал, что преследования прекратятся, как только Путин займет свое место в Кремле, их ждало серьезное разочарование. Последовала волна репрессий, которой не было равных в постсоветской истории России – ни до, ни после. Через две недели после инаугурации Козлов получил новый срок и вернулся в тюрьму. В мае 2012 года следователи открыли дела в отношении юристов и представителей науки, обвиняемых в симпатиях к пребывающему в заключении олигарху Михаилу Ходорковскому, что вынудило некоторых из них – включая известного экономиста Сергея Гуриева, который был советником Медведева и Навального, – бежать из страны^6. Толоконникова, Алехина и Самуцевич из Pussy Riot предстали перед судом в июле 2012 года и в августе были приговорены к двум годам тюрьмы, хотя наказание Самуцевич впоследствии было смягчено^7.

Однако ничто не могло сравниться с судами над теми, кто принял участие в протестах 6 мая. Сразу после столкновений Кремль запустил серию арестов, допросов и слушаний, которые растянулись более чем на три года. Всего сроки разной длительности получили девятнадцать человек, в основном обвиняемых в подстрекательстве к беспорядкам. Репрессии словно специально растягивались во времени: первый вердикт по “майскому делу” был вынесен в ноябре 2012 года, а последний – в декабре 2015 года, через сорок три месяца после событий^8. Медленная серия арестов, судов и приговоров держала в постоянном страхе всех, кто был связан с движением.

Максимальный срок получил Удальцов. 5 октября 2012 года государственный телеканал НТВ пустил в эфир документальный фильм “Анатомия протеста – 2”, в котором показывалось, как Удальцов и двое его помощников на встрече с грузинским агентом договариваются о разжигании революции в России. Пять дней спустя Удальцова вызвали на допрос^9. 19 октября 2012 года российские силовики фактически похитили Леонида Развозжаева на Украине. После длительного ареста Удальцову и Развозжаеву предъявили обвинения в подстрекательстве к насилию и попытке организации массовых беспорядков^10. Обоих приговорили к четырем с половиной годам тюремного заключения^11. Их третий сообщник, Лебедев, предстал перед судом по другим обвинениям, но в итоге дал показания против Удальцова и Развозжаева, хотя и заявил впоследствии, что сделал это под давлением, и отказался от своих показаний в суде^12.

Таким образом, после протестов на Болотной и переизбрания Путина российская политическая система, которая никогда не была в полной мере “вегетарианской”, как выражается сегодняшняя российская оппозиция, стала еще плотояднее. Путин исполнял угрозу, озвученную на единственном в ходе своей предвыборной кампании митинге, который состоялся 23 февраля 2012 года, в День защитника Отечества, когда он сравнил всех, кто пытается не допустить его переизбрания, с предателями, радостно встречавшими вражеские армии Гитлера и Наполеона^13.

Не будоражить народ

В период правления Владимира Путина Кремль придерживался простого принципа “не будоражить народ”. Продвигаясь по карьерной лестнице, Путин, возможно, вспоминал один из самых ярких эпизодов своей службы в Дрездене. Когда рушилась Берлинская стена, толпа рассерженных восточных немцев собралась у советского здания, в котором работал Путин. Возглавляя Восточный блок, в условиях оккупации Восточной Германии СССР поддерживал крайне непопулярного диктатора Эриха Хонеккера, жестокие репрессии которого довели страну до точки кипения. Не стоило и сомневаться, что революционный гнев обрушится и на советских служащих.

Когда немцы ворвались в ворота, Путин позвонил в Москву, чтобы получить инструкции. Призывать ли на помощь полицию Восточной Германии? Советские войска? Москва молчала, и перед лицом толпы это молчание казалось оглушительным. В 2001 году Путин сказал в интервью, что именно в тот момент понял, что Советский Союз обречен, хотя до его распада оставалось целых два года. Будущий президент России усвоил урок: нужно не волновать народ и ясно доносить свои идеи.

В октябре 2002 года, в середине первого президентского срока Путина, разразилась трагедия. Возможно, тогда Путин почувствовал, что толпа снова стоит у ворот. О реакции Путина лучше всего рассказал Борис Немцов, реформатор ельцинской эпохи, который впоследствии стал лидером антипутинской оппозиции. Немцов входил в число общественных деятелей, к которым обратились за помощью в переговорах об освобождении 916 заложников, удерживаемых террористами в московском театре. Немцов уже ехал на место, когда ему позвонили из Кремля и велели не вмешиваться. Позже тем же вечером спецназ штурмовал театр. Когда рассеялся дым, 174 заложника были мертвы. Немцов помог запустить расследование трагедии, в ходе которого выяснилось, что большинство людей погибло от отравления газом, использованным спецназовцами при штурме. Ситуацию усугубил тот факт, что силовики отказались сообщить службам спасения, что именно убивает пациентов^14. Немцов настаивал, чтобы Путин дал ход делу на основе полученных данных, но Путин опроверг результаты расследования. “Не стоит будоражить народ”, – сказал он Немцову^15.

Возможно, Путин снова вспомнил о толпе у ворот, когда через полгода после его переизбрания на второй срок террористы снова нанесли удар, на этот раз захватив школу в Беслане, в Северной Осетии, на российском Северном Кавказе, где также находится Чечня, которую Кремль по-прежнему старался усмирить после двух опустошительных войн. Нападающие захватили более 1000 заложников, в основном детей. При штурме школы погибло более 300 человек, в том числе как минимум 186 детей.

Пока страна скорбела, Путин укреплял свою политическую программу: ссылаясь на теракт, он заявил, что федерализм “сбился с пути”, и положил конец прямым выборам губернаторов 89 субъектов государства. С тех пор – пока реформу частично не отменили в 2012 году – губернаторы назначались из Кремля. Ни возражений, ни тем более дебатов не возникло. Находящееся под контролем государства телевидение представило “реформу” как свершившийся факт. Картины смерти и разрушения быстро сменились явной демонстрацией силы государства, в котором за все отвечает Путин.

К концу 2004 года в России не осталось независимых центров силы: телевидение, титаны промышленности, политические партии и региональные лидеры оказались под колпаком. Прямому контролю Кремля не подчинялись лишь улицы – и у Путина был повод для беспокойства. В ноябре 2003 года в ходе уличных протестов, которые вошли в историю под названием “революция роз”, в соседней Грузии был свергнут президент Эдуард Шеварднадзе. Почти год спустя “оранжевая революция” на Украине подавила амбиции местных автократических лидеров.

С точки зрения Москвы, ситуация усложнялась тем, что новые президенты обеих стран – Михаил Саакашвили в Грузии и Виктор Ющенко на Украине – стремились к укреплению связей с Европейским союзом, НАТО и Западом в целом. Считая это происками США, Кремль обвинял Вашингтон во вмешательстве во внутренние дела других государств и провоцировании “цветных революций”. Масла в огонь подлило свержение действующих президентов в Сербии и Киргизии. В результате Путин поручил одному из своих ближайших советников, Владиславу Суркову, мобилизовать избирателей, чтобы предотвратить подобное развитие событий в России.

Однако поезд едва не ушел. В январе 2005 года сотни тысяч протестующих вышли на улицы многих городов страны, чтобы выразить несогласие с предлагаемой монетизацией льгот. Полагая, что контроль над Госдумой, радио и телевидением обеспечивает незыблемость их политической позиции, чиновники признали, что не приняли в расчет возможную реакцию населения на проект реформ. Испугавшись, правительство быстро пошло на попятную. Сурков тем временем удвоил усилия и начал наступление на российских активистов, лидеров гражданского общества, заграничных спонсоров и иностранные неправительственные организации, ведущие деятельность в России. Их работа в стране ограничивается по сей день, причем все сильнее.

Для Путина, однако, главным способом не волновать – во исполнение основного урока, полученного в Дрездене, – было держаться в стороне от политики. Принцип “не будоражить народ” стал его девизом. Поддерживая правящую партию “Единая Россия”, Путин в нее не вступал. Он никогда не участвовал в дебатах с соперниками на выборах и никогда не появлялся в рекламе во время собственной президентской кампании. Когда он давал интервью, вопросы всегда представлялись на рассмотрение заранее, чтобы у него было время подготовить ответы – неизменно уверенные и подробные. При этом он упорно избегал идеологии, стараясь угождать всем и каждому. Так, на волне ностальгии он вернул государственный гимн советского периода и объявил развал СССР “величайшей геополитической катастрофой XX века”, в то же время проводя либеральные экономические реформы и пропагандируя свободную торговлю и цифровизацию экономики. В ежегодных обращениях к парламенту он снова и снова подчеркивал ценности свободы и демократии, при этом ссылаясь на преемственность царей и генеральных секретарей. Между тем цены на нефть продолжали творить чудеса. В результате на протяжении первых двух сроков рейтинги одобрения Путина редко падали ниже 70 %.

Pussy Riot

Путин и его советники полагали, что идеологические расколы среди обычных граждан, по сути, искусственны: они создаются и управляются политическими элитами, преследующими собственные цели^16. По словам Глеба Павловского, который в первый срок занимал должность советника Путина по политическим вопросам, Кремль считал своей задачей предотвращение таких расколов – предотвращение “волнения масс”, – чтобы общество оставалось лояльным власти, даже если наиболее маргинальные социальные группы выступали против нее.

Однако к концу 2011 года Кремль понял, что эта стратегия перестала работать, и вскоре начал собственноручно создавать идеологические расколы и манипулировать ими. Цель заключалась в том, чтобы находить вопросы, способные задействовать существующий, но дремлющий социальный консенсус в качестве оружия, направляя его против оппозиции в пользу режима. К этой политической технологии часто прибегают западные демократии: она предполагает обращение к “острым вопросам” – вопросам, которые не играют главной роли в обычной политической борьбе, но могут откалывать часть потенциальных сторонников оппонента^17. В России, как и везде, обращение к таким вопросам предполагает обращение к тому, что ранее оставалось за скобками, – религии и сексуальности.

Первым массы взволновал неожиданный подарок, преподнесенный российским властям. 19 февраля 2012 года пять участниц протестной панк-группы Pussy Riot, имеющие связи с мировым феминистическим движением и петербургской радикальной арт-группой “Война”, исполнили молебен “Богородица, Путина прогони!” в Елоховском соборе в Бауманском районе на северо-востоке Москвы. Через два дня они повторили представление в храме Христа Спасителя, главном православном соборе страны, находящемся в непосредственной близости от Кремля 18 .

Власти не сразу осознали ценность случившегося, но через неделю было начато расследование и выписаны ордера на арест, хотя участницы молебна были одеты в маски, а их имена не раскрывались общественности. 3 марта, за день до перевыборов Путина, были арестованы три участницы группы – Толоконникова, Алехина и Самуцевич. Следствие и суд оказались неожиданно короткими: слушания завершились к середине августа. Женщины были приговорены к двум годам тюремного заключения. После апелляции и раскаяния приговор Самуцевич был смягчен. Толоконникова и Алехина отсидели свои сроки в отдаленных исправительно-трудовых колониях, как советские диссиденты в прошлом^19.

Но план властей не сводился к отправке нарушительниц за решетку. Как журналист Андрей Мельников написал в московской “Независимой газете”, “в этой истории важна не столько судьба девушек, а те последствия в отношениях Церкви и общества, которые она вызовет”20. Официальные представители Церкви долго молчали, после чего протоиерей Всеволод Чаплин, ультраконсервативный председатель Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества, призвал государство не только наказать Pussy Riot, но и законодательно зафиксировать недопустимость оскорбления чувств верующих.

Начавшаяся дискуссия – о том, что делать с Pussy Riot и с законом, – привлекла внимание прессы и достигла пика в августе 2012 года, когда женщинам огласили приговор, а затем возобновилась в январе 2013 года, когда был предложен законопроект “О защите чувств верующих”, и еще раз летом, когда законопроект поступил на рассмотрение в Госдуму^21.

Кампания стала не столько прямым выпадом против оппозиции, сколько способом настройки общественного мнения по вопросу, который явно был оппозиции неприятен. Иными словами, религия стала яблоком раздора. 14 мая 2014 года журналист Владимир Легойда, входящий в церковную иерархию, но не имеющий сана, воспользовался своим статусом одного из самых заметных представителей Церкви и написал колонку для “Независимой газеты” – той самой газеты, которую Чаплин годом ранее использовал, чтобы начать кампанию. Легойда написал:

Пословица, напоминающая, что не следует ходить со своим уставом в чужой монастырь, потому, видимо, настолько укоренена в сознании жителей многонациональной России, что отражает архетип россиянина. Ведь и известная история с кощунственной акцией в храме Христа Спасителя вызвала споры лишь относительно суровости наказания, практически никто не симпатизировал непристойным танцам перед алтарем^22.

Несомненно, дело не ограничивалось судом над тремя панк-активистками – нужно было обеспечить, чтобы как можно больше россиян считали, что своими действиями группа Pussy Riot нанесла оскорбление им лично^23. Закон о защите чувств верующих стал призывом для консерваторов всех сортов – или, как выразилась либеральная газета “Ведомости”, для всех “квазисиловых групп, состоящих из взрослых мужчин с подростковым сознанием, мечтающих носить фольклорные костюмы и пугать ближних”, – и этот призыв сработал^24. Народ оставался “взбудораженным” еще долго после того, как был принят закон о защите чувств верующих, а Толоконникова и Алехина отсидели свои сроки и вышли на свободу.

Пожалуй, никто не воплощал дух того периода лучше, чем Дмитрий Цорионов-Энтео, руководитель движения “Божья воля”, известный организацией беспорядков на московских художественных выставках, которые казались ему святотатственными. “Среди либералов есть апостолы антихриста, – сказал Энтео The New Times в 2015 году, после того как его группа разгромила крупную выставку скульптуры, – и я знаю их по именам”25. Оппозиционеры прекрасно понимали, что Энтео говорит о них.

Семейные ценности

Если к принятию закона о защите чувств верующих Путина подтолкнули его противники, то второе яблоко раздора после протестов на Болотной ему подкинул друг, о существовании которого он, возможно, и не подозревал. В 2007 году 33-летний Виталий Милонов вошел в Законодательное собрание Санкт-Петербурга и вскоре сделал себе имя, выступая с консервативных позиций, например, призывая запретить преподавание теории эволюции в школах или создать казачью “полицию нравов” для патрулирования улиц^26. Большая часть его инициатив не встречала поддержки, но в феврале 2012 года – после нескольких месяцев попыток и всего через неделю после акции Pussy Riot в храме Христа Спасителя – он все же сумел добиться, чтобы Законодательное собрание Санкт-Петербурга приняло закон о штрафах за пропаганду “педофилии и гомосексуализма”27.

Играя на враждебности общества к ЛГБТ-сообществу и превращая эту враждебность в политический ресурс, обращенный против предположительно прозападной оппозиции, Кремль просто применял давно известные на Западе техники. Маргарет Тэтчер пыталась сыграть на антипатии общества к правам гомосексуальных меньшинств на британских парламентских выборах 1987 года, а также в кампании за принятие “статьи 28” в целях недопущения формирования “положительного образа” гомосексуальности в образовании. Параллели с российским законом не случайны.

Столь же противоречивый, как дело Pussy Riot, начавшийся крестовый поход против ЛГБТ разжег такие страсти, каких в российской политике еще не видывали. Изначально деятельность Милонова в Санкт-Петербурге не привлекала особого внимания и вызывала лишь незначительные дискуссии в прессе. Основную поддержку Милонову в то время оказал влиятельный тележурналист Дмитрий Киселев, который сказал, что “сердца [гомосексуалов] надо вырывать, сжигать и закапывать в землю”28. Однако на первых этапах кампании мнение Киселева было исключением. Для большинства россиян вопросы ЛГБТ вообще не стояли в повестке дня.

Интерес к теме возрос, когда был принят петербургский закон, а затем подобный же законопроект представлен на рассмотрение Государственной думе. Федеральный закон был принят почти одновременно с законом о защите чувств верующих. И снова складывалось впечатление, что власть пытается возбудить общественное мнение по вопросу, который изолирует оппозицию, демонстрирующую свою приверженность европейским ценностям. Когда законопроект был вынесен на голосование в Москве, в смоленской газете “Рабочий путь” была опубликована редакционная статья:

Государство, “забывшее”, что союз мужчины и женщины священен, ждет глобальная демографическая катастрофа. Только нормальная семья – малая церковь, основа жизнеспособного общества… Есть только одна возможность предотвратить трагедию, постигшую Европу, – противопоставить нормальную семью однополым бракам^29.

Как по команде, “болотная” оппозиция заняла противоположную сторону в этом споре, хотя раньше ни разу не обращалась к проблемам ЛГБТ-сообщества. В ночь на 10 мая 2013 года молодой гомосексуал Влад Торновой из Красноармейского района Волгограда был жестоко убит двумя мужчинами. Убийцы, которые и раньше нападали на гомосексуалов, утверждали, что “провокационное поведение” Торнового оскорбило их патриотические чувства^30. В газете “Ведомости” московская журналистка и активистка Мария Эйсмонт провела параллель между убийством Торнового и более ранней правительственной кампанией против грузинских иммигрантов, проведенной в 2006 году. Тогда критика центрального правительства в отношении грузин привела к спонтанным гонениям, в рамках которых местные власти и даже школьные учителя попытались искоренить грузин в своих рядах. “Каждый уважающий себя человек в сегодняшней России должен стать геем, – написала Эйсмонт после гибели Торнового. – Не в буквальном смысле слова, а в том, в котором в 2006 году уважающие себя россияне стали на время грузинами”31.

И снова, как и в случае с законом о защите чувств верующих, дискуссия обострилась, когда закон вступил в силу. В январе 2014 года Иван Охлобыстин – священник, ставший популярным комедийным актером, – написал Путину открытое письмо, призвав его дополнить закон о запрете пропаганды гомосексуализма возвращением в Уголовный кодекс статьи за мужеложество^32. Как и следовало ожидать, риторика таких известных людей, как Охлобыстин и Киселев, придала преступникам храбрости. По данным правозащитников, в 2012 году в российских судах было рассмотрено 33 преступления на почве ненависти к представителям ЛГБТ-сообщества, в 2013 году – 50, в 2014 году – 52, а в 2015 году – 65. 90 из них были убийствами^33.

На волне раздора

Использование законов о защите чувств верующих и запрете пропаганды гомосексуализма в качестве острых вопросов сделало свое дело, углубив идеологический раскол между пропутинским большинством и оппозиционным меньшинством. В октябре 2013 года мы провели онлайн-исследование на выборке из образованных городских жителей – именно той категории избирателей, которая отвернулась от Путина в 2011–2012 годах и симпатии которой Кремль хотел вернуть. Среди прочего мы спросили, как они относятся к двум упомянутым законам, а также за кого они голосовали^34. Как и ожидалось, поддержка законов зависела от “партийной” принадлежности опрашиваемых. В то время как большинство россиян поддерживало оба закона, сторонники оппозиционеров в три раза чаще сторонников Путина не одобряли каждый из них^35.

Впрочем, эти острые вопросы справились с задачами не по волшебству, а при поддержке медиа. Зрители государственного телевидения, которое пропагандировало принятие закона о защите чувств верующих и закона о запрете пропаганды гомосексуализма, поддерживали законы гораздо чаще, чем участники опроса, получавшие информацию по другим каналам. Хотя все опрашиваемые проводили некоторое время онлайн, около половины из них написали, что ежедневно смотрят новости по федеральным каналам, а 16 % сообщили, что смотрят их редко или не смотрят вообще. Поразительный уровень корреляции между источником новостей и отношением к законам превосходит даже уровень корреляции между отношением к законам и партийной принадлежностью опрашиваемых^36.

Само собой, наличие корреляции не позволяет говорить о конкретных причинно-следственных связях. Возможно, выражающие поддержку законам люди просто любят государственное телевидение и чаще смотрят телевизионные новости, а возможно, именно привычка смотреть телевизионные новости делает людей лояльнее к принимаемым законам. На самом деле – и в сравнении с подобными исследованиями в других странах – процесс, вероятно, идет в обоих направлениях. Выражающие поддержку правам ЛГБТ люди реже обращаются к государственным новостным источникам, поскольку считают официальное освещение вопроса неприемлемым. С другой стороны, большинство зрителей государственного телевидения, вполне возможно, не задумываются ни о правах гомосексуалов, ни о правах православных христиан, а потому, когда государственные новости говорят им, что одни права нужно ограничить, а другие поддержать, они быстро соглашаются с услышанным. Какой бы ни была причинно-следственная связь, острые вопросы сеют раздор, разделяя людей на несогласные друг с другом лагеря, создавая разные реальности в разных медиасферах и приводя к формированию коалиций большинства (безмолвствующего, морального или какого угодно еще) против меньшинства. В этом смысле данные показывают, что телевидение играет в процессе важную роль.

И все это, с точки зрения Путина, просто чудесно – пока люди смотрят телевидение.

Да прольется дождь

Примерно в середине президентского срока Медведева – ближе к концу 2009 года – Михаил Зыгарь с друзьями заметили необычную тенденцию.

“Все хвастались, что не смотрят телевидение и давно выбросили телевизоры, – вспоминал Зыгарь. – Сейчас, конечно, этим никого не удивить, но тогда это было в новинку”.

Под “всеми” Зыгарь, само собой, подразумевает людей своего круга – а этот круг уж точно нельзя назвать типичным для России. Зыгарь родился в Москве, рос в Анголе, учился в Каире и получил журналистское образование в престижном Московском государственном институте международных отношений. После этого он стал одним из самых отважных российских иностранных корреспондентов и освещал войны в Ираке, Ливане и Палестине, а также революции на Украине и в Киргизии. Публикуясь в ежедневной газете “Коммерсантъ” и русскоязычной версии журнала Newsweek, Зыгарь вращался в либеральных кругах, которые его и читали. Именно эти круги, как заметили Зыгарь с друзьями, перестали смотреть телевизор.

Очевидным шагом стало основание нового телеканала. В октябре 2010 года Зыгарь, которому было всего 29 лет, стал первым главным редактором нового кабельного и онлайн-канала “Дождь”, поставив перед собой задачу делать то, что больше не желали делать остальные российские телеканалы: вещать в прямом эфире и рассказывать обо всем и обо всех, создавая интересный продукт.

“Я инстинктивно почувствовал, что будет здорово создать что-то новое для себя, для друзей, для тех, кого мы можем считать единомышленниками, – пояснял Зыгарь. – Обращаться к людям нормальным, человеческим языком, а не языком чиновников”.

Постепенно канал начал развиваться. Получив финансирование от Александра Винокурова – весьма успешного банкира и мужа занимавшей должность исполнительного директора канала Натальи Синдеевой, который также делал инвестиции в онлайн-медиапроекты Slon.ru и “Большой город”, – “Дождь” арендовал студию в модном районе старых складов кондитерской фабрики “Красный Октябрь”. На канале показывали интервью со всеми, от не скрывающего своих убеждений рокера Юрия Шевчука до самого президента Медведева. Окончательно закрепиться в медиапространстве “Дождю” помогли протесты на Болотной 2011–2012 годов.

“Болотная дала «Дождю» возможность сыграть роль единственного нормального телеканала России, – сказал Зыгарь, вспоминая, как ему приходилось организовывать освещение событий, считая каждую копейку. – Когда творятся такие вещи, любой нормальный телеканал обязан их освещать. В этом задача журналиста. Если бы протесты на Болотной площади, на проспекте Сахарова и других площадках освещались ведущими СМИ – если бы о них рассказывали по НТВ, Первому каналу, РЕН ТВ или даже Муз-ТВ, – «Дождь» перестал бы существовать. Если бы у нас была конкуренция, никто не стал бы смотреть наши репортажи о действительно важных событиях”.

Кремль выходит в Сеть

Большую часть правления Путина в Администрации Президента были неформальные “кураторы” телевидения и печатной прессы, в задачу которых входило продвижение важных для Кремля тем (и препятствование освещению менее “удобных” вопросов), а также при необходимости “надзор” за прессой. “Куратор” интернета был впервые назначен лишь в 2012 году.

Кремль начал замечать, что существование двух сообществ, живущих в разных политических реальностях – реальности телевидения и реальности интернета, – имеет серьезный минус. Антипутинская оппозиция нарастала в киберпространстве, и если телевидение и другие традиционные медиа могли помочь с консолидацией пропутинского электората и не позволить рейтингам одобрения президента опуститься ниже 60 %, допускать свободное развитие цифровой оппозиции было весьма рискованно. Нужно было решить этот вопрос.

Что характерно, изначально Кремль ответил на этот вызов подавлением. Весной и летом 2012 года правительство выразило поддержку предложению о создании черного списка интернета, изначально озвученному консервативным депутатом Госдумы Еленой Мизулиной с опорой на “Лигу безопасного интернета”, за которой стояли Русская православная церковь и религиозный бизнесмен Константин Малофеев^37. Закон, изначально разработанный для защиты детей от гомосексуальности, педофилии, экстремизма, наркотиков и самоубийств, был принят всего через два месяца после возвращения Путина в Кремль^38. Однако черный список предназначался не только для защиты детей. Он также использовался, чтобы блокировать симпатизирующие оппозиционерам новостные сайты Grani.ru, EJ.ru и Newsru.com, а также блоги лидеров оппозиции Алексея Навального и Гарри Каспарова^39.

В 2014 году группа бизнесменов, связанных с Игорем Сечиным, главным исполнительным директором государственной нефтегазовой компании “Роснефть” и близким соратником Путина, организовала смещение Павла Дурова с поста генерального директора крупнейшей российской социальной сети “ВКонтакте”. Дуров отказался передавать информацию о протестной активности силовикам. Контроль над сетью перешел к Алишеру Усманову, владельцу футбольного клуба “Арсенал” и олигарху, имеющему тесные связи с Кремлем^40. Через несколько месяцев, в декабре 2013 года, Путин лично подписал указ об увольнении Светланы Миронюк с должности главного редактора государственного новостного агентства РИА Новости. Миронюк заслужила репутацию руководителя, управлявшего профессиональной и объективной новостной организацией с сильным онлайн-присутствием. На ее место был назначен Дмитрий Киселев – тот самый человек, который призывал сжигать сердца гомосексуалов. Сопутствующий приказ укрепил связь агентства с Russia Today и национальным телеканалом “Россия 1”, поместив всю структуру под руководство Киселева и открыто указав ей служить российским национальным интересам^41.

Однако это было лишь начало. Через три дня после того, как участники самого крупного из декабрьских протестов высмеяли выступление Путина на последней “Прямой линии” с народом на плакатах и транспарантах, президент уволил своего главного имиджмейкера Владислава Суркова, который руководил отделом внутренней политики Администрации Президента. На место Суркова пришел Вячеслав Володин, депутат Государственной думы из Саратова. Володин имел репутацию жесткого политика и не был склонен к дипломатичности, в отличие от Суркова. Кроме того, по некоторым сведениям, он не воспринимал интернет всерьез. “Интернет – ничто, – как сообщается, однажды сказал он. – На наш век газет хватит”42.

Здесь в игру вступила Кристина Потупчик. Занимая должность пресс-секретаря движения “Наши”, прокремлевской молодежной группы, организованной по инициативе Суркова, Потупчик координировала масштабную операцию по привлечению блогеров и других “инфлюэнсеров” из социальных сетей к созданию выгодного для Кремля контента за деньги. Поняв, что может больше заработать в частном секторе, Потупчик ушла из “Наших” и стала оказывать услуги по продвижению в социальных сетях тому, кто больше заплатит. В середине 2012 года самую высокую цену снова предложил Кремль. Об этом стало известно, когда в декабре 2014 года хакерская группировка “Шалтай-Болтай” взломала электронную почту начальника Потупчик Тимура Прокопенко, который работал в Администрации Президента и “курировал” освещение политической повестки в интернете. Среди фотографий из отпуска и списков покупок нашлась целая куча писем с аккаунта, зарегистрированного на Анну Ведуту. Женщина с таким именем в то время работала пресс-секретарем Навального, но аккаунт принадлежал Потупчик^43.

В адресованных Прокопенко письмах Потупчик, выложенных в общий доступ группировкой “Шалтай-Болтай”, оказалось 157 документов, созданных за семь месяцев с июня по декабрь 2014 года. В них Потупчик почти ежедневно предоставляла сводки с сетевого “фронта”. Она также сообщала, что консультировала группу людей, которых сама называла “охранителями”44. Ее письма и содержащиеся в них отчеты дают нам уникальную возможность заглянуть на внутреннюю кухню российского государства, которое разворачивало идеологическую кампанию на вражеской территории.

Для этой кампании Кремль выбрал стратегию, которая принципиально отличалась от работы с телевидением. В то время как власти могли в значительной степени контролировать российскую территорию и безраздельно господствовать на радио и телевидении, онлайн-пространство в прошлом отводилось оппозиции. Привыкший доминировать Кремль в интернете оказался в отстающих. Перед ним стояла задача создать для онлайн-читателей такую же согласованную повестку, как для телезрителей. В 2012 году закон Мизулиной об интернет-фильтрации облегчил государству блокировку доступа к контенту оппозиции. Кроме того, государство имело рычаги давления на интернет-компании (по крайней мере российские) и авторов критических материалов, умело заставляя их менять свою точку зрения. Однако Потупчик и Прокопенко хотели большего. Их цель состояла в том, чтобы “охранители” набрали не меньше онлайн-последователей, чем оппозиция, и сумели создать свою герметичную среду для обмена мнениями, противодействия оппозиции и даже формирования онлайн-повестки.

Защитники

Чтобы взывать к сердцам народа, Потупчик с “охранителями” нужно было осторожно подбирать слова и структурировать свои аргументы с оглядкой на логику масс. Любая группа людей, желающая достигнуть политической цели, полагается на общий набор принципов – чувство справедливости и несправедливости, умение отличать плохое от хорошего, понимание стратегии и цели, а также ощущение солидарности и единения. Социологи называют это фреймом^45. Общие принципы со временем эволюционируют, когда события ставят под сомнения или подкрепляют ранние идеи и когда состав коалиции изменяется за счет добавления или оттока союзников. Формирование фреймов при этом происходит на основе идентичности участников коалиции, но в то же время сами фреймы помогают укреплять эту идентичность^46. Отчеты Потупчик рисуют хотя бы частичную картину того, как она сама и “охранители” понимали свою задачу и определяли рамки борьбы, в которой участвовали, и как их понимание менялось со временем.

Однако проблема Кремля заключалась в том, что он мог сколько угодно формировать ясные и мощные фреймы для развития нарратива, но события играли против него. Ранние попытки загнать оппозиционеров и иностранных противников в фрейм “Гейропы” не получили серьезной поддержки, поэтому от этого было решено отказаться. В основном Потупчик играла в защите, а не в нападении, определяя повестку с оглядкой на текущие события и действия оппозиции.

Главным противником, по мнению Потупчик, был блогер и лидер оппозиции Алексей Навальный. Имя Навального упоминается в отчетах почти так же часто, как имя Путина, а так как отчеты предназначались для информирования более высоких звеньев бюрократической цепочки, о Путине в них говорилось практически каждый день 47 . Как правило, задача состояла в дискредитации той интерпретации событий, которую Навальный давал в своем блоге, или хотя бы в перенаправлении дискуссии в менее выгодное для оппозиции русло.

Для этого честность некремлевских информационных источников ставилась под сомнение. Например, Потупчик велела “охранителям” поднимать вопросы об объективности “Дождя”, называя его репортажи “проплаченными”. Подобным образом, когда Навальный предстал перед судом по очередному сфабрикованному обвинению в мошенничестве, она посоветовала “охранителям” обратить свой гнев не только против лидера оппозиции, но и против всех оппозиционеров, связавших свои политические амбиции с явно тонущим кораблем.

Но вскоре тонущий корабль снова стал определять повестку дня. В сентябре 2014 года Навальный опубликовал расследование, речь в котором шла о незадекларированных заграничных активах жены председателя Московской городской избирательной комиссии Валентина Горбунова. Потупчик рекомендовала сменить тему:

Расследование Навального о заграничных активах Горбунова должно казаться местью за то, что ни один член Партии прогресса [Навального] не был зарегистрирован на выборы в Мосгордуму.

Потупчик вернулась к утверждению, что “все разочаровались в Навальном”, 6 октября, когда в новостях сообщили, что глава антикоррупционного фонда Навального Владимир Ашурков попросил политического убежища в Великобритании:

…Стоит отметить, что почти никто из ближнего круга Навального не верит в его политический успех. Этим следует объяснять эмиграцию его ближайших соратников: Волкова, Гуриева, Ашуркова. Охранители должны подчеркивать раскол в группе Навального.

Хотя Потупчик часто не успевала за Навальным и его союзниками, гораздо большую проблему для нее представлял не конкретный человек и не конкретная группа, а сама реальность в форме происходящих в мире событий, которые Кремль не мог контролировать, и непопулярных политических решений.

Так, 6 августа 2014 года российское правительство объявило о наложении ответных санкций на импорт европейских и американских товаров – в основном продовольствия и сельскохозяйственной продукции. Потупчик посоветовала проигнорировать эту новость.

Однако на следующий день, когда новость разошлась по стране, “охранителям” пришлось запустить запоздалую кампанию по защите от критики оппозиции. Потупчик написала:

Утверждения, что западные санкции, наложенные на российских чиновников и Путина, ударят по внутренним потребителям, необходимо опровергать, подчеркивая, что в дополнение к личным санкциям Запад пытается нанести удар по всем сегментам промышленности, крупным предприятиям, в первую очередь оборонного сектора, и фактически стремится подорвать доходы семей рабочих и инженеров промышленных городов.

Более серьезная проблема возникла четыре месяца спустя. Российский рубль, который в начале 2014 года торговался на уровне 35 рублей за доллар США, с августа 2014 года медленно, но верно слабел. В пятницу, 12 декабря 2014 года, на закрытии торгов курс рубля составил 56,9 рубля за доллар. К вечеру понедельника он достиг уже 64, 4 рубля за доллар^48 . В тот день Потупчик написала:

Самой важной и фактически единственной темой, обсуждавшейся в социальных сетях, стала разкая девальвация рубля – нотки паники слышатся даже в комментариях охранителей. На этом фоне молчание Министерства экономики и Центрального банка выглядит действительно странным. Позиция этих институтов должна быть представлена в информационном пространстве и должна содержать понятное объяснение причин произошедшего. В ином случае панические настроения не исчезнут, а продолжат нарастать.

Как показывают периодические вспышки недовольства Потупчик, союзники порой доставляли ей не меньше проблем, чем противники. После переизбрания Путина в 2012 году Государственную думу прозвали “бешеным принтером”, поскольку она один за одним принимала консервативные и репрессивные законы, включая постановления идеологического характера вроде тех, что описаны выше, и меры, направленные на ужесточение государственного контроля над неправительственными организациями и интернетом. В конце концов “бешеный принтер” стал сводить Потупчик с ума. В конце июля Дума приняла закон о блогерах, который обязывал блогеров с большим числом подписчиков регистрироваться в качестве СМИ, а также вводил наказание за использование ненормативной лексики. В письме, которое можно расценить и как обращенный к Кремлю призыв, и как негласное выражение поддержки онлайн-товарищам, Потупчик едва ли не умоляла Думу отменить свое решение – и не в последнюю очередь потому, что оно негативно сказывалось на самих “охранителях”.

Через два дня Потупчик вела ту же битву на другом фронте. Региональные сибирские власти добились вынесения судебного решения о блокировке онлайн-аккаунтов, связанных с местным протестным движением. В отчете от 3 августа Потупчик отметила, что цензура привлекла к этому делу гораздо больше внимания, чем сами протесты.

Подобный “крик души” раздался 3 декабря, когда появились новости о том, что в Госдуму внесено предложение о запрете работать не по специальности, указанной в университетском дипломе. Потупчик написала:

Появление подобной информации в интернете… дискредитирует всех охранителей. Более того, реакция на такие новости в информационном пространстве, где люди и так уже на взводе из-за падения обменного курса рубля, из-за цен на нефть и данных о рецессии в России, становится еще более гневной и резкой. Теперь все это нельзя списать на невинные шутки.

В других случаях Потупчик выражала свои требования к государству более отчетливо. Так, 3 сентября она призвала к конкретным действиям для ослабления растущей критики продовольственной инфляции, которая последовала за введением ответных российских санкций, наложивших запрет на импорт продовольствия из Европы и других регионов. Однако в целом отчеты показывают, что Потупчик прекрасно понимала, какую роль играет по поручению российского государства, но они с Прокопенко пришли к выводу, что Кремль сможет победить в онлайн-битве лишь при условии, что он станет учитывать не только опасения, озвучиваемые россиянами в интернете, но и некоторые ценности онлайн-мира, предпочитающего диктату способность к быстрому реагированию, а подавлению – умение идти на компромиссы. Таким образом, задачей Потупчик было не только переделать интернет по подобию Кремля, но и по возможности переделать Кремль по подобию интернета.

Несмотря на все проблемы и неудачи, упражнения Потупчик во фрейминге помогли ей достичь хотя бы частичного успеха. Хороший фрейм предполагает интернализацию людьми, которые используют его и считают частью собственной идентичности. Если плохие новости в интернете усложнили эту задачу при работе с конкретными вопросами, то существование группы “охранителей”, призванных защищать Россию и Путина в онлайн-пространстве, оказалось более эффективным. Пропутинские блогеры и комментаторы в социальных сетях с гордостью стали называть себя “охранителями”. Раздраженные оппозиционные блогеры и комментаторы в ответ начали именовать их “портянками” или “ватниками”. В процессе участники диспута переходили с одной стороны на другую, но в итоге информация в онлайн-мире стала более структурированной: теперь там были не только люди и места для формирования оппозиционной картины мира, но и люди и места, приверженные созданию одобренной Кремлем версии онлайн-реальности.

Глава 3. Русская весна

7 марта 2014 года Игорь Гребцов стал маленьким зеленым человечком.

Гребцов позвонил жене из города Славянска-на-Кубани, находящегося примерно в 2500 километрах от его дома на Урале, возле Керченского пролива, который отделяет Россию от украинского Крыма, и сказал, что не вернется домой к 8 Марта. Сначала жена решила, что он разыгрывает ее, и трижды перезвонила ему, чтобы удостовериться в его словах. Поняв, что он не шутит, она пригрозила ему разводом, но затем остыла. Он вернулся домой залечивать раны, полученные в танковом сражении на востоке Украины, только девять месяцев спустя.

Сообщив новости жене, Гребцов переправился в Крым с группой других мужчин, в основном ветеранов армии и резервистов, а также значительным количеством казаков, и поселился в гостинице. На следующее утро, как он сказал в интервью газете своего родного города, они отправились смотреть так называемый марш бандеровцев – митинг сторонников движения “Евромайдан”, которое свергло президента Украины Виктора Януковича^1. Гребцов с товарищами считали революционеров последователями украинского партизанского лидера Степана Бандеры, который боролся с советским и немецким господством на Западной Украине во время и после Второй мировой войны и который также периодически заключал союзы с СС и терроризировал еврейское население региона. Позже в тот же день Гребцов вступил в “ополчение” “маленьких зеленых человечков”, став участником тайной операции, которая привела к российской аннексии Крыма. К концу месяца он оказался в Донецке, главном городе восточноукраинского региона Донбасса, в центре конфликта, вскоре переросшего в гражданскую войну.

Как ни странно, именно несогласованность между тем, что он видел на российском государственном телевидении, и тем, что он читал на независимых украинских сайтах, в итоге подтолкнула Гребцова отправиться на войну, как он сам вспоминал в апреле 2014 года в интервью местной газете “Качканарский четверг”. “Когда видишь, что тут говорят одно, а там – совершенное другое, и тебе непонятно, что происходит на самом деле, то единственный способ разобраться – лично побывать на месте событий”, – сказал он.

История о том, как Россия пошла войной на Украину, – это прежде всего история таких людей, как Игорь Гребцов. Мы не знаем, сколько российских бойцов в разных регионах Украины исполняли приказы, а сколько были добровольцами, как Гребцов. Но мы знаем, что решение Кремля оккупировать сначала Крым, а затем ряд областей Донбасса и развязать в регионе конфликт, который не утихает по сей день, было встречено шквалом искреннего одобрения – и в некоторых случаях одобрение было достаточно сильным, чтобы мужчины покидали свои семьи и выходили на передовую.

“Сначала у меня не было намерений записаться в ополчение, – сказал Гребцов «Качканарскому четвергу». – Идея возникла в процессе пребывания, когда посмотрел на бандеровские митинги, пообщался с людьми, узнал подробнее о противостоянии”. Когда среди антимайдановцев пошли слухи о запланированных на 9 марта учениях НАТО, он принял решение.

“Я решил вступить и поддержать русских”, – подытожил он.

В марте 2014 года никаких учений НАТО не планировалось, но это уже неважно.

На войну

К середине февраля 2014 года стало очевидно, что Виктор Янукович теряет контроль над Украиной. Протестанты вышли на майдан Незалежности – площадь Независимости – 21 ноября 2013 года, когда Янукович отложил подписание соглашения об ассоциации с Европейским союзом. В последующие дни протестующие составили список требований, в который вошло проведение конституционной реформы с целью ограничения власти президента, и отказались покидать площадь. 30 ноября начались столкновения с полицией, которые привели к бунтам, не утихавшим и после Нового года. 20 февраля российский премьер-министр (и бывший президент) Дмитрий Медведев, который во время российских массовых протестов 2011–2012 годов в основном держал полицию на расстоянии от митингующих, призвал Януковича к более жестким мерам. “Не позволяйте людям вытирать о себя ноги, как о тряпку”, – сказал Медведев^2. В тот день в перестрелке на майдане и в его окрестностях погибло от 60 до 80 протестующих^3. На следующий день в Киев прибыл Владимир Лукин – бывший российский посол в Вашингтоне, много лет занимающий при Путине должность уполномоченного по правам человека. Официально в его задачу входила помощь в переговорах между правительством и оппозицией, но на самом деле он вывез Януковича из страны и разместил его в Ростове-на-Дону на юге России. Пока самолет был в небе, украинский парламент проголосовал за импичмент президента. Две недели спустя Игорь Гребцов оказался в Крыму, и он был не один.

22 февраля 2014 года, на следующий день после бегства Януковича с Украины, в России был зарегистрирован интернет-домен dobrovolec.org. Несколько недель домен не использовался, а затем ему нашлось применение для привлечения наемников, таких как Гребцов. Мы не знаем, кто купил домен и зачем, но имеющиеся в нашем распоряжении факты свидетельствуют о поразительной дальновидности или искусном плане того, кто за этим стоял. Однако прежде чем приступать к реализации этого плана, нужно было кое-что сделать.

26 февраля 2014 года вспыхнули беспорядки в Крымской раде – Верховном совете Автономной Республики Крым, на территории которой находился портовый город Севастополь, где была расположена база российского Черноморского флота. Входившая в состав Украины республика имела полуавтономный статус. С одной стороны конфликта были крымские татары – представители коренного крымского населения, которых при Сталине массово депортировали в Среднюю Азию и которые пытались вернуть свои земли и права даже после провозглашения независимости Украины, – и сторонники “Евромайдана”, махавшие желто-голубыми украинскими флагами. С другой стороны была группа с российскими флагами, точный состав которой остается загадкой: в основном это были молодые русскоговорящие люди, но неясно, принадлежали ли они к крупному русскоговорящему большинству жителей Крыма или приехали из России. Известно, что начались потасовки, после чего противоборствующие стороны забаррикадировались в противоположных концах комплекса зданий совета^4.

Очевидно, это открыло возможность, которой давно ждали в Москве. Под покровом ночи здание штурмовали одетые в маски люди в военной форме без знаков различия. На следующее утро, пока украинская полиция наблюдала за происходящим с безопасного расстояния, мужчины в масках провели в здание самопровозглашенный кворум членов совета, которые проголосовали за проведение референдума о независимости полуострова и назначили его на 2 мая. Пока шло голосование, “маленькие зеленые человечки” охраняли все окна и входы в здание^5. Той ночью другая группа вооруженных мужчин в масках и военной форме без знаков различия – приехавших на грузовиках цвета хаки без номеров и опознавательных знаков – захватила контроль над главной воздушной гаванью полуострова, аэропортом Симферополя^6. На рассвете 28 февраля блокпосты с неопознаваемыми “маленькими зелеными человечками” появились на основной транспортной магистрали полуострова, связывающей Симферополь с Севастополем, а также на других крупных дорогах^7. Намеком на будущее мог служить тот факт, что некоторые из блокпостов были укомплектованы членами московского байкерского клуба “Ночные волки”, единственной открыто националистической организации, с которой когда-либо фотографировался Владимир Путин^8.

“Это было просто невероятно, – вспоминает Роланд Олифант, который 26 февраля прилетел в Симферополь, чтобы освещать происходящее для лондонской газеты Daily Telegraph, и первым из западных репортеров написал о стремительном появлении «маленьких зеленых человечков». – Они напоминали часовых у Букингемского дворца, которым не позволено общаться с туристами. Мы ходили за ними, бегали за ними, фотографировали их и спрашивали, откуда они и что делают, а они лишь молча смотрели на нас из-под своих балаклав”9.

Основные российские СМИ – во главе с тремя телеканалами, находящимися под контролем государства, – освещали крымские события под тем же углом, что и “Евромайдан” в Киеве, но с некоторым отличием. Ключевой нарратив о фашистской хунте, приведенной к власти радикальными националистами при поддержке Вашингтона и Брюсселя, разбавлялся недоумением российских репортеров по поводу “маленьких зеленых человечков”, которых в российской прессе в основном называли “вежливыми людьми”, подчеркивая их явную неконфликтность. Судя по всему, российские журналисты знали о них не больше своих западных и украинских коллег. В связи с этим, пожалуй, неудивительно, что Гребцов и остальные могли в своих поступках руководствоваться желанием узнать правду.

В поисках правды в Крым отправился и другой российский гражданин – видный оппозиционный блогер Илья Варламов. 4 марта 2014 года он написал в своем “Живом журнале”:

Главное – что все спокойно. Напряженность есть, но она нагнетается скорее извне. Люди смотрят телевизор, читают газеты, потом звонят в ужасе родственникам в Крым: “У вас там война? Уезжайте! Спасайтесь!” В Крыму русский солдат угощает сигаретами украинского коллегу и ни о какой войне никто не слышал и даже подумать не может. Но напряженность присутствует.

При этом Варламов заметил российских солдат там, где им было не место.

Так как официально это не российские солдаты, московские пиарщики, которые тоже приехали в Крым, придумали очень крутое определение: “вежливые люди”. Здесь создается образ русского воина-освободителя, который в хорошей новенькой форме, с красивым оружием приехал защищать мирные села и города. Он приветливый, улыбается, с ним можно фотографироваться на память. Он вежливый^10.

Официальная версия, на которой настаивали министр обороны Сергей Шойгу и сам Путин, гласила, что эти “вежливые люди” были не российскими солдатами, а добровольцами местных сил самообороны и российское правительство не знало, как местным добровольческим силам удалось раздобыть российскую форму, оборудование и транспортные средства нового образца^11. Однако мало кто купился на эту историю. 6 марта администрация Обамы, сославшись на тайное российское вторжение на полуостров, разработала проект санкций против России, которые планировала ввести в случае аннексии Крыма под любым предлогом. В ожидании референдума, перенесенного на 16 марта, международная пресса публиковала все новые истории о “маленьких зеленых человечках”, которые теперь были повсюду^12. Остальное известно всем. 16 марта более 95 % избирателей, принявших участие в крымском референдуме, проголосовали за провозглашение независимости и присоединение к России. Единственной альтернативой в бюллетене было требование о восстановлении функциональной автономии республики посредством проведения конституционной реформы на Украине^13. На следующий день США, ЕС и Канада ввели первые санкции, направленные против российских чиновников и государственных компаний, принявших непосредственное участие в аннексии, включая клуб “Ночные волки”. День спустя Путин торжественно объявил, что Крым “воссоединился” с Российской Федерацией.

Путин против националистов

Западные политики и аналитики часто считают Путина националистом. Выступая с такими обвинениями, они обычно ссылаются на сделанное им в 2005 году заявление о том, что распад СССР стал “величайшей геополитической катастрофой ХХ века”, а также на речь, которую российский президент произнес на Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года и в которой выступил против американского господства в мире^14. Российское вмешательство в события на Украине вроде бы доказало их правоту. Однако пока люди вроде Игоря Гребцова не начали паковать чемоданы, чтобы уехать в Крым, Кремль всеми силами старался избегать национализма в стране.

Национализм, включая ксенофобию и шовинизм, всегда был частью российской политики (что, конечно, не отличает Россию от любой другой страны на планете). Русские и другие этнические националистические организации входили в число диссидентских групп, которые противостояли советскому руководству в период хрущевской оттепели после развенчания культа личности Сталина. Встречаясь друг у друга дома, они развивали свою идеологию, выстраивали подпольные сети сторонников внутри страны и за ее пределами и распространяли запрещенную литературу в самиздате. В число самых заметных движений, возникших в России после распада СССР, входила ультранационалистическая и антисемитская организация “Память”, однако она была далеко не одна. Дольше всего существовало евразийское движение Александра Дугина, восходившее к идеям ранних поколений националистов, включая Льва Гумилева (1912–1992) и Ивана Ильина (1883–1954), и эзотерическим источникам.

В 1993 году Владимир Жириновский поразил весь мир, когда его националистическая и антисемитская Либерально-демократическая партия России (в названии которой видна явная ирония судьбы) набрала самое большое количество голосов на парламентских выборах. Среди прочих Жириновский и бывший мэр Москвы, популист Юрий Лужков, периодически обращались к Борису Ельцину с требованием вступиться за русское население балтийских и центральноазиатских стран, а также вернуть Крым, но Ельцин отказывался. Позже возникли такие группы, как Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ), выступающие против миграции смуглых “гастарбайтеров” с Кавказа и из Средней Азии. Даже Алексей Навальный, номинальный лидер российской либеральной оппозиции, часто появлялся на националистических “Русских маршах”, ежегодно проводимых 4 ноября. Однако при Путине Кремль упорно игнорировал призывы ДПНИ и Навального о введении визового режима для трудовых мигрантов из Средней Азии.

Когда в 1999 году Путин пришел к власти, Жириновский уже стал вполне смирным российским политиком, а ультранационалистические организации были фактически искоренены силами Федеральной службы безопасности (ФСБ), которой руководил сам Путин. Впрочем, администрация Путина всегда знала о наличии националистов на правом фланге и время от времени проводила эксперименты в попытке заручиться поддержкой хотя бы самых уступчивых из них.

В 2003 году главный советник Путина по политическим вопросам Владислав Сурков сформировал группу умеренно националистически настроенных политиков для создания новой политической партии “Родина”. Предполагалось, что эта дружественная Кремлю партия сумеет привлечь голоса тяготеющих к национализму избирателей на думских выборах 2003 года, и она справилась с задачей, набрав положенные 9 % голосов, однако в 2006 году была распущена из-за растущих амбиций ее лидеров^15. В 2007 году националистический флаг подняла молодежная группа “Наши”, созданная Кремлем с целью направить политическую энергию молодежи в нужное режиму русло (и на некоторое время ставшая местом работы кремлевской интернет-оперативницы Кристины Потупчик, с которой мы встречались в предыдущей главе). “Наши” пошли в наступление на правительство Эстонии, когда оно попыталось уничтожить важный военный мемориал советской эпохи. Активисты “Наших” принимали участие в беспорядках в Таллине и досаждали послу Эстонии в Москве. Подобным образом они преследовали также послов Великобритании и США. Кремль при этом неизменно сохранял дистанцию, а в итоге и вовсе приструнил активистов.

Решив не допускать радикальных националистов до парламентских выборов 2007 года, Кремль подтвердил свой курс на подавление этой части политического спектра. Однако национализм и ксенофобия не исчезли. Хотя они карались по законам против экстремизма и разжигания межнациональной розни, националистические группы росли и множились, используя социальные сети, чтобы выходить за пределы душных кухонь и подпольных клубов. Как и во многих странах, рассадниками национализма часто становились объединения футбольных фанатов. В основном гнев националистов был направлен на мигрантов, включая иммигрантов из Средней Азии и внутренних мигрантов из этнических республик Северного Кавказа. Мигранты, в свою очередь, объединялись в группы солидарности и самообороны (а также создавали преступные группировки).

Столкновения были практически неизбежны. В сентябре 2006 года в небольшом северном городе Кондопога неподалеку от границы с Финляндией вспыхнули беспорядки, когда после конфликта в ресторане двое русских были убиты группой мигрантов из Чечни и Дагестана. В декабре 2010 года около 50 тысяч националистов вышли на протест на Манежную площадь, прямо под стены Кремля, требуя мести за русского футбольного фаната, погибшего в массовой драке с живущими в Москве выходцами с Северного Кавказа. Кремль ответил на волнения волной арестов лидеров националистического движения, включая Александра Белова (руководителя ДПНИ)16. Неудивительно, что в результате националисты прониклись еще большим недоверием к Кремлю, как замечает правозащитник Александр Верховский, долгое время следящий за развитием националистического движения. “Поскольку основная масса национал-радикалов – это как раз члены ориентированных на насилие групп, все движение воспринимало эту политику как «объявление войны», что повышало градус антиправительственных настроений в среде”, – писал он^17.

Чувствуя, что градус повышается, Кремль снова решил вмешаться. В попытке показать, что он не намерен попустительствовать мигрантам, мэр Москвы Сергей Собянин, который в сентябре 2013 года выставлял свою кандидатуру на выборы, организовал серию рейдов по вещевым рынкам, транспортным узлам, общежитиям и другим местам массового скопления иммигрантов, после чего нарушителей отправили в передвижные следственные изоляторы, а затем посадили на самолеты и выслали из страны под пристальным взором телевизионных камер^18. Верховский утверждает, что проведенная перед выборами антимиграционная кампания стала отчасти ответом на прошлые беспорядки на Манежной площади и в Кондопоге, а отчасти реакцией на участие националистов в антикремлевских протестах на Болотной 2011–2012 годов. Она не только откликнулась на основные требования националистов, но и дала националистическим группам возможность непосредственно участвовать в реализации желательной для них политики, помогая полиции и другим силовикам выявлять и ловить нелегальных иммигрантов.

Тем временем все оппоненты Собянина на выборах, за исключением одного, заняли аналогичную позицию, стараясь переплюнуть друг друга в антимиграционном рвении^19. Так, Навальный обещал (лишь отчасти в шутку) запретить публичное исполнение лезгинки, традиционного народного танца кавказцев^20. Как и ожидалось, Собянин победил на выборах, что положило конец его наступлению на мигрантов – но, конечно, не национализму. Месяц спустя рабочий московский район Бирюлево Западное содрогнулся от волны погромов после убийства местного этнически русского жителя, предположительно совершенного иммигрантом из Азербайджана. Как и прежде, Кремль ответил молчанием.

Крым наш!

Когда Владимир Путин обращается к российскому парламенту – в ходе инаугурации, с ежегодным посланием или по любому другому поводу, – не он приходит к парламенту, а парламент приходит к нему. Все рассаживаются в огромном, блестящем позолотой зале, после чего распахиваются массивные двери и Путин в одиночестве молча проходит к трибуне под аплодисменты публики. Обращение, сделанное 18 марта 2014 года, не стало исключением.

Однако обстоятельства были поистине исключительными. Впервые с момента окончания Второй мировой войны Россия силой присоединила территорию одного из своих соседей. Несмотря на безразличие к национализму, администрация Путина исполнила едва ли не самую заветную мечту националистов – захватила Крым. И российскому правительству даже не пришлось признаваться в содеянном. Теперь Путин должен был представить свою интерпретацию аннексии и озвучить официальную позицию России.

“Чтобы понять, почему был сделан именно такой выбор, – начал Путин, – достаточно знать историю Крыма, знать, что значила и значит Россия для Крыма и Крым для России”. Он продолжил:

В Крыму буквально все пронизано нашей общей историей и гордостью. Здесь древний Херсонес, где принял крещение святой князь Владимир. Его духовный подвиг – обращение к православию – предопределил общую культурную, ценностную, цивилизационную основу, которая объединяет народы России, Украины и Белоруссии. В Крыму – могилы русских солдат, мужеством которых Крым в 1783 году был взят под Российскую державу. Крым – это Севастополь, город-легенда, город великой судьбы, город-крепость и Родина русского Черноморского военного флота. Крым – это Балаклава и Керчь, Малахов курган и Сапун-гора. Каждое из этих мест свято для нас, это символы русской воинской славы и невиданной доблести^21.

Часть исторических фактов, на которые ссылался Путин, была знакома россиянам, однако многое большинство из них слышали впервые^22. Как мы увидим в четвертой главе, сказать, что многие россияне положительно отреагировали на аннексию Крыма, будет недостаточно, но ни Путин, ни его советники не могли предполагать, насколько сильный отклик вызовут его слова и действия. По словам Глеба Павловского, главного советника Путина по политическим вопросам, при подготовке мартовской речи действовать приходилось наугад. Подобно тому, как Потупчик действовала с “охранителями” по заказу Кремля, спичрайтеры Путина включили в речь всего понемногу: президент сказал, что аннексия Крыма была актом гуманитарного вмешательства для освобождения угнетаемого русскоговорящего населения, актом исторической справедливости и даже актом христианской добродетели. Она оправдывалась геополитикой, этнической солидарностью и длительной историей. Впрочем, какой бы ни была риторика, националисты клюнули.

Большинство россиян нельзя назвать завзятыми националистами. Мало кто из них готов отправиться на войну. Сравнительно немного и тех, кто значительное время думает и говорит о войне или ее возможности. И все же очевидно, что такие люди нашлись, и Гребцов был завербован именно из их числа. Само собой, разыскать этих людей непросто. С ними можно встретиться на полях сражений в Донбассе, куда мы попасть не могли. С ними также можно встретиться в интернете. Именно в сообществах в социальных сетях и на нескольких тематических сайтах многие добровольцы – и их финансовые покровители и идеологические сторонники в России – сумели найти друг друга.

Цифровое националистическое движение сформировалось вокруг нескольких сообществ в популярной российской социальной сети “ВКонтакте” (или VK). Мы выбрали 16 крупнейших, в которых в совокупности состояло более 1 миллиона человек. На пике эти сообщества генерировали до 6 миллионов “лайков” в месяц. Чтобы лучше изучить их, мы проанализировали более полумиллиона постов и несколько миллионов комментариев, опубликованных с декабря 2011-го по май 2016 года.

Как и положено националистам, до начала “Евромайдана” на Украине участники этих групп в основном говорили о России. Большая часть контента того периода даже не имела явной политической окраски: участники делились патриотическими картинками и фрагментами из фильмов, предавались ностальгии, каждое 9 мая восторгались празднованием Дня Победы и так далее. Примечательно, что в этих сообществах практически не обсуждался Путин: российский президент, который так старательно избегал открытого национализма, упоминался менее чем в 5 % постов, опубликованных до присоединения Крыма. Время от времени на сцене появлялись Америка или Европа – главные страшилки националистов, – но и они фигурировали лишь примерно в одном из десяти постов. Когда участники все же затрагивали политические темы, в их сообщениях сквозила обида и чувствовалось желание отомстить за историческую несправедливость, в основном за крах советской империи. До декабря 2013 года риторика мести присутствовала примерно в каждом пятом посте.

Но “Евромайдан” все изменил. В декабре 2013 года в националистических сообществах VK стал циркулировать популярный мем, на котором две фотографии – снимок советских солдат Второй мировой войны и снимок протестующих с флагом ЕС на майдане – сопровождала подпись: “Они еще не знали, что семьдесят лет спустя украинцы сдадут Родину врагу”. Ситуация на Украине стала чаще обсуждаться в онлайн-сообществах летом 2013 года, когда националисты по обе стороны границы начали реагировать на растущую вероятность заключения соглашения об ассоциации Украины с ЕС^23. Внимание к Украине возросло после событий в Киеве, и на время даже разговоры о России отошли на второй план^24. Подобно тому как в 2008 году перед короткой войной России с Грузией в стране стали подогреваться антигрузинские настроения, определенный сегмент общественного сознания россиян теперь был захвачен Украиной. Для российских националистов, как написал московский политолог Сергей Медведев, разговоры об Украине стали способом говорить о самих себе. Иными словами, конфликт на Украине стал определять российский национализм.

Примерно в это же время риторика националистов начала сближаться с риторикой Кремля. Многие “острые вопросы”, которые так успешно использовались для противодействия российским оппозиционным митингам 2012 года, – гомофобия, антипатия к “либеральным ценностям”, стремление не допустить распространения “фашизма”, якобы поддерживаемого Западом, – стали часто упоминаться в дискуссиях националистов об Украине^25. И националисты, и Кремль утверждали, что все это входит в подлую сделку Запада с майданом. Игорь Гребцов так описал своих товарищей в Крыму и Донбассе в интервью журналисту местной газеты:

Гребцов: Они приехали защищать русских, интересы своей страны. Приехали, потому что не любят европейскую жизнь. Парень из Германии рассказывал – работает программистом, ему сорок с небольшим лет, воспитывает двух детей. Однажды его дочери дали в немецкой школе задание – составить эссе на тему толерантности. Исходные условия: в гости к родителям приехал на выходные друг-гей, как вы с братом будете развлекать гостя в отсутствие мамы и папы (они уехали на шопинг).

Интервьюер: Ты считаешь это недопустимым?

Гребцов: Естественно. В Крыму линия фронта пролегает сейчас не между Украиной и Россией, Евросоюзом или кем-то еще, а между нормальными людьми и ненормальными. Народ осознанно не хочет в Европу^26.

Утром 27 февраля 2014 года самым популярным постом в VK-сообществе “Антимайдан” было сообщение о том, что войска специального назначения из Чечни прибыли в Крым “для защиты населения и восстановления порядка”, причем этот слух (которому до сих пор нет однозначного подтверждения) связывался с более ранними сообщениями об оккупации Верховного совета в Симферополе. Однако позже в тот же день на первое место вышел пост с заголовком “ПОБЕДА!!!”, в котором сообщалось, что совет объявил о референдуме. 1 марта в самом популярном посте говорилось, что российский Совет Федерации наделил Путина полномочиями ввести войска на территорию Украины. Текст поста был следующим: “Решение принято. Россия вводит войска на Украину. Решение принято!!! Минуту назад!!!”

Восторг националистов по поводу новостей из Крыма вполне понятен, как и их новообретенное восхищение Путиным. Кремль наконец использовал силу российского государства – а точнее, силу российского оружия, – чтобы подкрепить повестку, которую националисты пропагандировали годами, если не десятилетиями. Заготовленная речь Путина по поводу аннексии, напротив, почти не вызвала отклика. В день выступления президента одним из самых популярных постов в националистическом сегменте VK стало простое сообщение: “Русские войны не начинают, они их заканчивают!” В другом популярном посте рассказывался анекдот:

Обама, Меркель, Олланд и остальные порядком задолбали Путина. Чтобы они перестали названивать, он включил автоответчик и записал такое сообщение: “Здравствуйте! Вы позвонили президенту России Путину. К сожалению, сейчас я не могу ответить на ваш звонок. Если вы хотите сдаться, нажмите «1». Если хотите пригрозить санкциями, нажмите «2». Если хотите обсудить ситуацию на Украине, нажмите «3». Все кнопки, кроме кнопки «1», активируют межконтинентальные ракеты «Тополь-М». Удачи!”

На передовой

Когда и если будущее российское правительство решит открыть архивы и рассекретить военные и разведывательные рапорты 2014 года, историки смогут сказать, в какой мере случившееся в дальнейшем на востоке Украины было спланировано.

Все началось 7 апреля 2014 года в Харькове, где антимайдановцы штурмовали здание областной администрации. Через три дня протестующие захватили местную штаб-квартиру Службы безопасности Украины (СБУ) в Луганске. Исполняющий обязанности президента Украины Александр Турчинов обещал протестующим освобождение от преследования, если они мирно покинут захваченные правительственные здания, но его слова не возымели действия^27. Уже 11 апреля антимайдановцы появились в Одессе, а 12 апреля митингующие попытались захватить здание прокуратуры Донецкой области, но через некоторое время покинули его.

Однако в Славянске ситуация приняла более серьезный оборот, когда группа прекрасно вооруженных мужчин – в масках и военной форме без знаков различия – под руководством некого Игоря Стрелкова захватила местное отделение полиции. Окончательно город вернулся под контроль украинского правительства лишь 5 июля^28. 14 апреля “вежливые люди” – неотличимые от тех, которых видели в Крыму, – начали захватывать Луганск^29. 16 апреля группа харьковского националистического лидера Александра Захарченко захватила мэрию Донецка и призвала киевские власти позволить провести референдум “о территориальной принадлежности Донецкой области”30. На следующий день “вежливых людей” заметили в донецком аэропорту^31.

“Антитеррористическая операция”, запущенная Турчиновым 15 апреля, привела к серии позорных поражений украинской армии, которая оказалась слабее в тактическом и материально-техническом отношении. К концу апреля 2014 года большая часть Донецкой и Луганской областей фактически оказалась неподконтрольна Киеву. Столкновения начали происходить в других городах, включая Мариуполь (по дороге от Донецка к Крыму) и Одессу, где уличные беспорядки в итоге привели к гибели примерно 60 антимайдановцев в пожаре, который вспыхнул 2 мая^32. Подозревая российское вмешательство – подтвержденное 17 апреля самим Путиным, который признал, что российские войска “стояли за спиной” у местных сил самообороны Крыма, – 28 апреля США и ЕС ужесточили санкции^33. (В декабре 2015 года Путин публично признал, что российское правительство провело крымскую операцию с начала и до конца^34.)

Как и после присоединения Крыма, в националистических VK-сообществах стали активно обсуждаться новости о “фронте”, возникающем на востоке Украины. С марта по июль 2014 года от половины до двух третей ежемесячной онлайн-активности приходилось на “сводки с фронта”. Весной и летом 2014 года количество крупных открытых VK-сообществ, посвященных разворачивающемуся конфликту, подскочило с трех, которые были активны до февраля 2014 года, до шести к концу апреля, двенадцати к концу мая и пятнадцати к концу августа. В то время как доконфликтные группы носили такие названия, как “Антимайдан” или “Против ЕС”, названия новых групп были теснее связаны с войной: “Новороссия” или “Республика Новороссия”, “Русская весна”, “Революция на востоке”, “Новостной фронт”, “Южная Украина”, “Правительство ДНР” и т. д. В названии крупнейшей из новых групп фигурировала фамилия самого известного военачальника конфликта: “Стрелков-Инфо”.

Впрочем, эти сообщества не ограничивались банальным вуайеризмом. 13 мая в нескольких националистических VK-сообществах появилось следующее сообщение:

ВНИМАНИЕ!

Объявляется формирование особой бригады, в которую приглашаются ТОЛЬКО (!) люди, имеющие боевой опыт. Создание 1-й ИНТЕРБРИГАДЫ ЮГО-ВОСТОКА

В целях экономии вашего и нашего времени и организации более эффективного взаимодействия заполните анкету. Анкета:

1. Ваш город (формирование происходит в Москве).

2. Ваш возраст.

3. Код военно-учетной специальности.

4. Боевой опыт и подготовка.

5. Дополнительная информация.

6. Контактная информация.

Заявки отправляйте на адрес Oborona_ua@dobrovolec.org с темой “Особый батальон” или пишите на страницу координатора “ВКонтакте”.

#junta #ukraine #Novorossia #DNR #Russia #Odessa #Mariupol

Обратите внимание на домен электронной почты: dobrovolec.org – тот самый адрес, который был зарегистрирован 22 февраля, на следующий день после побега Януковича из страны. 19 июня по социальной сети разошлись еще два сообщения с теми же контактными данными. В одном из них говорилось:

РОССИЙСКИЕ ДОБРОВОЛЬЦЫ

Нам необходимы военные медики, связисты, артиллеристы, штабные офицеры (взвод, рота, дивизия, батальон), минометные расчеты (бригадные расчеты), операторы самоходных установок, оперативное командование, разведчики, водители, операторы ракетных установок, офицеры тыла, командиры стрелковых взводов и расчетов, командиры батальонов, техники по обслуживанию бронированного транспорта, боевых машин пехоты, боевых десантных машин и танков, операторы управления пуском.

Во втором сообщении, появившемся в тот день, содержалась просьба помочь с получением 24 единиц тяжелого оборудования, включая генераторы, насосы, компрессоры и другие машины. В тексте, который начинался фразой “Сообщение от Стрелкова Игоря Ивановича”, подчеркивалось, что оборудование “СРОЧНО” необходимо войскам в Славянске.

К середине мая 2014 года Стрелков стал самым заметным из руководителей донбасских сепаратистов, хотя и не был местным. Его настоящее имя – Игорь Гиркин. Будучи сотрудником ФСБ России, он служил в Приднестровье, Сербии, Чечне и Дагестане. В безупречной биографии Гиркина-Стрелкова, опубликованной в июне 2014 года в газете “Московский комсомолец” – одной из самых читаемых российских газет, – написано:

Сегодня защитники Донбасса, располагающие лишь легким стрелковым оружием, несут потери в столкновениях с вооруженными до зубов регулярными частями киевской армии и боевиками нацистского “Правого сектора”. Богатейший боевой опыт Игоря Стрелкова позволяет уравновесить чаши весов и дает юго-востоку Украины надежду на возможность будущей мирной и спокойной жизни. Мужество защитников Донбасса и таланты Стрелка сплавились в такую броню, против которой оказалась бессильна злоба новых бандеровцев^35.

Когда донбасский мятеж заручился поддержкой в интернете, после чего об этой поддержке заговорила и российская пресса, ни бойцы, ни российское правительство не стали прилагать особых усилий, чтобы скрыть свои связи. Денис Пушилин, который в то время занимал должность председателя правительства Донецкой народной республики (ДНР), был известен в основном как глава донецкого отделения московской “многоуровневой маркетинговой” пирамиды “МММ”. Павел Губарев, который стал народным губернатором Донецкой области, славился своим членством в неонацистской группировке “Русское национальное единство”36. Еще один руководитель ДНР Александр Бородай 15 мая сказал журналистам, что сценарии для Донбасса и Крыма разрабатывала “в общем-то, одна когорта людей”. Он добавил: “Я не буду скрывать, что я работал в Крыму”37. На следующий день РИА Новости, российское официальное государственное новостное агентство, опубликовало статью, в которой назвало “вежливых людей” новым образом российской армии^38. В другом интервью, данном более года спустя, Бородай отметил, что в Донбассе воевало от 30 до 50 тысяч россиян, и заявил о создании Союза добровольцев Донбасса с целью “помогать добровольцам, семьям погибших и народу Донбасса”39.

Поворотный момент

25 мая 2014 года украинские войска атаковали позиции сепаратистов в районе аэропорта Донецка^40. Теперь Киев лучше представлял своего противника, вел разведку и прислушивался к советам США, Великобритании и Германии, а потому правительственная операция не окончилась полным провалом, как многие более ранние миссии, однако не завершилась и успехом: бои за донецкий аэропорт – а точнее, за его руины – не прекращались почти целый год. Тем не менее ситуация постепенно менялась. 15 мая состоялись выборы президента Украины, победу на которых одержал Петр Порошенко, обещавший по возможности добиться мирного урегулирования конфликта, но при необходимости выиграть войну.

Месяц спустя, когда Порошенко вступил в должность, Киев начал наступление, которое впервые с начала войны помогло отодвинуть линию фронта в сторону России. 21 июня Путин объявил о всеобщей мобилизации военнослужащих и резервистов Центрального военного округа России и использовал серию учений для переброски войск и техники к украинской границе. В ожесточенных сражениях гибли не только военнослужащие, но и мирные жители.

Одну из знаковых побед украинская армия одержала 5 июля 2014 года, когда ей удалось занять Славянск – тот самый город, где несколькими месяцами ранее начались вооруженные столкновения. Националистические онлайн-сообщества пришли в ярость. 5 июля в одном из популярных постов в группе “Южная Украина” говорилось: “Москву не зря сдали французу, спалив дотла…”

Но в самом популярном посте, написанном в ответ на падение Славянска, гнев сочетался с упреками и разоблачениями. Слишком длинный, чтобы полностью привести его на этих страницах, текст написан от лица неизвестного российского солдата в адрес неизвестного украинского солдата:

Украинский солдат, ты победил! Поздравляю!

Что же ты увидел, войдя в освобожденный тобою Славянск?

Видел ты радость на лицах местных жителей? Видел ликование? Кидали тебе на твой БТР или танк цветы счастливые женщины? Протягивали тебе детей?

Видел ли ты народное счастье от того, что ты пришел? Чувствовал ли ты единение с этими людьми? Был ли ты счастлив тем, что ты – украинский солдат – защитник, освободитель, хранитель жизни?

Чувствовал ли ты то же, что чувствовали наши солдаты в Приштине или в Южной Осетии?

Или нет?

Видел ты разрушенные дома?

Больницы?

Школы?

Детские сады?

Видел ты страх в глазах людей? Видел в этих глазах ненависть? А свежие могилы ты видел? Ты сосчитал их?

Что ты принес в освобожденный тобой Славянск?

От кого и для кого ты его освобождал?

Кто пришел вместе с тобой в этот город?

За тобой в этот город пришли националисты. За тобой пришли наемники. За тобой пришли украинские, то есть известно чьи спецслужбы.

Чем они прямо сейчас на твоих глазах занимаются? Что они делают?

Они ищут неблагонадежных. Они занимаются арестами, допросами, расправами. Они мстят городу. Они ставят жителей на колени. Они заставляют их скакать и кричать “Слава Украине!”, “Героям слава!” прямо рядом со свежими могилами родственников и соседей.

Откуда я это знаю?

А просто все это уже было.

А еще за тобой пришли украинские политики и журналисты. Что они делают сейчас?

Они лгут. Они снимают постановочные ролики. Они берут фальшивые интервью.

…

Это ты все это сделал.

Словно предвосхищенное отчаянной риторикой националистов, российское отступление из Славянска также привело к тому, что Москва переключила внимание на другой фронт. 12 июля по Первому каналу – самому популярному в России – показали репортаж, в котором утверждалось, что украинские войска отомстили жителям Славянска, подозреваемым в поддержке сепаратистов. Среди прочих интервью журналистам дала женщина, которая заявила, что ее трехгодовалого сына распяли на кресте у нее на глазах. Эта яркая история взывала к основным человеческим эмоциям, включая сочувствие к матери и ненависть к убийцам мальчика.

Но она была ложью. За несколько дней до выхода репортажа на Первом канале Александр Дугин – лидер евразийского движения и сторонник донбасских сепаратистов, который стал часто появляться на телевидении в первые месяцы войны, – опубликовал историю о распятом мальчике на своей странице в Facebook. История также анонимно появилась в VK-сообществе “Стрелков-Инфо”. Однако независимые российские журналисты, взявшиеся за расследование обстоятельств случившегося, не нашли подтверждения истории и установили, что у женщины из репортажа вообще не было детей соответствующего возраста^41. В декабре 2014 года Первый канал сам отступился от этой истории^42.

Хотя инцидент с “распятым мальчиком” явно был не первой ложью в ходе войны, он сразу стал главным примером использования “фальшивых новостей” и “дезинформации” в военном и политическом конфликте. Очевидно, руководство Первого канала посчитало, что такие истории – хоть правдивые, хоть нет – необходимы, чтобы пробудить в россиянах такие же настроения, которые бушевали в стане националистов. Поскольку Первый канал позаимствовал историю из онлайн-сообществ, связанных с Дугиным и Стрелковым, журналистов сразу обвинили в том, что они черпают вдохновение в националистической среде.

Сами националисты, между тем, оставались равнодушны к “фальшивым новостям”. Их онлайн-сообщества полнились слухами и неправдами, но складывается впечатление, что дезинформация не входила в их задачу. Кремль много лет притеснял и преследовал националистов, а потому теперь они не готовы были доверять российскому правительству и его информационным агентствам. Задолго до начала войны в националистических VK-сообществах часто обсуждалось, как пресса манипулирует информацией: в нашей базе данных посты на эту тему составляют примерно 10 % от всех сообщений, написанных в период с декабря 2011-го по декабрь 2013 года. Поскольку в этих сообществах публиковалось большое количество сводок с фронта, многие националисты полагали, что им доступны истины, которыми Кремль не желает делиться с населением. Так, опрос, проведенный независимой российской исследовательской организацией Левада-Центр в сентябре 2014 года, показал, что только 29 % россиян полагали, что на Украине воюют российские солдаты, в то время как среди националистов в VK мало кто сомневался в этом – если сомневающиеся вообще существовали^43.

В апреле 2014 года, беседуя с корреспондентом газеты “Качканарский четверг”, Игорь Гребцов философски высказался о правде. Он сказал, что показанные по российскому телевидению новости о том, что крымчане гуляли до утра, услышав новости о “референдуме”, были откровенной ложью: той ночью разразилась гроза с сильнейшим ливнем и ветром. Враньем были и сообщения о том, что не было никакого вооруженного конфликта. Однако, несмотря на засилье “фальшивых новостей” на российских телеканалах, Гребцов не видел особой важности в том, чтобы говорить правду. Он полагал, что победу в пропагандистской войне можно одержать, только отвечая на вранье еще большим враньем. “Если на украинских телеканалах наврали, что двое военнослужащих изнасиловали двух крымчанок, то значит, по российскому телевидению нужно врать, что толпа бандеровцев изнасиловала детский сад”, – сказал он.

Само собой, не все участники националистических VK-сообществ разделяли точку зрения Гребцова, но важно отметить, что в моменты, когда новости было сложно интерпретировать в пользу движения, на них просто не обращали внимания. Историями вроде отступления из Славянска можно было подогревать ярость и укреплять боевой дух. Однако когда 17 июля 2014 года ракета класса “земля-воздух” сбила самолет Malaysia Airlines, выполнявший рейс MH17, в небе над Донбассом, об этом написали всего 27 из более чем 19 тысяч постов, хранящихся в нашей базе данных за тот месяц. В ведущих российских медиа рассказывали, что самолет сбил украинский истребитель, который перепутал его с президентским бортом Путина, или что на самом деле это был самолет Malaysia Airlines, который ранее в тот же год пропал над Индийским океаном, а теперь использовался, чтобы подставить Россию. Но националистам это не понравилось.

Неудивительно, что им не понравился и Минский протокол, подписанный 15 сентября 2014 года. В его основу было положено соглашение из 12 пунктов, обсуждавшееся Порошенко и Путиным. Согласно протоколу планировалось обеспечить двустороннее перемирие, организовать наблюдательную миссию Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и провести правовую реформу с целью расширения автономии Донбасса, но руководители Донецкой народной республики (ДНР) и Луганской народной республики (ЛНР) явно лишались своих прав. И снова националисты пришли в ярость. Многие сочли подписание протокола изменой. В день его принятия известный блогер-националист Дмитрий Дзыговбродский, участвовавший в движении “Русская весна”, написал в сообществе “Стрелков-Инфо” (и в своем “Живом журнале”):

Силы Москвы и Киева, которые полагали, что можно и дальше играть с народом, как это делалось на протяжении последних двадцати трех лет, до сих пор не поняли, что в дело вступили исторические процессы, как в 1917 и 1789 году. И [никто] не может контролировать эти процессы. Никогда. Виват, Новороссия!

В интервью, опубликованном 16 сентября в VK-сообществе “Стрелков-Инфо”, лидер сепаратистов Павел Губарев был более сдержан:

Мирные переговоры – это всегда хорошо. В этом плане я поддерживаю минские договоренности. Но с двумя оговорками: независимость Донецкой и Луганской народных республик должна быть исходной точкой для этих переговоров, а перемирие должно соблюдаться де-факто.

Но в основном националисты обходили эту тему стороной. В сентябре 2014 года Минский протокол упоминался лишь в 6 % постов из нашей базы данных. Внимание к нему повысилось в феврале 2015 года, когда после возобновления боев и явного силового подкрепления сепаратистов соглашение пересмотрели, сделав его условия значительно более выгодными для ДНР и ЛНР, но даже тогда о нем упомянули лишь в 15 % постов за месяц. Крупнейшее на тот момент VK-сообщество, поддерживавшее сепаратистов, “Стрелков-Инфо”, ни словом не обмолвилось о Минских соглашениях. Вместо этого 15 и 16 сентября 2014 года в нем активно публиковались сводки с фронта, например такие:

Загадочный снайпер отстреливает бандеровцев в Славянске. В районе Славянска неизвестный снайпер хладнокровно уничтожает украинских оккупантов при свете дня…

Или такие:

Письмо из Мариуполя

По факту следующее, после освобождения Мариуполя от укрофашистских “защитничков” я гарантирую серьезный сюрприз – батальон Новороссии из числа жителей Мариуполя будет самым многочисленным и самым беспощадным…

Мариуполь так и не пал.

Пожиная плоды

20 мая 2015 года украинский политик Олег Царев, который присоединился к сепаратистскому движению и в июне 2014 года был “избран” спикером парламента Новороссии, объединившего сепаратистских лидеров ДНР и ЛНР, объявил об окончании проекта “Новороссия”. В сообщениях, размещенных на страницах движения в VK и других социальных сетях, и последующих интервью Царев пояснил, что идея Новороссии как единой независимой республики “не соответствует мирным договоренностям”44. Первое Минское соглашение к концу 2014 года было фактически похоронено – во многом стараниями сепаратистов. Однако в феврале 2015 года Франция и Германия снова усадили противоборствующие стороны за стол переговоров, после чего было подписано второе Минское соглашение, гораздо менее выгодное для Украины.

И все же для многих националистов второе соглашение тоже оказалось неприемлемым, и объявление Царева стало дополнительным подтверждением предательства со стороны Москвы. В националистических VK-сообществах новости имели взрывной эффект, и мощность этого взрыва можно измерить в словах. В 16 проанализированных нами сообществах не осталось и следа от удивительного единства риторики, в рамках которой националисты практически одними и теми же словами говорили о войне и мире с апреля 2014-го по май 2015 года^45. Пока Кремль пытался сдержать сепаратистские и имперские настроения, которые лишь недавно объединили националистов с Путиным, между националистами снова появились разногласия, быстро вошедшие в норму.

Это не значит, что националисты вернулись в довоенное состояние. Для этого Украина изменила слишком многое. Украина продолжила доминировать в обсуждениях и после заявления Царева о предательстве Кремля, затмевая даже темы о России. Часто обсуждения строились вокруг фашизма и риторики мести, но ранее пробуждавшие некоторый интерес темы из сферы российской внутренней политики, например разговоры о гомосексуалах, окончательно исчезли из дискуссий, а вместе с ними исчезли и упоминания Путина.

К началу 2016 года Путин снова оказался на обочине российского националистического дискурса, и реакция президента не заставила себя ждать. Дугин, который на пике конфликта был любимым гостем всех вечерних новостей и дискуссионных программ, пропал с телеэкранов. Вскоре забыли также о Гиркине-Стрелкове, а к концу 2016 года – и практически обо всем руководстве ДНР и ЛНР^46. На местах остались полевые командиры, имеющие желание и ресурсы воевать. Однако в отличие от войск Стрелкова, которые атаковали Мариуполь в день подписания Минского соглашения, местные командиры также готовы были остановиться по приказу из Москвы. На внутреннем фронте Кремль тоже не стал испытывать судьбу и арестовал руководителей двух националистических организаций – “Русского марша” и “Христианского государства” (намеренно названного по аналогии с “Исламским государством”)47. Хотя в феврале 2015 года правительство вывело националистические силы на улицы Москвы и других крупных городов в серии антимайдановских маршей, возглавляемых “Ночными волками”, которые несли портреты Путина и отца президента Чечни Рамзана Кадырова (но не самого Рамзана), ему явно не хотелось, чтобы недовольные националисты самостоятельно вернулись на улицы год спустя.

Когда война на Украине закончилась для Игоря Гребцова, получившего медаль за службу в Крыму и осколочное ранение за службу в Донбассе, он вернулся в свой родной город Лесной и устроился редактором в газету “Качканарский четверг”, которой давал интервью во время войны. Его встретили как героя, и он посвятил множество страниц газеты своим воспоминаниям о войне. В марте 2015 года московская журналистка Мария Эйсмонт приехала в Качканар, чтобы взять интервью у Гребцова и его коллег, после чего написала длинный репортаж, который опубликовала в онлайн-журнале “Сноб”, а его видеоверсия вышла на онлайн-телеканале “Дождь”48. В репортаже Эйсмонт пишет:

В компьютере у Гребцова много фотографий проукраинских манифестаций в Крыму, он с удовольствием показывает их, комментируя: “Вот этого, который много выступал, мы потом задержали и отправили в Украину. Там было много лозунгов про оккупантов и все такое, но я согласен с одним: «Референдум – шаг к войне». Мы ее хотели, ее хотели люди, которые жили в Крыму и потом уехали в Донбасс. Да, референдум – шаг к войне, к войне за то, что Украина – кусок России. Если кто-то думает по-другому – мы не согласны”.

Далее Эйсмонт описывает вечеринку, устроенную в квартире Гребцова. Его друзья собрались за столом, и хозяин принялся рассказывать военные истории, как и желали гости, но вдруг свое слово вставил один из молодых людей по имени Михаил:

– В этом-то и проблема, что мы считаем, что Украина – это наша Украина, – говорит он. – А она не наша! Это независимая страна, Игореха. Это независимая страна, которая имеет свое право… Хочет она в Евросоюз – пусть она вступает в Евросоюз.

– Нет никакой Украины, – отвечает Игорь. – Нет войны между Россией и Украиной, есть война между Россией и США, а украинцы – лишь кусочки мяса.

– Ну ты скажи, – не унимается Михаил, – Украина имеет право на независимость, имеет право вступить в Евросоюз? Или она всегда должна быть придатком России?

– Если Россия не против – пускай вступает.

– То есть ты считаешь, что любая страна, которая была в Советском Союзе, до сих пор должна быть нашей?

– Нет. Любая страна, за которую пролита хотя бы капля русской крови, может быть частью России.

– Но если они не хотят быть с нами?

– Знаешь, Миша, это как вопрос с женщинами. Не все женщины, с которыми мы спали, хотели с нами спать. Но мы были мужчинами и убедили их в обратном.

Мужчины – а за столом одни мужчины – громко смеются.

– То, о чем ты сейчас говоришь, – сквозь смех говорит Михаил, – больше похоже на изнасилование…

Репортаж Эйсмонт прославил Гребцова за пределами провинциальных уральских городов Лесной и Качканар. Для украинских партизан Гребцов был врагом, которого необходимо ликвидировать: когда в интернете была объявлена награда за его голову, он удалил свои страницы в социальных сетях и залег на дно^49. Но для читателей и зрителей Эйсмонт – в основном либералов Москвы и Санкт-Петербурга – Гребцов стал зеркалом, в котором отразились демоны России.

Глава 4. Собиратель земель

Для Леонида Волкова Крым был проблемой.

Тридцатисемилетний Волков, родившийся в уральском городе Екатеринбурге, был руководителем президентской кампании оппозиционного лидера Алексея Навального и занимался политикой сам. Казалось бы, в преддверии выборов 2018 года Волков должен был оказаться на волне. Экономика лежала в руинах: два года продолжался экономический спад, четвертый год подряд снижались реальные доходы населения, работать приходилось с учетом сложной системы санкций и ответных санкций – и в результате почти никто в России не пребывал в лучшем положении, чем до возвращения Путина в Кремль.

Иными словами, завоевать политические симпатии людей вроде Елены должно было быть несложно. Двадцатилетняя студентка института кинематографии из Санкт-Петербурга, Елена рассказала нам, что хотела получить диплом, найти работу – получше временной работы в начальной школе – и съехать от родителей. Однако в сложившейся ситуации ни она, ни ее друзья не испытывали особенных надежд в отношении ближайшего будущего.

“Кого ни спроси, все плохо – работа не та, зарплата слишком низкая, мест в детском саду нет, – сказала Елена. – Простые люди недовольны, и мне кажется, что наша страна ориентирована в большей степени на внешнюю политику. О народе никто не думает”.

Кремль и его друзья на телевидении и в интернете действительно старались утопить экономические печали в море геополитической славы. Успех на Украине и в Сирии – и даже приближающийся чемпионат мира по футболу 2018 года, для которого по всей стране строились и ремонтировались стадионы и отели, – свидетельствовали о геополитическом триумфе, добытом огромной ценой. Как Кристина Потупчик напоминала “охранителям”, за все нужно платить, но это того стоило. И вишенкой на торте, конечно, было присоединение Крыма.

“В этом есть и плюсы, и минусы, – сказала нам Елена. – Само собой, в Крым утекает огромное количество бюджетных денег, а мы забываем о наших деревнях. У нас в стране привыкли сосредотачивать внимание на одном месте. Сначала Сочи, куда все уходило [в преддверии Олимпиады], теперь Крым. Деньги просто утекают… Туда уходит большая часть денег. С другой стороны, это хороший курорт, который принесет нам приличный доход. И здорово, что теперь он наш… Лично у меня Крым в самом сердце. Там снимали столько фильмов, что он кажется нашей землей, которая просто временно была не нашей”.

И все эти приятные чувства, которые Елена и десятки миллионов других россиян испытывали при упоминании Крыма, были настоящей головной болью для Волкова. Девиз “Крым наш” повторялся так часто, что стал своего рода шуткой. Но русские говорят, что в каждой шутке есть доля правды. Хотя фраза “Крым наш” может показаться клише, за ней стоят подлинные чувства, свойственные даже тем, кто беспокоится о своем экономическом будущем. Волков сравнил ее с “волшебным шаром” из видеоигры, который можно поймать, чтобы продлить свою жизнь и прокачать способности.

“Конечно, Крым стал для Путина настоящим подарком судьбы, – сказал нам Волков, сидя в штабе Навального. – Просто вспомните, как прошло это присоединение. Осенью 2013 года рейтинги Путина упали ниже 60 % впервые с 2000 года. Тогда они составляли 50 с чем-то процентов, а не 60 и не 70 с чем-то. Само собой, это было связано с нашим колоссальным подъемом после выборов в Москве, когда мы доказали, что являемся главной политической альтернативой… А потом Путин поймал этот волшебный шар и съел его. И мы видим, как это зарядило мертвую политическую систему еще на два-три года, вдохнув немного жизни в его политический труп. И это плохо, потому что все эти годы – все дополнительные годы Путина – нам придется платить по счетам. Они не просто сидят, сложив руки. Они воруют, воруют, воруют миллионы. Но что поделать? Такова жизнь”.

В этой главе мы поговорим о “подарке судьбы”, которым для Путина стало присоединение Крыма. Мы рассмотрим, как телевидение использовалось для создания простого, сильного и практически абсолютно ложного нарратива об украинской революции и аннексии полуострова. С помощью попавших в открытый доступ электронных писем мы выясним, как Кремль пытался воссоздать тот же нарратив в интернете и какие проблемы ему пришлось преодолевать. Затем мы увидим, какой отклик этот нарратив нашел у миллионов россиян, которые почувствовали глубокую эмоциональную связь с режимом, основанную на чувстве сопричастности к войне на Украине и аннексии Крыма. Эта глубокая эмоциональная привязанность сохранилась на долгие годы, сделав Крым не только подарком для Путина, но и подарком на все времена.

Мир вранья

Революция – сложная штука, и революция, произошедшая в Киеве и во всей Украине в феврале 2014 года, не стала исключением. “Революция достоинства”, как ее прозвали некоторые участники, была мирным протестом с требованием обеспечить гражданское участие, направленным против коррумпированного и жестокого авторитарного президента. Граждане собрались, чтобы выразить свое недовольство руководителями государства и разработать программы прозрачного и честного управления страной. Они не дрогнули под натиском спецподразделений полиции. В конце концов тиран бежал из страны, а вопиющая коррупция и прогнившая политическая система оказались у всех на виду^1.

Не оспаривая правдивость этого героического нарратива, нельзя не заметить, что другая версия событий также содержит долю правды. Революция победила благодаря вооруженному мятежу, отдельные участники которого использовали националистические лозунги и собирались на митинги, используя образы людей, ответственных за геноцид в период Второй мировой войны. В западных областях Украины устраивались потешные линчевания перепуганных чиновников. Особенно ужасный инцидент случился в Одессе, где десятки противников революции были заживо сожжены в том здании, где укрылись после уличных столкновений. Жители двух восточных областей (Донецкой и Луганской) объединялись в военные подразделения, чтобы противостоять революции, часто с привлечением сил, получающих поддержку – и, возможно, указания – из Москвы.

Сложность процесса привела к расколу даже среди самых бесстрастных наблюдателей. Ожесточенные споры разразились в том числе в академических кругах, которые гордятся своей корректностью и ставят факты выше эмоций.

Однако российские телезрители были избавлены от этой сложности. Им показывали, как прозападная фашистская хунта захватывает власть в ходе государственного переворота, который угрожает жизни миллионов русскоговорящих жителей Восточной Украины и Крыма.

В таком контексте российский ответ – вооруженная аннексия части украинской территории – казался абсолютно оправданным. Официальный нарратив подчеркивал талант Путина к объединению различных фрагментов российской истории. Аннексия была не враждебным актом территориальной экспансии, а исправлением допущенной в советский период ошибки, которая привела к потере Крымом “законного” места в составе России. Ученые, изучавшие освещение аннексии на российском телевидении, подчеркивают обращение к так называемому национальному ирредентизму при подаче сюжетов, в которых люди делились не по этническому признаку, а по родному языку: большинство людей, живущих на востоке Украины, говорят по-русски, но считают себя этническими украинцами. Заострение внимания на языковой характеристике фактически давало возможность сказать, что эти территории по праву принадлежат России, а не Украине. Кроме того, такая подача материала помогала провести четкую границу между русскоговорящими людьми, которым следует стремиться к объединению, и украинцами и европейцами, которым в силу их отличия необходимо противостоять^2. В то же время захват территории преподносился как необходимый шаг для спасения людей от фашизма, которое со времен Второй мировой войны оставалось одним из столпов российской государственности. Более того, весь процесс казался своего рода чудом. Крым захватили без единого выстрела^3. Как и царь Иван III за много веков до него, Путин по праву собирал вместе “русские” земли под контролем Москвы.

Этот нарратив – простой, прямолинейный и практически полностью ложный – снова и снова повторялся на государственном телевидении, которое неустанно продвигало кремлевскую версию событий. Новостные выпуски удлинились с тридцати минут до часа, а воскресные новости стали вместо часа занимать все два. И говорили там только об Украине. По данным российского телеобозревателя Арины Бородиной, в двух самых популярных вечерних новостных программах – “Вести” и “Время” – Украине в среднем отводилось по десять сегментов продолжительностью от семи до десяти минут. Как выяснили российские дети, ради Украины можно посягнуть и на святое: одна из самых любимых в России детских программ “Спокойной ночи, малыши” была перенесена с привычной “России 1” на другой канал^4. В целом рейтинги показывают, что время просмотра телевизионных новостей увеличилось примерно на 30 % в сравнении с предыдущим годом^5.

Более того, телевидение работало не в вакууме. Создаваемые там нарративы воспроизводились в интернете. Вскоре “антифашистские” и антизападные телевизионные мотивы стали преобладать и в киберпространстве^6. Как выразился политолог Кирилл Рогов, Россия переживала “крымский синдром”, и даже самые ярые критики режима оказались захвачены моментом^7.

Когда идет дождь

Продолжая работать на Кремль в интернете, Кристина Потупчик довольно часто писала об Украине. В самую активную фазу периода, к которому относятся слитые хакерами группы “Шалтай-Болтай” электронные письма, война на Украине фигурировала практически в каждом документе. Каждый отчет сопровождали рекомендации “охранителям”, содержащие советы по освещению картины дня, и Потупчик постоянно напоминала, что события необходимо преподносить в свете борьбы с фашизмом. Фашизм был важен в двух отношениях. Называя сформированное после “Евромайдана” украинское правительство фашистскими бандитами, “охранители” играли свою роль в лишении украинской революции правомерности. Не менее важно было и то, что интерпретация украинских событий в рамках борьбы с фашизмом связывала современную политику с великой победой во Второй мировой войне. Россия захватывала земли соседа не из эгоистических побуждений, а вступала в новое историческое противостояние, чтобы спасти мир от фашизма.

Но Потупчик и “охранителям” было непросто сотрудничать с националистами – даже когда националисты примкнули к Кремлю в вопросах Украины. Да, аннексия Крыма и война в Донбассе помогли Кремлю нащупать дорогу к националистам, с которыми он давно был на ножах. Националистов удалось привлечь, внушив им, что российское государство поступает так, как они давно просили: ведет себя увереннее на международной арене, возводит бастион для защиты от западного экспансионизма и активно заступается за русское (или хотя бы русскоязычное) население на постсоветском пространстве. Однако отношения националистов с Кремлем были нестабильными и непростыми: Кремль с недоверием относился к движению, которое еще недавно подавлял (и которое не далее как в 2010 году отчаянно митинговало у стен Кремля), а националисты не спешили доверять переменчивым кремлевским настроениям^8.

Хотя Потупчик пыталась интегрировать националистов в широкое сообщество “охранителей” – и часто в своих отчетах тоже называла их “охранителями”, – она столкнулась с серьезной проблемой. Дело в том, что националисты, подпитываемые собственными страстями и привыкшие иметь собственное мнение, не всегда реагировали на события на востоке Украины продуктивным образом. Показателен эпизод, произошедший в начале июля 2014 года, после того как пользующийся поддержкой России командир сепаратистов Игорь Стрелков приказал своей армии отступить из стратегически важного Славянска. 6 июля Потупчик написала:

Стоит отметить, что маневр войск Стрелкова, сдавших Славянск и начавших отступление в направлении Донецка, был неоднозначно воспринят “охранителями”, которые ранее поддерживали Юго-Восточную Украину. На этот счет высказываются как резко отрицательные, так и положительные мнения, и точно так же обстоит ситуация с соответствующей интерпретацией политики Путина и поддержкой его личности. Нам необходимо выработать общую позицию касательно действий юго-восточных войск, чтобы их трактовка была выгодна для России и соответствовала действиям российских властей. Это позволит нам успешно противостоять оппозиции в дискуссиях.

К ноябрю Потупчик заявила о победе в сообщении, которое обращено скорее ее начальникам, чем “охранителям”:

Мы фактически перехватили тему поддержки Новороссии у националистического сообщества. Умеренные националисты, по сути, действуют в согласии с “охранителями”, и их деятельность нейтрализует оппозиционное крыло [националистов], которое поддерживает украинских неонацистов.

Впрочем, чтобы “крымский синдром” охватил все российское общество, согласованной работы государственного телевидения и интернета было мало. Нужно было очистить информационное пространство от конкурирующих голосов.

Фактически Кремль начал наступление на независимые медиа еще до присоединения Крыма. Первым пунктом в черном списке значился кабельный и онлайн-телеканал “Дождь”, созданный и руководимый уже знакомым нам Михаилом Зыгарем.

Зыгарь гордился – и продолжает гордиться – своим детищем. С точки зрения его коллег, независимость не предполагала вступления в ряды оппозиции. Когда в 2011–2012 годах протестующие выходили на улицы Москвы, Санкт-Петербурга и нескольких других крупных городов, миллионы включали канал, чтобы увидеть обе стороны политического конфликта. Команда Зыгаря давала возможность высказаться не только лидерам протеста, включая Навального, Ксению Собчак и Геннадия Гудкова, но и таким людям, как министр Михаил Абызов, главный редактор Russia Today Маргарита Симоньян, кинорежиссер-националист Федор Бондарчук и многие другие.

“Полагаю, это было огромное достижение, поскольку ни один другой телеканал не мог позволить себе в прямом эфире задать чиновнику или церковному лидеру вопрос на тему, реально волновавшую людей, – сказал нам Зыгарь. – Мы освещали деятельность оппозиции, потому что не ограничивали себя ни в чем. Но мы точно не считали себя оппозиционным каналом. В то время я снова и снова твердил журналистам, что мы не оппозиционный канал – мы обычный канал, который дает всем сторонам возможность высказаться. Совершенно обычный телеканал, который должен следовать принципам и стандартам профессии. И это отличало нас от государственных телеканалов”.

Такой подход оправдал себя. Когда протесты на Болотной стихли – и даже когда Путин вернулся в Кремль и начал наступление на оппозицию, – аудитория “Дождя” продолжала расти: к концу 2013 года канал ежемесячно смотрели 20 миллионов человек по всей России. В ноябре того же года государство объявило конкурс на получение права осуществлять вещание в составе второго национального мультиплекса цифровых телеканалов, куда должны были войти десять вещателей. После голосования жюри из представителей национальной телеакадемии “Дождь” занял одиннадцатое место, уступив всего один голос “Муз-ТВ”. Сочувствующие (и возмущенные) члены жюри дали Зыгарю понять, что в процесс вмешался Вячеслав Володин, который в то время отвечал за внутреннюю политику в Администрации Президента.

Казалось, Кремль опять решил, что открытость “Дождя” – вне зависимости от его сбалансированности и объективности – была достаточно оппозиционной. Вытеснив канал из цифрового пакета, правительство приняло закон, ограничивающий продажи рекламы для кабельных каналов. А затем, в январе 2014 года, за месяц до Олимпиады в Сочи и за два месяца до присоединения Крыма, Кремлю представилась прекрасная возможность. В историческом ток-шоу, создаваемом совместно с ежемесячным журналом “Дилетант”, зрителей “Дождя” спросили: мог ли СССР сдать немцам Ленинград, чтобы сберечь жизни? Вопрос был излишне провокационным и поляризующим, а потому ответная реакция была неизбежной, но прокремлевская пресса и спикеры подлили масла в огонь. За неделю “Дождь” исключили почти из всех пакетов кабельного телевидения, после чего канал стал доступен только в интернете.

Таким образом, заручившись поддержкой новых союзников и избавившись от оппозиции, Кремль приготовился оседлать самую большую политическую волну в истории. Ни Потупчик, ни даже Путин, однако, не могли предположить, какой огромной эта волна станет.

Политический разум

Чтобы понять реакцию России на события в Крыму, нужно разобраться в политическом разуме россиян. Нам необходимо проанализировать психологию опыта и рассмотреть интерактивную, социальную, ситуативную природу происходившего в российской политике весной и летом 2014 года. Иными словами, чтобы понять, что происходило в тот период, нам нужно понять политику эмоций.

Любому, кто держал в руках недавние выпуски ведущих научных журналов о политике, простительно полагать, что сегодня политология превратилась в ответвление прикладной математики. Их страницы пестрят непостижимыми графиками, леммами и расчетами паритетов на основе математических моделей. Для большинства неспециалистов это становится сюрпризом. Какое отношение математика имеет к политике?

Дело в ее рациональности. Политология, как и экономика, изучает, чем руководствуются люди, выбирая стратегии своего поведения. Это сложный вопрос, но экономисты полагают, что давно нашли на него ответ. Предполагается, что люди по природе своей рациональны – они предпочитают получать как можно больше денег, работая при этом как можно меньше. Отталкиваясь от этой предпосылки – и используя прекрасную смекалку, – экономисты сумели сконструировать изящные модели человеческого взаимодействия, от “животных инстинктов” финансовых рынков до грамотных расчетов при вступлении в брак.

Политологи, которые воспитывались на комбинации юриспруденции и философии морали, начали страдать от зависти. Хотя мало кто готов был отрицать, что политическое поведение часто нерационально, возможно, стоило последовать примеру экономистов и предположить, что люди в политике рациональны, а любые отклонения от рациональности со временем сглаживаются.

Предположение о рациональности политики оказалось довольно полезным и помогло добиться значительного прогресса в понимании целого ряда вопросов, объяснив, как политические партии позиционируют себя относительно друг друга, при каких обстоятельствах происходит демократизация стран, когда повышается вероятность участия людей в политических протестах и что с большой вероятностью разжигает этнический конфликт. Мы также многое узнали о конкретных исторических событиях. Распад СССР – событие, которое почти всех застало врасплох, – был прекрасно проанализирован с помощью модели, показавшей, как рациональные люди, работающие в бюрократической структуре, поведут себя, если их начальники вдруг перестанут следить за ними^9.

Однако если утверждение о рациональности как основе человеческого поведения кажется вам опрометчивым или приводящим к необоснованным упрощениям, вы правы.

Экономисты не столько решили проблему понимания человеческого поведения, сколько объяснили все на основании серьезных допущений. Как отмечают критики, предположение о рациональности в одних обстоятельствах оказывается более полезным, чем в других. Кроме того, в последние десять лет социальные науки все чаще предпочитают теории рационального выбора более сложный подход к человеческой психологии. Так, экономисты принялись изучать, как люди на самом деле принимают экономические решения, что привело к подъему поведенческой экономики. Политологи, в свою очередь, обратились к тому, какое влияние “аффект” – то есть наше чувственное состояние – оказывает на все, от политических воззрений и поведения на выборах до терроризма и международных отношений. Серьезные исследования таких вещей, как насилие, этнические конфликты и политические протесты, также демонстрируют важность понимания эмоций^10.

Эмоциональный поворот в политологии не должен удивлять никого, кто в последние годы следил за происходящим в мире. Если мирового финансового кризиса оказалось недостаточно, чтобы люди переосмыслили свои представления о рациональности, политические последствия этого кризиса, в частности, возвращение крайне правых политических партий в Европе, избрание Дональда Трампа в США и начало брексита в Великобритании, должны были сыграть свою роль. Хотя исследовательские программы, направленные на изучение психологических и эмоциональных элементов политики, разрабатывались и раньше, теперь они неожиданно вышли на первый план.

Конечно, включая в наш анализ эмоции, мы не отказываемся от рациональности полностью. Специалисты по социальным наукам подчеркивают, что эмоции и рациональность не тождественны друг другу, но явным образом связаны. Что по-настоящему важно понять, так это то, как они сочетаются и взаимодействуют, определяя наше поведение^11.

Изначально ученые в большинстве своем полагали, что люди сначала выносят рациональное суждение о человеке или ситуации, а затем устанавливают эмоциональную связь – позитивную или негативную – с этим суждением. Сегодня есть свидетельства, что на самом деле политический разум функционирует иначе^12. Эмоции часто вступают в игру еще до того, как человек успел осмыслить вопрос. Экспериментальные исследования показывают, что некоторую информацию о политике человек получает сквозь призму эмоций, а не рациональности^13. Люди часто способны выразить свое мнение по конкретному вопросу, даже если не могут вспомнить никакой информации о нем^14. Само собой, это не значит, что они ведут себя нерационально. Дело в том, что люди могут подменять информацию эмоциями: они узнают о проблеме, эмоционально реагируют на нее и даже позволяют своим эмоциям меняться при поступлении новой информации, но порой в итоге запоминают не информацию, а связанные с ней эмоции^15 . В связи с этим, хотя люди часто сомневаются в надежности своей памяти, они редко испытывают неуверенность по поводу своих чувств^16.

Пока нет однозначного понимания, как взаимодействуют наши “рациональные” и “эмоциональные” мыслительные процессы. Само определение мышления (с точки зрения его связи с сознанием) стремительно меняется по мере развития нейронаук^17. Однако очевидно, что мысли и чувства людей неотделимы друг от друга. Таким образом, если мы хотим понять политику – в частности, российскую, – нам необходимо понять, какую роль в ней играют эмоции.

Любовь к лидеру

С диктатурой люди чаще всего ассоциируют страх. В популярных описаниях авторитарных режимов – от “1984” Джорджа Оруэлла до “Праздника Козла” Марио Варгаса Льосы – граждане зажаты в пугающем мире жестокости и притеснений, созданном с целью обеспечить покорность правящему режиму и его системе. Несомненно, страх играет важную роль в удержании авторитарных лидеров у власти^18.

Однако страх не единственная – и, возможно, даже не самая сильная – эмоция, задействованная в этом. Российского Путина, как и многих других современных авторитарных лидеров, граждане скорее любят, чем боятся. Конечно, есть исключения. Но если мы хотим понять, в чем сила Путина, нам необходимо осознать, что миллионы обычных россиян испытывают гордость при мысли о политическом руководстве своей страны, к которому они питают доверие и с которым даже связывают свои надежды. И нам необходимо понять, почему так происходит.

Когда в 1953 году умер Иосиф Сталин, жителей СССР охватила скорбь. Сотни, а может, даже тысячи людей погибли в давке, когда толпы советских граждан вышли на улицы Москвы и других городов, чтобы оплакать кончину одного из самых жестоких диктаторов в истории^19. Для лауреата Нобелевской премии Светланы Алексиевич, посвятившей себя описанию последствий советского тоталитаризма, это не стало неожиданностью. Как один из ее собеседников сказал ей после распада СССР, “очереди и пустые прилавки забываются скорее, чем красный флаг над Рейхстагом”20. Во многом преданность Сталину и его преемникам была основана на патриотической гордости за победу СССР во Второй мировой войне. Хотя в академических кругах руководство Сталина войной подвергается серьезной критике, эта победа над фашизмом стала одним из основополагающих мифов советского государства, а затем и постсоветской России.

Другой летописец тоталитаризма, Ханна Арендт, утверждала, что в корне неверно считать, будто в тоталитарном государстве террористическая власть диктует правила сопротивляющемуся обществу. Немецкая еврейка, бежавшая из Германии во время войны и в итоге оказавшаяся в Нью-Йорке, Арендт всю жизнь изучала, каким образом тираны вроде Гитлера и Сталина получают такую свободу действий. Не оправдывая диктаторов, Арендт утверждала, что системы правления в нацистской Германии и Советском Союзе формировали сами общества. В сложной политической обстановке люди искали поддержки у лидеров, которые давали им уверенность и освобождение от ответственности. Люди не просто мирились с деспотизмом: многие почитали деспотов.

Более того, Арендт утверждала, что “массовая поддержка тоталитаризма идет не от невежества, не от промывки мозгов”, не от идеологии и не от материальных интересов людей^21. Любовь масс завоевывается фикциями, которые им предлагают лидеры. Эти фантазии могут не иметь смысла – главное, чтобы они туманным, но убедительным образом резонировали с текущим опытом населения. Так авторитарные лидеры создают “лживый мир постоянства, который лучше соответствует нуждам человеческого разума, чем сама реальность”, позволяя режиму отгораживать массы от реального мира^22.

Такие фикции обретают еще большую привлекательность, когда ведущие политики затрудняются с созданием реалистичной повестки, действительно способной решить социальные проблемы. Арендт предупреждает, что общества становятся уязвимыми, когда политические партии и общественные группы испытывают сложности с организацией и мобилизацией людей на основе конкретной политической повестки. В таком контексте государство не взывает к материальным интересам определенных слоев населения и классов, а использует пропаганду для конструирования преимущественно вымышленного нарратива, в котором индивидуальные и коллективные интересы тонут в единой национальной борьбе. Создание ощущения национальной борьбы – то есть мифа, сплочающего людей, – в огромной степени опирается на социальные нормы и воспринимаемые взгляды других людей. Чем больше друзей, соседей, коллег и родственников гражданина верят в ложь, тем с большей вероятностью гражданин поверит в нее сам – и тем с меньшей вероятностью он сумеет увидеть правду. Звучит знакомо? Вероятно, это знают граждане многих современных стран – включая Россию^23.

Существует множество различий между обществами, которые изучала Арендт, и современной Россией. Путин – это не Сталин и не Гитлер. Тем не менее выводы Арендт имеют силу. В своей аргументации мы опираемся на идею о том, что собственные убеждения людей частично зависят от того, как они воспринимают чужие, а фикции порой выглядят убедительнее правды, в то время как чувства оказываются важнее интересов. Далее в этой главе мы покажем, как вранье Кремля обретает колоссальную эмоциональную силу, чтобы изменять представления людей о настоящем, будущем и даже прошлом.

Предубеждение и гордость

Чтобы понять, как это работает, вспомним 44-летнюю Наталью, активную сторонницу Путина из Ярославля, с которой мы уже встречались в первой главе. Хотя у Натальи уже сформировались четкие политические взгляды, она сказала нам, что заинтересовалась политикой относительно недавно.

“Я никогда особо не смотрела новости, – призналась она. – Но в 2014 году пристрастилась и начала смотреть их постоянно. Само собой, говорили о Крыме! Все началось в ноябре, с конфликта на Украине, и мне было жаль украинцев, которые переживали то, с чем мы столкнулись при большевиках”.

Если учесть, что политическое образование Натальи проходило на фоне Крыма и Донбасса, неудивительно, что она стала образцовой представительницей электората Путина. Она поддерживает и закон о защите чувств верующих (“Ну, если они собираются в храмах танцевать, то да”, – говорит она), и закон о запрете пропаганды гомосексуализма (“Что они вообще делают в нашей стране? Пусть проваливают с такими мыслями. Пусть едут в Европу”). Она поддерживает ужесточение контроля над интернетом, прежде всего чтобы предотвращать терроризм, но также чтобы душить иностранные элементы, и особенно ее заботит присутствие свидетелей Иеговы в Ярославле (“Зачем они нам? Все эти общества, которые твердят, что люди должны быть свободны, какая у них религия? Они несколько агрессивны”). И, конечно же, она поддерживает Путина.

Чтобы изучить роль эмоций, мы сделали две вещи. Прежде всего, в октябре 2013 года мы опросили около 1200 интернет-пользователей, имеющих хотя бы неполное высшее образование и живущих в 13 российских городах с населением более 1 миллиона человек. В июне 2014 года, после революции на Украине, мы снова задали тем же людям те же вопросы, чтобы проверить, чьи ответы изменились и как. Около 715 человек прошли опрос оба раза^24. Мы дополнили его более длинными структурированными интервью, в которых респонденты могли дать более развернутые ответы на наши вопросы.

В этих ответах мы поразительным образом увидели множество элементов мира Арендт в действии: огромное количество людей верило фикциям, создаваемым государственным телевидением, и все сильнее эмоционально привязывалось к руководству, которое рассказывало историю о национальной, объединительной борьбе с историческим и преимущественно надуманным врагом. Более того, как в свое время подчеркивала Арендт, это коллективный процесс, в котором эмоции граждан укрепляются взаимодействием с окружающими и обществом.

Фундаментом этого процесса в России стало телевидение. Хотя не стоит сомневаться, что были “добровольцы” вроде Гребцова, которые приняли аннексию Крыма и войну на Украине близко к сердцу, подавляющее большинство россиян наблюдало за этой войной по телевизору. Согласно данным, собранным российской исследовательской организацией Левада-Центр, которая пользуется большим уважением, большинство россиян получали новости и информацию из единственного источника – телевидения. Вслед за ним шли “друзья и родственники”, которые, вероятно, тоже получали новости из телевидения^25. Так что же происходило на российском телевидении? Именно то, что Арендт назвала бы созданием “лживого мира постоянства”.

Наше исследование показало, какое воодушевление в то время испытывало огромное количество россиян вроде Натальи. Одним из индикаторов этого могут служить рейтинги одобрения Путина, которые взлетели с 60 с лишним до 80 с лишним процентов. Этот рост произошел за счет привлечения в ряды сторонников Путина многих из тех, кто до присоединения Крыма был настроен довольно критически. В нашей онлайн-выборке образованных людей до присоединения Крыма Путина поддерживали всего 53 % респондентов. Когда мы попросили тех же людей снова пройти опрос в июне 2014 года, доля респондентов, поддерживающих Путина, увеличилась до 80 %, то есть почти до того же показателя, что и в совокупности населения в целом.

Однако важнее, что рост одобрения шел рука об руку с серьезным сдвигом в отношении к президенту. До Крыма мы спрашивали респондентов, в какой степени они гордятся российским руководством. Ответ был, мягко говоря, не впечатляющий: гордость чувствовали лишь 15 % респондентов. Но после Крыма цифры сильно изменились: теперь целых 37 % респондентов заявили, что гордятся президентом.

Такой же трансформации подверглись и другие эмоции. До Крыма лишь четверть опрошенных заявляла о доверии российской власти, а после Крыма о доверии руководству заявила уже половина той же выборки. Мы также спросили их, возлагают ли они надежды на российское руководство. До Крыма положительно на этот вопрос отвечал лишь примерно каждый пятый. После Крыма – снова почти половина. С негативными эмоциями – злобой и презрением – картина была такой же. До Крыма целых 36 % респондентов заявляли, что злятся на российское руководство, а 22 % респондентов презирали российских лидеров. После Крыма лишь 18 % респондентов заявляли о злобе и 11 % – о презрении к руководству, что вдвое меньше докрымских показателей.

Что было в крымской истории такого, в результате чего Путин превратился из терпимого лидера в человека, которым гордилась, на которого возлагала надежды и которому доверяла почти половина образованных горожан из нашей выборки? Был ли это сам факт успешной аннексии Крыма – или дело не только в нем?

Одной из причин, пожалуй, стал довольно очевидный факт, что демонстрация военной мощи производит впечатление на многих россиян, особенно если учесть, что в стратегическом отношении Россия занимала оборонительную позицию на протяжении большей части из тех тридцати лет, что прошли с момента прихода Горбачева к власти в 1985 году. Российские патриоты получили свидетельство разворота во внешней политике, и игнорировать его было сложно. С первых лет на посту президента, когда Путин еще культивировал образ прозападного реформатора, российские националисты относились к нему с подозрением. И все же за несколько дней почти без единого выстрела часть Украины, вожделенная этническими националистами и желающими воссоздать Российскую империю или СССР (обе категории людей существуют в действительности и имеют много общих целей), была “возвращена” матушке-России.

Наши данные явно свидетельствуют, что после Крыма националисты почувствовали себя эмоционально ближе к Путину, чем до аннексии. И неважно, о каких именно националистах идет речь – о тех, кто сильно привязан к российскому государству, о тех, кто остро чувствует свою принадлежность к русскому этносу, или о тех, кто не мыслит себя без русского православия. Все они сочли аннексию Крыма и последующую войну на востоке Украины поводом установить более близкую эмоциональную связь с президентом.

Весьма примечательно, что, если верить данным, аннексия Крыма не обострила националистические настроения россиян – или обострила их незначительно. В 2013 году целых 38 % наших респондентов сказали, что считают принадлежность к российскому государству очень важным элементом своей самоидентичности. В 2014 году их число возросло лишь до 45 %. По другим критериям национализма изменения оказались еще более несущественными. Доля людей, считающих принадлежность к русскому этносу или православию очень важными элементами своей самоидентичности, осталась неизменной на обоих этапах исследования^26.

Возбуждение

Аннексия Крыма и вторжение на другие территории Украины не могли не получить поддержку российских националистов. Однако большинство россиян нельзя отнести к радикальным националистам, и все же десятки миллионов российских граждан оказались под властью крымского “момента” и последующей войны в Донбассе. Даже если участие этих людей в событиях сводилось к сидению на диване перед телевизором или компьютером, многие россияне чувствовали эмоциональный заряд, словно на самом деле там были.

Случившееся с россиянами после аннексии Крыма – то, что другие называли “крымским синдромом”, – поразительно напоминает феномен, впервые описанный более ста лет назад французским социологом Эмилем Дюркгеймом^27. Изучая религиозные ритуалы австралийских аборигенов, Дюркгейм заметил удивительную вещь. Святость достигалась через единение: взаимодействие с другими людьми в тот же необычный момент, который разрушал размеренность и монотонность обыденности. Вызываемую этим исключительным единением эйфорию – то же самое мощное воодушевление, которое мы испытываем, оказываясь “на одной волне” с другими, будь то в церкви, в толпе на рок-концерте или на трибуне футбольного стадиона, – Дюркгейм назвал “коллективным возбуждением”.

Дюркгейм родился в 1858 году в городе Эпиналь на востоке Франции в семье потомственного раввина и швеи. Он начал образование в раввинской школе, но склад его ума оказался совершенно светским. Молодой Дюркгейм считал, что главная интеллектуальная задача эпохи состоит в том, чтобы понять людей и изучить, как они взаимодействуют друг с другом, опираясь при этом не на религиозные категории, тысячелетиями господствовавшие в рассуждениях об устройстве общества, а на эмпирический подход, который сегодня можно назвать подходом на основе данных.

Хотя Дюркгейм позволил нам значительно расширить свои представления о социальном (и антисоциальном) поведении, для анализа российского опыта 2014 года особенно важна книга, которую он опубликовал в 1912 году, всего за пять лет до смерти, – “Элементарные формы религиозной жизни”28. В ней делается попытка понять происхождение религии преимущественно на основе изучения религиозных ритуалов, которые Дюркгейм считал моментами, когда люди выходят за границы обычной, повседневной жизни и вместе принимаются за необычный, или священный, обряд.

Несмотря на то что его работа о “коллективном возбуждении” в основном описывала австралийские религиозные ритуалы с малым количеством участников, он явно подразумевал более широкий контекст. Говоря о Крестовых походах XII и XIII веков, о Французской революции и других подобных событиях, Дюркгейм отмечал, что “в истории [бывают] периоды, когда под влиянием серьезного коллективного потрясения значительно возрастает частота и активность социальных взаимодействий. Мужчины больше, чем когда-либо, ориентируются друг на друга и собираются вместе. Наблюдаемое в итоге общее возбуждение характерно для революционных и созидательных эпох”29. Весной 2014 года телевизионные новости и разговоры с друзьями и близкими создали такой момент для миллионов россиян.

На заре ХХ века Дюркгейм подчеркивал важность присутствия на месте событий и непосредственного переживания момента. Более новые исследования, однако, показывают, что в современном мире телевидения и социальных сетей люди часто чувствуют себя участниками событий, даже если их “участие” ограничивается просмотром телевизора или обсуждением в интернете^30. Недавнее исследование протестов, которые разразились в Фергюсоне, штат Миссури, в 2014 году, после того как полиция застрелила чернокожего подростка Майкла Брауна, показало, что пользователи Twitter, использовавшие хештег #Ferguson, чувствовали себя участниками событий даже на расстоянии. В некотором роде они были правы: твиты, ретвиты, просмотры прямых трансляций применения слезоточивого газа к протестующим и арестов позволяли этим медиаучастникам событий почувствовать коллективную вовлеченность, испытать единение, или “коллективное возбуждение” Дюркгейма^31. В XXI веке для того, чтобы участвовать в событиях, не нужно находиться в эпицентре происходящего.

Наши данные наглядно демонстрируют, как медиаучастие воздействует на формирование эмоциональных связей. Россияне, которые чаще смотрели государственное телевидение, чаще сообщали о том, что начали испытывать больше гордости за политическое руководство, прониклись большим доверием к нему или решили связать с ним свои надежды на будущее, чем россияне, смотревшие телевидение реже. Более того, россияне, которые стали чаще смотреть новости по телевидению – вне зависимости от того, как часто они смотрели их раньше, – еще чаще испытывали больше гордости за руководство, проникались к нему большим доверием и возлагали на него надежды. Такая же ситуация наблюдалась среди российских граждан, которые часто говорили о политике с друзьями, родственниками, соседями и коллегами или которые начали говорить о ней чаще. Наконец, еще одним признаком повышения эмоциональной вовлеченности был интерес к политике: люди, которые проявляли больший интерес к политике или начали проявлять больший интерес к политике в этот период, чаще начинали гордиться своим руководством, испытывать к нему большее доверие и связывать с ним бо́льшие надежды.

И эта эмоциональная вовлеченность играла чрезвычайно важную роль. Еще внимательнее присмотревшись к данным, мы обнаружили закономерности, которые позволяют предположить, что усиление эмоциональной привязанности к режиму в значительной степени влияет на то, как люди оценивают свой политический мир, будущее этого мира и, что особенно интересно, свои представления о прошлом.

Когда мы спросили участников опроса, поддерживают ли они Путина и собираются ли голосовать за него в будущем, выяснилось, что респонденты, которые были активнее вовлечены в политику, смотрели больше политических новостей по телевидению и чаще обсуждали их с друзьями, были не только сильнее эмоционально привязаны к режиму, но и выказывали большую поддержку Путину и с большей вероятностью собирались за него голосовать. Впрочем, этот эффект наблюдался и среди людей, которые не укрепили свою эмоциональную привязанность к режиму, но стали активнее участвовать в происходящем.

Однако затем мы задали более общие вопросы о том, как граждане представляют мир, в котором живут. Здесь изменения наблюдались лишь среди тех, чья эмоциональная привязанность к режиму возросла. И эта эмоциональная привязанность оказывала значительное влияние. Респонденты, ощущавшие более сильную эмоциональную связь с режимом, также отмечали, что коррупция на высшем уровне уже не кажется им столь серьезной проблемой, как в октябре. Учитывая, что наши респонденты вряд ли сами сталкивались с коррупцией на высшем уровне, а аннексия Крыма существенно расширила возможности для нее, это весьма неожиданно.

Когда мы копнули немного глубже, сила эмоциональной связи стала еще очевиднее. Люди, ощущавшие более сильную эмоциональную связь с режимом, также полагали, что проблема коррупции на низовом уровне – мелкая коррупция, с которой прямо и косвенно сталкиваются многие граждане России, – также стала менее серьезной. При этом нет никаких объективных данных, показывающих снижение уровня коррупции в России в период с октября 2013-го по июнь 2014 года.

Более высокая степень эмоциональной вовлеченности также помогла людям позитивнее воспринимать будущее и, что особенно удивительно, прошлое. Респонденты, сообщившие об укреплении эмоциональной связи с режимом, стали оптимистичнее оценивать перспективы российской экономики, несмотря на то, что эксперты, включая тех, что выступали на российском государственном телевидении, полагали, что аннексия Крыма и конфликт на Украине, не говоря уже об иностранных санкциях, скорее всего, значительно омрачат экономическое будущее России. Наконец, респонденты, сообщившие об укреплении эмоциональной связи с режимом, начали позитивнее отзываться о том, как сказались на их семьях экономические кризисы 1990-х годов: они реже сообщали, что их семьям пришлось тяжело, и чаще сообщали, что их семьям перемены пошли на пользу. Сфабрикованная история о Крыме и Украине, которую потребляли россияне, делала лучше и настоящее, и будущее, и даже прошлое.

Очень приятный сюрприз

Учитывая, как сильно Крым повлиял на российский политический ландшафт, практически в одночасье изменив положение Путина, напрашивается вопрос, не было ли все это спланировано заранее. В конце концов, “маленькие победоносные войны” входят в испытанный политический арсенал многих стран. Однако пока велась подготовка к захвату Крыма, Кремль вряд ли понимал, насколько сильное воздействие это окажет на общественное мнение. Кремль всегда внимательно следил за общественным мнением, инициируя проведение бесконечных опросов и исследований фокус-групп, чтобы оценивать свои возможности и риски. Глава ведущей российской исследовательской организации ФОМ входит в число самых давних советников Путина. И все же территориальную экспансию на фокус-группе не опробуешь.

“Они этого не знали, – сказал нам Глеб Павловский. – Просто не могли знать. Это стало для них сюрпризом. Но сюрпризом приятным”.

Бывший антисоветский диссидент, в конце 1990-х Павловский стал политическим советником Бориса Ельцина и помог организовать приход Путина ему на смену. После этого он сыграл важную роль в создании партии “Единая Россия” и формировании реакции России на украинскую “оранжевую революцию” 2004 года. По приказу Путина Павловский отправился в Киев, чтобы поддержать Виктора Януковича, который был избран преемником уходящего президента Украины Леонида Кучмы. Но поддержки Кремля, подброшенных бюллетеней и советов Павловского оказалось недостаточно, чтобы Янукович устоял перед восстанием народа, которое привело к власти Виктора Ющенко и так называемую “оранжевую коалицию”. Вскоре после этого место Павловского занял Владислав Сурков, а сам Павловский постепенно охладел к режиму, который сам же помог построить, и перешел в ряды оппозиции.

По иронии судьбы Александр Дугин – отчаянный радикал, “евразийская” идеология которого нашла свое важнейшее применение при аннексии Крыма и войне в Донбассе, – винит в разделе Украины именно Павловского. “Путин доверял решение украинского вопроса олигархам и либералам, – сказал Дугин. – Сначала был Марат Гельман [эпатажный и либерально настроенный галерист и покровитель современного искусства], потом чистый либерал-глобалист Глеб Павловский, потом другие олигархи, коррупционеры и так далее. Все они работали с Украиной и пытались вернуть ее России. Когда к власти пришел Ющенко, еще до Майдана, это было серьезное дело. В то же время мы работали с патриотическим крылом, патриотическими силами Донецка, Крыма, Киева, а также националистами на Украине, пытаясь разобраться в ситуации. В основном все делалось в интересах либералов. Они не сделали ничего хорошего. Они все потеряли. И в итоге был принят наш план”.

Впрочем, какими бы ни были их идеологические разногласия, Дугин, как и Павловский, считает, что решения, приведшие сначала к аннексии Крыма, а затем к войне в Донбассе, принимались второпях – власти действовали скорее по обстоятельствам, чем в рамках разработанной стратегии.

“По Крыму ничего не решалось заранее, – вспоминал Дугин. – Это был один из многих планов. Поскольку все либеральные предложения, все предложения либералов-глобалистов из его окружения, провалились, он в итоге выбрал этот план. И то лишь частично, потому что изначально планировалось освободить Восточную Украину. В другом варианте предполагалось признать Януковича законным лидером, чтобы он попросил нас о военном вмешательстве, как в Сирии. В Сирии это повторилось: Асад контролировал небольшую часть страны, позвал нас, и шаг за шагом мы изменили ситуацию. То же самое могло произойти с Януковичем, скажем, в Харькове или Донецке. Чтобы оправдать российское военное присутствие, создать украинскую федерацию – спасти Украину. Было много, много вариантов, и не было железной воли взять Крым, оставить Донбасс в подвешенном состоянии и отдать Украине остальные регионы. Так вышло из-за комбинации ситуативных решений”.

Путин не первый мировой лидер, извлекающий выгоду из войны. Популярность британского премьер-министра Маргарет Тэтчер взлетела после военной победы над Аргентиной в Фолклендской войне 1982 года. В США Джордж Буш заработал немало очков после теракта 11 сентября 2001 года. В подобных сплочениях, по сути, нет ничего необычного.

И все же путинское сплочение было иным – и главным подтверждением этому служит тот факт, что оно оказалось долгосрочным. До войны рейтинг одобрения Тэтчер не доходил до 40 %, в июне 1982 года увеличился до 59 %. К ноябрю того же года он упал ниже 50 % и снижался до 1985 года^32. В сентябре 2011 года рейтинг одобрения Буша подскочил с примерно 50 % до 90 %, но к 2003 году, когда поддержка так называемой “войны против терроризма” стала спадать, снова опустился в район 50 %33.

Рейтинг одобрения Путина, напротив, поднялся с 65 % в январе 2014 года – до пика украинского кризиса – до 86 % в июне, когда прошло три месяца после аннексии Крыма. Однако, по данным надежной независимой исследовательской организации, в апреле 2018 года рейтинг Путина по-прежнему составлял 82 %34. Более того, несмотря на практически десятилетнюю экономическую стагнацию и ужесточение западных санкций, около 60 % россиян продолжали полагать, что страна движется в верном направлении. До Крыма их число составляло всего 40 %. Иными словами, спустя более четырех лет после аннексии Крыма популярность Путина по-прежнему опровергала обычные законы политической гравитации.

Несомненно, огромную роль в этом играли средства массовой информации. Россия – авторитарный режим, где пресса и парламент неизменно и почти безоговорочно поддерживают президента и его политику. Великобритания и США – демократические государства (несмотря на все их недостатки), где конкурирующие политические силы пытаются скомпрометировать друг друга в глазах публики и захватить контроль над страной. Исследования “сплочений” Буша и Тэтчер показывают, что именно публичная критика со стороны конкурирующих элит была одним из ключевых факторов снижения рейтингов общественной поддержки лидеров. В моменты таких национальных кризисов, как теракт 11 сентября 2001 года, все политики стараются поддержать правительство, но при первой же возможности возобновляют его критику.

В авторитарном режиме элиты практически не критикуют деятельность правительства. В России мало кто выступает с критикой политики в отношении Крыма или хотя бы разъясняет ее нюансы, а немногочисленные имеющиеся скептические мнения не получают огласки. Должно быть, именно отсутствие политической конкуренции в публичном пространстве и объясняет уникальность путинского сплочения.

Тем не менее загадкой остается долговечность поддержки Путина и общего курса страны. Четыре года – немалый срок. За это время в России произошло достаточно изменений, однако не случилось почти ничего, что могло бы укрепить веру граждан в российское руководство. В таком контексте решить загадку нам помогут Крым и Дюркгейм.

Одним из главных наблюдений Дюркгейма, касающихся участия в коллективных ритуалах, стало то, что ритуалы формируют новые идентичности и способствуют возникновению чувства сопричастности, не исчезающего, когда ритуал заканчивается. Ритуалы – акты единения – ломают барьеры между участниками и создают новое чувство солидарности. Люди меняются под действием нового опыта. Это хорошо знакомо футбольным фанатам: огромное эмоциональное возбуждение, которое они испытывают, когда вместе смотрят матч на стадионе, поют, кричат и обращаются к символам коллективной истории, формирует крепкие связи, выходящие за пределы конкретного момента и матча. Это знакомо и социологам (отчасти благодаря исследованию поведения футбольных фанатов).

Как правило, политологи недооценивают важность коллективного эмоционального опыта, который мы описываем на страницах этой книги, и потому не упоминают о нем в большинстве анализов аннексии Крыма, войны на Украине и влияния этих событий на российское общество и политику. И все же и данные нашего опроса, и наши интервью показывают, что для многих россиян случившееся весной 2014 года стало определяющим моментом, после которого граждане стали иначе относиться к собственному государству, к стоящему во главе него Путину – и к собственной роли в истории.

Отчасти это объяснялось тем, что с точки зрения внешней политики ситуация аннексии Крыма была первой после распада СССР, в которой Россия не отдавала территории, а приобретала их. Казалось, что Россия впервые за тридцать лет перешла из обороны в наступление.

Более того, это была не просто территория, а территория, которую можно было признать важной частью наследия России. В обращении 18 марта 2014 года, заявив о “воссоединении” Крыма с Россией, Путин сказал, что “в Крыму все пронизано нашей общей историей и гордостью”, и подчеркнул, что именно в “древнем Херсонесе” (на Крымском полуострове) был в 988 году крещен великий князь Владимир, который принес христианство в Древнюю Русь, историческую предшественницу России и Украины^35. Он развил эту тему в послании Федеральному Собранию в декабре 2014 года, заявив, что Крым имеет “огромное цивилизационное и сакральное значение [для России], как Храмовая гора в Иерусалиме для тех, кто исповедует ислам или иудаизм”36. Хотя опросы показывали, что большинство россиян мало что знало о крещении князя Владимира (и еще меньше о “древнем Херсонесе”), это не умеряло их пыл.

В конце концов, для многих россиян существовала более близкая связь с Крымом. Портовый город Севастополь по крайней мере дважды в новейшей истории становился местом безграничных страданий и безграничной смелости – сначала в Крымскую войну, а затем во Вторую мировую, когда ему пришлось еще тяжелее. Сопротивление нацистам в этом “городе-герое”, как Путин напомнил россиянам в речи по случаю Дня Победы, произнесенной 9 мая 2014 года, вошло в историю Второй мировой войны, которую не забывают в России.

Ежевечерний ритуал многочасовых телевизионных новостей о войне и “освобождении” помогал связать текущие события на Украине с великими кризисами прошлого, глубже впечатывая события весны 2014 года в сердца и мысли многих россиян. Чем больше люди вовлекались в события, смотря новости по телевидению или обсуждая политику с друзьями и родственниками, тем сильнее становился эффект. Это был коллективный момент энтузиазма и патриотической энергии – иными словами, момент коллективного возбуждения.

Последствия этого периода оказались весьма значительными. Одним из них, как и предположил бы Дюркгейм, стало формирование нового чувства групповой идентичности. Об этом явно свидетельствует рост эмоциональной привязанности россиян к своему руководству. Другим последствием, как показывает исследование, стало то, что момент прошел, но простых ритуализированных напоминаний – например, речей Путина или мантры “Крым наш” – оказалось достаточно, чтобы освежать в каждом индивиде чувство сопричастности и комфорта^37.

Были и другие последствия для взаимоотношений Путина с россиянами. Украинский кризис стал самым серьезным испытанием, выпавшим на долю России с конца чеченских войн 1990-х годов. При этом у него был совершенно прозрачный геополитический контекст – похожее на противостояние времен холодной войны (во всяком случае, при поверхностном взгляде) соперничество с США за политическую ориентацию территорий, исторически и географически близких России. Политологические исследования показывают, насколько важную роль такие кризисы играют в превращении непримечательных в остальном политических фигур в харизматичных лидеров, любимых народом. В конце концов, чтобы лидер стал харизматичным, у него должны быть преданные поклонники. Харизма – это взаимодействие лидера с его последователями^38. В связи с этим харизматичные лидеры часто появляются в моменты кризиса, поскольку успешное управление кризисом превращает ранее незаурядных политиков в харизматичных лидеров. Как свидетельствуют наши данные, отчасти именно это случилось в России весной 2014 года. Украинский кризис помог Владимиру Путину окончательно превратиться из неприметного агента КГБ в харизматичного “собирателя земель”. Таким именем – ранее закрепленным за великим князем Иваном III, который в XV веке разбил Золотую Орду и втрое увеличил территорию Московского княжества, – Путина наградили люди вроде Дугина.

Впрочем, когда примерно через четыре года после аннексии Крыма мы повстречались с Дугиным, он был зол – но не на Запад. Он заявил, что Путин предал общее дело.

“Честно говоря, в Новороссии [так Дугин называет Восточную Украину] мятеж пользовался гораздо большей поддержкой”, – сказал он нам. Кремль, по его словам, должен был продолжать борьбу. Да, он понимал, что в Крыму все прошло удачно, но “Крым легко мог оставаться частью Украины из-за пассивности населения. Настоящий мятеж, действительно массовый, антикиевский, пророссийский мятеж был именно в Донецке… Если правду сказать, их референдум был гораздо более законным, чем крымский. Но правда – эта правда – оказалась под запретом”.

И запретил ее, по мнению Дугина, сам Путин.

После испытаний аннексии, войны и глобальной геополитической конфронтации Россия стала другим государством – государством, где поддержка Путина определялась не экономическим ростом и успехом его политики, а эмоциями, гордостью и возрожденным чувством российской идентичности. Но и Путин после этого конфликта стал другим человеком. Несомненно, этот момент вселил в российского президента уверенность. Но теперь, когда россияне сплотились в новой общности, на Путина оказались возложены и определенные обязательства: в конце концов, он не мог рисковать потерей возбужденной нации. Как выяснилось, в статусе собирателя земель есть и свои минусы.

Глава 5. Путинские зеленщики

Когда в феврале 2018 года, всего за несколько недель до переизбрания Путина на пост президента, мы встретились в Санкт-Петербурге с Мариной, она испытывала смешанные чувства по поводу предстоящего голосования.

“Не могу сказать, что у нас несвободные выборы, – сказала Марина, 54-летний офисный работник. – Никто ведь не заставляет нас голосовать. Хочешь – голосуешь, хочешь – нет. Получается, что выборы свободные, так? Никто не заставляет нас под дулом пистолета голосовать за конкретных людей… Но в то же время почему-то – уж не знаю почему – у нас на самом деле нет выбора. Мы прекрасно знаем, кто станет следующим президентом. Ни для кого это не секрет. Можно хоть двадцать кандидатов выставить против него. И люди, которые, может, и не хотят голосовать за этого кандидата, все равно, наверное, за него проголосуют, потому что у нас просто нет иного выбора”.

Марина сделала паузу.

“По крайней мере, – добавила она, – пока”.

Конечно, Путин никого не удивил, когда 18 марта 2018 года одержал победу на выборах, набрав 77 % голосов при официальной явке 68 % избирателей на участки. Его ближайший соперник, кандидат от Коммунистической партии Павел Грудинин, набрал 12 %. Самый ярый противник и почти безоговорочный лидер оппозиции Алексей Навальный на выборы допущен не был. Единственные открыто оппозиционные кандидаты – телеведущая Ксения Собчак и экономист-реформатор эпохи 1990-х Григорий Явлинский – поделили между собой менее 3 % голосов. По оценкам независимых наблюдателей и программ подсчета, до 10 % голосов, отданных за Путина, могли быть сфальсифицированы. Примерно на столько же, возможно, были завышены официальные показатели явки избирателей. Впрочем, даже в этом случае Путин одержал решительную победу.

В число тех, кто с радостью отдал свой голос за Путина, вошел 41-летний заводской рабочий из Санкт-Петербурга Василий. Политологи и сотрудники центров изучения общественного мнения часто спрашивают людей, считают ли они, что страна движется в верном направлении, поскольку их ответы могут служить барометром уровня оптимизма в обществе и степени поддержки руководства – хоть избранного, хоть какого угодно другого. Но также полезно спрашивать людей, почему они считают, что страна движется в верном – или неверном – направлении. Мы задали этот вопрос Василию.

“Все начинается с президента, – пояснил он. – Я уважаю нашего президента и его работу. Думаю, президент показывает нам прекрасный пример. Нам всем следует равняться на него. С какими бы трудностями мы ни сталкивались, так или иначе мы их преодолеваем. Конечно, не все идет гладко, есть и подводные камни. Но в целом все движется в верном направлении”.

Мы решили развить мысль и попросили Василия описать “верное направление”.

“Это направление, – немного подумав, ответил он, – в котором, скажем, другие страны начинают нас уважать, начинают уважать Россию. Не как раньше, когда все нас притесняли”.

А во внутренней политике?

“Ну, в экономике, если судить по себе, проблемы всегда одинаковые, – сказал Василий. – Вот я, например, каждый месяц получаю счет за коммунальные услуги на 7 тысяч рублей, и это, кажется, многовато. Цены в магазинах неудержимо растут. Все это нам знакомо. Для нас, простых людей, жизнь лучше не становится. Я сказал бы, что все становится только хуже”.

Чтобы платить по счетам, Василию приходится брать дополнительные смены на работе и подрабатывать на стороне. Он надеется пройти дополнительное обучение, чтобы устроиться на более высокооплачиваемую работу. Если через три года он будет зарабатывать значительно больше, чем сейчас, – а он на это надеется, – вряд ли это, как он думает, произойдет благодаря Путину.

“Но есть и плюсы, – сказал он. – Никто не дает нам подачек. Это держит в тонусе, не позволяет расслабляться”.

Однако даже такой верный сторонник Путина, как Василий, не может не замечать всех минусов, которые сопровождают плюсы. В преддверии выборов 2018 года он сказал нам, что ситуация напоминает ему вышедший в 1998 году фильм “Шоу Трумана”, в котором Джим Керри играет человека, против своей воли живущего в реалити-шоу.

“Я верю, конечно, что все честно, но все равно возникает такое чувство, не знаю даже… – задумался он. – Интуиция подсказывает, что все на самом деле уже решено… Прямо сейчас наша страна – все происходящее, все эти выборы – напоминает мне огромное телешоу. Когда Ксения Собчак выставила свою кандидатуру, я сразу подумал, что это просто телешоу. Я понимаю, что Владимир Владимирович [Путин] снова станет президентом, что это просто… неизбежно. Но тогда я впервые задумался, что все это – огромное телешоу. Все это просто для видимости”.

Почему обычные россияне – люди вроде Василия и Марины и десятки миллионов других граждан страны – по доброй воле принимают участие в этом шоу? А если заглянуть по другую сторону баррикад, то почему сотни тысяч людей вышли на улицы в 2011–2012 годах, когда Путин вернулся в президентское кресло? И почему тысячи людей протестовали против Путина последние два года? Найти причины поддерживать Путина или противостоять ему несложно. В беседах с нами Марина, Василий и многие другие обычные россияне приводили аргументы в пользу обеих сторон. Но это не объясняет, почему каждый из них играет определенную роль в том, что мы считаем обычным шоу – и что считают шоу они.

В согласии

Шагая по улицам коммунистической Праги, диссидент Вацлав Гавел однажды задал подобный вопрос: почему почти все зеленщики и другие торговцы выставляют коммунистическую пропаганду в своих витринах? Если торговец размещает в витрине плакат с лозунгом “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” или вешает портрет вождя за прилавком, значит ли это, что он искренне поддерживает коммунистические идеи?

“Думаю, можно предположить, что подавляющее большинство зеленщиков совершенно не задумывается над смыслом лозунгов в своих витринах и тем более не намерено их использовать для выражения своих взглядов на мир”, – написал Гавел в 1978 году, через десять лет после того, как Советский Союз положил конец Пражской весне и возродил неосталинистскую диктатуру в Чехословакии^1. В стране часто производились аресты за “политические преступления” – сам Гавел более четырех лет провел за решеткой за то, что посмел высказать свое мнение.

Этот лозунг привезли нашему зеленщику с базы вместе с луком и морковью, а он повесил его в витрину просто потому, что так уж делается годами, что так делают все, что так должно быть. Если бы он этого не сделал, у него могли быть неприятности: его могли бы упрекнуть, что не оформил витрину; кое-кто даже мог бы его обвинить в нелояльности. Он сделал это потому, что так приходится делать, если хочешь чего-то добиться в жизни; что это одна из тысяч тех “мелочей”, которые гарантируют ему относительно спокойную жизнь “в согласии с обществом”2.

Более того, Гавел подчеркнул, что в контексте авторитарного режима решение отдельного гражданина “жить в согласии с обществом” оказывает влияние не только на его личную жизнь.

“Зеленщик декларировал свою лояльность – и ничего иного ему не оставалось, раз уж его заявление было принято, – единственным способом, на который реагирует общественная власть: тем, что он принял предписанный ритуал, что принял «иллюзии» за действительность, что согласился на предложенные «правила игры», – написал Гавел. – Приняв их, он, разумеется, и сам вступил в игру, стал игроком, сделал возможным, чтобы эта игра вообще продолжалась, чтобы просто существовала”.

Гавел не единственный полагал, что выживание диктатуры невозможно без участия граждан. Влиятельный теоретик тоталитаризма XX века Ханна Арендт, знакомая нам по предыдущей главе, также утверждает, что строительство диктатуры подразумевает не просто пассивное принятие режима населением, а интеграцию и нормативизацию этого режима в психике граждан.

Тем не менее в Чехословакии – и по всему восточному блоку – были люди, для которых “жизнь в правде” была важнее “жизни в согласии с обществом”. Многие из этих диссидентов, таких как драматург Гавел или писатель Александр Солженицын и физик Андрей Сахаров в СССР, принадлежали к так называемой интеллигенции, которую сегодня мы бы назвали креативным классом. Когда в 2011–2012 годах россияне восстали в протестах на Болотной, многие участники движения и наблюдатели отмечали, что его снова вел креативный класс. Искусный политик Владислав Сурков называл их “сердитыми горожанами”, фактически имея в виду то же самое. На самом деле в движении принимали участие не только представители креативного класса – и даже далеко не все образованные городские жители России. Если оппозиция искала подтверждение этому факту, ей достаточно было взглянуть на результаты выборов мэра Москвы, состоявшихся в сентябре 2013 года. Хотя любимый кандидат оппозиционеров – Алексей Навальный – набрал вполне весомые 27 % голосов, победу все равно одержал ставленник Путина, сибиряк Сергей Собянин. Если одни горожане и были сердиты, то другие – явно нет. Чтобы понять почему, нам нужно заглянуть в мысли обычных россиян.

Русские тоже любят детей?

Попытки западных исследователей понять психологию обычных россиян не всегда – и даже не часто – заканчивались успехом. Слишком многие исследователи пытались понять, что отличает россиян от всех остальных, разыскивая в российском менталитете (или русской душе) элементы, которые объясняли бы все – от Ивана Грозного до Сталина и Путина. Несложно понять, какая проблема возникает при такой постановке вопроса: десятки миллионов человек мгновенно сводятся к единственному менталитету.

Возможно, самую печальную известность приобрел проект, в рамках которого была сформулирована теория, в шутку прозванная “пеленочным детерминизмом”. По окончании Второй мировой войны в оборонных ведомствах США возникло беспокойство из-за угрозы со стороны недавнего союзника – СССР. Вашингтон не без причины опасался, что Москва начнет вести экспансионистскую политику в Европе и на мировой арене, при необходимости прибегая к помощи оружия. (Тот факт, что у Вашингтона были похожие планы, лишь усиливал страх столкновения.) Когда мир погрузился в состояние холодной войны, Америка решила получше познакомиться с русскими.

Для этого американские военные привлекли к работе Маргарет Мид. Мид была одним из самых знаменитых ученых своего времени и прославилась на всю Америку проведенной в 1920-х годах полевой работой с коренными народами Самоа и Папуа – Новой Гвинеи, что по тем временам было огромным достижением не только для женщины, но и для антрополога. В 1943 году газета The Washington Post назвала Мид одной из “выдающихся женщин современности” наряду с Элеонорой Рузвельт. Оказаться в списке, куда вошло лишь восемь имен, было весьма почетно^3.

Когда в 1941 году США вступили в войну, Мид быстро привлекли к работе: применяя свои антропологические знания и навыки, она должна была изучить Германию и Японию и таким образом найти способ победить их. Но известный антрополог быстро столкнулась с двумя проблемами. Во-первых, Мид всю жизнь призывала к эгалитарному пониманию других культур, а теперь ее задачей было взять над ними верх в битве. Во-вторых, Мид прославилась исследованиями, в рамках которых погружалась в изучаемую культуру, но в разгар войны погрузиться в культуру Германии и Японии было невозможно. И если на первую проблему еще можно было закрыть глаза, прикрываясь гражданским долгом, то вторая требовала применения так называемой техники “изучения культуры на расстоянии”, предполагавшей проведение антропологических интервью с эмигрантами и активное чтение, которое обычно считается уделом историков и филологов^4.

Мид и ее соратники полагали, что каждая страна имеет свой “национальный характер”, который формируется под влиянием ее истории и культуры. В этот “национальный характер” входят типичные модели поведения и образы мышления, характерные для граждан и уникальные именно для этой страны. Мид полагала, что, поняв “национальный характер”, можно будет улучшить военную пропаганду и – при удачном исходе – послевоенное восстановление и урегулирование^5. Американские военные быстро осознали потенциал этих исследований для ведения психологической войны и обеспечили их щедрое финансирование^6.

Когда внимание переключилось на Советский Союз – страну, которую Мид ранее не изучала, – перед ней встала сложная задача: Мид предстояло разгадать “национальный характер” людей, на языке которых она не говорила и которые жили в стране, где она никогда не бывала и не могла побывать. Это уже точно была антропология на приличном расстоянии.

Главным помощником Мид в рамках этого проекта стал антрополог Джеффри Горер. Исследователи решили сосредоточить свое внимание на отношениях русских с властями. Какие черты русского “национального характера” проявлялись во взаимодействии с властью? Откуда возникали эти черты? И что они говорили о том, как стоит выстраивать отношения с СССР в ситуации, которую скоро станут называть холодной войной?

Считалось, что в отношениях с СССР – федерацией различных республик, где проживали сотни национальностей и этнических групп, – необходимо ориентироваться на так называемый великорусский национальный характер, несмотря на то что Сталин, руководивший страной в то время, был не русским, а грузином. (Говорят, Горер был ошеломлен, когда в январе 1948 года этот факт озвучили на учредительном семинаре Центра российских исследований Гарвардского университета^7.)

Ключ к пониманию русского национального характера, предложенный Горером и Мид, поражал своей новизной: им стала довольно распространенная в России практика пеленания младенцев. Горер утверждает, что сделал это открытие в ходе группового обсуждения “типичных [для русских] жестов”, которые казались ему удивительно симметричными. Очевидно, Горер сразу замечал эту симметрию вкупе с “широкоплечестью” русских, которые в состоянии покоя расправляли плечи сильнее большинства народов, не практиковавших пеленание. Хотя прежде Горер даже не слышал о пеленании, “через три месяца проведения интервью [он] уже мог на глаз почти безошибочно определить, пеленали ли русского в детстве”8.

Горер понимал, что теория о пеленании, мягко говоря, необычна. У нее не было прецедентов ни в антропологии, ни в психологии, ни в какой-либо другой научной дисциплине. Ни в одной другой стране и культуре, практиковавшей пеленание (а таких довольно много), ученые никогда не приходили к выводу, что оно определяет “национальный характер” или приводит к другим значимым последствиям. Тем не менее Горер был уверен в важности своего открытия. В представлении Горера и Мид, вместо того чтобы считать родителей, нянек или других людей воплощением власти, русские росли с пониманием власти как непоколебимых, недвижимых, бездушных оков, подобных пеленкам, в которых туго заворачивали детей. Более того, считалось, что безуспешные попытки выбраться из пеленок пробуждали ярость и чувство безысходности, приводили к измождению и – в итоге – к младенческой депрессии. По словам Горера, этот опыт бесполезной борьбы объяснял “три набора фактов [о русских], подкрепленных огромным количеством данных: любовь [русских] к болезненным эмоциям, тот факт, что великороссы считали слабость абсолютной, а не относительной, и «лавинные фантазии» [страх, что малейшее отклонение от равенства приведет к попаданию в полностью подчиненное положение]”9.

Размах этих утверждений, зыбкость фактической базы и, несомненно, профессиональная зависть экспертов в области российских исследований, столкнувшихся с группой прекрасно финансируемых новичков, привели к тому, что теории Горера и Мид быстро стали объектом насмешек со стороны более уважаемых специалистов. Поэтому теорию и прозвали “пеленочным детерминизмом”. Однако какими бы ни были мотивы, скептическое отношение большинства ученых к проекту Мид было вполне обосновано. Ее исследование было ущербным с самого начала, а выводы основывались скорее на фантазиях, чем на фактах.

Впрочем, несмотря на абсурдный характер исследования, оно завоевало популярность в политических кругах. Политики, поддерживавшие жесткий курс в отношениях с СССР, увидели в нем поддержку своих выводов о том, что в отсутствие постоянного давления “русские” неизбежно стремятся к экспансии и готовы считать любое проявление слабости полной и безоговорочной капитуляцией. В результате, по мнению экспертов, сама идея изучить особенности русского характера – даже не такими методами, которые использовали Горер и Мид, – изначально сомнительна.

И все же скептики неправы. Используя современные техники и прибегая к настоящей науке, политическая психология может многое рассказать о современной России.

Учимся слушать

Все люди разные. Одни любят рисковать. Другие проявляют осторожность и действуют наверняка. Одни всегда ищут компромисс, другие любят поспорить. И все это идет из детства. Одни дети непокорны и упрямы, другие спокойны и внимательны. Более того, часто кажется, что эти характеристики внутренне присущи каждому ребенку. Растя детей, мы часто с удивлением замечаем, как они отличаются друг от друга, несмотря на общее происхождение и одинаковое воспитание. Иными словами, каждый из нас обладает личностью, то есть уникальной комбинацией пристрастий и предубеждений – того, что нам нравится и не нравится, – которая делает нас такими, какие мы есть.

Более ста лет ученые гадали, какое влияние личность оказывает на поведение человека, и спорили о том, как понять личность и как ее изучать. Оказывается, лучше всего для этого слушать, как люди говорят. Эта идея не нова – она была предложена в XIX веке британским ученым Фрэнсисом Гальтоном, который назвал ее “лексической гипотезой”. Предполагается, что если люди ведут себя определенным образом на регулярной основе, то должны существовать слова для описания их поведения. Следовательно, если мы сможем собрать все слова, описывающие природу людей, мы получим полное описание человеческой личности.

Развивая идею Гальтона, британские и немецкие ученые начали составлять списки слов, описывающих разные аспекты личности. Проблема, конечно, заключалась в том, что в словарях таких слов было множество – целые тысячи. Но что с ними делать? Гальтон утверждал, что слова нужно объединять в группы, собирая вместе те из них, которые относятся к одной черте личности. Но какова структура личности? Сколько в ней черт? В конце XIX века не было ни теорий, ни технологий, способных ответить на эти вопросы, поэтому погоня за личностью с помощью слов захлебнулась.

Ответ дала математика. В 1930-х годах психолог и математик Луис Леон Терстоун, работавший в Университете Северной Каролины, создал новый статистический метод для проверки “лексической гипотезы” Гальтона. Применив “факторный анализ” к ограниченному набору терминов, он заявил, что слова надежно объединяются в пять групп, соответствующих основным “чертам” личности. Чтобы определить, что это за черты, понадобились дополнительные данные и деньги. В итоге финансирование проекта (снова) обеспечили американские военные.

В 1950 – х годах ВВС США столкнулись с проблемой. Обучение офицеров стоило очень дорого, а выявлять людей, которые хорошо справлялись с учебой и со службой, было тяжело. Из-за этого значительный объем средств расходовался на курсантов, которые в итоге отсеивались. Чтобы улучшить показатели, в ВВС решили оценивать не только умственные способности претендентов (что было довольно просто), но и их характер и мотивацию (что было сложнее). Разработку теста поручили психологам Эрнесту Тьюпсу и Рэймонду Кристалу. Тьюпс и Кристал провели несколько исследований с участием кандидатов в офицеры и кадровых офицеров ВВС – мужчин и женщин с различным уровнем образования^10. На основе этих исследований была создана стабильная и – что важнее – полезная для прогнозирования успехов офицера на службе система, в рамках которой было выделено пять основных черт личности: открытость опыту, добросовестность, экстраверсия, уживчивость и невротизм^11. Со временем эти черты стали называть “большой пятеркой”, потому что в совокупности они покрывают большинство вариаций человеческой личности, а по отдельности каждая из них достаточно широка^12. Так родилась современная психология личности.

Изучающие “большую пятерку” психологи считают эти черты основой для восприятия мира, трактовки обстоятельств и определения моделей поведения. Исследования показывают, что в каждом индивиде эти черты сохраняют единообразие в течение жизни, подтверждая тем самым народную мудрость, что люди с возрастом не меняются. Более того, оказывается, люди довольно хорошо оценивают особенности личности окружающих: наши представления о собственных чертах, как правило, довольно точно совпадают с представлениями окружающих о нас.

Думая о друзьях, родственниках и коллегах, мы безотчетно даем оценку чертам их личности, продумывая, как с ними лучше взаимодействовать. Обычно мы сразу понимаем, кто из наших друзей всегда готов к новому приключению в необычном месте. Вероятно, люди, которым нравится пробовать новое, демонстрируют высокие показатели открытости опыту. Наши не склонные к приключениям друзья, которые предпочитают двадцать лет из года в год возвращаться в одно и то же место, скорее всего, не слишком открыты опыту. На работе мы знаем, кто будет обращать внимание на детали проекта и неукоснительно исполнять все правила, какими бы сложными они ни были. Обычно такие люди демонстрируют высокие показатели добросовестности. Тем же, кто предпочитает смотреть на проект в целом и ищет способы обойти раздражающие правила, вероятно, свойственна низкая добросовестность. У всех нас есть разговорчивые друзья, которым хорошо в большой компании. Такие люди демонстрируют высокие показатели экстраверсии, в то время как низкая экстраверсия характерна для людей, которые любят оставаться наедине со своими мыслями. Одни люди переживают о том, как вписаться в общество и найти общий язык с окружающими, а другим такие беспокойства не свойственны. Так проявляется уживчивость, которая сыграет немалую роль в нашей истории. Наконец, высокий невротизм характерен для людей, которым свойственна тревожность и раздражительность, в то время как спокойные и расслабленные люди обладают низким невротизмом.

Откуда происходят эти черты? Здесь исследование не дает очевидных ответов. Существуют свидетельства, что черты личности отчасти определяются генетикой, а отчасти закладываются в раннем детстве^13. Нейробиологи также приводят доказательства, что разница черт личности у разных людей связана с различиями в активности мозга, занятого когнитивными и эмоциональными процессами^14.

Впрочем, что бы ни оказывало влияние на формирование особенностей личности, мы знаем, что они играют важную роль. Так, исследования, в рамках которых за людьми наблюдают на протяжении длительного времени, показывают, что более добросовестные дети, как правило, дольше живут^15. У пожилых людей степень добросовестности также связана с продолжительностью жизни – даже при учете таких факторов, как курение и сердечно-сосудистые заболевания^16. Это особенно удивительно, потому что другое исследование показывает, что в высокой степени добросовестные люди меньше курят, лучше питаются и больше занимаются спортом, тем самым продлевая свою продолжительность жизни^17. (Это исследование также свидетельствует, что, достигнув возраста, достаточного для прочтения этой книги, вы уже не можете повысить свою степень добросовестности^18.)

И дело не только в добросовестности. Католические монахини, демонстрирующие более высокую степень экстраверсии, живут дольше, чем менее экстравертные монахини, опять же с учетом возраста, уровня образования и когнитивных способностей^19. Никого, между тем, не удивит, что многие исследования показывают, что жизнь невротичных людей короче жизни эмоционально стабильных людей^20. (При этом исследователи личности полагают, что взрослые могут снизить степень своей невротичности^21.) Изучив сотни подобных исследований, Брент Робертс и его коллеги из Иллинойского университета пришли к выводу, что особенности личности оказывают на продолжительность жизни не меньшее воздействие, чем социально-экономический статус и умственные способности^22.

Черты личности влияют не только не продолжительность, но и на качество жизни. Невротичные люди чаще переживают разводы, в то время как более добросовестные и более уживчивые люди разводятся реже. Более того, невротичные люди чаще сталкиваются с одними и теми же проблемами в разных отношениях на протяжении жизни^23. Исследования показывают, как особенности личности влияют на самооценку, благополучие, религиозность, систему ценностей, здоровье, психические болезни, отношения с окружающими, романтические отношения, выбор работы, профессиональный успех и склонность к волонтерству или совершению преступлений^24. В таком случае не стоит удивляться, что особенности личности также влияют на политику весьма сильным – и порой необычным – образом.

Совершенно нормальный человек

Когда в январе 2018 года мы встретились с Андреем, он только что вернулся из поездки. Ему не понравилось увиденное, и он был рад рассказать нам об этом.

“Я только что вернулся из России”, – сказал 29-летний москвич. Мы беседовали с ним в Москве. Как и большинство россиян – но, возможно, в отличие от большинства иностранцев, – он понимает разницу: Москва не Россия. “Куда мы движемся? Это как посмотреть. Если вы имеете в виду, движемся ли мы к экономике, где все работает, как в Европе, то нет. Мы движемся в противоположном направлении. Насколько я могу судить, порядка нет нигде – ни в одной сфере. Мы вообще никуда не движемся. И при этом я патриот. Я за Россию, за отпуска в России, за… черт. Я всем доволен, ничего не меняется – у нас так всегда. Не знаю, стабильность это или антистабильность. Каков наш путь? Глубокая… анархия. Не знаю. Мне просто кажется, что пути у нас нет. Мы просто стоим на месте – вот и все. За десять лет ничего не изменилось”.

Но это явное, хоть и разочарованное, удовлетворение скрывает под собой тревожность.

В последнее время Андрея беспокоят попытки государства усилить контроль над интернетом, в частности над мобильными мессенджерами, включая WhatsApp и Telegram.

“Когда я слышал, что такое происходит в Америке, где ФБР и ЦРУ могут следить за кем угодно, я думал: «Ну и ладно», – сказал он. – Но когда дело коснулось меня, моей личной переписки, где я пишу, например, своей девушке и мы ведем, знаете, свои разговоры… Нет, наблюдайте за теми, кто нуждается в наблюдении. За людьми из правительства, за чиновниками высокого ранга – вдруг они работают на другую страну или воруют деньги со своими дружками? Следите за ними, проводите расследования. Но в отношении обычных граждан, которые не контактируют с государственными тайнами и подобными вещами, это нехорошо”.

В то же время Анна, 37 – летняя продавщица из Москвы, сохраняет позитивный настрой. Она замечает, что люди, которые немного младше нее, больше ценят образование. “А о чем нам говорит хорошее образование? Об умах, о будущем нашей страны, которая, возможно, станет наконец такой, какой должна быть”, – сказала она.

А еще, конечно, ее заботит внешняя политика Путина.

“Россия – огромная, великая держава, и Путин старается не давать ее в обиду, – сказала она. – Все эти обвинения из-за нашей Олимпиады просто оскорбительны… Я патриот своей страны. И думаю, что со всеми этими американскими войнами мы движемся в верном направлении, потому что мы должны уважать себя и заставить других уважать нас. Мы сила. Я считаю, что мы имеем право быть немного агрессивными, даже если нас не всегда понимают и даже если мы при этом идем на риск, ведь если мы будем отстаивать свои интересы за границей, то… Я никогда не бывала в Штатах, хотя мне и хотелось из-за климата. У нас ведь суровые зимы. Но теперь все эти притеснения русских просто оскорбительны, и я считаю, что с нашей стратегией мы неуязвимы. Можно перечислить множество причин, по которым нас не сломать”.

При этом есть одна сфера политики, которая волнует Анну, в 2001 году приехавшую в столицу из провинции: количество людей, идущих по ее стопам, особенно выходцев из других республик бывшего Советского Союза.

“Я не расистка и не гомофоб, я совершенно нормальный человек, но я считаю, что иммиграцию в Россию нужно ограничивать, – сказала она. – Нужно пускать людей, которые могут принести пользу. Образованных людей. И, возможно, небольшой процент дворников. Но я вижу приток безработных. И за каждую хорошую работу возникает конкуренция”.

Андрей и Анна живут в одном городе, принадлежат к одному поколению, видят и испытывают на себе примерно одни и те же вещи, но их позиции сильно различаются, хотя и имеют некоторые точки соприкосновения. Андрей не гнушается критики, и кажется, что однажды он, возможно, решит проголосовать за лидера оппозиции Алексея Навального, в то время как Анна, похоже, будет снова и снова голосовать за Путина. Как можно объяснить различия в политических взглядах Андрея и Анны, если изучить особенности их личности?

В сотнях исследований с политикой связываются две основные черты личности. Открытость опыту, как правило, ассоциируется с тем, что в Америке привыкли называть либеральными политическими позициями (а в Европе – левоцентристскими). Добросовестность, напротив, обычно соотносится с консервативными (или правоцентристскими) позициями.

Вопрос о том, почему взаимосвязи именно таковы, остается открытым. Отчасти это объясняется естественной близостью определенных черт личности к определенным политическим системам. Люди, которые ценят порядок и стабильность, то есть характеризуются высокой добросовестностью, часто склоняются к консервативным, традиционным ценностям, в то время как такие процессы, как иммиграция, вызывают у них беспокойство, потому что идут с этими ценностями вразрез. Относительно открытые новому опыту люди, напротив, инстинктивно более расположены к переменам и инновациям. Такой контраст между открытостью опыту и добросовестностью хорошо соотносится с традиционным разделением политического ландшафта западных демократий на левое и правое крыло.

Однако столь непосредственное влияние особенностей личности на политические взгляды, вероятно, носит исключительный характер. Во-первых, связь между конкретной политической мерой и ее результатом должна быть (или хотя бы казаться) достаточно простой и очевидной, чтобы даже те граждане, которые не проявляют особого интереса к политике (то есть большинство людей), без труда могли понять, что стоит на кону. Во-вторых, вероятность непосредственного воздействия возрастает, когда граждане видят явную связь между собственными личными интересами и обсуждаемой политической мерой. Так происходит, когда люди знают, что именно могут приобрести или потерять после введения конкретной политической меры, а потому имеют стимул думать о ней.

Конечно, в политике возникают моменты, когда эти условия выполняются. Пожалуй, самым очевидным примером служит иммиграционная политика – предмет беспокойства Анны. Впрочем, неспециалисты довольно редко могут определить непосредственное влияние правительственной политики на их жизнь. Обычно даже эксперты не приходят к согласию по этому вопросу. Правда в том, что политическая борьба обычно сводится к фреймингу проблем и их следствий. Политики, заинтересованные группы, средства массовой информации и активисты постоянно ведут ожесточенные “состязания по фреймингу” в стремлении в том или ином свете представить вопросы публике, и эти состязания определяют, какие плюсы и минусы люди видят в каждом из вопросов^25. В этом смысле воздействие особенностей личности на политику, вероятно, искажается под влиянием контекста и риторики, которая используется при обсуждении.

Иными словами, личность взаимодействует с политикой через информацию. Не все получают одинаковую политическую информацию. Как правило, получаемая людьми информация формируется по шаблону, и сегодня уже не вызывает сомнений, что люди склонны выбирать ее источники на основе своих политических предпочтений. Так, в США канал Fox News обычно включают те, кто изначально склонен к консерватизму^26. Конечно, Fox News делает для них выборку политических вопросов и освещает эти вопросы с консервативной точки зрения. Это помогает людям устанавливать связь между своей политической позицией и конкретными политическими проблемами и мерами. Так же обстоит дело и с особенностями личности. Мы увидим, что в России добросовестные и уживчивые люди более склонны смотреть новости по государственному телевидению, которое сообщает им проправительственные взгляды на целый ряд вопросов и принимает участие в формировании их позиции, в то время как менее добросовестные и менее уживчивые люди реже попадают под его влияние. Таким образом, личность тоже оказывается в зависимости от власти – в частности, от власти государства определять повестку и контролировать получаемые людьми послания.

Выбирая сторону

Чтобы понять, откуда проистекают различия между такими людьми, как Анна и Андрей, в течение нескольких лет мы проводили серию онлайн-опросов, в основном ориентированных на ту категорию граждан, которые активнее всего участвовали в протестах против Путина и мошенничества на выборах в период с декабря 2011-го по май 2012 года, – иными словами, на уже упоминавшийся креативный класс.

Мы руководствовались простой логикой. От Каира до Киева главную угрозу для авторитарных правителей представляют протесты в столицах. Казалось, что от таких протестов на краткий миг в начале 2012 года дрогнула даже крепкая диктатура Путина. Следовательно, если мы хотели установить источники поддержки и оппозиции, сыгравшие ключевую роль в выживании режима, нам необходимо было внимательнее всего присмотреться к горожанам, имеющим доступ в интернет.

Как уже упоминалось, в октябре 2013 года мы попросили около 1200 образованных горожан со всей России рассказать нам о своих ценностях, политических взглядах и привычках потребления информации. Мы также задали им ряд вопросов о чертах их личности^27.

В 2013 году, как мы и ожидали, среди образованных горожан было меньше сторонников Путина, чем среди остальных россиян. В то время о поддержке президента заявляли около 48 % наших респондентов, а опросы общественного мнения, проводившиеся заслуживающими доверия организациями, показывали, что Путина поддерживают 64 % россиян^28. Подобным же образом лишь 27 % образованных горожан полагали, что страна движется в верном направлении, но в совокупности населения в целом доля таких людей составляла 40 %. Мнения оставшихся респондентов разделились: 47 % полагали, что страна движется в неверном направлении, а 26 % затруднились ответить на этот вопрос.

В отличие от образа страны, сплотившейся против иностранной гомосексуальной угрозы, который тогда пытался представить Кремль, образованные российские горожане почти поровну делились на сторонников режима, его противников и не определившихся со своей позицией – или не проявляющих интереса к событиям – людей. Такое же расхождение мнений наблюдалось по острым вопросам, которые Кремль всячески пытался вывести в повестку дня. Пока Кремль подчеркивал угрозу, исходящую от меньшинств, мнения горожан о правах меньшинств делились почти поровну^29. Продвигаемый Кремлем закон о введении уголовной ответственности за оскорбление чувств православных христиан также вызывал разногласия: если большинство россиян его поддерживало, то половина наших горожан была настроена против него^30. По вопросу о правах гомосексуалов образованные горожане чаще поддерживали Кремль, но даже здесь целая четверть респондентов заявила, что выступает против закона о запрете пропаганды ЛГБТ, продвигаемого Кремлем.

Тем не менее, несмотря на разногласия горожан по ключевым политическим вопросам дня, в вопросах национализма и идентичности наблюдалось полное согласие. Большинство респондентов называло российскую национальную идентичность и российское гражданство очень важными факторами их самоощущения (хотя для многих один фактор был важнее другого)31. По вопросу о мигрантах целых три четверти респондентов заявили, что российское правительство должно принимать меры для депортации большинства иммигрантов из страны, но почти две трети опрошенных при этом считали, что люди любой национальности имеют право становиться гражданами России. Хотя война на Украине все еще казалась чем-то немыслимым, государственное телевидение делало свое дело, показывая наступление враждебных США на Россию, и респонденты демонстрировали единодушие по вопросу о внешней политике. Лишь 1 % опрошенных назвал США союзником России, и лишь 8 % посчитали США партнером. В то же время 41 % респондентов назвали США врагом^32.

Чем объясняются различия между прокремлевскими, антикремлевскими и безразличными горожанами? Мы нашли два объяснения – экономическое и личностное. Даже в авторитарной России экономика играет важную роль. Люди, заявлявшие, что их финансовое положение улучшается, сообщали о том, что голосовали за Путина, почти вдвое чаще, чем люди, финансовое положение которых становилось хуже, даже если мы учитывали целый ряд других факторов, способных оказывать влияние на политические пристрастия: возраст, пол, достаток, проживание в Москве или за ее пределами, работа в государственном секторе. Но экономика дает лишь частичное объяснение различиям. В остальном они объясняются особенностями личности.

Мы попросили респондентов воспользоваться простой 7-балльной шкалой для оценки того, насколько им свойственна каждая из черт “большой пятерки”. Используя стандартный метод психологии личности, мы задавали по два вопроса о каждой черте^33. Участникам опроса были предложены следующие характеристики:

Открытость опыту: “открытый новому опыту, многогранный”, “чурающийся новизны, не склонный к творчеству”.

Добросовестность: “основательный, ответственный”, “неорганизованный, беспечный”.

Экстраверсия: “экстравертный и увлеченный”, “замкнутый и тихий”.

Уживчивость: “благосклонный и добросердечный”, “требовательный и склочный”.

Невротизм: “спокойный, эмоционально стабильный”, “беспокойный, раздражительный”.

С учетом наших знаний о взаимосвязи особенностей личности и политических воззрений на Западе мы ожидали, что добросовестность окажется хорошим индикатором поддержки откровенно консервативного режима и политики Путина, в то время как открытость опыту станет индикатором оппозиционных настроений. Наши ожидания оправдались лишь отчасти. Уровень добросовестности человека – та степень, в которой он считал себя “основательным и ответственным”, а не “неорганизованным и беспечным”, – действительно помогал предсказать, станет ли такой человек поддерживать Путина и голосовать за него. Респонденты с высоким уровнем добросовестности почти вдвое чаще голосовали за Путина, чем менее добросовестные люди^34. Добросовестность также помогала довольно точно спрогнозировать поддержку закона о запрете пропаганды гомосексуализма: основательные и ответственные люди почти в три с половиной раза чаще поддерживали закон, чем неорганизованные и беспечные. Самое сильное влияние добросовестность оказывала при прогнозировании поддержки закона о защите чувств верующих: более добросовестные люди примерно в пять раз чаще поддерживали спорный закон, принятый после дела Pussy Riot. Подобным образом уровень добросовестности соотносился с поддержкой других традиционно консервативных ценностей, например сильной армии.

Но на этом сходства России с Западом в сфере влияния особенностей личности на политические воззрения заканчиваются. Открытость опыту, похоже, не играет никакой роли. Люди, считающие себя более творческими и многогранными, то есть тот самый “креативный класс”, не продемонстрировали большей склонности выступать против Путина и острых вопросов, которые использовались Кремлем для сплочения его электората. Найти систематические индикаторы оппозиционных настроений оказалось очень сложно. Единственной чертой, которая хотя бы иногда ассоциировалась с неодобрением Путина, был невротизм – такие люди чаще признавали себя “беспокойными” и “раздражительными”, чем “спокойными” и “эмоционально стабильными”, – но даже он не оказывал одинакового влияния на различные политические взгляды и ценности. Более того, исследования показывают, что невротизм – единственная черта из “большой пятерки”, которая может меняться в течение жизни. Легко представить, почему оппозиционеры в России могут чувствовать “беспокойство” и “раздражительность”35.

Уживчивые авторитарии

Впрочем, самые любопытную находку мы сделали, не установив отсутствие взаимосвязи между политическими пристрастиями и уровнем открытости опыту, а обратив внимание на черту, которая редко играет важную роль в прогнозировании политических взглядов граждан других стран, и этой чертой стала уживчивость^36. Уживчивые респонденты – люди, считающие себя “благосклонными и добросердечными”, а не “требовательными и склочными” (да, множество людей считают себя склочными), – голосовали за Путина в семь раз чаще неуживчивых респондентов, а также в четыре раза чаще одобряли политику президента. Кроме того, они в три раза чаще поддерживали и закон о защите чувств верующих, и закон о запрете пропаганды гомосексуализма. Таким образом, уживчивость оказалась чертой, помогающей надежнее всего предсказывать политическую позицию россиян.

Почему Путин пользуется такой поддержкой самых “благосклонных и добросердечных” граждан? В конце концов, мы в большинстве своем считаем Путина довольно холодным человеком, который не боится столкновений. И почему эти люди поддерживают закон, позволяющий государству сажать в тюрьму геев и лесбиянок? Казалось бы, в этом нет никакой благосклонности – одна нетерпимость.

Дело в том, что Россия, как можно догадаться, не Запад. К несчастью, большая часть исследований о взаимосвязи особенностей личности с политическими пристрастиями проводилась либо в США, либо в странах Западной Европы, например в Нидерландах, то есть в либеральных демократиях. Россия, конечно же, либеральной демократией не является: более того, никогда в своей истории она не была ни либеральной, ни демократической страной. Несомненно, в 1990-х годах Россия пережила период политической открытости – хоть, возможно, и не испытала при этом удовольствия. В те годы в стране наблюдалась значительная политическая конкуренция, и Борис Ельцин был избран президентом на конкурентных выборах, даже если в этой конкуренции порой и случались перекосы. Оппозиционные партии не только участвовали, но и доминировали на трех парламентских выборах, состоявшихся в это десятилетие. Тогда и печатные, и вещательные СМИ стимулировали ожесточенные дебаты, даже если контроль над медиа был сосредоточен в руках небольшой группы миллиардеров, не позволявших политическому содержанию прессы значительно отклоняться от их интересов.

Тем не менее в России никогда не было настоящей демократии, а не ее перекошенного подобия. Законы работали плохо, поэтому насилие, мошенничество и деньги были важнее демократических процедур подготовки конституции 1993 года и перевыборов Ельцина в 1996 году. После прихода Путина к власти в 2000 году краткое увлечение России конкурентной политикой постепенно сошло на нет. Когда в марте 2018 года Путин выставил свою кандидатуру на четвертый срок, уже никто не сомневался в исходе выборов. Впрочем, сама концепция законной политической конкуренции и системной оппозиции исчезла из российской политики задолго до этого. Кандидаты и партии могут соперничать с правящей партией “Единая Россия” и даже с Путиным, но эти кандидаты проходят строгий отбор и ведут безобидную политику. Даже самый оппозиционный кандидат на президентских выборах 2018 года, Ксения Собчак, признала, что участвовала в них не ради победы, а ради того, чтобы повысить свои шансы стать избранной преемницей Путина, когда (или если) он наконец решит сложить полномочия.

В результате российская политика вращается вокруг личности президента, а критические настроения в ней ассоциируются с предательством. Любой, кто критикует президента, рискует навлечь на себя общественное порицание, а более заметные критики получают смертельные угрозы или подвергаются физическим нападениям. Самый известный и харизматичный российский оппозиционер Борис Немцов был убит 27 февраля 2015 года неподалеку от Кремля, когда возвращался домой. Большинство посчитало его убийство прямым следствием его неодобрения войны на Украине. Навальный и его сторонники также подвергались притеснениям, арестам и побоям. Им в лицо распыляли токсичные химикаты.

Если не принимать во внимание политику как таковую, медиасреда России также значительно отличается от медиасреды демократий. В недемократических политических системах, как правило, наблюдается сильный перекос новостей в проправительственную сторону. При этом нельзя сказать, что альтернативных источников информации не существует. Независимый онлайн-канал “Дождь”, в основном показывающий интересные ток-шоу о российской политике, до украинского кризиса был доступен в пакетах спутникового телевидения в крупных городах. Сторонники “Дождя” собрали более 1 миллиона долларов пожертвований, чтобы сохранить канал, после того как его вытеснили с кабельного телевидения, и он до сих пор доступен по подписке в интернете. Успешный независимый онлайн-журнал и новостной агрегатор “Медуза” широко доступен россиянам, хотя его редакция находится в Риге. Само существование “Медузы” – сайта, которым из столицы другого государства управляют российские журналисты, ушедшие из редакции крупного российского новостного сайта Lenta.ru после увольнения его главного редактора Галины Тимченко, – доказывает наличие проблемы.

В результате, хотя в стране доступны как официальные медиа, подконтрольные путинскому режиму, так и независимая пресса, игра ведется не на равных. Прокремлевской информации гораздо больше, а получить к ней доступ дешевле и проще. Следовательно, оппозиционные источники доступны только тем, кто достаточно мотивирован, чтобы их специально искать. Это иллюстрируют результаты онлайн-опроса, проведенного “Медузой” 13–15 марта 2018 года, накануне президентских выборов. Хотя этот опрос не соответствует научным критериям, в нем приняли участие почти 85 тысяч читателей “Медузы”. Его результаты весьма интересны – и совершенно не соответствуют показателям совокупности населения в целом. Почти 60 % респондентов поддержали пересмотр статуса Крыма в составе России, а 64 % высказались за легализацию однополых браков. Три четверти респондентов выступили против обязательной службы в армии, и почти три пятых поддержали легализацию легких наркотиков^37. Эти взгляды идут вразрез со взглядами российского большинства (хотя любопытно, что более 70 % респондентов “Медузы” высказались за ужесточение иммиграционного законодательства, согласившись со значительным большинством россиян).

Наконец, еще одним важным фактором, влияющим на взаимосвязь особенностей личности и политических пристрастий, становится отсутствие реальных идеологических водоразделов и важная роль национализма. В России, в отличие от США и Западной Европы, не наблюдается свидетельств тесной связи идеологии с поддержкой политических партий и поведением на выборах^38. Россияне питают недоверие к идеологическим дебатам о природе власти, роли государства и значении гражданства, а потому политики соревнуются в своем воззвании к российскому патриотизму. Этот патриотизм, в свою очередь, часто подчеркивает уникальность россиян на контрасте с Западом^39.

Процесс противопоставления россиян Западу имеет два взаимосвязанных эффекта. Во-первых, политические и культурные различия между россиянами сглаживаются путем подчеркивания их якобы общих воззрений и коллективной уникальности. Во-вторых, происходит – вероятно, не столь очевидная – стигматизация людей, не разделяющих взгляды большинства, в ходе которой эти люди вытесняются из российской общности и признаются своего рода чужаками, возможно, даже антироссийски настроенными. Это может серьезным образом влиять на то, как россияне относятся друг к другу. По результатам недавних исследований фокус-групп, проведенных среди молодых россиян одним из ведущих специалистов по российским медиа Эллен Мицкевич из Университета Дьюка, участникам казалось, что люди, придерживающиеся “мнения, совпадающего с мнением большинства”, в большей степени заслуживают доверия, а работать с конформистами не так рискованно, как с остальными людьми^40.

Вместе эти элементы – автократия, подконтрольные государству медиа и неидеологическая, патриотическая политика – показывают, что основные политические водоразделы в России сильно отличаются от тех, что характерны для западных демократий. Преданность президенту и преданность стране сплетаются друг с другом. Несогласие и критика порой оказываются сопряжены с опасностями. В то время как в демократических государствах политика определяет программу действий и распределение благ, в рамках путинского авторитарного режима – как и в рамках всех диктатур в истории – политика помогает выявлять друзей и врагов, “здоровых” сторонников и “ненормальных” оппозиционеров. В результате политика и личность в России взаимодействуют иначе, чем на Западе. Вместо того чтобы быть состязанием между консерватизмом и стремлением к переменам, основанном на добросовестности и открытости опыту, российская политика предполагает соответствие общественно приемлемым стандартам мнений и взглядов – или отрицание этих стандартов. Это совершенно другой психологический ландшафт.

Здесь в игру вступает уживчивость. Уживчивых людей больше, чем неуживчивых, заботит мнение окружающих, и они всячески стремятся поддерживать позитивные отношения с другими людьми. Если граждан просят демонстрировать свою преданность стране и народу с помощью политических воззрений, уживчивые люди чаще чувствуют себя обязанными принимать позицию, которую им преподносят как патриотичную, коммунитарную, “нормальную”. Более того, уживчивые люди обычно тяготеют к общедоступным источникам информации и новостей, и это, в свою очередь, позволяет им узнавать, какой позиции следует придерживаться по разным вопросам, включая вопросы, о которых сами они, возможно, даже не задумывались.

Возьмем, к примеру, Анну. По шкале уживчивости Анна набрала шесть баллов из семи. Ее повседневная жизнь, похоже, насыщена беседами и мнениями. Работая продавщицей, она два дня выходит на смену, а затем два дня отдыхает. В выходные она много времени проводит перед телевизором и особенно часто смотрит ток-шоу на канале НТВ. Она регулярно пользуется интернетом и общается с друзьями в Facebook и “ВКонтакте”. Хотя она утверждает, что не поднимает политические темы, часто они сами всплывают в разговорах дома и на работе, с друзьями и родственниками. Анна не считает, что во всем должна соглашаться с окружающими: так, они с матерью расходятся по вопросу о том, должен ли Ленин оставаться в мавзолее на Красной площади, а ее муж, как правило, придерживается более радикальных взглядов. И все же часто она прислушивается к мнению окружающих ее людей.

“Конечно, я прислушиваюсь к мнениям других людей, – сказала она. – На работе, например. Я прислушиваюсь к мнению людей, на которых равняюсь. Людей, которые больше читают и лучше во всем разбираются. Честно говоря, они обсуждают очень интересные мне вещи, но я не собираюсь так сильно в них погружаться. Мне это интересно, важно, я проявляю неравнодушие – и у меня начинает формироваться собственное мнение. В основном я просто слушаю людей, которые что-то знают”.

Андрей, напротив, набрал всего два балла из семи по шкале уживчивости. Конечно, далеко не каждую связь можно считать причинно-следственной, и это особенно верно при попытке понять взгляды и модели поведения отдельного человека. Мировоззрение Андрея формируется под влиянием сложных, в конечном счете непостижимых факторов, но за час беседы с ним у нас сложилось впечатление, что ему не совсем комфортно в своем же обществе. Он не смотрит российское телевидение, которое считает не заслуживающим доверия, но не следит и за оппозиционной прессой: в основном он читает газеты “Известия” и “Комсомольская правда”, однозначно принадлежащие к прокремлевскому лагерю. Впрочем, чаще всего он узнает новости из интернета, но не с конкретных медиасайтов, а из поисковиков: услышав о чем-то в разговоре или по радио, он ищет информацию по этому вопросу в Google или его русском эквиваленте, “Яндексе” (и обращает внимание, что они нередко выдают разные результаты), и читает до тех пор, пока не решит, что разобрался в проблеме.

В связи с этим, в то время как Анна активно придерживается кремлевской позиции по острым вопросам дня – в частности, в отношении законов против ЛГБТ и против святотатства, – Андрей пребывает в блаженном неведении о вопросах, по которым Кремль ожидает от него поддержки. До нашей беседы он слышал о законе о запрете пропаганды гомосексуализма (который он бы точно поддержал), но был не в курсе, что закон уже принят. О законе о защите чувств верующих он даже не слышал (когда мы изложили его суть на языке самого закона, Андрей сказал, что выступил бы против).

Возникает интересный парадокс. Обычно большинство психологических исследований называет уживчивых людей дружелюбными, добрыми и отзывчивыми^41. Поддержку законов, которые вводят уголовное наказание за открытое обсуждение гомосексуальных отношений и разрешают преследование за святотатство, проявлением доброты не назовешь. Дело в том, что быть уживчивым – это не столько быть добрым, сколько казаться таким. Психологи Уильям Грациано, Джессика Кьерас, Рене Тобин и Мэри Ротбарт провели исследование, в рамках которого просили детей выбирать из коробки любимые и нелюбимые игрушки, объясняя, что им в этих игрушках нравится и не нравится. Затем противные психологи случайным образом дарили детям одну из выбранных игрушек – либо любимую, либо нелюбимую – и внимательно наблюдали за их реакцией. Как вы можете догадаться, дети, которым доставались нелюбимые игрушки, не скрывали своего разочарования. У большинства детей оно было написано на лице. Но небольшое число детей – самые уживчивые из них – могли почти мгновенно спрятать изначальное разочарование и показать, что нелюбимая игрушка радует их почти так же сильно, как и любимая. Грациано с коллегами назвали это “принудительным контролем фрустрации”42.

Как принудительный контроль фрустрации связан с поддержкой политики Путина? Оптимизм – и умение видеть плюсы в любой ситуации – требует усилий, и уживчивые люди охотнее остальных предпринимают эти усилия. Однако в процессе они изучают свое общественное окружение, чтобы определить, чего от них ожидают – а ожидают от них не всегда проявления доброты. В другой серии экспериментов Грациано с коллегами показали, что при попадании в среду, где большинство людей проявляют различного рода дискриминацию, уживчивые люди участвуют в дискриминации ничуть не менее охотно, чем остальные^43. Иными словами, дело не в том, что уживчивые люди менее расположены к предрассудкам, а в том, что они с большей готовностью скрывают свои истинные чувства и ведут себя так же, как окружающие, чтобы вписаться в общество.

В российском контексте высокие показатели уживчивости – желание со всеми ладить и избегать общественных конфликтов – стали главным индикатором готовности голосовать за Путина и одобрять идеологию Кремля. Дело в том, что уживчивые люди – такие, как Анна (но не такие, как Андрей), – чаще всего узнавали большую часть новостей из официальных источников и реже обращались к оппозиционной прессе. Православие также играло более важную роль в жизни уживчивых, чем неуживчивых людей. Влияние санкционированных государством медиакампаний и церкви явно укрепляло поддержку Путина, но также усиливало гомофобию. В таком контексте предубеждения против гомосексуалов и опасения на их счет не просто допускались, а поощрялись.

Обычный день

Когда речь заходит о политике, Андрей становится многословен, но всячески подчеркивает свое равнодушие. В преддверии президентских выборов 2018 года он сказал нам, что планирует вместо выборов пойти на работу.

“Это обычный день”, – отметил он.

Он голосовал лишь один раз – когда служил в армии. “Не по своей воле”, – пояснил он.

Однако если бы его заставили прийти на выборы, он бы поддержал Путина, в основном потому, что оппозиция ему противна.

“У нас плохое руководство, но эти люди уже у власти, и жизнь у нас вполне ничего, – сказал он. – По крайней мере, на поверхности. Но эти ребята [из оппозиции] – настоящие клоуны… Я даже не считаю их оппозиционерами. Это просто банда жуликов, которых кормят из-за границы. Теперь это уже не секрет. Все этот – как его? – который в тюрьме сидел, а теперь то ли в Латвии, то ли еще где”. (Через несколько минут Андрей вспомнил фамилию: Ходорковский.)

Очевидно, человек не должен быть уживчивым, чтобы поддерживать Путина (даже из-за отсутствия альтернатив), а неуживчивость не становится прямой дорогой к оппозиции. Однако в некоторой степени уживчивость способствует укреплению политической поддержки Путина.

Если самые уживчивые люди России входят в число самых ярых сторонников Путина – и если они поддерживают его не благодаря тому, что он делает для них в материальной или даже идеологической сфере, а потому что их поддержки требует социальный контекст, – что же произойдет, когда социальный контекст начнет меняться? По иронии судьбы, несмотря на важность преданности в структуре российской политики, “уживчивый” электорат на самом деле нельзя считать по умолчанию преданным. Можно сказать, что он предан не столько Путину, сколько собственному стремлению не выделяться – или, как выразился Гавел, “жить в согласии с обществом”.

“Я просто не вижу реального конкурента для нашего президента, – сказала нам «уживчивая» Анна в преддверии президентских выборов 2018 года. Как ни удивительно, в ее поддержке Путина не было ни агрессии, ни гнева, которые выражал Андрей. – Нет ни одного достойного соперника. Если бы появился достойный соперник, возможно, изменилась бы и наша политическая ситуация. Может, у нас был бы другой лидер. Но эти [люди в бюллетене] ему не соперники. Они все ничтожны… Но это лично мое мнение. Я не вижу достойной оппозиции Путину. Когда увижу, тогда скажу: «Вот мой президент». Конечно, нам нужна молодежь. Нам нужно меняться”.

Глава 6. Россия на войне

“Он мертв”.

Первой это произнесла обычно неудержимая Евгения Альбац, редактор оппозиционного российского еженедельника The New Times. У собравшихся за длинным обеденным столом в Бостоне зажужжали телефоны.

“Борис мертв, – повторила она. – Они убили его”.

Российский подъем

История власти Владимира Путина – история того, как эмоции и поддержка миллионов одних россиян и покорность миллионов других наделяют Путина силой, – не единственный сюжет в российской политике. Это даже не единственный важный сюжет. Власть Путина была построена перед лицом оппозиции, которая несмотря ни на что выжила. Миллионы обычных россиян продолжают видеть другое будущее для своей страны и бросают Кремлю серьезный вызов. Их история тоже должна быть услышана – и не в последнюю очередь потому, что в будущем России они сыграют не менее важную роль, чем сторонники Путина.

Однако Бориса Немцова в этом будущем не будет. В прошлом этот человек с открытой улыбкой успел побывать губернатором и вице-премьером и, как и многие молодые реформаторы из команды Бориса Ельцина, у большинства россиян ассоциировался с хаосом и лишениями конца 1990-х. И все же, встав плечом к плечу с Алексеем Навальным и Сергеем Удальцовым во время протестов на Болотной и рискнув собой 6 мая 2012 года, когда полиция разгоняла многочисленный митинг, он постепенно начал восстанавливать свою репутацию. Пока Удальцов томился в тюрьме, а Навальный участвовал в, кажется, бесконечном судебном процессе, Немцов возглавлял движение против войны на Украине. В июле 2013 года он был избран депутатом Ярославской областной думы, став одним из немногих оппозиционеров, получивших государственную должность. Кроме того, он возглавлял Партию народной свободы (ПАРНАС), единственную в полной мере оппозиционную партию, официально признанную Центральной избирательной комиссией, а следовательно, имеющую право выставлять кандидатов на выборы. Предполагалось, что в парламентских выборах 2015 года примет участие целый ряд кандидатов от оппозиции.

Однако именно антивоенное движение вернуло Немцова на передовую российской политики, поскольку он единственный из политиков любого толка открыто и последовательно высказывался против аннексии Крыма и вмешательства в ситуацию в Донбассе. Первый крупный антивоенный митинг в России состоялся 15 марта 2014 года, всего за три дня до аннексии Крыма. Ранее в Москве устраивались менее многочисленные несанкционированные антивоенные и проукраинские протесты, на которые выходило не более нескольких сотен человек. 15 марта на улице было холодно. Организаторы митинга не могли решить технические проблемы, которые особенно сильно сказывались на качестве звука. В результате многие участники митинга рано покинули место его проведения. Тем не менее к 13:45 на улицы вышло уже 5 тысяч человек. Борис Немцов и Илья Яшин держали транспарант с надписью “За Россию и Украину без Путина!”. К 15:45 собралось 50 тысяч человек, в числе которых были представители определенной части российского политического спектра – либеральных групп “Солидарность”, “Партия прогресса” и “Демвыбор”, а также некоторых анархических движений. На сцену поднимались оппозиционные политики и активисты, военные корреспонденты и даже участницы Pussy Riot^1. Дружественный Кремлю националист Сергей Кургинян, в 2012 году выступавший на многих антиоппозиционных фальшивых прокремлевских демонстрациях (“путингах”), снова организовал прокремлевский митинг, назначив его на то же время, что и “Марш мира”, но на него пришла лишь горстка участников, несмотря на явно гораздо большую популярность его идей.

Второй “Марш мира” был назначен на сентябрь 2014 года. К тому времени митинги в защиту мира – которые весной еще не успели себя зарекомендовать – дали оппозиции возможность перегруппироваться и снова набрать обороты после затишья, продолжавшегося с момента инаугурации Путина в мае 2012 года. Почти все основные либеральные оппозиционные политические группы, включая “Яблоко”, РПР-ПАРНАС, Партию прогресса, “Альянс зеленых”, Партию 5 декабря и “Солидарность”, заявили о своем намерении принять участие в марше. Его повестка разрослась и уже не ограничивалась простым протестом против российского вмешательства в ситуацию на Украине: в заявке на проведение митинга было указано, что его участники намерены выступить против “нарастания фашистских тенденций в нашей стране [и] тяжелых экономических последствий”2.

Немцов быстро превращался в самого заметного деятеля антивоенного движения. Он также помог привлечь на свою сторону небольшое количество звезд, включая рок-музыканта Андрея Макаревича и актера Олега Басилашвили^3. И все же в интервью каналу “Дождь” накануне марша Немцов говорил преимущественно о войне: “Если сейчас на марш выйдет много народа, то это будет очень мощный сигнал, что решения минские, Минское перемирие должно быть продолжено. Это очень, очень серьезная вещь. Оно очень хрупкое. Очень много желающих все поломать и начать заново. Тем не менее мнение граждан – в том числе и в первую очередь москвичей – может сыграть очень важную роль. Мы на самом деле можем спасти жизнь людей. Понимаете, выходя на этот марш, мы спасаем жизни вот этих пацанов, спасаем семьи, детей, женщин, мужчин, отцов, матерей – всех спасаем. Это очень важная причина выйти [на марш]”4.

Явка на сентябрьский “Марш мира” была сравнима с весенней: на улицы вышло около 50 тысяч человек. Менее масштабная акция прошла в Санкт-Петербурге^5. Однако в других городах, включая Екатеринбург, Новосибирск и Барнаул, местные власти не разрешили провести антивоенные марши^6.

В день своей гибели Немцов дал последнее интервью государственной радиостанции “Эхо Москвы”, которая остается одним из немногих вещательных СМИ, где по-прежнему дают слово представителям российской оппозиции. После относительного успеха – хотя бы с точки зрения если не результатов, то мобилизации – мартовского и сентябрьского “Маршей мира” оппозиционеры решили упорно (и размеренно) проводить крупные марши примерно раз в полгода и назначили следующий на 1 марта 2015 года. Но на этот раз правительство нарушило их планы и отказало в проведении шествия в центре Москвы, предложив перенести его в спальный район Марьино, то есть фактически устроить марш на максимально возможном в пределах Москвы расстоянии от Кремля. В интервью “Эхо Москвы” Немцов пояснил, что некоторые группы (включая “Яблоко”) отказались от участия в марше в знак протеста против решения правительства, но остальные участники движения решили провести акцию в Марьино, расширив повестку еще сильнее. Шествие назвали не “Маршем мира”, а маршем “Весна” в пику националистам и донбасским сепаратистам, использовавшим название “Русская весна”. Планировалось, что участники выступят против правительства не только из-за войны, но и из-за экономических последствий конфликта, которые тяжело сказывались на обычных россиянах, и попустительства в отношении коррупции и злоупотреблений властью^7.

Выстрелы

Когда Немцов готовился к интервью, которое стало для него последним, в Университете Тафтса начиналась двухдневная конференция. Учитывая, что конференция была организована студентами, она стала заметным мероприятием, которое привлекло ведущих российских ученых, политиков и журналистов. На одной из утренних панельных дискуссий Евгения Альбац оказалась на одной сцене с Оксаной Бойко, ведущей ток-шоу на российском государственном международном телеканале Russia Today, который часто обвиняют в пропаганде. Дискуссия разгорелась не на шутку, и в итоге Бойко пришлось признать, что российское государственное телевидение сфабриковало значительную часть своих материалов о первых месяцах конфликта в Донбассе.

В тот день Альбац обедала с пребывающим в изгнании оппозиционным политиком Ильей Пономаревым, украинским революционным лидером Мустафой Найемом и несколькими политическими аналитиками, включая одного из авторов этой книги. (Бойко обедала в другом зале.) Новость пришла в форме сообщения от Яшина, товарища Немцова по антивоенному движению, которому позвонила спутница Немцова, беспомощно смотревшая, как тот истекает кровью, лежа на асфальте. Выстрелы из проезжающей мимо машины прогремели в 23:15. Если бы убийство произошло в другое время, тень кремлевской башни легла бы прямо на место происшествия. Альбац вылетела в Москву следующим же рейсом. Бойко, возможно, поступила мудро, пропустив остаток конференции.

Немцов стал не первым оппозиционером, убитым в России: в стране и раньше убивали оппозиционных политиков, включая Галину Старовойтову и Сергея Юшенкова. Убиты были журналисты Анна Политковская и Анастасия Бабурова, а также правозащитники Станислав Маркелов и Наталья Эстемирова. Этот список можно продолжать и дальше. Но убийство Немцова сразу показалось иным: он входил в число двух-трех лидеров современной российской оппозиции и ранее занимал пост вице-премьера, в связи с чем его нельзя было назвать незначительным человеком, как Путин ранее назвал Политковскую. Россия стала страной, где убивают лидеров оппозиции.

В следующем выпуске The New Times Альбац пересказала разговор, который состоялся у нее с Немцовым всего за неделю до его гибели. “Почему Навального все время сажают, а тебя не трогают, хотя ты все резче и резче пишешь про Путина, Кремль и Донбасс?” – спросила она.

“Потому что я был вице-премьером, – ответил он. – Ты пойми, они же понимают, что рано или поздно власть сменится, и они не хотят создавать прецедент для тех, кто придет к власти потом и начнет отстреливать тех, кто служил Путину”8.

Запланированный на 1 марта марш “Весна” превратился в марш памяти Немцова. Быстро получив разрешение от городских властей, организаторы перенесли его в самый центр города, где участники молча возлагали цветы на место убийства политика. В руках у них были плакаты, на которых к его имени был прибавлен мягкий знак: “Борись”9.

Под дулом пистолета

Теперь, когда Путина избрали на четвертый срок, хочется оглянуться назад и сказать, что российская оппозиция была обречена с того момента, как он вернулся в президентское кресло и подавил протесты на Болотной. Но в то время многим так не казалось. Путин вернулся в Кремль, люди оказались за решеткой, контроль за прессой и гражданским обществом ужесточили, но либералы продолжали верить в светлое будущее.

“Осенью 2013 года еще было ощущение, что либерализация продолжается и открываются новые возможности, – вспоминал Михаил Зыгарь о том времени, когда он работал главным редактором канала «Дождь». – Летом состоялись выборы [мэра Москвы], где Навальный пришел вторым и чуть не перевел борьбу во второй тур. Осенью из тюрьмы выпустили Ходорковского и Pussy Riot. Все были в предвкушении Олимпиады. Все ждали еще большей открытости и либерализма. Мы были уверены, что наша волна нарастает. Мы не понимали, что над нами уже завис дамоклов меч”.

К тому времени оппозиции нанесли целый ряд ударов. В мае 2012 года Путин вернулся в Кремль и стал твердой рукой менять ситуацию, преследуя оппозиционных лидеров и активистов, ужесточая контроль над прессой и интернетом, притесняя неправительственные организации и гражданские группы. Нельзя сказать, что Кремль пошел на уступки “болотной оппозиции”, но губернаторские выборы вернули (хотя они не проводились после теракта в Беслане), а политическим партиям стало чуть проще попасть в избирательный бюллетень. В апреле 2012 года оппозиционер Евгений Урлашов выставил свою кандидатуру на выборы мэра Ярославля и выиграл, однако пятнадцать месяцев спустя его арестовали и посадили за решетку, признав виновным в коррупции.

Первое уголовное дело против Алексея Навального – юриста и блогера антикоррупционной направленности, который стал харизматичным лидером оппозиции, затмив даже Немцова, – было начато в июле 2012 года. Его обвиняли в хищении имущества правительства Кировской области в ходе приватизации лесозаготовительной компании “Кировлес”, в которой он принимал участие в качестве советника. В декабре 2012 года Алексея Навального и его брата Олега привлекли к ответственности по другому делу, связанному с контрактом с французской косметической компанией “Ив Роше” (несмотря на то что компания заявила, что не понесла убытков в результате их действий). В июле 2013 года Навальный получил пять лет тюрьмы по делу “Кировлеса”, но на следующий день по просьбе обвинения реальный срок заменили условным, после чего Навальный вернулся в Москву, чтобы принять участие в выборах мэра города. В декабре 2014 года Навальный получил второй условный срок по делу “Ив Роше”, в то время как его брата Олега отправили за решетку на три с половиной года. Преследованию подверглись и другие деятели движения. В августе 2012 года в тюрьму посадили двух участниц Pussy Riot. Лидер партии “Левый фронт” и один из самых активных участников протестов на Болотной Сергей Удальцов был арестован по делу о беспорядках 6 мая и приговорен к четырем с половиной годам тюрьмы.

Помимо этих и других активистов, особенно в отдаленных регионах России, давление оказывалось также на общественных деятелей, симпатизирующих оппозиции. Так, весной 2013 года правительство завело дело в отношении группы российских и иностранных экспертов, которых бывшая судья российского Конституционного суда Тамара Морщакова – по просьбе Дмитрия Медведева, занимавшего в то время пост президента, – попросила конфиденциально высказать свое мнение о приговоре олигарху Михаилу Ходорковскому. Среди них был ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев, который разрабатывал экономическую политику для Медведева, но затем открыто заявил о поддержке Навального. Опасаясь преследований, он бежал из страны в апреле 2013 года, незадолго до объявления о его преследовании за попытку препятствовать правосудию. Подозрения пали и на других: заместитель министра образования Игорь Федюкин подвергся критике за сотрудничество с проектом “Диссернет”, основанным оппозиционером Сергеем Пархоменко с целью разоблачения академического мошенничества и выявления плагиата в диссертациях правящей элиты. Федюкину пришлось уйти в отставку на той же неделе, когда Гуриев покинул страну. В результате страх преследований обуял даже тех либералов, которые сторонились политической оппозиции как таковой.

Тем временем правительство ужесточило контроль над информационным пространством – как законодательно, так и административно. В июле 2012 года, через два месяца после инаугурации Путина, были приняты новый закон и свод правил для создания государственного черного списка интернет-контента, нежелательного с точки зрения власти. Официально закон был направлен против детской порнографии и пропаганды экстремизма, наркотиков и самоубийств, однако систему можно было также использовать против протестного контента, как вскоре и поступили. В марте 2014 года Роскомнадзор, ответственный за ведение черного списка, заблокировал адреса оппозиционных новостных сайтов Grani.ru и EJ.ru, а также блоги Навального и оппозиционного лидера Гарри Каспарова.

Правительство не только заложило фундамент для контроля и цензуры интернета, но и ужесточило мониторинг целого ряда медиаплощадок. В декабре 2013 года первой из них стал государственный медиахолдинг “РИА Новости”, который славился своими высокими профессиональными стандартами и сохранял толику объективности. Новым руководителем агентства назначили Дмитрия Киселева, которому велели продвигать интересы, взгляды и мнения российского правительства. В марте 2014 года Роскомнадзор пригрозил блокировкой крупному новостному сайту Lenta.ru, после чего его владелец Александр Мамут был вынужден уволить главного редактора издания. Остальные сотрудники редакции уволились в знак протеста против этого решения, а новая редакция следует прокремлевской линии. Компания “ Газпром-Медиа” изменила свою организационную структуру, чтобы ужесточить контроль над радиостанцией “Эхо Москвы”, которая долгое время оставалась площадкой оппозиционных журналистов, активистов и политиков. Месяц спустя Павла Дурова – основателя и исполнительного директора крупнейшей российской социальной сети “ВКонтакте”, отказавшегося представлять данные пользователей службам безопасности, – вынудили уйти со своего поста и бежать из страны. В сентябре 2014 года Госдума приняла закон, который ограничил 20 % долю иностранного капитала в российских СМИ, что поставило под вопрос будущее ряда ведущих независимых изданий страны, включая газету “Ведомости” и российские версии Forbes, GQ и других журналов. В результате разнородность российского медиапространства начала медленно, но неуклонно сглаживаться.

Наконец, примерно через год после возвращения Путина в Кремль оппозиционеры прозвали Госдуму “бешеным принтером”, намекая на скорость, с которой она принимала законы, ограничивающие деятельность институтов гражданского общества и всех, кто сотрудничал с иностранными правительствами и демократическими группами или просто имел смелость публично пропагандировать непопулярные взгляды^10.

Война приходит домой

И все же оппозиция продолжала существовать – просто не в такой форме, как раньше.

Протесты на Болотной 2011–2012 годов дали импульс зарождавшемуся в то время масштабному антриправительственному движению. Оно предполагало слияние давно существовавших неправительственных организаций и гражданских институтов, занимавшихся решением конкретных проблем, новых групп, возникших в ответ на думские выборы 2011 года, и сетей ведущих антиправительственных активистов и журналистов в единую гражданскую сеть – сеть сетей, которая на пике мобилизации была гораздо сильнее, чем любая из входящих в нее групп по отдельности^11. Однако, как часто случается, она была и порождением протеста, и его движущей силой. Когда момент прошел, движение заглохло – как происходит со всеми движениями, – но не исчезло полностью. Наше исследование показывает, что оно возродилось в новых формах, лучше подходящих для длительной борьбы и имеющих явных лидеров.

Мобилизация Болотной, начавшаяся в декабре 2011 года, свела вместе множество неправительственных и общественных организаций. Среди них были как группы, которые довольно давно занимались различными вопросами российской жизни, так и объединения, возникшие незадолго до или сразу после выборов. Впоследствии некоторые новые организации отсеялись, но другие сохранились. Были созданы и объединения, нацеленные на длительную конкуренцию с правительством Путина, которое спешно возводило укрепления^12.

Когда “болотное движение” пошло на спад, появились также новые организации, программы которых были менее “злободневны” и более ориентированы на долгосрочную деятельность и – практически неизбежно – на лидеров. Три таких группы сплотились вокруг Навального: общественная организация “Фонд борьбы с коррупцией” (ФБК), известная своими громкими расследованиями и разоблачениями; метко названная “Команда Навального”, занимающаяся организацией онлайн- и офлайн-мероприятий и явно созданная с расчетом на участие Навального в президентских выборах; и официальная политическая платформа Навального Партия прогресса, которая пыталась выставлять кандидатов на региональные выборы 2015 года и парламентские выборы 2016 года, но так и не была зарегистрирована Центральной избирательной комиссией. Отдельно в марте 2014 года сформировалось онлайн-движение с громоздким названием “Мы против вмешательства во внутренние дела Украины”, которое занималось организацией первого “Марша мира” и осталось основной антивоенной платформой России. Многие его руководители были активистами движения Немцова “Солидарность”.

С 2012-го по 2015 год мы следили за деятельностью этих и других групп в Facebook, где они были наиболее активны. Хотя мы видели лишь происходящее в общем доступе (и не пытались получить доступ к частной переписке людей), мы смогли систематически изучить около 200 тысяч сообщений, которыми около 45 тысяч человек обменялись за этот период во всех сообществах и группах, описанных выше.

Как мы и ожидали, дискуссии в сети со временем затихли и к концу 2013 года стали совсем вялыми^13. Однако российские приключения на Украине запустили массовую мобилизацию не только среди националистов, но и среди оппозиционеров, которые снова стали выходить на улицы и активнее вести себя в интернете 14 . Крым и Донбасс явно вдохнули новую жизнь в оппозицию и более чем в два раза увеличили размер наблюдаемой нами сети в период с начала 2014-го по лето 2015 года^15.

Летом 2014 года, спустя более двух лет с инаугурации Путина, когда уже вовсю велась идеологическая контрмобилизация и применялась сила, даже внутри оппозиции возникали опасения, что движение погибло. В связи с этим сложно не удивиться, что мы обнаружили в сети почти в три раза больше активности, чем прямо перед президентскими выборами 2012 года. Впрочем, менее 1 % этой активности приходилось на сообщества, созданные в ходе протестов на Болотной или незадолго до них. Почти все их участники теперь перетекли в новое антивоенное сообщество^16. В то время как “болотное движение” и другие группы были активнее осенью, чем летом, на антивоенное сообщество по-прежнему приходилось 98 % активности.

Таким образом, по крайней мере до конца сентября 2014 года антивоенное движение было главным рекрутером новых сторонников оппозиции. Пока большинство групп, созданных в ходе протестов на Болотной или незадолго до их начала, продолжало существовать лишь за счет усилий кучки активистов, антивоенное движение привлекало тысячи людей, ранее не проявлявших активности^17. Тем не менее это не значит, что антивоенное движение было отдельным феноменом. Как и “болотное движение” ранее, оно стало формой, которую в тот момент приняла российская оппозиция. В число самых заметных его деятелей входили ветераны оппозиционных партий Борис Немцов и Илья Яшин, а также журналисты и активисты, игравшие важную роль в протестах на Болотной. Они принесли в антивоенное сообщество воззрения, мотивы и настроения, знакомые по протестной волне 2011–2012 годов, и антивоенное движение усвоило многие старые идеи и элементы оппозиционной эстетики. Характерно, что сам Немцов начал работу над докладом о войне, который планировалось назвать “Путин. Война” и сделать продолжением более раннего доклада “Путин. Итоги”, где Немцов привел целый перечень свидетельств коррупции на высшем уровне, наблюдавшейся на волне 2011–2012 годов. Среди прочего это означало, что участники протестов на Болотной могли без проблем вписаться в новое движение, участники которого, в свою очередь, имели возможность легко перейти в другие оппозиционные сообщества после затухания движения в 2015 году.

Парк Дружбы

Николай Эппле и его соседи вели войну в своем районе.

Журналисту и переводчику Эппле, к важнейшим достижениям которого относится перевод “Бэзила Хоу” Г. К. Честертона на русский, было за тридцать. В 2011 году он переехал на “Речной вокзал” – в относительно тихий район на северо-западной окраине Москвы. Отчасти он покинул московский центр из сентиментальности: Эппле вырос на дальнем конце зеленой ветки московского метро. И там был парк. Совсем недавно Эппле с женой стали родителями, и парк Дружбы – один из множества зеленых островков Москвы – находился прямо рядом с их новым домом.

Но в августе 2015 года парк начал терять свою привлекательность. Вместе с другими жителями района Эппле обнаружил, что один его угол – особенно популярную у собаководов и авиамоделистов лужайку и холм, с которого дети зимой катались на санках, – обнесли забором. За забор начали привозить строительные материалы. Тут Эппле вспомнил о своем соседе.

“Моя жена работает в детском клубе, – вспоминал он в беседе с нами. – В этот клуб ходят и дети соседа. Он активист, можно сказать, профессиональный. Он всегда организует протесты – против парковки, против контрактов на поставку, против чего угодно. Я всегда считал его немного чокнутым, но в его кругах уже некоторое время шли разговоры о парке. Никто не обращал на них внимания. Понимаете, мы постоянно живем с чувством, что государство придет и заберет у нас что-нибудь. Но он говорил о парке довольно давно”.

Затем приехали бульдозеры.

“Сначала к бульдозерам нас вышло десять человек, – сказал Эппле. – Может, и того меньше. А потом люди стали подтягиваться. Очень важную роль сыграл Facebook, потому что фотографии на Facebook многих привлекли… Основное ядро сформировали матери с колясками. Картинка получалась отличная. И они не отступали. Люди приходили, звали друзей. А потом на второй, на третий день, когда это дело получило резонанс, подтянулись и другие – блогеры, журналисты. Но сначала там были простые жители района, прочитавшие об этом в социальных сетях”.

На кону стояли частное футбольное поле и спортивный комплекс, которые по сомнительному разрешению планировал построить подрядчик, якобы имеющий связи с властями^18. Встретив сопротивление со стороны чиновников и представителей “Единой России”, Эппле с соседями – которые разбили у стройки палаточный лагерь и не покидали его даже ночью, несмотря на то что приближалась осень, – приняли помощь от либеральной партии “Яблоко”, коммунистов и правозащитного движения “Прогрессивное право”, основанного Партией прогресса Навального. Впрочем, вскоре в районе стали появляться листовки, а местная газета начала публиковать статьи, в которых Эппле и других митингующих из парка Дружбы называли “пятой колонной” на службе Госдепартамента США^19. Подобные обвинения высказывались и в популярной российской социальной сети “ВКонтакте”. К концу августа городские власти отправили полицию разгонять протестующих. Когда попытка подавить протест окончилась провалом – отчасти потому, что сами полицейские не желали вмешиваться в происходящее (и один офицер был из-за этого уволен), – серию налетов на лагерь провели частные охранные предприятия, в результате чего несколько протестующих попало в больницу^20. Протестующие ответили расширением движения и обратились за поддержкой к тем, кто тоже оказался в подобных отношениях с государством. Некоторые из них объединились в новом городском движении “За парк” и среди прочего организовали кампанию против строительства новой церкви в парке “Лосиный остров” на северо-востоке Москвы^21.

“Примерно через неделю, когда сформировалось наше ядро, мы сели и стали думать, что нужно налаживать связи и обмениваться опытом, – вспоминал Эппле. – Еще с неделю спустя мы начали устанавливать контакты. И где-то через месяц или два уже появилась ассоциация [ «За парк»]”.

Возможно, Кремль больше беспокоил тот факт, что Эппле с товарищами решили отправить “Зеленую колонну” на митинг “За сменяемость власти”, организованный Навальным в 2015 году^22.

“Было интересно, – сказал Эппле. – Мы долго решали, что лучше – пойти на митинг как частные лица или как представители парка. Одни говорили, что нам не нужен ни Навальный, ни политики вообще. Утверждали, что они все испортят. Другие возражали: нет, у нас много общего. Шли серьезные споры. В конце концов мы решили представлять парк”.

По словам Эппле, это решение стало следствием естественного хода мысли.

“Сначала многие занимали нейтральную позицию, – пояснил он. – Но две недели мы сидели в парке, говорили ночи напролет… Даже люди, которые раньше не задавались вопросами «что происходит с политикой?», «какие у меня убеждения?», «кто ближе всех к моим взглядам?», через две недели разговоров стали склоняться к либерально-демократической позиции. Сначала всем не слишком нравился [мэр Москвы Сергей] Собянин, но в этом не было никакой политической мотивации. Люди просто думали: «Он начальник, мы его знаем, и он козел». А затем за две недели все те, у кого не было собственной позиции, неожиданно обрели ее, составив мнение о демократии, о выборах, о том, что все так, как есть, потому что Путин уже двадцать лет у власти. И все закрутилось. Нам стало понятно, что нужно делать”.

“День улитки”

“Мы не «пятая колонна», – сказал Сергей Волощук российской газете РБК в ноябре 2015 года, имея в виду тысячи дальнобойщиков, которые стекались в Москву, Санкт-Петербург и другие крупные города, чтобы выступить против нового налога, наложенного на них правительством. – Я люблю свою страну и ненавижу Америку… Но сейчас мы боремся за наши права и за права всех россиян”23.

Несколькими месяцами ранее Волощук вместе с многими товарищами принял участие в “Антимайдане” – серии митингов, организованных в Москве и других городах России, чтобы продемонстрировать преданность Кремлю и положить конец разговорам о возможности смены режима по украинскому сценарию в России. (И неважно, что такие разговоры в основном велись в воображении организаторов “Антимайдана”.) Участники – в число которых входили байкеры из любимого Путиным клуба “Ночные волки” и заводские рабочие провинциальных городов, в 2011 году грозившие приехать в Москву и разобраться с протестующими против режима, – держали портреты Путина и бывшего чеченского лидера Ахмата Кадырова, ставшие талисманами движения против мнимого вмешательства Запада во внутренние дела страны^24. Но в ноябре 2015 года Волощук и другие дальнобойщики уже сидели в кабинах своих огромных фур, поставленных на стоянку у Московской кольцевой автодороги (или МКАД). Внимание к их протесту привлекали друзья и лидер оппозиции Алексей Навальный, чистой водой и продовольствием их снабжали сочувствующие из экологических организаций и ЛГБТ-групп, а противостояли им недавние союзники по “Антимайдану”.

4 декабря, когда реакции на их предупреждения не последовало, Волощук с товарищами нанесли удар. Они объявили “День улитки” и сдержали свое обещание медленно курсировать на фурах по МКАДу – крупному шоссе шириной от десяти до двенадцати полос, играющему ключевую роль в транспортной системе города, – и фактически парализовать движение на нем. Причиной их гнева стала автоматизированная система “Платон”, предназначенная для взимания платы за проезд по дорогам с большегрузных автомобилей. С одной стороны, проблема заключалась в деньгах. Большинство бастующих дальнобойщиков были частными предпринимателями, которые вели свое небольшое дело и не могли переложить уплату налога на плечи клиентов. С другой стороны, от “Платона” разило коррупцией: за обеспечение работы системы отвечала частная компания РТИТС, контрольный пакет которой принадлежит Игорю Ротенбергу, сыну Аркадия Ротенберга, близкого друга и соратника Путина. Конечно же, РТИТС планировала удерживать крупную комиссию со взимаемого налога. На одном из бастующих грузовиков красовался баннер “Ротенберг хуже ИГИЛ” (и это вскоре после того, как Россия вступила в войну с ИГИЛ в Сирии).

Само собой, правительству не следовало идти на конфликт с дальнобойщиками. Организованные, сплоченные, привыкшие горой стоять друг за друга, они были как раз такой социальной группой, которая не станет мириться с введением неугодных мер. Но правительство уже это проходило. В 2005 году, когда была сделана попытка запретить праворульные автомобили – которых в России в то время было около 2 миллионов, в основном импортированных из Японии, – водитель Вячеслав Лысаков основал движение “Свобода выбора”, организовал автомобилистов, чтобы парализовать движение в центре Москвы, и добился отмены запрета. (Позже Лысаков вошел в состав “Общероссийского народного фронта” Путина, существующего параллельно с “Единой Россией”, и покинул собственное движение^25.) Правительство пошло на компромисс в ситуации с “Платоном”, сохранив систему (и тем самым выполнив свои обязательства перед Ротенбергами), но снизив тариф почти на 60 % и наложив мораторий на взимание штрафов за неподчинение.

Каким бы сильным и авторитарным ни было российское правительство, оно часто идет на уступки перед лицом организованных протестов – часто, но не всегда. В феврале 2017 года мэр Москвы Сергей Собянин озвучил планы по сносу 8 тысяч многоквартирных домов в черте города. Часть этих планов вызревала довольно давно: значительная доля жилого фонда города, в частности так называемых хрущевок, построенных в 1950-х годах, практически исчерпала свой ресурс, и многие дома пора было сносить. Однако в списки на снос еще ни разу не попадало такое количество зданий.

Несомненно, реакцию по этому вопросу также можно было предугадать заранее. Когда стало понятно, какие именно дома вошли в списки на снос, сформировалась группа собственников квартир – конечно же, на Facebook, – которые задались целью помешать осуществлению планов по реновации. По нашим данным, к апрелю в онлайн-движении принимало участие 3 тысячи активных пользователей, а к июлю их число достигло 8 тысяч. На улицах, по данным правительства, только в первую половину мая прошло около 500 протестов, в общей сложности собравших целых 35 тысяч человек^26. Городское правительство пошло на частичный компромисс и сократило списки, оставив в них 4543 дома, а также позволило собственникам квартир голосовать: дом отправлялся под снос только с согласия как минимум 60 % собственников. В итоге за реновацию проголосовали жители 4079 домов, поэтому в следующие несколько лет около 900 тысяч москвичей будут переселены в другое жилье – добровольно или принудительно^27. Несогласным с реновацией остается только надеяться, что им повезет больше, чем Эппле с соседями повезло с парком.

“Зимой в районном совете решили, что нужно поторапливаться, ведь мы блокировали грузовики каждую вторую ночь, все уже устали, а водители со стройки начали увольняться с работы, – вспоминал Эппле. – Тогда полиция стала действовать жестче. Прямо под Новый год нас хотели арестовать и посадить на пятнадцать суток. Всех до единого. Не только активистов, но и случайных людей, которые очень перепугались. Вначале, летом, все просто удивлялись, что нас так много. Мы и ночами никуда не уходили. Чувствовалось воодушевление, а не страх. Потом они привели полицию и частные охранные фирмы. Все стало серьезнее. Люди здесь не забывают, что на стороне государства сила, и знают, что лучше ни во что не вмешиваться”.

Народ против Димона

Даже сражаясь с обвинителями, Навальный не опускал руки, а при поддержке своей команды удваивал усилия по борьбе с коррупцией. Анализируя юридические и публичные документы, присылаемые из источников по всему миру, Навальный изучал нажитые предположительно нечестным путем богатства людей, входящих в верхушку российской политической и экономической власти. Подаваемые в структурированном мультимедийном формате – и часто сопровождаемые прекрасными видеороликами для тех, у кого не было желания копаться в мелком шрифте, – его расследования разоблачали не только коррупцию, но и лицемерие. Так, пока Россия шла по пути обострения конфликта с Западом, Навальный рассказывал, какой недвижимостью представители российской элиты владеют в Майами^28. В декабре 2015 года он сделал выпад против министра юстиции Юрия Чайки и его сына Артема, которого обвинил в использовании отцовского положения для прикрытия масштабного корпоративного рейдерства и вымогательства^29. Летом 2016 года Навальный обратил внимание на первого вице-премьера Игоря Шувалова, который, по данным оппозиционера, не только приобретал неадекватное количество недвижимости класса люкс, но и возил дорогих выставочных собак своей жены по миру на частных самолетах^30.

Но самый громкий залп раздался 2 марта 2017 года, когда Навальный выпустил расследование “Он вам не Димон”, в названии которого обыгрывалось имя премьер-министра Дмитрия Медведева^31. Основанное на целых кипах бумажных свидетельств и сопровождаемое 50-минутным видеороликом, в котором в том числе использовались кадры, снятые беспилотником, расследование показало международную империю недвижимости и бизнес-интересов, а также обнажило связи премьера с крупнейшими российскими олигархами. Прежде Навальный еще не забирался в своих разоблачениях так высоко по российской вертикали власти.

И все же расследования оставались лишь одним из направлений деятельности Навального. Признанный виновным в мошенничестве по делу “Кировлеса”, в 2013 году он получил условный срок, хотя защита утверждала, что обвинения против него сфабрикованы. Навальный подавал апелляции по инстанциям российской судебной системы и в итоге обратился в Европейский суд по правам человека в Страсбурге, который в октябре 2016 года признал российский вердикт “неправомерным и откровенно необоснованным”32. В ноябре Верховный суд России принял решение Страсбурга, отменил вердикт и назначил повторное разбирательство. Освобожденный от судимости, Навальный получил возможность выставить свою кандидатуру на президентские выборы – и заявил о своем намерении принять в них участие в декабре 2016 года.

Не стоит и говорить, что выставление кандидатуры на российские президентские выборы – задача не из легких, особенно если кандидат не принадлежит ни к одной из официально зарегистрированных политических партий. Только чтобы попасть в бюллетень, Навальный должен был собрать 7500 достоверных подписей в поддержку своей кандидатуры в каждом из минимум 65 регионов (из 85 регионов, признаваемых российским правительством, то есть с учетом Крыма и Севастополя) и набрать почти полмиллиона подписей по всей стране. Для этого нужна была инфраструктура. 4 февраля 2017 года предвыборный штаб Навального открыл первое региональное отделение в Санкт-Петербурге. Через две недели появилось отделение в Новосибирске, еще через неделю – в Екатеринбурге, а еще через десять дней – в Нижнем Новгороде. В марте штаб начал открывать по три-четыре региональных отделения в неделю, и сам Навальный посещал многие из них, приветствовал волонтеров, выступал с трибуны (если позволяли местные власти) и привлекал сторонников^33.

Именно расследование “Он вам не Димон” привело к слиянию двух направлений его деятельности. Не получая официального ответа на свои обвинения, Навальный фактически призвал своих сторонников – и всю российскую общественность – возмутиться и предложил им всем вместе выразить свое возмущение 26 марта. И они пришли на зов. Митинги прошли в 80 городах по всей стране. По независимым оценкам, в них приняло участие более 60 тысяч человек^34. В Москве, где мэрия не разрешила провести митинг, более 900 человек были задержаны полицией, причем некоторые – включая руководителя московского предвыборного штаба Навального Николая Ляскина – получили серьезные травмы^35. По меньшей мере трое протестующих были осуждены на два-три года тюрьмы, что явно стало попыткой повторить сдерживающий эффект судов по “болотному делу” 2012–2013 годов^36.

Состоявшиеся 26 марта митинги стали поворотной точкой российской политики. Случилось две вещи, которых не происходило ранее, по крайней мере при Путине. Во-первых, еще ни разу после забастовок шахтеров и других промышленных рабочих в 1990-х количество протестующих за пределами Москвы не превышало количество протестующих в столице. Кроме того, в отличие от забастовок 1990-х, на этот раз региональные протестующие не имели поддержки конкурирующих ветвей политической элиты^37. Во-вторых, впервые крупные протесты не были непосредственно спровоцированы государством. В отличие от протестов против реформ 2005 года, политических митингов 2011–2012 годов и даже протеста дальнобойщиков 2015 года, 26 марта 2017 года люди проявили инициативу, чтобы выразить свой гнев, а не вышли на улицы в качестве ответной реакции. Впервые огромное количество людей вышло требовать желаемого, а не предотвращать нежелательное.

С точки зрения Навального, протесты против сноса домов предоставляли ему еще одну возможность извлечь политическую выгоду из общественного недовольства правительством. Навальный присутствовал на крупнейшем митинге против реновации, состоявшемся 14 мая 2017 года на проспекте Сахарова – в том же месте, где в декабре 2011 года прошел крупнейший протест против Путина, – и собирался выйти на сцену. Однако сделать этого он не успел, потому что его окружила полиция: по некоторым сведениям, увести его попросили сами организаторы митинга. Заискивания Навального перед дальнобойщиками тоже в основном остались без ответа. (Впрочем, это не помешало ни противникам реновации, ни дальнобойщикам, ни Эппле с соседями получить клеймо коварной “пятой колонны”, действующей по указке Америки.)

Но Навальному не нужно было идти напролом. Основывая свою политику на противостоянии “мы и они”, Кремль не только заложил фундамент для его возвращения на арену, но и создал ему образ, подходящий для сплочения всех оппозиционных сил. Несомненно, Путин с советниками понимали, что все случится именно так. Возможно, в этом состояла их цель, ведь в 2012 и 2013 годах Кремль заставил оппозиционных лидеров высказаться в поддержку представителей ЛГБТ, святотатцев, американцев и других категорий людей, которые не могли привлечь к ним избирателей. Но цепная реакция оказалась даже сильнее, чем можно было представить. Когда ставки по всем спорным вопросам поднялись, такие люди, как защитники парка во главе с Эппле или дальнобойщики во главе с Волощуком, оказались на позициях, которых никогда не занимали ранее. Оппозиция обретала форму, и Навальный – случайно или предумышленно – оказался ее стержнем.

Скрепы

Весна и лето 2017 года были богаты на протесты. После успеха мартовских митингов Навального против “Димона” движение Михаила Ходорковского “Открытая Россия”, управляемое бывшим олигархом из Лондона, организовало национальные протесты под лозунгом #Надоел, состоявшиеся 29 апреля. Митинги против реновации собирали все больше народу, и крупнейший из них прошел 14 мая. Навальный снова вывел людей на улицы в День России, 12 июня, пока россияне не разъехались на дачи.

Мы наблюдали за активностью оппозиции на Facebook после протестов на Болотной с 2012 по 2015 год и снова взяли след в 2017 году, когда президентская кампания Навального начала обретать очертания и на первый план вышли дебаты о московском проекте реновации. В совокупности мы собрали почти 300 тысяч взаимодействий, состоявшихся с февраля по июль 2017 года. В них приняло участие около 30 тысяч человек. Иными словами, если судить только по онлайн-активности – которая, конечно, недостаточно точно отражает происходящее офлайн, – оппозиционное пространство в 2017 году было гораздо больше и живее, чем когда-либо после Болотной^38.

Однако активность распределялась по сети неравномерно. В изучаемый период в сеть Навального входило в три раза больше человек, чем в сеть противников реновации, но в сети противников реновации наблюдалось почти вдвое больше взаимодействий, чем в сети Навального. Иными словами, меньшее число людей активнее взаимодействовало в пылу протестов против реновации – движимое динамичным развитием событий и перспективой навсегда потерять свой дом, – чем в сети Навального, где возмущение нарастало с меньшей скоростью. Но даже коммуникация в сети Навального была в четыре раза интенсивнее, чем во всей оппозиционной (и антивоенной) сети в период с 2012 по 2015 год.

Учитывая вопросы конфиденциальности и зачастую анонимный характер социальных сетей, сложно многое сказать о людях, входивших в эти сети, однако, поскольку мы наблюдали за оппозицией на протяжении некоторого времени, нам кое-что известно об их взаимодействии с ней. Примерно 20 % человек, активных в 2017 году, были активны также в 2012–2015 годах, причем наибольшая их доля происходила из групп, связанных с “болотным” и антивоенным движением. Как ни странно, самую сильную подпитку из старых оппозиционных групп получило движение против реновации, которое не позволяло Навальному подняться на сцену, подчеркивая свою аполитичность^39. Сеть Навального, напротив, чуть лучше справлялась с привлечением новичков^40. Кроме того, в 2017 году между двумя движениями наблюдался сильный перехлест^41.

Помимо собранных на Facebook данных – которые в основном показывали организационную активность, но не были сфокусированы на протестах, – мы следили за подготовкой и проведением весенне-летних митингов в Twitter (в целом более чувствительном к конкретным протестам и митингам, чем Facebook) и собрали с марта по июнь 2017 года около 110 тысяч твитов. Как и в случае с движениями в целом, между участниками конкретных митингов наблюдался значительный перехлест^42. Так, митинги Навального – и даже Ходорковского – собрали значительное число сторонников весенней мобилизации. В то же время движение против реновации, судя по нашим данным, обеспечило лишь 3 % участников на митингах в День России.

Одна из причин такого различия кроется в структуре протестных сетей. Еще в 1970-х годах социологи поняли “силу слабых связей”, описанную Марком Грановеттером. Как показал Грановеттер, в то время как сильные связи в обществе помогают поддерживать сплоченность и солидарность, тенденция взаимодействовать в первую очередь с хорошо знакомыми людьми и людьми, которые хорошо знают других ваших собеседников, часто приводит к тому, что люди начинают меньше взаимодействовать за пределами своего непосредственного круга общения. В связи с этим сообщества с относительно слабыми связями – где не все друг друга знают, но где большее число людей готово устанавливать большее число контактов – обычно лучше справляются с мобилизацией, поскольку им проще обращаться к потенциальным сторонникам и широко распространять свои идеи.

Анализ сетей Навального и противников реновации позволяет предположить, что движение Навального характеризуется значительно более слабыми связями, а следовательно, оказывается гораздо сильнее с точки зрения мобилизации, чем движение против реновации. По одной оценке, сеть противников реновации на Facebook была в три раза плотнее сети Навального^43. Иными словами, гораздо больше взаимодействий в сети противников реновации происходило между людьми, которые и так много общались друг с другом, в то время как активисты Навального обращались к более широким слоям населения, тем самым привлекая более разнородных сторонников. По другой оценке, сеть противников реновации в Twitter – который, вероятно, лучше подходит для распространения мобилизационных сообщений в пылу протеста – была почти в четыре раза плотнее сети Навального^44. И снова это значит, что онлайн-сети Навального значительно лучше доставляли информацию новой аудитории, в то время как сообщения противников реновации чаще вызывали резонанс лишь среди примкнувших к движению людей^45. Таким образом, практически по любым параметрам, известным (безусловно, несовершенной) науке анализа сетей, движение против реновации – стремившееся к аполитичности и вместе с тем открытости для тех, кто не разделял взглядов Навального, – на самом деле в структурном отношении было менее открытым и разнородным, чем сообщества, которые сформировались для митингов “Он вам не Димон”, для протестов в День России и даже для организованных Ходорковским протестов #Надоел.

Но если смотреть на содержание – изучать, что говорили сети, а не кому они это говорили, – то сети оказываются поразительно похожими друг на друга. Систематический анализ лексики, использовавшейся в собранных нами сообщениях из сетей в Facebook и Twitter, показывает заметное сходство в языке разных сообществ в пределах одной платформы – здесь стоит оговориться, что язык Facebook и Twitter, как правило, различается (само собой, Twitter требует более коротких слов и предложений)46.

Таким образом, можно сделать вывод, что по участникам и по содержанию протестные группы, ориентированные на решение конкретных вопросов, например сети противников реновации или дальнобойщиков, очень тесно связаны с более широким – и сильно политизированным – оппозиционным движением Навального. В структурном отношении, однако, ориентированные на решение конкретных вопросов группы более изолированы и страдают (если перевернуть Грановеттера с ног на голову) от слабости сильных связей. Если некоторые лидеры протестов и беспокоились, что политические амбиции Навального причиняют вред их движениям, то волноваться им не следовало – во всяком случае, с точки зрения реакции общества. Можно сказать, что весной и летом 2017 года политическое движение Навального было мощным объединяющим фактором – и это явно беспокоило Кремль.

От любви до ненависти

Конечно, государство не оставило это без ответа. Кировский суд внес в дело незначительные процедурные поправки во исполнение решений Страсбурга и восстановил вердикт, снова назначив Навальному условное наказание и тем самым поставив вопрос о возможности выдвижения его кандидатуры на выборы. Пока Навальный ездил по стране, открывая отделения и выступая со сцены, его самого и его сторонников все сильнее притесняли прокремлевские активисты, которые часто прибегали к насилию. В ходе одного нападения 27 апреля в лицо Навальному плеснули химикатами – что уже неоднократно случалось в прошлом, – и его правый глаз так сильно пострадал, что ему пришлось лететь на операцию в Испанию^47.

Весной и летом 2017 года тактика Кремля и его сторонников прекрасно соотносилась с планами Навального. Вместо того чтобы атаковать самого Путина, Навальный предпочитал разоблачать злоупотребления практически всех представителей его ближайшего окружения, в результате чего Кремль оказывался в неудобном положении, когда ему приходилось оправдывать все то, что не имело оправдания. Судя во всему, жесткий разгон митинга 26 марта – когда Навальный позвал людей на улицы не для того, чтобы поддержать его кандидатуру на выборах, а для того, чтобы потребовать от Медведева ответа на обвинение в коррупции, – оправдал надежды Навального. В конце концов, одно дело – бить людей на улице, чтобы не допустить прихода оппозиции к власти, и совсем другое – бить людей, чтобы защитить неправедно нажитые богатства подельников.

Поддержка Навальному пришла с еще одной неожиданной стороны – от директоров российских школ. Под давлением региональной и местной администрации школьные директора – в основном за пределами Москвы – чувствовали себя обязанными искать и обезвреживать потенциальных активистов среди учеников. В одном случае, после того как сотрудники ФСБ пришли в школу, чтобы задержать молодого парня, участвовавшего в организации состоявшегося 26 марта митинга в Брянске – городе на западе России, у границы с Белоруссией и Украиной, – директору пришлось провести собрание в (тщетной) попытке успокоить одноклассников активиста. Конечно же, собрание было снято на чей-то смартфон и незамедлительно загружено в социальные сети, где десятки тысяч подростков услышали, как старшие говорят им, что они слишком молоды, чтобы иметь свои политические воззрения^48. Подобные видеоролики снимались во многих школах страны. Не стоит и говорить, что подростки в рекордном количестве приняли участие в митингах 26 марта и более поздних протестах.

Однако активизировался не только Навальный, но и сторонники Кремля, которые стали действовать “грубее”. Лишь почти через год после первого крупного “Марша мира” прокремлевские активисты решили организовать демонстрацию на улицах Москвы. “Антимайдан” собрал от 35 до 50 тысяч человек, перед которыми выступил весьма разнородный состав ораторов, включая сенатора Дмитрия Саблина, байкера Александра “Хирурга” Залдостанова, конспиролога и писателя Николая Старикова и многих других^49. По данным блогера Ильи Варламова – того самого, который рассказал о появлении “маленьких зеленых человечков” в Крыму, – митинг собрал большое количество участников и представителей различных движений и регионов страны: студенческих групп, “патриотических клубов”, Чеченской республики, Либерально-демократической партии Жириновского, рабочих вагоностроительного завода “Уралвагонзавод”, которые прославились своими призывами силой подавить протесты на Болотной, и даже добровольцев Красного Креста. Участники митинга держали портреты Путина и Ахмата Кадырова – убитого чеченского лидера и отца действующего президента Чечни Рамзана Кадырова – и скандировали, что Путин и Кадыров (младший) никогда не допустят Майдана в России 50 .

Сообщалось, что внутриполитический блок Кремля задействовал “административные ресурсы”, чтобы повысить явку на “Антимайдан” и другие проправительственные митинги. Хотя это кажется вполне вероятным, оценить пропорции настоящей и “искусственной” мобилизации весьма сложно – или вовсе невозможно. Впрочем, в отличие от 2012 года, когда прокремлевские “путинги” давали очень маленький резонанс, “Антимайдан” вписался в растущую экосистему идеологической мобилизации, которая в целом пребывала в согласии с кремлевской политикой, но скорее выступала против оппозиции, чем поддерживала режим. Хорошим примером служит Дмитрий Цорионов, лучше известный под псевдонимом Энтео, который создал и возглавил движение “Божья воля”, в основном известное показательными выпадами против якобы дегенеративного или богохульного искусства. Кампания Энтео достигла кульминации 14 августа 2015 года, когда они с товарищами разгромили выставку скульптора Вадима Сидура и других художников, которая проходила в московском выставочном зале “Манеж”, расположенном прямо напротив Кремля^51. К 2017 году головной болью для Навального стали движение антимайдановцев, Национально-освободительное движение (НОД) и Юго-Восточный радикальный блок (SERB), участники которых притесняли команду Навального и часто нападали на него, пока он ездил по стране для привлечения сторонников. При этом они утверждали, что он хочет распространить первую украинскую “оранжевую революцию” на территорию России^52.

Несомненно, в основном их действия носили насильственный характер – они уничтожали имущество и причиняли вред здоровью людей. Но при всем при этом, даже включая знаменитые нападения с зеленкой на Навального, в них был элемент театральности – и, возможно, не случайно. Лидер “Антимайдана” Сергей Кургинян – театральный режиссер, а лидер SERB Игорь Бекетов (работавший под псевдонимом Гоша Тарасевич) – бывший актер.

Складывается впечатление, что театральность стала наследием перформативного искусства другой группы – Pussy Riot и ее прародительницы, арт-группы “Война”, основанной Петром Верзиловым и Петром Павленским (который прославился тем, что прибил свою мошонку к брусчатке Красной площади, зашил себе рот и поджег дверь штаб-квартиры ФСБ в Москве, хотя и не одновременно). Цорионова-Энтео прогнали из созданной им “Божьей воли”, когда он закрутил роман с участницей Pussy Riot Марией Алехиной^53.

Команда Навального

Леонид Волков – 37-летний бывший программист из Екатеринбурга, возглавляющий национальный предвыборный штаб Навального, – сидел спиной к окну у длинного стола в офисе на юге Москвы. Перед ним лежали ноутбук и два смартфона. Он выдавил на крекер желтоватую субстанцию из тюбика.

“Гематоген, – сказал он, едва улыбнувшись. – Секрет команды Навального”.

Повышающий продуктивность стимулятор Волкова обычно дают детям, а не взрослым: считается, что эта липкая сладкая паста, которую часто смешивают с шоколадом, повышает уровень кислорода в крови. (Увы, научно доказано лишь то, что она вызывает диарею.) Впрочем, даже если гематоген здесь ни при чем, энергичность Волкова впечатляет.

Мы встретились с Волковым 6 июня 2017 года, за шесть дней до запланированных на День России митингов, в “федеральном штабе кампании за разрешение Алексею Навальному выставить свою кандидатуру на выборы 2018 года”. Штаб находился в угловом помещении большого современного офисного здания у метро “Автозаводская”. Помещение было обставлено скромно: длинные белые пластиковые столы, пластиковые складные стулья, белые маркерные доски. В тот день в штабе было человек восемнадцать, но места хватило бы для гораздо большего числа сотрудников. Через три двери дальше по коридору находился гораздо более оживленный офис антикоррупционной организации Навального, ФБК, а в другом конце располагалась студия, из которой было организовано вещание YouTube-канала NavalnyLive.

В ходе нашей беседы Волков отвлекался на разговоры – в которых участвовал с помощью компьютера и одного из смартфонов, – затем возвращался к нам и отвлекался снова, почти не сдвигаясь с места. Когда мы только начинали, он давал инструкции координаторам кампании в группе WhatsApp. Через несколько минут его телефон завибрировал от входящих сообщений.

“Они не верят, что это я”, – пробормотал он, а затем написал в группу: “Отвалите”. Это сработало.

“Это, – сказал он, поднимая голову и обводя рукой комнату, – один из двух независимых центров формирования политической повестки в России. Взгляните на политическую систему любой развитой страны: парламентские партии, непарламентские партии, регионы, губернатор, профсоюзы, общественные организации и так далее – все они формируют собственную повестку. В России все это искоренено. Можно ли назвать губернаторов независимыми политическими фигурами? Нет. Можно ли назвать политические партии независимыми политическими силами? Нет. Профсоюзы? Вы шутите. Некоммерческие организации? Вы шутите. Как бы то ни было, сегодня и уже довольно долгое время в России есть только два значительных центра формирования политической повестки. Один из них – Кремль. Неважно, как его называть: Администрация Президента, «Единая Россия», правительство – все едино. Второй находится здесь”.

К этому моменту штаб открыл 44 отделения по всей стране, подготавливая фундамент для работы над петицией, которая должна была начаться в январе 2018 года. Всего предполагалось открыть 77 отделений. В каждом случае организация находила местных активистов, которые управляли делами в каждом городе и регионе, оставаясь в тесном контакте с центральным штабом в Москве.

“Федеральный штаб – и даже региональные штабы – должны в первую очередь считаться центрами сопровождения [кампании], – пояснил Волков. – Наша конечная цель состоит в том, чтобы каждый волонтер – пусть у него есть хоть пятнадцать минут в день, хоть одна неделя в месяц, пусть он хочет хоть раздавать листовки, хоть вести агитацию в интернете – мог прийти в штаб и найти способ принять участие в кампании. Каждому волонтеру должно найтись место. В связи с этим многие решения принимаются самими волонтерами, а многие – региональными отделениями. Но политические решения, действительно значимые решения так или иначе принимает Алексей”.

Одно из таких решений – а точнее, целая серия решений – было связано с организацией митингов в День России 12 июня. Как и в марте, активисты, работающие более чем в 100 городах России, спланировали митинги, многие из которых были разрешены местными властями^54. В отличие от марта, однако, московские власти решили на этот раз подыграть Навальному – или сделать вид. Московская мэрия одобрила марш по проспекту Сахарова, но надавила на компании, занимающиеся предоставлением сценического и звукового оборудования, фактически лишив Навального и других ораторов возможности общаться с собравшимися. Навальный упорствовал до 11 июня, требуя снятия запретов, чтобы получить звуковое оборудование, и грозя изменением “формата” митинга, если требования не будут выполнены^55. Требования выполнены не были.

Рано утром 12 июня Навальный кинул клич в социальных сетях, призвав участников митинга встретиться не на проспекте Сахарова, а на главной улице столицы – Тверской, идущей от Кремля к Пушкинской площади. Но Тверская уже была занята официальными торжествами по случаю Дня России: на ней были установлены палатки ремесленников, проходили исторические реконструкции и подобные мероприятия. Таким образом, активисты развернули свои транспаранты среди всеобщего веселья, вынудив полицию вторгнуться в толпу гуляющих и отправить в автозаки не только протестантов, но и зевак. Самого Навального арестовали, как только он вышел из собственного дома, после чего им с Волковым предъявили обвинения в призыве к участию в несанкционированной акции протеста.

Однако когда мы встретились с Волковым 6 июня, ничего из этого еще не произошло. Если он и подозревал, как будут развиваться события, он не подавал вида.

“Я не знаю, как предсказать явку на протесты, – сказал он. – Никто не знает… На митинге 26 марта мои ожидания не оправдались, я не мог предположить, что придет [так много людей]”.

Прежде чем продолжить, Волков обвел взглядом комнату. Активисты штаба сидели у больших и маленьких экранов, разговоры велись едва слышно.

“Сейчас у нас тихо, – сказал Волков, глядя в пространство. – Думаю, 12 июня придет огромное количество людей. Я боюсь ошибиться. Посмотрим. Но сколько бы ни пришло, все они наши”.

Глава 7. Российский Путин

Покинув редакцию “Дождя” и опубликовав бестселлер “Вся кремлевская рать”, Михаил Зыгарь заскучал. Мы побеседовали с ним на следующий день после ежегодного марафона “Прямая линия с Владимиром Путиным”, во время которого президент выступает в прямом эфире – обычно по три-четыре часа – и отвечает на тщательно отобранные вопросы от заискивающих элит и обычных граждан.

“Вся российская пресса целый день освещала «Прямую линию» Путина, – широко улыбнувшись, сказал Зыгарь. – Я чувствую себя настоящим счастливчиком, потому что мне не пришлось смотреть этот бред. Он полностью оторван от реальности. Вчера не было произнесено ни единого слова, которое могло бы пролить свет хоть на что-нибудь”.

Это было симптомом более серьезной проблемы: после подъема 2011–2012 годов, когда обычные россияне вышли на улицы и призвали Кремль к ответу – фактически диктуя политическую повестку с площадей, хотя и не всегда именно так, как надеялись многие протестующие, – господствующие российские СМИ перестали поднимать значимые темы и перешли к разговорам ни о чем.

“Где-то в 2015 году все вдруг остановилось, – вспоминал Зыгарь. – После Крыма, после Украины Россия просто замерла”.

Решив, что споры о настоящем больше не работают, Зыгарь подумал обратиться к истории. В 2017 году, в год столетия большевистской революции, вместе с командой программистов и копирайтеров он методично освещал подготовку и последствия Февральской и Октябрьской революций, публикуя в Twitter и Facebook высказывания поэтов, революционеров и членов царской семьи. Проект стал хитом и уже в начале года набрал более 100 тысяч читателей^1. В 2018 году команда Зыгаря решила таким же образом отметить пятидесятилетие мятежей 1968 года, включая протесты во Франции, Мексике, Чехословакии, США и других странах, радикально изменившие послевоенную политику.

Впрочем, проявляя внимание к прошлому, Зыгарь не разуверился в будущем.

“Большая часть российского общества не верит в политику – это факт, – сказал он. – С другой стороны, на мой взгляд, общество становится в некотором роде более ответственным. Его вера в собственные силы растет. Возникает огромное количество благотворительных организаций и волонтерских групп. Люди решают важные социальные вопросы, например проблему детских домов, которую государство не решит никогда, и это впечатляет. Сильнее, чем когда-либо. И все это достигается исключительно усилиями общества”.

Порой сложно сохранять оптимизм в отношении России. Отчасти это объясняется тем, что умение подать плохие новости под хорошим углом – рассказывая о репрессиях и ограничениях прав человека, экономическом дискомфорте, геополитической изоляции – прерогатива пропаганды, а не анализа. Против людей, на которых Зыгарь возлагает надежды, действуют такие мощные силы, что перспективы кажутся безрадостными.

Во всех интервью, которые мы провели при подготовке этой книги, – и в большинстве наших повседневных бесед с коллегами и друзьями из России – оптимизма мало. В моде нынче отчаяние. Так, 30-летняя Галина из Ярославля работает маркетологом. В основном ее заботят родители. Ее отец имеет скромную государственную пенсию, а мать работает санитаркой в местной больнице. Она получила прибавку к зарплате, но ее еженедельный заработок все равно составляет лишь около 1200 рублей. В прошлом году Галине тоже подняли зарплату, и это позволяет ей помогать родителям сводить концы с концами и удовлетворять свои скромные нужды.

“Это просто безумие, – сказала она. – Учитывая, сколько в стране ресурсов, мы должны жить лучше”.

Или возьмем Марину, 52-летнюю служащую из Санкт-Петербурга, с которой мы уже встречались в пятой главе.

“Цены растут повсюду, – пожаловалась она. – Пять лет назад я платила за квартиру лишь малую долю того, что плачу сейчас. Естественно, моя зарплата возросла далеко не так сильно. И я не одна такая – все мои знакомые в той же ситуации”.

Марина сделала паузу.

“На самом деле я надеюсь, что хуже не станет, – печально вздохнув, продолжила она. – Я правда этого не хочу. Но мне кажется, что лучше не будет. По крайней мере, мне сложно в это поверить”.

И все же почти все люди, с которыми мы беседовали в начале 2018 года, включая Галину и Марину, собирались голосовать за Путина на мартовских выборах. В преддверии этих выборов Марина сказала нам, что отдаст свой голос за Путина в основном потому, что не видит альтернативы – по крайней мере “пока”. Галина призналась, что находится под влиянием своего парня – предпринимателя и помощника регионального парламентария.

“Он всегда смотрит новости, – сказала она. – Он патриот. В этом отношении он очень строг. Не то что я”.

Их слова иллюстрируют главный парадокс нашей книги. Галина, Марина и десятки миллионов других россиян понимают, что система ущербна. Что она коррумпирована. Что она не обеспечивает им ни благополучие, ни защиту. И все же, как зеленщики в коммунистической Чехословакии Вацлава Гавела, они следуют партийной линии. Почему?

Борьба за автократию

Неверный ответ на этот вопрос привычен. Большинство журналистов и многие ученые подходят к российской политике, задавая вопрос, как мощный и часто жесткий государственный аппарат, контролируемый относительно небольшой группой офицеров КГБ и миллиардеров, смог взять под контроль беззащитных, угнетаемых россиян. Такой подход хорошо иллюстрируется анекдотом, который Путин рассказал в обращении к коллегам из Федеральной службы безопасности (ФСБ), прежде чем стать президентом. “Группа оперативников ФСБ, отправленных работать под прикрытием в правительстве Российской Федерации, с задачей справляется успешно”, – сострил Путин. Как часто бывает с Путиным, оказалось довольно сложно понять, где закончилась шутка и началась реальность. Но многие эксперты, журналисты и ученые сочли, что в этом замечании воплотилась вся суть российской политики, поскольку путинский режим олицетворяет реванш КГБ, который снова держит в кулаке притесняемое население^2.

Но думать таким образом значит неверно представлять, как возникает и отправляется власть в России. Как мы подчеркиваем в этой книге, крайне важно понимать, что власть не только насаждается сверху, но и формируется под влиянием требований россиян и борьбы между государством и оппозицией за поддержку и лояльность граждан. Кремль множеством способов влияет на желания россиян, в частности, используя свою монополию на телевидении. Но россияне, в свою очередь, влияют на действия Кремля. Для многих россиян Путин остается важным элементом политического ландшафта – человеком, который отражает их ценности и управляет страной с помощью одобряемых ими мер. Более того, в значительной степени авторитет Путина в среде элит повышает его популярность в стране. Путину нужна поддержка российского народа, поэтому он активно работает над тем, чтобы завоевать ее и удержать. Иными словами, хотя Россия действительно находится под влиянием Путина, Путин при этом также находится под влиянием России.

Возьмем одно из главных утверждений путинской администрации, которое можно часто услышать из уст россиян: Путин “поднял Россию с колен”. Он снова заставил весь мир считаться с Москвой. Он насолил Западу. Правда это или нет – вопрос спорный. Однако это, несомненно, политически сильное утверждение, в которое искренне верят миллионы россиян. Отдавая предпочтение агрессивной внешней политике, Путин отвечает на требования крупной группы россиян, в то же время обращаясь к ним за поддержкой. Согласно исследованиям американского социолога Теодора Гербера, в России наблюдается очень сильная неприязнь по отношению к иностранцам, “сующим свой нос” во внутренние российские дела^3. Вероятно, это характерно для всех стран – и точно характерно для США и Великобритании, о чем свидетельствуют обвинения в адрес России в поддержке Трампа и брексита, – но в России личная приверженность государству и нации кажется особенно важной.

В наших опросах даже перед аннексией Крыма около 43 % респондентов отмечали, что принадлежность к русскому этносу играет очень важную роль в их самоопределении, а 49 % испытывали такие чувства по отношению к российской культуре. Около 38 % назвали очень важной принадлежность к российскому государству, в то время как о принадлежности к православию так отозвались 25 %. Хотя у нас нет сопоставимых данных по формированию идентичности граждан других стран, эти цифры показывают, что от четверти до половины россиян в процессе самоопределения ориентируются на государство и нацию.

Поразительно, как слабо эти пропорции изменились в нашей выборке после аннексии Крыма. Как мы отметили в четвертой главе, это свидетельствует, что аннексия Крыма и война на востоке Украины не столько привели к резкому всплеску российского национализма, сколько вписались в обсуждения, которые велись в российском обществе и до аннексии. Это не Путин взял ситуацию в свои руки и повел упирающуюся Россию в нежеланном направлении. Как бы досадно это ни было для иностранцев, аннексия была весьма популярным решением.

Более того, как мы показали в третьей главе, многие российские националистические группы ранее были скептически настроены по отношению к Путину, которого считали ориентированным на Запад. По мнению этих активистов, президенты России долгое время упорно пренебрегали судьбой Восточной Украины и ее русскоговорящего населения. Аннексия Крыма и начало войны на Украине показали, что Путин наконец вышел на курс, устраивающий националистов, и потому они готовы были вступить в борьбу и на фронте пропаганды, и на настоящей передовой.

Многие россияне по-прежнему считают, что Путин недостаточно жестко отстаивает интересы России. Когда мы беседовали с Мариной, она жаловалась на экономическую ситуацию и отсутствие реальных политических альтернатив, но при этом постоянно говорила о внешней политике. Оставалось всего несколько недель до вылета российской делегации на зимние Олимпийские игры 2018 года в Пхеньяне, и Марина была обеспокоена. Международные спортивные организации, расследовавшие обвинения в применении допинга, выдвинутые против россиян, отстранили многих российских спортсменов от соревнований, а остальных допустили на игры в Южной Корее лишь под нейтральным флагом.

“Мы потеряли свое положение, свой авторитет, – сказала Марина. – Каждый год нас позорят и унижают. Это оскорбительно. Вот я – рядовой гражданин – считаю, что мы ведем неверную внешнюю политику. В некоторых сферах нам следует проявлять бо́льшую жесткость. Взгляните, например, на Советский Союз. Я его помню, возраст позволяет. Может, нас и называли «империей зла», но наших спортсменов всегда защищали. Никто и слова плохого не смел сказать в их адрес. Это было просто немыслимо, хотя я уверена, что все эти препараты принимали и тогда. Получается, проблема в нашей внешней политике”.

Нельзя сказать, что россияне были единодушны в своем отношении к конфликту на Украине, и нельзя сказать, что они единодушны в своих представлениях о будущем российской политики. Безусловно, существуют разные мнения о том, по какому пути стоит двигаться России. В то время как одни предпочитают европейский путь, другие утверждают, что России следует идти своей дорогой. Конечно, такое противоборство мнений среди российских политиков и мыслителей имеет долгую историю и восходит к истокам Великого княжества Московского. Несовпадение мнений по этому вопросу даже физически воплотилось в постройках Кремля, где западная, итальянская, архитектура соседствует с православной. Даже зубцы на стенах Кремля скопированы с зубцов на стенах миланского замка.

Конечно, собственный путь не обязательно должен быть антидемократическим. Вера в конкретную форму исключительности также не может сказать нам многого о характере этого пути, ведь американские, британские и французские политики тоже в разное время обращались к различным формам исключительности. Хотя многие опасаются последствий таких настроений в этих странах, вера в то, что у страны есть свой путь и своя судьба, пожалуй, не противоречит демократии. Тем не менее именно уважение за то, что Путин поднял Россию с колен и принял вызов Запада, делает его таким популярным и, следовательно, таким могущественным.

Складывается впечатление, что отношения между многими россиянами и Путиным тоже качественно изменились после аннексии Крыма и войны на Украине. Кризис пробудил среди россиян чувство эмоционального единения друг с другом и с режимом – чувство, которого не наблюдалось раньше. Эмоциональный подъем во время аннексии оказал огромное влияние на то, как россияне воспринимают политику и окружающий мир, а также создал ощущение благополучия, распространившееся на сферы, не связанные с текущей политикой. Кризис также присвоил Путину статус харизматичного национального лидера, который для миллионов россиян выше политики.

На внутренней арене политика Путина также обращалась к важным силам российского общества. Основа путинской коалиции – люди консервативной и/или авторитарной ориентации. Хотя Путин пришел к власти экономическим либералом, свой текущий силовой блок он создал как консерватор, обещая защитить Россию от упадочнических западных ценностей, как мы отмечали во второй главе. Отчасти люди поддержали его законы против ЛГБТ и против критики Церкви в стремлении создать бастион для защиты от растущего европейского влияния, угрозу которого активно подчеркивал сам Кремль.

Авторитаризм снизу

Однако наш аргумент не сводится к тому, что поведение российского государства определяется предпочтениями важных слоев российского общества. С этим не поспорить, но мы говорим о большем. В нашем представлении значительная часть власти Путина идет из российского общества, а следовательно, народ участвует в выстраивании российской власти.

Выстраивание власти осуществляется множеством разных способов. На простейшем уровне власть Путина отчасти покоится на готовности членов государственного аппарата и обычных граждан следовать инструкциям и предвосхищать его желания. Это значит, что другие члены элиты – в политике, силовых службах и большом бизнесе – заискивают перед ним и ищут его одобрения. В более широком смысле это значит, что пенсионеры и низкоуровневые государственные служащие охотно посещают “путинги”, молодежные активисты подвергают нападкам иностранных правительственных чиновников, “охранители” пытаются менять повестку в интернете, активисты добровольцами уходят воевать на Украине, байкеры отправляются в Крым, а наемные убийцы устраняют политических оппонентов.

При совместном выстраивании авторитаризма целое значительно больше суммы его частей. Все эти действия приводят к формированию общественного консенсуса о неизбежности и непогрешимости власти Путина. Как показывают наши интервью, хотя многие россияне активно и убежденно поддерживают президента, недовольных также немало. И все же они тоже голосуют за Путина. Общественный консенсус не позволяет им увидеть альтернативы. За критику приходится платить. Поддерживая другого кандидата на пост президента, они вынуждены не только идти наперекор Кремлю и телевидению, но и выступать против предполагаемого большинства – против друзей, близких, соседей и коллег. На этот шаг готовы немногие, а потому консенсус остается неизменным.

Обычно этот консенсус широк, но глубоким его не назвать. Как показали наши докрымские опросы, очень малое количество людей считало оппозицию серьезной альтернативой правящему режиму, но это не значит, что многие при этом искренне любили правящую партию “Единая Россия” или самого Путина. Многие сторонники президента и правительства были весьма пассивны в своей ориентации. Однако исторические события порой приводят к неожиданным последствиям. Аннексия Крыма и война на востоке Украины превратили пассивную покорность в гордость, надежду и доверие. Представления многих россиян о настоящем, будущем и даже прошлом трансформировались – конечно, не навсегда, но на массовом уровне и на целые месяцы, а может, и годы. К консенсусу примкнули даже бывшие скептики, в связи с чем оппозиционные голоса оказались в еще большей изоляции.

В основе всего этого лежала общая ложь и общие иллюзии – от мнимой правомерности аннексии Крыма до утверждения, что России угрожают внутренние и внешние враги. Разумеется, общественный консенсус рождается не сам собой, а конструируется целым рядом способов. Наиболее очевидным инструментом для этого становятся СМИ, особенно телевидение. Как отмечалось в предыдущих главах, мир на экране российских телевизоров выглядит иначе, чем на экране большинства телевизоров западных стран. Консолидация медиасферы в целом и телевидения в частности стала в некотором роде главным “достижением” правления Путина. В ходе парламентских выборов 1999 года российские телеканалы показывали радикально разные картины мира, пока их конкурирующие владельцы боролись за влияние после ухода Ельцина. Когда путинская сторона одержала победу, в течение следующих двух десятков лет с телевидения постепенно пропадали яркие точки зрения, которые заменялись единственным сообщением, одобренным Кремлем^4. К 2018 году лишь 2 из 22 телевизионных каналов оставались неподконтрольны кремлевской информационной политике^5. В результате россияне, которые в основном смотрят новости по государственному телевидению – а это около 70 % населения, – почти постоянно получают патриотические и пропутинские сообщения. Россия предстает перед ними осажденной крепостью, а Владимир Путин – спасителем, стоящим на бастионе.

После конфликта на Украине американский сатирик советского происхождения Гари Штейнгарт закрылся в отеле Four Seasons в Нью-Йорке, окружив себя четырьмя экранами, на которых непрерывно транслировались российские телеканалы, и под завязку забив мини-бар. Автор таких книг, как “Абсурдистан”, решил подвергнуть себя промывке мозгов, а затем написать о своем опыте для The New York Times. На него обрушился мощный поток пропаганды, прерываемый лишь стареющими певцами, исполняющими проверенные временем хиты^6.

“По окончании эксперимента я почувствовал, что существует другая реальность, – впоследствии сказал нам Штейнгарт. – Я понимал, что это ложная реальность, но она была настолько вездесуща, что невозможно было отрицать ее существование и влияние на многих сторонников [режима]. Я словно оказался во власти другой религии”7 .

Стойкость Штейнгарта подверглась серьезному испытанию, но для десятков миллионов россиян, живущих за пределами комфортных номеров Four Seasons, такая пропаганда была ключевым элементом создания эмоциональной среды, в которой состоялась аннексия Крыма. Как мы отмечали в четвертой главе, она также стала важным фактором нормализации поддержки Путина среди населения и популяризации воззрений, которых стоит придерживаться добропорядочным гражданам.

К счастью, большинство людей не обязано ни смотреть государственное телевидение, ни верить ему. Люди выбирают источники информации исходя из своих вкусов и политических предпочтений, а также ориентируются на свой социальный круг. Обычно мы смотрим то, что нам нравится, что соответствует нашему мировоззрению и помогает нам оставаться на одной волне с друзьями. В результате люди, которые чаще смотрят государственное телевидение, не только чаще увлекаются музыкальными передачами, но и чаще поддерживают режим. Люди, которые избегают государственного телевидения и используют альтернативные онлайн-медиа, чаще противостоят режиму и общаются с другими оппозиционерами (и, возможно, имеют лучший музыкальный вкус, но это материал для другой книги). Это значит, что эффект “промывки мозгов” не воздействует на скептиков, а сильнее убеждает и радикализирует сторонников, создавая для них чувство единения и общности и одновременно оттесняя в сторону и дискредитируя всех остальных^8. (Штейнгарта, как видно, обратить не удалось.)

Более того, в России (как и везде) есть свидетельства, что люди занимаются так называемыми мотивированными рассуждениями, когда речь заходит о политике^9. Иными словами, люди склонны верить в то, что вписывается в их мировоззрение, и не склонны верить в то, что из этого мировоззрения выбивается. Это отчасти ограничивает эффект “промывки мозгов”, но усиливает поляризацию общества. В США, где существует широкий выбор источников информации, а “фальшивые новости” преподносятся в разных формах, совокупный эффект выбора СМИ и мотивированных рассуждений приводит к углублению различий между людьми. Изначально имеющие разные предпочтения люди начинают видеть разные миры и разные реальности. Конечно, в США тяжелый случай: совершенно очевидны опасности, возникающие при разделении общества на гомогенные замкнутые мирки. Но что происходит, когда новости и информация оказываются в высокой степени монополизированными, как в России?

Если большинство граждан готово потреблять спонсируемые государством новости – и если они открыты получаемым сообщениям, – то пропаганда может формировать консенсус, который в значительной степени оторван от реальности, даже в отсутствие жесткой цензуры. В России ситуация именно такова. Хотя в интернете большинству россиян доступен широкий выбор источников информации, в реальности львиная доля людей добровольно потребляет телевизионные новости и усваивает продвигаемые в них принципы. В результате эти люди оказываются фактически оторванными от реальности в нашем представлении и остаются один на один с геополитикой, которая в значительной мере конструируется Кремлем.

Хуже того, пропаганда воздействует даже на неопределившихся людей, которые не поддерживают ни режим, ни оппозицию, просто потому, что не проявляют особого интереса к политике. В авторитарных режимах длительное время противостоять постоянной пропаганде могут лишь самые убежденные противники режима, которые придерживаются предельно ясных принципов^10. В России экспериментальным образом полученные свидетельства показывают, как государственные документальные фильмы, порочащие оппозицию, влияют даже на тех граждан, которые не поддерживают администрацию Путина^11. Социология как наука подтверждает правдивость историй, которые мы слышим от оппозиционно настроенных россиян, сообщающих, что их в прошлом “нормальные”, но преимущественно аполитичные знакомые превратились в сторонников режима после аннексии Крыма.

Это опасно. Импульс к коллективному созданию фантастического мира, практически полностью оторванного от реальности, – это именно то, о чем Ханна Арендт предупреждала нас в “Истоках тоталитаризма”. Люди, которые готовы верить в то, что им говорят, при условии, что это более или менее согласуется с их собственными подозрениями, а также окружены людьми со сходными воззрениями, могут отойти от реальности очень далеко. Например, по данным опроса, проведенного уважаемым Левада-Центром в начале марте 2014 года, сразу после революции на Украине, более 70 % россиян полагали, что новое киевское правительство представляет угрозу для этнических русских и других русскоговорящих жителей Украины, хотя реальных оснований для веры в это не было.

Но формирование консенсуса и нереальности в России не ограничивается телевидением. В апреле 2018 года ведущий российский социолог и директор Левада-Центра Лев Гудков дал интервью, в котором подчеркнул роль общества в формировании консенсуса. Он отметил, что консенсус создается в целом ряде институтов – армии, церкви и (все больше) школе. Для этого кремлевские воззрения подаются как общественный консенсус и вплетаются в ткань повседневности в сферах, казалось бы, далеких от политики. В последние годы школы все чаще внедряют в программу патриотическое “моральное” воспитание, а также обязательные уроки по основам религии, благодаря чему одобренный Кремлем консенсус оказывает влияние не только с телевизионных экранов^12. Результаты нашего исследования подтверждают выводы Гудкова. Телевидение играет ключевую роль в нормализации режима и его политики, но не менее важные роли отводятся и другим институтам российского общества, включая церковь^13. В результате, как мы отметили в четвертой главе, рождается именно то, о чем предупреждала Ханна Арендт, – “лживый мир постоянства, который лучше соответствует нуждам человеческого разума, чем сама реальность”14.

Конечно, Россия не единственная страна, в которой огромное количество людей склоняют верить в вещи, не имеющие под собой реальных оснований. Несмотря на гораздо более широкий спектр доступной прессы, гораздо более сильные политические институты и десятки лет демократического опыта, в последнее десятилетие весь мир увидел мощь так называемых фальшивых новостей. Среди факторов, делающих Россию уязвимой для “лживого мира”, есть и те, которые делают уязвимым Запад. Экономические проблемы после мирового финансового кризиса 2008–2009 годов и невозможность влиятельных политических партий сформулировать внятный ответ на это привели к трансформации политики многих стран, в результате чего дебаты оказались оторванными от четко сформулированных интересов и мер. В отсутствие внятного политического ответа маргинальные политики обращаются к ценностям и патриотизму общества. Очевидно, что таким образом они переманивают на свою сторону миллионы граждан США, Великобритании, Франции, Италии, Германии и других стран. Тем не менее в отсутствие разнообразной медиасреды, конкурентных выборов и независимых институтов в России ситуация с фальшивыми новостями обстоит хуже, чем когда бы то ни было.

Народ против Путина

Несомненно, не все люди участвуют в описанном процессе формирования консенсуса. Как показывают повторяющиеся антикоррупционные митинги в Москве и других городах, определенный слой российского общества, в частности молодые люди, отрицает сформировавшийся вокруг них консенсус. Часто мир этих людей значительно отличается от мира большинства россиян, поскольку они усваивают идеи критически настроенных родителей и друзей^15. Большинство из них узнает новости не с телеэкранов, а из оппозиционных онлайн-источников, таких как “Медуза” и Republic, или от друзей на Facebook^16.

В российском интернете сформировалось пространство для общественных дискуссий, где обсуждается и анализируется все – от коррупции на высшем уровне и махинаций на президентских выборах 2018 года до гибели российских контрактников в Сирии. К моменту написания этой книги видеоролик со свидетельствами обширной коррупции премьер-министра Дмитрия Медведева, подготовленный Фондом борьбы с коррупцией, который возглавляет лидер оппозиции Алексей Навальный, набрал 28 миллионов просмотров. Безусловно, многие посмотрели его не один раз, а часть просмотров приходится на людей, живущих за пределами России. И все же, скорее всего, этот замечательный ролик посмотрели миллионы россиян^17. В России явно есть места, где можно вести дискуссию и обсуждать назревшие вопросы. Тем не менее совокупный эффект от контроля над прессой и искусственного формирования консенсуса для общества существенно ограничивает пространство для маневра^18. Не менее важно, что дебаты в интернете и официальные дискуссии порой кажутся порождением двух разных миров, каждый из которых признает существование другого, только чтобы выражать свое презрение к нему.

Одной из площадок для свободных дебатов и дискуссий остается онлайн-телеканал “Дождь”, который в прошлом возглавлял Михаил Зыгарь. Хотя его детище загнали в угол, Зыгарь не сомневается, что раскол общества можно преодолеть. Истинных адептов каждой из сторон переубедить вряд ли возможно, но “мягкая середина” российского общества, которая сегодня испытывает на себе влияние проправительственных СМИ, вполне может прозреть, если получит доступ к тому, что Зыгарь называет “качественными СМИ”, то есть СМИ вроде “Дождя”. Он говорит о таких людях, как маркетолог Галина из Ярославля, с которой мы встречались ранее. Галина не обратила внимания на “острые вопросы” Кремля – закон о защите чувств верующих и закон о запрете пропаганды гомосексуализма. Когда мы спросили ее о них в начале 2018 года, она сказала, что слышала о них лишь “краем уха”. Впрочем, она выступила против обоих законов, несмотря на мнение своего патриотически настроенного парня.

“Обычно я за строгие законы, – сказала она. – Но, пожалуй, не в этом случае. Вера – личное дело каждого. Каждый имеет право выбирать, во что верить… А о [законе о гомосексуализме] я даже не слышала, но считаю, что это тоже личное”.

Зыгарь надеется достучаться до таких людей, как Галина. “Качественные СМИ нужны тем, кто еще не сформировал свою точку зрения, – пояснил он. – Логика в том, что людей, имеющих готовый набор ценностей, уже не переделать. В обществе есть, так сказать, одно меньшинство с либеральными ценностями, которое составляет основную часть аудитории качественных СМИ. И есть другое меньшинство с имперскими ценностями, которое составляет основную часть аудитории государственного телевидения. А еще есть аморфное и безразличное большинство, которое может обращаться как к обоим источникам, так и ни к одному из них, в зависимости от ситуации. Поскольку эти люди не проявляют особенного интереса к политике и предпочитают, чтобы их не трогали, они держатся на расстоянии. И есть еще более молодая аудитория, которая до сих пор не сформировала свою систему ценностей. Именно за эти аудитории ведется борьба”.

Но пока Кремль в ней выигрывает.

Дело не в истории и не в обществе…

Русские говорят, что каждый понимает мир в силу своей испорченности. Хоть мы и не хотим обвинять своих критиков – и читателей – в испорченности (или утверждать, что нам испорченность не свойственна), с этим однажды соглашается любой автор. В конце концов, смысл написанного нами создается не столько на этих страницах, сколько в головах трактующих написанное читателей. Обычно это прекрасно – это настоящее чудо литературы. Но есть и минусы, к которым относится практически неизбежная возможность неверной трактовки написанного. Учитывая это, мы спешим пояснить, что мы не имеем в виду.

Прежде всего, мы не говорим, что Россия – где демократии не было никогда – обречена на вечную автократию. Эта мысль повторяется так часто, что успела укорениться. Как и большинство укоренившихся мнений, она не лишена оснований. Россия действительно оставалась автократией на протяжении большей части истории своей государственности, а история оказывает значительное влияние на выбор дальнейшего пути развития страны. Например, некоторые справедливо указывают, что после падения коммунизма в Восточной и Центральной Европе быстрее и успешнее всего на демократический путь встали страны, которые уже получили опыт демократии в прошлом, как правило, в межвоенный период. Также верно, что страны вроде Великобритании и США постепенно пришли к сегодняшнему демократическому строю, в основу которого легли такие институты, как парламент и ограниченное избирательное право, существовавшие в додемократические времена.

И все же утверждение, что Россия всегда была и навсегда останется автократией, ошибочно во многих отношениях. Прежде всего, все существующие в современном мире демократии имеют историю недемократических, монархических, олигархических или элитарных режимов. Демократия – продукт нового времени. Каждая страна, в которой сегодня установилась демократия, раньше жила в другой политической системе.

Конечно, скептики могут возразить, что с учетом новейшей истории переход России к демократии не слишком вероятен. Этот аргумент тоже не лишен рационального зерна. В господствующем нарративе российской истории подчеркивается отсутствие сильных институтов, независимых от имперского трона, что делает британский и американский сценарий невозможным (хотя в другом изложении в той же истории можно найти немало примеров таких институтов, возникавших в разные времена в разных местах России). Россия также пребывает в сильной зависимости от экспорта нефти, газа и других природных ресурсов, а такие государства (политологии называют их “государства-рантье”), как правило, характеризуются стабильностью политических систем. Они остаются демократиями, если были демократиями, когда нашли нефть (Норвегия), и остаются автократиями, если были автократиями, когда начали эксплуатацию природных ресурсов (Саудовская Аравия). Демократия также может установиться под давлением из-за рубежа. Так, Европейский союз оказал серьезное влияние на формирование демократической повестки во многих странах бывшего коммунистического блока. Но здесь причин для оптимизма тоже мало. Россия велика и вполне способна позаботиться о себе в экономическом и военном отношении, поэтому связи с Западом и иностранные стимулы могут лишь незначительно подтолкнуть ее к выбору более демократического пути. (Стоит также отметить, что некоторые постсоциалистические страны, в наибольшей степени испытавшие прямое влияние Запада, включая Венгрию и Польшу, в последние годы перечеркнули многие свои демократические достижения.)

И все же в России наблюдается множество связанных с демократизацией факторов, которые делают страну весьма перспективным кандидатом для трансформации. Пожалуй, важнее всего тот факт, что в России очень высокий уровень образования и относительно высокое благосостояние, а эти характеристики, как правило, становятся предвестниками установления демократического режима. В 2016 году, по оценке Всемирного банка, доход на душу населения в России составлял 9720 долларов, что позволяет отнести ее в группу стран “с доходами выше среднего уровня” по классификации банка. Россия занимала 52-е место в мировом рейтинге стран по доходу на душу населения. Среди 51 государства, расположившегося на более высоких позициях, лишь пять – Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт, Бруней, Саудовская Аравия и Турция – не были демократиями.

Более того, богатство и образованность России показывают наличие в российском обществе глубинных структур, которые обычно считаются опорами демократии. Хотя после падения коммунизма в России наблюдается высокий уровень неравенства, масштабы бедности значительно сократились. В 2016 году доля россиян, живущих в бедности (по определению Всемирного банка), составляла 13,4 %, в то время как в 2000 году их было целых 29 %. Это значит, что в России есть многочисленный средний класс – даже если этот средний класс в гораздо большей степени работает на государство, чем в большинстве демократических стран, – а многочисленный средний класс многие ученые считают одним из главных двигателей демократизации. Вместе с тем российское гражданское общество, сыгравшее важную роль в искоренении советской системы, в постсоветский период также продолжило развиваться. Хотя известно, что гражданское общество в России сталкивается с целым рядом трудностей, ум, смекалка, креативность и отвага активных россиян очевидны любому, кому довелось побывать в России.

В связи с этим базовая структура российского общества и экономики не делает демократию ни невозможной, ни чрезвычайно вероятной. Россия может пойти любым путем – как путем демократизации, так и путем сохранения автократии. В среднесрочной перспективе – в следующие лет десять – глубинные социальные, экономические и исторические факторы не приведут Россию в демократический лагерь, но и не поставят крест на развитии демократии. Результат определит политика.

…и не в культуре…

Мы также не говорим, что россияне каким-либо образом – культурно, психологически, генетически или еще как-либо – предрасположены к жизни при сильной власти. Как мы отметили в пятой главе, в прошлом некоторые исследователи утверждали, что россияне (или советские люди) имеют коллективную и личную антидемократическую ориентацию, которая для них непреложна и фундаментальна. Стоит подчеркнуть, что это не более чем миф – и свидетельства, приведенные на страницах этой книги, говорят не в его пользу. Мы не хотим сказать, что все россияне в душе демократы. Как и большинство народов, россияне относятся к демократии по-разному, а их взгляды меняются под влиянием момента и обстоятельств. Однако нет оснований полагать, что россияне в этом смысле в корне отличаются от американцев, западноевропейцев или кого угодно еще.

Десятки лет российские и зарубежные ученые изучали отношение россиян к демократии, и, как это часто случается в академической сфере, мнений на этот счет почти столько же, сколько исследований. В целом вырисовывается сложная картина, где одни аспекты демократии поддерживаются сильнее других, а между отдельными гражданами наблюдаются значительные расхождения. Иными словами, степень поддержки различных элементов демократии в России – как и почти везде – определяется политикой.

Это иллюстрирует одно из самых интересных исследований отношения к демократии в России. В 1990 году два советских (тогда еще) ученых, Максим Бойко и Владимир Коробов, объединились с американским экономистом Робертом Шиллером (тем самым, что написал об “иррациональном оптимизме”, предложил индекс цен на жилье Кейса – Шиллера и стал лауреатом Нобелевской премии), чтобы проследить эволюцию взглядов москвичей и ньюйоркцев за четверть века. Предполагалось изучить отношение людей к демократии, в которой они живут. Для этого вместо абстрактных вопросов – “вы поддерживаете демократию?” – планировалось сосредоточиться на конкретных вопросах о таких вещах, как свобода прессы, толерантность населения к политическим взглядам меньшинств и политическим протестам, а также отношение к компромиссам между порядком и свободой.

Бойко, Коробов и Шиллер получили поразительные результаты. Несмотря на все потрясения и перемены, произошедшие в России за последние двадцать пять лет, воззрения россиян изменились довольно незначительно: многие москвичи поддерживали свободу слова, справедливый суд и свободу прессы в 1990 году, и многие москвичи поддерживают все это сейчас. Всего 6 % москвичей не согласились с утверждением, что “человек, придерживающийся любых взглядов, должен иметь возможность свободно выражать свои мысли”. В 2016 году эта цифра почти не изменилась (8 %) и осталась сопоставимой с долей нью-йоркцев, которые не согласились с этим утверждением в тот же год (4 %). В 1990 году 18 % москвичей полагали, что за серьезное преступление можно посадить человека в тюрьму без суда. К 2016 году их доля немного снизилась – до 15 % – и осталась сопоставимой с долей разделяющих их мнение ньюйоркцев – 19 %. При этом значительно изменилось отношение москвичей к свободе прессы. В 1990 году всего 2 % москвичей считали, что закон не должен защищать прессу от преследований со стороны государства. В 2016 году их доля увеличилась до 20 %. И все же она осталась значительно ниже доли нью-йоркцев, возражающих против правовой защиты прессы, которых набралось целых 27 %.

Но нельзя сказать, что москвичи и нью-йоркцы сходятся во мнениях во всем. Значительные различия между ними возникают по вопросам о достижении компромисса между порядком и свободой. В 2016 году целых три четверти москвичей полагали, что “лучше жить в обществе со строгими порядками, чем давать людям столько свободы, что у них появится возможность разрушить общество”. Среди ньюйоркцев с этим утверждением согласилось более чем вдвое меньше людей. В 1990 году москвичи воспринимали компромиссы гораздо менее негативно. В 2016 году почти 60 % москвичей считали, что радикальным группам не следует позволять митинговать, потому что митинги ведут к волнениям и беспорядкам, в то время как в 1990 году с этим утверждением соглашались всего 37 % москвичей. Доля согласных с этим утверждением нью-йоркцев была вдвое меньше. Очевидно, что поддержка основных институтов демократии в России остается на высоком уровне, но страх волнений по сравнению с 1990 годом значительно возрос, что объясняется не неотъемлемой характеристикой российской культуры, а политикой последних тридцати лет.

Подобные выводы делаются и в других исследованиях. Ведущий западный специалист по российской политике Генри Хейл из Университета Джорджа Вашингтона в своем знаковом эссе подчеркнул, что россияне не сходятся во мнениях насчет демократии, но при этом поддерживают выборы и политическую конкуренцию. Тем не менее уровень поддержки “либеральных” элементов демократии значительно более низок. Хейл полагает, что большинству россиян важно иметь возможность выбирать руководителей. Как эти руководители затем распоряжаются своей властью – вопрос не столь важный. Эта базовая структура поддержки так называемой делегативной демократии отличается от демократических идеалов большинства западных ученых, однако такая комбинация воззрений довольно широко распространена в мире.

Тридцать лет политологических и социологических исследований не дают нам оснований полагать, что россияне по природе своей настроены антидемократически. Более того, ученые давно выяснили, что люди обычно оценивают важность демократии на основе собственного опыта, определяя, насколько хорошо демократия справляется с обеспечением экономических возможностей и безопасности. В этом отношении 1990-е годы, когда россияне жили в условиях демократии, но страдали от экономических невзгод и значительного упадка общества, охладили пыл демократов внутри страны. Тем не менее, как показывают наши опросы и интервью, большинство россиян по-прежнему ценит свободы и права, отождествляемые с демократией.

И все же лучше избегать таких фраз, как “россияне думают так-то”. Данные опроса однозначно свидетельствуют, что не все россияне единодушны во взглядах. По ключевым вопросам они раскалываются на лагеря, и в разных главах этой книги мы привели свидетельства существования в России политической конкуренции и поляризации мнений. В связи с этим нет смысла искать характерный “российский” стиль политики. Разные россияне имеют разные воззрения, поэтому, чтобы понять российскую политику, не стоит пытаться постичь загадочную “русскую душу”, а лучше следовать нашему примеру, применяя концепции и инструменты социологии, которые успешно используются по всему миру.

…дело в политике

В марте 2018 года 41-летний Василий, заводской рабочий из Санкт-Петербурга, с которым мы встречались в пятой главе, планировал благополучно – и даже охотно – проголосовать за переизбрание Владимира Путина на очередной шестилетний срок. Однако даже заявляя о своей преданности Кремлю, Василий, казалось, был расстроен отсутствием настоящей оппозиции.

“Я никого не вижу, – сказал он. – Вообще никого. Даже приблизительно. Что бы там ни было, даже если есть критика, она очень сдержанна. И критиков быстро ставят на место. Да, у нас есть свобода слова, все позволено. Но все равно в нужный момент тебе намекают: если зайдешь слишком далеко, отправишься в тюрьму”.

Что насчет Алексея Навального?

“Мне нечего добавить, – сказал Василий. – Думаю, он критикует ровно столько, сколько ему позволяют”.

Конечно, Навальный не согласится, если ему сказать, что его ограничивает Кремль. Но в итоге ему, само собой, не позволили принять участие в президентских выборах 2018 года. В последующие месяцы Навальный, Леонид Волков и остальные члены команды – в перерывах между короткими арестами за участие в протестах и митингах – прикладывали все усилия, чтобы волонтеры кампании не потеряли энтузиазм. Они заявили, что хотят сделать свою организацию двунаправленной, чтобы при возможности принимать участие в официальных выборах, а в остальное время поддерживать местные протестные движения по всей стране.

“Режимы вроде путинского не редкость, – философствовал Волков. – Их было довольно много, и все они примерно одинаковы. Но история человечества их перемолола. Она перемолола задержавшегося у власти Пиночета, Сухарто, Франко и других. Никто из них не сумел передать власть следующему поколению. Чтобы режим был в состоянии передавать власть, народ должен питаться травой, как в Северной Корее… Алексей проигрывает выборы. Мы никуда не движемся. Мы не перестали быть правыми, а они не перестали быть виноватыми”.

История не стоит на месте, но Волкову и его товарищам – что неудивительно – темпы перемен кажутся ужасающе низкими. Волков любит говорить, что коррупция поглощает 12–15 триллионов рублей в год. Получается, что за каждый следующий год пребывания Путина у власти приходится платить бо́льшую цену.

“Они крадут будущее наших детей, – говорит Волков, вторя всем реформаторам, которые баллотируются на выборах во всех странах мира. – Вот почему мы хотим победить как можно скорее”.

Но когда Волков говорит о трудностях, с которыми сталкивается оппозиция, Путина он не называет.

“Наш главный враг – отсутствие веры в то, что ситуацию можно изменить, – сказал он. – Несомненно, это наша главная проблема. В людях сидит чувство, что изменить ничего нельзя. Это наша самая серьезная проблема. Воздержание. Своего рода самоизоляция от политики… Но это также открывает возможности. Если мы сумеем разбудить этих людей и объяснить им, что все зависит от них, ситуация может быстро измениться… Да, есть мысль «ничего нельзя изменить», но есть и другая – «так продолжаться не может»… Мы поездили по стране, повидали людей. Люди живут без надежды, получают по 20 тысяч рублей, не имеют ни перспектив, ни шансов, ни надежды на лучшее будущее. Эти люди в отчаянии, и их много. И в такой ситуации, с одной стороны, изменить действительно ничего нельзя, ведь это двадцать лет вбивалось в голову народу. С другой стороны, что-то все-таки должно измениться. Настанет день, когда второе перевесит первое”.

Наши выводы во многом подтверждают анализ Волкова. В поддержке Путина наблюдается взаимозависимость: часть людей поддерживает его политику и выражает согласие с курсом, которым он ведет страну, но гораздо больше россиян поддерживает его, потому что этого требует общество, потому что доступная им пресса занимается пропагандой и потому что в результате люди просто не видят другого выбора. Это равновесие конструируется политикой. Его сложно нарушить, потому что у людей мало стимулов отказываться от поддержки президента, если только окружающие не начнут высказывать иные мнения. И все же в этой силе кроется слабость Путина. Строительство режима зависит от общественного консенсуса, который однажды разрушится. Когда это произойдет, все случится очень быстро – история России тому подтверждение.

Кремль понимает это и имеет причины для беспокойства. Летом 2018 года, пока остальной мир поздравлял Россию с прекрасно организованным чемпионатом мира по футболу, в кремлевских кабинетах зазвонили тревожные звоночки. Несмотря на огромный успех мирового смотра, состоявшегося на территории России, где даже обычно унылая российская футбольная сборная превзошла все ожидания, во внутренней политике была своя логика. Возможно, надеясь с помощью чемпионата мира отвлечь внимание от непопулярных мер, в июне 2018 года правительство объявило о повышении пенсионного возраста для мужчин и женщин. Россияне пришли в ярость, и ответ не заставил себя ждать: десятки тысяч человек вышли на митинги в десятках городов по всей стране. По данным опросов, лишь около 9 % россиян поддерживали предлагаемую реформу^19.

Протесты продолжились и после чемпионата мира, и в ходе крупных митингов в разных городах страны были арестованы сотни человек. Но уличные протесты были меньшей из тревог Кремля. В ряде регионов правящая партия “Единая Россия” потерпела поражение на местных выборах губернаторов и мэров, состоявшихся в тот же месяц, и была вынуждена признать, что ее победа в стратегически важном регионе Дальнего Востока была добыта нечестным путем. Хуже того, пенсионная реформа создала сложности не только для правящей партии и ее кандидатов. Популярность Путина резко и значительно упала. Левада-Центр сообщил о падении рейтинга Путина на 15 % в период с апреля по июль 2018 года, и это падение заметно даже в данных других исследовательских агентств. Любимый Кремлем фонд “Общественное мнение” отметил, что доля людей, заявляющих о готовности отдать свой голос за Путина, к июлю упала на 13 % и составила всего 49 %.

Кремль отреагировал быстро. Сделав крайне необычный шаг, Путин обратился к россиянам с 30-минутной речью с экранов телевизоров, объяснив, что пенсионная реформа не только мера экономической политики, но и вопрос национальной безопасности. Он сказал, что без пенсионной реформы России грозит крах. В то же время Путин объявил об уступках, в частности, изменивших степень влияния реформы на женщин. Хотя спасать провалившуюся на выборах “Единую Россию” было слишком поздно, шаг Путина, похоже, помог ему закрыть собственную рану. В конце сентября 2018 года Левада-Центр сообщил о 20-процентном снижении доли россиян, заявляющих о своей готовности протестовать против реформ, хотя около трети респондентов сказали, что готовы выйти на митинг^20. Важнее, что рейтинг одобрения Путина, по данным Левада-Центра, стабилизировался на уровне 67 %. Сегодня, когда мы пишем эти строки, слишком рано говорить, чем закончится пенсионная реформа. Мы полагаем, что давать такие прогнозы чревато. Мы поймем, что популярность Путина упала, когда это произойдет, но прогнозировать, когда это случится, – значит строить догадки, вместо того чтобы заниматься наукой.

Предательство

Либеральная оппозиция в лице Навального, однако, остается лишь одной из проблем Кремля. Не стоит также забывать о националистах. Идеолог национализма Александр Дугин, который помог подтолкнуть Россию к войне на Украине, недоволен. Очень недоволен. Может показаться, что после аннексии Крыма и фактического перехода крупных территорий на востоке Украины под контроль России он должен радоваться, но на самом деле радости он не испытывает.

“Теперь я вижу результаты своей работы, и я ими совершенно не удовлетворен, – сказал он. – Я считаю происходящее в современной России карикатурой на мои идеи. Евразийство принято, патриотизм принят, антизападная риторика принята, антилиберализм… Все почти так, как я хотел в девяностые, но мне ситуация не нравится. Я сказал бы, что все извратили. Свели к карикатуре”.

Дугин признается, что одно время он винил Владислава Суркова, серого кардинала, возглавлявшего политический блок администрации Путина. По оценке Дугина, Сурков был “трикстером”, который сталкивал различные фракции российской политики друг с другом, ища выгоду для самого себя и иногда для своего работодателя. Но потом Суркова уволили – на его место пришел сначала Вячеслав Володин, а затем Сергей Кириенко. И ничего не изменилось. Должно быть, проблема в Путине, решил Дугин.

Очень важно понять недовольство Дугина Путиным – и недовольство всех российских националистов. Многие читатели этой и других книг о России, несомненно, обеспокоены направлением развития российской внешней политики, и наш анализ также позволяет сделать важные выводы на этот счет. Как мы подчеркнули, идея о “поднятии России с колен” – нашедшая отражение в Грузии, на Украине, в Сирии и даже в перевооружении российской армии – стала важным фактором популярности Путина среди россиян. Пока Путин остается президентом, это вряд ли изменится. Это вряд ли изменилось бы, даже если бы президентом стал кто-то другой, особенно если бы он пришел к власти в результате демократических выборов. Доля россиян, поддерживающих сильную, напористую Россию, слишком велика, а потому слишком важна, чтобы не обращать на нее внимания. Иными словами, никто не выиграет свободные и честные выборы, сказав подавляющему большинству российских избирателей, что все это время они верили в ложь.

Тем не менее важно оговориться, что именно это означает. Одной из долгосрочных целей российских политиков было восстановление России в статусе великой державы. Вместе с этим статусом приходит привилегированное право голоса в международных делах в пределах региона, который Россия считает своей сферой влияния, – в него входят все страны бывшего СССР, за исключением Прибалтики (Эстонии, Литвы и Латвии), – и необходимость считаться с Россией при решении более широких международных вопросов. Для украинцев, которые хотят, чтобы их страна вела независимую прозападную политику, это плохие новости. Россия сделает все возможное, чтобы осложнить им жизнь.

И все же, хотя Россия действует напористо, это не значит, что нам следует ожидать открытого военного столкновения с ее соседями на западе. Россия по-прежнему ограничена в своих возможностях бросить вызов Западу, поэтому использовать их нужно выборочно. Более того, проанализированный на этих страницах эффект Крыма уникален. Ни Северный Казахстан, ни Восточная Эстония, ни любой другой регион не имеют статуса Крыма в российском общественном сознании. В связи с этим не стоит ожидать повторения “крымского синдрома” в ближайшее время.

Здесь важным становится раздражение Дугина. С его точки зрения, противостояние Путина с Западом носит ситуативный и прагматичный, а не идеологический и глубинный характер. Националисты считают, что после Крыма и Донбасса их предали: по словам Дугина, “момент, когда российская цивилизация могла обрести свои истинные масштабы”, обернулся кризисом именно потому, что Путин не довел ситуацию до логического завершения.

“Крым стал кульминацией, последней остановкой перед полным изменением логики развития современной России, – негодовал Дугин. – Но этого не произошло. Я не знаю почему… Нас предали. Патриотические круги сочли, что Путин предал наше пробуждение. Либералы сочли, что Путин предал принципы глобализма. Итак, Путин предал обе стороны… И это худшее, что могло случиться, потому что мы совершили половину преступления, но заплатили за него сполна”.

Если не обращать внимания не геополитические воззрения Дугина, его политическая трактовка ситуации отражает представления важной части масс и элиты. Он также верно описывает разочарование либералов: хотя публично они об этом не говорят, руководители российских банков, крупных корпораций и даже министерств экономики и финансов явно опасаются курса на изоляцию от мировой экономики, избранного Россией. Путин не может встать на сторону одних, не настроив против себя других, а потому не выбирает сторону – и рискует потерять поддержку обеих. Корабль остается на плаву лишь благодаря его популярности.

Конец

В настоящей книге мы постарались представить другой взгляд на российскую политику – взгляд, который отличается от того, к чему привыкло большинство людей. Мы рассказываем не о путинской России, политику которой можно понять, лишь проанализировав действия ее, казалось бы, вечного лидера. Мы рассказываем о том, как народ и политика взаимодействуют друг с другом, создавая и поддерживая систему, выстроенную вокруг одной весьма популярной, но весьма неоднозначной личности, которая агрессивно насаждает консервативную авторитарную политику дома и подчеркивает роль России в международных делах. Две стороны – режим и народ – взаимодействуют друг с другом, и именно это взаимодействие должно быть в поле зрения любого, кто пытается понять, куда движется Россия.

Размышляя о будущем российской политики, необходимо учитывать трансформацию Путина. Он прошел путь от лидера, избранного олигархами для защиты своих интересов, до “отца народа” – президента, который перестал быть обычным политиком и превратился в национального лидера, практически невосприимчивого к повседневным проблемам, ложащимся на плечи нижестоящих людей. Как мы отметили на страницах этой книги, он получил этот статус не благодаря диктату и даже не благодаря широким официальным полномочиям, дарованным президенту по российской конституции. Он получил его благодаря поддержке и эмоциональной преданности миллионов россиян, которые положительно реагировали на основные направления его политики. Сложившийся вокруг Путина и путинского режима консенсус, в свою очередь, отчасти стал продуктом агрессивной пропаганды по телевидению и повсеместного насаждения путинского мировоззрения в российском обществе.

На основе этого анализа можно сделать вывод, что такого человека трудно заменить. Даже если (что кажется вероятным) Владимир Путин – относительно заурядный человек, ведущий довольно незаурядную жизнь, быстро сменить человека, имеющего такую армию последователей, очень сложно. Отчасти этим объясняется, почему Путин остается у власти так долго и почему было принято решение вернуть его на пост президента после краткой рокировки с Дмитрием Медведевым. Если бы Россия была просто страной КГБ или мафии, если бы она была диктатурой сильного правителя, заменить Путина другим человеком было бы гораздо проще.

Взять хотя бы покойных президентов двух других бывших советских республик, Ислама Каримова из Узбекистана и Сапармурата Ниязова из Туркменистана, более известного как Туркменбаши, или Отец туркменов. Хотя оба они начали управлять своими республиками еще до распада СССР и считались незаменимыми, их кончина практически не всколыхнула систему. Каждый из них создал в высокой степени репрессивную, в высокой степени личную диктатуру и казался крайне важным для своего режима. Оба сформировали масштабные культы личности – и Ниязов побил все рекорды, установив в столице гигантскую вращающуюся золотую статую себя и переименовав города и даже месяцы в честь себя и своей матери. В обеих странах с ужасом ждали того, что произойдет после кончины великих диктаторов. Но после смерти каждого из них произошла спокойная передача власти назначенному преемнику, не связанному кровными узами с бывшими лидерами. В каждом случае преемник без проблем встал у руля существующей машины и выбрал новый курс, практически не меняя систему власти. Конечно же, никто не спрашивал мнения рядовых туркменов и узбеков. Ключом к мирной передаче власти был консенсус элит.

В описанной нами модели российской политики, напротив, было бы сложно заменить Путина менее заметной фигурой из существующей элиты, как случилось в Узбекистане и Туркменистане. Для этого потребовался бы период рискованной и затратной политической перестройки. Богоподобные лидеры Средней Азии оказались заменимыми, поскольку и Туркменистан, и Узбекистан – классические авторитарные режимы, где элиты принимают решения, а граждане совсем не принимаются в расчет. Россия не такая. В России общественная поддержка остается важным ресурсом политики, а харизму одного лидера невозможно просто передать другому.

Этот фактор помогает объяснить и продолжительность пребывания Путина у власти, и явное отсутствие конкуренции в рамках правящей элиты. Вокруг президента возникают различные фракции, но в глазах общества никто не имеет достаточного авторитета, чтобы стать реальным соперником действующему президенту. Статус национального лидера, стоящего выше грязи текущей политики, – основа власти Путина и его приближенных.

Однако, как мы отметили на страницах этой книги, положение Путина определяется не только законами и консенсусом элит. Оно обеспечивается благодаря активной политической работе администрации, телевидению, а также действиям и взаимодействию российских граждан и крупных общественных институтов, например церкви и школы. Владимир Путин не приватизировал политику России. Ему тоже приходится работать на публику.

Как мы заметили в пятой главе, это чувство неизбежности Путина – и важность поддержания этого чувства – становится источником огромной силы, но потенциально и источником слабости. Несколько десятков лет назад Вацлав Гавел, размышляя о “силе бессильных” при коммунизме, подчеркнул, что для поддержания видимости единодушия многим людям приходится играть свою роль. Стоит людям изменить свою точку зрения и отказаться действовать так, как от них ожидают, как ситуация может очень быстро измениться.

Именно так произошло при крахе коммунизма в Восточной Европе и СССР. В Восточной Европе такие коммунистические страны, как Восточная Германия и Чехословакия, которые сохраняли спокойствие годами, неожиданно пали под натиском огромных толп. Ощущение неизбежности – невозможности другого будущего – пошатнулось после победы “Солидарности” в Польше и начала гласности и перестройки Горбачева. Как отметил политолог Тимур Куран, авторитарный режим в огромной степени зависит от того, что люди ожидают от окружающих людей^21. Когда ожидания людей о наиболее вероятном поведении окружающих меняются, это порой в одночасье приводит к падению целых режимов. Десятки лет умный зеленщик понимал, что лучше сотрудничать с коммунизмом. Осенью 1989 года лучше оказалось бунтовать.

Подобный феномен наблюдался в России и других республиках СССР, когда Горбачев объявил о конкурентных выборах на государственные должности. Амбициозные политики, чиновники и даже директора заводов теперь могли расти не только в рамках иерархии Коммунистической партии. У них появились новые возможности, но с ними пришла и новая нужда – нужда обращаться за поддержкой к народу. Ранее лояльные коммунисты от Прибалтики до Узбекистана превратились в националистических лидеров. За пару коротких лет некогда непререкаемая сверхдержава стала нежизнеспособной. Как сказал американский политолог Марк Бейссингер, “невозможное стало неизбежным”22. Или, как выразился российский антрополог Алексей Юрчак, Советский Союз “был навсегда, пока не кончился”23.

Российскому Путину стоит извлечь из этого очевидный и зловещий урок. Когда положение и власть во многом зависят от граждан – от их трактовки социального окружения, от их чувства консенсуса, от широты их воображения, – поддержка может раствориться в одночасье. Путинский режим падет, когда никто не будет этого ожидать. И все же, оглянувшись назад, мы все поймем, что дело давно шло к этому.

Действующие лица

Алехина, Мария Владимировна – родилась 6 июня 1988 года в Москве. Изучала журналистику и литературное мастерство, пишет стихи. В 2008 году стала участвовать в акциях природоохранных движений, включая российское подразделение “Гринписа”, и кампаниях по защите озера Байкал и Химкинского леса. Позже вступила в феминистскую панк-группу Pussy Riot, которая в феврале 2012 года организовала спорную акцию в храме Христа Спасителя. В августе того же года вместе с двумя другими участницами акции была приговорена к двум годам тюремного заключения; вышла на свободу по общей амнистии в декабре 2013 года.

Альбац, Евгения Марковна – родилась 5 сентября 1958 года в Москве. В 1980 году окончила факультет журналистики Московского государственного университета. Работала в еженедельном новостном журнале “Неделя”, пока в 1986 году не перешла в новаторскую газету периода гласности “Московские новости”. Позже работала на независимой радиостанции “Эхо Москвы”, одновременно учась в докторантуре Гарвардского университета и преподавая российскую политику в США и Москве. В 2007 году основала независимый еженедельник The New Times (теперь издается только онлайн), известный своими журналистскими расследованиями.

Варламов, Илья Александрович – родился 7 января 1984 года в Москве. Программист и дизайнер, который стал самым успешным российским блогером. Сыграл значительную роль в российских протестах 2011–2012 годов, когда его блоги и социальные сети стали важным источником информации для участников и сторонников протеста. Сыграл такую же роль во время событий 2013–2014 годов на Украине.

Волков, Леонид Михайлович – родился 10 ноября 1980 года в Екатеринбурге (Свердловске). Программист и предприниматель. С 2009 года стал активно участвовать в деятельности оппозиционных объединений Екатеринбурга, затем вызвался работать в рамках антикоррупционной инициативы Алексея Навального. В 2013 году бежал в Люксембург, чтобы избежать политических преследований, но в 2014 году вернулся в Москву, чтобы в итоге возглавить предвыборный штаб Навального накануне президентских выборов.

Володин, Вячеслав Викторович – родился 4 февраля 1964 года в поселке Алексеевка Саратовской области. Работал инженером, затем преподавателем. В 1992 году перешел на работу в местное и региональное правительство, в 1996 году стал губернатором Саратовской области, затем переехал в Москву, занялся предпринимательством и вступил в партию “Отечество”, от которой в 1999 году был избран в Государственную думу. После того как партия слилась с другими в “Единую Россию” (правящую партию Путина), Володин непрерывно поднимался по карьерной лестнице. В 2007 году стал секретарем партии. В 2011 году занял должность заместителя руководителя Администрации Президента и курировал внутреннюю политику. В 2016 году вернулся в Государственную думу на пост спикера.

Гиркин, Игорь Всеволодович – родился 17 декабря 1970 года в Москве. Изучал историю и увлекался военно-исторической реконструкцией, проявляя особенный интерес к антибольшевистской Белой армии периода Гражданской войны. В 1992 году, окончив университет, добровольцем отправился воевать на стороне русскоязычных сепаратистов в молдавском Приднестровье, а оттуда уехал в Боснию воевать на стороне мятежной Республики Сербской. В 1993–1994 годах проходил срочную службу в Российской армии, в 1998–2005 годах служил в ФСБ, в том числе принимая участие в операциях Второй чеченской войны. В 2013 году возглавил службу безопасности инвестиционного фонда, принадлежащего Константину Малофееву. В апреле 2014 года под псевдонимом Игорь Стрелков пересек границу Украины вместе с 52 бойцами и принял участие в начинающемся конфликте в Донбассе. В итоге стал главнокомандующим “Армии Донецкой народной республики” и занимал пост министра обороны самопровозглашенной республики до возвращения в Москву в конце 2014 года.

Дугин, Александр Гельевич – родился 7 января 1962 года в Москве. Еще подростком присоединился к подпольным националистическим и фашистским движениям, включая “Черный орден SS” и “Память”; впоследствии вместе с Эдуардом Лимоновым основал Национал-большевистскую партию. Не окончил университет, но в итоге получил диплом социолога, порвал прошлые связи и приступил к кодификации идеологии “евразийства”, предполагающего метафизическое отрицание либерализма и западничества. Пользовался популярностью в определенных кругах российских националистов и руководил кафедрой Московского государственного университета, но оставался политическим маргиналом до начала конфликта на Украине в 2014 году, когда евразийство получило применение при фрейминге новой внешней политики России. После этого стал менее заметен. Занимает должность главного редактора религиозного телеканала “Царьград”, которым владеет Константин Малофеев.

Ельцин, Борис Николаевич – родился 1 февраля 1931 года в селе Бутка на Урале, умер 23 апреля 2007 года в Москве. Работал в тяжелой промышленности в Екатеринбурге (Свердловске) и Свердловской области. Вступил в КПСС и перешел на работу в местное и региональное правительство. В 1978 году был избран в Верховный Совет СССР, в 1981 году стал членом Центрального комитета Коммунистической партии и подал в отставку в 1990 году, когда был избран главой Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (в составе СССР). На этом посту регулярно бросал вызовы президенту СССР Михаилу Горбачеву. Возглавил сопротивление радикально настроенным коммунистам в ходе августовского путча 1991 года, когда произошло свержение Горбачева; впоследствии договорился о распаде СССР с руководителями Украинской и Белорусской Советских Социалистических Республик. Занимал пост президента Российской Федерации до 1 января 2000 года, когда передал власть действующему премьер-министру Владимиру Путину, назначив его исполняющим обязанности президента.

Жириновский, Владимир Вольфович – родился 25 апреля 1946 года в Алма-Ате, в Казахстане (в то время в составе СССР). Основал Либерально-демократическую партию России и привел ее к блестящей победе на парламентских выборах 1993 года на платформе антисемитизма и антизападного национализма. С тех пор остается депутатом Государственной думы и возглавляет партию; набрал 5,65 % голосов на президентских выборах 2018 года.

Залдостанов, Александр Сергеевич (Хирург) – родился 19 января 1963 года в Кировограде, на Украине (в то время в составе СССР). Изучал медицину (потому и получил прозвище Хирург); в середине 1980-х годов увлекся мотоциклами. В 1989 году основал байкерский клуб “Ночные волки”. Известный симпатиями к национализму клуб устраивал заезды в Крым (до аннексии), Берлин и другие города, часто при поддержке Владимира Путина. В 2015 году возглавил митинги “Антимайдана”, прошедшие в Москве и других городах России.

Захарченко, Александр Владимирович – родился 26 июня 1976 года, погиб 31 августа 2018 года в Донецке, на Украине (в составе СССР при рождении, частично оккупированной Россией в момент гибели). Работал горным электромехаником, затем занялся розничной торговлей, участвовал в организации ряда компаний. В апреле 2014 года с оружием захватил городскую администрацию Донецка и быстро сделал карьеру в новой Донецкой народной республике. В ноябре 2014 года стал премьер-министром и оставался им до своей гибели в результате взрыва, случившегося в августе 2018 года.

Зыгарь, Михаил Викторович – родился 31 января 1981 года в Москве. Вырос в Анголе, изучал журналистику в Москве и Каире. В 2010 году участвовал в создании независимого телеканала “Дождь”, главным редактором которого оставался до конца 2015 года – в период протестов 2011–2012 годов, оккупации и аннексии Крыма и участия России в развязывании сепаратистской войны на востоке Украины.

Кадыров, Рамзан Ахматович – родился 5 октября 1976 года в селе Центарой, в Чечне. В 1994 году, через два года после окончания школы, вместе с отцом, Ахматом Кадыровым, ушел на войну за независимость от России. По окончании Первой чеченской войны в 1996 году стал помощником и телохранителем отца, который занял пост муфтия Чечни. Когда в 1999 году началась Вторая чеченская война, Ахмат Кадыров перешел на сторону российского правительства, и Рамзан взял под командование батальон отца, на этот раз сражаясь против сепаратистов. Когда Москва одержала победу в войне, Ахмат Кадыров стал президентом Чечни, а Рамзан успел поработать на разных должностях в отцовской администрации, пока в 2004 году старший Кадыров не погиб в результате теракта. Через год Рамзан Кадыров был назначен президентом республики и остается им по сей день.

Каспаров, Гарри Кимович – родился 13 апреля 1963 года в Баку, в Азербайджане (в то время в составе СССР). В пять лет начал учиться играть в шахматы, и в 1976 году, в двенадцать лет, выиграл первый юниорский чемпионат СССР. В 1980 году, в шестнадцать лет, стал гроссмейстером и выиграл первый юниорский чемпионат мира. В 1985 году, в двадцать два года, впервые выиграл чемпионат мира по шахматам, одержав победу над Анатолием Карповым. Оставался чемпионом до 2000 года, пока не проиграл Владимиру Крамнику. В 1990-х годах втянулся в демократическую политику России и поддержал партию “Выбор России”, которой отдавал предпочтение Борис Ельцин. В 2001 году начал высказываться против атак Владимира Путина на независимую прессу и против войны в Чечне; стал заметным деятелем оппозиции. В 2013 году бежал из страны, опасаясь преследований.

Кириенко, Сергей Владиленович – родился 26 июля 1962 года в Сухуми, в Грузии (в то время в составе СССР, ныне столица мятежной республики Абхазия). Изучал инженерию в Нижнем Новгороде (Горьком) и трудился на судостроительном заводе до распада СССР. Работал в финансовой сфере в Нижнем Новгороде, пока в 1997 году Борис Немцов не пригласил его в Москву, в Министерство топлива и энергетики. Вскоре после этого занял должность министра. В марте 1998 года был назначен исполняющим обязанности премьер-министра и ушел в отставку после финансового краха августа 1998 года. Сложив с себя полномочия, вместе с Немцовым основал “Союз правых сил” и работал в Госдуме, пока в 2000 году Путин не назначил его полномочным представителем президента в Приволжском федеральном округе. В 2005 году был назначен главой Федерального агентства по атомной энергии (“Росатом”), где работал до 2016 года, пока Путин не назначил его первым заместителем руководителя Администрации Президента после ухода Вячеслава Володина.

Киселев, Дмитрий Константинович – родился 26 апреля 1954 года в Москве. Изучал скандинавские языки, работал в норвежской и польской редакциях Гостелерадио СССР, затем стал корреспондентом советского телевидения. В 1990-х работал на принадлежавшем Борису Березовскому телеканале ОРТ, в 2003 году перешел на работу в ВГТРК, где прославился своим пристрастием к журналистике мнений. В 2013 году, когда Владимир Путин объявил о создании нового государственного медиахолдинга, в задачу которого входила “защита интересов России дома и за рубежом”, Киселев был назначен его генеральным директором.

Малофеев, Константин Валерьевич – родился 3 июля 1974 года в городе Пущино Московской области. Изучал юриспруденцию в университете, где в начале 1990-х также принял православие. Окончив университет, работал в нескольких инвестиционных фондах, стал успешным корпоративным юристом и инвестиционным менеджером. Установил тесную связь с Русской православной церковью и основал Фонд святителя Василия Великого с капиталом в 40 миллионов долларов. Фонд занимается поддержкой различных церковных интересов и инициатив. Помог основать и профинансировать Лигу безопасного интернета, которая вместе с депутатом Госдумы Еленой Мизулиной провела ограничительные законы после протестов 2011–2012 годов.

Медведев, Дмитрий Анатольевич – родился 14 сентября 1965 года в Санкт-Петербурге (Ленинграде). Изучал и преподавал юриспруденцию в Санкт-Петербурге. В 1990 году вошел в состав администрации мэра Анатолия Собчака и работал советником Владимира Путина. После смерти Собчака покинул администрацию и занялся предпринимательством, вложил деньги в ряд региональных промышленных активов. В 1999 году по приглашению премьер-министра Путина вошел в состав кабинета; в 2000 году после отставки Бориса Ельцина перешел на работу в Администрацию Президента и возглавил предвыборный штаб Путина. Работал в Администрации Президента, пока в 2008 году не был назван преемником Путина, после чего сам Путин занял пост премьер-министра. По окончании одного срока на президентском посту Медведев стал премьер-министром, а Путин вернулся в президентское кресло.

Мизулина, Елена Борисовна – родилась 9 декабря 1954 года в городе Буй Костромской области. Изучала историю и право в Ярославле, а затем работала консультантом в региональных судах и университетах до распада СССР. В 1993 году была избрана в Совет Федерации (верхнюю палату парламента) от партии, поддерживаемой Борисом Ельциным, в 1995 году вступила в реформистскую партию “Яблоко”, от которой в тот же год была избрана в Государственную думу. В 2000 году ушла из “Яблока”, чтобы вступить в “Союз правых сил” Бориса Немцова, а в 2007 году покинула его, чтобы вступить в прокремлевскую партию “Справедливая Россия”, которую по-прежнему представляет в Госдуме. Преимущественно известна пропагандой социально-консервативных законов, включая ограничение абортов, прав представителей ЛГБТ и свободы интернета.

Милонов, Виталий Валентинович – родился 23 января 1974 года в Санкт-Петербурге (Ленинграде). Занялся политикой сразу после окончания университета, вступив в Свободную демократическую партию России, возглавляемую правозащитниками Мариной Салье и Львом Пономаревым. Работал помощником знаменитой правозащитницы Галины Старовойтовой до ее убийства в 1998 году. В разные годы был членом ряда христианско-демократических партий и консервативных движений. В 2004 году был избран в Законодательное собрание Санкт-Петербурга от “Единой России”. Прославился призывами к ограничению представителей ЛГБТ в правах и пропагандой других консервативных мер на местном уровне – включая попытки запретить концерты Мадонны. В 2016 году был избран в Государственную думу от “Единой России”.

Навальный, Алексей Анатольевич – родился 4 июня 1976 года в деревне Бутынь Московской области. Изучал юриспруденцию и финансы в университете. Работал в сфере корпоративного права, занимался защитой прав малого бизнеса. Получил репутацию активиста-акционера, покупая небольшие доли находящихся под контролем государства компаний, чтобы получить доступ на собрания акционеров и к финансовой информации, на основе которой стал писать разоблачительные расследования. В 2000 году вступил в оппозиционную партию “Яблоко” и через некоторое время возглавил ее московское отделение. В 2007 году был исключен из партии якобы за приверженность идеям национализма. Использовал свой статус активиста-акционера, чтобы провести серию кампаний, призывая правительство к прозрачности и ответственности. Запустил несколько краудсорсинговых сайтов и национальное движение, которое в итоге стало основой для создания Фонда борьбы с коррупцией (ФБК). Вместе с Борисом Немцовым, Сергеем Удальцовым и другими активистами возглавил протестное движение 2011–2012 годов и в итоге превратился в одну из самых заметных фигур оппозиции. Стал мишенью двух уголовных дел о хищениях, обвинения по которым, по мнению его сторонников, были сфабрикованы, и был приговорен к серии коротких тюремных и условных сроков; также несколько раз сидел в тюрьме за организацию митингов. В 2013 году баллотировался на пост мэра Москвы, но проиграл Сергею Собянину, набрав 27 % голосов. С некоторым успехом поддерживал кандидатов на парламентских и местных выборах по всей стране, а затем попробовал – и не сумел – выставить свою кандидатуру на президентские выборы 2018 года.

Немцов, Борис Ефимович – родился 9 октября 1959 года в Сочи, погиб 27 февраля 2015 года в Москве. Изучал физику в Нижнем Новгороде (Горьком) и Москве, работал в научно-исследовательских институтах Академии наук СССР. В середине 1980-х присоединился к природоохранным движениям, активно высказывался против атомной энергетики после Чернобыльской аварии 1986 года. В 1990 году по итогам первых свободных выборов вошел в российский парламент, где познакомился с Борисом Ельциным. После путча 1991 года был назначен исполняющим обязанности губернатора Нижегородской области; в 1995 году был избран на тот же пост. В 1997 году получил от Ельцина приглашение стать заместителем премьер-министра, ответственным за экономические и социальные реформы, но ушел в отставку после финансового кризиса и дефолта августа 1998 года. Участвовал в создании и был одним из руководителей правоцентристской политической партии “Союз правых сил”, которая возглавляла демократическую оппозицию с 1998-го по 2003 год, когда партия не смогла получить места в парламенте. В отсутствие явной оппозиции в парламенте стал видным лидером протестных групп и критиком Владимира Путина. Был убит неподалеку от Красной площади в 2015 году.

Павловский, Глеб Олегович – родился 5 марта 1951 года в Одессе, на Украине (в то время в составе СССР). Изучал историю, преподавал в сельских школах, пока в 1974 году не был арестован КГБ за распространение запрещенного романа Александра Солженицына “Архипелаг ГУЛАГ”. После освобождения был рабочим в Москве, где примкнул к движению диссидентов и стал участвовать в самиздате, в связи с чем в 1982 году снова попал под арест. В объявленную Михаилом Горбачевым эпоху гласности занялся оппозиционной политикой, в начале 1990-х – журналистикой. В 1995 году основал Фонд эффективной политики, занимающийся политическим консалтингом, и стал консультантом администрации Бориса Ельцина. Вместе с олигархом Борисом Березовским помог найти и выдвинуть Владимира Путина на пост преемника Ельцина. На первом сроке Путина занимал должность советника руководителя Администрации Президента; впоследствии на его место пришел Владислав Сурков. В 2011 году разорвал официальные связи с Кремлем.

Порошенко, Петр Алексеевич – родился 26 сентября 1965 года в Болграде Одесской области, на Украине (в то время в составе СССР). Изучал и преподавал экономику в Киеве до 1992 года, когда начал инвестировать средства в шоколадные фабрики, которые затем объединил в крупнейшую на Украине кондитерскую фабрику Roshen. Расширил спектр инвестиций и основал крупную бизнес-империю, в которую вошли автомобильные заводы, порт и телеканал; в 2014 году его состояние оценивалось в 1,3 миллиарда долларов. В 1998 году был избран в украинский парламент, Верховную раду, от Социал-демократической партии. В 2001 году присоединился к действующему президенту Леониду Кучме и Виктору Януковичу в “Партии регионов”, но в итоге в ходе “оранжевой революции” переметнулся на сторону Виктора Ющенко. При Ющенко занимал должность министра иностранных дел, при Януковиче – министра экономического развития и торговли. В 2013–2014 годах поддержал протестное движение “Евромайдан”; в мае 2014 года был избран президентом Украины.

Потупчик, Кристина Андреевна – родилась 19 января 1986 года в Муроме Владимирской области. Окончив филологический факультет, стала активистом прокремлевского молодежного движения “Наши”. Поднялась по карьерной лестнице до позиции пресс-секретаря движения, на которой работала с 2007 по 2012 год. Покинув движение “Наши”, занялась консалтингом и начала работать на Тимура Прокопенко. Координировала кремлевские кампании онлайн-мобилизации, пока Прокопенко не ушел в отставку в 2015 году.

Прилепин, Евгений Николаевич (Захар При лепин) – родился 7 июля 1975 года в деревне Ильинка Рязанской области. Отслужив два года в армии и три года в спецназе – и приняв участие во Второй чеченской войне, – окончил филологический факультет и начал работать журналистом. Писал для многих ведущих, левых и националистических изданий, параллельно публикуя все более успешные романы и сборники рассказов. В 2014 году стал одним из самых титулованных российских писателей благодаря успеху романа “Обитель” и сразу уехал в Донбасс, где воевал на стороне сепаратистов.

Прокопенко, Тимур Валентинович – родился 27 мая 1980 года в Старой Купавне Московской области. Изучал журналистику, в 2003 году устроился на работу репортером в ИТАР-ТАСС, затем вошел в парламентский пул. В 2005 году стал пресс-секретарем и работал с рядом депутатов Госдумы и правительственных агентств. В 2010 году возглавил “Молодую гвардию”, молодежное крыло “Единой России”; через год сам был избран в Государственную думу. Всего через три месяца после вступления в должность подал в отставку и перешел на работу в Администрацию Президента, где стал заниматься молодежной политикой и политикой в сфере интернета. Ушел в отставку в марте 2015 года, после того как хакеры опубликовали его переписку.

Путин, Владимир Владимирович – родился 7 октября 1952 года в Санкт-Петербурге (Ленинграде). В 1975 году окончил юридический факультет и был завербован КГБ. Прошел обучение на контрразведчика; в 1985 году получил назначение в Дрезден, в Восточную Германию, где оставался до 1990 года. Вернувшись в СССР, вошел в муниципальное правительство Санкт-Петербурга, возглавляемое Анатолием Собчаком, где отвечал за городское имущество и международные партнерства. После смерти Собчака в 1996 году переехал в Москву, где помогал осуществлять аудит Администрации Президента. В 1998 году был назначен директором Федеральной службы безопасности (ФСБ), которая стала преемницей КГБ. В мае 1999 года Борис Ельцин, здоровье которого к тому времени уже пошатнулось, назначил его премьер-министром. Семь месяцев спустя Ельцин ушел в отставку, сделав Путина исполняющим обязанности президента; еще три месяца спустя он победил на выборах и пошел на первый президентский срок. Остальное всем известно.

Самуцевич, Екатерина Станиславовна – родилась 9 августа 1982 года в Москве. Изучала программирование, разрабатывала программное обеспечение для систем безопасности, включая системы атомных подводных лодок. В 2007 году вступила в радикальную арт-группу “Война”. В 2011 году вступила в феминистскую панк-группу Pussy Riot, которая в феврале 2012 года организовала спорную акцию в храме Христа Спасителя. В августе того же года вместе с двумя другими участницами акции была приговорена к двум годам тюремного заключения; позже реальный срок для нее был заменен на условный. Была освобождена по общей амнистии в декабре 2013 года.

Симоньян, Маргарита Симоновна – родилась 6 апреля 1980 года в Краснодаре. Училась по обмену в Нью-Гэмпшире, в США, затем вернулась на родину, где поступила в университет на факультет журналистики. Окончив университет, работала на региональных телеканалах в Краснодаре и Ростове-на-Дону; в 2002 году переехала в Москву и стала репортером государственного телевидения. В 2005 году была назначена главным редактором телеканала Russia Today, англоязычного рупора Кремля. После реорганизации медиаактивов государства в 2013 году стала главным редактором государственного новостного агентства “Спутник”.

Собчак, Ксения Анатольевна – родилась 5 ноября 1981 года в Санкт-Петербурге (Ленинграде) в семье Анатолия Собчака, который в 1991 году был избран мэром Санкт-Петербурга. В период пребывания Собчака в должности его семья сблизилась с одним из его заместителей, бывшим агентом КГБ Владимиром Путиным. После смерти отца в 1996 году переехала в Москву и приняла участие в целом ряде медиапроектов, став ведущей ток-шоу и реалити-шоу, а затем обратилась к более серьезной журналистике. Сыграла заметную роль в протестах 2011–2012 годов, работая вместе с Алексеем Навальным, Борисом Немцовым и Ильей Яшиным; с тех пор остается активной в оппозиционных кругах. В 2018 году в отсутствие Навального стала оппозиционным кандидатом на президентских выборах, но набрала всего 1,7 % голосов.

Собянин, Сергей Семенович – родился 21 июня 1958 года в деревне Няксимволь на севере Сибири, примерно в 700 километрах от ближайшего регионального центра. Изучал инженерию в Костроме, затем переехал в Челябинск, где работал на трубопрокатном заводе. В 1984 году по линии комсомола отправился обратно на родину заниматься политической работой в поселке Когалым, где быстро стал заместителем председателя сельского совета. В 1988 году перешел на работу в региональное правительство, где отвечал за жилищно-коммунальное хозяйство. Занимал все более высокие должности в муниципальном и региональном правительствах, пока в 1996 году не вошел в Совет Федерации (верхнюю палату парламента). В 2001 году был избран губернатором Тюменской области, богатого нефтью региона Западной Сибири; в 2005 году перешел на работу в Администрацию Президента. В 2010 году был назначен мэром Москвы по указу действующего президента Дмитрия Медведева. В сентябре 2013 года победил на выборах на ту же должность, после того как Владимир Путин восстановил прямые выборы губернаторов и мэров.

Стрелков, Игорь Всеволодович – см. Гиркин, Игорь Всеволодович.

Сурков, Владислав Юрьевич – родился 21 сентября 1964 года в селе Солнцево Липецкой области, но первые годы жизни провел в Чечне. В конце периода перестройки заинтересовался маркетингом, рекламой и связями с общественностью, создал одно из первых в России маркетинговых агентств “Метапресс” и в 1992 году стал президентом Российской ассоциации рекламодателей. В то же время стал управляющим банка “Менатеп”, принадлежавшего Михаилу Ходорковскому, и советником правительства по связям с общественностью. В 1999 году перешел на работу в Администрацию Президента, где участвовал в создании партии “Единство”, которая победила на парламентских выборах 1999 года и вскоре стала “Единой Россией”. Поднимался по карьерной лестнице в Администрации Президента, был ответственным за “специальные проекты”, постепенно заменил Глеба Павловского в роли серого кардинала Путина, а в 2008 году стал первым заместителем руководителя Администрации Президента, курирующим внутреннюю политику. Считается автором большинства идеологических стратегий Путина, применявшихся в 2000-х и начале 2010-х годов, а также автором термина “суверенная демократия”. Не справившись со сдерживанием протестов 2011–2012 годов на фоне снижения рейтингов одобрения президента, в 2013 году был понижен до советника. В 2014 году занялся управлением делами на Украине.

Толоконникова, Надежда Андреевна – родилась 7 ноября 1989 года в Норильске. Изучала искусство и философию, вступила в арт-группу “Война” и принимала участие в нескольких провокационных перформансах. В 2011 году вступила в феминистскую панк-группу Pussy Riot, которая в феврале 2012 года организовала спорную акцию в храме Христа Спасителя. В августе того же года вместе с двумя другими участницами акции была приговорена к двум годам тюремного заключения; была освобождена по общей амнистии в декабре 2013 года.

Удальцов, Сергей Станиславович – родился 16 февраля 1977 года в Москве. Учась на юридическом факультете, организовал “Авангард красной молодежи”, который стал радикальным протестным ответвлением пребывающего в упадке левого крыла российской политики. В 2005 году участвовал в создании “Левого фронта”, который привел к сотрудничеству с центристскими и правыми оппозиционными группами, включая организации Гарри Каспарова, Бориса Немцова и Алексея Навального. В 2014 году был приговорен к четырем с половиной годам тюрьмы за участие в организации протеста 6 мая 2012 года, который пришлось подавлять силой в непосредственной близости от Кремля.

Ходорковский, Михаил Борисович – родился 26 июня 1963 года в Москве. Изучал инженерию, но после окончания университета в разгар объявленной Михаилом Горбачевым экономической перестройки воспользовался открывшимися возможностями и основал несколько небольших частных предприятий под эгидой Коммунистического союза молодежи. Заработав деньги на продаже импортных компьютеров и других товаров, в 1989 году основал кооперативный банк “Менатеп”. После падения СССР “Менатеп” расцвел и принял участие в приватизационной кампании начала 1990-х годов. Его главным активом стала крупнейшая нефтяная компания России “ЮКОС”. Дела у “ЮКОСа” шли хорошо до начала 2000-х годов, когда у Ходорковского с Путиным возникли разногласия о налоговой и регуляторной политике. Параллельно Ходорковский поддерживал оппозиционные партии в Госдуме и финансировал организации гражданского общества через свой фонд “Открытая Россия”. В 2003 году его арестовали по обвинению в уклонении от уплаты налогов. Компания “ЮКОС” была национализирована. Ходорковский десять лет провел в сибирской трудовой колонии, после чего в декабре 2013 года получил от Путина помилование и переехал в Лондон. Восстановив фонд “Открытая Россия”, осуществляет финансирование большого количества российских гражданских и оппозиционных групп.

Янукович, Виктор Федорович – родился 9 июля 1950 года в Енакиево, на Украине (в то время в составе СССР). Работал в тяжелой промышленности в Донецке и Донецкой области. В 1996 году вошел в состав регионального правительства, а затем возглавил донецкую Партию регионов. При президенте Леониде Кучме занимал должность премьер-министра Украины, пока результаты сфальсифицированных выборов, которые сделали бы его президентом в 2004 году, не были отменены под давлением протестующих в ходе так называемой “оранжевой революции”. В 2006–2007 годах занимал пост премьер-министра при Викторе Ющенко, который был его оппонентом в “оранжевой революции”; в 2010 году был избран президентом. В феврале 2014 года бежал в Россию на волне протестов, которые получили название “Евромайдан”. В настоящее время пребывает в бегах, проживая в Ростове-на-Дону, в России.

Яшин, Илья Валерьевич – родился 29 июня 1983 года в Москве. С двадцати трех лет участвует в оппозиционной политике; состоял в различных политических партиях и протестных движениях. Близкий соратник Бориса Немцова и периодический соратник Алексея Навального и Ксении Собчак.

Примечания

Глава 1. Народ и Владимир Путин

1 На самом деле Наталью зовут иначе. В этой книге мы приводим фрагменты интервью с обычными россиянами, проведенных нами в Москве, Санкт-Петербурге и Ярославле в начале 2018 года. Чтобы защитить наших собеседников, мы даем им псевдонимы. Чтобы обеспечить открытость и честность, интервью по нашей просьбе и нашим вопросам проводили российские социологи, так как многим россиянам, вероятно, было бы некомфортно обсуждать свои политические воззрения с американцем и шотландцем.

2 Democracy in Crisis: Freedom House Releases Freedom in the World 2018. Freedom House. 2018. January 16. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://freedomhouse.org/article/democracy-crisis-freedom-house-releases-freedom-world-2018.

Глава 2. Кремль в огне

1 В официальной биографии, подготовленной к предвыборной кампании 2000 года, ныне знаменитый своей атлетической фигурой Путин винит пиво в том, что неважно выглядит на фотографиях без рубашки, сделанных в Дрездене. См. Колесников А., Геворкян Н. П., Тимакова Н. От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным. Вагриус, 2000. Взято с сайта: https://www. litmir.me/bd/?b=132894&p=1.

2 Навальный был выступавшим против коррупции блогером, который стал лидером протеста, Удальцов – радикальным политиком левого толка, а Немцов – бывшим заместителем премьер-министра, превратившимся в оппозиционера. “Марш миллионов”. Навальный, Немцов, Удальцов задержаны // Радио Свобода. 2021. 7 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.svoboda. org/a/24571375.html; “Марш миллионов”. Информационный выпуск, финальная часть // TV Rain. 2012. 7 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://tvrain.ru/lite/teleshow/experiment/marsh_millionov_ informatsionnyy_vypusk_finalnaya_chast-246014/.

3 Сотни человек задержаны, десятки пострадали в ходе вчерашних акций протеста и столкновений с полицией в Москве // Эхо Москвы. 2012. 7 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://echo.msk.ru/news/885899-echo.html; На пятачке: Граждане и омоновцы впервые попробовали друг друга на прочность // Lenta.ru. 2012. 7 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://lenta.ru/articles/2012/05/07/shestoyemaya/.

4 Викалюк А. Бизнесмен Козлов вышел из колонии “свободным человеком” // РИА Новости. 2013. 4 июня. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://ria.ru/incidents/20130604/941164092.html.

5 Обвиняемые в “панк-молебне” в ХХС арестованы до 24 апреля // BBC News. 2012. 6 марта. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https:// www.bbc.com/russian/russia/2012/03/120306_pussy_riot_arrest.shtml.

6 Бочарова С., Железнова М., Корня А., Гликин М. Экспертов привлекли к делу ЮКОСа // Ведомости. 2013. 30 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2013/05/30/delo_yukosa_mozhet_pojti_na_tretij_srok; Челищева В. Месть отвязавшейся пушки // Новая газета. 2013. 29 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.novayagazeta.ru/articles/2013/05/29/54911-mest-otvyazavsheysya-pushki.

7 Участниц Pussy Riot приговорили к двум годам колонии // РБК. 2012. 17 августа. Взято 10 октября 2018 года с сайта: http://top. rbc.ru/society/17/08/2012/665147.shtml; Дело Pussy Riot: Е. Самуцевич отпустили, ее подруг отправят в колонию // РБК. 2012. 10 октября. Взято 10 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/ society /10/10/2012/673669.shtml.

8 Первым вердикт суда услышал Максим Лузянин, которого 9 ноября 2012 года приговорили к четырем с половиной годам тюрьмы. 23 апреля 2013 года Константин Лебедев получил два с половиной года. 8 октября 2013 года Михаила Косенко отправили в психиатрическую лечебницу на неопределенный срок. 24 февраля 2014 года Андрей Барабанов, Ярослав Белоусов, Денис Луцкевич, Алексей Полихович, Степан Зимин, Сергей Кривов и Артем Савелов получили от двух с половиной до четырех лет тюрьмы, а Александра Духанина – условный срок. 18 августа того же года Алексей Гаскаров, Илья Гущин и Александр Марголин были приговорены к тюремному заключению длительностью от двух с половиной до трех с половиной лет, а Елена Кохтарева получила условный срок. 10 октября Дмитрий Ишевский был приговорен к трем годам и двум месяцам лишения свободы. Последний приговор – два с половиной года тюрьмы – был вынесен Ивану Непомнящих 22 декабря 2015 года, после того как он почти год провел под домашним арестом. См. Суд вынес первый приговор по “болотному делу”: Максим Лузянин получил 4,5 года лишения свободы // Gazeta.ru. 2012. 9 ноября. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.gazeta.ru/politics/news/2012/11/09/n_2609281. shtml; Шаинян К. Опять двойка: оглашен приговор Лебедеву // Радио Свобода. 2013. 25 апреля. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.svoboda.org/a/24968001.html; Семеро фигурантов “болотного дела” будут сидеть // Коммерсант. 2014. 24 февраля. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.kommersant.ru/ doc/2415425; Четыре фигуранта “болотного дела” приговорены к наказанию от условного до 3,5 лет колонии // Newsru.com. 2014. 18 августа. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www. newsru.com/russia/18aug2014/4bolot.html; Ишевский Д. 1 декабря 2014 года. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://graniru-org.appspot.com/people/2203/; Джанполадова Н. Чекисты взялись за правнука // Радио Свобода. 2015. 22 декабря. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.svoboda.org/a/27443336. html.

9 Удальцов рассказал про поиск денег // Интерфакс. 2012. 11 октября. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.interfax.ru/ russia /270303.

10 Джанполадова Н. Удальцов и Развозжаев начинают знакомиться с делом // Радио Свобода. 2013. 21 июня. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.svoboda.org/a/25024150.html.

11 Удальцов и Развозжаев приговорены к 4,5 годам колонии // BBC News. 2014. 24 июля. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https:// www.bbc.com/russian/russia/2014/07/140724_udaltsov_sentence_verdict.shtml.

12 Константин Лебедев рассказал о российском “микромайдане” // Lenta.ru. 2014. 12 марта. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https:// lenta.ru/news/2014/03/12/lebedev/.

13 Путин в Лужниках: Выступление на митинге 23 февраля // RT на русском. 2012. Взято с сайта: https://www.youtube.com/ watch?v=mWUxcGCfdiI.

14 Сковорода Е. Газ без антидота // The New Times. 2012. 22 октября. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.webcitation. org/6DfA3H4CN.

15 Соколов М. Борис Немцов об итогах съезда всероссийского движения “Солидарность” // Радио Свобода. 2008. 16 декабря. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.svoboda.org/a/ 477229.html.

16 Интервью автора с Глебом Павловским, 27 октября 2016 года, Москва.

17 Hillygus D. S., Shields T. G. The Persuadable Voter: Wedge Issues in Presidential Campaigns. Princeton University Press, 2016.

18 Матвеева Г. Панк-молебен “Богородица, Путина прогони” Pussy Riot в Храме. 2012. Взято с сайта: https://www.youtube.com/ watch? v=GCasuaAczKY. Оригинальный видеоролик был удален якобы за нарушение политики YouTube в отношении “риторики ненависти”. Опубликованный позже альтернативный ролик можно посмотреть по ссылке: https://www.youtube.com/ watch?v=eHxBKK6fw_4 (взято с сайта 16 ноября 2018 года).

19 Дело Pussy Riot: Е. Самуцевич отпустили, ее подруг отправят в колонию // РБК. 2012. 10 октября. Взято 10 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/society/10/10/2012/673669.shtml.

20 Мельников А. Прощения не будет // Независимая газета. 2012. 27 февраля.

21 Самохина С., Корченкова Н. Госдума приняла закон об оскорблении чувств верующих // Коммерсант. 2013. 11 июня. Взято с сайта: https://www.kommersant.ru/doc/2209841.

22 Легойда В. Материалы СМИ: “Карт-бланш. Чувства верующих и неверующих, или почему не стоит ходить со своим уставом в чужой монастырь” // Интерфакс. 2013. 14 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: http://www.interfax-religion. ru/?act=news&div=51159.

23 Светова З. Умалили духовную основу государства // The New Times. 2012. 11 июня.

24 От редакции: Почти без чувств // Ведомости. 2013. 11 апреля.

25 Давыдов И. Я знаю апостолов антихриста по именам // The New Times. 2015. 24 августа.

26 Автор скандального закона о геях предлагает формировать отряды полиции нравов из казаков // Gazeta.ru. 2012. 8 февраля. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.gazeta.ru/news/ lenta/2012/02/08/n_2196741.shtml; 10 самых известных инициатив депутата Милонова // Интерфакс. 2013. 23 сентября. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.interfax.ru/russia/330435.

27 В Петербурге принят закон о штрафах за пропаганду педо филии и гомосексуализма // ТАСС. 2012. 29 февраля. 2018. 22 ноября. Взято 22 ноября 2018 года с сайта: https://tass.ru/obschestvo/ 573556.

28 Петровская И. “Сердца геев надо сжигать и закапывать в землю”. Чадолюбивый телеведущий предложил рецепт для спасения детей // Новая газета. 2012. 7 апреля. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.novayagazeta.ru/articles/2012/04/07/49123– 171-serdtsa-geev-nado-szhigat-i-zakapyvat-v-zemlyu-187-chadolyubivyy-televeduschiy-predlozhil-retsept-dlya-spaseniya-detey.

29 Смоленск: В крестовый поход за семейные ценности! // Рабочий путь. 2013. 6 июня. Взято 10 октября 2018 года с сайта: http://www. rabochy-put.ru/society/43259-smolensk-v-krestovyjj-pokhod-za-semejjnye-cennosti.html.

30 В Волгограде совершено зверское убийство на почве гомофобии // Grani.ru. 2013. 11 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https:// graniru.org/Society/Neuro/m.214558.html.

31 Эйсмонт М. Мария Эйсмонт: Геи и мы // Ведомости. 2013. 20 мая. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www.vedomosti. ru/opinion/articles/2013/05/20/solidarnost_s_geyami.

32 Ивашкина Д. (2014, January 7). Иван Охлобыстин попросил вернуть статью за “мужеложество” // Комсомольская правда. 2014. 7 января. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://www. kp.ru/online/news/1627527/.

33 Кондаков А. Преступления на почве ненависти против ЛГБТ в России. Центр независимых социологических исследований // CISR.ru. 2017. Взято с сайта: http://cisr.ru/publications/hate-crimeagainst-lgbt-in-russia.

34 В выборку вошли граждане России в возрасте от 16 до 65 лет, проживающие в городах с населением от 1 миллиона человек, имеющие хотя бы неполное высшее образование и хотя бы средний уровень дохода. Как мы и надеялись, в выборке преобладали противники Кремля: 48,2 % опрошенных полностью или частично одобряли деятельность Путина на посту президента, и лишь 39,3 % сообщили, что голосовали за него на выборах 2012 года.

35 Респонденты, голосовавшие за Путина, на 12 % чаще выражали полную поддержку закону о защите прав верующих и на 20 % чаще – закону о запрете пропаганды гомосексуализма в сравнении с респондентами, голосовавшими за оппозиционного кандидата. Стоит отметить, что противников закона о защите прав верующих было гораздо больше (почти 70 % сторонников оппозиции), чем противников закона о запрете пропаганды гомосексуализма (лишь около 30 % сторонников политической оппозиции, большинство из которых заявило о слабом несогласии с законом).

36 Респонденты, редко смотревшие новости по телевизору или не смотревшие их вообще, примерно на 25 % чаще, чем постоянные телезрители, выражали полное несогласие с законом о запрете пропаганды гомосексуализма и примерно на 40 % чаще – несогласие с законом о защите чувств верующих.

37 Бойцова М. Депутат под кроватью // Росбалт. 2013. 14 июня. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://www.rosbalt.ru/piter/2013/ 06/14/1140900.html.

38 Голицына А. Госдума одобрила фильтрацию рунета // Ведомости. 2012. 9 июля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2012/07/09/proshel_bez_filtra.

39 Роскомнадзор заблокировал доступ к порталам “Grani.ru”, “Kasparov.ru”, “Ежедневному журналу” и ЖЖ Навального // Newsru.com. 2014. 13 марта. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.newsru.com/ russia/13mar2014/block.html.

40 Красников Е., Набережнов Г. Павел Дуров уволен с поста гендиректора “ВКонтакте” // РБК. 2014. 21 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/economics/21/04/2014/919473. shtml.

41 С. Миронюк – коллективу РИА “Новости”: С нами поступили несправедливо // РБК. 2013. 9 декабря. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/society/09/12/2013/893728.shtml; Путин объяснил назначение Киселева главой “России сегодня” // Lenta.ru. 2013. 19 декабря. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://lenta.ru/ news/2013/12/19/patriotic/.

42 Андреева Н. Рассредоточился. Соратники нового замглавы администрации президента Володина занимают крупные посты // Новая газета. 2012. 12 февраля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.novayagazeta.ru/articles/2012/02/12/48190-rassredotochilsya-soratniki-novogozamglavy-administratsii-prezidenta-volodinazanimayut-krupnye-posty.

43 “Шалтай-Болтай” уличил Кристину Потупчик в маскировке под бывшего пресс-секретаря Навального // Meduza.io. 2014. 26 декабря. Взято 10 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/news/2014/ 12/26/shaltayboltay-ulichil-kristinu-potupchik-v-maskirovke-podbyvshego-presssekretarya-navalnogo.

44 Стоит отметить, что термин вызывает ассоциации как с “защитниками”, так и с “консерваторами”.

45 Gamson W. A. Talking Politics. Cambridge University Press, 1992; Goffman E. Frame Analysis: An Essay on the Organization of Experience. Northeastern University Press, 1986.

46 Polletta F., Jasper J. M. Collective Identity and Social Movements // Annual Review of Sociology. 2001. Vol 27 (1). P. 283–305. https://doi.org/10.1146/annurev.soc.27.1.283.

47 Примерно в 97 % ее отчетов упоминается Путин; в 96 % – война; в 98 % – оппозиция; в 96,5 % – Навальный; в 52 % – Немцов; в 27 % – Ходорковский; в 86 % – Украина; в 60 % – Европа; в 57 % – США; в 56 % – Крым; в 54 % – санкции; в 33 % – Донбасс; в 31 % – Новороссия.

48 Amos H. Russian Ruble Crashes to World's Worst-Performing Currency // The Moscow Times. 2014. December 15. Взято 10 октября 2018 года с сайта: http://themoscowtimes.com/articles/russian-rublecrashes-to-worlds-worst-performing-currency-42275.

Глава 3. Русская весна

1 Житель Лесного помогал “отвоевывать” Крым. Эксклюзивное интервью ополченца // Kchetverg.ru. 2014. 23 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://www.kchetverg.ru/2014/04/23/zhitel-lesnogopomogal-otvoevyvat-krym-eksklyuzivnoe-intervyu-opolchenca/.

2 Медведев попросил Януковича не быть тряпкой // Lenta.ru. 2014. 20 февраля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://lenta.ru/ news/2014/02/20/medvedev/.

3 Dozens killed in Kyiv as Ukraine “truce” shattered // Euronews.com. 2014. February 20. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www. euronews.com/2014/02/20/ukraine-death-toll-rises-as-protesters-retake-maida.

4 В Симферополе произошли столкновения перед Радой // BBC News. 2014. 26 февраля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https:// www.bbc.com/russian/international/2014/02/140226_ukraine_crimea_ tensions.

5 Захват Рады Крыма и новый Кабмин. Хроника 27 февраля // Bigmir.net. 2014. 28 февраля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http:// news.bigmir.net/ukraine/796985-Zahvat-Rady-Kryma-i-novyj-Kabmin-Hronika-27-fevralja; Вооруженные люди захватили здания парламента и правительства Крыма // NTV. 2014. 27 февраля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.ntv.ru/novosti/848321/?fb.

6 NTV. (2014, February 28). Вооруженные люди в военной форме заблокировали аэропорт Симферополя // NTV. 2014. 28 февраля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.ntv.ru/novosti/848838/?fb.

7 Блокпост Севастополь. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.blokpostsevastopol.ru/.

8 Хирург: “Мы готовились к затяжной войне с бандеровцами, готовились к осаде” // Nightwolves.com. 2014. 31 марта. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://www.nightwolves.ru/rm/news/1639/.

9 Интервью автора с Роландом Олифантом, 6 октября 2017 года.

10 Варламов И. Ситуация в Крыму, часть 1 // Varlamov.ru. 2014. 4 марта. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://varlamov.ru/ 1017094.html.

11 Путин заявил, что в Крыму действуют не российские войска, а местные силы самообороны // ZN.ua. 2014. 4 марта. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://zn.ua/POLITICS/putin-zayavilchto-v-krymu-deystvuyut-ne-rossiyskie-voyska-a-mestnye-sily-samooborony-140331_.html.

12 Shevchenko V. “Little green men” or “Russian invaders”? // BBC News. 2014. March 11. Взято с сайта: https://www.bbc.com/news/ world-europe-26532154.

13 Oliphant R. Crimeans Vote Peacefully in Referendum, But Have Little Choice // The Telegraph. 2014. March 16. Взято с сайта: https://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/europe/ukraine/10701676/ Crimeansvote-peacefully-in-referendum-but-have-little-choice.html.

14 Putin deplores collapse of USSR // BBC News. 2005. April 25. Взято с сайта: http://news.bbc.co.uk/2/hi/4480745.stm; Putin, V. Speech and the Following Discussion at the Munich Conference on Security Policy. 2007. February 10. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http:// en.kremlin.ru/events/president/transcripts/24034.

15 Впрочем, ключевые фигуры “Родины” были задействованы Кремлем. Дмитрия Рогозина назначили постоянным представителем России при ЕС и НАТО, а затем – заместителем премьер-министра, ответственным за военно-промышленный комплекс. Сергей Глазьев несколько лет пребывал в опале, но был назначен советником президента по экономическим вопросам после переизбрания Путина в 2012 году и стал продвигать дирижистскую модель развития.

16 В число других арестованных в то время лидеров национализма вошли Дмитрий Румянцев, Сергей Коротких и Никита Тихонов.

17 Верховский А. Национал-радикалы от президентства Медведева до войны в Донбассе // Контрапункт. 2015. Декабрь. Взято 26 октября 2018 года с сайта: http://www.counter-point.org/wp-content/uploads/2015/12/verkhovsky_counterpoint2.pdf.

18 Прокопенко П., Давидяк С., Штыкалева В. Полиция и сотрудники ФМС проводят в Москве рейды по выявлению незаконных мигрантов // ТВЦ. 2013. 17 октября. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://www.tvc.ru/news/show/id/19253.

19 Единственным исключением стал кандидат от Коммунистической партии Иван Мельников.

20 Навальный запретит в столице лезгинку и разрешит гей-парады // Polit.ru. 2013. 24 августа. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http:// polit.ru/news/2013/08/24/navalny/.

21 Путин В. Обращение Президента Российской Федерации. 2014. 18 марта. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://kremlin.ru/events/ president/news/20603.

22 Некоторые факты впервые услышали и профессиональные историки, после чего Путина обвинили в вольном обращении с историей.

23 В июле 2014 года Украина упоминалась примерно в 35 % постов, в то время как в июне – всего в 3 %.

24 Количество упоминаний Украины выросло с 44 % постов в ноябре 2013 года до 67 % в январе 2014-го. В начале 2014 года также обострилось внимание к Европе и США, которые на пике упоминались в 62 % и 39 % постов соответственно. При этом в центре внимания все равно оставалась Украина.

25 По мере усиления внимания к Украине активизировались и дискуссии о геях (37 % постов), “либеральных ценностях” (18 % постов) и фашизме (41 % постов).

26 Житель Лесного помогал “отвоевывать” Крым. Эксклюзивное интервью ополченца // Kchetverg.ru. 2014. 23 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://www.kchetverg.ru/2014/04/23/zhitel-lesnogo-pomogal-otvoevyvat-krym-eksklyuzivnoe-intervyu-opolchenca/.

27 Май Ю. Турчинов пообещал не арестовывать захватчиков СБУ в Луганске // Вести. 2014. 10 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://vesti-ukr.com/donbass/46797-turchinov-poobewal-nearestovyvat-zahvatchikov-sbu-v-luganske.

28 Российские спецназовцы расстреливали нас из автоматов практически в упор // Факты. 2014. 18 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://fakty.ua/180361-rossijskie-specnazovcyrasstrelivali-nas-iz-avtomatov-kalashnikova-prakticheski-v-upor; В Славянске началась антитеррористическая операция // Вести. 2014. 13 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://vesti-ukr.com/donbass/47186-v-slavjanske-nachalas-antiterroristicheskajaoperacija.

29 “Вежливые люди” в Луганске боятся фотокамер и не знают, чего хотят. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://blog news/307982-vezhlivye-lyudi-v-luganske-boyatsya-fotokamer-i-ne-znayut-chego-hotyat.html.

30 Здание Донецкого горсовета захватили активисты харьковской организации “Оплот” // ТАСС. 2014. 16 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1125050.

31 Новикова Г. Вежливые люди пришли в Донецкий аэропорт // Комсомольская правда в Украине. 2014. 17 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://kp.ua/politics/448909-vezhlyvye-luidypryshly-v-donetskyi-aeroport.

32 Балинский В., Весилык Ю., Герасимова Т., Дибров С., Запорожец В., Ивашкина В., Штекель Л. Хронология событий в Одессе 2 мая 2014-го года (часть 1) // Таймер. 2014. 26 июня. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://timer-odessa.net/statji/hronologiya_sobitiy_v_odesse_2_maya_214_go_goda_ chast_1_219.html.

33 Путин: в Крыму действовали российские военные // Радио Свобода. 2014. 17 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https:// www.svoboda.org/a/25352506.html.

34 Путин В. Большая пресс-конференция Владимира Путина. 2015. 17 декабря. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://kremlin.ru/ events/president/news/50971; Khomami N., Walker S. Vla dimir Putin Press Conference: “Russian military personnel were in Ukraine” – as it happened // The Guardian. 2015. December 17. Взято с сайта: https://www.theguardian.com/world/live/2015/dec/17/vladimir-putins-annual-press-conference-live.

35 Киреев Ю. Командующий Сопротивлением Донецкой народной республики Игорь Стрелков // Московский комсомолец. 2014. 4 июня. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.mk.ru/editions/daily/2014/06/04/komanduyushhiy-soprotivleniem-doneckoy-narodnoy-respubliki-igor-strelkov.html; Виноградов Д. Боевые заслуги: кто научил воевать Игоря Стрелкова // Свободная пресса. 2014. 5 июня. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://svpressa.ru/ society/article/89194/.

36 Пономарев А. Мыловары, эмэмэмщики, певцы. Кто возглавил ополченцев юго-востока Украины? // Slon.ru. 2014. 14 мая. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://slon.ru/world/kto_vse_eti_dyudi_ spisok_ novykh_upravlentsev_ukrainy-1097871.xhtml.

37 Сценарии для Крыма и Донбасса готовила одна команда – “премьер” сепаратистов // Главред. 2014. 17 мая. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://glavred.info/politics/279802-scenarii-dlyakryma-i-donbassa-gotovila-odna-komanda-premer-separatistov.html.

38 “Вежливые люди” как новый образ Российской армии // РИА Новости. 2014. 16 мая. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://ria.ru/ defense_safety/20140516/1007988002.html.

39 Бородай: На Донбассе повоевали от 30 до 50 тысяч россиян // Правда. 2015. 27 августа. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http:// www.pravda.com.ua/rus/news/2015/08/27/7079232/.

40 Walker S., Grytsenko O. Ukraine Forces Admit Loss of Donetsk Airport to Rebels // The Guardian. 2015. January 21. Взято с сайта: https://www.theguardian.com/world/2015/jan/21/russia-ukraine-warfighting-east.

41 Петровская И. ТВ, леденящее душу // Новая газета. 2014. 17 июля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.novayagazeta.ru/articles/2014/07/17/60385-tv-ledenyaschee-dushu; Пономарев А. Журналисты не нашли подтверждение сюжету “Первого канала” о распятом в Славянске ребенке // Slon.ru. 2014. 14 июля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://slon.ru/fast/rus-sia/zhurnalisty-ne-nashli-podtverzhdeniya-syuzhetu-pervogo-kanala-oraspyatom-v-slavyanske-rebenke-1126851.xhtml.

42 Журналисты Первого отвечают на обвинения во лжи в связи с сюжетом про убийство ребенка в Славянске // Первый канал. 2014. 21 декабря. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.1tv.ru/ news/2014-12-21/31502-zhurnalisty_pervogo_otvechayut_na_obvineniya_ vo_lzhi_v_svyazi_s_syuzhetom_pro_ubiystvo_rebenka_v_slavyanske.

43 Четверть россиян уверены, что в Украине есть войска РФ – опрос // Bigmir.net. 2014. 27 ноября. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http:// news.bigmir.net/ukraine/861538-Chetvert-rossiyan-yvereni-chto-v-Ykraine-est-voiska-RF-opros.

44 Царьов офiцiйно визнав крах “проекту Новоросiя” // 5.ua. 2015. 20 травня. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.5.ua/atona-shodi/tsarov-ofitsiino-vyznav-krakh-proektu-novorosiia-81024.html.

45 Чтобы попытаться оценить воздействие украинского кризиса на единство националистического сообщества, мы провели лингвистический анализ всех постов из 16 групп, входящих в нашу базу данных, и измерили математическую дивергенцию на основе использованных слов. Дивергенция измеряется в диапазоне от 0 (нет дивергенции, то есть все пишут об одном и том же, используя одни и те же слова) до 1 (полная дивергенция без какого-либо совпадения лексики). При первой “встрече” с нашими группами в декабре 2011 года уровень дивергенции был высоким (0,79). Он оставался относительно высоким (в диапазоне от 0,44 до 0,76) примерно до мая 2013 года, когда националисты начали всерьез беспокоиться о возможном подписании соглашения об ассоциации Украины с ЕС. После этого националистическая онлайн-дискуссия становится все более гомогенной: в августе 2013 года ее дивергенция достигает 0,26, а к июню 2014-го опускается ниже 0,1. Она остается на таком заметно низком уровне до мая 2015 года, когда Царев делает свое заявление. После этого дивергенция взлетает до 0,51. Затем она снова на время падает, но в итоге начинается ее необратимый рост.

46 МГБ ДНР проводит “зачистку” высшего руководства Донецка // Regnum. 2016. 6 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https:// regnum.ru/news/polit/2112967.html; Руководителей “ДНР” и “ЛНР” ждет зачистка – Грицак // Сегодня. 2016. 20 апреля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://www.segodnya.ua/regions/donetsk/rukovoditeley-dnr-i-lnr-zhdet-zachistka-gricak-709425.html; Снегирев Д. Чистки у сепаратистов: кто и почему “убирает” главарей боевиков? // Гордон. 2015. 3 января. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://gordonua.com/day_question/pochemu-ubili-betmena.html.

47 Ващенко В. Организатор “Русских маршей” задержан ФСБ // Gazeta.ru. 2017. 5 июля. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https:// www.gazeta.ru/social/2017/07/05/10774934.shtml; Лидер “Христианского государства” Александр Калинин арестован // Meduza.io. 2017. 23 сентября. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/news/2017/09/23/lider-hristianskogo-gosudarstva-aleksandrkalinin-arestovan.

48 Синдром ополченца // Сноб. 2015. 5 марта. Взято 11 октября 2018 года с сайта: https://snob.ru/selected/entry/89001. Материал воспроизводится с разрешения Международного проекта “Сноб” (snob.ru).

49 Гребцов Игорь Александрович. Взято 11 октября 2018 года с сайта: http://gruz200.net/?n=38941.

Глава 4. Собиратель земель

1 Когда Янукович бежал в Россию, украинцы открыли его роскошную великолепную резиденцию публике, показав, в какой вопиющей роскоши жил президент относительно бедной страны. Некоторые сделанные там снимки можно посмотреть в материале: In Pictures: Inside the Palace Yanukovych Didn't Want Ukraine to See // The Telegraph. 2014. February 27. Взято с сайта: https://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/europe/ukraine/10656023/In-pictures-Inside-the-palace-Yanukovych-didnt-want-Ukraine-to-see.html.

2 Hutchings S., Szostek J. Dominant Narratives in Russian Political and Media Discourse During the Ukraine Crisis // Pikulicka-Wilczewska A., Sakwa, R. Ukraine and Russia: People, Politics, Propaganda and Perspectives. E-International Relations. Взято с сайта: http:// www.e-ir.info/wp-content/uploads/2015/03/Ukraine-and-Russia-E-IR. pdf; Teper Y. Official Russian Identity Discourse in Light of the Annexation of Crimea: National or Imperial? // Post-Soviet Affairs. 2015. Vol. 32 (4). P. 378–396; Hansen F. S. Framing Yourself into a Corner: Russia, Crimea, and the Minimal Action Space // European Security. 2014. Vol. 24 (1). P. 141–158.

3 Медведев С. Русский ресентимент. 2014. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://www.strana-oz.ru/2014/6/russkiy-resentiment.

4 Бородина А. Телевизор Олимпиады и Украины: рекорды пропаганды // Forbes. 2014. 3 июля. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://www.forbes.ru/mneniya-opinion/konkurentsiya/261539-televizor-olimpiady-i-ukrainy-rekordy-propagandy.

5 Соболев С. ТНС зафиксировала исторический рекорд интереса к теленовостям // РБК. 2014. 20 ноября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/technology_and_media/20/11/201 4/546dff7bcbb20f48e98df5fa.

6 Cottiero C., Kucharski K., Olimpieva E., Orttung, R. W. War of Words: The Impact of Russian State Television on the Russian Internet // Nationalities Papers. 2015. Vol. 43 (4). P. 533–555.

7 Рогов К. “Крымский синдром”: механизмы авторитарной мобилизации // Контрапункт. 2015. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://www.counter-point.org/%D0%BA%D1%80%D1%8B%D0%B C%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D1%81%D0%B8%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%BC/.

8 Верховский А. Национал-радикалы от президентства Медведева до войны в Донбассе // Контрапункт. 2015. Декабрь. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://www.counter-point.org/wp-content/uploads/2015/12/verkhovsky_counterpoint2.pdf.

9 Solnick S. L. Stealing the State: Control and Collapse in Soviet In stitutions. Harvard University Press, 1998.

10 См., например: Groenendyk E. Current Emotion Research in Political Science: How Emotions Help Democracy Overcome its Collective Action Problem // Emotion Review. 2011. Vol. 3 (4). P. 455–463; The Affect Effect: Dynamics of Emotion in Political Thinking and Behavior / Ed. by W. R. Neuman, G. E. Marcus, A. N. Crigler, M. MacKuen. University of Chicago Press, 2007; Mercer J. Reputation and International Politics. Cornell University Press, 2010; Petersen R. D. Understanding Ethnic Violence: Fear, Hatred, and Resentment in Twentieth-Century Eastern Europe. Cambridge University Press, 2002; Pearlman W. Emotions and the Microfoundations of the Arab Uprisings // Perspectives on Politics. 2013. Vol. 11 (2). P. 387–409.

11 Jasper J. M. Emotions and Social Movements: Twenty Years of Theory and Research // Annual Review of Sociology. 2011. Vol. 37. P. 285–303; Conover P. J., Feldman, S. Emotional Reactions to the Economy: I'm mad as hell and I'm not going to take it anymore // American Journal of Political Science. 1986. Vol. 30 (1). P. 50–78.

12 См. Zajonc R. B. Feeling and Thinking: Preferences Need No Inferences // American Psychologist. 1980. Vol. 35 (2). P. 151.

13 Cassino D., Lodge M. The Primacy of Affect in Political Evaluations // The Affect Effect. P. 101–123.

14 Lodge M., McGraw K. M., Stroh P. An Impression-driven Model of Candidate Evaluation // American Political Science Review. 1989. Vol. 83 (2). P. 399–419; McGraw K. M., Lodge M., Stroh P. On-line Processing in Candidate Evaluation: The Effects of Issue Order, Issue Importance, and Sophistication // Political Behavior. 1990. Vol. 12 (1). P. 41–58.

15 Ibid. Политологи и психологи называют это “моделью онлайн-обработки”.

16 Zajonc R. B. Feeling and Thinking.

17 MacKuen M., Marcus G. E., Neuman W. R., Keele L. The Third Way: The Theory of Affective Intelligence and American Democracy // The Affect Effect. P. 124–151.

18 Это демонстрируется в ряде подробных политологических исследований. См., например: Young L. E. The Psychology of Repression and Dissent in Autocracy. Columbia University, 2016. https://doi. org/10.7916/D86110HB.

19 Rubenstein J. The Last Days of Stalin. Yale University Press, 2016. Chapter 4.

20 Alexievich S. Secondhand Time: The Last of the Soviets. Random House Publishing Group, 2016. [Алексиевич С. Время секонд-хенд. М.: Время, 2014].

21 Arendt H. The Origins of Totalitarianism. Houghton Mifflin Harcourt, Preface to the Third Edition. 1973. Цит. по: Baehr P. The “Masses” in Hannah Arendt's Theory of Totalitarianism // The Good Society. 2007. Vol. 16 (2). P. 12–18.

22 Arendt H. The Origins of Totalitarianism. Цит. по: Canovan M. Hannah Arendt: A Reinterpretation of Her Political Thought. Cambridge University Press, 1994. P. 55.

23 Canovan M. Hannah Arendt. P. 56. Сочинение Арендт, конечно, скорее теоретическое, чем эмпирическое. Хотя она во многом опирается на свидетельства современников и непосредственных участников событий, собранные в ходе Нюрнбергского процесса, многое в ее работе противоречит проведенным впоследствии эмпирическим исследованиям распределения голосов на выборах и поддержки нацистов. Поддержка НСДАП была не универсальной, а в значительной степени структурированной с явными вариациями между социальными классами, конфессиями и регионами, хотя со временем ее характер менялся. См.: Childers T. The Social Bases of the National Socialist Vote // Journal of Contemporary History. 1976. Vol. 11 (4). P. 17–42.

24 Подробнее см. Greene S. A., Robertson G. B. The Co-Construction of Authoritarianism: Emotional Engagement and Politics in Russia after Crimea. 2018. Доступно на SSRN: https://papers.ssrn.com/ sol3/papers.cfm?abstract_id=3289134.

25 Волков Д., Гончаров С. Российский медиаландшафт: Телевидение, пресса, интернет. Левада-Центр. 2014.

26 На обоих этапах опроса 43 % респондентов назвали принадлежность к русскому этносу очень важной частью своей самоидентичности. Православие было очень важным для 25 % респондентов до Крыма и для 27 % респондентов после Крыма, а такое различие статистически неразличимо с учетом погрешности исследования.

27 Официально эта социологическая концепция называется теорией интерактивных ритуалов. См. Collins R. Interaction Ritual Chains. Princeton University Press, 2004.

28 Хороший современный перевод работы на английский язык: Durkheim É., Swain J. W. The Elementary Forms of Religious Life: A Study in Religious Sociology. Scholar's Choice, 2008.

29 Durkheim É. The Elementary Forms of Religious Life. Free Press, 1965. P. 213.

30 Wiltermuth S. S., Heath C. Synchrony and Cooperation // Psychological Science. 2009. Vol. 20 (1). P. 1–5.

31 Bonilla Y., Rosa J. #Ferguson: Digital Protest, Hashtag Ethnography, and the Racial Politics of Social Media in the United States // American Ethnologist. 2015. Vol. 42 (1). P. 4–17; см. также: Gonzá lez-Bailо́ n S., Borge-Holthoefer J., Moreno Y. Broadcasters and Hidden Influentials in Online Protest Diffusion // American Behavioral Scientist. 2013. Vol. 57 (7). P. 943–965.

32 Ipsos MORI Political Monitor. Взято с сайта: https://www.ipsos.com/ sites/default/files/migrations/en-uk/files/Assets/Docs/Polls/margaret-thatcher-poll-rating-trends.pdf.

33 Gallup Inc. Presidential Approval Ratings – George W. Bush. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://news.gallup.com/poll/116500/ Presidential-Approval-Ratings-George-Bush.aspx.

34 Левада-Центр. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://www. levada.ru/.

35 Tharoor, I. (2014, March 19). It's Not Just Putin: Russia's Obsession With Crimea Is Centuries-Old. Time. Retrieved October 12, 2018, from http://time.com/29651/putin-crimea-russia-annexation/.

36 Tharoor I. Why Putin says Crimea is Russia's “Temple Mount” // The Washington Post. 2014. December 4. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://www.washingtonpost.com/news/worldviews/wp/2014/ 12/04/why-putin-says-crimea-is-russias-temple-mount/.

37 Hermanowicz J. C., Morgan H. P. Ritualizing the Routine: Collective Identity Affirmation // Sociological Forum. 1999. Vol. 14 (2). P. 197–214.

38 См. Madsen D., Snow P. G. The Charismatic Bond: Political Behavior in Time of Crisis. Harvard University Press, 1991. Chapter 1.

Глава 5. Путинские зеленщики

1 Здесь и далее статья В. Гавела “Сила бессильных” цитируется в переводе И. Шабловской и Л. Вихревой. – Прим. пер.

2 Havel V. The Power of the Powerless // East European Politics and Societies. 2018. Vol. 32 (2). P. 353–408.

3 Mandler P. Return from the Natives: How Margaret Mead Won the Second World War and Lost the Cold War. Yale University Press, 2013. P. XII.

4 Ibid. P. 45–46; The Study of Culture at a Distance / Ed. by M. Mead and R. Métraux. Vol. 1. Berghahn Books, 2000.

5 Mead M., Gorer G., Rickman J. Russian Culture. Vol. 3. Berghahn Books, 2001. P. 138.

6 Mandler P. Return from the Natives. Chapter 4.

7 Ibid. P. 232.

8 Mead M., Gorer G., Rickman J. Russian Culture. P. 144.

9 Ibid. P. 148.

10 Сhristal R. E. Author's Note on “Recurrent Personality Factors Based on Trait Ratings” // Journal of Personality. 1992. Vol. 60 (2). P. 221–224.

11 Изначально Тьюпс и Кристал использовали термины “культура”, “зависимость”, “экстраверсия”, “уживчивость” и “эмоциональная стабильность”, но каждый из современных терминов был включен в описание основных черт. См. Tupes E. C., Christal R. E. “Recurrent Personality Factors Based on Trait Ratings”, Technical Report ASD-TR-61-97. Personnel Laboratory, Aeronautical Systems Division (AFSC). 1961.

12 Goldberg L. R. Language and Individual Differences: The Search for Universals in Personality Lexicons // Review of Personality and Social Psychology. 1981. Vol. 2 (1). P. 141–165.

13 Bouchard T. J. Genes, Environment, and Personality // Science-AAAS-Weekly Paper Edition. 1994. № 264 (5166). P. 1700–1701.

14 DeYoung C. G. Personality Neuroscience and the Biology of Traits // Social and Personality Psychology Compass. 2010. Vol. 4 (12). P. 1165–1180.

15 Friedman H. S., Tucker J S., Tomlinson-Keasey C., Schwartz J. E., Wingard D. L., Criqui M. H. Does Childhood Personality Predict Longevity? // Journal of Personality and Social Psychology. 1993. Vol. 65 (1). P. 176–185. Цит. по: Roberts B. W., Kuncel N. R., Shiner R., Caspi A., Goldberg L. R. The Power of Personality: The Comparative Validity of Personality Traits, Socioeconomic Status, and Cognitive Ability for Predicting Important Life Outcomes // Perspectives on Psychological Science. 2007. Vol. 2 (4). P. 313–345.

16 Weiss A., Costa Jr P. T. Domain and Facet Personality Predictors of All-cause Mortality Among Medicare Patients Aged 65 to 100 // Psychosomatic Medicine. 2005. Vol. 67 (5). P. 724–733. Цит. по: Roberts B. W. et al. The Power of Personality.

17 Bogg T., Roberts B. W. Conscientiousness and Health-related Behaviors: A Meta-analysis of the Leading Behavioral Contributors to Mortality // Psychological Bulletin. 2004. Vol. 130 (6). P. 887; Hampson S. E., Andrews J. A., Barckley M., Lichtenstein E., Lee M. E. Conscientiousness, Perceived Risk, and Risk-reduction Behaviors: A Preliminary Study // Health Psychology. 2000. Vol. 19 (5). P. 496. Цит. по: Ozer D. J., Benet-Martinez V. Personality and the Prediction of Consequential Outcomes // Annual Review of Psychology. 2006. Vol. 57. P. 401–421.

18 Caspi A., Roberts B. W., Pervin L. A., John O. P. Personality Continuity and Change Across the Life Course // Pervin L. A. Handbook of Personality: Theory and Research. Vol. 2. Guilford Publications, 1990. P. 300–326; McCrae R. R., Costa P. T. Emerging Lives, Enduring Dispositions: Personality in Adulthood. Little, Brown and Company, 1984; Roberts B. W., Mroczek D. Personality Trait Change in Adulthood // Current Directions in Psychological Science. 2008. Vol. 17 (1). P. 31–35.

19 Danner D. D., Snowdon D. A., Friesen W. V. Positive Emotions in Early Life and Longevity: Findings from the Nun Study // Journal of Personality and Social Psychology. 2001. Vol. 80 (5). P. 804. Цит. по: Roberts B. W. et al. The Power of Personality.

20 Roberts B. W. et al. The Power of Personality. P. 322.

21 Scollon C. N., Diener E. Love, Work, and Changes in Extraversion and Neuroticism Over Time // Journal of Personality and Social Psychology. 2006. Vol. 91 (6). P. 1152–1165.

22 Roberts B. W. et al. The Power of Personality.

23 Robins R. W., Caspi A., Moffitt T. E. It's Not Just Who You're With, It's Who You Are: Personality and Relationship Experiences Across Multiple Relationships // Journal of Personality. 2002. Vol. 70 (6). P. 925–964. https://doi.org/10.1111/1467–6494.05028. Цит. по: Roberts B. W. et al. The Power of Personality.

24 Ozer D. J., Benet-Martinez V. Personality and the Prediction of Consequential Outcomes.

25 Подробнее о важности фрейминга в прорывной статье: Druckman J. N. Political Preference Formation: Competition, Deliberation, and the (Ir)relevance of Framing Effects // American Political Science Review. 2004. Vol. 98 (4). P. 671–686. https://doi.org/10.1017/ S0003055404041413.

26 См. Iyengar S., Hahn K. S. Red Media, Blue Media: Evidence of Ideological Selectivity in Media Use // Journal of Communication. 2009. Vol. 59 (1). P. 19–39. https://doi.org/10.1111/j.1460– 2466.2008.01402.x; Hopkins D. J., Ladd J. M. The Consequences of Broader Media Choice: Evidence from the Expansion of Fox News // Quarterly Journal of Political Science. 2014. Vol. 9 (1). P. 115–135. https://doi.org/10.1561/100.00012099.

27 Подробнее о технических аспектах исследования, механизме оценки черт личности и принципах других измерений см. Greene S., Robertson G. Agreeable Authoritarians: Personality and Politics in Contemporary Russia // Comparative Political Studies. 2017. Vol. 50 (13). P. 1802–1834. https://doi.org/10.1177/ 0010414016688005.

28 https://www.levada.ru.

29 31 % образованных горожан полагал, что защита прав меньшинств важна для общества, в то время как 38 % считали, что она не имеет смысла.

30 Хотя 42 % респондентов поддерживали закон, 51 % выступал против него.

31 Всего 10 % респондентов заявили, что принадлежность к российской нации не имеет для них значения, в то время как 46 % назвали ее очень важной частью своей идентичности. Российское гражданство играло очень большую роль в самоощущении 40 % респондентов, и только 10 % признали его несущественным фактором.

32 Отношение к другим государствам было гораздо более сдержанным. Всего 7 % респондентов назвали Китай врагом России (хотя 35 % посчитали его соперником), а Германию врагом считали лишь 4 % (соперником ее признавали всего 16 %).

33 Поскольку наш опрос проводился в интернете, а люди, принимающие участие в онлайн-опросах, как известно, имеют очень низкую концентрацию внимания, мы оценивали черты личности с помощью чрезвычайно краткого списка из десяти вопросов. Мы использовали тест Ten Item Personality Inventory (TIPI), предложенный Гослингом, Рентфроу и Суонном. См. Gosling S. D., Rentfrow P. J., Swann W. B. A Very Brief Measure of the Big-Five Personality Domains // Journal of Research in Personality. 2003. Vol. 37 (6). P. 504–528. https://doi.org/10.1016/S0092–6566(03)00046–1. Несмотря на краткость теста TIPI, исследования показывают, что его результаты сопоставимы с результатами более длинных и подробных опросников. Он часто применяется в политологии при изучении целого ряда вопросов в совокупности с особенностями личности. Учитывая, что краткость теста представляет проблему с научной точки зрения, влияние особенностей личности следует занижать. См. Carney D. R., Jost J. T., Gosling S. D., Potter J. The Secret Lives of Liberals and Conservatives: Personality Profiles, Interaction Styles, and the Things They Leave Behind // Political Psychology. 2008. Vol. 29 (6). P. 807–840. https://doi.org/10.1111/ j.1467–9221.2008.00668.x; CredÉ M., Harms P., Niehorster S., Gaye-Valentine A. An Evaluation of the Consequences of Using Short Measures of the Big Five Personality Traits // Journal of Personality and Social Psychology. 2012. Vol. 102 (4). P. 874–888. https://doi. org/10.1037/a0027403. Вопросы сформулированы таким образом, что согласие с описанием каждый раз означает противоположные вещи, снижая вероятность ошибок при оценке личности людей, которые привыкли со всем спорить.

34 Здесь высокой степенью признаются все показатели, находящиеся на одно стандартное отклонение выше среднего значения, а низкой – все показатели, находящиеся на одно стандартное отклонение ниже него.

35 Ormel J., Riese H., Rosmalen J. G. M. Interpreting Neuroticism Scores Across the Adult Life Course: Immutable or Experience-Dependent Set Points of Negative Affect? // Clinical Psychology Review. 2012. Vol. 32 (1). P. 71–79. https://doi.org/10.1016/j.cpr.2011.10.004.

36 Подробнее о незначительном влиянии уживчивости на политические взгляды см. Greene S., Robertson G. Agreeable Authoritarians.

37 Идеальная Россия глазами читателей “Медузы”. В одной картинке // Meduza.io. 2018. 15 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/short/2018/03/15/idealnaya-rossiya-glazami-chitateley-meduzy-v-odnoy-kartinke.

38 Подробнее см. Hale H. E. Why Not Parties in Russia? Democracy, Federalism, and the State. Cambridge University Press, 2005; Hanson S. E. Post-Imperial Democracies: Ideology and Party Formation in Third Republic France, Weimar Germany, and Post-Soviet Russia. Cambridge University Press, 2010; Gel'man V. Authoritarian Russia: Analyzing Post-Soviet Regime Changes. University of Pittsburgh Press, 2015.

39 Дубин Б. В. Россия нулевых: политическая культура – историческая память – повседневная жизнь. Росспэн, 2011. Взято с сайта: http://ru.b-ok.org/book/2381358/10d9b2.

40 Mickiewicz E. P. No Illusions: The Voices of Russia's Future Leaders. Oxford University Press, 2014. P. 88–89.

41 Mondak J. J. Personality and the Foundations of Political Behavior. Cambridge University Press, 2010. P. 58.

42 Kieras J. E., Tobin R. M., Graziano W. G., Rothbart M. K. You Can't Always Get What You Want: Effortful Control and Children's Responses to Undesirable Gifts // Psychological Science. 2005. Vol. 16 (5). P. 391–396. https://doi.org/10.1111/j.0956–7976.2005.01546.x.

43 Graziano W. G., Bruce J., Sheese B. E., Tobin R. M. Attraction, Personality, and Prejudice: Liking None of the People Most of the Time // Journal of Personality and Social Psychology. 2007. Vol. 93 (4). P. 565–582. https://doi.org/10.1037/0022–3514.93.4.565.

Глава 6. Россия на войне

1 В Москве завершился “Марш мира” (ХРОНИКА) // Новая газета. 2014. 15 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https:// www.novayagazeta.ru/news/2014/03/15/97994-v-moskve-zavershilsya-171-marsh-mira-187-hronika.

2 Рустамова Ф., Волкова Д. Мэрия Москвы согласовала оппозиционный “Марш мира” // РБК. 2014. 11 сентября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/politics/11/09/2014/948321.shtml.

3 Рустамова Ф. “Марш мира” в Москве пройдет под лозунгами в поддержку Украины // РБК. 2014. 11 сентября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/politics/11/09/2014/948493.shtml.

4 Катаев Д. Борис Немцов о предстоящем “Марше мира”: согласовали быстро – мэрия отлично знает, что это первая акция за много-много месяцев // TV Rain. 2014. 20 сентября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://tvrain.ru/teleshow/here_and_now/ boris_nemtsov_o_predstojaschem_marshe_mira_soglasovali_bystro_merija_otlichno_ znaet_chto_eto_pervaja_aktsija_za_mnogo_mnogo_ mesjatsev-375588/.

5 Десятки тысяч людей прошли по Москве “Маршем мира” // BBC News. 2014. 21 сентября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https:// www.bbc.com/russian/russia/2014/09/140921_moscow_peace_demo.shtml.

6 Канашевич С., Рустамова Ф. В Москве пройдет “Марш мира” против войны на Украине // РБК. 2014. 21 сентября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://top.rbc.ru/politics/ 21/09/2014/950310.shtml.

7 Немцов Б., Ларина К., Дымарский В. Весеннее возрождение: вернется ли оппозиция в политическое поле? // Эхо Москвы. 2015. 27 февраля. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://echo.msk. ru/programs/year2015/1500184-echo/.

8 Boris Nemtsov // The New Times. 2015. March 1. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://newtimes.ru/articles/detail/95244.

9 http://vesna.today.

10 В число самых ярких вошли принятый в июле 2012 года закон, позволяющий Роскомнадзору осуществлять цензуру интернет-сайтов; принятый в июле 2012 года закон, обязывающий все НКО, участвующие в “политической деятельности” и получающие финансирование из-за рубежа, присваивать себе статус иностранного агента; принятые в июне 2013 года законы о криминализации “пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений” и “оскорбления чувств верующих”; принятый в июне 2014 года закон, обязывающий всех российских граждан, имеющих иностранное гражданство или иностранный вид на жительство, пройти регистрацию; а также принятый в мае 2015 года закон о создании списка “нежелательных организаций”, работа на которые в России будет подвергаться уголовному преследованию.

11 Greene S. A. Beyond Bolotnaia: Bridging Old and New in Russia's Election Protest Movement // Problems of Post-Communism. 2014. Vol. 60 (2). P. 40–52. https://doi.org/10.2753/PPC1075–8216600204.

12 В число старых, “унаследованных” организаций вошли:

• движение “Голос”, крупнейшая и старейшая российская организация, осуществляющая мониторинг выборов;

• общество “Мемориал”, одна из старейших и крупнейших российских правозащитных организаций, уделяющая особое внимание составлению летописи советских политических репрессий и нарушений прав человека;

• некоммерческая организация “Русь сидящая”, основанная журналисткой Ольгой Романовой и другими добровольцами с целью защиты прав несправедливо осужденных и приговоренных к тюремным заключениям россиян, в том числе мужа Романовой, Алексея Козлова;

• партия ПАРНАС, или Партия народной свободы, которую (до собственной гибели) возглавлял Немцов в партнерстве с бывшим премьер-министром Михаилом Касьяновым, Владимиром Миловым и Владимиром Рыжковым.

В число новых объединений вошли:

• группа “Мы были на Болотной площади и придем еще”, крупнейшая онлайн-организация, созданная на протестной волне 2011–2012 годов по образцу движения “Зукотти-парк”, запустившего серию протестов Occupy Wall Street;

• “Лига избирателей”, в период протестов на Болотной одна из двух организаций, созданных специально, чтобы сосредоточить внимание на грядущих (тогда) президентских выборах 2012 года;

• крупное онлайн-движение “Белая лента”, название которого отсылает к белым ленточкам, ставшим символом протестов на Болотной;

• проект “Гражданин Наблюдатель”, вторая организация, созданная специально для привлечения внимания к президентским выборам марта 2012 года и призванная мобилизовать и координировать добровольцев, готовых стать независимыми наблюдателями на выборах.

13 Активность снизилась с примерно 1100 взаимодействий в день в марте 2012 года (в месяц перевыборов Путина) до менее 100 взаимодействий в декабре 2013 года.

14 Активность оппозиционной сети подскочила до более чем 5300 взаимодействий в день в начале марта 2014 года, часто превышала 600 взаимодействий в день в течение лета и оставалась на уровне выше 200 взаимодействий в день до конца сентября, но со временем снова пошла на спад, опять же свидетельствуя о характерной для протестных движений “приостановке”.

15 В марте 2014 года число индивидуальных пользователей в нашей сети возросло с примерно 20 тысяч до более чем 35 тысяч, а к лету 2015 года достигло почти 45 тысяч.

16 Количество участников росло и осенью: 21 сентября 2014 года, во время “Марша мира”, в сети проявляли активность около 8200 пользователей, что привело 50 тысяч человек на улицы Москвы и примерно вдвое меньше – на улицы Санкт-Петербурга.

17 В нашей (стоит признать, ограниченной) базе данных 98,8 % человек, привлеченных в июле 2014 года, ранее не проявляли активности и 75,5 % человек, активных в сентябре того же года, также были новичками движения.

18 Минеева Ю. На севере Москвы жители блокировали вырубку Парка Дружбы // Новая газета. 2015. 18 августа. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://www.novayagazeta.ru/news/2015/ 08/18/114353-na-severe-moskvy-zhiteli-blokirovali-vyrubku-parkadruzhby.

19 Подробнее об эволюции движения и его текущем состоянии можно узнать, ознакомившись с двумя его основными Facebook-страницами: https://www.facebook.com/groups/OboronaLevobereg и https://www.facebook.com/parkdrug.

20 Мишина В. По “Дружбе” со службы // Коммерсант. 2016. 19 мая. С. 4. Взято 28 октября 2018 года с сайта: http://www.kommersant.ru/ doc/2990190.

21 https://www.facebook.com/ZAPARK1/.

22 https://www.facebook.com/events/1685759934987983/.

23 Антонова Е., Галактионова А., Макутина М. Бунт дальнобойщиков: вторую волну протеста поддержали в 24 регионах // РБК. 2015. 19 ноября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: http://www.rbc.ru/politics/19/11/2015/564dd7a09a79471bb0b58dcd.

24 Азар И. Рассерженные патриоты: “Антимайдан” прошел маршем по Москве // Meduza.io. 2015. 21 февраля. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/feature/2015/02/21/rasserzhennye-patrioty.

25 Greene S. A. Beyond Bolotnaia.

26 Мелешенко А. Более 35 тысяч москвичей приняли участие в митингах в поддержку реновации // Российская газета. 2017. 15 мая. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://rg.ru/2017/05/15/reg-cfo/ bolee-35-tysiach-moskvichej-priniali-uchastie-v-mitingah-v-podderzhku-renovacii.html.

27 Подведены итоги голосования по проекту реновации в “Активном гражданине” и центрах госуслуг. Mos.ru. 2017. 17 июня. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://www.mos.ru/news/item/ 25633073/.

28 Навальный А. Мэр и его тайные квартиры в Майами. 2016. Взято с сайта: https://www.youtube.com/watch?v=q8GvCG0t7Fo.

29 Чайка. Взято 12 октября 2018 года с сайта: from https://chaika.navalny.com.

30 Навальный А. Собаки вице-премьера Шувалова летают на частном самолете. 2016. Взято с сайта: https://www.youtube. com/watch?v=tx8ZqZtjyT4.

31 Он вам не Димон. Тайная империя Дмитрия Медведева. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://dimon.navalny.com/#intro.

32 Reilhac G., Soldatkin V., Solovyov D. Russian Opposition Leader's Fraud Conviction Arbitrary, Europe's Top Rights Court Says // Reuters. 2017. October 17. Взято с сайта: https://uk.reuters.com/ar-ticle/uk-russia-navalny-echr/russian-opposition-leaders-fraud-conviction-arbitrary-europes-top-rights-court-says-idUKKBN1CM1EY.

33 https://2018.navalny.com/news/.

34 Митинги в российских регионах. Видео: Акции протеста прошли в десятках городов по всей стране // Meduza.io. 2017. 26 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/feature/2017/03/26/ mitingi-v-rossiyskih-regionah-video.

35 В Москве задержаны более 900 человек // Meduza.io. 2017. 26 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza. io/news/2017/03/26/v-moskve-zaderzhany-bolee-500-chelovek; Ляскин Н. Глава московского отделения Партии прогресса попал в больницу после задержания // Meduza.io. 2017. 26 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/news/2017/03/26/ glava-moskovskogo-otdeleniya-partii-progressa-popal-v-bolnitsu-posle-zaderzhaniya.

36 ОВД-Инфо. Дело 26 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://ovdinfo.org/story/delo-26-marta.

37 Ср.: Robertson G. B. The Politics of Protest in Hybrid Regimes: Managing Dissent in Post-Communist Russia. Cambridge University Press, 2011.

38 В 2017 году в сети насчитывалось в среднем 62 529 коммуникативных взаимодействий (то есть постов и комментариев, но не лайков, которых было во много раз больше) в месяц, в то время как в 2012–2015 годах в среднем происходило 4255 взаимодействий в месяц.

39 По меньшей мере 9 % онлайн-участников движения в 2012–2015 годах состояло в группах “болотного движения”, таких как “Лига избирателей” и “Гражданин Наблюдатель”, 5,7 % участников входило в антивоенное движение, а еще 2,6 % участников в тот период имело связи с командой Навального. Учитывая характер данных и тот факт, что в них отражены не все участники, эти цифры, вероятно, преуменьшают степень перехлеста.

40 Сеть Навального привлекла лишь 18,9 % участников из более ранних протестных волн (примерно в тех же пропорциях, что и движение против реновации).

41 Около 10,7 % противников реновации были активны в сети Навального, но лишь 3,5 % активистов Навального входили в группы противников реновации.

42 По данным из Twitter, около 38 % участников протестов Ходорковского #Надоел в апреле участвовали в митинге Навального “Он вам не Димон” в марте. Среди противников реновации таких было 11 %, а среди митингующих в День России в июне – 21 %. При этом мы не можем однозначно сказать, выходили ли на улицы все те, кто участвовал в протестном движении через Twitter.

43 Имеется в виду показатель сетевого анализа “взвешенная степень”. 44 Имеется в виду показатель сетевого анализа “средняя длина пути”.

45 В сетевом анализе это называется “коэффициентом кластеризации” и описывает влияние каждого индивида на окружающих, в то время как “триадный подход” характеризует связи между всеми индивидами и относительный размер крупнейшего “компонента” сети.

46 На Facebook сообщества Навального и противников реновации демонстрировали “кластеризацию” вокруг одного лексикона с вероятностью в 87 и 86 % соответственно. Подобная картина наблюдалась и среди протестующих дальнобойщиков.

47 Вокруг шум: Навального продолжают обливать зеленкой // Meduza.io. 2017. 28 апреля. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https:// meduza.io/shapito/2017/04/28/vokrug-shum-navalnogo-prodolzhayut-oblivat-zelenkoy.

48 “То есть патриотов в вашем классе нет?”: Директор школы из Брянской области беседует с учениками о Навальном, Путине и геополитике. Расшифровка // Meduza.io. 2017. 18 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/feature/2017/03/18/ to-est-patriotov-v-vashem-klasse-net.

49 Полиция оценила численность акции “Антимайдана” в 35 тысяч человек // Meduza.io. 2015. 21 февраля. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/news/2015/02/21/politsiya-otsenila-chislen-nost-aktsii-antimaydana-v-35-tysyach-chelovek.

50 Варламов И. Антимайдан в Москве. 2015. 21 февраля. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://varlamov.ru/1281822.html.

51 Энтео с православными активистами разгромили выставку в “Манеже” // Lenta.ru. 2015. 14 августа. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://lenta.ru/news/2015/08/14/enteomanege/.

52 “Антимайдан” собрался препятствовать проведению в Москве акции Навального // Интерфакс. 2017. 22 марта. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://www.interfax.ru/moscow/554749; Берг Е. Активисты движения SERB – предполагаемые нападавшие на Алексея Навального. Кто они такие? // Meduza.io. 2017. 2 мая. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://meduza.io/ feature/2017/05/02/aktivisty-dvizheniya-serb-predpolagaemye-napadavshie-na-alekseya-navalnogo-kto-oni-takie.

53 “Божья воля” раскололась из-за дружбы Энтео с участницей Pussy Riot // РИА Новости. 2017. 3 октября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://ria.ru/religion/20171003/1506117881.html; Абрикосова Т. В “Божьей воле” заявили, что Энтео изгнан за святотатство // Life.ru. 2017. 3 октября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://life.ru/t/ %D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B 8/1048791/v_bozhiei_volie_zaiavili_chto_entieo_izghnan_za_sviato tatstvo.

54 VK.com. 2017. 9 июня. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://vk.com/wall-55284725_470527.

55 Навальный А. Митинги 12 июня: объясняю на уточках. 2017. 11 июня. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://navalny.com/p/5425.

Глава 7. Российский Путин

1 Герейханова А. Перед Октябрьской революцией Николай II набирает подписчиков // УРА. 2017. 9 января. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://ura.news/articles/1036269937.

2 Anderson J. The Chekist Takeover of the Russian State // International Journal of Intelligence and Counter Intelligence. 2006. Vol. 19 (2). P. 237–288. https://doi.org/10.1080/08850600500483699; The Making of a Neo-KGB State // The Economist. 2007. August 23. Взято с сайта: https://www.economist.com/briefing/2007/08/23/the-making-of-a-neo-kgb-state; Bandow D. Lubyanka Runs the New Russia, Much Like the Old Soviet Union // The Huffington Post. 2014. December 26. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https:// www.huffingtonpost.com/doug-bandow/ lubyanka-runs-the-new-rus_b_6383554.html.

3 Gerber T. P. Beyond Putin? Nationalism and Xenophobia in Russian Public Opinion // The Washington Quarterly. 2014. Vol. 37 (3). P. 113–134. https://doi.org/10.1080/0163660X.2014.978439.

4 Ostrovsky A. The Invention of Russia: The Rise of Putin and the Age of Fake News. Penguin, 2016; Gehlbach S., Sonin K. Government Control of the Media // Journal of Public Economics. 2014. Vol. 118. P. 163–171. https://doi.org/10.1016/j.jpubeco.2014.06.004.

5 Гудков Л. Лев Гудков, Левада-Центр: “Пропаганда чрезвычайно эффективна” // RTVi. 2018. 27 апреля. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://rtvi.com/broadcast/lev-gudkov-levada-tsentr-propaganda-chrezvychayno-effektivna-/.

6 Shteyngart G. Out of My Mouth Comes Unimpeachable Manly Truth // The New York Times. 2015. February 18. Взято с сайта: https://www.nytimes.com/2015/02/22/magazine/out-of-my-mouthcomes-unimpeachable-manly-truth.html.

7 Переписка авторов с Гари Штейнгартом, 15 октября 2018 года.

8 Одно интересное исследование потребления новостей в США прекрасно показывает этот эффект. См. Prior M. Media and Political Polarization // Annual Review of Political Science. 2013. Vol. 16 (1). P. 101–127. https://doi.org/10.1146/annurev-polisci-100711–135242.

9 Robertson G. Political Orientation, Information and Perceptions of Election Fraud: Evidence from Russia // British Journal of Political Science. 2017. Vol. 47 (3). P. 589–608. https:// doi.org/10.1017/S0007123415000356.

10 Geddes B., Zaller J. Sources of Popular Support for Authoritarian Regimes // American Journal of Political Science. 1989. Vol. 33 (2). P. 319–347. https://doi.org/10.2307/2111150.

11 Robertson G. Political Orientation, Information and Perceptions of Election Fraud.

12 По выбору родителей дети изучают основы православия, ислама, иудаизма, буддизма или “основы религиозных культур и светской этики”.

13 Greene S., Robertson G. Agreeable Authoritarians: Personality and Politics in Contemporary Russia // Comparative Political Studies. 2017. Vol. 50 (13). P. 1802–1834. https://doi.org/10.1177/0010414016688005.

14 Arendt H. The Origins of Totalitarianism. Houghton Mifflin Harcourt, 1973. P. 353. Цит. по: Canovan M. Hannah Arendt: A Reinterpretation of Her Political Thought. Cambridge University Press, 1994. P. 55.

15 В цитируемом выше интервью Гудков отмечает, что в эту группу входит не более 3–4 % населения.

16 https://meduza.io/; https://republic.ru/.

17 Навальный А. Он вам не Димон. Взято с сайта: https:// www.youtube.com/watch?v=qrwlk7_GF9g&t=909s.

18 Для сравнения см. David Remnick Interviews Masha Gessen about Putin, Russia, and Trump // The New Yorker. 2018. Взято с сайта: https://www.youtube.com/watch?v=3J98qByki7o.

19 Опрос ФОМ: повышение пенсионного возраста одобряют 9 % россиян // Радио Свобода. 2018. 5 июня. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://www.svoboda.org/a/29272009.html.

20 Число желающих протестовать против пенсионной реформы резко снизилось // Levada.ru. 2018. 27 сентября. Взято 12 октября 2018 года с сайта: https://www.levada.ru/2018/09/27/chislo-zhelayushhih-protestovat-protiv-pensionnoj-reformy-rezko-snizilos/.

21 Kuran T. Now Out of Never: The Element of Surprise in the East European Revolution of 1989 // World Politics. 1991. Vol. 44 (1). P. 7–48. https://doi.org/10.2307/2010422.

22 Beissinger M. R. Nationalist Mobilization and the Collapse of the Soviet State. Cambridge University Press, 2002.

23 Yurchak A. Everything Was Forever, Until It Was No More: The Last Soviet Generation. Princeton University Press, 2013. [Юрчак А. Это было навсегда, пока не кончилось. Новое литературное обозрение, 2014.]

Content

Сэм Грин, Грэм Робертсон
Кто здесь власть? Граждане, государство и борьба за Россию

Благодарности

Глава 1. Народ и Владимир Путин

Наталья и Максим

Прислушиваясь к людям

Политические основы власти Путина

Социальные основы власти Путина

Глазами россиян

Глава 2. Кремль в огне

Мистер Путин

В тандеме

Тупик

Анатомия репрессий

Не будоражить народ

Pussy Riot

Семейные ценности

На волне раздора

Да прольется дождь

Кремль выходит в Сеть

Защитники

Глава 3. Русская весна

На войну

Путин против националистов

Крым наш!

На передовой

Поворотный момент

Пожиная плоды

Глава 4. Собиратель земель

Мир вранья

Когда идет дождь

Политический разум

Любовь к лидеру

Предубеждение и гордость

Возбуждение

Очень приятный сюрприз

Глава 5. Путинские зеленщики

В согласии

Русские тоже любят детей?

Учимся слушать

Совершенно нормальный человек

Выбирая сторону

Уживчивые авторитарии

Обычный день

Глава 6. Россия на войне

Российский подъем

Выстрелы

Под дулом пистолета

Война приходит домой

Парк Дружбы

“День улитки”

Народ против Димона

Скрепы

От любви до ненависти

Команда Навального

Глава 7. Российский Путин

Борьба за автократию

Авторитаризм снизу

Народ против Путина

Дело не в истории и не в обществе…

…и не в культуре…

…дело в политике

Предательство

Конец

Действующие лица

Примечания