Лара Темпл

Щедрый подарок судьбы

Unlaced By The Highland Duke © 2019 by Harlequin Books S.A.

«Щедрый подарок судьбы» © «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2021

* * *

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

* * *

Моим компаньонам в этом путешествии в прошлое Шотландии – Дженис, Элизабет и Николь.

Я всегда мечтала стать одним из четырех мушкетеров, благодарю за то, что помогли мечте сбыться.

Глава 1

Лондон, 1815 г.

– Прибыла леди Тиль, ваша светлость.

Беннейт не знал, что произвело худший эффект – сообщение или ударивший в глаза свет, когда Ангус резко раздвинул шторы. Он застонал вдвое громче обычного.

– Именно так.

Слуга встал у изножья кровати. Лицо его было обезображено шрамом, и на мгновение Беннейту показалось, что на его кровать взгромоздилась горгулья с фасада замка Лохмор с целью напомнить ему о долге.

– Что она хочет, черт возьми? – проворчал он, утыкаясь головой в подушку.

– Джейми.

Беннейт отшвырнул одеяло и вскочил с кровати.

– Только через мой труп, окоченевший, проспиртованный, прогнивший!

– Конечно, – невозмутимо кивнул Ангус. – Желаешь побриться?

Скорее предложение, нежели вопрос. Беннейт провел рукой по щеке и поморщился.

– Нет. Пусть увидит меня во всем великолепии. Который сейчас час?

– Минуло девять утра, дружище.

– Девять? Девять? Я спал не больше трех часов. Что за женщина, черт возьми?

Шрам на лице Ангуса искривился, появилась улыбка, сделавшая его облик зловещим.

– Отоспишься, когда станешь трупом.

Ворча, Беннейт стянул ночную сорочку и поплелся к тазу умываться.

Порой он бывал груб с Ангусом и сейчас не собирался упоминать имя Беллы, однако образ ее, покоящейся в крипте в Лохморе, невольно встал перед глазами. В конце концов, он и сам будет лежать там. Мысль вызвала тошноту, пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и успокоить себя тем, что он об этом не узнает.

– Отправь к ней Джейми, если он не спит, пусть побудет с бабушкой, пока я привожу себя в порядок. Через полчаса, надеюсь, она передумает забирать его в Аксмор.

– Он уже с ней.

Беннейт вытер лицо, повернулся к другу детства и заметил в его синих глазах усмешку.

– Приятно иметь дело с умными людьми, верно, Ангус?

– Только если они не пренебрегают привычкой думать, ваша светлость.

Беннейт вздохнул и зачерпнул пригоршню ледяной воды.

– Доброе утро, леди Тиль.

– Тебе следует побриться, Лохмор.

Беннейт остановился и сжал зубы, чтобы с языка не слетело ненароком ничего лишнего, и продолжил лишь через пару секунд:

– Буду вам очень обязан, если потрудитесь впредь сообщать о своем визите.

– Будь ты предупрежден о нашем визите, уже давно скакал бы к границе.

Беннейт приблизился к пожилой даме, расположившейся в любимом кресле, силой оторвал ее обветренную руку от трости и поднес к губам.

– Вы ошибаетесь, не ушел бы дальше бара «Поттер». И даже ради вас не покинул его раньше, чем начало светать.

Дама улыбнулась и легонько похлопала его по щеке, прежде чем он увернулся и выпрямился, чтобы оглядеться и найти глазами сына. В следующее мгновение он понял, что напрасно сразу не придал значения слову «нашем» во фразе миледи. Джейми сидел на диване, согнув ноги в чулках, а рядом расположилась женщина, держащая в руках любимую книгу мальчика – атлас.

– Папа, миссис Лэнгдейл помогла мне найти Маклоу! – сообщил Джейми, подпрыгивая от восторга.

– Вот как? Впечатляет. Возможно, миссис Лэнгдейл поможет тебе отыскать и остров Фула? Доброе утро, мадам.

– Ваша светлость.

Голос ее был глубоким, серьезным, спокойным и мягким, в точности таким, как платье из серой шерсти.

Шесть лет назад, когда Белла блистала на балах, миссис Лэнгдейл, тогда еще мисс Уоткинс, часто доставались ее платья. Надо сказать, будучи ниже ростом и не обладая формами подруги, она выглядела в них тощей курицей в оперении павлина.

Она была ничем не примечательна, за исключением больших серых глаз, которые Белла со смехом называла «правдолюбивые очи».

– Никому не удается солгать Джоан, – говорила она. – Стоит ей только посмотреть на тебя, и слова сами вылетают изо рта.

– Как поживает мистер Лэнгдейл? – вежливо осведомился Беннейт.

– Никак, – был ответ.

– Скончался два года назад, – прошипела леди Тиль. – Бога ради, Лохмор!

Ощутив, как от непривычного смущения загорелись щеки, он поклонился.

– Сочувствую вашей потере.

Миссис Лэнгдейл кивнула. Краска, к его позору, пощипывая, стала заливать лицо, неожиданно он ощутил себя угловатым, неловким юношей. Почему эта серая мышь так на него влияет?

Беннейт поспешил повернуться к сыну:

– Джейми, немедленно убери ноги с дивана.

Мальчик заморгал, размышляя, понял, что все это устроено только для его двоюродной бабушки, и повиновался.

– Но я ведь снял ботинки.

– Очень предусмотрительно, – вставила миссис Лэнгдейл.

– И тем не менее это не поможет, – громко заявила леди Тиль.

Беннейт перевел на нее взгляд. Похоже, началось. После смерти Беллы – два года назад – Аксморы начали предпринимать попытки убедить его, что Джейми будет лучше расти в их большой и пестрой семье, нежели быть предоставленным самому себе, оставаясь с Беннейтом в Шотландии. И каждый раз он выпроваживал их ни с чем. Год назад скончался отец, и уговоры стали менее настойчивыми, причина тому, как оказалась, траур и необходимость собрать силы и войска для нового наступления. Фельдмаршалом была леди Тиль, сестра лорда Аксмора и глава амбициозного клана.

– Мы ценим ваше внимание, леди Тиль, и то, что вы проделали долгий путь до города, чтобы увидеть Джейми, но завтра мы уезжаем в Лохмор. Жаль, что мы не можем остаться, дела требуют моего присутствия в замке.

– Вот как? В городе тебе уже наскучило?

– Вовсе нет, я получил все, что хотел, но пришло время отложить оставшееся до следующего раза.

Дама неожиданно широко улыбнулась.

– Джоан, мне надо сказать несколько слов Лохмору наедине. Будь добра, отведи Джейми в соседнюю комнату.

Миссис Лэнгдейл встала.

– Ты говорил о карте на стене, Джейми, покажешь ее мне?

Мальчик резво спрыгнул на пол.

– Она такая большая. А еще у меня есть дротики!

– Дротики? Мне просто необходимо все увидеть. Пойдем.

– Неплохо было бы ребенку обуться, Лохмор! – выпалила миледи, когда за ними закрылась дверь.

– Что вы хотите, Эбигейл?

– Тебе отлично известно, чего я хочу, Беннейт. Я хочу, чтобы сын Беллы рос как наследник герцога, а не как беспризорник.

Под его взглядом голос дамы дрогнул.

– Мальчику необходимо присутствие в его жизни женщины.

– У него есть няня.

– Няня! Ей уже лет семьдесят, я полагаю. Рядом должна быть энергичная, молодая дама, хотя бы те два года до его определения в школу. Уверена, Белла посоветовала бы тебе то же самое, будь она жива. Тебе хорошо известно, она поддерживала тесные связи с семьей. Поступив так, ты бы исполнил ее желание.

Беннейт отвернулся и стиснул зубы. Час от часу не легче…

Как можно отправить ребенка за сотни миль от родного дома только ради того, чтобы воспитать настоящим герцогом?

– Мои отец и мать, разумеется, желали подготовить меня к исполнению обязанностей герцога, когда отправили в пять лет в школу Святого Стефана. Но прежде всего они сделали это, чтобы я не путался под ногами и не мешал им благополучно портить друг другу жизнь. У Джейми иная ситуация. Он всему научится, узнав изнутри устройство поместья, а не получая оплеухи от злобного директора и постоянные тычки от учеников старших классов.

Леди Тиль посмотрела на трость и вздохнула.

– Твоя мать, Беннейт, была одной из моих самых близких подруг. Она была неординарной женщиной, пусть немного капризной, но… душевной. Твой отец, к сожалению, был таким же, что и стало причиной их непростых отношений. Их жизнь не была спокойной, хотя они редко демонстрировали свои чувства, однако нежно заботились друг о друге и о тебе.

– Я не нуждаюсь в сочувствии, Эбигейл. В последний раз говорю вам, что не отдам Джейми в семью Беллы. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Ты можешь удивиться, но очень хорошо понимаю. Вы всегда были близки, Белла даже чуточку ревновала к тебе сына. Поверь, то, что ты любил сына больше, чем жену, казалось Белле страшным грехом. Впрочем, это не главное. Признаю, когда бедняжки не стало, я подумала, что Джейми будет лучше с нами, мужчине непросто управляться с младенцем, да еще в огромном, мрачном замке… Но со временем я пришла к выводу, что, хоть ты и угрюмый зануда, мальчика, пожалуй, сможешь воспитать достойно. Итак, я приняла решение оставить его с тобой.

– Какая щедрость!

– При одном условии…

– Никаких условий, Эбигейл. Ни у вас, ни у лорда Аксмора нет полномочий ставить мне условия. Я невыносимо устал от постоянных препирательств.

– Ты не только от препирательств неважно выглядишь, Беннейт. Все еще тоскуешь по ней, верно? И не знаешь, что делать, кроме как торчать в промозглом замке и бродить по холмам или до утра слоняться по дому в городе и попусту жечь свечи.

– Со мной все хорошо, как и с Джейми. Пребывание в городе не доставляет ему неудобства, пожалуй, в некоторой степени лишь дорога, ему тяжело долго сидеть в карете. Хочу заметить, только мне решать, привести в Лохмор женщину или нет и в каком качестве – помощницы или матери для сына.

– Я бы порадовалась за тебя, будь так, но последние два года ты занят только авантюрными романами. Кто на этот раз? Леди Аткинсон? Или она была твоим увлечением в прошлый приезд в город? Стоит ли ради этого заставлять ребенка проделывать утомительный и долгий путь? Неужели нельзя оставить его в замке на попечении твоей тети?

– Господь Всемогущий, на Мораг нельзя оставить и бешеную собаку.

– Все так плохо? Вот и еще одна причина привести в дом нормальную женщину.

– Леди Тиль, вы бесспорный главнокомандующий в стане Аксморов, но Беллы больше нет, вам не получить власть над Джейми. Если будете давить на меня и дальше, скоро поймете, почему Белла называла меня упрямым.

Дама улыбнулась, чем несказанно его удивила.

– Полагаю, мне одной известно, каков ты на самом деле. У Беллы были ошибочные представления, она видела то, что лежит на поверхности, – красивый, обаятельный, богатый наследник герцогства. Так оценивают других люди, привыкшие получать по праву рождения все, чего только могут желать.

Беннейт рассмеялся, из глаз при этом не исчезла печаль. Глядя на него, миледи покачала головой:

– Я говорю о Белле, не о тебе. Однако насчет Джейми я права, нравится тебе или нет. Позволить ребенку быть предоставленным самому себе, расти без гувернантки не разумнее, чем поступить так, как с тобой твои родители.

Беннейт вздохнул и потер щетинистый подбородок.

– Если это вас успокоит, я согласен с тем, что в воспитании сына должна принимать участие женщина, кроме того, по моему мнению, он должен расти с братьями и сестрами. Потому я принял решение жениться.

– Жениться? На ком?

– На этот раз на той, которая любит промозглую сырость сельской местности и будет готова пожертвовать фигурой ради потомства.

Леди Аксмор нахмурилась.

– И у тебя есть кто-то на примете?

– Спешу вас успокоить, для меня самое важное – благополучие Джейми, потому я собираюсь одним махом найти ему мать и уладить разногласия между Лохморами и Маккриффами.

– И они готовы пойти на это? Насколько мне известно, между кланами всегда были некоторые противоречия.

– Это мягко сказано. За долгую историю существования у нас было немало реальных и надуманных причин для взаимной ненависти. Например, такие факты: мой дед убедил короля Георга даровать ему герцогство, мало того, стал использовать имя клана вместе с титулом. Это подбросило еще пару бревен в костер ненависти. Полагаю, баланс был в некотором роде восстановлен, когда мой отец отказался от невесты Маккриффов, а те, в свою очередь, отвергли тетю Мораг в качестве жены для лорда Абервильда. Однако, в отличие от своих предков, ныне живущие Маккриффы понимают, что наша вражда плохо сказывается на торговле овцами и водорослями в этом регионе, а поскольку они беднее Лохморов, это беспокоит их больше. Противостояние кланов не идет на пользу и моим интересам, а этого нельзя допускать, отец скончался, теперь придется мне налаживать отношения.

– С таким человеком, как Маккрифф, нельзя наладить отношения. Уверена, он уже нанял адвокатов для составления претензии.

Беннейт лишь пожал плечами. Предположение было слишком близко к правде.

– Я так понимаю, дорогой, эта твоя поездка – последний побег? Все же до свадьбы есть время, хоть ты и выбрал невесту. Не вижу причин отказываться от помощи Джоан, подумай о сыне, да и о себе. Как только ты поймешь, что она лишняя в доме, вернешь ее мне.

– Вы говорите так, будто она книга или предмет мебели. Возьми, если нужно, отдай, если надоела.

– Джоан это тоже пойдет на пользу. Моя племянница Селия слишком к ней привязалась, бедняжке некогда побыть одной и оплакать супруга.

– Что произошло с Лэнгдейлом?

– Упал с лошади и сломал шею. Такая вот неудача. В наследство оставил одни долги, дом и всю собственность пришлось продать в счет оплаты. Джоан располагает лишь тем, чего ей хватает на жизнь, не больше.

– Лэнгдейл упал с лошади? Он ездил верхом так, будто родился в седле.

– Человек проявляет самонадеянность в том, в чем более всего успешен. Осмелюсь предположить, он благодарен судьбе за такой конец, ведь лошадей он всегда любил больше всего в жизни, даже больше, чем бедняжку Джоан. Примерно через год я найду ей нового мужа, а пока моя идея может принести пользу и нам, и ей, она поможет нам с Джейми и переждет положенный год. К тому же она отлично ладит с детьми.

– Будь она хоть лучше святого Франциска, мне все равно… впрочем, не важно. Надеюсь, вы больше не станете вмешиваться в нашу с Джейми жизнь. Я чист перед вами?

– Ах, Беннейт, раньше ты был более куртуазен в обращении, годы на промозглом севере плохо сказались на твоих манерах. Приведи Джоан и нашего мальчика. И пусть он наденет обувь. Будущему герцогу не пристало бегать в чулках.

Глава 2

– Смотрите! – Джейми подпрыгивал у стены, указывая на висящую на ней карту.

Джоан не могла не признать, что она великолепна и поистине огромна.

– Бог мой! Эта карта велика, как сам мир! – воскликнула она.

– Нет, не такая, – отозвался Джейми, поднимаясь на мыски и вытягиваясь, насколько мог. – Здесь нет места вместить все-все в мире, верно?

– Верно. Ты очень умный мальчик.

– Я знаю. Папа говорит, что я самый умный из Лохморов, даже умнее его.

– Даже его? Полагаю, надо быть очень-очень умным, чтобы понять, что кто-то умнее тебя.

Мальчик нахмурился.

– Так кто же умнее, я или папа?

– Вы оба точно умнее меня, поэтому я не могу ответить на твой вопрос.

Джейми склонил голову и молча смотрел на нее.

– Я думаю, вы тоже умная. Вы сразу нашли Маклоу, а я его несколько дней искал. Знаете, я буду исследователем и путешественником.

– Ты уже почти им стал. И точно набил руку.

Мальчик удивленно оглядел свои ладони:

– Да?

– Несомненно. Я сразу вижу, какой человек на самом деле и на что годится. Хочешь стать исследователем Маклоу?

Удивление на лице сменилось улыбкой.

– Папа говорит, это грязная работа. Может, в Маклоу не грязная? Вы обещали найти остров Фула.

– Значит, найдем. Будем добираться туда от Маклоу.

– Нет, лучше из дома. Вы знаете, где тут мой дом?

Джоан повернулась к карте:

– Вот здесь.

– Не совсем… Немного…

Она опять повернулась к карте и указала на точку в стороне от Инверарея.

– Здесь?

– Еще немного в сторону… – Джейми потянулся вверх, подпрыгнул, и миссис Лэнгдейл подхватила его и подняла выше. Пухлый детский пальчик уткнулся в зеленое пятнышко, окруженное синим. Краски в этом месте были тусклыми, словно затертыми, видимо, его часто касались. Интересно, Джейми или сам герцог?

– Вот здесь.

Мальчик оказался совсем не тяжелым, хотя и был выше ее четырехлетнего кузена Филиппа. Он обхватил ее рукой за шею и прижался всем телом. Странное чувство. А ведь она часто возилась с детьми, тетя Джоан постоянно что-то им рассказывала, показывала, приносила… Нет, сейчас все было по-другому. Она взяла Джейми на руки не потому, что он хотел, а потому, что совсем этого не ждал.

Она все поняла по его глазам, когда он вошел в гостиную в сопровождении старой няни и мужчины грозной внешности, со шрамом и ярко-рыжими волосами. Мальчик, как и его отец, казался отстраненным, погруженным в себя и самодостаточным, хотя веселым и жизнерадостным. Шесть лет назад она увидела те же качества в Беннейте Лохморе, за обаятельной улыбкой скрывалась настороженность, будто внутренне он затаился в ожидании. Оттого рядом с ним она всегда испытывала неловкость, казалось, он способен проникнуть ей в душу и прочитать тщательно скрываемые мысли.

– У вас красивые волосы, – мечтательно произнес Джейми.

Она хотела было опустить мальчика на пол, однако он обхватил ее ногами за талию.

– Ты так считаешь?

– Они такого же цвета, как пустыня в моей новой книге. Ее купил мне папа в большом-пребольшом магазине. Он мне читает, но я и сам могу понять некоторые слова. Когда я вырасту, поеду в пустыню и буду ее изучать. Там есть верблюды! Вы знаете, какие они?

– Расскажи.

– Они похожи на лошадей, потому что на них тоже ездят верхом, а на спине у них горб и лицо грустное, как у Флопса. Флопс – это моя собака.

– Замечательное имя.

– На самом деле его кличка Молох, по-шотландски значит пушистый. Но я зову его Флопс, он издает такой звук, когда ходит по комнатам. Он похож на коврик. Очень пушистый коврик.

– Мне просто необходимо его увидеть. – Джоан рассмеялась.

– Непременно увидите, – неожиданно раздался за ее спиной низкий голос.

Джоан поспешила опустить мальчика и повернулась к герцогу.

Он стоял в дверях, глаза так сверкали от ярости, что она невольно прижала к себе Джейми, защищаясь. Теперь она отчетливо увидела, как он изменился за последние годы: виски тронула едва заметная седина, лицо приобрело суровое выражение. Герцог Лохмор выглядел так же, как его предки сотни лет назад, – готовым защищать себя и свои владения.

– Вы так уверены? – сохраняя спокойствие, спросила Джоан. – Признаться, я удивлена. Я поспорила с тетей, что вы отклоните ее предложение.

– Будь это предложение, поверьте, непременно бы отклонил. Подойди, Джейми.

– Папа, ты злишься?

Джоан посмотрела прямо в глаза герцога и увидела, как ярость уползает куда-то внутрь, будто готовые к атаке войска решили отступить.

– Да, Джейми. Но не на тебя, – ответил герцог, улыбаясь сыну. При этом совершенно искренне, что опять удивило Джоан. Белле он тоже улыбался, но совсем не так.

– На тетушку Тиль? Или кузину Джоан? – спросил Джейми с волнением и любопытством.

– По большей части на себя. Что ж, забудем об этом. Пойдем, надо попрощаться с тетей Тиль.

– Тетушке Тиль не понравится, что я без ботинок, папа. Давай я сначала обуюсь.

Лохмор окинул взглядом ноги в чулках, мельком глянул на Джоан, прячущую под длинными опущенными ресницами смешинку, и опять повернулся к сыну:

– Пожалуй, не стоит, Джейми.

Глава 3

– Папа, у меня болит там, где лежит пудинг, – заныл Джейми и принялся ерзать на месте.

– Закрой глаза и постарайся уснуть, Джейми, – произнес Беннейт довольно равнодушно, но, пошарив ногой под сиденьем, выдвинул тазик. На всякий случай.

Он не любил ездить в Лондон один и оставлять сына в Шотландии, но каждая поездка превращалась в серьезное испытание. Мальчик постоянно жаловался, капризничал и становился невыносим, от этого Беннейт раздражался и сам становился невыносимым.

Польза от присоединения к ним Джоан, обещан ная тетей, пока не была заметна. Последние несколько миль они ехали не разговаривая. Джейми читал книгу, купленную для него у Хэтчарда, няня Муди дремала, временами тихо похрапывая, а Джоан Лэнгдейл устремила отсутствующий взгляд в окно. Близилась катастрофа, и это было очевидно, потому Беннейт, коря себя за трусость, задумался, под каким бы предлогом пересесть в наемный экипаж к Ангусу, следовавший за ними.

– Мне плохо, папа… – простонал Джейми, и Беннейт уже потянулся к тазику, когда вмешалась Джоан.

Она взяла мальчика, посадила к себе на колени и легким движением повернула его лицо к окну, погладив бледную щеку.

– Это потому, что ты ничего в него не положил, – прошептала она.

– Я не хочу есть, – громко заныл ребенок.

– Глупышка, я не о еде, а о любопытных историях. Твой бедный животик понимает, как много всего интересного мы проезжаем, а он ничего не знает. Неудивительно, что он возмущен.

Джейми с интересом посмотрел в окно. Карета поднималась на холм, с которого открывался вид на поля, вдали, у дубовой рощи, притаились несколько домиков.

– Я не вижу ничего интересного, – плаксиво скривился Джейми.

– Неужели? – Джоан вскинула брови, отчего ее глаза стали просто огромными.

Джейми уткнулся носом в окно и маленькой ручкой сжал раму.

– Где?

– Видимо, ты не заметил, но здесь в каждом уголке живет своя особенная история. Видишь тот белый дом?

Джейми прижался лбом к стеклу и вцепился в раму уже обеими руками.

– Вон тот?

– Да. В нем проживают миссис Минерва Андерстоун и ее мышки. Вот почему дом белый. Из-за кошек.

– Кошки не любят белый цвет?

– О нет, напротив, они его обожают. Им кажется, что это молоко, и они спешат к нему.

– Но ведь кошки едят мышей!

– Все верно, но только не волшебных мышей. Скажу тебе по секрету, кошки гоняются за мышками, потому что каждая мечтает поймать свою волшебную мышь. Если им не удается, они очень сердятся и тогда съедают ту, что поймали. Тебе известно, что в далекие времена кошки и мышки были лучшими друзьями? Потом злой маг заколдовал их и сделал маленькими и трусливыми. Но раз в году, на один день, заклятие снимается, кошки вспоминают старых друзей и приходят в дом Минервы Андерстоун. Они танцуют, поют и веселятся, в точности как раньше.

– Но я не вижу кошек.

– Это потому, что они приходят сюда только раз в год, на праздник летнего солнцестояния.

– А почему они встречаются в домике Минервы? Она волшебница?

– О да, и очень сильная. Минерва кое-чему и меня научила. Хочешь послушать?

– Настоящему заклинанию?

– Не совсем, скорее, песенке о заклинаниях. Слушай. – Джоан откашлялась, опустила подбородок и пропела: – «Кипеть и пузыриться, трудиться, не лениться, в ботинки нарядиться, желательно побриться».

Джейми весело захохотал.

– Это не Минерва, это тетушка Тиль!

– Бог мой, неужели? Может быть, они сестры, только ото всех скрывают?

– Минерва – слишком благозвучное имя, чтобы иметь отношение к тете Тиль, – язвительно произнес Беннейт.

Джоан повернулась, и он увидел ее теплые, лучистые глаза.

– Расскажи мне еще какую-нибудь историю, кузина Джоан, пожалуйста. – Джейми тянул ее за рукав.

– Непременно, только называй меня просто Джо. Кузина Джоан не любит сказки, она приносит шали и носовые платки. Сказки и увлекательные истории рассказывает Джо.

– А ты кто из них? – Джейми удивленно захлопал глазами.

– Иногда Джоан, а в другие дни Джо. Сегодня я не хочу быть кузиной Джоан, сегодня я Джо.

– Джо, расскажи мне еще что-нибудь. Если хочешь, – добавил он.

Джоан улыбнулась и развернула мальчика лицом к окну.

– Что ж, хорошо. Говори, что ты видишь, и я расскажу тебе его или ее историю.

Джейми принялся водить пальчиком по стеклу.

– Вот! – наконец воскликнул он. – То большое дерево у ручья.

– Ах, дерево. Ты настоящий исследователь, Джейми, не многие обратили бы внимание именно на это дерево…

Беннейт откинулся на спинку и принялся слушать вместе с сыном увлекательную историю, в которой появлялись все новые и новые персонажи: лисы, зайцы, козел. История была полна аб сурдных поворотов, но трогательная, а главное, она захватила Джейми, он пытливо изучал пейзаж за окном, стараясь разглядеть домик, о котором говорила Джо, старика, выгуливавшего свинью, или фигуру на небе, вылепленную из пушистых обрывков облаков.

Наконец Джейми умолк, стал часто зевать, а потом положил голову на плечо миссис Лэнгдейл и закрыл глаза. Она стала говорить тише, но прекратила рассказ, лишь когда дыхание мальчика стало ровным и спокойным – он заснул. Джоан улыбнулась и убрала с его лица темный локон.

– Спасибо, – шепотом произнес Беннейт. Получилось так грубо и резко, что он сам опешил и смутился.

Темные волосы Джейми подчеркивали белизну кожи Джоан, щека ее казалась вырезанной из белоснежного мрамора. Четко очерченные скулы, мягкий изгиб губ, чуть заостренный подбородок.

Возможно, Джоан Лэнгдейл была приятельницей леди Аксмор, но сидящая перед ним Джо совсем на нее не похожа. Пожалуй, нет ничего плохого в том, что она поживет с ними, пока он улаживает дела с Маккриффами. Он будет занят междоусобными войнами и текущими делами и не сможет уделять должное внимание Джейми.

Глава 4

– Англия осталась позади, миссис Лэнгдейл, – тихим голосом произнес Лохмор. – Добро пожаловать на земли зеленых лугов и серых гор.

Джо смотрела в окно, хотя ничего интересного там не видела. Дождь лил как из ведра и барабанил в окно; несмотря на горячие кирпичи под ногами, она все равно мерзла.

Джоан коснулась стекла, оно было холодным и скользким от влаги. Перед глазами мелькали размытые силуэты домов, окруженные деревьями. Шотландия.

Джоан развязала ленты и потянула шторку.

– Не закрывайте.

Она вздрогнула от неожиданно резкого приказа.

– Верните шторку на место и завяжите.

– Но в карете холодно, – оторопев, произнесла она.

Осторожно, чтобы не потревожить спящего Джейми, Лохмор достал из-под сиденья пестрый шерстяной плед.

– Возьмите. А шторку верните на место.

Она послушно завязала удерживавшую шторку ленту и развернула плед. Мягкая шерсть окутала теплом, было приятно, но неловко. Затем смущение сменилось запоздалым раздражением.

– Прошу вас… – начала она, нахмурившись.

– О чем вы просите? – перебил ее Лохмор.

– Мне было бы приятнее услышать: «Прошу вас, миссис Лэнгдейл, не закрывайте окно, я люблю предаваться размышлениям, глядя на дождь и наслаждаясь прелестями местной погоды».

Он открыл рот, набрал полную грудь воздуха и выпустил его с неприятным шипением.

– Я всегда считал леди Тиль дамой проницательной, но сейчас начинаю сомневаться. Она заверяла меня, что вы не дадите мне повода сожалеть о принятом решении, миссис Лэнгдейл.

– Прошу простить, что дала вам повод сожалеть о принятом решении, ваша светлость.

Беннейт вздохнул и покачал головой:

– Вам стоит извиняться лишь за то, что заставили меня почувствовать себя неучтивым глупцом. – Герцог рассмеялся и, отвернувшись к окну, принялся разглядывать унылый пейзаж. Через пару секунд Джоан последовала его примеру.

Наступила тишина, нарушаемая лишь звуками дождя и сопением спящих. Беннейт наблюдал за проплывающими за стеклом зелеными и серыми пятнами, досадуя, что вел себя так глупо. И почему возмутительная фраза Джоан его развеселила? Почему, черт возьми, из двух возможных вариантов ему всегда удается выбрать худший?

Он впился взглядом в Джоан Лэнгдейл, но та не повернула голову, сидела нахохлившись и походила на ежа, завернутого в плед – творение миссис Мерри, его экономки. Она использовала всю шерсть, которую удалось найти, но плед удивительным образом выглядел очаровательным, пестрым, как весенний английский сад, будто картину нарезали на мелкие кусочки и соединили в произвольном порядке. Буйство цвета не заглушало и без того не слишком выразительные черты миссис Лэнгдейл, напротив, подчеркивало ее утонченность и нежность.

Она поежилась, потянула плед и на мгновение прижалась к нему щекой. Жест напомнил Беннейту Джейми, который делал так же, когда ему удавалось стянуть кусок приготовленного миссис Мерри пирога. Казалось, несмотря на топот копыт, он слышит, как ворсинки шерсти скользят по коже, даже защипало кончики пальцев, словно он сам коснулся колючего пледа.

Беннейт пошевелил пальцами, сунул руки в карманы и вновь погрузился в созерцание серого пейзажа за окном.

Мысли герцога блуждали, останавливаясь то на страданиях измученного дорогой Джейми, то на делах, ожидавших его в Лохморе. Это правильно, ему следует держаться в рамках насущных проблем и не позволять воображению снова и снова возвращаться к образу сидящей напротив женщины, как к тронувшей душу картине, которой хочется время от времени любоваться. Беннейт украдкой глянул на белоснежную щеку с неожиданно появившимся легким румянцем, пухлую нижнюю губу, полускрытую складкой пледа, который она при жимала к шее. Не сдержавшись, он впился в нее взглядом, как орел, наметивший добычу, пытаясь понять, по какой причине то, что он видит, так долго удерживает его внимание.

Беннейт перевел взгляд на Джейми и вспомнил о визите в замок Маккрифф за день до отъезда в Лондон. Сам Маккрифф светился, вел себя, как победитель петушиных боев, леди Тесса была спокойна и мила, на ее фигуре, более крепкой, чем желательно для леди, несколько странно смотрелось платье ярко-розового цвета, выбранное, скорее, в угоду амбициям и воле матери. Девушка была умна и понимала выгоду их союза. Она была идеальной невестой для герцога Лохмора.

Если бы Беннейт был таким герцогом, как все.

Глава 5

Карета остановилась у входа, когда уже опускались сумерки. Дождя не было, но многочисленные лужи говорили о недавней непогоде. Джейми побежал вперед за Ангусом, не обращая на них внимания, а Джоан, хоть и утомленная многодневным путешествием, осторожно обходила каждую, видимо не доверяя слишком легким ботиночкам. Она подняла голову к небу, когда солнечные лучи с напористостью боевого быка вырвались из-за плотных облаков. Увиденное заставило ее остановиться. Дождь не позволял разглядеть пейзаж из окна кареты, и она не была готова к тому, что ей открылось. Гостиница стояла недалеко от дороги, на берегу широкой и бурной реки, фоном служили горы. Именно горы, а не холмы. Скалистые, неприступные, поднимающиеся до самого неба. Джоан была уверена, что там, наверху, за облаками существует другой мир, куда могут добраться только самые смелые, кого не испугают эти изумрудно-серые монстры. Она так увлеклась фантазиями, что не заметила подошедшего Лохмора.

– Что-то не так? – спросил он, проследив за ее взглядом.

– Что? Ах, нет. Просто я никогда в жизни не видела такого великолепия. Никогда.

– И вам нравится.

Это было сказано с таким нехарактерным для герцога удовольствием, что она не выдержала и рассмеялась:

– Да, ваша светлость, мне определенно очень нравится.

– Хорошо, потому что большинству людей картина видится… пугающей.

– Они твердые, строгие и этим прекрасны. Я обожаю сельскую местность Англии, но на нее смотришь с нежностью и теплотой, а здесь… совсем иное. Этот пейзаж захватывает, подавляет, но не отпускает. Даже не хочется отрываться.

Герцог вздохнул и осторожно взял Джоан под локоть.

– Обещаю, вы увидите еще очень много гор. А сейчас надо накормить Джейми и уложить спать.

Она кивнула, смущенная тем, как согрело теплом его легкое прикосновение, как приятно его внезапное желание поделиться с ней мыслями о Джейми. Если бы Альфред был жив и у них была семья, возможно, она тоже смогла бы однажды сказать кому-то похожие слова… Если бы…

Джейми после еды раскапризничался. Джоан было жаль уставшего ребенка, но положение не позволяло ей взять его на руки и успокоить, оставалось лишь пытаться отвлечь, что не приводило к желаемому результату. Случайно брошенная в конце ужина фраза напомнила Джейми о собаке, и красные, полусонные глаза его наполнились слезами.

– Я хочу домой! Почему мы не взяли Флопса? С ним мне было бы не так грустно.

– Мы не можем брать в столь долгие поездки собаку, Джейми… – начал герцог, проигравший битву в борьбе за сохранение спокойствия.

– Нет, мы можем. Я держал бы его на коленях в карете, играл бы с ним и спал.

– Не стоит обсуждать это, Джейми, через несколько дней мы будем дома.

– Я хочу домой сейчас! Ненавижу ездить в Лондон!

– Ты говорил совсем другое, когда мы посещали цирк Эстли, чайную Гюнтера, зверинец в здании биржи Экзетер и…

Джейми спрыгнул со стула, ненароком столкнув тарелку со стола. Та упала на пол и раскололась на две половинки, вызвав ужас на лице мальчика. Джоан непроизвольно потянулась, чтобы подобрать осколки, но Беннейт остановил ее, удержав руку.

– Джейми, тебе надо это собрать.

Ей передались волны раздражения, герцога буквально трясло.

– Не хочу!

– Джеймс Гемиш Лохмор, немедленно убери за собой.

Мальчик пнул ближайший к нему кусок тарелки. Неразумный поступок, учитывая, что на нем не было ботинок. Когда на ткани чулка появилось красное пятнышко, он бросился в соседнюю комнату, где размещалась его кровать, и с силой хлопнул дверью. Джоан была уверена, что вскоре раздастся плач, но услышала лишь скрип пружин и тяжелое дыхание герцога. Он продолжал сжимать ее руку, и она сидела, не шевелясь, боясь привлечь к себе внимание, и разглядывала его пальцы. Костяшки резко выдавались, и она с трудом преодолела желание положить сверху ладонь и немного его успокоить.

В следующее мгновение, будто очнувшись, Беннейт окинул взглядом свою руку и поспешил убрать ее на колено. Если бы Джоан не была так смущена прикосновением, то непременно бы заметила, как залились при этом румянцем щеки герцога.

– Прошу меня извинить, миссис Лэнгдейл. Я не мог позволить, чтобы вы убрали осколки за Джейми. Ему следует научиться справляться со своим дурным настроением и истериками.

Джоан несколько секунд молчала, взвешивая слова.

– Жаль, что нельзя арендовать детей.

– Что?

– Думаю, двоих-троих было бы достаточно. Добравшись до дома, мы могли бы их отпустить.

– Что за черт? О чем вы говорите?

– Я говорю о том, что четырехлетний ребенок вынужден много дней подряд сидеть, как в клетке, в карете с тремя взрослыми людьми, каждый из которых пребывает в плохом настроении в большей или меньшей степени. Единственная оплошность Джейми в том, что он, в отличие от нас, еще не научился скрывать свои чувства. Я часто находилась в карете с несколькими детьми одновременно и могу вас заверить, если бы вы смогли вынести час езды с ними до Аксмора, поведение сына не показалось бы вам столь возмутительным. Спокойной ночи, ваша светлость.

Джоан поспешила выйти из гостиной, чтобы не слышать ответа герцога. Возможно, бегство было слишком торопливым, но она тоже устала, к тому же до сих пор ощущала тепло его руки на запястье.

Герцог Лохмор сидел за столом, обдумывал сказанное миссис Лэнгдейл и то, как бы ей ответить. Прежде всего необходимо сказать, что ему всегда казалось удивительным, как хорошо в воспитании детей разбираются люди, у которых их нет.

Черт бы побрал эту женщину.

Беннейта тревожила тишина в комнате Джейми. Сыну действительно необходимо проводить время в обществе ровесников, которые будут напоминать ему, что он еще мальчик.

Разумеется, это должны быть не нанятые в компаньоны дети. Какое дикое предложение пришло в голову этой миссис Лэнгдейл. Она обладает удивительной способностью смущать, сбивать с толку и шокировать буквально мгновенно.

Разумеется, он повел себя непозволительно, когда схватил ее за руку и долго держал, будто это вполне естественно. Как он мог настолько забыться и позволить столь… интимный жест? Странно, но такое поведение совсем не казалось Беннейту предосудительным. Виделось вполне естественным, что капризам Джейми они с Джоан должны противостоять вместе.

Пожалуй, неразумно брать ее в союзники для решения столь деликатного семейного вопроса. Джейми – его сын, он сам будет его воспитывать, кроме того, скоро рядом будет Тесса Маккрифф, она поддержит его и поможет. Он решительно вошел в комнату и присел на край кровати рядом с холмиком под вздыбленным одеялом.

– Я не хотел ее разбивать, – донесся глухой голос.

– Я знаю, Джейми.

– Они будут ругаться?

– Возможно, чуть-чуть, но мы извинимся, и нас простят. Знаешь, я где-то читал, что в Древней Греции бить тарелки считалось благим делом.

Угол одеяла сдвинулся в сторону.

– Правда?

– Так люди демонстрировали свой достаток – после пира били тарелки.

Джейми поднял голову и оглядел небольшую комнату с низким потолком.

– Не думаю, что хозяева этой гостиницы так же богаты, как те, в Древней Греции.

– Пожалуй. Поэтому мы заплатим им за разбитую тарелку.

Джейми повернулся к отцу.

– У меня есть монетка, я нашел ее на пляже. Можем отдать ее.

– Оставь себе, пригодится, когда разобьешь или сломаешь что-то дорогое.

Джейми захихикал, но вскоре вновь стал серьезным.

– Я так хотел бы сейчас оказаться дома, папа.

– Я знаю, Джейми. Потерпи еще несколько дней. Ты ведь сильный и храбрый мальчик.

– Ты не будешь меня ругать?

– Нет, сынок. Мы все устали, в таком состоянии люди часто совершают проступки, о которых потом сожалеют.

Беннейт смотрел на пухлую щечку сына, на тень от темных ресниц и думал, что сын взрослеет с каждым днем, он уже с трудом мог вспомнить, как он выглядел новорожденным. Неужели через несколько лет и то, что он видит сейчас, сотрется из памяти? Невозможно поверить, но, вероятно, так и будет. Беннейт мечтал сохранить воспоминания о столь ценном для него моменте. Отца больше нет, Беллы тоже. У него остался только Джейми.

– Спи спокойно, сын.

Открыв дверь, он увидел няню Муди и посторонился, позволяя ей войти. Соседняя комната предназначалась миссис Лэнгдейл, но она была пуста, а дверь оставалась открытой.

– Где миссис Лэнгдейл? – произнес он в спину удаляющейся Муди.

Женщина остановилась и повернулась.

– Вышла. Сказала, должна уложить горы спать.

– Что сделать?

– Уложить спать. За ней пошел Ангус. Спокойной ночи, ваша светлость.

Няня закрыла дверь, но Беннейт еще несколько секунд стоял и смотрел на нее, затем посмотрел на третью дверь – свою спальню. Там в камине потрескивают поленья, от огня в комнате уютно и тепло, а постель хорошо просушена.

Черт бы побрал эту женщину!

Он вышел во двор, в кромешную тьму, и огляделся, безуспешно пытаясь различить фигуры. Подсказкой стал долетевший аромат табака из трубки Ангуса, и он направился к деревьям, растущим в стороне, у самой реки. Услышав шаги, Ангус повернулся к нему, приложил палец к губам, а потом указал в сторону реки. На большом валуне у самой кромки воды Беннейт разглядел тоненькую фигурку, яркая луна придавала очертаниям легкое свечение.

– Я прослежу, чтобы она вернулась в гостиницу целой и невредимой, – произнес Ангус так тихо, что звуки голоса почти слились с журчанием воды.

– Что она там делает?

– Сказала, что хочет повидаться с горами.

Беннейт покачал головой и пошел по узкой тропе вниз к реке. Неподобающее поведение для вдовы, к тому же воспитательницы будущего герцога.

– Что вы здесь делаете? Возвращайтесь в гостиницу, – сказал он, остановившись у валуна.

Джоан покачала головой, хотя, кажется, не слышала его слов.

– Ночью горы завораживают. Неудивительно, что люди придумали, будто там живут чудовища.

– Может, и не придумали. Спускайтесь, пока не свалились в воду. Она ледяная, я могу заболеть, если брошусь вас вытаскивать.

– Я не ждала от вас ничего подобного, – ответила Джоан почти равнодушно, однако потрясла его смиренным принятием неизбежного. Она не осуждала, лишь констатировала факт.

Он протянул руку, почувствовав внезапную симпатию к этой женщине.

– Спускайтесь, миссис Лэнгдейл.

Джоан повернулась и посмотрела на него сверху вниз. В серебряном свете она стала похожа на персонажа из сказок, которые придумала для Джейми.

– Прошу вас, – добавил Беннейт.

Джоан приняла протянутую руку, и он сразу ощутил, как холодна ее ладонь.

– Ведете себя неразумно! Вы же совсем замерзли.

Джоан проворно спрыгнула с камня.

Он шел следом за ней по узкой тропе к гостинице. Ангус куда-то исчез, а с ним и табачный дым курительной трубки.

В холле Беннейт увидел хозяина и попросил его приготовить пунш.

Джоан стояла в пустой гостиной и развязывала ленты плаща.

– У вас нет одежды теплее?

Она покачала головой и потянулась к огню.

– Честно говоря, я была уверена, что леди Тиль не удастся убедить вас дать мне место.

– Ясно. Что ж, надо найти для вас одежду по погоде. Вы принесете мало пользы, если заболеете. Леди Тиль мне это не простит. Похоже, она очень к вам расположена.

– Вам может показаться странным, но я знаю об этом.

– Считаете меня глупцом, миссис Лэнгдейл?

Она подняла на него тревожный взгляд.

– Разумеется, нет. К чему это вы?

– К чему? Вы разговариваете со мной так, будто уровень моего интеллектуального развития где-то на уровне Джейми.

В глазах Джоан вспыхнул огонь, они стали неимоверно большими и влажными, рот приоткрылся. Неужели она сейчас заплачет, как Джейми? Что он делает не так? Сначала сын, теперь воспитательница. Неужели и ее придется успокаивать?

Внезапно он услышал приглушенный смех.

– А вы правы, ваша светлость. За последние несколько лет у меня появились пугающие людей привычки. Находясь в одиночестве, забываешь, что рядом могут быть те, кто беспокоится за тебя.

– Понятно.

Открылась дверь, и в комнату вошел хозяин гостиницы с подносом. Поколебавшись несколько секунд, Беннейт взял половник и налил Джоан пунша.

– Думаю, это поможет, – произнес он, и на лице ее появилась улыбка, искренняя и очень красивая.

– Я сделаю все, чтобы не раскиснуть, – сказала Джоан и взяла чашку.

Беннейт разглядывал ее лицо, опущенные ресницы, густые и почти такие же темные, как у Джейми, что странно, учитывая цвет ее волос. Эта женщина очень странная. Мышь, способная, словно по велению волшебной палочки, мгновенно превращаться в кошку. Как, например, сейчас, когда она жмурилась от удовольствия, делая один за другим глотки горячего пунша. И губы ее были вполне приятной формы.

У всех женщин из рода Аксморов были красивые губы – изумительной формы и сочного кораллового оттенка, который не мог не привлечь внимания.

Джоан вздохнула и открыла глаза.

– Восхитительно.

Беннейт сел к столу у противоположного края и развернулся к огню.

– Джейми говорит, что я рычу, когда устаю. Простите, что сорвался на вас.

– Любой бы зарычал после недели тряски в карете.

– Но вы ведь держите себя в руках.

– Вы только что сказали, что нет. Вы рычите, я становлюсь непохожей на себя, колючей или надменной. Ах, не люблю эти слова, они подходят для характеристики скользкого типа или прилипалы.

– Такой, как Селия из сказки про дерево?

– Бог мой, неужели это было так очевидно? Надеюсь, Джейми не понял, не хотелось бы услышать от него эти слова в ее присутствии.

– Не беспокойтесь, он еще не знаком с романами с ключом[1]. Как я понял, вы были той самой девочкой, которую похитил Крот. Сначала не совсем было понятно, за каким персонажем скрывается Аксмор – Кротом или Медведем, – но, когда вы упомянули лорнет, я все понял, ведь Аксмор постоянно его терял. Искать его было вашей первостепенной задачей в замке?

– Именно. Полагаю, по этой причине милорд был недоволен решением леди Тиль.

– Кто же тогда Медведь? К нему все хорошо относятся, но… конечно, это не муж Селии Георг. Для этого он слишком слаб.

– Нет, Георг – это Сова. А Медведь – Альфред, мой супруг.

– Понятно. Извините.

Джоан пожала плечами и принялась за пунш.

– Мне повезло, что он был в моей жизни. Хоть и недолго.

– Не сочтите меня слишком любопытным, но каким животным сделали бы вы меня?

– Вы с Джейми – волк и его детеныш.

– Грозный. И одинокий.

– Вовсе нет. Я читала, что волки предпочитают жить в стае, они добрые и умные.

Она говорила тихо и без эмоций, но каждое слово врезалось в него острой пикой, будто брошенное в лицо обвинение. Он вспомнил, что за стеной спит Джейми, обняв одеяло, видимо представляя, что это Флопс. По телу пробежала волна любви, смешанная со страхом. Его волчонок.

Ножки стула царапнули пол, когда она поднялась.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

Джоан исчезла, и он опять не успел ничего сказать в ответ.

Глава 6

– Как ты думаешь, папа, это будет большой корабль, как в прошлый раз? – Джейми был полон энтузиазма. Они завтракали в роскошной гостиной отеля «Тантин», и мальчик доедал уже третью булочку.

Джоан сожалела, что они не провели больше времени в этом прекрасном городе. Отель не уступал по красоте лучшим особнякам Лондона, в которых ей когда-то доводилось бывать. Она бы с удовольствием провела здесь неделю, изучая город, в котором, как известно, много прекрасных театров и парков. Возможно, в этом новом для нее городе можно начать новую жизнь… Джоан Лэнгдейл, вдова, ничем не связанная, ни от кого не зависящая…

– Не знаю, Джейми, – отсутствующим тоном произнес герцог, переворачивая страницу газеты. – Билетами занимался Ангус, мы спросим его, когда отправимся в порт.

– В порт? – переспросила Джоан, осознав всю важность разговора.

– Я не говорил вам? Отсюда мы поплывем по реке. Карета прибудет в Лохмор через день или чуть позже. Возможно, в следующий раз мы проплывем весь путь до Лондона на пароходе, что скажешь, Джейми?

– Да, да, пожалуйста! Тебе нравятся пароходы, Джо? – Мальчик подпрыгнул от восторга на стуле и повернулся к Джоан.

– Не знаю, Джейми. Я ни разу на нем не была.

– Ни разу? То есть никогда?

– Ужасная оплошность с моей стороны, понимаю. Но все когда-то бывает впервые.

– А я был на корабле, еще когда себя не помнил, – продолжал Джейми. – Папа рассказывал, что я пытался залезть в «воронье гнездо», мне тогда был годик.

– Впечатляет. А на корабле есть вороны?

Джейми сделал круглые глаза и немного помолчал.

– Ворон нет. Так называют место, где сидит человек и смотрит вдаль, далеко-далеко, чтобы вовремя крикнуть: «Земля!»

– Так почему его называют «вороньим гнездом»? Джейми нахмурился и повернулся к отцу:

– Я не знаю. Почему, папа?

– Боюсь, и мне это неизвестно, Джейми.

Мальчик насупился и помрачнел, а Джоан с любопытством наблюдала за тем, как менялось лицо герцога: было очевидно, что он не любит разочаровывать сына, но не может придумать ответ. Джоан решительно сложила салфетку и произнесла:

– Я добавлю этот пункт в большой-большой список, Джейми.

– Куда?

– В большой-большой список вещей, которые я не знала. Мне казалось, у каждого есть собственный подобный список. Разве нет?

Джейми сильнее насупился, осмысливая услышанное, и стал еще больше похож на герцога.

– А что еще ты не знаешь? – наконец спросил он.

– Очень-очень многое.

– Мне нравится эта игра. Папа, назови что-нибудь из своего списка.

– Я не знаю, что нужно сделать, чтобы вы не теряли ботинки, лорд Гленаррис, чтобы одна пара прослужила больше двух недель.

Джейми захохотал.

– Ты шутишь. Скажи серьезно, чего ты не знаешь?

– Это очень серьезный вопрос, особенно утром, когда у нас мало времени на сборы.

Джейми подскочил на стуле.

– Я ведь нашел их, правда, сэр?

– Их нашла миссис Лэнгдейл, Джейми, – поправил сына герцог.

– Ваша светлость, мы договорились, что Джейми будет называть меня Джо.

И все же он посмотрел на нее. Серо-зеленые глаза выражали одновременно раздражение и приятие. Несмотря на то что прошедшую ночь они провели в комфортных условиях, герцог выглядел уставшим. Джоан утвердилась в мысли, что причиной была не только изнуряющая поездка. С приближением к Лохмору напряжение герцога возрастало, казалось, будто он собирается с силами, чтобы выдержать удар.

Сейчас он не стал настаивать на соблюдении формальностей, пожал плечами и поднялся из-за стола.

– Мне надо поговорить с Ангусом. Я скажу, чтобы он нашел вас перед отъездом.

Джейми проводил отца взглядом, опустил глаза и принялся пинать ножку стола. Джоан перевела дыхание, стараясь успокоиться.

– Почему папа тебя не любит?

Джоан расправила плечи. Удивительно, но вопрос мальчика болезненно отозвался в сердце. Она и сама понимала, но совсем иное – услышать это из уст младенца.

– Полагаю, герцог не хочет, чтобы между вами стоял кто-то еще.

Мальчик забыл о столе и посмотрел на Джоан.

– Он полюбит тебя, если я буду называть тебя миссис Лэнгдейл?

– Не знаю, Джейми. Не думаю, что проблема в этом. Пойдем, надо найти твой плащ, если мы не хотим опоздать на пароход. Обещай, что покажешь мне «воронье гнездо».

Джейми кивнул, впрочем не совсем уверенно, и спрыгнул со стула.

Корабль был не таким огромным, как Джоан себе представляла, – две мачты и без «вороньего гнезда», как сокрушенно сообщил Джейми.

– Папа, давай поплывем на этом, – заныл он, указывая на стоящий неподалеку большой трехмачтовый корабль с паровым двигателем.

– Он не поплывет туда, где наш дом, Джейми.

– А куда он поплывет, папа? – с осторожностью и восторгом спросил мальчик.

Герцог посмотрел сверху вниз на сына, и взгляд его смягчился.

– Боюсь, это как раз то, что можно занести в список того, чего я не знаю. А куда бы ты хотел?

– В Занзибар!

– Почему в Занзибар?

– Мне нравится название. И еще там живут драконы.

– Драконы?

– Да. Ты не помнишь? Ты показывал мне на карте в комнате, где находится Занзибар. Там был нарисован дракончик. Он сидел на волне.

Беннейт не успел ответить сыну, появился Ангус и пригласил их на борт. Джоан с трепетом в сердце поднималась по лестнице. Корабль покачивался на волнах, палуба была скользкой, и она сожалела, что рядом нет никого, на чью руку можно опереться. Они прошли в кормовую часть, поднялись на небольшую платформу и миновали тяжелые двери.

– Мы с Джейми поднимемся на верхнюю палубу, миссис Лэнгдейл. Ангус проводит вас в каюту, где вы сможете отдохнуть.

– Не желаете оставить Джейми со мной?

– Полагаю, ему будет лучше на воздухе. – Коротко ответив, он повернулся к ней спиной и взял сына за руку.

Джоан ничего не оставалось, как пройти за Ангусом вниз по очень узкой лестнице, ведущей в такой же узкий коридор, а затем и в каюту, где все тоже было маленьким и узким: кровать, стол, стул и таз, прикрепленный к стене цепью. Окна в помещении не было. Первым желанием Джоан было сказать, что она тоже предпочла бы провести время на воздухе, а не в комнате, больше похожей на гроб, но жизненный опыт научил ее молчать в подобных ситуациях. Она улыбнулась, поблагодарила Ангуса, сняв капор, села на стул и приготовилась к нескольким часам пути.

Глава 7

Беннейт прислонился к катушке с тросом и принялся заворачивать Джейми в свой плащ с капюшоном, потом завязал его, оставляя видимой лишь прикрытый челкой лоб и глаза.

– Вот еще! – Джейми было плохо слышно из-за прикрывавшей рот толстой ткани, но чувствовалось, что худенькое тельце вздрагивает от восторга. Волна ударила в борт, брызги взлетели в воздух, капли рассыпались, образуя водяную пыль, часть ее осела переливчатыми бусинками на кудрявых волосах Джейми. Он запрыгал от радости и несколько раз ударился головой о подбородок Беннейта, наклонившегося, чтобы удержать сына.

– Ты видел, папа? Видел, какая она огромная Герцог рассмеялся. Его мучили усталость и холод, брызги воды не улучшали настроение, к тому же каждая миля, приближающая его к Лохмору, добавляла тяжести, будто он проживал за часы годы. Однако искренний, трогательный восторг сына дарил облегчение.

– Джо! Джо! Ты видела? – Джейми пытался вывернуться и смотрел за спину Беннейта.

Оглянувшись, он увидел миссис Лэнгдейл, идущую к ним, крепко держась за перила. На ней тоже был плащ, но голова оставалась непокрытой. Внезапно он ощутил беспокойство. В непогоду ей лучше оставаться внизу, в каюте, так безопаснее.

Беннейт крепче прижал к себе сына, опасаясь, что он вырвется и побежит ей навстречу. Корабль снова качнуло, Джоан развернулась так, чтобы держаться обеими руками и наблюдать за взлетевшей к небу волной. Ужас на ее лице вызвал очередной приступ страха за нее, казалось, она готова отпус тить перила и убежать – худшее, что можно сделать в подобной ситуации. Однако Джоан стояла и крепко держалась. Вместо паники он увидел в ее глазах восторг, такой же, как у Джейми, в них вспыхивали искры, губы растянулись в улыбке. В этой женщине не было ничего от молчаливой и скучной кузины Беллы или чопорной вдовы Лэнгдейла.

Довольно ловко она преодолела последние несколько ярдов до их убежища за катушками и присела рядом.

– Тебе понравилось, Джо? – В голосе Джейми было столько задора, что она рассмеялась.

– Потрясающе. На миг мне показалось, что корабль перевернется и станет похож на лежащую на спине черепаху.

– Вам следовало оставаться внизу! – Беннейт пытался перекричать ветер.

– Я больше ни секунды не могла там оставаться. – Корабль качнуло, и она ухватилась за канат, глаза при этом оставались веселыми. – У меня было ощущение, будто я качусь в бочке по склону холма. А я предпочитаю спускаться к подножию бегом.

Джейми рассмеялся и потер ладонью мокрое лицо. Беннейт взял его руку и поспешно убрал под ткань плаща.

– Волна, держитесь крепче.

Примерно через час, когда нахлынула очередная волна, Беннейт смеялся вместе со всеми. Снующие мимо матросы поглядывали на них с удивлением, ведь все пассажиры были там, где положено, – в каютах на палубе ниже. Ближе к Кринану море успокоилось. Джейми навалился на отца и прижался щекой к груди, глаза его закрывались на некоторое время, но распахивались вновь. Беннейт провел рукой по его лицу, стирая капли, и мальчик вздохнул.

Облака редели, становились менее плотными, по краям из-за них пробивались солнечные лучи. От яркого света покрытые водной пылью волосы Джейми красиво переливались. Беннейт с трудом сдержал желание наклониться и поцеловать сына в лоб.

– Ваша одежда, должно быть, промокла насквозь, – обратился он к миссис Лэнгдейл после минутного колебания. – Ангус может принести ваш чемодан, переоденетесь, прежде чем мы сядем в карету.

Вполне разумное предложение неожиданно показалось ему слишком интимным. Он представил, что ее серое платье пропиталось соленой водой и прилипло к телу, подчеркивая формы… Поворочавшись, Беннейт отвернулся, пораженный вспыхнувшим внутри жаром. Джоан рассмеялась, и от этого ему стало еще хуже. У нее был красивый смех, переливы напоминали о волнах, совсем недавно появлявшихся перед ними, то взлетая ввысь, то отступая к менее смелым собратьям.

– Только плащ. – Джоан замотала головой. – Я и не представляла, что поездка по морю может быть такой увлекательной. Думаю, обратно в Англию я бы с удовольствием отправилась на пароходе.

– Как пожелаете.

Джоан попыталась встать, но корабль качнуло, и она повалилась на бок, непроизвольно схватившись за плечо герцога.

– Простите. Подвернула ногу, она немного затекла.

– Долго сидели в одном положении. Надо размять, – посоветовал Беннейт и крепко обнял Джейми.

Она стала шевелить ногой, мокрый край юбки цеплялся за щиколотки. Проходивший мимо матрос поскользнулся, засмотревшись на ее ноги, и едва не упал, но этого никто не заметил. Беннейт отвернулся. Мрачное серое одеяние не давало и малейшего представления о фигуре миссис Лэнгдейл, однако лодыжки и икры ее ног были стройными, формой как у римской скульптуры – безупречные линии и утонченность сочетались с силой.

– Попробуйте пройти несколько шагов, станет легче.

И ему тоже, если она отойдет подальше.

Джоан поднялась и, к счастью, оперлась на рею, а не на его плечо, как-то по-детски скривилась и, покачиваясь, зашагала. Беннейт отвернулся, не желая наблюдать за ней, но видел, как с интересом повернулись в ее сторону проходившие мимо матросы. Он глянул на них с вызовом, и те поспешили вернуться к своим обязанностям.

Глава 8

– Выдержали и на этот раз, верно, дружище?

Беннейт посмотрел в окно на видневшуюся вдалеке бухту – лучшее, что было в Лохморе, возможность укрыться от его суровой, давящей мощи. Он любил наблюдать за морем. Днем стихия отдыхала, волны казались вялыми и едва шевелились. Благодаря этому, находясь в замке, с высоты Беннейт мог видеть границы своих владений, за которыми начинался другой мир.

– Верно, Ангус. Я говорил, что, становясь старше, Джейми будет все легче и легче переносить дорогу.

– Дело не только в этом, ты же понимаешь. – Ангус ухмыльнулся, открыл сундук и принялся разбирать одежду герцога.

Ангус был его лучшим другом детства. До дня отъезда в Англию в школу для мальчиков. Невзирая на тревогу родителей, приезжая в Лохмор, Беннейт встречался с ним, не желая разрушать тонкие нити, связавшие их в юном возрасте, для него не имели значение социальные барьеры и проведенное порознь время.

– Не стоит тебе этим заниматься, Ангус. Это обязанности Юэна.

– Ерунда. Помогает отключить мозги.

Беннейт кивнул и опять повернулся к окну. Его ждут управляющий Маккрири и дела, впрочем совсем незначительные.

– Тебе лучше съездить в Маленький дом, встретиться с Маккрири, пока он сам тебя не нашел. Заодно проветришься, – монотонно продолжал Ангус.

– Возможно.

– А она проследит за Джейми.

– Разумеется.

– Чай накрыть здесь или в столовой?

Беннейт посмотрел на Ангуса, но промолчал.

Тот кивнул и захлопнул сундук.

– Миссис Мерри просила передать, что тебя никто не побеспокоит в столовой. Джейми просил миссис Лэнгдейл выпить чай с ним в детской. Леди Мораг не выйдет из своего убежища, пока вы не устроитесь после путешествия, к тому же ей надо привыкнуть к мысли, что в замке появился новый человек. Жизнь идет, горечь и тоска сделали миледи нелюдимой, они завлекают ее в башню, как рака-отшельника в раковину.

– Ангус, я устал, пожалуй, попью чай в кабинете. Миссис Мерри благосклонно приняла миссис Лэнгдейл?

Ангус выпрямился и широко улыбнулся.

– Не сразу, но потом растаяла под взглядом огромных серых глаз, как водоросль, пролежавшая неделю на жаре.

Беннейт кивнул.

– Присматривай за ней.

– С удовольствием, ваша светлость.

– За миссис Мерри, а не за миссис Лэнгдейл.

Улыбка Ангуса стала шире, и герцог с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Он сам загнал себя в ловушку.

– Она надолго не задержится, Ангус.

– Да, конечно. Лучше всего привести в семью ту, которая останется и тогда, когда Джейми вырастет.

Беннейт хмыкнул и вернулся к созерцанию. Картина за окном заметно изменилась, ветер взбод рил море, облака стали сгущаться, собираясь у горизонта, как овцы у кормушки.

Беннейт выдержал еще час, прежде чем выйти в коридор и направиться в детскую. Нет ничего плохого в том, что отец хочет проверить, как чувствует себя сын после возвращения. Отвратительно лишь то, что он ищет для себя оправдания.

Гостиная в покоях Джейми была пуста, на столе оставалась неубранная посуда. Он нахмурился и прошел в спальню, но и там никого не нашел.

– Они в классной комнате, – раздался за спиной тихий голос няни Муди.

– В такой час?

Женщина пожала плечами и вышла.

Первое, что он увидел, – ее волосы. Они не были, как обычно, убраны в тугой пучок, а лежали на спине волнами, удерживаемые лишь одной синей лентой. Высыхая после ванны, пряди меняли цвет от нескольких оттенков огненного пламени до созревшей на солнце пшеницы и переливались в свете. Если бы не ужасное серое платье, он бы ее не узнал.

Флоп лежал у камина, раскинув лапы в стороны, и больше, чем когда-либо, походил на шкуру, выложенную для просушки. Подняв кремового цвета голову, он несколько раз ударил по полу хвостом и опять лег.

Оставшись стоять в дверях, Беннейт наблюдал, как две головы склонились над каким-то предметом, лежащим на ладони Джейми.

– Видишь, какой он необычный, – произнес сын, и Джоан кивнула, а потом заговорила, как всегда, тихо:

– Никогда не видела ничего похожего. Такое впечатление, что он лежал на пути молнии. Как думаешь, могло такое случиться?

Джейми потянул руку на себя и принялся изучать цветной камешек с белой полосой посредине.

– Его оставили для меня русалки.

– Тебе повезло, – улыбнулась Джоан. – Мне они ничего не дарили.

– Ты тоже жила рядом с морем?

– Нет. С прудом. В нем водились лягушки.

Джейми захихикал.

– Русалки не живут в прудах.

– К сожалению. Тогда они были бы прудалками, верно? А это что? – Она взяла стеклянный кружок и повертела так, чтобы он заискрился в свете пламени.

– Папа говорил, это стекло из лорнета Жюля Цезаря. У дедушки Аксмора тоже есть лорнет, в нем у него глаза как у жука.

– Я и не знала, что у Юлия Цезаря был лорнет, но мне нравится этот синий цвет. Как думаешь, могло у него быть несколько лорнетов разных цветов? Например, в плохую погоду он брал желтый, чтобы мир казался не таким мрачным.

– И он мог одновременно надевать синий и желтый, чтобы получился зеленый. Так делал папа и мне показывал. Я мог бы взять эти стеклышки в пустыню, потому что там нет зеленого, ну, или есть, но очень мало.

– Ты совершенно прав. Но в пустыне встречаются оазисы.

– О-а-зи-сыыы? – протянул Джейми.

– Да, источники воды посреди пустыни. Похоже на чудо, верно?

Джейми поднял глаза к потолку, будто воображаемая картина должна была появиться там, спустившись с небес, и тогда заметил стоящего в дверях Беннейта.

– Папа! Я показываю Джо свои сокровища.

– Нет, Джейми, не Джо, а миссис Лэнгдейл. Теперь мы в Лохморе и должны соблюдать приличия.

Он прошел вперед и кивнул Джоан, та медленно поднялась с колен и встала на ноги.

– Это моя вина, ваша светлость. Я забылась и опять просила Джейми называть меня Джо.

– Понятно. Джейми, время ложиться спать. У нас была тяжелая неделя.

Миссис Лэнгдейл кивнула, будто понимала, что сказано это для нее.

– Спокойной ночи, Джейми. Спасибо, что показал мне свои сокровища.

Мальчик заметно погрустнел и поджал губы, а потом неожиданно произнес ей в спину, когда она подходила к двери:

– Завтра я могу показать, Дж… миссис Лэнгдейл, где я их нашел.

– Конечно, Джейми, обязательно. Спокойной ночи. Наверное, мне сегодня приснится пустыня.

* * *

Выйдя в коридор, Беннейт остановился у двери напротив, той, что вела в отведенную Джоан комнату.

– На пару слов, миссис Лэнгдейл.

Она взялась было за ручку двери, но задержалась и повернулась к герцогу. Лицо казалось совершенно непроницаемым. Она стояла спиной к двери, будто защищала нечто ценное, что находилось внутри, нечто ему неведомое.

– Я благодарен, что вы оставались с нами во время всего долгого пути до Лохмора, с вами Джейми намного лучше перенес дорогу. Однако поскольку вы не задержитесь здесь более чем на несколько дней, полагаю, вам не стоит слишком сближаться с моим сыном.

Его тщательно продуманная речь никак не изменила лицо Джоан и выражение глаз. Она выглядела так, словно и вовсе его не слышала.

И вновь он почувствовал, что, спрятавшись за холодным равнодушием, она мысленно рассекает его на части, безжалостно; ему однажды довелось видеть подобное наяву, так делали люди из Королевской академии, препарируя труп собаки – четко и хладнокровно.

– Я достаточно ясно выразился? – не удержался от вопроса Беннейт.

– Достаточно, ваша светлость. Ваша мысль ясна, как и сила шотландского ветра и его жестокость. Желаете, чтобы я до отъезда не выходила из комнаты? Или мне просто молчать, когда Джейми ко мне обращается? Вы этого хотите? Тогда отдайте распоряжение сделать приготовления, я уеду завтра же. – Она перевела дыхание, явно сдерживая рвавшийся наружу поток слов. – Я уверена, что наше общение не нанесет вреда Джейми, хотя он, безусловно, будет тяжело переживать расставание. Ваш сын – чудесный мальчик, но ему не хватает общения, к тому же я всегда предпочитаю оставаться самой собой и не меняться в угоду чьей-либо воле. Если вас это не устраивает, отправьте меня назад. Утром я буду готова выслушать решение, ваша светлость. Спокойной ночи.

Беннейт молча смотрел на дверь, закрывшуюся прямо у него перед носом. Он и не представлял, что она ответит так возмутительно нагло, к тому же выдаст целую тираду. Возникло желание – давно оставленное в детстве – изо всех сил пнуть ее… его дверь. Удержало лишь то, что миссис Лэнгдейл могла выйти на звук, а он, черт возьми, понятия не имеет, что сказать в таком случае.

Глава 9

Джоан не могла вспомнить, когда последний раз была так возмущена. Впрочем, нет, отлично помнила – тогда мама сказала, что им надо переехать в дом леди Тиль. С Джоан случилась настоящая истерика, она обвиняла маму и в смерти отца, и в потере дома, и гордости, и независимости. Мама плакала, пыталась ее успокоить. Позже, лежа в постели, Джоан слушала ее всхлипывания и чувствовала себя презренным червем, а на следующее утро извинилась за несдержанность. Больше она не позволяла себе открытую демонстрацию чувств. До прошлого вечера.

Последнее время выдержка ее подводила, видимо, дело в утомительной поездке и пребывании в мрачном замке Лохмор. Вчера, разглядывая его из кареты, она поразилась размерам грозного великана, возвышающегося на утесе и достающего верхушками башен грозовых облаков. А может, дело в том, что речь герцога пробудила воспоминания о злополучном бале шесть лет назад, тогда он критически разглядывал ее с таким же раздражением во взгляде, как и Аксморы, отчего ей хотелось провалиться сквозь землю.

Во время поездки в Шотландию неприятное чувство ее не посещало. Она не сдержалась лишь прошлым вечером, для поддержки даже пришлось прислониться спиной к двери. Она старалась не смотреть на красивое лицо герцога, казавшееся от пламени свечи более резко очерченным и суровым. И самое неприятное, пожалуй, и ужасное, что он намеревался лишить ее общества Джейми – единственного светлого человека в ее окружении. К тому же выставил все так, будто она делала нечто недопустимое. Его мотивы понятны, но все же ей невероятно горько. Ей хотелось ворваться в покои герцога и высказать все этому невыносимому человеку. Пожалуй, так она и сделает.

Джоан остановилась, увидев Ангуса, выходящего из комнаты, что была справа.

– Ангус, скажите, где я могу найти его светлость?

– Здесь, в покоях, миссис Лэнгдейл. Он и мистер Маккрири сражаются с чудовищами под названием дебет и кредит.

– Ах вот как. Пожалуй, будет неуместно просить его отвлечься на пару минут.

– Думаю, он будет только рад возможности вырваться, миссис Лэнгдейл.

Джоан сомневалась, но все же кивнула. Ангус распахнул дверь и доложил. Она вошла, высоко вскинув голову, и произнесла:

– Ваша светлость, позвольте просить вас уделить мне немного времени.

Лохмор поднял голову и окинул ее ледяным взглядом, отчего сердце ушло в пятки. Не сказав ни слова, управляющий поспешил выйти, и Джоан продолжала, даже не дождавшись, когда за ним закроется дверь:

– Я хотела бы извиниться за сказанное вчера вечером. У меня нет на это права, к тому же я понимаю, что вы действуете только в интересах Джейми. И все же я не могу оставаться равнодушной к тому, что вижу, а потому желаю покинуть замок прямо сейчас. Я не вернусь в Аксмор, потому можете не оповещать о моем уходе леди Тиль. К тому времени, как до нее дойдут известия, что меня здесь нет, вы уже вступите в брак, необходимость плести интриги против вас отпадет.

Герцог слушал ее внимательно, было видно, что он подобрался внутренне.

– Что значит вы не вернетесь в Аксмор?

– Только это и ничего более. Я почти не тратила деньги из ренты и накопила достаточно, чтобы снять жилье в городе и по крайней мере год не беспокоиться о том, как жить. За это время я смогу найти работу, например в школе для девушек, у меня есть все необходимые навыки.

Герцог встал и медленно подошел к ней.

– Сядьте.

Оторопев, Джоан огляделась и опустилась в ближайшее кресло Лохмор стоял перед ней, скрестив руки на груди.

– У меня другое предложение. После нашего вчерашнего… разговора я подумал и принял решение заключить новое соглашение. В ближайшее и достаточно продолжительное время я буду очень занят. Помимо рутинных дел и управления поместьем, мне предстоит уделять время подготовке бала на день летнего солнцестояния, а также готовиться к союзу с Маккриффами. Надеюсь, договоренности будут достигнуты, свадьба состоится уже скоро. Прежде чем вы бросите мне в лицо обвинения в тщеславии, скажу, что я делаю это не для себя лично, а ради финансового благополучия и процветания Лохмора, а также улучшения клановой политики Шотландии.

– Я не…

– Но вы об этом думали.

– Я не…

– Впрочем, дело не в этом. Главное, что Джейми здесь одиноко. Надеюсь, когда я женюсь, у него появятся братья и сестры, к тому же он сможет посещать местную школу. Но до этого времени необходимо, чтобы рядом был компаньон, как выразилась леди Тиль. За проведенную с нами неделю вы смогли доказать, что умеете ладить с детьми. Потому я хотел бы просить вас, миссис Лэнгдейл, остаться в Лохморе, по крайней мере до помолвки. Уверен, леди Тиль щедра на выплаты так же, как на похвалу. Если примете мои условия и останетесь здесь, не будете ни в чем нуждаться.

– Но я не могу…

– Только на моих условиях, миссис Лэнгдейл. Или прощайте.

Джоан немного успокоилась, что радовало и тревожило одновременно. Ей следует забыть наконец страхи, стать смелой и действовать, а не позволять себе вновь попасть в зависимость, какими бы привлекательными ни были условия.

– Итак, миссис Лэнгдейл? – нарушил молчание герцог. – Слово за вами.

В комнате было так тихо, что слышен свист ветра, прокравшегося в щели окна, и треск поленьев в камине. Джоан поежилась, хотя не мерзла, и посмотрела на тень, которую отбрасывали на пол темные облака. Совсем недавно она была полна решимости, а теперь испугалась. Ведь нет ничего страшного, если она задержится в Лохморе на месяц, не так ли? К тому же привязанность к Джейми была сильнее, чем к любому из детей Аксморов.

– Я согласна.

Он покачал головой, а затем огляделся, будто только что осознал, где находится.

– Этот замок невозможно прогреть. Я велю миссис Мерри найди вам накидку или плащ потеплее, чтобы не мерзли на улице. Хотел бы сообщить вам некоторые правила. Никогда, ни при каких обстоятельствах не спускайтесь в северную бухту, там очень сильное течение и приливы. Джейми знает, что ходить туда ему разрешается только со мной или Ангусом. Однако можете гулять по берегу в южной бухте, она защищена скалами, там спокойно и безопасно. Вам все ясно?

Джоан помедлила и закивала.

– Хорошо. Ужины редко бывают общими, поскольку я приезжаю поздно, чаще всего вы будете ужинать с Джейми или в своей гостиной. Иногда – очень редко – мы ужинаем с моим дядей и леди Мораг. Она необщительна, предпочитает все время находиться в своих покоях в башне, где есть все ей необходимое. Я бы советовал вам не нарушать ее уединение, она человек… своеобразный. Кроме того, не забывайте, что вы из рода Аксморов, я дал понять миссис Мерри и прочим слугам, что вы моя гостья. К вам не будут относиться как к гувернантке или компаньонке. Это понятно?

Из-за его властного тона спокойствие стало сменяться волнением, но Джоан опять кивнула, хотя и не так решительно, как раньше.

– Хорошо. Теперь найдите Джейми, пусть он покажет вам замок и прилегающую территорию, а у меня много дел.

Он с такой ненавистью посмотрел на бухгалтерские книги, что Джоан едва не рассмеялась.

– Если вы так не любите заниматься подсчетами, почему не поручите это управляющему? Он не заслуживает доверия?

– Полностью заслуживает. По большей части он и ведет бухгалтерию, однако зрение его ухудшается, хотя он отказывается это признавать. Боюсь, мне придется все же найти ему замену. Но пока я не решаюсь, приходится все перепроверять самому.

– Если пожелаете, я могу помочь. Я занималась бухгалтерией в Аксморе.

– А чем еще вы занимались в Аксморе? Следили за садом? Взбивали постели?

Джоан не чувствовала себя оскорбленной. Возможно, назло, потому что он говорил тем тоном, который не может не оскорбить человека.

– Я не имела ничего против, правда. Мне было там хорошо и спокойно, рядом библиотека, где я проводила много времени.

Беннейт несколько минут размышлял, сложив руки, затем пожал плечами.

– Возможно, позже. Но только если докажете, что действительно хорошо считаете и не позволяли средствам Аксморов уходить в карманы мясника, пекаря или свечных дел мастера.

– Если и так, вы никогда не узнаете, я очень осторожна.

– Миссис Лэнгдейл…

Она едва не зажмурилась, ожидая получить очередной выговор, но услышала совсем другое:

– Я был не очень вежлив с вами. Спасибо, что согласились остаться. Джейми будет счастлив. Если возникнет необходимость в чем-то, что сможет сделать время в Лохморе приятным, говорите без стеснения.

– Благодарю, ваша светлость. Вы очень добры.

– Да. Хорошо. Чем собираетесь сейчас заняться?

– Джейми хотел показать мне свои сокровища. Я буду удостоена чести познакомиться с его русалками.

Герцог улыбнулся, и лицо его изменилось почти до неузнаваемости. Словно солнышко вышло из-за облаков и озарило мир. От смущения Джоан опустила глаза.

– Это действительно большая честь. Мне это только предстоит. Надеюсь. – Беннейт рассмеялся и прошел, чтобы открыть Джоан дверь. – Скажу Ангусу, чтобы держался подальше, когда будет вас сопровождать. Он может ненароком помешать вашему общению с обитательницами глубин.

– Ангусу обязательно идти с нами? – спросила Джоан, останавливаясь посреди коридора.

– Не думаю, что вам стоит впервые проходить через Морские ворота в компании одного Джейми. Не хочу, чтобы вы заплутали и потерялись.

Переход от веселого смеха к мрачным наставлениям был таким резким, что Джоан невольно подняла на герцога удивленный взгляд, однако, решив не спорить по пустякам, кивнула:

– Хорошо, если Ангус не будет возражать.

– Не будет, миссис Лэнгдейл, – язвительно произнес он, криво улыбнулся и скрылся за дверями кабинета прежде, чем она успела попрощаться.

Глава 10

На пляже Джоан остановилась, посмотрела на замок и подумала, что первое впечатление часто обманчиво. Вчера она видела его в густых сумерках, видимость ухудшали закрывавшие небо тучи и морось дождя. Замок лишь однажды подсветила извилистая молния, и он показался ей зловещим чудовищем.

Сейчас же светило солнце, и Лохмор не производил впечатления страшного зверя. Он расположился на мысе, скалы под ним походили на темную юбку, подол которой трепали набегавшие волны.

Из южной бухты нельзя было разглядеть башню, где, по словам герцога, жила его тетя. Интересно, леди Мораг действительно такая неприятная дама, как утверждал племянник? Джоан постаралась вспомнить, что говорила о ней Белла, но во время ее пребывания в Лохморе еще был жив прежний герцог и все разговоры о новом жилье сводились к жалобам на ужасные условия в замке, а также планам по обновлению, закупкам и поездкам в Лондон.

Если замок вызывал двойственные чувства, то мнение Джоан о пляже было однозначным – он прекрасен. Ступая по мягкому песку, вдыхая солоноватый морской воздух, она улыбнулась появившемуся на небе солнышку и решила, что мир чудесен.

Джейми по привычке сбросил ботинки и принялся копаться в выброшенных на берег водорослях с комьями коричневатого песка. Он сообщил, что лучшие находки прячутся именно здесь, их приносят штормовые волны. Они нашли красивую ракушку, бело-жемчужную, переливающуюся внутри, и еще странную корягу, закрученную, как свиной хвостик, мальчик сразу решил, что она принадлежала друиду.

Вскоре Джейми проголодался, они собрали сокровища и решили возвращаться. Мальчик побежал вперед в одних чулках, по обыкновению забыв о ботинках. Ангус поднял обувь и с улыбкой посмотрел на Джоан:

– Не пытайтесь успеть за ним, миссис Лэнгдейл. Он исчезнет из виду быстрее, чем вы дойдете по песку до ступеней. До полдника им будет заниматься няня Муди, так что не торопитесь, можете еще здесь погулять. Когда будете готовы вернуться, пройдите до конца коридора цокольного этажа и поднимитесь по лестнице, окажетесь у второй, парадной лестницы, оттуда доберетесь до детской. Справитесь?

Джоан улыбнулась и кивнула. Как приятно некоторое время побыть наедине с собой.

Она подняла голову, оценивая возможность камнепада. Как-нибудь возьмет сюда книгу, ведь впереди целый месяц, но потом… Об этом не стоит сейчас думать.

Джоан шла вдоль самой кромки воды, остановилась, чтобы поднять раковину, которая наверняка понравится Джейми. Странным образом искривленная, снаружи извилистые полосы на темном фоне, будто ходы червей. Изнутри же она была удивительного кремово-розового цвета с перламутровым отливом, такому цвету позавидовал бы лучший живописец. Джоан провела по ней пальцем, стряхивая песок, и поразилась шелковистой гладкости, створка ракушки была даже теплой, словно живой. Будь она принцессой сказочной страны, из которой, по словам Джейми, приплывают его сокровища, она носила бы платья только такого цвета. Жизнь была бы прекрасна, потому что богатство и красота позволяют ни от кого не зависеть.

Стряхнув наваждение, Джоан поднялась по каменным ступеням к Морским воротам, прошла по коридору, но лестницы так и не обнаружила. Она не сразу поняла, что заблудилась, подняла глаза, огляделась, но не увидела ничего, кроме каменных сводов. Коридор хорошо освещался благодаря широкому арочному проходу в конце, через который она вошла, был даже слышен шум прибоя. Джоан не испытывала страха или паники, просто немного утомилась и проголодалась. Может, она ошиблась и свернула в другую сторону у Морских ворот? Она вернулась и прошла по другому коридору. Вскоре в конце действительно появилась винтовая лестница, но вела она не вверх, а вниз. Ей вспомнились слова герцога о том, что подвалы сейчас закрыты и не используются, в них слишком сыро. Значит, спускаться туда не стоит.

Может, если она воспользуется воротами на утесе, расположенными выше главного входа, а потом спустится вниз, тогда окажется в каком-то знакомом месте?

Джоан вновь, на этот раз внимательнее, оглядела лестницу. Она попробует спуститься и сразу вернется, если внизу только подвал и никакого прохода в замок. Миновав дюжину ступенек, она остановилась и опасливо посмотрела на непроницаемую темноту внизу. Она словно шевелилась, приближалась и отдалялась, временами издавая шелест и приглушенный свист. Джоан представила, что так, должно быть, дышит во сне огромное животное. Невольно сделала шаг назад и поднялась на ступень выше, напряглась, и сердце забилось сильнее.

– Это всего лишь ветер, – сказала она себе; беспокойство улеглось, словно повинуясь голосу.

Поразмыслив, Джоан решительно поднялась по лестнице и, поблуждав еще немного по туннелям, вышла наконец к нужной лестнице. Поднимаясь на первый этаж замка, она уже посмеивалась над своей трусостью.

– Веду себя как ребенок, – произнесла она, с облегчением перевела дыхание и стала закрывать тяжелую дверь.

– В чем дело?

Сердце подпрыгнуло к горлу: она меньше всего ожидала услышать герцога. Как оказалось, он стоял на парадной лестнице и с любопытством наблюдал за ней.

– Все в порядке, на мгновение показалось, что я заблудилась.

Он нахмурился, посмотрел под ноги, но не двинулся с места.

– Испугались?

– Немного, – нехотя призналась Джоан. – Всего на пару секунд. Ангус с Джейми ушли вперед, а я не заметила, как свернула не туда.

Лицо герцога стало хмурым, как грозовое небо.

– Именно поэтому я отправил с вами Ангуса. Им не стоило оставлять вас одну.

– Ничего же не случилось, ваша светлость. Легкое волнение.

– Все же я с ними поговорю.

– Прошу вас, не надо! – воскликнула Джоан слишком эмоционально и сразу потупила взгляд от смущения. – Мы чудесно провели время на берегу, нашли сокровища. Джейми проголодался и побежал вперед, Ангус сказал, что я могу не торопиться и погулять еще немного. Прошу вас, не ругайте их, я ведь не ребенок, не надо меня опекать.

Лохмор спустился, но остался стоять у последней ступени. Джоан молилась, чтобы он не подошел к ней ближе. Когда он возвышался над ней, рослый, широкоплечий, она ощущала себя маленькой и слабой, а это было непривычно. Она преодолела влечение к нему шесть лет назад, но и сейчас порой чувствует, что в его присутствии сердце начинает биться, как у мчащейся вдоль берега кобылы. Возможно, ей передавалось его напряжение. Она осознала это еще по дороге в Лохмор, с приближением к дому оно росло и становилось за метнее, эмоции роились в его душе, словно осы в банке, Джоан, кажется, даже слышала жужжание и ощущала рвущееся наружу раздражение. Скорее всего, причина его состояния вовсе не связана с ней, но ее присутствие усугубляло положение, а ей так хотелось его облегчить.

Жаль, что сейчас рядом нет Джейми, он бы рассказал отцу о прогулке, хотя так, пожалуй, было бы еще хуже.

Джоан огляделась, пытаясь найти повод сменить тему, и заметила на стене слева портрет очаровательной молодой женщины с темными волосами и миловидным лицом, красивой улыбкой и умными, лучистыми глазами. Она заметила табличку с надписью «Маргерит».

– Кто такая Маргерит?

– Маргерит?

– Да, леди на портрете.

Строгость во взгляде герцога исчезла, губы растянулись в улыбке, и сердце Джоан забилось и стало подпрыгивать, как выброшенная на берег рыба.

– Когда я был ребенком, не мог правильно произнести ее имя, поэтому называл Ромашка.

– Поэтому рядом висит тарелка, расписанная ромашками?

– Это работа мамы.

– Правда? Очень красиво. Я помню, Джейми говорил, что именно она нарисовала карту на стене. Она, должно быть, обладала множеством талантов.

Лохмор пожал плечом, насупился и отвернулся. Джоан не могла представить, какие ее слова могли вызвать такую реакцию.

– Она и Джейми похожи.

Он посмотрел прямо ей в глаза.

– Все считают, что он похож на Беллу.

Джоан решила, что больше так не думает. Возможно, причина в том, что образ Беллы стал стираться из памяти, но сейчас она отчетливо видит сходство характеров герцога и сына.

– Осмелюсь сказать, я так не считаю. Или у Беллы и вашей Ромашки много общего.

Лохмор нахмурился.

– Как же я сам этого не заметил? – Вопрос показался риторическим, потому Джоан не стала отвечать. – Впрочем, нет ничего удивительного. Предки Беллы по материнской линии принадлежали к той же французской ветви рода, заключались и брачные союзы, если это несло политическую выгоду обеим сторонам. Мой отец познакомился с мамой на приеме в Аксморе, он тогда был молод и только начинал появляться в свете. Да, теперь сходство для меня очевидно.

– Цвет волос, глаза, рот почти такие же, но выражение лица другое. Впрочем, не стоит забывать и о стремлении художников приукрасить, Маргерит могла выглядеть не совсем так, как на портрете.

– Насколько мне известно, она была приятной дамой, как внешне, так и характером, – произнес герцог, рассеянно глядя на портрет.

Джоан внутренне сжалась, отчетливее ощущая свои недостатки в сравнении с такой красавицей.

– Порой историю меняют в угоду современности. Мне почти доподлинно известно, что Маргерит была весьма своенравна.

– А кажется очень доброй.

– Мама говорила, что хотела назвать меня Маргерит. – В глазах Лохмора мелькнули искры смеха.

– Было бы довольно… странно.

– Она хотела, чтобы родилась девочка. Для мальчика, к ее сожалению, выбор имен был не так велик. Отец сделал это на правах главы клана, меня назвали Беннейт в честь деда.

– Обидно. Особенно имея такие заманчивые перспективы называться Колокольчик, или, например, Кервель – более мужественно.

– Очень смешно. Мама говорила, что другими вариантами были Роуэл и Эш. Я всегда знал, что дочь назову Маргерит, если она у меня родится.

Герцог вновь помрачнел и отошел от портрета, а Джоан принялась лихорадочно подыскивать новую тему для разговора.

– Ваша светлость, вы обмолвились, что я могу помочь вам со счетами. Буду рада приступить в любое время.

Он повернулся и принялся разглядывать ее платье. Джоан смутилась, она надеялась, что он не заметит. Подол был мокрым, к нему прилипли куски водорослей, местами виднелись пятна подсыхающего песка и грязи.

Джоан вздохнула и сделала шаг назад – подальше от этого непредсказуемого чудовища.

– Думаю, отложим на другой день. Я сообщу, если ваша помощь понадобится. А теперь рекомендую вам отправиться к Джейми, пока он не съел все, что подали на полдник. После прогулок по пляжу у него отменный аппетит.

Он развернулся и направился в сторону своих покоев, оставив Джоан в одиночестве размышлять, сможет ли она когда-нибудь понять, что на самом деле за человек Беннейт Лохмор.

Глава 11

– Где они, Ангус?

Слуга высунул голову из уборной Беннейта, на руке его висели галстуки.

– Они?

– Я только что проходил мимо комнат Джейми, его там нет.

– Ну, точно не скажу, они постоянно то тут, то там. Утром, когда ты уезжал к управляющему, он показывал ей ручей, потом пускали листья и кораблики в реке Амазонке у водопада в северной бухте.

Беннейт стянул галстук и бросил на кровать. Он был возбужден и обеспокоен, спокойствие Ангуса не возымело должного эффекта и не изменило настроения.

– Уже вторая половина дня. Идет дождь. Надеюсь, они благополучно вернулись из Бразилии?

– Конечно, ваша светлость. Потом они рассматривали в комнате с картой корабли, на которых хотели бы плыть. Затем съели второй завтрак и отправились в классную комнату, где сидели и читали. Потом вышло солнце, и они отправились в рощу, чтобы проверить, на месте ли домик для птиц, который мы вчера повесили, потом вернулись, как раз когда были готовы булочки миссис Мерри, потом…

– Ты злишься на меня, Ангус? Я испортил слишком много галстуков? Или отказал большому количеству арендаторов? Или продал твоего нерожденного ребенка?

Из уборной появилась вторая половина лица Ангуса, та, на которой был шрам, а потом и весь Ангус.

– Похоже, ты немного раздражен, ваша светлость.

– Учитывая, что ты обращаешься ко мне «ваша светлость», что делаешь только на людях или когда хочешь меня поддеть, не вижу ничего странного.

– Это потому, что ты в сотый раз за последние три дня спрашиваешь меня: «Где они?» Эта женщина вполне разумная и ответственная, с Джейми ничего не случится. Если ты ей не доверяешь, вели не выходить за пределы замка, и все. А еще лучше, проведи некоторое время вместе с ними, сам поймешь, можно ли ей доверять.

Беннейт закрыл глаза и досчитал до десяти. Потом до двадцати. Затем выругался про себя и вышел из комнаты.

Первое, что он увидел, – поднимающуюся по лестнице Джоан и ковыляющего за ней Флопса.

– Миссис Лэнгдейл!

Она обернулась, а Флопс привычно распластался у ее ног и стал похож на оброненную муфту, только высунутый розовый язык говорил о том, что это живое существо. В сером платье и со сложенными руками она выглядела как монахиня. Пару недель назад он поверил бы в ее кротость, но сейчас знал, что это лишь маска, вводящая в заблуждение если не всех, то многих.

– Слушаю, ваша светлость?

– Где Джейми?

– В своей комнате, ваша светлость. – Она посмотрела на него огромными серыми глазами и вскинула брови.

Это не сбило его с толку, лишь добавило пункт в список ее недостатков, и он ухватился за мысль, чтобы приписать еще один.

– Слышал, вы были в северной бухте.

– Слышали, ваша светлость?

– Кажется, я говорил, что Джейми и вам туда ходить запрещено. Верно?

– Точно так, ваша светлость.

Беннейт сдерживался уже из последних сил.

– Так зачем, скажите на милость, вы его туда повели?

– Я этого не делала, ваша светлость.

– Прекратите называть меня… – Он замолчал и перевел дыхание. – Говорите, вы его туда не отводили?

– Нет, ваша светлость. Вы сказали, что слышали об этом.

– А вы утверждаете, что этого не было?

– Я стараюсь говорить поменьше, ваша светлость, коротко отвечать на ваши вопросы.

Беннейт положил ладонь на горячий лоб. Казалось, голова сейчас взорвется.

Его мнение об этой женщине было верным с самого начала. Она принесет в его жизнь лишь несчастья. В ней скрыта угроза и проклятие Нагорья, из-за такого упрямства и начинались войны между кланами и длилась вражда.

– Следуйте за мной, миссис Лэнгдейл. – Он поднялся по лестнице и остановился на несколько ступеней выше. Обернувшись, увидел, что Джоан не двинулась с места. – Прошу вас составить мне компанию и пройти в библиотеку.

– Разумеется, ваша светлость.

– Беннейт.

Неожиданно произнесенное имя заставило Джоан несколько раз моргнуть. Затем она прищурилась, и на мгновение в глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение, сменившееся усмешкой.

– Вы опасный человек, миссис Лэнгдейл.

– Вы завидуете, ваша светлость.

– Завидую?

– И от этого вы зеленее травы в долине.

Она невозмутимо стала подниматься по лестнице, обогнала его и не задержалась ни на секунду, будто его вовсе здесь не было. Ошеломленный, Беннейт несколько мгновений смотрел ей в спину и зашагал следом.

– Чему мне завидовать?

– Тому, что мы с Джейми увлекательно проводим время, а вы сидите, будто сыч, над своими гроссбухами либо пропадаете где-то до заката, и все потому, что никому не доверяете. Впрочем, вы доверяете Ангусу, но все же установили пределы ответственности для этого несчастного слуги.

Они вошли в библиотеку, и Джоан остановилась в самом центре комнаты. Беннейт застыл в дверях, подыскивая ответ на столь возмутительный выпад. Он решил не вести себя мелочно и сдерживать эмоции.

– Как вы заметили, я доверяю Ангусу, а он сказал, что вы пускали кораблики в реке у северной бухты.

– Мы этого не делали.

– Он… – Беннейт осекся. Как ей удается быть такой спокойной, когда он уже исчерпал все внутренние силы и готов устроить истерику, не хуже Джейми?

Он не завидовал и не ревновал сына. Он устал и очень нервничал. Чувствовал себя постоянно на грани срыва. За все годы жизни в Лохморе ему не было так плохо. А ведь должно быть совсем иначе, ведь скоро он вступит в брак и большая часть проблем имения и клана будет решена. Джоан сделала шаг вперед и демонстративно подняла руки, уступая.

– Мы с Джейми пускали кораблики по реке выше водопада. Мы не спускались в северную бухту. К тому же с нами был Ангус, поэтому ему все хорошо известно. Он тоже беспокоится за Джейми и за вас.

Тоже беспокоится.

Слова кольнули, но он отмахнулся от боли. Джоан, скорее всего, желала такой реакции или решила заняться и его воспитанием. Ему не нужны рядом люди, обеспокоенные его настоящим и будущим.

– Ангус по натуре человек тревожный. Приношу свои извинения за то, что… обвинил вас.

– Извинения приняты, ваша светлость. Вы хотели еще что-то сказать?

Беннейт порылся в мыслях. Джоан стояла напротив, сложив руки, будто терпеливый учитель, ожидавший ответа нерадивого ученика. Вероятно, ждет, когда он наконец оставит ее одну.

– Сядьте. Я задержу вас еще на пару минут. – Он указал на кресло у камина, и Джоан подчинилась. На фоне темно-красной парчовой ткани платье выглядело убого, как никогда. Ей бы пошли более насыщенные цвета, те, что подчеркивают стройную фигуру и глаза. И волосы хорошо бы не убирать в пучок.

– Слушаю, ваша светлость. Беннейт решил сразу перейти к сути:

– Мне не нравится, когда вы так говорите. Невероятно, как вам удается вкладывать столько презрения в обращение по титулу?

Глаза ее округлились.

– Презрения?

– Именно, и вы сами это не осознаете. Вот еще один из ваших бунтарских методов – возмущенный взгляд.

Щеки Джоан тронула краска смущения. В этой женщине все сдержанно – даже румянец бледно-розовый. Как ему разгадать ее? Что надо сделать, чтобы щеки стали пунцовыми?

Она расцепила руки, провела ладонями по юбке – жест, говорящий о внутреннем дискомфорте, Беннейт давно это понял – и вытянула вдоль тела. Ему стало неловко, что он так серьезно отнесся к ее выпадам, ведь оружие, доступное ей в этом мире, не так сильно, как хотелось.

– Простите, миссис Лэнгдейл. У меня нет права отчитывать вас. По правде говоря, я очень благодарен, что вы здесь и занимаетесь Джейми. Я убедился, что причина его плохого поведения в отсутствии друзей. Ребенок его возраста не должен проводить время только со взрослыми. Меня ему больше недостаточно.

Осознание этого поразило Беннейта. Последние два года, нет, пожалуй, с самого рождения сын постоянно был рядом, они стали единым целым. В год смерти прежнего герцога в их отношениях что-то изменилось, незначительное, но очевидное, как для него, так и для Джейми.

Беннейт подошел к окну. Библиотека была одним из немногих помещений на этом этаже, откуда открывался вид на море. Снова пошел дождь и размыл линию горизонта, отделявшую его от неба, оттого легко было представить, что находишься под водой или среди облаков на небе. Беннейт заметил, что Джоан наблюдает за ним из-под опущенных ресниц, и отошел к камину. Взгляд, несвойственный той Джоан, какой он ее видел, вызывал удивление и заинтересованность. Разумеется, она еще молода, хоть и вдова, такой взгляд подходил женщине, стремящейся привлечь внимание.

– Джейми – чудесный ребенок, – неожиданно произнесла она. – По моему мнению, очевидно, что ему нужна компания, это вполне естественно, ваша све… – Она смутилась и опять покраснела.

– Я еще раз прошу меня извинить за сказанное ранее, однако называйте меня Лохмор, но никак не ваша светлость. А еще лучше Беннейт, хотя вы наверняка сочтете это неприличным и слишком фамильярным. Это претит вашей утонченной английской натуре, верно? В любом случае прошу оставить ненужные формальности, как видите, в замке проживает не так много людей.

– Я заметила, – улыбнулась Джоан, – и это меня радует.

– Радует?

– Да. В Аксморе постоянно находились две-три дюжины слуг, младшие лакеи менялись так часто, что я не успевала запомнить их имена. Я нахожу сокращенный личный состав хорошей идеей. Все здесь так… тепло относятся друг к другу.

Беннейт рассмеялся.

– Мне приятно, что вы нашли в Лохморе достоинства. Или это не ваши слова, а миссис Минервы?

– Я совершенно серьезно, атмосфера здесь напоминает дом пастора, в котором я выросла. Он находился в крошечной деревне, и все мы жили одной семьей.

Беннейт опустился в кресло и посмотрел на Джоан с нескрываемым любопытством.

– А как вышло, что вы переехали в Аксмор?

– Папа умер, когда мне было одиннадцать, и на его место прибыл другой священник. Мы с мамой стали жить с леди Тиль. Потом умерла и мама, и миледи отправила меня в дом герцога, чтобы я помогала с детьми.

– И сколько вам было лет, когда вы перебрались в Аксмор?

– Шестнадцать.

Джоан отвернулась и внезапно стала похожа на провинившуюся ученицу. Она не была прислугой по рождению и положению, но все же в ней присутствовала неуловимая готовность подчиняться. Если бы не произошедший по воле судьбы несчастный случай с Альфредом, она и сейчас была бы счастливой женой, а возможно, и матерью нескольких ребятишек. Отобранный шанс и незавидное положение, вероятно, тяготили ее сейчас больше, чем сразу после трагических событий.

– Это все, ваша… Лохмор? – Запнувшись, она растерялась и произнесла последний слог протяжно, будто нараспев.

Беннейт заерзал в кресле, подбирая слова:

– Все же хочу еще раз предложить вам отказаться от формального обращения на время пребывания в замке. Называйте меня Беннейт, а я, пожалуй, последую примеру Джейми и буду называть вас Джо. Джоан вам не подходит.

Ему не стоило произносить последнюю фразу, несмотря на то что она сама об это говорила. Джо внезапно улыбнулась, широко и весело, такой он видел ее однажды и сразу решил, что она похожа на эльфа – озорного, спонтанного, любителя фантазировать и превращать все в жизни в игру. Беннейт улыбнулся и откинул голову на спинку.

– Как все оказалось просто. Но я оставлю за собой право в некоторых случаях обращаться к вам «ваша светлость».

– Когда захотите поддеть меня?

– Точно так, Беннейт.

Она произнесла его имя почти так же неуверенно, как и слово «Лохмор», но все же он ощутил торжество победы и мысленно вручил себе оливковую ветвь.

– Тогда не забывайте, что и я могу отомстить кузине Джоан.

Он наморщила нос.

– А я это терпеть не могу. Придется с осторожностью обращаться со шпильками.

– О большем я и не прошу. А еще лучше вообще воздержаться от уколов.

Джоан поднялась и пригладила грубую ткань юбки.

– Нет, не лучше, тогда у вас совсем не будет повода срывать на мне свое плохое настроение, а от этого вы будете еще злее.

Она опять удалилась быстрее, чем он успел ответить. Беннейт посмотрел в окно. Приближался вечер, небо меняло цвет со светло-серого на графитовый, поленья в камине почти прогорели. Сейчас уже поздно, но завтра он обязательно поднимется к Джейми и прочитает ему сказку перед сном.

Глава 12

– Разве мы едем не в деревню, Джейми?

– Да, это просто другая дорога, – ответил тот, пряча глаза. Его пони пошел от развилки левее, теперь дорога вела их вниз по склону. Джоан пришпорила коня, оглядела сверху деревню Лохмор. Что же задумал Джейми? Все утро он дулся, и потому она согласилась поехать с ним в деревню, но, похоже, у мальчика другие планы.

Деревня, которую Джоан увидела, ей понравилась, в солнечном свете она выглядела очень милой. Аккуратные домики со стенами кремового цвета очертили светлый полукруг у бухты и две прямые линии дальше, вдоль ведущей к ней дороги, они обрывались у лесного массива, за которым начинались горы. От идиллической картины не хотелось отрывать глаз, даже показалось, что она могла бы остаться здесь жить. Маленький домик, пара друзей. Она вдова, к тому же без средств к существованию. Что мешает ей стать своей среди людей другого сословия? Возможно, в деревне она найдет работу, вдруг им нужна учительница? Будет ли герцог против ее решения остаться в его владениях?

– Сюда, Джо! – нетерпеливо выкрикнул Джейми, и это вернуло ее в реальность.

– Что ж, указывайте путь, лорд Гленаррис.

Мальчик смотрел на нее горящими от азарта глазами и улыбался. Приятно, что хоть один из Лохморов рад ее компании. Они двинулись вверх по тропе, и вскоре Джейми остановился. Очень кстати, потому что Джоан была поражена увиденным. Перед ней возвышался удивительной красоты дом – не мрачный замок или типичный шотландский дом, а нечто прекрасное из золотистого камня, явно добытого не в этой местности. За строением, расположенным на краю небольшого плато, раскинулся сад, рукотворная красота и буйные краски его поражали великолепием. Кусочек Англии на шотландских землях. Джоан внезапно ощутила острую тоску по дому.

Джейми спрыгнул с пони, привязал его и уже стучал в массивные ворота. Джоан едва устояла на ногах, когда они открылись и появился Ангус. Он был поражен, пожалуй, даже больше, чем она сама.

– Миссис Лэнгдейл?

– Ангус?

Пока она размышляла, что сказать в такой ситуации, Джейми прошмыгнул мимо Ангуса и побежал к входу.

– Нет! – выкрикнул тот и бросился за мальчиком.

Джоан не представляла, что происходит, но не хотела, чтобы Джейми совершил нечто, за что потом будет наказан. Видя, как он открывает дверь в конце коридора и забегает внутрь, она поспешила следом, готовая извиняться. На пороге она замерла и принялась разглядывать помещение. Оно было похоже на оранжерею, все стены были из стекла и открывали вид на сад с деревьями и кустарниками, с одной стороны в тени посадок расположились фигурки разных животных. Джоан с интересом их оглядела, отвела взгляд в сторону и увидела того, кто, по ее представлению, не должен здесь находиться.

Он стоял опираясь на каминную полку, одежда его была красивее и наряднее той, которую носил в замке, и он был так хорош собой, что Джоан невольно смутилась. Ощущение, что в комнате еще кто-то есть, заставило ее повернуться вправо. На диване сидела молодая женщина в платье цвета нежной розы с бантами из ткани тоном темнее, которые подчеркивали пышную грудь и очень шли к ее темным волосам с легким рыжеватым отливом.

Дама улыбнулась и вопросительно склонила голову. Прежде чем кто-то успел произнести слово, Джейми подбежал к отцу, достал что-то из кармана и протянул на ладони:

– Папа, смотри, что я нашел. Это подарок Брау Тумши.

Беннейт с неохотой посмотрел на сына:

– Прекрасно. Однако я сейчас занят, Джейми, разве ты не видишь? Ангус! – рявкнул он, и Джоан, вздрогнув, мгновенно пришла в себя.

– Он убежал, ваша светлость, – пробормотал Ангус, втянул голову в плечи и даже стал меньше ростом.

– Я пыталась его остановить, – вмешалась Джоан, но замолчала. Горло отчего-то сжалось, она не могла объяснить себе эти чувства. Похоже, Беннейт принимает у себя любовницу, но ведь это не ее дело. Почему же ей так неприятно здесь находиться, настолько, что даже кружится голова?

– Все в порядке, – произнесла женщина. Голос у нее был низкий и красивый, манеры выдавали жительницу Нагорья. – Здравствуй, Джейми. Как поживаешь?

– Все хорошо, леди Тесса, – ответил мальчик и посмотрел на даму с опаской.

Джоан выдохнула, головоломка сложилась. Значит, леди Тесса – женщина, на которой герцог собирается жениться. Внезапно воздух перед глазами превратился в плотную пелену, отделяя ее от мира, в ушах нарастал гул. Будто со стороны она услышала, как герцог представляет ее, а она отвечает, и губы при этом растягиваются в вежливой улыбке. Затем пелена растворилась, все стало как прежде, однако заломило лоб, словно кто-то надавил пальцем в самый центр.

– А теперь иди с Ангусом, Джейми, – раздался голос Лохмора.

В следующую секунду в комнату вошел коренастый мужчина с копной рыжих с проседью волос.

– Приветствую! О, юный Джейми? Что ж, поздоровайся со мной, мальчик.

Джейми с ужасом посмотрел на мужчину, бросился к Джоан и схватился за ее юбку. Она присела и обняла его.

– Папа, это миссис Лэнгдейл, кузина Джейми из Англии. – Леди Тесса говорила мягко и спокойно, попутно она встала и развернула отца так, чтобы его не видел Джейми. – Миссис Лэнгдейл, – представила она, – это мой отец, лорд Абервильд из клана Маккриффов.

– А, кузина? Что ж, добро пожаловать в Шотландию. Как вам Нагорье?

– Да… Конечно, очень… очень нравится, милорд.

– Хорошо, хорошо. А теперь прощайся со всеми, Тесса. Карета ждет, надо уезжать, если хотим успеть к ужину. Увидимся на балу, Лохмор. Рад знакомству, миссис Лэнгдейл.

Джоан пробормотала что-то в ответ. Она испытывала немало эмоций, но радости в их числе не было.

– Я вас провожу, – сказал герцог. – Ты оставайся здесь, Джейми, – добавил он и кивнул: – Миссис Лэнгдейл.

Джейми оторвался от нее и стал бесцельно бродить по комнате. Ей самой хотелось сделать то же самое, но она сдержалась. Вернувшись в комнату, герцог даже не взглянул на нее, он прошел к сыну и встал напротив.

– Ты ведь знаешь, Джейми, что можешь приезжать сюда только со мной, верно?

Мальчик потянулся к отцу, но опустил руки.

– Ты не приходил вечером, и утром тоже, а я хотел тебя увидеть. И еще показать Джо драконов. Ты сердишься, папа?

– Нет. Но ты должен обещать, что, когда захочешь прийти сюда в следующий раз, попросишь об этом меня.

Джейми пожал плечами и упрямо молчал, губы его превратились в тонкую линию. Джоан понимала, что сейчас разумнее всего взять мальчика за руку, извиниться и уйти, но вместо этого отошла к стеклянной стене и принялась разглядывать фигурки животных. Нельзя не признать, что, сделанные из дерева и камней, они были великолепны.

– Это лев? – неожиданно для себя самой спросила Джоан.

– Ангус, отведи Джейми в летнюю гостиную. Я скоро приду.

Джоан стало страшно от услышанного, ей совсем не хотелось оставаться с герцогом наедине после всего, что произошло. И не напрасно. Спокойствие его исчезло, как только закрылась дверь.

– Не помню, чтобы я позволял вам уводить Джейми с территории замка.

Джоан не представляла, как ей защищаться, ужас пронзил тело до самых пяток.

– Не позволяли, ваша светлость.

– Напрасно вы пытаетесь изобразить невинность. Это ваш промах.

– И что? Можете меня уволить. Джейми заверил, что мы едем в деревню. Откуда мне было знать, что он приведет меня сюда, я понятия не имела о существовании этого дома. Вам было так трудно зайти к сыну и пожелать спокойной ночи? Хотя бы раз за последние несколько дней.

– Я был занят…

– Разумеется, – фыркнула Джоан, и Беннейт едва не взревел от злости:

– Что, черт возьми, это значит?

– Ничего, ваша светлость. Нам пора возвращаться в замок. Джейми это порадует. Думаю, он проголодался.

– Ангус его накормит. Сядьте!

Она опешила от его тона, но подчинилась.

– Со времен, когда я был ребенком, арендаторов заставляли уезжать из Лохмора, чтобы освободить земли под пастбища для овец и телят и для добытчиков водорослей. Мой дед и отец выплачивали им гроши, вынуждая отправиться в Каролину или в Канаду, а оставшиеся боялись слово сказать и закрывали глаза на незаконно построенные винокурни для производства виски, так делали все в Нагорье. Во время войны мы продали королю шерсть и говядину на огромную сумму, правда, позже отец решил, что это была только его заслуга. Когда Наполеон бежал с Эльбы, отец стал ждать очередной возможности увеличить благосостояние, обеспечить будущее Джейми. Все в мире радовались, осознав, что битва при Ватерлоо положила конец войне, мой отец скорбел, поняв, что потерял половину всего нажитого за годы войны. Если бы его не хватил паралич, я не смог бы удержать его от последующего выселения арендаторов. Последние два года я пытаюсь сделать все, чтобы Джейми не унаследовал убыточное поместье с ненавидящими герцога жителями. Сейчас у меня появилась надежда сделать то, что не только поможет нам выстоять, но и даст надежду на благополучное будущее. Для этого мне необходима поддержка Маккриффа и тишина, чтобы составить план, как убедить людей, что небольшая винокурня не создаст проблем, а, напротив, будет приносить прибыль. Потому я прошу меня простить, миссис Лэнгдейл, что занят построением будущего для сына и у меня нет времени обсуждать с вами причины его истерик.

Джоан молчала. Неудивительно, что он так нервничает. Поэтому в замке так мало прислуги и герцог не нанял счетоводов в помощь Маккрири. Возмущение сменилось раскаянием.

– Простите, ваша светлость. Я не хотела добавлять вам проблем. Я могу вернуться в Англию в любое время, если…

Его улыбка заставила ее замолчать.

– У нас не настолько тяжелое положение. Шерсть и водоросли все еще приносят неплохую прибыль, к тому же у нас нет долгов, как у многих других кланов. Маккриффы не стали бы даже обсуждать возможность брачного союза, если бы все было плохо, поверьте мне. Но я уверен, что мы сможем увеличить доходы, начав производство виски, потому хочу как можно скорее закончить расчет ы, определиться с местоположением, финансированием и прочим. К сожалению, мне надо получить одобрение Маккриффа. – Он перевел дыхание. – Последнее особенно важно, даже больше, чем мне казалось вначале. Инженеры, которых я привез, подтвердили мои опасения и дали заключение, что нам понадобится больше пресной воды, чем может дать озеро, а это означает, что я полностью завишу от воли Абервильда.

– Ясно. – Ей действительно было все ясно. Брак для него чрезвычайно важен, от этого зависят не только взаимоотношения кланов, но и будущее единственного сына герцога Лохмора.

– Мне не следовало говорить вам все это, никто, кроме Ангуса и моего представителя в Лондоне, не знает истинного положения дел, даже Маккрири. Я знаю, вы не болтливы, но мне важно, чтобы вы поняли, почему я не могу проводить с Джейми столько времени, сколько хочу.

– Я сделаю все, чтобы вам помочь. Но я бы могла иногда заменять Маккрири. Договорились?

Она протянула руку для рукопожатия, и он неожиданно склонился и поцеловал ее. Джоан едва не задохнулась от избытка чувств.

– От вас всегда пахнет розами, – произнес он почти шепотом, не отрываясь от ее руки.

Обычная наблюдательность, ничего более, однако для нее это было ценнее самого изысканного комплимента. Сердце сжалось от нежности и… В этот момент из-за стены донесся смех Джейми. Беннейт выпрямился и прошел к двери.

– Пойдемте. У Ангуса наверняка найдется пирог, чтобы утолить ваш с Джейми голод после конной прогулки. Я поработаю с документами, а позже вернусь в замок. И обещаю сегодня почитать Джейми сказку на ночь. Можете похвалить меня за послушание, миссис Лэнгдейл.

Джоан вышла за ним, слишком потрясенная, чтобы отпускать колкости. Жаль, ей не хватает опыта в житейских вопросах, в подобной ситуации Белла наверняка нашла бы выход, придала ей легкость, возможно, начала бы флиртовать, пошла бы и дальше. А она такая же нелепая и скованная, как и шесть лет назад. Джоан пыталась придумать, как поступить, но вместо этого в голове возник вопрос, который сразу сорвался с языка:

– Брау Тумши – кто это?

– Откуда вы… А, да, Джейми. Пойдемте, я вас познакомлю.

Герцог взял ее под локоть и повел в сад. Там они свернули за угол, прошли по тропинке к массивным воротам, за которыми располагался своеобразный зоопарк из фигур, установленных на лужайке, окруженной деревьями и кустарниками.

– Тумши означает турнепс. Видите там льва? Его назвали Тумши из-за формы головы.

Лев по кличке Тумши стоял в углу, рядом с беседкой, увитой лианой. Нос его был приподнят, будто зверь принюхивался. Туловище сделано из причудливо искривленной коряги и сланцевого камня, грива – множество переплетенных тонких прутиков.

– Кто же сделал этих чудесных животных?

Беннейт оглядел сад, и в какой-то миг Джоан решила, что он не ответит.

– Отец построил этот дом для мамы. Она была англичанкой и обожала сад, но растения не приживались на территории замка. Мама вызвала опытного садовника, и он указал место с самой благоприятной почвой для посадки деревьев. Так появилось ее любимое место, она радовалась возможности уединиться и наслаждалась природой. После моего рождения мама много болела, тогда отец и построил этот дом по подобию дома ее детства. Шаг довольно экстравагантный, но я рад, что у меня есть такое убежище, после кончины мамы оно служит мне.

– Эти фигуры сделала ваша мама?

– Да. Она, как и Джейми, любила собирать коряги, камушки и ракушки на пляже, из них получались удивительные вещи.

– И она нарисовала карту. Женщина невероятных талантов!

– К сожалению. Пойдемте, нам пора возвращаться.

Джоан коснулась кончиками пальцев плетеной гривы животного.

– Почему вы сожалеете? Вы должны гордиться.

– Ее увлечение садом можно было вытерпеть, но представьте, какое впечатление производила герцогиня Лохмор, которая постоянно собирала камни и коряги, а потом возилась с ними. Для местного общества было достаточно и того, что она англичанка.

– Так говорил ваш отец?

Неожиданно бурная реакция герцога испугала ее настолько, что заставила отступить на шаг. Ничего подобного раньше не случалось. Она видела его угрюмым, раздраженным, злым, но никогда в такой ярости. Герцог нагнулся и поднял камень. Джоан вздрогнула, вспомнив о библейской казни побиением камнями, однако он всего лишь положил его на круп миниатюрной лошади, закрывая прореху. Джоан решила воспользоваться молчанием.

– Джейми был так рад приехать сюда, – начала она, – он любит этот зоопарк и видит фигуры такими, какие они и есть на самом деле – чудесные, волшебные творения. Не стоит вести себя так, чтобы, подрастая, он начал стыдиться подобных поступков.

– Знаете, я подумывал отправить вас в Лондон или в Карлайл, миссис Лэнгдейл.

– Только в Карлайл?

– Послушайте, вы можете не лезть не в свое дело?

– Не скажу больше ни слова.

– Я скорее поверю, что Наполеону нравится на острове Святой Елены, – пробормотал Беннейт, однако гнев его уже стихал, он жестом пригласил ее пройти в дом.

Джейми сидел за столом, накрытым с большой щедростью, и, увидев их, спрыгнул со стула. Джоан не могла не обратить внимания на чудесную обстановку в столовой и открывающийся вид на море. Она улыбнулась и шагнула к Джейми, однако он искал глазами отца. Тот подошел и взял сына на руки.

– Ты съел все или оставил кое-что нам?

Мальчик расслабился и, улыбаясь, обхватил отца за шею. Беннейт сел вместе с сыном у окна и достал из кармана камешек.

– Давай еще раз посмотрим на драконий глаз здесь, при свете.

Джоан молча наблюдала за ними, не отвлекаясь на болтовню Джейми. Герцог, напротив, слушал сына внимательно, с полуулыбкой на лице. Глаза смотрели с любовью, однако Джоан заметила, что она существует как прикрытие; присмотревшись, в них можно было увидеть тревогу и боль.

– Нальете чай?

Услышав вопрос, она вздрогнула и посмотрела на Ангуса, ставившего на стол поднос с чайником.

Он многозначительно посмотрел на нее, и Джоан улыбнулась в ответ.

– С большим удовольствием, Ангус, – добавила она и принялась за дело.

В конце концов Беннейт решил ехать в замок с ними. Джейми ехал впереди, время от времени останавливаясь, чтобы отыскать новое сокровище. Солнце светило прямо над их головой, почти недвижимая водная гладь казалась прекрасной и такой привлекательной, что хотелось ехать, не останавливаясь, до самого моря, а потом погрузиться в него и плыть.

– Здесь можно купаться? – спросила Джоан, и Беннейт рассмеялся.

– Если не боитесь отморозить… Если только не боитесь замерзнуть. Это не Брайтон.

Она вздохнула и кивнула.

– Мы с Альфредом однажды купались. В Торки. Туда мы отправились сразу после свадьбы, это было прекрасно. Лучшее время в семейной жизни. Я бы очень хотела еще раз искупаться в море.

Герцог не ответил, лишь остановился, развернул лошадь и принялся разглядывать море. Джоан встала рядом, испугавшись, что сказала что-то лишнее. Она могла ненароком напомнить ему о собственном браке и потере. Это смазало эффект приятных воспоминаний.

– Леди Тиль говорила, что собирается найти вам мужа, – произнес герцог, не отрывая глаз от горизонта.

– Простите?

– Леди Тиль говорила…

– Я слышала, что вы сказали, просто… Она действительно намерена так поступить?

Щека Беннейта дрогнула.

– Не смотрите на меня так, я лишь передал ее слова.

– Щедро с ее стороны.

– Она должна найти вам принца. У вас чудесно получается придавать лицу выражение оскорбленной особы королевских кровей.

– По моему мнению, ей лучше заняться чем-то более продуктивным, чем вмешиваться… – Джоан вовремя спохватилась и закрыла рот.

– В чужую жизнь, например. Вы очень точно выразились. Тогда бы три недели назад она не явилась ко мне и не привела бы вас.

– Вы всегда можете вернуть меня. Вам достаточно высказать пожелание, и я тотчас же уеду.

– Опять демонстрируете колючесть? – Он рассмеялся, в глазах вспыхнул свет, и они стали зелеными, как холмы за их спиной, черты лица смягчились.

Прокатившаяся по телу волна восторга принесла облегчение и шокировала одновременно. Подобные чувства она испытывала очень давно, в юности, когда играла с друзьями теплыми летними днями во дворе их дома.

– Вот так-то лучше, – произнес Беннейт. – Знаете, за весь тот сезон в Лондоне я, кажется, ни разу не видел вашей улыбки, что прискорбно.

Это ложь, хоть и очень галантный комплимент. В добавление к нему шел озорной блеск глаз, и Джоан почувствовала себя почти счастливой.

– Я плохо помню те месяцы. Тогда мне хотелось оказаться где-то подальше от Лондона, совсем в другом месте. Боюсь, робость – не лучшее качество, чтобы войти в лондонский свет.

Беннейт улыбнулся еще шире и чуть подался вперед, будто хотел придать ситуации интимности.

– Вы никогда не были робкой, Джо, хотя эта черта принесла бы вам пользу. Теперь я понимаю, что под непроницаемой маской тогда скрывалась обиженная девушка. Знаете, я читал в журнале заметки человека, прожившего год в Неаполе – небольшом и тихом городе в тени Везувия. Так вот, каждую минуту этот мужчина ждал, что исполин проснется и уничтожит все в округе. От этого даже в воздухе ощущалось постоянное напряжение. По-моему, не очень приятно, даже пугающе.

– Более чем, просто ужасно. – Джоан старалась казаться беззаботной, но голос предательски дрожал.

– Ужасно.

Восторг сменился болью, резкий контраст сделал ее острее. Беннейт подвел лошадь ближе и взял ее руку в перчатке.

– Я вовсе не хотел вас обидеть, совсем наоборот. Вы интересная молодая женщина. При других обстоятельствах вы могли бы заставить всех кавалеров Лондона есть с вашей руки.

Джоан не сдержалась и фыркнула.

– Разумеется, если бы обладала красотой, богатством и прочими качествами, которых у меня нет. Пустой разговор.

– Я полагал, вы лучше разбираетесь в людях и мотивах их поступков. Если бы вы использовали хоть часть скрытой в вас решимости и страсти, чтобы покорять, вместо того чтобы отталкивать и держать на расстоянии, отсутствие у вас состояния никого бы не смутило. Поверьте мне.

– Но только не отсутствие красоты.

– В вашей внешности нет ничего уродливого. В свете принято носить маски, вы просто выбрали не ту.

Герцог еще не выпустил ее руку, что было само по себе нарушением приличий, но смотрел с такой нежностью, что Джоан не стала заострять на этом внимание, а позволила себе согреться под теплым взглядом выразительных глаз.

Беннейт задержал взгляд на ее губах, чуть прищурился, и веки скрыли от нее серо-зеленые глаза, но сердце забилось в два раза быстрее, жар окрасил щеки румянцем. Джоан казалось, она может вся сгореть в этом огне; сопротивляясь ему, она напряглась и прижала колени к седлу. Порыв ветра донес запах мускуса, смешанный со свежестью мыла и родниковой воды. Все тело стало тяжелым, казалось, она упадет, если никто ее не поддержит. В глубине души она понимала, что ее реакция слишком сильна для легкого интереса, выказанного Беннейтом, подобное выражение она дюжину раз видела на лице мужа при встрече в деревне с симпатичной девушкой. Внутренний голос, требовавший быть благоразумной, становился все слабее, и она уже сжимала пальцами его ладонь.

Герцог резко убрал руку и отвернулся, взгляд его стал прежним – отстраненным. Краска чуть тронула скулы. Теперь он смотрел на Джейми, возвращавшегося с сокровищами к своему пони.

– Пойдемте взглянем, что там нашел Джейми. Надеюсь, это не кость челюсти овцы, как было однажды, когда мы ехали этой же дорогой.

Глава 13

Беннейт прошел от окна к столу и обратно. Не следовало посылать Ангуса за Джо. Возможно, она отдыхает, нехорошо тревожить человека без острой необходимости, хотя она сама предложила помочь. И ее помощь будет очень кстати, тогда Маккрири сможет заняться сметой согласно плану инженеров.

Заявляя о своих способностях в счете, Джо улыбалась той же улыбкой, мягкой, как сама нежность. Она не поверила его словам. Беннейт достаточно хорошо знал представителей своего пола и мог утверждать, что она стала бы желанной партией для лучших женихов и затмила бы самых красивых и богатых дебютанток, если бы умела использовать улыбку, переливистый смех и тот взгляд серых глаз, выражающий молчаливое согласие и понимание, который покорял с первого раза.

Осторожный стук в дверь вывел Беннейта из задумчивости.

– Входите, – слишком громко произнес он и сжал руки за спиной, раздраженный своим волнением.

Джо вошла и остановилась в дверях. Она выглядела, как всегда, собранной и опрятной, несмотря на ужасное серое платье.

Беннейт откашлялся, сосредотачиваясь на деле.

– Спасибо, что откликнулись на мою просьбу. Скажу несколько слов, прежде чем мы начнем, миссис Лэнгдейл. Я кое-что упустил, когда мы договорились о том, что вы задержитесь у нас. Пожалуйста, напишите список всего необходимого и передайте миссис Мерри, она купит в деревне. Или Ангус, он каждую неделю ездит в Килмарчи, или дождитесь нашей поездки в Глазго.

– Я сама могу купить все необходимое в деревне, – ответила Джоан, порозовела и поджала губы.

– Теперь мне все ясно. Все жесты с моей стороны будут с вежливостью отвергнуты, но меня вы сочтете упрямцем, если я откажусь от вашей помощи с Джейми или счетами. Двойные стандарты порой раздражают, миссис Лэнгдейл.

Ее реакция была такой, на какую он надеялся, – прищурившись, она добродушно улыбнулась и опять стала похожа на озорного эльфа.

– Хотите смутить меня своей щедростью, ваша светлость? Разведение овец вас испортило, людей так просто не заманить в загон.

– Осмелюсь сказать, миссис Лэнгдейл, вы больше похожи на барана, чем на овцу. Даже осла. Очень упрямое животное.

Она рассмеялась.

– Миссис Мерри и Бет уже снабдили меня всем необходимым, даже принесли пару теплых ботинок и шерстяную накидку. Вам не стоит беспокоиться. Теперь давайте займемся гроссбухами, посмотрим, смогу ли отплатить вам за доброту хотя бы половину.

Беннейт отошел в сторону, и она разместилась за его столом.

Похоже, будет трудно убедить ее принять от него хоть что-то в подарок, а ведь он уже заказал у портнихи Беллы платья, которые скоро должны быть готовы. Он устал видеть ее в этом мешке. Пожалуй, стоит сказать миссис Мерри, чтобы она пролила смолу на этот серый ужас, тогда у Джо не останется выбора и она примет наряды. Хотя от Джоан Лэнгдейл можно ожидать всякого, она согласится ходить в рубахе, лишь бы настоять на своем.

Он вспомнил их путешествие на корабле, тогда ее юбка намокла и прилипла к ногам, обозначила их линии… Возвращаясь в тот момент, он ощутил запах моря, услышал, как шумели волны, ударяясь о борт, вспомнил внезапное желание прикоснуться рукой к ее щиколотке и вести по ноге выше. Может быть, он зря вмешивается и пытается изменить ее гардероб? Этот серый мешок не позволит возникнуть неуместным фантазиям. По крайней мере, не должен позволить.

Джоан склонилась над бухгалтерской книгой, оперлась одним локтем в стол и положила руку на лоб. Волосы, как обычно, были стянуты в тугой пучок, целомудренный вырез платья открывал лишь пару дюймов у шеи. Цвет кожи не был белоснежным, словно алебастр, как у Беллы. Он вспомнил слова жены, она с сожалением отметила, что кожа Джо отливает в желтизну, потому что она, как деревенский еж, провела все детство на улице. В то лето он был безумно влюблен в Беллу, подобные резкие замечания в чей-либо адрес считал естественным желанием красивого человека поднять остальных на свой уровень. Сейчас же он все чаще задумывался, не испытывала ли Белла зависть к кузине или негодование оттого, что та отказывается смотреть на нее с обожанием, как все остальные, включая его самого.

Беннейт видел, что Белла ошибалась. Кожа Джо была красивого, теплого цвета на пару тонов темнее слоновой кости. Наверное, она хорошо чувствует себя на солнце.

– У вас бывают веснушки?

Джоан подняла на него удивленный взгляд, заставивший его покраснеть. Неужели, он произнес вопрос вслух?

– Я хотел сказать, если вы будете проводить много времени с Джейми за пределами замка, вам может понадобиться крем. Белла всегда им пользовалась, она панически боялась веснушек.

Джоан провела пальцами по щеке, озадаченно склонив голову, будто веснушки, как пятна кори, уже выступили на лице.

– Я не… Вернее, да, у меня появляются веснушки, но немного. Но я не пользуюсь кремом. Меня такие пустяки не беспокоят.

– Тогда забудем об этом. Займемся цифрами. Вам легко разобрать? Как думаете, смогли бы подсчитать итоговые суммы?

– Разумеется. У вашего управляющего отличный почерк, и у вас тоже, ваша светлость, – поспешила добавить Джоан и улыбнулась.

– Не стоит хвалить меня незаслуженно, миссис Лэнгдейл, я не стремлюсь стать мастером каллиграфии, как наш мистер Маккрири. Мое терпение служит мне в других делах.

Джоан откинулась в кресле и посмотрела на него с любопытством. Беннейт выдохнул и произнес:

– Позволите мне оставить вас, раз все в порядке? У меня дела в деревне.

– Разумеется, ваша светлость.

– Хорошо. Не перетруждайтесь. И спасибо вам.

Губы Джоан чуть изогнулись в улыбке. Она не могла знать, какое оказывает на него воздействие, что он чувствовал себя, как ученик перед директором школы.

– Тогда до свидания, – произнес Беннейт и направился к двери, прежде чем Джо сделает еще что-то способное повергнуть его в замешательство.

Во дворе, вскочив на спину Лохлира, он поднял глаза к окнам кабинета. Должно быть, жизнь действительно сурова с ним, раз он с такой легкостью поддается чарам сероглазого эльфа.

Глава 14

– Ты абыла поаать мне Фуу.

– А ты забыл, что нехорошо говорить с полным ртом, Джейми, – парировала Джо, не отрываясь от книги.

Мальчик шумно сглотнул и засмеялся.

– Ты не можешь ругаться, Джо, твои глаза смеются.

Порой он вел себя как взрослый и проницательный человек, что неожиданно для ребенка четырех лет. Джоан рассмеялась:

– Остров Фула, я верно поняла?

– Да. Пойдем в комнату с картой.

Карта нравилась ей не меньше, чем самому Джейми. Нарисованная на стене между двумя книжными шкафами, она была более детальной и подробной, чем та, которую она видела в Лондоне. На самой карте и вокруг были изображены звери, настоящие и сказочные, иногда не к месту, например обезьяны у берегов Уэльса и слон, направивший хобот в сторону Франции. Медведь разлегся на спине посреди моря, лапы его дотянулись до самой Ирландии. Больше всего ей нравился дракон в Занзибаре, о котором Джейми рассказал ей в Глазго. Это было огромное чудовище с выпученными, как у совы, глазами. Мать Беннейта была, несомненно, очень талантлива.

Джейми вбежал в комнату первым и сразу ткнул пальцем в коричневую каплю у западного побережья:

– А это нарисовал я. Знаешь, что это?

– Корабль?

Мальчик расплылся в довольной улыбке.

– Угадала! Я стану капитаном и поплыву отсюда во-от сюда… – Он провел пальчиком длинную линию до самого Африканского континента. – Это пирамида!

– Как в приключениях Мальчика из пустыни, – одобрительно кивнула Джоан.

– Мне не следовало покупать у Хэтчарда эту книгу, – раздалось за спиной.

Джоан так привыкла к внезапному появлению герцога, что на этот раз даже не вздрогнула. Возможно, потому, что запах мускуса, дождевых капель и свежего ветра она услышала раньше, чем увидела Беннейта.

Они жили в замке, но леди Тиль и остальные Аксморы наверняка не одобрили бы такого вольного обращения и воспитания следующего герцога Лохмора.

– Но тебе же нравится эта книга, папа! – Джейми озабоченно нахмурился.

– Конечно, очень нравится, мастер исследователь. А ты не думал, что я просто не хочу, чтобы ты так далеко уезжал?

– Ты ведь знаешь, я вернусь домой.

– Это хорошо. Куда ты теперь решил плыть?

– Джо покажет мне, где находится Фула, как и обещала в Лондоне. Я долго его искал отсюда, – он подпрыгнул, чтобы дотянуться до западного побережья Шотландии, – до самого низа. Ф-У-Л-А, верно? Но я не смог найти.

– Продолжай искать. – Беннейт взял сына на руки.

Джона принялась разглядывать отца и сына. Герцог был в костюме для верховой езды, но без жакета, галстук ослаблен, волосы взъерошены, наверное, ветром или… рукой женщины. Возможно, она ошиблась насчет встреч в Маленьком доме, но ведь его любовница может жить в другом месте неподалеку. Джоан поспешила напомнить себе, что это не ее дело. К сожалению, подобные мысли появляются в голове не впервые, будто нарочно, чтобы разволновать. Впрочем, не так сильно, как бывает, когда герцог врывается в комнату и все вокруг оживает, так спешит распуститься цветок, ловя редкие лучи солнца в дождливое лето.

Джоан ругала себя, но не могла отвести взгляд от Беннейта. С каждым днем она видела все больше различий с тем Лохмором, который женился на Белле. Или изменилась она? Его красивый профиль с высокими скулами больше не смущал ее, не заставлял опустить глаза. Перемена в Лохморе обозначила все, что изменилось в ней самой.

– Вот! Нашел! – Джейми подпрыгивал на руке отца и указывал на точку над побережьем Шотландии.

Лицо Беннейта озарила улыбка, похожая на солнце в Нагорье, оно редко показывалось из-за облаков и оттого встречалось с особой радостью, как дорогой гость.

Джоан отвела взгляд и принялась рассматривать свои руки, почти не обращая внимания на разговор отца и сына. Их прервала появившаяся в дверях няня Муди. Джейми стал сопротивляться и капризничать, лишь получив от отца разрешение присутствовать на общем ужине, который сегодня накроют в столовой, захлопал в ладоши и позволил няне себя увести.

Джоан направилась к двери, но ее остановил герцог:

– Миссис Лэнгдейл. Джо, задержитесь.

Она повернулась. Солнце уже село, не будь в камине огня, все предметы и люди в комнате превратились бы в темные пятна и причудливые линии. На мгновение Беннейт слился с картиной на стене, а когда сделал шаг вперед, ей показалось, что от единой картины мира отделилась частичка – пугающее и вдохновляющее зрелище. Он подошел к Джоан, и лицо его окрасил золотом свет канделябров со стены коридора. Перед ней вновь был другой герцог Лохмор, не тот, который совсем недавно вошел в комнату. В нем чувствовалась угроза.

– Ваша светлость? – Голос ее дрогнул, хотя и едва заметно.

– Хотел вас поблагодарить. Я только что виделся с Маккрири в деревне, он хвалил вас. Я подумал, что мы начинаем злоупотреблять вашей добротой. Вам необязательно оставаться в замке, если вы не заняты с Джейми, можете проводить время по своему усмотрению.

Джоан вскинула подбородок, немного взволнованная его официальным тоном, представлявшим резкий контраст с тем, каким было их общение после посещения Маленького дома.

– Я вполне способна сама решить, как и когда мне поступать, ваша светлость.

Герцог вздохнул и потер лоб, он выглядел при этом скорее усталым, нежели раздраженным. Джоан от досады поджала губы, она опять стала колючей.

– Меня никто не использует, Беннейт. Я с удовольствием занимаюсь подсчетами с мистером Маккрири, мне нравятся цифры, они… просты и неприхотливы, из них можно составлять различные комбинации.

Губы герцога растянулись в ту самую улыбку, которая ее обезоруживала. Неожиданно для себя Джоан увидела, как велика его усталость. В другой жизни, возможно, она могла бы попытаться успокоить, провести ладонью по щеке… Но она была для него только Джо, поэтому сложила руки перед собой на юбке и промолчала.

– Довольно необычный взгляд на цифры, меня они раздражают и постоянно что-то требуют. К тому же после войны они изменились не в лучшую сторону. Сейчас все немного стабилизировалось, чему я несказанно рад.

– Мистер Маккрири сказал, что цены на шерсть и бурые водоросли могут еще подняться, это должно вселять надежду.

– Рост цен в прошлом был связан с войной, я не стал бы полагаться на это, предпочитаю искать другие способы сделать поместье процветающим. Между тем я очень благодарен вам за помощь Маккрири, он стал все быстрее уставать.

– Мистер Маккрири еще полон сил, хотя вы могли бы, например, нанять молодого клерка, когда я уеду. Уверена, в долгосрочной перспективе этот шаг оправдает себя и вам не придется все время контролировать управляющего. Альфред говорил, что слишком любит жизнь, чтобы омрачать ее докучливыми делами и надуманными проблемами. Мне нравится такой подход к жизни. В разумных пределах, конечно.

– Что вы имеете в виду?

– Когда мы поженились, у него было много долгов, однако он продолжал покупать лошадей, не обращая внимания на стоимость. Я занималась счетами и всячески пыталась увеличить прибыль, мы надеялись, что со временем сможем выплатить долги. Возможно, если бы не его внезапная кончина, так и было. В любом случае он обожал лошадей.

– А долги оставил вам.

– К счастью, принадлежавшее мне по договору осталось моим, кредиторы не лишили меня ренты, а недвижимость перешла к кузену мужа после оплаты всех долгов.

– Простите, Джо.

Она тряхнула головой.

– Мое положение сейчас значительно лучше, чем до замужества, у меня нет причин жаловаться. Кстати, думаю, вам будет приятно услышать, что, несмотря на падение цен на шерсть и водоросли, поместье все же приносит неплохой доход.

– Да, это радует. Не хотелось бы оказаться в положении вашего Альфреда.

– Имеете в виду, слечь в могилу? Я вас понимаю.

– Боже упаси, я о долгах. У вас своеобразное чувство юмора, миссис Лэнгдейл.

– Возьмите на октаву повыше и называйте меня «Моя дорогая Джоан» – будет один в один леди Тиль.

Беннейт переступил с ноги на ногу и расправил плечи.

– Вы делаете это намеренно, миссис Лэнгдейл? И когда вы с Джейми тоже.

– Вы о чем, ваша светлость?

– Стараетесь отвлечь от забот и печальных мыслей. Уверяю, я справлюсь сам. Мне не нужно рассказывать сказки о волшебных мышах.

– Но я…

– Вы именно этим и занимались. К тому же мы договорились, что вы прекратите называть меня «ваша светлость».

– Сначала вы перестаньте обращаться ко мне миссис Лэнгдейл. Я лишь проявляла учтивость.

– Я так вас называл?

– Именно. Я заметила, что вы так делаете, когда я вас раздражаю, что происходит довольно часто.

Беннейт смотрел прямо ей в глаза, будто гипнотизируя, губы медленно растянулись в улыбку. Она должна была согреть, но подействовала как пощечина, заставившая Джоан отшатнуться и подумать, что зашла слишком далеко. Откуда это желание прикоснуться к нему, прижаться к груди и ощутить его тело? Вероятно, мысли отразились в ее глазах, потому что герцог покачал головой, заставляя удержаться на краю пропасти, не сделать неверный шаг.

– Говоря о благоразумии, миссис Мерри сообщила, что моя тетя собирается сегодня спуститься к ужину, так что трапеза будет проходить в главной столовой. Если хотите избежать волнений и не встречаться с безумной Мораг, у вас есть мое позволение. Жаль, что я не могу освободить от этого себя. Ее вылазки из башни так же редки, как целая неделя солнечной погоды; если не удовлетворить ее страсть к общению, потом будет только хуже. Вы к нам присоединитесь?

– Признаюсь, мне любопытно познакомиться с леди Мораг, я очень ей сочувствую. Миссис Мерри и Бет только вздыхают и закатывают глаза при упоминании ее имени. Неужели она такая неприятная особа?

– Оставлю вам право делать вывод. И можете тренировать на ней свой любимый взгляд сколько хотите.

Глава 15

– Темиш никогда не пускал детей за общий стол, – сообщила леди Мораг.

Юэн помог ей сесть справа от герцога.

Тот ободряюще посмотрел на Джейми, но мальчик сидел опустив голову и был очень увлечен происходящим. Услышав под столом сопение, Беннейт сокрушенно вздохнул и отвел взгляд. Мораг не любила собак. Впрочем, она не любит ничего, кроме виски. Если бы не присутствие тети, ему, возможно, доставил бы удовольствие ужин в компании сына и Джо. Мораг бросала на миссис Лэнгдейл взгляды, которые позволяли безошибочно предположить, что она готовила пушечные ядра для нападения. Пожалуй, стоит заставить ее перебросить силы на другой фланг.

– Отец действительно не одобрял присутствие детей за общим столом, тетя Мораг, но он мертв.

Сейчас я устанавливаю правила в замке и могу в любой момент ввести новые.

– Дерзишь, племянник?

– Верно. Я герцог Лохмор, тетя Мораг. Прошу вас об этом не забывать. Юэн, следите, чтобы бокал миледи не оставался пустым, пусть выпьет за мое здоровье.

Мораг фыркнула, но с готовностью подняла бокал и вновь обратила свой взор на Джоан. Та сидела вскинув голову, огромные серые глаза смотрели спокойно и уверенно и походили на два пруда с серебряной водой. Поколебавшись, миледи все же обратилась к ней.

– Мне не нравится твое платье, – сообщила она низким голосом.

– Мне тоже, миледи, – ответила Джо, и Джейми захихикал.

К удивлению Беннейта, Мораг тоже тихо засмеялась и хитро посмотрела на мальчика.

– Пусть Беннейт купит тебе новое. Он умеет это делать. У его шелки было столько платьев, что можно одеть всех женщин Глазго.

– Он считает, что моя мама была мифическим существом шелки, – прошептал Джейми, наклонившись к Джо. – Это люди-тюлени, они воровали людей. Получается, я наполовину шилки.

– Шелки, – поправил сына Беннейт, с радостью вступая в разговор. – Ты перепутал с силки – это порода кур из Китая, они пушистые и мягкие. Я видел их однажды на выставке в Кембридже. Говорят, они получились путем скрещивания кролика и курицы.

Джейми распахнул от удивления глаза.

– Это правда, папа? Разве у кролика могут родиться цыплята?

– Не могут, Джейми. Это так же точно, как и то, что твоя мама не была шелки, хотя тебя это расстроит. Она была просто англичанкой.

– Вполне достаточно, – добавила Мораг. – Надеюсь, закончилось время, когда Лохморы привозили невест из дальних земель. Все началось с той француженки. Лучше тебе жениться на ком-то из своего клана, мальчик мой, а не на англичанке или той девушке, за которую тебе заплатит Маккрифф.

Беннейт и Джейми повернулись к пожилой даме и одинаково нахмурились.

– Тетя Мораг говорит о Тессе Маккрифф, папа?

– Не представляю, что она имеет в виду, Джейми, – ответил Беннейт.

Миледи хмыкнула и зачерпнула ложкой супа.

– Завтра мы с Джо опять идем гулять по пляжу, папа, ты сможешь пойти с нами?

Беннейта задела неуверенность, с которой говорил сын. Он вел себя, как Флопс. Пес осторожно касался лапой его ноги, не очень рассчитывая, но все же не теряя надежды получить порцию ласки, когда он входил к Джейми и забывал потрепать его за ухом.

Беннейт мысленно перебрал все намеченные дела и уже готов был отказать, но, увидев полный мольбы взгляд Джейми, кивнул:

– Да, смогу. Обещаю.

Джейми запрыгал на стуле и издал победный клич, на который Флопс ответил тихим рявканьем. Присутствие собаки под столом было обнаружено, и это дало Мораг повод для новой атаки.

К удивлению Беннейта, ужин прошел не так ужасно, как он опасался. Джо отвечала на брошенные в ее адрес колкости Мораг с присущим ей юмором, ей даже удалось еще дважды рассмешить миледи. Беннейт почти расслабился, решив, что следует поскорее удалиться, прежде чем Мораг вытащила свой боевой лук.

– Скорее заканчивай с пудингом, Джейми, я прочитаю тебе на ночь сказку.

– А можно Джо тоже послушает?

Джоан покачала головой:

– Лучше завтра, Джейми. Если не возражаешь, я бы хотела сегодня лечь пораньше. Наши приключения немного меня утомили. Я же не такой закаленный исследователь, как ты.

Джейми плаксиво скривился, и Беннейт замер, готовясь к худшему, но сын отвернулся и уткнулся в тарелку.

– Я тоже пойду к себе. – Леди Мораг поднялась. – Слишком насыщенный выдался вечер. И мне совсем не нравится, что собака обнюхивает мои туфли. Грязные животные эти собаки.

– Нам пора бежать, Флопс. – Джо встала, подзывая пса жестом. – Пойдем, дорогой. Спокойной ночи, леди Мораг. Ваша светлость. Лорд Гленаррис.

Леди Мораг помахала ей, и Джоан, бросив взгляд на Беннейта, покинула столовую.

– Собака тоже делает, что она говорит? – спросила леди Мораг, когда за Джо закрылась дверь. – Умная эта миссис Англичанка.

– Спокойной ночи, тетя Мораг, – произнес Беннейт и покосился на сына, подавшегося вперед, положив локти на стол.

– Ведь быть умным хорошо, тетя Мораг, почему ты говоришь так, будто это плохо?

– Умный – хорошо, а слишком умный обязательно придет и покусает тебя, малыш.

Джейми рассмеялся:

– Джо не кусается, она мне нравится. Будь к ней добра, пожалуйста, тетя Мораг, тогда она останется.

Миледи пожала плечами.

– Не скажу ничего дурного. Впрочем, она не останется. Здесь не будет места двум женщинам, когда в Лохмор переедет Маккрифф.

Сжав зубы, Беннейт дождался, когда за тетей закроется дверь, и обратился к сыну:

– Мы идем наверх, Джейми?

Мальчик спрыгнул со стула и просиял:

– Да, идем, папа.

В холле он взял сына за руку, и тот прижался щекой к его ладони.

– Не волнуйся, папа, я не буду слушать тетю Мораг, она ведь не такая умная, как Джо. А ты правда женишься на леди Тессе?

Сердце Беннейта сжалось и, кажется, даже остановилось на мгновение.

– Я пока не решил, Джейми. – Обманывать было неприятно, и он нахмурился. – Хочешь, чтобы у тебя появились братья и сестры?

– Не знаю. Наверное. Я ведь буду им старшим братом, верно?

– Верно.

До самой детской Джейми не произнес ни слова, лишь в комнате остановился и посмотрел на отца, выбиравшего книгу у шкафа.

– Мне надо будет переехать в другие покои?

– Что?

– Если у тебя будет еще один сын, мне надо будет переехать? – повторил он.

– Разумеется, нет. В замке много помещений, эти комнаты твои, Джейми. Иди сюда.

Беннейт сел на кровать, и сын устроился рядом.

– А если они мне не понравятся?

– Думаю, очень понравятся. Иногда, конечно, вы будете спорить. Знаешь, у меня не было братьев и сестер, а я очень хотел и завидовал твоей маме, потому что у нее было два брата и две сестры. И все они любили друг друга. Так, как она любила тебя.

– А меня она любила?

– Бог мой, конечно. Ты был слишком мал и не помнишь, но никогда в этом не сомневайся. Как и в том, что я очень тебя люблю.

– Больше, чем своего папу?

– Намного больше. Так всегда бывает, когда появляются свои дети.

– Тогда почему тебе мало меня одного?

Беннейт едва не поперхнулся, затем горло сжалось, и он замолчал, не зная, что ответить на такой простой вопрос. Он прижал к себе сына, обняв за плечи.

– Я знаю, тебе непросто понять, Джейми, но я хочу, чтобы ты имел больше, чем было у меня. Братья и сестры будут твоей большой семьей на много лет жизни. Поверь, это принесет тебе больше пользы, чем заставит отдать. Представь, вы можете все вместе гулять по пляжу, искать сокровища, ты покажешь им все места, которые нашел на карте.

– Как ты и Джо поступаете со мной?

Он взял ладонь сына и погладил.

– Примерно так. Помнишь, где вы остановились?

– Джо положила в книгу листик дерева, чтобы не забыть. Вот. – Он ткнул пальцем в выступающий пожелтевший кончик. – Не забудь положить его, когда закончишь, чтобы я нашел, откуда начинать в следующий раз.

– Не забуду, Джейми.

– Ты точно пойдешь с нами завтра в бухту? Или ты просто так сказал?

– Пойду, я обещаю. А теперь ложись и слушай.

Глава 16

Беннейт стоял на приплюснутом валуне, ближайшем к пляжу из ряда уходящих в море, и смотрел, как его сын и Джо перебирают вынесенные на берег пучки водорослей с песком. Это повторялось уже третий день подряд.

Во время злополучного ужина он пообещал пойти с ними на прогулку и каким-то образом оказался с ними и на следующий день. Сегодня ему даже в голову не пришло придумывать повод отказаться.

Он совсем не собирался проводить так много времени в обществе сероглазого эльфа и был удивлен, что именно это делает. На его плечах груз забот, он обязан думать о будущем Лохмора, много работать, а вместо этого гуляет по пляжу. К тому же получает огромное удовольствие.

Джо взяла на себя его обязанность заниматься счетами с Маккрири, пожалуй, он может позволить себе посвятить освободившиеся часы сыну.

Беннейт уверял себя, что думает только о Джейми. Стоит воспользоваться ситуацией и дать понять и сыну, и Джо, что ее присутствие в замке временно. Через пару недель она вернется в Англию, и они останутся с Джейми вдвоем, как прежде. По крайней мере, до его женитьбы.

Беннейт отвернулся и стал разглядывать море. Сегодня оно было спокойным, на небе даже появилось солнце.

Дело о винокурне сдвинулось с мертвой точки, инженеры подтвердили, что найденное место пригодно, а банки получили деньги инвесторов. Все, что он задумал, получалось, однако это не радовало и не успокаивало.

Герцог перевел взгляд с водной глади на женщину, стоящую на пляже рядом с сыном. Подол юбки намок и потемнел, волосы растрепались и местами спутались. Она совсем не похожа на взрослую миссис Лэнгдейл, скорее, на подружку Джейми, не меньше его увлеченную поиском сокровищ. Он не смог понять ее шесть лет назад и сейчас, кажется, не приблизился и на дюйм.

Впрочем, в год, когда он встретил Беллу и женился на ней, его не интересовал никто другой, хотя он сразу отметил, что ее кузина – белая ворона среди Аксморов. Рядом с ней он чувствовал себя неловко. Казалось, будто в помещении разыгрывается некая античная драма.

Джо так и осталась белой вороной, но теперь он понимал, почему ее присутствие будоражило и вызывало странные эмоции – под кротостью и покорностью скрывалась натура, способная глубоко чувствовать и замечать невидимое остальным. Оставалось только удивляться, как ей удавалось держать язык за зубами в доме Аксморов.

– Папа, смотри! – Джейми поднял руку с деформированным куском железа, облепленным тиной и ракушками. – Это тарелка-гигант с Москитового берега!

Герцог перехватил смеющийся взгляд Джо и тоже улыбнулся:

– Не настаивай, Джейми, я не буду из нее есть.

Мальчик захохотал, отложил находку в сторону и вернулся к куче водорослей. Джо принялась отчищать подол от песка и тины. После них оставались пятна, несколько комьев упали на ботинки, и она с сожалением вздохнула:

– Бет и миссис Мерри будут в ужасе. Вчера другое мое платье подрали кусты ежевики.

– Выбросите эту чертову гадость, – вспылил Беннейт.

– Ты сказал «чертову», папа.

– Сказал. Но тебе запрещено произносить это слово до двадцати одного года.

Джейми кивнул и принялся разглядывать платье Джо.

– Папа, может, тебе купить новое платье, как говорила тетя Мораг?

– Отличная идея, сын. Рад, что наши мнения совпадают.

– Что за ерунда. Это отличное платье, – возразила Джоан.

– Попробуйте придать голосу убедительности, миссис Лэнгдейл.

– Так и есть. Кузина Селия любезно сшила три таких платья мне на зиму, когда я приехала в ее дом. Они очень удобны для поездок.

– Кузина Селия не узнала бы доброту, если бы та выскочила из ее утреннего какао и ухватила за нос. Она умело подпитывала ваши комплексы, раз заставила носить униформу для прислуги.

– Папа, так ты купишь Джо платья? – Джейми не желал отступать от сути.

– Куплю, сын. Несколько. Сможете оба всласть копаться в песке.

– Что за ерунду вы говорите?! О, смотри! – воскликнула она еще громче, вытаскивая длинную серебряную трубку.

– Сокровище! – завизжал Джейми.

– Покажите. – Беннейт спрыгнул с камня прямо в отвратительную жижу.

– Нет. – Джо убрала руку с трубкой за спину. – Я ее нашла, она моя. И мне решать, кому ее отдать. Я дарю ее Джейми.

Мальчик просиял, взял трубку и принялся очищать от грязи.

– Это флейта! – выкрикнул Беннейт.

– Я первый догадался, – пробурчал Джейми.

– А мне казалось, это рог единорога, – вступила Джоан.

– Вот и нет! – рассмеялся Джейми.

– Жаль, я так надеялась. Как думаешь, она сделана из настоящего серебра? Может, она принадлежала музыкантам королевы русалок?

Беннейт постучал по ней.

– Жестянка.

Джейми дунул, и брызги полетели на платье Джо.

– Извини, пожалуйста, – сказал Джейми, вытирая губы.

– Думаю, это даже к лучшему, – кивнул Беннейт, оглядывая подол. – Оно стало красивее, рисунок похож на карту Италии. А это Эльба. Знаешь, Джейми, с этого острова бежал Наполеон.

– Ой, а где он теперь?

Беннейт взял Джоан за талию и немного развернул.

– Вот здесь. – Он указал на пятнышко ниже. – Это остров Святой Елены.

Джоан смутилась, от его прикосновений бросило в жар, и щеки запылали. Беннейт даже хотел извиниться за дерзость, но передумал, довольный тем, что удалось ее смутить.

– Нам пора возвращаться. Начинается прилив, – сказала Джоан, поворачиваясь к морю.

Беннейт развернул Джейми за плечи и подтолкнул дальше от кромки воды, затем, следуя внезапному порыву, обнял Джо за талию и потянул за собой, отходя на несколько шагов вслед за сыном. Она выдохнула от неожиданности и оперлась рукой на его плечо. Шею обдало теплом. Губы Джоан растягивались в улыбку, обнажая белые, ровные зубы, он даже разглядел розовый кончик языка и внезапно подумал, что вкус их должен быть сладковатый с легкой остротой.

Джо вытянула руки, отстраняясь, и Беннейт приподнял ее и поставил на камень. Она отвернулась и стала вглядываться в даль, туда, где на прибрежные валуны набрасывались неведомо откуда появившиеся волны. Задумавшись, Беннейт не сразу заметил, как белая пена подобралась к его сапогам, тихо выругался и тоже запрыгнул на камни.

– Разве мы будем возвращаться не через Морские ворота? – спросила Джо.

– Папа всегда ходит через ворота у часовни, да, папа?

– Мне больше нравится проходить через внутренний двор, – ответил он, отводя взгляд от Джо. – К тому же мне надо зайти в конюшню. Хочешь завтра прогуляться на пони со мной в деревню?

Джейми раскинул руки и улыбнулся, демонстрируя, как велико его желание.

– А на какой лошади поедет Джо, папа?

Он не знал, что ответить, но на помощь пришла Джоан:

– Вы поедете с папой вдвоем, Джейми. Я останусь в замке, надо помочь мистеру Маккрири.

– Ну вот… – протянул мальчик, покосился на отца и двинулся вперед, перепрыгивая с камня на камень.

Проводив взглядом сына, Беннейт обратился к Джоан:

– Если захотите отправиться на прогулку верхом, скажите Ангусу, он велит подготовить лошадь. Не стоит ограничивать себя прогулками с Джейми, можете взять с собой любого из конюхов. Раз вы Лэнгдейл, должны быть хорошей наездницей.

– Это было условием нашего брака. Альфред не сделал мне предложение, пока не увидел, как я скачу галопом.

Он поднял на ее озадаченный взгляд и через секунду уже смеялся.

– Как вы познакомились?

Джоан улыбнулась, глаза озорно сверкнули.

– Первый раз я увидела Альфреда в худшем месте на свете – клубе «Олмак». Он был в городе после посещения аукциона скаковых лошадей Таттерсоллз, и кузен уговорил его побывать в клубе. Альфред появился за пять минут до закрытия дверей для посетителей, позже он рассказал мне, что очень надеялся, что его не впустят. Мы танцевали, я, признаться, была обескуражена его приглашением. Альфред любил посмеиваться над тем, что в день нашего знакомства я смотрела на него, как на ничтожного червя. Мне очень стыдно, что я производила такое впечатление, кажется, на всех, с кем общалась в Лондоне, я не желала этого, просто чувствовала себя очень несчастной.

– Несчастной? Но большинство девушек счастливы быть в Лондоне во время светского сезона.

Джоан прибавила шаг, но он догнал ее.

– Не пытайтесь убежать, Джо. Достаточно сказать, что я вмешиваюсь не в свое дело, если не хотите это обсуждать.

– Я не от вас убегаю. Холодно, я замерзла.

– Неправда.

Она присела и подняла серый камешек-голыш.

– Чему мне было радоваться, ведь я не красива, не богата, – бормотала она себе под нос.

Беннейт готов был рассмеяться, услышав подобное, но, вспомнив, какой серьезной и молчаливой она была на балу, сдержался. Джоан, как и он, изменилась за годы, но, в отличие от него, в лучшую сторону.

– И как же вышло, что вы с Альфредом поженились?

Лицо ее разгладилось, взгляд смягчился. Беннейт ощутил укол в сердце. Наверное, плохо, что при мыслях о Белле на его собственном лице не появляется похожее выражение. Он до сих пор не мог понять, какое чувство было самым сильным при воспоминании о ней: любовь, обида, разочарование или печаль? Все они сплелись, как водоросли с песком и грязью в комьях, выброшенных морем после шторма.

– В следующий раз мы встретились случайно. Селия только что родила, и леди Тиль просила меня помочь кузине.

– Как потом просила вас помочь мне с Джейми.

– Если учесть, что в то время я была рядом с кузиной Филиппой, по сравнению с которой Селия – ангел, то она оказала мне услугу.

– Бог мой, вразуми тех, кто вершит судьбы.

– Все было не так плохо. И вот я была в дороге, у кареты сломалось колесо, пришлось идти пешком в ближайшую гостиницу. Вскоре со мной поравнялся мужчина верхом на коне, это был Альфред. Я даже не ожидала, что он меня вспомнит, тем более с теплым чувством.

– И тем не менее он вас не забыл.

– Нет. Он посадил меня к себе на лошадь и привез в свой дом, где представил матушке. У нее было больное сердце, но она была доброй, напомнила мне родную мать. Мы с Альфредом часто шутили над тем, что он спас меня, будто рыцарь из сказки.

Она замолчала и улыбнулась, погрузившись в воспоминания. Беннейт отвел взгляд и остановился, увидев, что Джейми отбежал в сторону к Флопсу, унюхавшему что-то на земле. Джо встала рядом и принялась разглядывать красивые блики на поверхности моря, появившиеся благодаря яркому солнцу. Выдавшийся день был по-настоящему летним, что случалось нечасто.

Беннейт понимал, что у него нет причины для злости и раздражения, но не мог их унять. Неужели он завидует прошлому счастью Джо?

– Белла дала иную характеристику вашему Альфреду.

– Каким образом? Ведь они даже незнакомы. И мы никогда не бывали в Аксморе.

– Вот как? Почему же?

– Нас не приглашали. Не скажу, что меня это расстраивало. К тому же какое-то время мы держали траур. Впрочем, все это не важно. Мне известно, что о нас говорили Аксморы, я слышала все это, когда жила с Селией.

– И вы ни разу не попытались их разубедить?

– Это было бы невежливо. Селия была добра ко мне, а ведь могла смотреть свысока. Мне было непросто вернуться в Аксмор…

Беннейт потянулся к Джо, но опустил руки и сцепил за спиной. Она не ребенок и не нуждается в успокоении, как бы ни было велико желание прижать к себе эту хрупкую женщину в ужасном платье «от Селии», защитить ее от унижающей псевдодоброты Аксморов. Ей не нужна защита, она нашла способ сохранить достоинство и не измениться в худшую сторону, у нее это великолепно получилось. Как ни странно, из всех женщин, которых он знал, Джоан Лэнгдейл производила впечатление наименее зависимой и униженной. Осознание этого заставило герцога задуматься.

Белле, например, всегда требовалось его мнение, одобрение или осуждение, оно помогало ей понять, как к ней отнесутся другие, что было важно. А Джо была… такой, какой была. Самодостаточной во всем, кроме финансовой стороны жизни. Она была вполне удовлетворена тем, что имела. Она ничего не требовала от него и не собиралась. Беннейт это ценил. В настоящее время он закладывал камни в фундамент будущего бла гополучия клана, у него нет возможности заботиться о сероглазом эльфе, в его жизни для нее нет места.

– Пойдемте, надо спешить. У меня еще дела, к тому же завтра я уезжаю в Глазго. – Не дожидаясь ответа, он махнул рукой Джейми и пошел вверх по тропинке. На сегодняшний день его миссия закончена.

Глава 17

Беннейт стоял на утесе над бухтой и наблюдал за ними. Дорога из Глазго утомила его, но он спешил домой и сразу пришел сюда, когда Юэн сообщил, что мастер Джейми, Ангус и миссис Лэнгдейл гуляют по пляжу. Неделя отсутствия показалась ему очень долгой, расставаясь, он всегда скучал по Джейми, но в этот раз, не в пример прошлым, возвращение домой не вызывало страха. К тому же удалось сделать все запланированное по подготовке к строительству винокурни и организации бала в Лохморе.

Он должен быть счастлив, ведь дела идут гладко. Маккрифф одобрил использование воды из Лох-Тира, через несколько недель прибудут люди, чтобы расширить гавань в деревне и начать строительство. Если все пойдет как задумывалось, через несколько лет Лохмор станет крупнейшим производителем виски в Шотландии, обеспечит средствами не только их клан и Маккриффов, но и другие кланы, даст работу людям. Он должен быть в восторге от всего происходящего.

Однако сейчас, когда он смотрел на них, так похожих со стороны на простую семью из деревни, радость от возвращения домой постепенно сменялась раздражением, жужжащим внутри, как пчелиный рой. Ангус наклонился, чтобы поднять сброшенные Джейми ботинки, заслоняя массивной фигурой значительную часть картины, другой рукой взял его плащ, висевший на руке миссис Лэнгдейл. Обычные действия услужливого человека, которому Беннейт доверял больше остальных в жизни, однако со стороны сцена выглядела посемейному милой, и это страшно злило.

Джейми побежал к ведущей к замку тропинке, Ангус повернулся и что-то сказал Джоан. На ней вновь не было капора, и ветер пытался растрепать ее стянутые в пучок волосы. Рыжеволосая голова Ангуса чуть склонилась, миссис Лэнгдейл подняла руку, чтобы убрать с лица выбившуюся-таки прядь, и он увидел веселую улыбку. Ангус направился за Джейми, а она осталась на берегу и, оглянувшись на них, пошла вдоль кромки воды. Сейчас на пляже вполне безопасно, но он должен быть уверен, что до начала прилива она успеет подняться на скалы.

Спустившись ниже, Беннейт нашел Джо сидящей на камне, где сам провел немало времени в детстве. Огромный валун примостился на самом краю обрыва, готовый в любой момент рухнуть в море. К его удивлению, Джоан запрокинула голову, подставив лицо яркому солнцу, нимало не беспокоясь о коже. Ветер проиграл битву, шпильки удерживали прическу, но Джоан вытащила их, тряхнула головой, предоставляя волосам свободу. Они рассыпались по спине, несколько прядей подхватил легкий бриз, и теперь она показалась ему похожей не на сказочного эльфа, а на русалку.

Беннейт не успел совладать с лицом, когда она открыла глаза и увидела его.

– Добро пожаловать домой, ваша светлость. Если вы искали Джейми, Ангус повел его…

– Да, я знаю. Вам нравится Седло Дьявола?

– Что?

– Это место называется Седло Дьявола.

– Вот как? Интересно почему?

– Вы мастер сказок, придумайте еще одну.

Глаза ее живо засветились, она передвинулась и села чуть глубже.

– Вы часто сидели на этом камне, когда были ребенком, верно?

– Да, но вынужден вас разочаровать, его так назвали до моего рождения, поэтому вам не вплести мое имя в свои фантазии. Замечу, в детстве я почти всегда вел себя хорошо и был довольно послушным мальчиком.

– По моему опыту, все, о чем говорят «почти» и «довольно», вызывает подозрения в правдивости. Я уверена, что довольно часто или почти всегда вы были ужасным шалуном.

– И такое случалось, но редко. Джейми чаще ведет себя плохо. Впрочем, может быть, это лишь мои воспоминания.

– Если вас утешит, идеальный ребенок – это не вполне нормально, а часто и признак того, что с ним происходит что-то неладное.

Беннейт прошел и сел рядом на камень поменьше. Джо поправила волосы, а затем сложила руки на колени, сжав в кулаки. Он подавил улыбку, а вместе с ней желание сказать, что такая прическа подходит ей гораздо больше строгой. Ведь тогда она непременно соорудит свой пучок, он не успеет и глазом моргнуть.

– Почему вы считаете, что это признак чего-то плохого?

– Когда дети не чувствуют необходимую защиту, они стараются не идти на риск, становятся… недоверчивыми и осторожными. Впрочем, бывает, наоборот, превращаются в страшных проказников, стремясь таким образом получить недостающее внимание.

– А какой вы были в детстве? – поспешил спросить Беннейт, желая скрыть острую реакцию на услышанное.

– Я?

– Да, вы. Не думаю, что вы родились любительницей фантазировать и сразу в этом сером платье.

– А кем? Эльфом или пикси?

– Не скрою, я считаю вас похожей на пикси.

– Правда? У шотландцев весьма своеобразное представление о том, каковы эльфы-пикси на самом деле. Я всегда считала, что они… вредные и привлекательные внешне.

– Мое представление полностью совпадает с английским. И вы удивительно точно выразились. И все же ответьте на мой вопрос.

Джоан заправила пряди за уши, отвернулась и посмотрела на море.

– Мое детство было счастливым. Абсолютно счастливым.

Беннейт молчал и через несколько мгновений услышал, как она с грустью вздохнула:

– Как давно это было. Я бы хотела сейчас вернуться в то время. И чтобы папа не умер и мы остались в Верхнем Данстейбле.

– Что это было за место?

– Небольшая деревня, намного меньше Лохмора, всего две дюжины домов. Мы жили одной семьей. Папа учительствовал, и в доме всегда было много детей. Мама заболела, когда я еще была маленькой. Полагаю, по этой причине у нее не было больше детей, а она их любила и была рада, когда приходили соседские ребятишки. Когда родители не могли найти свое чадо, приходили к викарию, зная, что найдут его в гостиной или на кухне. Мама и миссис Делл – наша кухарка – всегда по-дружески соревновались в мастерстве, они постоянно пробовали новые рецепты, их придумывали сами или приносила миссис Флитвик, жена бакалейщика.

– Ваша миссис Делл, видимо, была человеком терпимым, я бы никогда не посмел вторгнуться во владения миссис Мерри.

Джо рассмеялась тем переливчатым смехом, поразившим его даже больше картины из детства, нарисованной искусно и с такой любовью. Облик этой женщины с растрепанными ветром волосами завораживал.

– И я бы не посмела, даже если бы унаследовала мамино мастерство в выпечке.

– А вы не унаследовали?

– К сожалению, нет, даже в малой степени. Признаюсь, я искренне старалась, но была такой бестолковой ученицей, что меня отправляли помочь папе в классной комнате. Я каждый раз умудрялась оплошать – либо добавляла слишком много соли, либо путала розмарин с тимьяном. «Безнадежно», – всякий раз вздыхала мама. Причина в том, что я вечно витала в облаках и была невнимательна.

– Странно. Вы кажетесь всегда собранной и разумной.

– С возрастом я стала меньше фантазировать.

– И теперь совсем не позволяете себе мечтать?

– Беспокоитесь, что я могу задуматься и не уследить за Джейми?

– Нет. Хочется надеяться, что вы не забыли, как это делать. Было бы жаль.

Джоан собрала волосы, закрутила и закрепила в пучок на затылке. Он получился неровным, некоторые пряди у лица так и остались свободными. Губы сжались и теперь представляли довольно невыразительную линию, глаза же, напротив, увлажнились, и отнюдь не из-за соленого, колючего ветра. Беннейт не представлял, стоит ли извиниться за то, что напомнил о прошлом, по которому она скучала, или лучше прижать Джо к груди и постараться успокоить.

Внезапно она опять улыбнулась:

– Спасибо вам, что напомнили. Я не позволяю себе часто вспоминать о прошлом и о доме. Мне начинает казаться, что это происходило не со мной. А теперь расскажите, как выбраться из Седла Дьявола. Похоже, залезть сюда намного проще.

– Не надо выбираться, просто спрыгните.

Беннейт показал как и посмотрел на нее ободряюще, стоя на песке. Джо, похоже, его пример не вдохновил. Она смотрела на него с тревогой.

– Должен быть другой способ, проще. Отвернитесь, и я сползу по камню вниз.

– С чего бы мне отворачиваться?

– Потому что я, скорее всего, свалюсь вниз мешком, не хотелось, чтобы это кто-то видел.

– Было бы жестоко с моей стороны оставить вас одну со столь сложной задачей. Идите к тому камню и дайте мне руку.

– Зачем?

– Доверьтесь мне.

– Я считаю, ваша светлость, привычка никому не доверять значительно облегчает жизнь. Прошу вас, отвернитесь.

– Нет. Давайте руку.

– Начинаю понимать, каким вы были «довольно послушным» ребенком.

– И прекрасно. Давайте же.

Он вытянул руки и замер в ожидании.

– Знаете, Беннейт… Полагаю, мне все же понадобится помощь. Снизу кажется, что этот камень не так высоко.

Джо стояла, вытянув вперед ногу, будто собиралась проверить пальцем, теплая ли в море вода. Со своего места он мог разглядеть тонкую лодыжку и часть ноги в чулке, полускрытую непроницаемой тканью юбки.

– Беннейт?

Он заставил себя поднять глаза. Тело напряглось, и мыслить удавалось с трудом. Сообразив наконец, что Джоан ждет его помощи, он подошел ближе и вытянул руки. Она зажмурилась.

– Теперь прыгайте.

– Прыгать?

– Доверьтесь мне.

Она выдохнула и спрыгнула. Такая легкая, почти как Джейми, ему даже захотелось уложить ее, будто роняя, на песок, как он делал с сыном. Джо рассмеялась и пробормотала, что ведет себя как Джейми. Потом подняла на него веселые серые глаза, их взгляды встретились, добавляя очарования моменту.

– Чувствую себя птицей!

Беннейт подумал, что она действительно иногда похожа на взъерошенного воробья, но не сейчас. Стоящая перед ним Джо выглядела совершенно счастливой и довольной жизнью. Он теперь хорошо представлял, какой она была в детстве – веселой девочкой, с удовольствием помогавшей отцу, она быстро находила контакт с детьми, и они были так же привязаны к ней, как сейчас Джейми. И пожалуй, он сам…

Кончик локона прилип к ее нижней губе, маня… Беннейт даже ощутил вкус розы, словно коснулся ее волос, а затем гладкой кожи руки, когда она убирала их за ухо. В следующую секунду он потянулся к ее губам, сам не вполне понимая, что делает. Поцелуй казался ему естественным завершением их общего, благополучно окончившегося дела. Неизбежным, как прилив в определенное время дня. Беннейт прижимал ее к себе, когда она освободила руку из его ладони и принялась приглаживать волосы.

– Джейми будет рад, что вы вернулись сегодня. Вас ждали завтра. Между прочим, он хорошо себя вел, как и обещал вам перед отъездом.

Слишком серьезное заявление для романтического момента заставило Беннейта выплыть из забытья, а потом ощутить себя полным болваном, едва не совершившим ошибку. Он отпустил руку Джо и пошел рядом с ней вдоль берега.

– Джейми очень скучал по вам, – неожиданно произнесла она.

– И я по нему. – Беннейт откашлялся, чтобы не спросить, скучала ли она. Ведь он так много думал о ней.

В месте, где начиналась тропинка, он остановился и покосился на Джо. Она смотрела не на него, а прямо перед собой – это радовало.

– Идите вверх к Морским воротам, а я зайду в конюшни. Скажите Джейми, что мы пообедаем вместе, пусть они с Флопсом оставят мне еды побольше, я проголодался.

Глава 18

Джоан стояла в оцепенении и разглядывала полки в уборной комнате, примыкавшей к ее спальне.

– Бет…

– Да, миссис Лэнгдейл.

Плохо скрываемое волнение горничной многое ей объяснило, но она все же задала вопрос:

– Бет, где моя одежда?

– Миссис Мерри и Юэн отнесли второе ваше платье, то, что без пятен, вдове Макмануса. Сказали, что оно вам больше не понадобится, раз у вас есть новые. – Последние слова она произнесла с восхищением и отвела взгляд.

Новые. Это были не просто новые платья, а сказочно красивые платья. Ни одного серого пятна, даже нет лавандового, хотя присутствовал сиреневый, спрятанный в складках нежного кремово-желтого. На другой полке она увидела платье из ткани приглушенного оранжевого цвета с изысканной золотой нитью, которая поблескивала и завораживала. Рука сама собой потянулась к этому чуду, но Джо ее отдернула.

– Откуда это?

– Из Глазго, миссис Лэнгдейл. Некоторое время назад миссис Мерри передала Ангусу ваши мерки, а их светлость и Юэн привезли наряды. Есть еще бальное платье – оранжевое. Это цвет Лохмора. Его часто используют для приемов.

– Для приемов, – пролепетала Джо.

Все, что она могла сейчас сказать, больше бы походило на бессмыслицу. Ей известно, что в Лохморе пройдет торжество, но и в голову не приходило, что она может иметь к этому отношение.

– Конечно. Завтра же летнее солнцестояние. День примирения. В поместье в этот день всегда праздник. – Бет с тревогой посмотрела на Джоан, словно и представить не могла, что кто-то мог забыть об этом, когда весь замок несколько дней гудит как улей.

– Праздник.

Растерянный вид Джоан, по мнению Бет, был связан с неосведомленностью о местных традициях, и девушка пустилась в объяснения:

– Да, в этот день все забывают о вражде и разногласиях. Ну, старый герцог и Маккрифф всегда не ладили, не сказать больше, поэтому несколько лет бал не проводили. Потом леди Гленаррис настояла, чтобы традицию возобновили. Даже главный зал переделали в бальный. Миледи любила приемы и красивые наряды… В этом году все, конечно, будет иначе. Завтра начнут съезжаться гости издалека, потому в Лохмор вызвали дополнительных работников из Килмарчи и Кринана. Все радуются и предвкушают веселье. Вот и у вас теперь есть наряд.

Бет с благоговением взяла платье с полки и развернула. Джо едва не вскрикнула, разглядев не только великолепно переливающуюся ткань, но и роскошную вышивку на лифе и на рукавах.

– Видите, какое яркое? – с придыханием произнесла Бет.

Джоан наконец решилась прикоснуться к ткани. Она была мягкой и легкой, словно пух. Она с сожалением убрала руку. Нет, она не сможет его принять. Ангус, конечно, рассказывал ей о бале, но из его слов она не поняла, что тоже должна присутствовать. Прежде всего это невозможно из-за отсутствия подобающего наряда. Теперь он у нее есть. И все же она не может пойти.

– Сейчас я помогу вам выбраться из мокрого платья, миссис Лэнгдейл. Потом примите ванну, и думаю, надо надеть платье из муслина. Оно очень пойдет к вашим глазам и волосам. Я знаю, вы сами делаете прическу, но, если позволите, я уложу вам волосы по-другому. Я умею, не сомневайтесь. Раньше всегда укладывала волосы миледи, а они были такие же длинные, как ваши, хотя и не такие густые.

Бет приступила к реализации задуманного, а Джоан сделала то, чему научилась несколько лет назад, когда стал разваливаться привычный мир: она мысленно, будто вышла из тела, позволила разуму унестись туда, куда хочется. В результате, вернувшись через некоторое время, она увидела в зеркале незнакомую женщину с прической, не имеющей ничего общего с привычной, ощутила, как чужие руки дергают ее за волосы, иногда причиняя боль.

– Смотрите, по-моему, так намного лучше. Выглядите превосходно, миссис Лэнгдейл, – через некоторое время произнесла Бет, кажется, с некоторым удивлением.

– Да. Спасибо, Бет.

Горничная направилась к дверям, повесив на руку серое платье, и тут Джоан внезапно разозлилась.

– Бет! Когда это платье приведут в порядок, верните его мне.

– Но, миссис Лэнгдейл…

– Оно мое, Бет.

Горничная с ужасом посмотрела на то, что держала в руках.

– Конечно, миссис Лэнгдейл. Как пожелаете.

Джоан вскинула голову и удовлетворенно кивнула. Приятно, что Бет поняла. С герцогом Лохмором будет сложнее… Возможно, он хотел как лучше, но смог лишь вывести ее из себя. Да, вкус у него отменный и денег больше, чем у кузины Селии, но это не важно. Джоан была зла впервые за долгое время. Очень зла.

Подходя к лестнице, она увидела в дверях кабинета Ангуса. Он остановился и уставился на нее, даже рот открыл от удивления.

– Миссис Лэнгдейл…

– Где он? – ледяным тоном спросила Джоан, игнорируя восхищение в его голосе.

В ответ он лишь сильнее вытаращил глаза, брови поползли вверх, а массивная фигура переместилась так, чтобы закрыть вход в кабинет. Нимало не смутившись, Джоан обошла великана и направилась дальше. Герцог и Маккрири сидели за столом, склонившись над бумагами. Лохмор недовольно нахмурился и поднял голову. Через секунду на его лице было то же выражение, что у Ангуса.

– Мне надо срочно с вами поговорить, ваша светлость.

Маккрири вскочил с места и поспешно вышел, пробормотав приветствие.

Лохмор откинулся в кресле, рука с пером оставалась на столе, но пальцы пришли в движение, рисуя в воздухе немыслимые фигуры.

Джоан встала у стола и только тогда заметила, что герцог не вышел из-за стола ей навстречу, как обычно, и даже не соизволил встать. Тут он вскочил на ноги, и так резко, что кресло за спиной потеряло равновесие и повалилось на пол.

– Слушаю вас.

– Я не ваша собственность, ваша светлость.

– Что? Разумеется, нет, Дж… миссис Лэнгдейл.

– Похоже, вы забыли об этом, раз позволили себе распоряжаться моими вещами. Вы отдали все мои – мои – вещи Ангусу, чтобы… Как вы посмели? – Ее трясло от негодования, но она даже не пыталась сдерживаться, ей все равно не удастся справиться с эмоциями.

– Я не посягал на ваше имущество, лишь попросил миссис Мерри уничтожить свидетельства злобного характера Селии. Или носить бесформенные мешки было частью тайного плана? Нет? Тогда вы должны меня благодарить.

– Вы… надменный… высокомерный тип. Надо было побить вас корягой из коллекции сокровищ Джейми!

– Несите. Я подожду. А лучше возьмите одну из этих бухгалтерских книг. Видит бог, они очень тяжелые.

Джоан не знала, как ей поступить. Представив, как выглядела со стороны, ворвавшись, словно смерч из восхитительной муслиновой ткани, она села в кресло и опустила голову.

– Вам очень идет это платье. Почему вы расстроены?

В голосе Беннейта было столько заботы и обеспокоенности, столько искреннего недоумения, что Джоан не сдержалась, встала и прошла к двери. Однако остановилась и повернулась к герцогу.

– Я думала, вы выше этого.

Молниеносное движение, и он встал рядом.

Лицо его было рассерженным, и, удивительно, немного обиженным – так смотрел на нее Джейми, когда она его ругала. Не стоило винить Беннейта, он герцог до последней капли крови и не может понять чувства таких людей, как она.

Джоан подобрала юбку и опять поразилась, какой мягкой и невесомой была ткань. Сердце вновь сжалось, нет, ей не стоило быть такой грубой, она могла сдержаться, на первый раз определенно могла.

– Оно волшебное, такого красивого у меня никогда не было. Но вы поступили не лучше Селии, хотя подтолкнула вас к этому не злость, а жалость. Вы унизили меня. Как и все остальные.

Она знала, что этого не стоило говорить, поняла еще до того, как увидела перекосившееся от возмущения лицо герцога.

– У меня были совсем иные намерения, – сдавленно произнес он. – Вы стали хорошим другом Джейми, я хотел выразить свою признательность, думал вас порадовать.

Джоан поняла, что у нее нет больше сил продолжать разговор в том же духе.

– Благодарю, наряды великолепны. Все великолепны. И передайте Ангусу мою благодарность.

Она открыла дверь и, помедлив мгновение, вышла.

Дверь за ней закрылась, и Беннейт с трудом преодолел желание вновь открыть ее и хлопнуть изо всех сил. Почему Джо так жестока, груба и придирчива? Что, черт возьми, с ней происходит? Нормальная женщина была бы в восторге и осыпала его благодарностями.

Когда Джо вошла в кабинет, он на мгновение растерялся, не сразу узнал ее. Удивительно, как приличное платье и хорошо уложенные волосы меняют женщину. Он даже не сразу понял, что она зла, решил, что так выражает благодарность. Догадался, лишь когда увидел вздернутый подбородок и пылающие от гнева щеки. Так свирепо серые глаза смотрели на него впервые.

Быстро выстроенная логическая цепочка привела к выводу, что добропорядочная вдова Лэнгдейла едва ли придет в восторг от такого жеста мужчины, и все же ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и осознать, дав тем самым время Джо бросить ему в лицо обвинения. Неожиданно болезненные.

Он был почти уверен, что она будет рада, оценит его желание дать ей возможность почувствовать себя комфортно в его доме. К тому же просил Ангуса и миссис Мерри потратить силы и время. Не говоря уже о деньгах.

Беннейт дал себе слово, что это был первый и последний раз, когда он проявлял заботу о миссис Лэнгдейл.

Впрочем, сейчас, когда он получил, пусть и легкое, представление о том, что было скрыто под мешковатым одеянием, он предпочитал размышлять о том, что хорошо бы увидеть ее в наряде еще более тонком. Он представил Джо идущей по пляжу, морская пена стелется у ее ног, омывая лодыжки. Фантазии напомнили ему об инциденте у камней, она тогда стояла обратив к нему огромные глаза, глубиной и цветом так похожие на море.

– Черт, – пробормотал Беннейт, чувствуя, как его бросает в жар.

Он обхватил руками голову, зарываясь пальцами в волосы, изо всех сил зажмурился, но это не помогло. Фантазии унесли его на берег моря. Ветер вихрем кружил у ног Джо, подол юбки поддался ему и стал подниматься, а она стояла не шевелясь. Ему ничего не оставалось, как помочь ей забраться на камень. Тот бы мал для двоих, и, чтобы устоять, ему пришлось обнять ее и прижать к себе. Рука лежала на ее спине, он отчетливо чувствовал каждый изгиб ее тела, а губы были так близко, что он не сдержался и наклонился… Провел ладонью по волосам…

– Беннейт?

– Что? – прорычал он, открыл глаза и повернулся к стоявшему в дверях Ангусу.

– Что-то случилось? Вы поссорились с миссис Лэнгдейл?

– И что?

– Я столкнулся с ней, она сказала спасибо за платья, я говорю, надо благодарить герцога, а не меня, а она ничего не ответила, чуть не плакала.

Совсем на нее не похоже. Конечно, и на старуху бывает проруха. В бочку нельзя налить больше виски, чем она вмещает.

– Что это значит, черт возьми? И нет, мы с миссис Лэнгдейл не ссорились. Она меня оскорбила, много чего наговорила. Вместо того чтобы благодарить, назвала меня чуть ли не рабовладельцем, а себя выставила кроткой оскорбленной овечкой. Кроткая! Она такая же кроткая, как и эти Маккриффы! Никогда не видел столь двуличной женщины, как Джоан Лэнгдейл. Это был первый и последний раз, когда я что-то сделал для этой неблагодарной женщины.

– Все так плохо? Ведь я же говорил, не надо отдавать ее старую одежду. Люди разные, по-разному относятся к тому, что у них есть.

– Ты не… – начал Беннейт и сразу вспомнил разговор с Ангусом, который убеждал его именно в этом. – Терпеть не могу людей, которые постоянно твердят: «Вот я же тебе говорил».

– Да, люди, уверенные, что знают все лучше других, доставляют массу неудобств.

– Не хочешь сразиться, Ангус?

– Пара раундов во дворе мне не повредит. В последнее время ты как сжатая пружина. – Ангус посмотрел на свои кулаки, похожие на два окорока, и улыбнулся. – И я хочу поквитаться за наш последний бой.

Беннейт с тоской оглядел гроссбухи на столе.

– Маккрири будет ворчать, если до конца месяца мы с этим не закончим.

– Маккрири всегда ворчит. К тому же надо дать слугам время отдохнуть и развлечься. Они отдраили весь замок и все вокруг него до самых ворот, готовясь к балу.

Беннейт ослабил галстук.

– Два коротких раунда, и все. И не позволяй этим молодым дуракам делать ставки выше их жалованья.

– Поговорю с парнями. И обещаю поберечь твое лицо, ты ведь не хочешь показаться с фингалом перед Маккриффом?

– Не боишься, что я тебе его поставлю?

– Не раньше меня, друг.

– Посмотрим. Вперед, Ангус.

Глава 19

– Джо, смотри, папа побеждает! Я думаю…

– В чем он побеждает?

Джо подошла к Джейми, стоящему у окна детской. Странно, но даже Флопс проявил не свойственную ему заинтересованность и тоже наблюдал за происходящим за окном, вытянувшись и поставив лапы на подоконник. Стекло местами запотело от его горячего дыхания.

Джоан проследила за их взглядом и увидела у конюшни толпу слуг и работников, нанятых на время бала. В центре образованного ими круга двигались в странном танце двое мужчин, одетых лишь в шкуры и сапоги. Готовящееся к закату солнце подкрашивало обнаженные торсы оранжевым и красным, мокрые от пота руки казались покрытыми золотистыми каплями.

Единственный мужчина, которого она видела без рубашки, – Альфред. У него были развитые мускулы на руках, но тело по-юношески худое и без единого волоска на груди. Беннейт и Ангус были совсем другими, несмотря на то что рыжеволосый гигант выглядел мощнее и по-мужски более впечатляюще, взгляд ее был прикован к герцогу.

Джоан пришлось признать, что он прекрасен. Тренированное тело казалось совершенным. Первым желанием было закрыть глаза, спрятаться в шкаф и думать только о его недостатках.

Плечи герцога были широки, рельефный торс покрыт темными волосами, спускающимися дорожкой вниз. Джоан даже сцепила пальцы, так ей захотелось провести по ней рукой и понять, какова она на ощупь. Фигура герцога напомнила ей античные статуи в музее, хотя красота его была теплой, живой и манила прикоснуться к влажному от пота плечу…

Руки стали горячими, пальцы опустились, ладонь повторила форму его бицепса, потом выгнулась, когда она мысленно дошла до впадины у локтя, пальцы дрогнули, коснувшись кончиками густых волос на предплечье. Она видела, как поднимается и опускается от тяжелого дыхания грудь, как по щеке стекают капли пота. И готова была поклясться, что чувствует его мускусный запах.

Беннейт смещался по кругу, Ангус двигался почти так же ловко и уверенно.

Когда Джейми заговорил, Джоан вздрогнула, она совсем забыла о присутствии мальчика.

– Каждый из них ждет, когда противник откроется, – объяснил он. – Папа проворнее, он легче и быстрее, но Ангус может нанести очень сильный удар, даже сломать кость двумя пальцами.

Грудь ее сдавило, жар в теле стал еще ощутимее. В душе еще жила обида, даже хотелось ударить чем-то Лохмора, но она совсем не желала, чтобы он получил серьезную травму.

– Бог мой! – воскликнула она, когда Ангус замахнулся. Его рука выглядела огромной даже издалека, но Беннейт ловко увернулся и нанес удар сбоку.

– Прямо в место для пудинга! Давай ответь ему! – Глаза мальчика горели.

– Джейми, почему они дерутся?

Тот фыркнул в ответ:

– Они не дерутся, а борются. Я подрасту, и папа меня тоже научит. Его не может победить никто во всем Нагорье, даже Ангус, хотя он сильный, как великан. И я буду таким же сильным и ловким, как папа. Ах, гонг…

– Что это значит?

– Конец… – разочарованно протянул Джейми.

Джоан прижала руку к тому месту, где колотилось сердце, и наблюдала, как мужчины похлопывают друг друга по плечам и спине. Беннейт улыбался, таким его лицо она не видела никогда – восторженным и живым. Сейчас перед ней был не герцог и уж точно не муж Беллы. Залюбовавшись, она не заметила, как Джейми куда-то убежал. Джоан стояла у окна, пока мужчины не скрылись из виду, а потом приложила горячую ладонь к запотевшему стеклу. Прелестное платье казалось невыносимо тяжелым, стало очень душно и трудно дышать. Перед глазами до сих пор стоял образ обнаженного по пояс Беннейта, она опять мысленно провела рукой по рельефному плечу и… Что-то ударило ее по ноге, и она перевела рассеянный взгляд вниз. Флопс сидел рядом, тихо поскуливал и похлопывал лапой по ботинку. Джоан всего несколько раз видела глаза собаки и никогда не слышала его лай. Сейчас густая челка разлетелась в стороны, открывая два очень темных, полных печали глаза, будто пес понимал, что с ней происходит.

Джоан вздохнула, присела и гладила Флопса, пока не улеглись неожиданно бурные эмоции. Затем она перевела дыхание и отправилась искать Джейми.

Глава 20

– Ваша светлость… – Голос был резкий, Джоан сжала зубы, чтобы унять разыгравшиеся нервы.

Беннейт остановился, взялся за ручку двери кабинета и опасливо посмотрел на нее. Волосы его были мокрыми и растрепанными, он явно принял ванну после кулачных боев и выглядел усталым, хотя движения чудесным образом приобрели легкость, глаза стали веселее, а цвет их ярче. Она вспомнила, что они были такими же в тот день на пляже, когда он обнял ее и прижал к себе на несколько мгновений, прежде чем опустил на песок. Они походили на кусочки темного нефрита с серыми прожилками. От мыслей Джоан вновь бросило в жар, и она потупила взгляд, сосредотачиваясь на своих мыслях.

– Да, миссис Лэнгдейл?

– Я хотела бы извиниться за невежливое и неблагодарное поведение.

– И вы простите меня, миссис Лэнгдейл. Ангус прав, мне стоило прежде обсудить все с вами. Как я понимаю, вы и впредь будете отвергать мои подарки.

– Вы поняли верно.

– Что ж, тогда мне не стоит сожалеть о сделанном. Кстати, если решите все же меня ударить, цельтесь в правую часть туловища, левая уже пострадала от удара Ангуса.

– Я знаю. Мы с Джейми следили за поединком из окна детской.

Щеки его залились румянцем, он провел ладонью по лицу, будто проверяя, хорошо ли выбрит. Раскрасневшийся и растрепанный, он выглядел таким живым и человечным, что Джоан немного расслабилась.

– Полагаю, вы скажете, что мне не стоит позволять сыну наблюдать за борьбой.

– Отнюдь. Джейми смотрел на вас с гордостью. В этом не может быть ничего плохого.

Беннейт отступил, пропуская ее в кабинет, и она вошла, благодарная ему за шаг к примирению. Оказавшись в комнате, она сразу прошла к окну, чтобы не оставаться с ним рядом, в столь взволнованном состоянии она не смогла бы выдержать еще и это. Джоан заговорила, даже не успев обдумать слова:

– Завтра бал. Вы будете делать объявление? Если да, мне надо подготовить Джейми, ему лучше услышать это от вас.

– Объявление?

– Да, о вашей помолвке.

Беннейт прошел к столу.

– Я собирался объявить лишь о строительстве новой винокурни. А по… другому поводу мы официально не заключили соглашение, пока не о чем сообщать. Полагаю, новое предприятие даст людям достаточно тем для разговоров.

Джоан испытала такое облегчение, что даже отругала себя за легкомыслие. «Пока не о чем сообщать». Через неделю-другую она вернется в Англию и вырвется из-под влияния Лохмора.

– Но ему известно о ваших планах. Не только от вашей тети, не сдержанной на комментарии, он слышит разговоры в замке и в деревне. Джейми ребенок, но умный и сообразительный не по годам. Он сказал мне, что вы решили так поступить из-за него.

– Он так сказал?

– Да. Потому что вы хотите, чтобы у него была семья.

– Это все?

Джоан смутилась.

– Вы знаете, я не позволяю себе подслушивать, но Джейми иногда говорит все, что приходит ему на ум, когда мы гуляем по пляжу. Я волей-неволей слышу…

– Я ни в чем вас не обвиняю, мне просто нужно знать. Со мной он редко говорит на такие темы. Впервые за долгое время это случилось после ужина с Мораг, я позже пытался завести разговор, но он не поддержал его.

В голосе Беннейта появились стальные нотки, скорее от боли, нежели от обиды.

– Иногда мне кажется, что для Джейми я стою в одном ряду с его русалками и Флопсом, при мне он может не думать, что и как сказать. Вы же – главный человек в его мире, с таким непросто говорить на важные темы. По словам Джейми, вы хотите, чтобы у него был брат или сестра и они могли вместе играть. Он очень хочет, чтобы новому ребенку понравилось искать с ним сокровища и, конечно, карта. Да, и также он сказал, что надо будет обязательно раздобыть еще одну собаку, потому что Флопс – его пес.

Беннейт поджал губы, но не поднял на Джоан глаза, а по-прежнему смотрел на стол.

– Спасибо, что сообщили. Где сейчас Джейми?

– Наверху с няней Муди. Они готовят Флопса к завтрашнему балу. Им еще неизвестно, что они не будут присутствовать.

– Бедный Флопс. Джейми будет очень разочарован, когда узнает, думаю, истерики не избежать. Вы готовы к худшему, миссис Лэнгдейл?

– Готова, ваша светлость. Я хотела бы узнать, в замке ли мистер Маккрири. У нас хорошо идет совместная работа, думаю, мы скоро закончим со счетами.

– Он уехал в деревню по моей просьбе, я и сам туда собираюсь, так что кабинет в вашем распоряжении.

Он выдвинул кресло, приглашая, и через минуту Джоан уже открывала бухгалтерскую книгу.

Беннейт не вышел сразу, а несколько мгновений смотрел на нее, изучая.

– Вы смотритесь лучше Маккрири за моим столом, – улыбнулся он, хотя это не вполне соответствовало моменту.

– Все дело в платье, ваша светлость. Может, вам обновить и гардероб Маккрири?

Герцог рассмеялся и покачал головой, мокрые концы подсыхающих волос потерлись о воротник жакета. Они стали длиннее со дня их встречи в Лондоне. Время идет быстро, каждый миг становится все более ценным. Будь она смелее, непременно сейчас поднялась бы и что-нибудь сделала, но вместо этого уткнулась в записи. Тишина давила, казалось, прошла вечность, прежде чем Беннейт наконец вышел. И Джоан погрузилась в работу.

Глава 21

Подготовка к балу завершилась.

Замок сверкал. В начищенных канделябрах горели свечи, коридор, ведущий в главный зал, был устлан коврами в глубоких синих тонах, галерея менестрелей ожидала, когда поднимутся музыканты, прибывшие из Килмарчи. Миссис Мерри пребывала в бодром настроении, голос ее слышался то тут, то там, когда она отдавала распоряжения ордам слуг, нанятых по особому случаю.

Герцог имел все основания быть довольным. Существовала лишь одна маленькая проблема, и связана она была с одним маленьким мальчиком, который мог превратить ее в огромную.

– Где он, черт возьми? – рявкнул Беннейт, отчего два идущих по коридору лакея прибавили шагу и поспешили скрыться за поворотом. – Вы нашли его? Джо! Ангус!

Ангус вытер лоб платком размером с небольшую скатерть, а Джоан покачала головой:

– Няня Муди сказала, что так же исчезли его лучшие ботинки и клетчатая накидка. Очевидно, он все же собирается присутствовать на балу, несмотря на ваш запрет.

Джоан собралась с силами, чтобы выдержать взгляд герцога. К счастью, в разговор вступил Ангус:

– Я обыскал башни, а слуги, которых удалось освободить от дел, осматривают территорию у замка. Мне удалось найти только Мораг. Эта сума сшедшая швырнула в меня кувшин и запретила появляться у нее без бутылки. Вот, больше ничего.

– Что за непослушный мальчишка. – Беннейт провел рукой по волосам. – Можно подумать, нам нечем заняться кроме его поисков.

– А что, если… – начала Джоан и осеклась. Она хотела предложить герцогу позволить сыну присутствовать на открытии праздника, а потом удалиться. Ничего ужасного она в этом не видела. И все же, подумав, выступила с другим предложением: – Нам проверить подвалы?

Лохмор посмотрел на нее с возмущением:

– Сколько раз мне повторять? Туда никому не позволено спускаться, тем более Джейми. Он, возможно, избалован, но точно не глуп. Я уверен, он убежал из замка. И почему на вас опять это чертово серое платье?

– Я пойду поищу его в роще, – произнесла Джо и направилась к выходу, не желая отвечать на дальнейшие вопросы.

Ангус поспешил ретироваться следом и теперь шел рядом.

– Пожалуй, схожу к скалам. А вы не сердитесь на Лохмора, он очень переживает, – не к месту добавил он.

– Я все понимаю, Ангус.

– Он не считает ваше платье таким уж плохим.

Джоан рассмеялась:

– Считает, Ангус, мне это отлично известно. Впрочем, он был в дурном настроении еще до того, как увидел меня, и раньше, чем узнал об исчезновении Джейми.

– Настоящее приближается к будущему, и он понимает, что ничего не может изменить. – Ангус шумно вздохнул и добавил: – Он всегда был упрямым парнем. Сердце у него золотое, но вот упрямство…

– Вы совершенно правы, Джейми именно такой.

– Я о Беннейте, – улыбнулся Ангус. – Удачи в поисках, миссис Лэнгдейл.

Не отыскав Джейми в роще, Джоан отправилась к северной бухте, почти уверенная, что мальчика там нет.

На камне у Морских ворот она увидела знакомую накидку из оранжевого тартана, однако мысль, что Джейми сам спустился вниз, все еще казалась абсурдной. Подняв накидку, она сразу бросила ее обратно.

Прибрежные скалы заслоняли солнце, оно подсвечивало валуны сзади, и они казались черными.

Они виделись с Джейми утром, он был занят выбором обуви для бала и не знал, что отец не позволит ему присутствовать на празднике вместе со всеми.

Нарастая, волны подбирались к камням на берегу. Джоан решительно направилась туда, ведь Джейми может сидеть надувшись и не обращать внимания на подступающую воду. Два дня назад они проходили по тропинке наверху с разницей в два часа, и за это время море успело накрыть все прибрежные камни.

– Джейми! – изо всех сил кричала Джоан, однако ветер и шум волн заглушали ее, понижая громкость почти до шепота.

Прилив отодвинул кромку воды ближе к утесу, вода намочила ботинки. Джоан подобрала мокрую юбку и зашагала вниз по тропе.

Беннейт поднял накидку сына, крепко выругался и вышел на край утеса. Внимание его привлекла движущаяся внизу фигура. Шаль взлетала вверх от порывов ветра и делала женщину похожей на бьющуюся о землю птицу. Может шаль передавать внутреннее состояние? Сердце подпрыгнуло к горлу, когда он увидел подступающую волну.

– Джо!

Он понимал, что кричать бессмысленно, она не услышит ничего, кроме шипения пены и грохота разбивающихся о камни волн. Они добрались уже до скал, взлетали все выше и заставляли Джоан уворачиваться, быстро пробегать по еще не захваченным приливом участкам пляжа. Белая пена выглядела угрожающе и напоминала бурно кипящее молоко.

Беннейт побежал. Миновав камни, он спрыгнул вниз на добрые шесть футов, чтобы сократить путь. Приземлившись на песок, поднялся и стал снимать сапоги и плащ. Из многолетнего опыта он знал, что бороться с волнами лучше не обремененным лишней одеждой. Он не стал звать Джо. Тот, кто настолько сумасшедший или отчаянный, чтобы спуститься в бухту перед начинающимся приливом, не станет подчиняться распоряжениям.

Вода подобралась к нему, и он сжал зубы от холода и нарастающей злобы. Джоан вдалеке сражалась с ветром, отворачивала голову и пыталась забраться на валун, верхушка которого еще виднелась над поверхностью моря. Как ни печально, но скоро она поймет, как ошибалась, решив таким образом оказаться в безопасности. Поступок хорош лишь для желающего покончить с собой.

Беннейт заставил себя не думать об этом и принялся действовать. Он шел, рассекая воду, помогая себе руками и отмахиваясь от мешавших водорослей. Джоан уже стояла на камне, когда, точно по подсчетам Беннейта, нахлынула седьмая волна. Она была самой большой, но не самой опасной, если знать, как действовать. Неподготовленного человека, решившего еще и бороться с ней, она может утащить в пучину, разбить о скалы молниеносно, так выдра ломает раковины мидий.

Вытянув руки, он пытался ухватиться за что-нибудь, нащупал край ее юбки и рванул на себя. Ударившая волна навалилась сверху, вдавливая в камни, но он успел прижать к себе Джоан и встать так, чтобы валуны защитили его, когда вода отхлынет. Она вырывалась, но он не обращал внимания, дождался, когда волна уйдет, и потащил ее в другую сторону, вдоль берега, туда, где они смогли бы подняться на скалы. Джоан сопротивлялась, однако справиться с ней было не сложнее, чем с сетью, полной рыбы.

Уровень воды поднимался, скоро у него не будет возможности удержаться за камни. Приближалась следующая большая волна, Беннейт крепче прижал к себе Джо и почувствовал, как она обхватила его руками, и порадовался, что она быстро поняла схему его движений и старается не мешать. Выступ – безопасное на данный момент место – был всего в нескольких шагах от них.

– Туда! – выкрикнул Беннейт.

Джоан замотала головой, но все же пошла за ним.

Внезапно их с непреодолимой силой потянуло назад. Сейчас главное – удержаться на месте. Вода прибывает, через несколько минут, даже поднявшись на выступ, они не смогут спастись. Джоан была явно напугана, глаза распахнулись и смотрели на него с ужасом. Беннейт не сразу понял, что случилось, оказалось, юбка зацепилась за острый выступ скалы. Он схватился за ткань и потянул, она была слишком плотной, чтобы легко поддаться.

– Чертово платье, – выругался он, но не отступил.

Джоан извивалась, дергала за подол, пытаясь освободиться, но тщетно. Беннейт принял, пожалуй, единственно верное решение, почти не раздумывая. Нащупав пальцами ворот ее платья, он рванул обеими руками в разные стороны и услышал, как отскочили, отрываясь, пуговицы. Опустив его с плеч, он подхватил Джо под руки и потянул на себя, вытаскивая из плена мокрой ткани. Платье распласталось на поверхности и стало походить на спину морского чудовища, скрытого под водной толщей.

Джо осталась в одной нижней сорочке, и он сразу почувствовал, как холодна ее кожа. Помочь ей он не мог, ведь на нем самом только рубашка и брюки. Подталкивая ее вперед, он шел, оборачиваясь, моля Бога, чтобы им удалось выбраться из воды до прихода новой волны. Наконец они поднялись на выступ, Джо повалилась на песок, а Беннейт упал на колени рядом с ней.

– Вы сошли с ума? Зачем вы сюда пришли?

– Джейми… Бог мой, Беннейт, как же Джейми? – Голос стал хриплым и с трудом узнаваемым. – Его бальные туфли лежали там, у валунов, я почти добралась… Зачем вы меня остановили?

Она вцепилась пальцами в его плечи. В глазах было столько боли и тревоги, что пламя его злости потухло, будто кто-то резко задул свечу.

– Джейми? Он в замке. Мы с Ангусом нашли его у конюшни. Потом я пошел искать вас, мне в голову не могло прийти, что вы полезли сюда, на верную смерть.

– Так с Джейми все в порядке? Вы уверены?

– Разумеется, я уверен. Я же сказал, вам, он не уйдет далеко. Он разумнее вас и понимает, насколько опасно находиться в северной бухте перед приливом.

– Но его туфли…

– Он сказал, что в знак протеста выбросил их в море. Жаль, что вы не догадались.

Джоан смотрела на него с сомнением и надеждой. Пальцы разжались, но руки остались на плечах. Она погрузилась в себя, видимо, размышляла о чем-то очень для себя важном, даже не замечала, что почти раздета. Скрывавшая тело ткань намокла и прилипла, не оставляя почти ничего воображению. Беннейт был доволен достойной наградой за риск. Под мешком, который Селия назвала платьем, скрывалась завораживающая красота. Грудь Джо была совершенной формы, будто специально создана природой копией канонического шедевра. Беннейт даже ощутил ладонью прикосновение к ее соскам, которые холод сделал еще заметнее. Под ледяной кожей он чувствовал жар и глухие, частые удары, похожие на барабанную дробь.

Беннейт смущенно опустил глаза, но теперь перед ним была еще более волнующая картина: тонкая ткань сорочки прилипла к бедру, и он отчетливо видел его плавную линию, длинные, безупречной формы ноги и темный треугольник между ними. Несмотря на все произошедшее, тело его было готово принять непреднамеренно сделанное предложение. Черт, это ему сейчас совсем не нужно.

– Слава богу. – Джо села и закрыла лицо руками. Она дрожала, спутанные волосы разметались по плечам и спине, запястье, словно браслет, украшали обвившиеся водоросли. Она была похожа на героиню одной из сказок Джейми, на вышедшую на берег русалку, на шелки, которая пришла выбрать себе мужа.

Пронзительный ветер должен был отвлечь его, заставить переключиться на более важные вещи, однако возбуждение не спадало, к тому же оно было нежелательно очевидным из-за мокрой одежды. Беннейт усмехнулся про себя, подумав, что даже штормовой ветер не может быть сильнее бушующей в его душе бури.

При других жизненных обстоятельствах он смог бы справиться со слишком частыми вспышками желания обладать этой женщиной, но сейчас его тело отказывалось подчиняться разуму, и это все больше злило.

– Вы должны благодарить Бога за то, что я не позволяю себе хорошенько вас высечь, как непослушного ребенка, хотя мне сейчас очень этого хочется. Скажите, вы лишились разума? Решив, что Джейми в бухте, вам следовало первым делом позвать меня.

– Позвать вас? – спросила она, убирая руки от лица, которое внезапно стало суровым. – Вы действительно считаете, что мне надо было оставить мальчика погибать и бежать в замок? На это не было времени!

– Все же я ожидал, что вы разумнее четырехлетнего ребенка!

Джоан сжала зубы и стала подниматься. Беннейт не сводил с нее глаз и уловил момент, когда она заметила, что почти раздета. Глаза ее распахнулись, между грудей появилось красное пятно и поползло вверх, краска заливала шею и щеки.

– Мое платье! – Голос сорвался, в глазах появились слезы.

Беннейт разразился злым смехом. Джоан же выглядела так, будто через секунду упадет замертво.

– Это факт – единственное, что примиряет меня с пережитым. Ваше платье покоится в глубинах ада, где ему самое место. Если бы вы стали носить одно из новых платьев, нам обоим было бы лучше. Пусть потеря платья станет вам уроком, не надо быть столь упрямой, Джо.

– Ах, сколько же в вас ненависти, Беннейт Лохмор!

Она резко повернулась к нему спиной и пошла вверх по тропинке. Беннейт последовал за ней, не забыв взять брошенную наверху накидку. Он любовался ее фигурой со спины. Возможно, он ведет себя ужасно после того, что они пережили, но не может оторваться. Эта женщина рождена, чтобы быть одетой лишь в морскую пену.

– А вы ко всему еще и неблагодарная. Или не понимаете, что я спас вам жизнь?

Джо остановилась, прикрыла руками грудь, но не повернулась.

– Понимаю. Извините. Спасибо вам за это.

Беннейт уже заметил, что Джо не умеет просить, извиняться и признавать свою вину. Он промолчал, увлеченный более интересным делом. Ее лодыжки были усыпаны песчинками, за ними приятно было наблюдать в движении, и он не собирался отказывать себе в этом удовольствии. На самом краю обрыва Джо резко остановилась, он налетел на нее и, воспользовавшись случаем, взял за руки. Кожа была уже теплой, несмотря на холодный ветер, он невольно представил, как жарко должно быть сейчас внутри ее тела, смутился и отступил на шаг назад.

– Я не могу войти в замок в таком виде. – Голос ее оставался серьезным.

«В таком виде». Господи, помоги. Похоже, эта женщина не имеет представления, как божественно выглядит. Вдова просто не может быть такой наивной. Беннейт отвел взгляд от ее груди и снял водоросли с запястья.

– Можем сделать платье из бурых водорослей, только я отказываюсь спускаться за ними к морю. Не волнуйтесь, можете взять мой плащ и войти через башню. Если вам не повезет и встретите кого-то, советую рассказать правду.

– Правду? Что я вела себя как сумасшедшая?

Беннейт улыбнулся в ответ, словно был рад услышать именно это.

– Не сумасшедшая, а смелая. Я не стану вас благодарить, более того, если позволите себе еще раз нечто подобное, останетесь в комнате на неделю на воде и хлебе. С книгой проповедей.

Смех Джо перешел в рыдания. Она потерла глаза и произнесла, заикаясь:

– Я так… испугалась. Ни о чем… не успела… подумать.

– Я понимаю. Слава богу, вы спасены.

К собственному удивлению, Беннейт обнял ее и прижал к себе. Она положила голову ему на плечо и, кажется, немного успокоилась. Он чувствовал внутреннюю дрожь. Безумие, непозволительное, но неизбежное. Измученный опасениями за их жизни, холодом и пронизывающим ветром, он не мог думать ни о чем другом, кроме желания обладать ею, и это желание чудесным образом придавало сил. Он хотел Джо так страстно, как ничего и никогда не желал в жизни.

Может быть, это не так плохо? Она вдова, была замужем. Почему им не позволить себе получить то, что доставит обоим радость? Подобный шанс нечасто выпадает людям их положения с соответствующими ограничениями.

– Джо…

Она задрожала, давая Беннейту повод провести рукой по спине и опуститься ниже. Затем он подхватил ее под ягодицы и прижал к животу. Ощутив его эрекцию, она едва слышно вскрикнула и уперлась руками ему в грудь, желая отстраниться.

– Джо…

Она не оттолкнула его, лишь медленно отстранилась. Море за ее спиной ревело, серые глаза на его фоне казались спокойными. Пальцы ухватились за ткань рубашки, ногти больно впивались в кожу, но все его внимание было сконцентрировано на том, как прекрасна та женщина, которую он держит в объятиях, как с каждой минутой крепнет его желание. Джоан пошевелила бедрами, и он тяжело задышал, обхватил ее за талию, желая отстранить, но вместо этого привлек к себе. Веки ее опустились, кончики ресниц коснулись щек, вспыхнувших, словно первые лучи солнца на рассвете. Он прикоснулся к ее лицу осторожно, как к нежному цветку, и услышал неожиданно грубый собственный голос:

– Я только что чуть не совершил ошибку, о чем впоследствии пожалел бы. Не хочу целовать вас без искреннего чувства. Пойдемте в замок, Джо. Пожалуйста, пойдемте скорее.

Несмотря на резкость, в просьбе было столько мольбы, что она убрала руки, опустила, скользнув по бугорку на брюках. Он зажмурился и застонал.

– Вы хотите меня поцеловать? – спросила Джо таким тоном, будто только осознала происходящее.

Беннейт тихо засмеялся.

– Я хочу поцеловать и хочу большего, Джо. Но сейчас лучше проплыву милю в этом бушующем море, чем позволю себе поцеловать вас. Нам необходимо скорее вернуться в замок.

Беннейт едва ее не поцеловал. И хотел даже большего.

Подобное казалось невозможным, но Джо чувствовала возбуждение Беннейта, и глаза его подтверждали, что он говорит правду. Опасность и злость странным образом меняют мужчин. Рассудив здраво, она непременно прислушалась бы к призыву Беннейта вернуться в замок. Однако сейчас ей не хотелось быть разумной. Внутри волны тепла и холода сменяли друг друга, так бывает, когда после ванны садишься у камина, тело обжигал огонь, груди стали такими тяжелыми, что появилась ноющая боль.

Они были в шаге от смерти, и все из-за нее. Однако сейчас важнее, что они выжили и Беннейт хотел ее поцеловать.

Джоан убрала ладони с мокрой ткани, прилипшей к груди Беннейта, провела по плечу и коснулась пальцами еще мокрых волос. Завитки щекотали кожу, она приподнялась на мысках и опять прижалась к нему, дрожа от предвкушения и страха. Осмелев, подалась вперед, и губы их соприкоснулись. Беннейт не шевелился, не принял ее поцелуй. От его равнодушия сердце подскочило и упало, Джо отстранилась, будто от вспышки пламени, в которое плеснули масло.

Время остановилось. Не ответив ей, Беннейт все же не отстранился, они стояли, чувствуя дыхание друг друга, напряжение тел, в дюйме от желанного контакта. Она знала, что в любую секунду он отберет у нее надежду, зарылась пальцами в его волосы, прижалась всем телом и поцеловала со страстью, зародившейся давно и зревшей многие годы. Осторожно пробовала на вкус, исследуя губы, которые походили на скрытый под шелком мрамор, позволила языку скользнуть между ними и проникнуть глубже, царапаясь о зубы, отчего возбуждение ее лишь нарастало, опускалось от груди ниже, вызывая жар в паху. Джоан никого так не целовала, но остановиться уже не могла.

Она услышала и почувствовала его стон, вырвавшийся откуда-то из глубины, руки его пришли в движение, и они были такими яростными, будто он хотел поглотить ее, как те волны, которые совсем недавно едва не забрали их жизни.

– Я хочу тебя, Джо… – Каждое слово взрывалось в воздухе, как гром, извещавший о начале грозы.

Джоан сжала плечи Беннейта, словно боялась, что он исчезнет, и старалась удержать рядом. Он целовал ее неистово, порой становясь неуклюжим, как ребенок, который изучает новый танец, но путает движения и не может подстроиться под незнакомую мелодию. Он подчинял ее себе, овладевал телом и душой, уничтожая безликую, серую Джоан Лэнгдейл.

– Беннейт…

Она вздрогнула, когда пальцы его, скользнув по животу, проникли в лоно. Это было так неожиданно, и тело отреагировало, содрогнулось, показывая ей, как велик голод, который, кажется, никогда по-настоящему не был утолен. Беннейт покрывал поцелуями ее шею и плечи. Жар охватывал ее постепенно, будто следовал за его губами. Когда он добрался до груди, Джоан запрокинула голову и застонала. Он не был нежен, напротив, но вскоре ее тело извивалось, она готова была взорваться, если прямо сейчас не получит удовлетворения.

К собственному удивлению, ее возгласы и стоны были громче ударов волн и криков чаек над их головой. Джоан обхватила Беннейта за спину, словно боясь упасть с одного ей видимого обрыва. Это было неминуемо, и момент она не могла оттянуть.

– Беннейт…

С губ слетел стон разочарования, когда он убрал руку, отстранился от нее и впился глазами. Сейчас он был похож на мифического зверя, одного из тех, что, по его словам, бродят высоко в горах. Джо следовало оградить себя от этого взгляда, ведь он проникал насквозь и видел все происходящее внутри. Взгляд смесился выше, к лицу, задержался на губах, покрасневших от поцелуев. От его дыхания покалывало кожу, ветер добавил ощущений, разметав волосы, будто действовал заодно с Беннейтом, желал раззадорить, разнести огонь по телу, до каждой его клеточки.

Альфред никогда не касался ее… там, даже не очень уверенно, после некоторого колебания клал ладонь на грудь. Ей даже было немного стыдно, что ласки Беннейта стали открытием настолько приятным, что невозможно было сдержать крик.

Он все делал так правильно, так хорошо ее чувствовал…

Тело содрогнулось, изо рта вырвался стон одновременно от удовольствия и стыда. Беннейт склонился к ней и впился губами, заглушая его. И в следующую секунду она услышала откуда-то издалека:

– Лохмор! Где ты, дружище?

Голос Ангуса разнесся над утесом. Джоан вырвалась и отскочила в сторону, испуганная до полусмерти.

– Черт тебя побери, – выругался Беннейт по-гэльски. Голос был хриплым и грубым.

Метнувшись, он взял плащ и накинул на плечи Джо.

– Должно быть, стали прибывать гости, – продолжал он, не поднимая на нее глаз. – Я пойду вперед, велю ему возвращаться в замок, ты сможешь незаметно проскользнуть к входу в башню.

Не двинувшись с места, Джоан смотрела вслед удаляющемуся Беннейту. Запахнув накидку, она подняла воротник, уткнулась в него носом и вдохнула запах мускуса и моря. Слезы полились сами собой, через кожу внутрь проник холод и стал пробираться к самому сердцу.

– О нет… – прошептала она и зажмурилась.

Несколько звуков передали всю безнадежность и ужас произошедшего. Она не настолько глупа, и хорошо понимала, что испытывал к ней Беннейт. Удивительно, почему близость опасности так возбуждает мужчин? Даже обычно выдержанный Альфред отреагировал неожиданно бурно, когда она единственный раз упала с лошади. Тогда они в первый и последний раз занимались любовью не дома. После этого их близость стала такой, как прежде, этот стиль был одобрен Альфредом – ночью в темноте спальни.

Ей не стоит придавать значения поцелуям Беннейта.

Джоан прижала воротник к щеке, представляя, что он рядом, хотя у накидки больше шансов остаться с герцогом и в будущем.

«Господи, как же от этого больно».

Глава 22

Это надо сделать, и очень быстро. Если шип растения сразу не удалить, он может причинить немало проблем. Через несколько часов он должен выйти к гостям, сделать шаг навстречу своему будущему, но сейчас необходимо обдумать возможные последствия непозволительного поведения на обрыве. Он отлично помнил, какой скованной была миссис Лэнгдейл на балах, будет несправедливо, если они встретятся после всего, что между ними случилось, именно в большом зале среди десятков гостей. Возможно, он поступает так из трусости, но, несомненно, ради их общего блага.

Беннейт постучал в дверь комнаты Джо.

– Войдите, – был ответ.

Она сидела у эркерного окна с книгой. Яркий дневной свет падал на лицо, не позволяя разглядеть его выражение.

– Миссис Лэнгдейл.

– Ваша светлость, – произнесла она так же равнодушно, как и в первый день встречи, однако теперь он знал, что скрывается под этой маской.

Герцог откашлялся и приступил к заготовленной речи:

– То, что случилось, произошло исключительно по моей вине. Я не должен был позволять себе воспользоваться вашим состоянием. Мне также следовало поблагодарить вас за храбрость от имени Джейми, сожалею, что не сделал это сразу. Он уже наказан за возмутительную выходку, но завтра я объясню ему, к какой трагедии мог привести его поступок.

– Нет, вы не должны ничего ему говорить! – Спокойствие исчезло, будто его не бывало. Джоан вскочила с места, даже забыв отложить книгу, которая теперь валялась перед ней на полу.

– Разумеется, я должен и накажу сына за несдержанность: пусть и неумышленно, он мог стать виновником непоправимых событий. Ему необходимо усвоить, что каждое действие имеет последствия. Нельзя поступать бездумно.

– Нет! Не пользуйтесь моей глупостью для воспитания ребенка! Джейми слишком мал, чтобы понять, как от его поступка может зависеть жизнь человека. Он не мог предположить, что я запаникую из-за брошенной им накидки и туфель.

– А как, по-вашему, назвать то, что он переполошил весь замок, да еще в день, когда все заняты подготовкой к приему гостей?

– Страх. Джейми отлично понимает, что происходит, он знает, что мир его изменится, и очень боится. Он уже не младенец, Беннейт. Пожалуйста, прошу вас. Я вас умоляю.

Джо молитвенно сложила руки и поднесла к груди, щеки стали розовыми, а губы влажными. Он мог думать только о том, чего хотел сейчас больше всего на свете.

– Что ж, хорошо, – пробормотал Беннейт и отвернулся. – Я ничего ему не скажу. Полагаю, вы считаете, что моего наказания достаточно. И правда, как же малыш выдержит до завтрашнего дня без любимых булочек с вареньем? А вас я прошу прежде думать и не бросаться сразу с головой в море. Договорились? Увидимся внизу за ужином.

Герцог поспешил покинуть покои Джо прежде, чем скажет или сделает нечто неблагоразумное. Нервы были на пределе, а желание продолжить начатое на утесе лишь росло. Чувства спутались и терзали его, будто внутри поселился и жужжал пчелиный рой.

Спустившись вниз, Беннейт остановился посреди коридора. Ведь он даже не извинился перед Джо, как хотел изначально, за недопустимое поведение в бухте. Черт! Но он ни за что не вернется обратно, чтобы закончить.

В жизни и так немало сложностей, совсем не нужно, чтобы рядом постоянно была сероглазая пикси, одним видом вызывающая угрызения совести и похотливые мысли. Какого дьявола он предложил ей остаться на месяц? Надо на следующей же неделе… Господь Всемогущий, все это добром не кончится. Теперь, узнав, что скрывается под ужасным серым мешком, именуемым некоторыми платьем, он мог думать только о ее теле, он даже сейчас видит его очертания…

– Черт! Черт!

Беннейт решительно сделал шаг вперед и пошел в свои покои.

Через несколько часов он будет принимать женщину, на которой должен жениться, а сам сгорает от страсти, думая о другой. Ничего похожего он не испытывал, даже ухаживая за Беллой. Лохмор понимал, что непонятным для себя образом оказался во власти незнакомого чувства. Но какого?

Глава 23

– Что? – слишком громко воскликнула Бет и покраснела от неловкости. – Но, миссис Лэнгдейл, вы просто обязаны пойти на бал! И у вас такое красивое платье.

– У меня разболелась голова. От холодной воды, – вскинув подбородок, сказала Джоан.

Ей пришлось поведать Бет о произошедшем, по крайней мере частично. Надо было как-то объяснить свое появление без платья и в мокрой нижней сорочке. Горничная что-то сказала об истерике Джейми и принялась быстро готовить ванну, чтобы отмыть и согреть Джоан.

Сейчас Бет уперлась руками в бока и не отводила от хозяйки глаз, ставших темными, будто два уголька, и готовыми прожечь насквозь.

– Я не для того целый час вытаскивала водоросли из ваших волос, чтобы вы сидели весь вечер в комнате и дулись на лорда, который отругал вас совершенно правильно. И вообще, хватит на сегодня истерик в этом замке!

Джоан не выдержала и расплакалась.

– Я не дуюсь, – всхлипнула она. – Я просто устала.

Бет не стала спорить. Вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Джоан опустилась на стул у зеркала и посмотрела на свое отражение. Ей больше нечего сказать Бет, она не может объяснить свое поведение.

Джоан не представляла, как долго она сидела без движения, когда отворилась дверь и в комнату без стука ворвался Беннейт. Она не надеялась, что на ее отказ не последует реакция, но никак не ожидала появления герцога лично, да еще такого разгневанного. Особенно после предыдущих событий.

Самое ужасное, что Беннейт выглядел невероятно красивым. Она видела его в килте и раньше, когда он возвращался после важных мероприятий, однако впервые в таком праздничном наряде.

Килт был из тартана с обязательным оранжевым, белоснежная сорочка и синий жакет, контрастных цветов плед через плечо – он выглядел очень нарядно и еще крупнее и массивнее, чем обычно. Множество оттенков апельсина подчеркивали зеленый цвет глаз и темные волосы. В целом герцог Лохмор выглядел великолепно, но был каким-то чужим.

Черты сосредоточенного лица смягчились, когда он посмотрел на Джо. Герцог прошел, встал в самом центре комнаты и принялся оглядывать ее с головы до ног.

– Ваша светлость?

– Я… – Он шагнул к ней, но остановился и помрачнел. – Вы не собираетесь спуститься вниз?

– Мне кажется, это лишнее.

– Лишнее? Вы понимаете, что говорите? Через час внизу соберется половина Нагорья.

– Вот именно. Присутствие или отсутствие одного человека едва ли что-то изменит. – «По крайней мере, такого человека, как я», – подумала она, но не произнесла вслух. – Я с большей радостью останусь…

Беннейт выпрямился и бросил на нее взгляд, заставляя замолчать.

– Речь не о вашей радости, Джо… миссис Лэнгдейл. Дело в том, что вы кузина Беллы, гости ожидают вас увидеть, будет странно, если вы спрячетесь от всех в детской. Не говоря уже о том, что миссис Мерри и Бет обидятся на вас, и по праву, ведь они приложили столько усилий, чтобы ваш наряд выглядел достойно, предлагаете скормить его овцам? Подумайте, как вы будете смотреть в глаза людям утром за завтраком. Нет, ваш выбор ошибочен. Вы немедленно оденетесь и спуститесь в главный зал и будете улыбаться гостям!

Джоан показалось, что он сейчас топнет ногой, в точности как Джейми. Может, это было бы к лучшему, помогло ему выплеснуть гнев, им обоим стало бы легче. С подобным поведением она хорошо знакома. Джоан смотрела на герцога во все глаза и внезапно поняла, что больше не испытывает неловкости в его обществе, как сразу после поцелуев в бухте. И нет, она больше не желает сидеть затворницей в своей комнате. Она наденет красивое платье и спустится вниз, туда, где много огней и смеха. Скоро жизнь ее опять изменится, в ней не останется ничего, что сейчас так дорого, в ней будут лишь воспоминания, надо сделать так, чтобы их накопилось больше, потому она будет сильной и смелой. В будущем ей останется лишь перебирать их, согреваясь, так Джейми разглядывает время от времени свои сокровища.

– Хорошо.

– Вы согласны?

Джоан оглядела себя в зеркало.

– Вы правы. Миссис Мерри и Бет обидятся. Это может испортить им общее впечатление от бала.

– Я и не знал, что они тоже будут присутствовать, – произнес Беннейт с той улыбкой, на которую ей всегда хотелось ответить тем же.

На этот раз Джоан решила не сдерживаться.

– Каждый слуга принимает участие в празднестве, пусть и незримо, пусть лишь хватая фразы лакея, посланного в кладовую или кухню за едой и вином. А Бет так трепетно относится к моему бальному платью, будто она сама его сшила. Не удивлюсь, если она просила Юэна обязательно запомнить, кто танцевал с ее платьем.

Беннейт улыбнулся еще шире.

– Надеюсь, в самом платье будете танцевать и вы.

– Я лишь дополнение к нему, подобие манекена, который может его продемонстрировать. Внимание будет приковано к наряду, не ко мне. Потому тот, кто пригласит меня, будет интересен Бет.

– Бог мой, по-моему, не совсем здоровое отношение. Надеюсь, миссис Мерри усмирит ее фантазии. Не хочу, чтобы Бет нажила себе проблем.

– Бет очень умна. Она отлично понимает разницу между мечтой и хлебом насущным. Она давно положила глаз на Ангуса.

«Да, Бет ведет себя умнее меня», – подумала Джоан и перевела дыхание.

– На Ангуса? Вот как? Что ж, ей будет непросто, он уже давно решил, что никогда не найдет жену из-за своих шрамов.

– Бет терпелива. И умеет добиваться цели. Она добьется своего, вот увидите.

– Буду только рад. – Он протянул ей руку. – Идемте.

И Джоан пошла с ним, решившись на самообман, позволив себе поверить, что он хочет видеть ее на празднике, что она прекрасно выглядит в новом платье, что, в отличие от прежних балов, ее наконец заметят, не будут пренебрежительно отворачиваться или смотреть поверх головы. Джоан старалась не думать, что она всего лишь бедная родственница, вдова, воспитательница будущего герцога, приглашенная на бал лишь ради соблюдения приличий. Напротив, она представляла, что в их глазах она такая же, какой видит ее Джейми, – удивительная, добрая и мудрая, с ней интересно и весело проводить время.

Джоан остановила взгляд на мысках туфель. Только они из всего наряда принадлежали ей, прибыли с ней в замок и были, конечно, не в лучшем состоянии. Внимание от потертой обуви не отвлечь даже таким платьем.

Беннейт внезапно остановился у последней ступени, спускавшаяся следом Джоан оступилась и едва не упала.

– Осторожно. – Он обхватил ее рукой за талию. – Предупреждаю, даже падение с лестницы не станет для вас оправданием, чтобы пропустить бал. Посмотрите на меня. Вы плачете?

О, нет. Она и не заметила, как из глаз потекли слезы. Она не рассчитывала на сочувствие и не была достаточно опытна, чтобы применить их как оружие против его иронии и гнева.

Джоан покачала головой, но все же Беннейт привел ее обратно в комнату. Она победила и, кажется, добилась разрешения не присутствовать на празднике, но отчего-то совсем не радовалась. Джоан одолевали противоречивые мысли, ей внезапно очень захотелось пойти на бал. С Беннейтом.

– Посмотри на меня, – почти ласково произнес он, стараясь заглянуть ей в лицо, и поднял ее голову за подбородок. – Все так плохо? Я знаю, ты не любила балы, особенно те, на которых появлялась Белла, но сейчас все изменилось. Ты уже не мисс Уоткинс, которую всегда пытались отодвинуть в сторону, которой пренебрегали, ты миссис Лэнгдейл и моя гостья, я не позволю, чтобы на тебя смотрели свысока.

– Дело совсем не в этом. – Она провела пальцем по ресницам, смахивая последние слезы, и внезапно ощутила себя слабой. В прошлом она ни за что бы не позволила себе оказаться в такой ситуации. Все из-за Беннейта.

– Тогда в чем?

– Мне стыдно об этом говорить.

– Но я настаиваю.

Джоан молчала и ломала голову, какое бы придумать оправдание. В результате она сказала правду, но лишь ее часть.

– В браке с Альфредом у меня не было возможности красиво одеваться. Его мать скончалась через неделю после нашей свадьбы, мы долго держали траур. А в конце года он упал с лошади. Я подумала… я бы хотела, чтобы он увидел меня в таком платье…

Она не сразу решилась посмотреть на Беннета. Его глаза оказались совсем близко, их цвет напоминал о море и прибрежных скалах.

– Мне жаль, что с ним произошло несчастье. Но ему повезло иметь такую жену, как ты, пусть и недолго. Лэнгдейл был умным мужчиной.

Он потянулся и коснулся кончиком пальца ее нижней губы. На фоне ткани платья приглушенного оттенка оранжевого резко выделялись темные волосы на его коже. Слова согрели душу и крутились в голове, позванивая, как дюжина колокольчиков. Джоан подняла руку, чтобы погладить его шелковистые волосы. Порыв не был связан с желанием успокоиться, причиной было нечто более глубокое и очень личное. Он был далек от того, чтобы дать ей желаемое, но и то, что он не оттолкнул ее, было невероятно ценно.

– Спасибо, Беннейт.

Он пожал ее руку, резко встал и так же, как несколько минут назад, пригласил ее следовать за ним.

– Рад помочь, Джо. Идем. Теперь я больше чем когда-либо уверен в том, что ты не должна оставаться этим вечером в комнате. Когда я приглашу всех, кого должен, мы обязательно потанцуем с тобой. Буду твоим кавалером вместо Альфреда. Скажи, что ты любишь вальс.

– Да, ваша светлость, я люблю вальс.

– Хорошо. Ваша судьба решена, миссис Лэнгдейл.

Глава 24

Она волновалась совершенно напрасно.

Беннейт смотрел на Джо, стоящую между Дональдом Макгрегором и Дунканом Маккриффом, и удивлялся произошедшим переменам. Она весело смеялась, раскраснелась от танцев, глаза светились. Двое мужчин не могли отвести от нее глаз и выглядели зачарованными. В ней не осталось ничего от скованной, хмурой девушки, какой она была шесть лет назад. Бутон распустился, цветок явил себя миру, и вокруг закружили насекомые, привлеченные его красотой. Беннейт усмехнулся сравнению, ему следует порадоваться за Джо.

– На ней наряд в цветах Лохмора.

Он повернулся, услышав хриплый голос тети. Обычно запах виски предупреждал о ее появлении, но сейчас он был слишком увлечен, чтобы заметить.

– Она член семьи Беллы.

– Но она не Лохмор, в отличие от той испорченной сахарной штучки.

Беннейт рассмеялся, хотя эпитет показался ему неподходящим для Беллы.

Мораг посмотрела на него и ухмыльнулась:

– Да, ты прав, твоя графиня была вовсе не сахарной, а крепче железа. Но испорченной. Ты заметил, что Маккриффам не по душе видеть в твоем доме еще одну англичанку в оранжевом?

– С каких пор вас стали интересовать отношения кланов?

– С тех пор, как умер Гемиш. У него не хватало смелости заставить меня уйти из башни, но новая любовница смогла бы. Не Маккрифф, конечно, она будет уважать традиции Лохмора и не станет пытаться удалить неугодных женщин, как определенно сделала бы твоя жена, если бы пережила Гемиша. Если ты так хочешь жениться, можешь выбрать Маккрифф, хотя тогда вдове-англичанке придется уехать. Леди Абервильд не потерпит в замке молодую женщину, если ее дочь станет герцогиней, особенно если ты и дальше будешь так буравить ее взглядом.

Беннейт с трудом заставил себя остаться рядом с Мораг. Тетей всегда управляли ее страхи.

– Я не планировал оставлять миссис Лэнгдейл в Лохморе дольше месяца. У нее своя жизнь. Когда я женюсь… – Слова прозвучали резко, почти грубо, в горле стало сухо, как в одной из любимых пустынь Джейми. Этот бал, веселье гостей – репетиция неизбежного события, его свадьбы. Кланы сольются, топор войны будет зарыт. Все это ради будущего Джейми. Он ничего не может отменить, как говорится почти во всех баснях античных поэтов Греции: «Убегая от судьбы, ничего не добьешься, лишь отсрочишь неизбежное».

– Да уж. И произнести невозможно, верно? Будто кость застряла в горле. – Мораг зло улыбнулась.

Зазвучала музыка, и Беннейт, кивнув тете, поспешил отойти подальше. Черт! Ад – не только огонь и сера. Иногда им становится и красиво украшенный зал, где каждый танец приближает к тому этапу жизни, где будешь еще более одинок. Беннейт решительно направился к Джо, сказав себе, что имеет право ненадолго отсрочить момент, приближающийся с катастрофической скоростью.

Малкольм и Дональд заметили его раньше Джо и кивнули. Она повернулась в одну сторону, потом в другую, юбка колыхнулась и закружила огненной волной с золотыми всполохами. Вышивка на груди переливалась и казалась ярче при свете множества канделябров. Беннейт сохранил самое лучшее воспоминание об этой части тела Джо, он и сейчас видел ее совершенную форму под плотным лифом. Ее груди так идеально ложились в его ладони и… Черт, необходимо отвлечься, иначе килт станет топорщиться и выдаст его с головой.

– Вы обещали мне вальс, миссис Лэнгдейл.

– Я пытался добиться от миссис Лэнгдейл того же, Лохмор, – рассмеялся Макгрегор.

– Ты уже удостоился этой чести, и оранжевый не сочетается с твоим килтом, – произнес Дункан Маккрифф сквозь зубы. – К тому же я лучше танцую.

– Тем не менее, как хозяин бала, я могу рассчитывать на первоочередность. Миссис Лэнгдейл? – Он протянул руку.

Джоан немного натянуто улыбнулась, но проследовала за ним.

«Неужели ей интересен кто-то из этих болтунов?» – размышлял Беннейт. Впрочем, она имеет полное право. Пожалуй, даже лучше, если Джо найдет здесь мужа, а не станет работать учительницей. Это разумнее, и он не должен вмешиваться, не говоря уже о том, чтобы ревновать.

– Вижу, вы хорошо проводите время. – Он старался говорить беззаботно, но от нее не ускользнуло некоторое напряжение. Рука его дернулась, когда Джо вложила в нее ладонь.

– Очень хорошо, ваша светлость.

– Я так понимаю, многие делают комплименты платью и его цвету.

– Все очень добры ко мне.

– Значит, то, что я видел, было доброе отношение? По-моему, совсем иное.

Джоан попыталась убрать руку, но Беннейт накрыл ее ладонью. Почему он ведет себя, как взбесившийся от ревности идиот? Он был зол на мужчин, которые с ней флиртовали, и зол на себя за то, что зол на них. Лучше бы ему сдержаться и промолчать…

– Чем вы недовольны, ваша светлость? Что-то произошло? – Джо говорила тихо и ласково, глядя не него с легкой тревогой.

От этого ненависть к себе становилась сильнее.

– Проклятие! Джо, скажите, почему вы не гневаетесь, когда, казалось бы, должны? Я ведь понимаю, что веду себя непозволительно, неприлично, в конце концов.

– Да, это так. Но у меня чудесное платье, оно танцевало с множеством не менее красивых килтов и жакетов, потому я вас прощаю.

Беннейт смотрел прямо ей в глаза и мечтал, чтобы мгновение остановилось, все гости исчезли и они остались одни. Или вернулись в любой из дней, когда он еще не переступил опасную черту. Тогда бы он себе этого не позволил.

– Уверен, Бет будет довольна тем, как выгуляли ее платье. Макгрегор тоже был весел. Или его килт.

Он не ожидал, что Джо уловит нескромный подтекст, но она округлила глаза, посмотрела на него и прыснула от смеха. Он вновь подумал о том, как было бы прекрасно сейчас убежать из замка, расстелить на траве килт и положить на него обнаженную Джо. Кожа ее светилась бы в лунном свете, а он целовал бы ее и…

– Джо…

Голос его стал хриплым. Она перестала смеяться и посмотрела неожиданно серьезно. Беннейт не видел ничего, кроме серых глаз, мягких губ удивительного цвета, чуть изогнутых, застывших на переходе от улыбки к строгости.

– Начинается вальс. Позвольте вас пригласить.

– Разве вам не лучше…

– Нет, – перебил он и уверенно повел ее в круг.

Он хочет быть рядом с ней. Сейчас только с ней и ни с кем больше. Ничего, это скоро пройдет.

Они кружили по залу под звуки чарующей музыки, и Джо было очень легко, все казалось сказочным и воздушным, а мелодия удивительным образом передавала ее внутреннее состояние, мечты, возникшие в прошлом, а также новые, связанные с Беннейтом…

За последние шесть лет ей удавалось несколько раз видеть, как он, улыбающийся и счастливый, танцевал с Беллой – они были блестящей парой. Сейчас на месте кузины Джо сама, ее рука лежит в его ладони, и даже через перчатку она ощущает тепло.

– Ты считаешь про себя? Нет необходимости, ты прекрасно танцуешь. – В голосе его угадывался смех, но присутствовало что-то еще, пока ей непонятное.

– Простите. Я задумалась, слушая музыку. Она великолепна, в вальсе есть нечто завораживающее и печальное. Иногда мне хочется танцевать с закрытыми глазами.

– Если все последуют твоему примеру, в зале наступит хаос.

– Разумное замечание, но мечты не подчиняются логике.

– Ах, наша загадочная Джо. Любопытно, какая волшебная история складывается в твоей голове?

Она смущенно отвела глаза, но Беннейт продолжал:

– Ты вольна поступать как хочется, закрой глаза и позволь себе погрузиться в мечты.

Теплые интонации обволакивали, она вздрогнула, вспомнив, как он обнимал ее там, на утесе, охвативший позже страх и опасения за их будущее, за то, как сложится ее жизнь.

Сейчас ей совсем не хотелось закрывать глаза, фантазии не казались лучше настоящего момента. Мечта становилась реальностью, с одной лишь оговоркой – она не могла воплотиться полностью и была слишком порочна для сказки.

Джо не желала разрушать очарование мгновений горечью, потому улыбнулась и подняла глаза к потолку.

Теперь его взгляд ласкал открытую кожу над лифом платья. Она была уверена, что на поцелуй в бухте Беннейта толкнули чувства тревоги и гнев, но ведь сейчас все спокойно, почему он смотрит на нее с такой страстью? Взгляд захватывал, впивался в нее, будто клыки охотничьего пса сжимались на шее загнанной добычи, она чувствовала себя кроликом, попавшим в пасть собаки.

– Можешь представить, будто Альфред здесь и видит тебя на балу в красивом платье. – Беннейт улыбнулся, ладонь, поддерживавшая ее за спину, опустились чуть ниже.

Джо сбилась с ритма, задела раз и другой его ногу. Грудь сдавило, лиф внезапно показался тесным и жестким. В голове перекатывался звон, давил на уши, заглушая музыку.

– Прости, Джо, мне не стоило этого говорить. Я вовсе не хотел тебя обидеть.

– Я не обиделась, просто не хочу думать о прошлом, мне хорошо в настоящем.

Беннейт большим пальцем слегка погладил ее по руке, видимо желая успокоить, однако эффект был обратным. Даже столь незначительное проявление нежности вызвало дрожь в теле. Джо привыкла считать, что ее эмоции и внутренние переживания не видны окружающим, вероятно, она ошибалась, что-то все же прорывается наружу.

– Я рад.

Впрочем, радости в его голосе не было. Джо осмелилась посмотреть ему в глаза, рискуя выдать собственное состояние. Она мечтала навсегда запомнить этот момент, лицо Беннейта, его глаза, в которых было столько страсти. Она передавалась ей, а это опасно для благополучия и спокойствия в будущем их обоих. Сама того не желая, Джо ощутила торжество и радость победы.

– Джо, – произнес Беннейт почти шепотом.

Звуки кружили в воздухе и проникали в ее тело, которого она почти не чувствовала, будто парила над полом. Внезапно музыка оборвалась, и вернулись звуки окружающего мира: стали слышны разговоры и смех гостей, шарканье и стук обуви. Джоан не стразу пришла в себя и осознала происходящее. Погрузившись в мечты, она забыла обо всем на свете.

Беннейт отпустил ее руку и поклонился. Ответив, Джо сделала несколько неуверенных шагов и направилась в Юэну, зорко наблюдавшему за лакеями, количество которых было равно небольшому войску. Необходимо чем-то себя занять, лучше подальше от людей.

На полпути ее остановил окрик за спиной:

– Миссис Лэнгдейл!

Джоан растянула губы в улыбке и повернулась к будущей жене герцога Лохмора:

– Леди Тереза.

– Могу я просить вас о помощи? Ленты на поясе перепутались, и каждый раз, когда я пытаюсь их ослабить, они лишь затягиваются туже. Не хотелось бы обращаться к маме или сестре, они опять начнут вздыхать и корить меня за неуклюжесть.

– Разумеется.

Джоан проводила молодую леди в одну из комнат неподалеку, подготовленных миссис Мерри именно для таких случаев. На столике лежали иглы и нитки, также здесь были поднос с напитками и чудесные веера, которые впоследствии могли бы принадлежать будущей герцогине. Леди Тесса взяла один из них, поднесла к свету и залюбовалась переливающимся голубым шелком.

– Я надеялась увидеть Джейми. Может, удастся пообщаться с ним, когда герцог Лохмор нанесет нам визит. Вы ведь тоже к ним присоединитесь, верно, миссис Лэнгдейл?

– Не думаю, леди Тереза.

– О, непременно приезжайте. И пожалуйста, называйте меня Тесса. Тереза звучит слишком чопорно, всегда ненавидела это имя. Меня назвали в честь тети, нрав у нее непростой, к счастью, она живет в Абердине. Вам нравится в замке? Он намного больше нашего, на меня он производит несколько… пугающее впечатление.

Красивые шелковые ленты, подчеркивавшие талию, запутались из-за неловкости леди Тессы, и Джоан сняла перчатки, чтобы привести их в порядок. Конечно, это задача для горничной, но просьбу Джо не сочла оскорбительной. В ней не было ничего общего с теми, которые поступали от Селии и походили на приказы. Небольшая хитрость с целью остаться с ней наедине. Теперь Джоан размышляла, в чем же причина. У девушки из знатного рода с пышными формами и волосами цвета заходящего солнца нет причин беспокоиться по поводу присутствия в замке вдовы, старшее ее, не такой цветущей и к тому же лишенной состояния.

Когда ленты были ослаблены, леди Тесса со вздохом облегчения опустилась в кресло и поправила локон. Он был не столь ярким, как волосы Ангуса, нечто среднее между темно-рыжим и янтарным. Ей бы очень пошли платья в цветах Лохмора. Больше, чем Джоан Лэнгдейл.

– Ох, спасибо, так намного лучше. – Леди Тесса улыбнулась. – Вам известно, что моя горничная в замужестве стала кузиной Бет? Она сказала, что Джейми вас обожает. Вы останетесь в Лохморе или вам надо вернуться в Англию?

Несколько минут Джоан балансировала над пропастью, пытаясь удержаться на тонкой дощечке из фантазий. Она ведь может ошибаться и эта девушка не так наивна и бесхитростна? Или в глазах Беннейта во время танца она увидела только то, что хотела увидеть, этого нет на самом деле.

– Я согласилась остаться здесь на месяц, леди Тере… Тесса.

– Понятно. – Плечи ее поникли.

Джо опешила, видя столь искреннюю реакцию.

– А почему вы спрашиваете?

– Вы, разумеется, знаете о предстоящем союзе. Мне бы хотелось найти в Лохморе женщину, которая могла бы стать мне подругой.

– Полагаю, после свадьбы муж должен стать для вас лучшим другом. – Сердце екнуло, когда она увидела странную ухмылку на губах леди Тессы.

– Наш брак таким не будет. Лохмор – хороший человек, но… А ваш супруг был вам другом?

– Да, впрочем, я знаю, подобное редкость. Надеюсь, у вас появятся подруги, к тому же родные не так далеко и есть Джейми. – Джоан смотрела на собеседницу совершенно спокойно. Она была далека от ненависти к ней, хотя порадовалась, если бы ее не существовало вовсе. – Нам пора возвращаться, леди Тесса, – напомнила Джо и встала.

Та вздохнула и тоже поднялась.

– Я все чаще удивляюсь, почему женщины еще не изменили некоторые законы этого мира. Они ужасно несправедливы.

– Полностью с вами согласна. Возможно, однажды они это сделают. Может быть, даже ваша дочь.

Тесса улыбнулась:

– Или ваша.

Джо поджала губы, но промолчала.

У дверей зала кто-то крепко сжал ее локоть. К своему удивлению, Джо увидела леди Мораг.

– Ступай, девочка, – махнула она леди Тессе. Надо отдать должное, та прежде посмотрела на Джоан, желая получить подтверждение, и удалились, лишь увидев ее улыбку и кивок. Войдя в зал, она все же обернулась, но проследовала дальше.

– У настоящей мадам и будущей секреты?

Джо выдержала удар и не отвела взгляда от налитых кровью глаз.

– Попросить миссис Мерри помочь вам подняться к себе, леди Мораг?

– Туда я и сама найду дорогу. Это мой дом, что бы вы там вдвоем ни замышляли. Нацелилась на моего племянника? Видела, как вы танцевали. Это не танец, а кое-что другое! Даже не думайте, вам не заставить меня уехать из башни!

– Он никогда и не думал об этом, леди Мораг. Поверьте мне. Хотя можете сами у него все узнать.

Внезапно мутные карие глаза стали ясными.

– Не уверена, что хочу ее здесь видеть.

– Важнее не желание, а данное герцогом слово чести.

– Да уж. Важно не желание, мое или твое. А я не хочу видеть в этом доме Абервильдов.

В голосе и взгляде была искренняя боль, так похожая на ее собственную.

– Я тоже не питаю симпатию к леди Абервильд, – призналась Джоан, вспомнив даму с суровым и недовольным лицом, которую видела в зале.

Леди Мораг отпустила ее руку и отошла на шаг.

– Смелая маленькая мисс. Но это тебе не поможет.

– Знаю, леди Мораг.

– Я не желаю, чтобы здесь поселились Маккриффы. Мой отец хотел отдать меня ему в жены. Ты не знала? Чтобы примирить кланы. Потом нынешняя герцогиня вцепилась в него, и он забыл обо всем на свете. Ничего хорошего ему это не принесло.

Какие страдания могут доставлять человеку события, имевшие место десятилетия назад. Джоан задумалась. Неужели с ней может случиться подобное в будущем? И все из-за путаных отношений с Беннейтом? Леди Мораг развернулась, собираясь уходить. Джоан не успела произнести и слова, как в коридоре появилась миссис Мерри. Удивленное выражение сменилось хмурым.

– Позвольте, я провожу вас до покоев, леди Мораг. И велю Бет сделать вам пунш. Миссис Лэнгдейл, Ангус хотел о чем-то с вами поговорить. Он у главной лестницы.

Джоан с облегчением вздохнула, позволила увести миледи и отправилась искать Ангуса. Он стоял, опершись на перила, с привычным безмятежным выражением, однако Джоан насторожилась.

– Что случилось, Ангус?

– Не волнуйтесь, миссис Джо, все нормально, только вот Джейми приболел и зовет вас. Похоже, ему просто нужно внимание.

Джоан кивнула, подобрала юбки и стала подниматься по лестнице, с трудом справляясь с волнением. Зная Ангуса, она предполагала, что положение намного сложнее, чем он пытается представить.

– Где проживает ближайший доктор, Ангус? – спросила она, останавливаясь.

Ангус поморщился, отчего его шрамы превратились в бугры, быстро поднялся по лестнице и встал рядом.

– Доктор Гаррис уехал на этой неделе в Эдинбург, остался только доктор Митчелл, но к этому времени он обычно успевает влить в себя немало виски. Если посылать за ним после заката, надо звать и священника. Не хотелось бы сообщать Беннейту, то есть его светлости, вдруг дело не серьезное. Сегодня такой важный вечер.

– Сначала посмотрим на больного, потом примем решение.

Джоан вошла в комнату, кивнула няне Муди и склонилась над лежавшим в кровати Джейми. Он свернулся клубком, завернувшись в одеяло почти с головой, и она сразу поняла, что дело не в обычных капризах. Глаза закрыты, лицо белое, точно мел, на лбу испарина.

– Пусть придет Джо, – пробормотал мальчик, и она подалась вперед.

– Я здесь, милый.

– У меня болит животик. Хуже, чем тогда, в карете…

Она села на край кровати и положила руку на лоб. Холодный. Но тревога в душе отчего-то только нарастала.

– Он спал? – Она посмотрела на няню. Та покачала головой.

– Впрочем, я толком не знаю, миссис Лэнгдейл. Услышала, что Джейми стонет, и пришла. – Няня выглядела обеспокоенной.

Джо погладила липкую щеку и внезапно заметила что-то красное в уголке рта. На мгновение ее охватил ужас. Неужели кровь? Тельце Джейми содрогнулось.

– Ангус, быстро несите тазик!

Тот отреагировал незамедлительно, и через пару секунд таз стоял на полу ровно над поднявшейся головой Джейми. Несколько минут длились вечность: рвота, стоны, всхлипы и бормотания. Страдания мальчика передались Джо, она замерла, а потом обхватила его и прижала к себе, почувствовав, как дрожит маленькое тельце. Взглядом она велела Ангусу вынести таз, тот взял его с отвращением лондонского денди и поспешил прочь из комнаты.

Няня Муди протянула Джо мокрое полотенце, и она стала протирать лицо Джейми, одновременно поглаживая по спине, успокаивая.

– Джейми! Что случилось? – Дверь распахнулась настежь, и ворвался Беннейт.

– Тихо, – нахмурилась Джо и положила мальчика на подушки.

– Что случилось? – Он повернулся к ней и сверкнул глазами.

Потом сел на кровать с другой стороны и повернул к себе лицо сына. Его собственное стало таким же бледным.

Джейми застонал, из уголка глаза стекала слезинка.

– Прости, папа…

Беннейт опять посмотрел на Джо, взгляд стал суровым и буквально прожигал насквозь.

– Кто-нибудь скажет мне, что с ребенком?

– Слишком много булочек, – ответила Джоан и принялась протирать лицо мальчика полотенцем. – Не волнуйся, Джейми. Тебя никто не будет ругать.

– Булочек?

– Полагаю, Джейми не стал ждать, пока наказание будет отменено, и решил насладиться булочками миссис Мерри. Надо отдать ей должное, булочки просто восхитительные. – Она чуть склонилась к мальчику. – Прости, дорогой, я не могла не сказать.

Мальчик поднялся, лицо его было в слезах. Беннейт крепко обнял сына.

– Мне очень плохо, папа.

– Ничего, Джейми, все пройдет. Все пройдет.

Но Джейми замотал головой и зарыдал в голос.

Джо подумала, что сейчас их хорошо бы оставить, но отчего-то не двинулась с места. Джейми медленно освободил руку и подсунул под ее ладонь, лежащую рядом на одеяле. Беннейт вновь метнул на нее яростный взгляд, видимо сочтя жест предательством. Возможно, так оно и было, но Джо решила для себя, что Лохмор просто напуган и ревнует сына к ней. Это неприятно, но не настолько, чтобы она сдалась и ушла.

В комнате было тихо, никто не проронил ни слова. Беннейт взял из ее рук полотенце и принялся сам протирать лицо сына. Джейми немного успокоился, слезы высохли, щеки приобрели естественный цвет, а вскоре прошла и дрожь.

– Я больше никогда не буду есть эти булочки с джемом, папа, – прошептал он. – Никогда, никогда.

Беннейт отложил полотенце и улыбнулся.

– Думаю, некоторое время ты к ним точно не притронешься. Хочешь поспать?

– Я хочу пить.

Беннейт повернулся и краем глаза посмотрел на стоящих у двери Ангуса и няню Муди.

– Я скоро вернусь, Джейми, – произнес он, вставая.

Все трое удалились, а Джо осталась с Джейми.

– Я тебе рассказывала о своей собаке по кличке Шмель? – спросила она, увидев, как подрагивает его нижняя губа.

– У тебя была собака Шмель?

– Она была не совсем моя, как твой Флопс. Ее хозяином был фермер, живший с нами на одной улице, но я считала его своим, к тому же он был совсем не такой, как все овчарки, и для охраны овец бесполезен. Он был мал для своей породы, мог ловить только шмелей и бабочек, но обладал одним качеством, не присущим другим собакам…

Она замолчала, ожидая, когда Джейми оторвет взгляд от двери.

– И что он умел делать?

– Он разговаривал с животными, особенно любил общаться с ослами. Он запрыгивал на спину осла и катался на нем по лугу, где было много цветов и насекомых. По-моему, он еще отлично понимал кошек, но относился к ним с презрением и почти не общался, поэтому я не могу сказать с полной уверенностью.

Джейми улыбнулся, в точности как отец, и Джо подавила вздох.

– Думаю, кошки его понимали, они очень умные.

– Ты прав. Итак, однажды…

На середине ее рассказа вернулись Беннейт и няня, в руках которой была чашка отвара, пахнущего ромашкой и мятой. Беннейт сел на кровать, приподнял сына и стал поить его, делая большую паузу между глотками. Джо вновь отметила, как неуклюжи его движения, как неловко он ухаживает за сыном, несмотря на большое желание помочь. Определенно, он поступал так и раньше, отделял себя и ребенка от остального мира. Она ста ла нарушителем их общих личных границ. Поразмыслив, Джо вновь решила для себя, что, как бы то ни было, она останется с Джейми.

Няня Муди замерла у стены, ожидая в любое мгновение получить взгляд осуждения из-за желания остаться или даже приказ удалиться. Встретившись глазами с Джоан, женщина неожиданно добродушно улыбнулась, синие глаза засветились. Джо, опешив, улыбнулась в ответ и сразу потупила взгляд, решив, что няня заметила, как она смотрит на герцога.

Когда чашка опустела, Беннейт уложил сына на подушки и накрыл, плотно подоткнув одеяло. Они сидели и слушали, как дыхание его становится ровнее и спокойнее. Наконец мальчик уснул, и все вышли в коридор.

– Я не буду на ночь закрывать дверь в комнату Джейми, если что-то случится, пошлю за вами. – Няня Муди поклонилась и вернулась в покои.

Джо оглядела измятую юбку платья, покрытую пятнами, – красивый наряд испорчен.

– Вам следует сменить галстук, если собираетесь вернуться к гостям, ваша светлость.

Он перехватил ее руку и пожал.

– Спасибо, Джо.

– Не боитесь выглядеть глупо?

– Выражать благодарность – глупо? Скажите, почему вы сразу не сообщили мне? Я узнал, что Джейми заболел, только спросив о вас у Юэна. Ангусу я уже сделал выговор.

– Не хотела отвлекать вас, по крайней мере пока не выяснится, насколько все серьезно.

– Не вам принимать такие решения.

Слова ранили, будто удар кнута. Джо сделала несколько шагов, но ее остановил голос герцога:

– Постойте, Джо, я неверно выразился…

– Вас ждут гости, ваша светлость.

– Не ждут. Я со всеми попрощался, когда Ангус ходил на кухню за отваром. Уже глубоко за полночь, думаю, все расходятся. Это не лондонский бал.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

– Подождите, Джо. Я вам благодарен, искренне, но заботиться о Джейми – моя обязанность. Для его же пользы он не должен к вам привязываться. Если вы беспокоитесь о нем…

Они уже подошли к дверям ее комнаты, Джоан взялась за ручку двери, но вспыхнувшая ярость заставила ее развернуться.

– Если я беспокоюсь? Как вы смеете так говорить? Идите к черту, Беннейт Лохмор!

– Тише, прекратите орать. Я не хотел вас обидеть. – Он затолкал ее в комнату и закрыл за ними дверь.

– Я не ору! Вы не хотели меня обидеть сейчас, не хотели обидеть раньше, но только это и делаете! Я вас ненавижу!

Беннейт неожиданно рассмеялся. Худшей реакции она и ожидать не могла. Понимая, что ведет себя как ребенок, на пустом месте устроивший истерику, тем не менее и не думала успокаиваться. Открыв дверь, Джоан принялась выталкивать Беннейта в коридор. Он отступил на шаг, поймал ее руки, лишая возможности продолжать борьбу. От бессилия она заплакала.

– Джо, прошу, не надо. Ах, Джо… – Он отпустил ее запястья, но лишь для того, чтобы привлечь к себе и крепко обнять.

Джо перестала сопротивляться и ему, и внутренней боли, и обиде.

– Я о вас даже не вспомнила, – выпалила она. – Думала только о том, как скорее подняться к Джейми и помочь. И конечно, я не собиралась вставать между вами, как грустно, что вы подозреваете меня в таком коварстве. – Всхлипнув, она добавила совсем не к месту: – И мое платье испорчено, Бет будет мной недовольна.

– Джо, умоляю, прекрати плакать. Прости меня, пожалуйста. Я очень испугался за сына, а в такие моменты часто делаю глупости. Умоляю, успокойся, дорогая…

Губы коснулись ее виска, слова согревали теплом и нежностью. По телу побежала дрожь, от смущения Джоан резко выдохнула и постаралась взять себя в руки. Какой смысл в его нежности и объятиях? Они лишь подпитывают в ней ненужную надежду. Он назвал ее дорогой? Нет, это не больше чем простое желание успокоить. И только поэтому руки его поглаживают ее спину, спускаются ниже к бедрам. Он лишь хочет, чтобы она перестала плакать и пришла в себя. Однако тело ее отказывалось соглашаться с мыслями, оно будто таяло, поддавшись очарованию улыбки и теплу ласковых слов.

– Джо…

Она насторожилась, провела рукой по лицу, вытирая следы слез, и прислушалась к ощущениям, пытаясь угадать, не обманывается ли вновь, не принимает ли желаемое за истинное. Скорее всего, это ложь. Откинув голову, Джоан вгляделась в глаза Беннейта, увидела в них раскаяние и сочувствие, но было в них и то, что ее испугало, – страсть. Она и представить не могла, что мужчина будет смотреть на нее так, даже любивший ее Альфред никогда не смотрел с таким вожделением.

Беннейт взял ее лицо в ладони, провел большим пальцем по щеке. В едва заметном движении было так много нежности, однако, зазвучав, голос показался ей странным, слишком хриплым, будто нечто царапало изнутри, мешая говорить.

– Скажи, и я уйду, Джо.

– Зачем? – воскликнула она, не подумав.

Беннейт обнял ее и тихо засмеялся, смущая еще больше.

– Зачем? Пожалуй, без всякой причины. Просто попроси меня остаться. Пожалуйста, Джо.

– Останься, Беннейт. Я хочу быть с тобой.

Он застонал, подхватил ее под ягодицы и рывком прижал к себе. И она почувствовала его возбуждение, его твердую плоть. В нем было столько неутоленного желания, что оно сжигало Беннейта изнутри. То, что всего несколько минут назад казалось невозможным, стало единственной целью.

– Джо, я так долго хочу тебя, я не могу больше сдерживаться…

Он будто прочел ее мысли, и теперь это казалось самым важным. Беннейт хочет ее, все остальное не имеет значения. Даже если причина в страхе, одиночестве и минутном помутнении разума. Сейчас он хочет только ее.

– Не сдерживайся, Беннейт.

Она замерла, ожидая, когда он поднимет ее юбки, прижмет к изножью кровати и возьмет прямо там, как делал Альфред в редких случаях, когда их близость случалась не на ложе. Позже он смотрел на нее виновато, а она чувствовала некоторую незавершенность, будто не случилось между ними чего-то главного. Сейчас не время думать об Альфреде, хотя избавиться от мыслей сложно. Вопреки охватившему тело желанию, думы ее были о другом. Беннейт получит то, что хочет, и уйдет, оставив ее вновь страдать в одиночестве.

Джоан подняла глаза, заметив, что руки его замерли. Нет, он не должен сейчас уйти. Она провела ладонью по килту.

– Беннейт, не останавливайся.

– Не спеши. – Волна теплого дыхания прокатилась по щеке и шее, волнуя, и она прижалась к нему. – Позволь мне насладиться каждым прикосновением, почувствовать тебя.

Слова оставляли ощущение важности и необходимости того, о чем он просил. Пальцы скользнули по руке, губы нежно сжали мочку ее уха, потом пробежали по шее, плечу – казалось, будто летний ветерок ласкает нежную кожу. Добравшись до груди, он сжал ее сосок, прикосновение отдалось жаром в лоне, вызвав горячий поток тягучей влаги.

Джоан положила руки ему на плечи, будто собиралась оттолкнуть, но вместо этого крепче прижала к себе, мечтая чувствовать его губы, покрывающие поцелуями все тело. Однако Беннейт не спешил, ладони скользили по спине Джо, осторожно исследуя каждый дюйм. Движения напоминали легкое колебание волн в южной бухте, где под обманчиво спокойной рябью скрывается сила и мощь стихии. Язык его касался тех мест, которые она никогда не считала чувствительными, теперь же сердце заходилось, дыхание учащалось, пальцы впивались в его спину.

– Прекрасная роза «осенний Дамаск», – прошептал Беннейт.

Возбуждение трепещущих тел сливалось, образуя единый поток энергии, требующей освобождения. Каждое прикосновение Беннейта говорило об этом, словно он не желал ничего другого на свете. Внезапно он замер, и лишь горячее дыхание оставалось единственным свидетельством бушующей страсти.

– Я должен сейчас уйти, но не могу. Впрочем, не мне решать. Я обязан спросить тебя, Джо. Решай.

Она не желала взваливать на себя это бремя, лучше бы он сам все решил за них обоих. Но слышать это было приятно, в некоторой степени слова стали подтверждением его уважения. Он не мог предложить большего и оставлял ей право выбора.

– Я хочу, чтобы сегодня ты был со мной, Беннейт. Пожалуйста, останься.

Напряжение от ожидания спало, руки сильнее обхватили ее, губы, больше не мягкие и нежные, а требовательные, впились, словно желали получить власть над ней. Джоан внутренне сжалась, когда он сбрасывал с нее одежды. Промедление тяготило, она мечтала, чтобы ожидаемый момент наступил скорее, и одновременно хотела оттянуть его, насладиться прелюдией. Ей было холодно и жарко, ласки подхлестывали нетерпение. Беннейт подхватил ее под ягодицы, поднял, заставляя раздвинуть ноги. Язык то дразнил, едва касаясь, то проникал глубже, доводя до неистовства, она не понимала, сколько прошло времени, прежде чем ее накрыла волна блаженства. Несмотря на обострившуюся чувствительность тела, она не заметила, как осталась в одной сорочке, как последнее, что оставалось на Беннейте, – килт – отлетело в сторону. Она осознала это, лишь ощутив кожей прохладу простыни в кровати. Беннейт стоял перед ней и смотрел не отрываясь. Смущение заставило свести колени, ноги сразу натолкнулись на теплую преграду его бедер. Они были такими же, как нагретые солнцем камни Седла Дьявола над обрывом. Ладонь легла ей на бедро и устремилась вверх, увлекая за собой сорочку, губы едва заметно шевелились, он шептал что-то, неслышно, будто самому себе. За его спиной плясал огонь в камине, создавая яркий ореол света вокруг фигуры, глаза сверкнули, как у пантеры перед охотой, и стали цвета обсидиана.

– Тебе нравится, когда я тебя глажу…

Беннейт наклонился к ее ноге. Перед прикосновением губ она ощутила прерывистое дыхание, оно словно гнало прочь все преграды, ткань рубашки поднималась выше к ее груди, временами останавливаясь, отчего Джо замирала в ожидании следующего прикосновения. Беннейт прижался к ее бедру, внизу живота что-то пульсировало, источая влагу, и стало местом сосредоточения всех ее мыслей. Джоан пыталась разобрать слова, но ничего не понимала, лишь чувствовала их возбуждающую энергию.

– Да, я сделаю это, – наконец громче произнес Беннейт, – но сначала хочу любоваться тобой, твоим телом. Я только об этом и думал после того, как целовал тебя в бухте. Тогда мне хотелось сорвать с тебя мокрую рубашку и ласкать твое тело, согреть изнутри, ощутить твой вкус…

Он положил ладони ей на талию, перевел на живот, провел по внутренней линии бедра, казалось, он исследовал ее, пытаясь запомнить очертания тела. Джоан закрыла глаза, теперь ничто не мешало ей наслаждаться ласками, даже красота самого Беннейта.

– Посмотри на меня. – Это была не просьба, скорее требование, произнесенное с нежностью и мужской суровостью одновременно. Если подчинение было одним из условий, она готова подчиниться, лишь бы он не останавливался.

Беннейт поднялся и встал на колени перед ней. Мягкие волосы на его ногах щекотали кожу. Он склонился и поцеловал ее в губы, руки ласкали грудь, еще прикрытую тонкой сорочкой, временами задерживаясь на розовых бугорках посредине.

Словно очнувшись ото сна, Джоан подняла руки и обняла Беннейта за спину. Нарастая внутри, желание поднималось, и она выдохнула его, Беннейт сжал зубами ее нижнюю губу, прежде чем изо рта вырвался стон. Она ответила ему, и руки сильнее сжали ее грудь. Джо изогнулась, чтобы сильнее прижаться к нему, ощутить так полно, как только возможно. Теперь она могла гладить его торс, которым любовалась с такой жадностью во время их поединка у конюшни. Волоски, которыми было покрыто почти все тело, приятно ласкали кожу ладони, бежавшая по его телу дрожь, говорившая о возбуждении, приносила радость предвкушения. Поцелуй становился все более глубоким, внезапно Беннейт обхватил ее запястья и прижал к подушкам над головой. Блики света от камина поднимались над ним, подсвечивая тело.

– Нет, Джо, не сейчас. Ты еще не готова.

– Готова, – эхом отозвалась она.

– Нет. Я хочу, чтобы мы ступили за край обрыва вместе, Джо. Ты должна быть только со мной.

Она тряхнула головой, не понимая, о чем он. Разве здесь есть кто-то еще?

– Не спеши, – раздался шепот над ухом.

Джоан едва не рассмеялась. Не спешить? Что он говорит? Верно, сошел с ума.

Ей казалось, он умирает от нетерпения. Широко распахнув глаза, она смотрела, как он развязывает ленты рубашки и одну за другой достает шпильки из волос. Казалось, каждая из них впивается в нее, раззадоривая, разжигая пламя. Кончиком языка он коснулся уголка ее губ и двинулся дальше, повторяя контур, словно хотел запомнить не только вкус, но и форму.

– Я хочу так же изучить каждую впадину, каждый дюйм.

Его слова окутали горящее тело легким шелковым покрывалом. Джоан не совсем поняла, о чем он, но жар лона все объяснил. Пальцы пробежали по телу и коснулись бугорка между ног.

– Да… – прошептал Беннейт и провел языком по дорожке, ведущей к нему от середины живота. – Ты уже чувствуешь меня там, внутри.

– Беннейт!

Она готова была кричать и умолять, желание требовало удовлетворения, и ждать не было сил. Пальцы его теребили волосы на лобке, она чувствовала, что они стали влажными от соков ее тела. Джоан не понимала, чего добивается Беннейт. Все происходящее очень отличалось от их близости с Альфредом, но казалось настоящим и правильным. Отбросив стыдливость, она повела бедрами, подаваясь вперед, навстречу наслаждению. Он глубже проник в ее тело, и она, вскрикнув, отстранилась, пораженная всплеском от столь легкого прикосновения.

– Не беги от меня, Джо. Я не сделаю ничего, к чему ты еще не готова.

Он поднялся выше, принялся ласкать ее шею и грудь, позволив ей свести колени. Рука его по-прежнему лежала на лобке, будто он хотел чувствовать, что происходит внутри ее.

Когда он раздвинул ее ноги, она была почти в забытьи, сопротивляться не было ни сил, ни желания. Его пальцы творили чудеса, хотя ей казалось, что наслаждение уже не может быть выше. А когда их сменил язык, она уже была не самой собой, тело сгорало в огне и уже существовало отдельно от разума. Никогда в жизни Джо не была так далека от того, чтобы анализировать происходящее, полностью отдалась желанию и чувствам. Руки сжимали простыню, волосы упали на лицо, словно желая помочь заглушить крики, прежде чем на смену пришла легкость, словно она воспарила над миром.

Джоан лежала на боку, повернувшись спиной к приподнявшемуся на локте Беннейту. Пламя затухало, жар в теле был не больше, чем от тлеющих угольков в камине, свет которых так красиво золотил кожу. Джо виделась ему прекрасной и нежной, как рассвет, сам же он мощный и твердый, словно камень, и горячий, как жерло вулкана.

Он улыбнулся и провел рукой вдоль ее спины, не касаясь, лишь чтобы ощутить тепло. Его пьянило, с какой страстью Джо отдалась наслаждению, он мечтал еще раз доставить ей удовольствие, чтобы увидеть, как она растворяется в волнах блаженства.

И сделать это еще раз. И еще. Жаль, что они находятся не в его покоях, где у него есть французский чехол, тогда бы он смог войти в нее и насладиться телом в полной мере. Он был еще полон сил, но не хотел шевелиться и разрушать атмосферу момента. Рука продолжала двигаться, словно пыталась поймать блики. Беннейт задумчиво следил за ней, размышляя о том новом, что появилось в его жизни. Впрочем, ничего хорошего он не сделал. Соблазнил порядочную женщину, вдову, кузину покойной супруги, женщину, находящуюся под его протекцией, да еще в то время, когда в замке гостит половина из проживающих на сто миль в округе. С какой стороны ни посмотри, он совершил недопустимое. Впрочем, если вспомнить, как извивалось тело Джо, приближаясь к кульминации, какие стоны наслаждения слетали с ее губ… Он погрузился в воспоминания, в тот момент, когда это случилось впервые. В глазах ее вспыхнул огонь, затем их заволок туман, она откинула голову, погружаясь в блаженство, вспомнил ее вкус… Кто бы мог подумать, что эта маленькая эльф-пикси, всегда строгая и сосредоточенная, окажется такой страстной в постели.

Нельзя сказать, что он очень удивлен. Любому, даже самому непонятливому, если приглядеться внимательно, станет ясно, что совсем другая женщина скрывается под образом серой мышки, скромной гувернантки или эльфа, легко кружащегося в вальсе и способного расплакаться от того, что покойный муж не видит ее в красивом платье. Беннейт поморщился, ему не хотелось думать о Джо, лежащей в постели Лэнгдейла. Ревность была новым для него чувством, к тому же глупо ревновать к покойнику.

Он сел на край кровати и оглядел их разбросанную одежду. Платье, вероятно, испорчено. Если бы она позволила, он купил бы тысячу прекрасных нарядов.

Беннейт вздохнул. Чтобы убедить ее, надо выдержать поистине грандиозную битву. Впрочем, теперь, когда появился новый способ разрешения конфликтов, он согласен ругаться ежедневно.

Темнота за окном уже не была такой непроницаемой, как несколько часов назад, а значит, ему пора возвращаться к себе. Вскоре начнут просыпаться гости, а слуги встают еще раньше. Он натянул одеяло на плечи Джо, и она потерлась щекой о подушку так же, как раньше о его грудь, издав звуки, похожие на мурлыканье. Дождавшись, когда пройдет всплеск неожиданной нежности, Беннейт поднялся и принялся собирать вещи. Смешно так остро реагировать на милые, но все же пустяки. Похоже, положение намного серьезнее, ведь его влекло к Джо задолго до сегодняшнего вечера, когда она появилась в зале в роскошном платье, с красивой прической, а глаза сияли от радости. Он сам не помнил, когда это началось… Может, в какой-то момент в карете, когда они ехали на север, или у реки, когда он протянул ей руку, помогая спрыгнуть с валуна на берегу. Возможно, на корабле, когда он случайно увидел ее обнаженные щиколотки. Каждый раз крошка пикси пускала в него свои стрелы, пропитанные волшебным зельем; попадая в кровь, оно действовало как приворотное, поэтому его тянуло к ней.

Черт, он ведет себя как юнец. Может думать только о том, чтобы остаться в ее постели, прижаться к спине, коснуться губами плеча, разбудить ласками и заставить стонать от наслаждения. Беннейт повернулся и несколько минут любовался очертаниями тела, светящейся кожей удивительного цвета, украшенной бликами огня. Поддавшись искушению, провел ладонью по руке от плеча до тонкого запястья, где слабо бился под его пальцами пульс. Резко выдохнув, он убрал руку и сжал в кулак, убеждая себя, что для блага их обоих должен скорее уйти. Взгляд, словно притягиваемый магнитом, вновь упал на спину, пробежал по позвоночнику до самых ягодиц. Почти бессознательно он коснулся пальцем ямочки, ладонь скользнула ниже. Джо повернулась к нему, не открывая глаз, колени прижались к бедру, рука легла на грудь.

– Лучше не шевелись, – прошептал Беннейт, склоняясь к ее лицу, – иначе я не смогу уйти. Хочу прежде немного тобой полюбоваться.

Джо открыла глаза, они блестели в тусклом свете. Нога ее переместилась, легла между его бедер и остановилась, коснувшись затвердевшего мужского естества.

Не в силах бороться с собой, Беннейт лег рядом с ней, обхватил руками и уткнулся носом в шею. Восхитительный аромат роз стал отчетливо слышен, будто он очутился в летнем саду. Он представил, что оба они на лужайке у Маленького дома, нежатся в объятиях друг друга.

– Неужели ты хочешь уйти? – спросила Джо. В голосе угадывались нотки веселья, хотя им она явно пыталась скрыть смущение.

– Разве я могу этого хотеть?

– Тогда останься.

Джо обхватила его за плечи, словно действительно боялась отпустить. Затем хватка ослабла, она принялась осторожно гладить его, повторяя рельеф мышц. Сердце забилось сильнее, жар появлялся под ее ладонью в том месте, где она касалась тела. Возбуждение нарастало. Переместившись на спину, пальцы пробежали по лопаткам, ноготки впились во впадины за ними. Вполне невинное изучение его тела пикси, открывающей для себя мир плотской любви, могло лишить разума. Добравшись до ягодиц, рука ее дрогнула и замерла. Беннейт поднялся на локте и посмотрел Джо в глаза.

– Я что-то делаю не так?

Несколько мгновений он смотрел, стараясь проникнуть глубже, добраться до того, что кроется за невинным взглядом.

– О чем ты?

– Ты не хочешь настоящей близости?

– Я? Милая, я не могу, наш акт будет небезопасным для тебя. У меня есть кожаный чехол для предохранения, но он в моей спальне, а уйти от тебя я сейчас не могу даже ради этого.

Глаза ее распахнулись, рот приоткрылся.

– Тебе неприятны мои прикосновения?

– Приятны больше, чем ты можешь представить. Есть способы доставить удовольствие и помимо самого совокупления, но сейчас мы не будем этого делать. Тебе надо отдохнуть.

Беннейт наклонился и коротко коснулся губ Джо, намереваясь все же заставить себя встать и уйти, но пальцы ее зарылись в волосы, удерживая.

– Мне не надо отдохнуть. Ты хочешь, чтобы я ласкала тебя так же, как ты меня?

Он молчал, боясь не удержаться на краю обрыва и лишить себя пути назад.

– Я хочу этого, Беннейт. Только покажи, что мне делать…

Он попытался отстраниться, боясь, что долгое воздержание подтолкнет к неверным решениям.

Затем взял ее ладонь, приблизил к паху и сомкнул ее пальцы, заставляя обхватить твердый пенис. Это была настоящая пытка, на которую сам себя обрек – будучи почти на пике возбуждения, он не желал завершения. Руки ее были нежны, кожа на ощупь подобна шелку. Движения становились все увереннее, Джо была настолько поглощена получением первого опыта, что, похоже, не осознавала, какое воздействие производит на Беннейта. Он желал, чтобы удовлетворение никогда не наступало.

Джо потянулась к его губам и поцеловала, потом провела кончиком языка по плечу и неожиданно чуть прикусила зубами кожу. Беннейт сжал зубы и тихо застонал.

– Я сделала тебе больно? – встревоженно спросила она и принялась зализывать следы зубов, как котенок, лакающий молоко.

– Нет. Ты меня убиваешь. Но только не останавливайся.

Она согрела его плечо теплым дыханием и провела языком по торсу.

– Какой ты разный… – прошептала она. Рука ее при этом продолжала двигаться. – Я и подумать не могла. Здесь он словно бархатный, а под кожей твердый. И горячий…

Беннейт издал звук, похожий на смех сквозь стон. Когда Джо прижалась к его торсу грудью и поцеловала в шею, он понял, что больше не может сдерживаться. Казалось, он проник в нее, ощущает изнутри, между ними не осталось границ, они потеряны, ему никогда не установить их вновь. Разум, пытавшийся его остановить, приводя разумные доводы, затих. Из-за горизонта надвигалась гроза, готовая вот-вот разразиться громом и вспышками молний.

Глава 25

Беннейт подошел к кабинету и остановился у двери. Тишина, в которую погрузился замок после отъезда гостей, была обманчива. В голове звучали десятки голосов, и терпеть это было все труднее. Решив оставить ненужное за порогом, он решительно вошел в кабинет. Пришло время встретиться лицом к лицу с той, которая нарушила спокойное течение его жизни.

– Я хотел бы поговорить с миссис Лэнгдейл, Маккрири.

В глазах Джо плескался ужас, но управляющий вышел, прежде чем она успела произнести слова возражения. Беннейт стоял и молча смотрел на нее. Джо была в платье бледно-желтого цвета, подчеркнувшем кожу цвета слоновой кости. Запоздало распустившийся цветок. Впрочем, он был рад, что она похорошела и новый наряд ей идет. А как прекрасна эта женщина вообще без одежды…

Должно быть, он обезумел, раз думает об этом каждый раз, когда видит Джо. Глаза ее смотрят с удивлением и тревогой, плечи напряжены. Как ужасно все складывается для них обоих. Прежде всего, конечно, для нее. Разумнее сейчас признаться ей, что совершил ошибку, предложить вернуться к прежним отношениям и держаться на расстоянии. С момента женитьбы на Белле он твердил себе о необходимости следовать советам разума, но потом родился Джейми.

– Я не стану извиняться за прошлую ночь, Джо.

– И я не стану.

Она вздернула подбородок и смело встретила его взгляд. Сразу захотелось подхватить ее на руки и отнести в спальню.

– Сегодня мне необходимо уехать в Килмарчи для встречи с инженерами, я останусь там на ночь, а завтра нас ждут Маккриффы.

– Да, я понимаю, – кивнула она и вернулась к бухгалтерской книге.

– Визит не будет долгим. Полагаю, мы вернемся через день ближе к вечеру.

– Желаю хорошо провести время.

– Ты тоже в числе приглашенных. Мы едем втроем.

– Не вижу смысла для себя в этой поездке, – ответила Джо, не поднимая глаз.

Беннейт сам не понимал, почему проявляет упорство. Разумеется, ей лучше не появляться в замке Маккриффов. Но он очень хотел, чтобы она поехала с ним и Джейми, чтобы они могли побыть вместе.

– Я не утверждаю, что лорд Абервильд пригласил тебя лично. Я же отправлюсь в Маккрифф прямо из Килмарчи, Джейми очень расстроится, если поймет, что будет всю дорогу в карете один.

– О, что ж… Я поняла. Это все, ваша светлость?

– Нет.

– Счастливого пути и удачи в работе с инженерами, ваша светлость.

Беннейт обошел стол и склонился над Джо, что заставило ее отпрянуть и вжаться в спинку кресла.

Она обладает удивительной способностью демонстрировать те эмоции, которые не испытывает, однако он уже научился распознавать истинные по мелким признакам: расширившиеся зрачки, изгиб рта. Он накрыл ладонью ее руку и сразу заметил, как участился пульс. Он не может прочесть ее мысли, но отлично изучил тело и видит подсказки. Эта пикси – натура страстная, хотя и скрывает это.

– Прежде чем я уеду, мы должны прояснить ситуацию.

– Не нужно ничего прояснять. И вам не за что извиняться. Я не юная наивная девушка.

– Это верно, потому не буду лгать и говорить, что сожалею о том, что между нами было, и сделаю все, чтобы это не повторилось. Однако оставляю за тобой право выбора, каким будет оставшееся время в этом замке. Я приму любое решение.

Большой палец его руки шевелился, поглаживая кожу. Джоан повела плечами и откинула голову. Несколько волосков зацепились за гобеленовую обивку кресла. Он помедлил и вытянул две заметные шпильки из пучка.

– Беннейт!

Не обращая внимания на ее возглас, он подцепил еще одну шпильку, и волосы наконец упали ей на плечи.

– Хочу запомнить тебя такой, буду вспоминать сегодня ночью.

Он оглядел ее с жадностью, мечтая снять и это желтое платье, напоминавшее о цветах в саду Маленького дома, они распускались у стены, увитой глицинией, прямо под ее гроздьями. Подхватив пальцем локон, Беннейт поднес к лицу и глубоко вдохнул аромат.

– Этот запах тоже останется со мной, когда тебя не будет рядом. Вспомни об этом, когда ляжешь в кровать, которую мы вчера делили с тобой, вспомни, как я целовал тебя, как…

– Довольно.

Джо подалась вперед и прижалась щекой к его щеке, пальцы зарылись в волосы. Медленно развернувшись, словно преодолевая боль, она коснулась его губ. Поцелуй был таким же страстным, как их прошлая ночь, сама Джо была так похожа на настоящую, которую он узнал совсем недавно.

Он провел ладонью по ее шее, опустился ниже на грудь и вскоре ощутил, как у нее напряглись соски. Как прекрасно было бы увидеть ее обнаженной при ярком дневном свете, заняться любовью под ясным небом.

– Как ласкал твое тело, пробуя на вкус. Я помню каждый дюйм твоей кожи.

Беннейт подхватил ее и посадил на стол. Он не слушал разум, повиновался лишь желанию. Откинул юбку и провел рукой по ноге, задержавшись на щиколотке, и устремился вверх.

– Ты станешь думать обо мне, когда будешь ласкать себя вечером в постели?

– Что?

– Я хочу, чтобы ты сделала так и думала обо мне.

– Сама себя гладила? – спросила она растерянно и чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Зрачки ее стали темными, а губы удивительно яркими.

Все, что происходило между ними прошлой ночью, было для него естественным, к тому же он был так возбужден, что не подумал о восприятии Джо. Возможно, ее муж никогда не позволял себе большую часть того, что ему казалось нормальным для супругов. Многие его приятели считали, что исполнение супружеских обязанностей должно отличаться от близости с любовницей. К тому же Альфред мог быть невинным до свадьбы, как и жена. Что ж, совсем неплохо, что она встретила Беннейта – человека, способного посвятить ее в науку любви. Внезапно во рту появилась горечь. Беннейт подумал, что в будущем у Джо могут быть и другие любовники, с которыми она будет позволять себе то же самое. Он должен быть рад за нее в этом случае, но отчего-то не мог. Сейчас он предпочитает обманывать себя и думать, что после него она не захочет заниматься любовью с другими мужчинами. Пришедшая в голову мысль была эгоистичной, подлой, но он хотел бы оставить Джо в замке навсегда. Конечно, это несправедливо по отношению к ней, но… Беннейт сжал зубы от злости.

– После того как я вернусь, мы с этим разберемся, милая.

– Что это значит? – прошептала она одними губами.

Он прижался лбом к ее виску.

– Поговорим после.

Стоило замолчать, как откуда-то сбоку выплыл, словно призрак, образ Маккриффа.

– До свидания, Джо. Позаботься о Джейми.

– Разумеется.

Уже в дверях Беннейта остановил вопрос Джо:

– Ты хочешь сказать, что я могу делать… это… сама?

Пальцы сжали дверную ручку.

– Ты хочешь меня убить? Конечно, можешь. Если бы люди так не поступали, священники не читали бы проповеди и не осуждали их, верно?

Глаза ее стали такими огромными, что занимали, кажется, половину лица.

– Так, значит, вот о чем они.

Беннейт потер челюсть, оглядывая Джо с головы до ног. Единственным желанием сейчас было взять ее прямо здесь, на рабочем столе.

– Если бы встреча в Килмарчи не была такой важной, я бы отвел тебя в спальню и показал, кому и почему священники обращают свои проповеди.

Джо всплеснула руками и покраснела.

– Тогда лучше уезжай.

– Пожалуй. С тобой и Джейми мы увидимся завтра. А когда вернемся…

Испугавшись, что, закончив фразу, уже не сможет уйти, ибо воображение ему не позволит, Беннейт быстрым шагом вышел в коридор, так и не договорив.

Джо опустилась в кресло у письменного стола Беннейта и уставилась в бухгалтерскую книгу, ничего не видя перед собой. Как же изменилась ее жизнь всего за один день! Собственное преобразование в день летнего солнцестояния казалось волшебным, еще более удивительным, чем в сказке о мышках. Беннейт спас ее, пригласил на танец, а потом подарил блаженство, о существовании которого она не подозревала. Внутренняя дрожь заставила Джоан покраснеть, воспоминания влекли, угрожая превратить ее жизнь как в рай, так и в ад, но последствия уже не волновали. Поверить невозможно, что Беннейт желал ее, видимо, тут не обошлось без магии. Неужели Минерва действительно существует и помогает ей? Конечно, это смешно, но как иначе объяснить его страсть? Или он таков со всеми женщинами? Джоан поежилась, вспомнив, как он смотрел на нее, а глаза его, обычно ближе к нефриту по цвету, становились изумрудными.

Она зажмурилась и вспомнила, как Беннейт склонялся над ней в постели. Ей было ужасно стыдно, но она не могла не признаться себе, что больше всего на свете хочет заниматься с ним любовью. В любом месте, где он пожелает. Видение из прошлого напомнило, как он стряхивал песок с ее ног у Седла Дьявола. Глубоко вздохнув, Джоан распахнула глаза, боясь думать о том, что было дальше. Но все же стоит быть осторожнее с фантазиями. Они встретятся завтра, но это случится в доме женщины, которая станет его законной супругой, и не важно, что об этом еще не объявлено официально. У них не может быть совместного будущего, надо запретить себе даже мечтать об этом. Их договор скоро закончится, Беннейт не может предложить ей больше, чем короткий роман, она для него лишь способ отвлечься от множества не всегда приятных дел. Удобный способ.

Джоан вздохнула. Почему с ней всегда так? Она услужлива, покладиста, всегда рядом, всегда готова помочь. Несмотря на то что ситуации разные, в целом в ее жизни опять все повторяется. Совершенное – глупость в высшей степени. Разве можно было позволять себе влюбиться в Беннейта Лохмора?

Джоан закрыла лицо руками. Больше нет смысла скрывать правду. Для нее важно не удовольствие, а сам Беннейт. Он вернул ее к жизни. Ей нравилось все, что она видела, несмотря на выцветшие ковры и старую мебель. Джоан мечтала сделать для Беннейта нечто похожее, помочь ему посмотреть на себя по-другому, увидеть человека многогранного, щедрой души, способного сопереживать, но отчего-то скрывающего свои достоинства, будто постыдную тайну. Она хотела и могла бы сделать его счастливым.

Глава 26

Поездка в замок Маккрифф значительно отличалась от путешествия из Лондона в Лохмор. Прошло всего несколько недель, но Джоан изменилась за это время больше, чем за последние два года. Джейми тоже стал другим. Он осторожно прижался к ней, и они вместе принялись сочинять истории о том, что видели за окном кареты. Сердце сжималось от его стыдливой нежности, но она так и не решилась отодвинуться от мальчика. Джо понимала, ей не стоило ехать, но не могла отказать себе в удовольствии провести время с Беннейтом и Джейми.

– А вот и Маккрифф! – выкрикнул мальчик, подпрыгнув на сиденье. Он выглядел повзрослевшим и опрятным, не пытался скинуть ботинки и растрепать волосы, которые няня Муди зачесала на косой пробор.

Джо выглянула в окно и увидела часть стены. Сам замок еще невозможно было разглядеть, но она была уверена, что он ничем не отличается от Лохмора – такие же массивные каменные стены, нагоняющие тоску.

– А вот и папа!

Джоан резко повернулась за вытянутым пальчиком и увидела нескольких мужчин верхом на лошадях, спускающихся по крутому склону. Беннейт был выше всех, волосы, темнее, чем у остальных, развевались, привлекая внимание, и она сразу его узнала. Тело отреагировало воспоминаниями о его прикосновениях и всплеском чувств. Она повернулась к Джейми, чтобы отвлечься, когда карета остановилась.

– Папа!

Дверца распахнулась, и мальчик бросился к отцу. Взгляд поверх кудрявых волос был устремлен на нее. Джоан улыбнулась в ответ и, выходя, оперлась на протянутую ей руку. На мгновение ей показалось, что они одна семья, что она поступает правильно. В реальность ее вернуло появление горничной, предложившей следовать за ней. Беннейт и Джейми остались с братьями Тессы Маккрифф.

Вечером та же горничная помогла Джоан одеться и проводила вниз. Джо надела сиреневое платье, цвет которого подходил для вдовы, но тем не менее молодил и шел к глазам. Составить конкуренцию леди Тессе она не могла, но все же смотрелась, по собственному мнению, вполне достойно.

– Джо! Мы тебя ждем! – Джейми бросился к ней, чуть дальше от лестницы стоял Беннейт.

Она готова была войти в зал одна и оставаться там никем не замеченной, оттого было особенно приятно внимание Беннейта.

Их шумно приветствовал герцог Абервильд и более сдержанно его супруга. Демонстративно отвернувшись от Джоан, она благодушно улыбнулась Лохмору и Джейми. Джо с облегчением выдохнула, увидев в дальнем углу игравших детей. Одна из девочек, лет восьми, встала и помахала им:

– Джейми! Иди к нам!

Мальчик прижался к юбке Джо, и она машинально погладила его по голове, краем глаза заметив, как нахмурился Беннейт. Непонятно только, что стало тому причиной: ее внимание к Джейми или его стеснительность.

Джо наклонилась к Джейми.

– Как ее зовут? – прошептала она.

– Бет. Как и нашу Бет. На свете, оказывается, много разных Бет.

– А во что они играют?

– В палочки. Я хорошо знаю эту игру. Юэн и Ангус со мной всегда играют.

– Поприветствуй лорда и леди Абервильд, Джейми, и можешь поиграть с мисс Бет, – произнес Беннейт, и Джейми сделал несколько неуверенных шагов вперед, однако, подойдя к крупному бородатому мужчине, возвышавшемуся над всеми остальными в зале, бросился назад к Джоан. Даже за стол он сел рядом с ней и теребил вышивку на юбке платья. Беннейт ни разу не повернул голову, смотрел прямо перед собой, и ей показалось, что он борется с желанием прижаться к ней, как сын, с обидой на того, что он выбрал не его для утешения.

– Значит, ты напугал папу в ночь бала, мальчик, – громогласно заявил Маккрифф, глядя на Джейми.

Тот покраснел и вцепился в платье Джо. Абервильд захохотал, а миледи с улыбкой произнесла:

– Рада, что вы поправились, лорд Гленаррис. Бет, пригласи лорда поиграть с вами.

– Да, иди, побудь с детьми, – поддержал супругу герцог. – В этом доме их любят, как вы видите, миссис Лэнгдейл. Не стоит ему все время держаться за вашу юбку. Правда, Тесса?

Сидевшая рядом с матерью Тесса улыбнулась Джоан так же приветливо, как в вечер бала.

– Мальчик хорошо провел здесь время в прошлый раз. Он скоро освоится, не давите на него, отец.

– Я никогда ни на кого не давлю! – возмутился тот. – Налейте мне виски.

Джейми с опаской посмотрел на отца, но тут подошла Бет, и он пошел с ней, хотя и опустив голову. Лорд Абервильд проводил его довольным взглядом.

– Слишком он застенчив. Надо воспитывать его жестче. Здесь будет кому этим заняться.

– Бет о нем позаботится, ваша светлость, – мягко сказала Тесса.

– Да уж, недаром она Дункан и будущая мать, как наша Тесса.

– Папа!

Маккрифф рассмеялся, а потом заговорил об освобождении земель. Беннейт слушал его без особого внимания, часто поглядывал на сына, а потом и вовсе тонко перевел разговор на тему строительства винокурни, которую с радостью поддержали сыновья Абервильда.

На следующий день Джоан почти не видела ни Беннейта, ни Джейми. Они проводили время с мужчинами, а она с дамами, обсуждая хозяйственные дела, моду и те изменения, которые появились в фасонах одежды после окончания войны. Маккрифф находился в сотнях миль от Аксмора, но, если не обращать внимания на акцент и массивные стены, можно легко представить, что находишься в Оксфордшире. За несколько недель в Лохморе Джоан успела привыкнуть к непринужденности и отсутствию формальностей.

Но самым страшным стало то, что она испытывала симпатию к леди Тессе. Она втайне надеялась, что доброжелательное поведение той на балу было лишь уловкой, чтобы выведать желаемое, или просто данью вежливости, однако дочь герцога была действительно мила и приветлива. Ее отец прав, она могла бы стать хорошей матерью. И женой. Джоан очень хотела порадоваться за Беннейта, за то, что у него будет чудесная семья, но ничего не получалось, видимо, она недостаточно благородна. Джоан нравилась Тесса, и одновременно она ненавидела ее всем истерзанным сердцем.

Джо надеялась, что днем сможет подняться к себе, но вместо этого разглядывала вместе со всеми наряды в модном журнале «Ла бель асамбли», задерживая внимание на свадебных платьях. Дамами было особо отмечено одно, с юбкой в полоску и пышными рукавами со сборками, украшенными цветами. В сторону Тессы бросали взгляды и остроты, отчего щеки девушки стали пунцовыми, однако та упорно молчала и листала страницы. Она остановилась на чудесном вечернем платье из сиреневого шелка и юбке с воланами. Так и не выбрав момент удалиться, Джо встала и подошла к окну. За ним росли высокие деревья, любоваться было нечем, но она все равно стояла и смотрела.

– Как бы я хотела, чтобы они вели себя иначе. – К ней подошла Тесса. – После предварительной договоренности папы и Лохмора других тем нет.

Джоан повернулась и заставила себя улыбнуться:

– Это естественно.

– Разве? Не уверена, что я их понимаю.

Джоан смотрела на нее, не убрав улыбку.

– Вам не нравится его светлость?

– Мне нравятся его качества, о которых известно, но знаю я мало. Мы почти не говорили. Мне очень нравится Джейми и то, как герцог относится к сыну. Мне кажется, такой человек не может быть плохим.

Джоан кивнула.

– Он ждал вас прошлой ночью, вам сообщили? – беззаботно продолжала Тесса.

– Что?

– Бет сказала, что Джейми проснулся среди ночи и звал вас.

К счастью, уже опускались сумерки, и в полумраке комнаты сложно было заметить легкий румянец Джо.

– Надо было меня разбудить.

– Бет привыкла заботиться о младших, вот уж кто точно станет замечательной матерью, я так не смогу. Джейми очень к вам привязан.

– Он милый мальчик и вас тоже полюбит.

Тесса отвела взгляд и коснулась пальцем стекла.

В нем отражались фигуры за спиной, казавшиеся размытыми. Господи, когда же все закончится? Ей не следовало приезжать к Маккриффам, что ж, сейчас уже поздно сожалеть.

– Вы любили мужа?

Вопрос прозвучал неожиданно. Она лихорадочно думала, как бы завершить разговор, но не представляла, что надо сделать. Поздно, все уже слишком поздно.

– Конечно, он не был мне безразличен.

– Это не одно и то же.

– Нет. Конечно нет.

– Почему же вы стали его женой?

– Мы были добрыми друзьями и вполне счастливы. Хоть я его не любила.

– А он вас?

– Да, любил. Полагаю, со временем мои чувства стали бы более глубокими. Я уверена в этом. В начале нашего брака я боялась кому-то доверять, не важно, себе или ему. А ведь, чтобы полюбить, надо прежде доверять.

Тесса кивнула и опять провела пальцем по запотевшему стеклу.

– Удивительно, мы едва знакомы, но я могу говорить с вами откровенно. Жаль, что вы не останетесь в Лохморе. Я бы очень этого хотела. Я бы хотела… – Сказав, она резко повернулась. – Пойдемте. Нас, кажется, зовут.

Джоан помедлила, нескольких минут мало, чтобы унять сердечную боль, но она прошла вглубь комнаты. Ей не следовало позволять Беннейту уговорить ее приехать к Маккриффам.

К счастью, Тесса не вернулась к откровенному разговору, но держалась все время рядом, даже пыталась защитить от колких высказываний леди Абервильд, сетовавшей, что молодость Джоан уже прошла, что у нее не хватает средств заниматься собой как следует и что скоро она покинет Лохмор.

Джоан вздохнула с облегчением, когда пришло время отъезда и карета двинулась в путь. Однако спокойствие, на которое так надеялась, она не получила. Джейми был полон впечатлений, не мог усидеть на месте и подпрыгивал даже чаще, чем карета на камнях и кочках. На душе становилось все тяжелее. Джо ревновала и ненавидела себя за это, но не могла контролировать. Придется терпеть, сжав зубы.

Джейми заснул, когда они подъезжали к деревне Лохмор. Беннейт взял сына на руки, и случайно их пальцы соприкоснулись. Джоан напряглась, но герцог промолчал и, отвернувшись к окну, принялся наблюдать за тем, как день плавно переходит в вечер. Она откинула голову и закрыла глаза.

– Устали?

Услышав голос Беннейта, Джоан с трудом подняла веки.

– Немного. Но все прошло чудесно.

– Да.

– Джейми был спокоен, как дома.

– Да. Спасибо, что приехали с ним.

– Спасибо за приглашение. Я приятно провела время.

Больше никто из них не произнес ни слова.

К замку они подъехали уже ближе к ночи. Ангус и Юэн вышли их встречать, однако Беннейт сам понес сына наверх.

Джоан понимала, что помощь ее не нужна, пойти следом можно лишь для того, чтобы наказать саму себя, но все равно так и сделала.

Беннейт не стал посылать за няней Муди, сам принес ночную рубашку из уборной и переодел сына. Джо тем временем сложила снятую одежду. Закончив, она поспешила выйти из комнаты, пока еще были силы себя заставить.

Коснувшись дверной ручки своей комнаты, она услышала за спиной приглушенный голос:

– Ты пойдешь со мной, Джо?

Она выпрямилась и сжала ручку.

– Нет, Беннейт.

– Понимаю. Ты устала.

Глава 27

Если в раю что-то идет не так, он становится адом. Эта мысль постоянно крутилась в голове Джоан, когда они с Джейми шли к бухте. Неделя после их возвращения из Маккриффа ничем не отличалась от всех предшествующих балу. Они с Джейми занимались исследованиями и читали, часто ездили в деревню и в Маленький дом, дважды с Ангусом и Беннейтом, беседовали с остановившимися там инженерами – мистером Уорреном и мистером Каррутерсом, которые занимались бухтой в деревне. Джейми был совершенно очарован инструментами и рассказами мужчин, те отно сились к его вопросам с большой терпимостью, подробно отвечали и даже поручали несложные задания, которые мальчик исполнял с большим энтузиазмом. Джоан была рада, в том числе и за Беннейта, поглядывавшего на сына с гордостью, но одновременно ощущала себя совершенно несчастной. Голова ее, будто сама собой, постоянно поворачивалась в сторону Беннейта, она никак не могла заставить себя отвести от него глаза. Сердце каждый раз начинало биться сильнее, когда он появлялся в комнате, внезапно находил их на пляже и в детской или отправлял посыльного сообщить, что их ждут к обеду в Маленьком доме.

Но все же расплата ее не миновала – герцог больше не просил ее остаться с ним на ночь.

Ей не была понятна его тактика, но нельзя не признать, что она чрезвычайно эффективна. Беннейт обращался к ней лишь в случае необходимости, несколько раз предлагал руку, чтобы помочь подняться или спуститься во время прогулок в бухте, однажды обнял за талию, спасая от набежавшей волны начинающегося прилива, но это была обычная вежливость и ничего более.

Джоан все больше утверждалась в мысли, что он уязвлен ее отказом, потому не настаивает. Что же до манер, Беннейт всегда следовал правилам хорошего тона. Лишь иногда, когда он брал Джо за руку, казалось, она ощущала его напряжение, будто внутри замирает поток энергии, не сумев найти выхода. Такое же чувство она испытывала, глядя на штормовые волны, с той лишь разницей, что они не сдерживались, взлетали вверх и разбивались о скалы.

Он почти не смотрел на нее, она тщетно ловила взгляд, пытаясь передать боль и желание. Глаза его будто обращались внутрь себя, рот превращался в тонкую линию, как у человека, не допускающего в жизни компромиссов. Отвернувшись, она ощущала спиной острый как лезвие взгляд. Это заставляло задуматься, что, возможно, влечение к ней сменилось в его сердце ненавистью.

Но больше всего Джоан удивляло то, с какой силой ее тело требовало продолжения после ничего не значащих для Беннейта эпизодов близости. Жар мгновенно охватывал ее, сжигал изнутри, его не охлаждало даже безразличие в глазах герцога.

Он никогда не возвращался в замок с ней и Джейми через Морские ворота, уходил по другой тропе к конюшням. Джоан время от времени оборачивалась и задерживала на несколько мгновений взгляд на темных волосах и фигуре, наблюдала, как он кутается в плащ, будто ему холодно, несмотря на теплую летнюю погоду. Однажды Джо увидела, что он стоит и следит за ними. Скорее всего, она тогда обманывалась и видела на его лице отражение собственных чувств: растерянность, мучительную боль, пронзающую до костей и терзавшую сердце. Глупо полагать, что Беннейт испытывал нечто похожее. Джоан была уже готова сделать шаг к нему, но внезапно, как из потускневшего мира, донесся нетерпеливый окрик ожидавшего ее Джейми.

Она так надеялась, что время излечит боль, но с каждым днем становилось только хуже.

* * *

В день, когда закончился месяц пребывания Джоан в Лохморе, они с Ангусом и Джейми отправились в Маленький дом, чтобы попрощаться с инженерами, отправлявшимися на две недели в Глазго, им необходимо было проследить за доставкой оборудования.

Беннейт должен был приехать раньше, и, оказавшись в саду, Джейми побежал вперед искать отца. Джона остановилась, и Ангус повернулся к ней.

– Идите, идите, – улыбнулась Джоан. – Я немного побуду в саду. Он дарит мне умиротворение.

– И оно вам необходимо. Джейми придет за вами, когда стол будет накрыт.

Глаза защипало от того, как добр был с ней Ангус, но Джоан сдержала слезы. Нет сомнений, он видит ее насквозь и все понимает. В его голосе нет осуждения, лишь сочувствие и печаль, а от этого ее непрочная броня могла рухнуть.

Джоан села на скамью у беседки рядом с красиво цветущим бобовником, гроздья желтых цветов были такими же яркими, как солнце. По звуку шагов она сразу угадала, что по тропинке от дома идет Беннейт, и поднялась, словно надеясь укрыться в гроздьях цветов. В таком неуравновешенном состоянии ей нельзя оставаться с ним наедине. Метнувшись в сторону, Джоан попыталась пролезть между веток и выйти на дорожку, по которой могла бы обойти дом вокруг, но ленты на капоре предательски зацепились за дерево.

Ругаясь про себя, она попыталась выпутаться, но было уже поздно. На плечи легли теплые руки и развернули ее, затем поднялись и стали распутывать сплетение листьев и лент. Лицо Беннейта при этом не изменило выражения и напоминало, как обычно, непроницаемую маску. Он стоял так близко, что достаточно было чуть склонить голову, и она прижалась бы к его груди. Пальцы скользнули по руке, но он не обратил на это внимания. Джоан смотрела перед собой, на пляшущие на темной ткани плаща солнечные блики, и еще раз отметила, как схожи они по цвету с бобовником, склонившимся над их головами. Краски и запахи летнего сада ее завораживали, аромат жасмина и жимолости в это время ощутим отчетливее всего. Сейчас на них ложился теплый мускус с прохладой земли, и Джоан стояла, боясь шевельнуться, вдыхала его и наслаждалась. Вскоре появилось желание сорвать с Беннейта жакет, расстегнуть рубашку и прижаться щекой к покрытому шелковистыми волосами торсу, провести ладонью по животу и спине, ощущать рельеф мышц, а затем скользнуть под пояс брюк, туда, куда ведет темная дорожка.

Ленты капора упали на платье, она получила свободу, но Беннейт не отступил от нее, как можно было ожидать.

Затаив дыхание, Джоан смотрела, как вздымается и опускается его грудь, даже живот разболелся от напряжения. Невозможно предположить, что было бы дальше, если бы из дома не выбежал Джейми. Они прошли в столовую и сели за обеденный стол. А потом все было как раньше – разговоры с инженерами, вежливый, внимательный хозяин дома, к тому же отличный собеседник и добрый отец. Ни единого признака, подтверждающего, что он хотел чего-то иного, не просто помочь ей выпутаться из западни. Однако Беннейт неожиданно сел за столом рядом с ней, и теперь его бедро было так близко к ноге, что жар тела передавался ей, постепенно поднимался и скапливался в районе сердца.

Когда все встали из-за стола, Джоан не стала противиться искушению и посмотрела на Беннейта. Он задержал на ней взгляд, и стало очевидно то, что не успел спрятать под маской, – поджатые губы, новые морщинки и нечто похожее на досаду в глазах. Во дворе он принялся усаживать Джейми на пони, Ангус помог ей подняться на лошадь, и тогда Джо вновь повернулась к нему и уловила смятение на лице, глаза его потухли и стали усталыми, словно он внутренне перестал чему-то противиться и сдался.

Беннейту неприятно находиться рядом с ней и видеть, какой эффект имеет его присутствие? Им осталось провести под одной крышей всего несколько дней, неужели гордость и уязвленное самолюбие важнее?

Джейми вцепился в руку отца, лежавшую на его седле.

– Ты же обещал, что отведешь нас в северную бухту, когда прилив закончится. Вчера был шторм, а после него на пляже всегда много сокровищ.

Беннейт улыбнулся и похлопал сына по руке.

– Я это обещал?

– Ты сам знаешь, что да, папа! Лохморы ведь всегда держат слово, верно?

Беннейт улыбнулся и кивнул:

– Верно, сын. Хорошо, я отведу вас. Но прежде мне надо поговорить с мистером Уорреном. Отведите лошадей в конюшни и ждите меня у тропинки на утесе.

Джейми просиял и пришпорил пони.

Джейми вскарабкался на камень и замер, всматриваясь в даль и приложив руку к голове. Так капитан корабля на мостике ждет, когда покажется земля. Беннейт стоял рядом и задумчиво наблюдал за волнами. Джоан понимала, что ей лучше сейчас спуститься вниз и оставить отца с сыном, но могла думать лишь о том, что ее тревожило, и мечтала воспользоваться моментом и сказать Беннейту, что уже готова пойти с ним.

– Видишь, Джо? – Мальчик отвлек ее от размышлений. – Вон пещера, куда мы ходили с Ангусом перед тем, как уехали в Лондон. Там мы нашли огромное бревно. Его принесло море. Я думаю, бревно приплыло из Амазонки. Может, оно до сих пор в пещере.

Он спрыгнул на землю и побежал. Беннейт спохватился не сразу, подался вперед, но поймал рукой только воздух.

– Беннейт. – Джоан подошла и коснулась его руки, вернее, лишь рукава плаща, на большее у нее не хватило смелости. Он посмотрел на ее руку так, будто не понимал, что это, а потом потянул за собой, каждую секунду прибавляя шаг.

– Джейми, вернись!

Тот остановился у самого входа в пещеру.

– Я только посмотрю, там ли наше бревно.

– Нет. Вернись и будь рядом со мной.

– Но, папа, я только…

– Я сказал, нет!

– Но, папа…

– Джейми! Подойди ко мне, или ты до конца дня будешь сидеть в своей комнате!

– Беннейт… – решилась вмешаться Джо, но его пальцы так сильно сжались на ее запястье, что она поспешила закрыть рот.

– Не вмешивайтесь! – прорычал герцог, не отводя глаз от сына.

Джейми не шевельнулся. Улыбка сползла с лица, и оно стало таким же, как у Лохмора, – упрямым и похожим на маску. Они стали похожи друг на друга, как близнецы, даже красивые черты, унаследованные от Беллы, изменились.

– Джейми, – повторил Беннейт, уже тише, но с нажимом, не предвещавшим ничего хорошего.

Джоан ничуть не удивилась, когда мальчик развернулся и вошел в пещеру. Беннейт отбросил ее руку и рванул вперед так резко, будто его ужалило насекомое. Кажется, через долю секунды он был у пещеры, сгреб сына и поднял. Тот не издал ни звука, лишь размахивал кулаками в немом сопротивлении. Беннейт перевернул его, положил на плечо и сжал, чтобы помешать болтать ногами. Когда он вышел на тропинку, Джейми возмущался уже громко, был на грани истерики, однако Беннейт на удивление спокойно зашагал в сторону замка.

Он опустил сына, только закрыв за собой дверь детской. Джейми пнул ногой отца в голень, отбежал к стене и спрятался за книжными шкафами.

– Чтоб тебя… – Беннейт перевел дыхание. – Ты не выйдешь отсюда до конца дня, Джейми Гемиш Лохмор.

– Я тебя ненавижу, – выпалил мальчик и бросился на кровать лицом вниз.

Беннейт открыл рот, но промолчал, заметив, что в спальню вбежала Джоан.

– Вы не подойдете к нему сегодня. – Он предупреждающе поднял руку. – Я не потерплю такое непослушание.

– Я не думаю…

– Вот и отлично. И не стоит, на этот раз просто сделайте так, как вам велят. Это мой сын. Надеюсь, я выразился предельно ясно, и вы меня поняли. Я запрещаю вам сегодня заходить в детскую. Не вздумайте приближаться даже к двери!

Он дождался, пока Джо выйдет в коридор, вылетел следом и зашагал, переполняемый яростью и чем-то еще, что было ей непонятно.

Джоан несколько секунд стояла, глядя на дверь, борясь с искушением прокрасться внутрь к Джейми, но все же пошла к себе. Она не согласна с его методами, но у нее нет права оспаривать решения герцога. Если бы она была матерью Джейми, вот тогда…

Сердце защемило. Как же получилось, что она так сильно любит их обоих – Лохмора и его сына? И как теперь с этим жить?

Из-за двери послышалось громкое покашливание. Джоан встрепенулась, выходя из задумчивости, и прислушалась. Тишина. Через несколько секунд звук повторился. Это определенно Джейми. Она встала и открыла дверь. Свет расстелился веером, и темнота коридора отступила, позволяя увидеть маленькую фигурку на полу. Руки обхватывали согнутые колени.

– Джейми? Что ты здесь делаешь?

Плечи поднялись и сразу опустились.

– Не войдешь? В коридоре холодно.

Мальчик замотал головой. Тогда она взяла висевшую на кресле теплую шаль и завернула в нее Джейми.

– В моей комнате тепло. Я собиралась попросить принести горячего шоколада. Не хочешь составить мне компанию?

Кивнув, она вернулась в комнату и дернула шнур на стене. Через некоторое время вошла Бет и многозначительно посмотрела на нее:

– Видели сверток у двери, миссис Лэнгдейл?

– Да, Бет, – вздохнула та. – Могу я попросить тебя принести две чашки шоколада и, видимо, печенье?

Без него не обойтись.

Бет улыбнулась и закивала.

Вернувшись с тяжелым подносом, Бет по-прежнему улыбалась.

– Все еще там, ваш сверток. Упрямый, в точности как отец. Вот все, что просили, миссис Лэнгдейл. Надеюсь, вам все удастся.

Только через пять минут дверь в комнату стала медленно открываться. Действительно, очень упрямый ребенок.

Ничего не сказав, Джейми вскарабкался на стул и взял чашку. Он пил и ел с таким аппетитом, будто только что вышел из долговой тюрьмы. Вскоре шоколад закончился, печенье, впрочем, тоже.

– Мне надо вернуться в комнату.

– Так будет лучше.

– Я ведь только хотел проверить, там ли еще наше бревно.

– Я знаю, мой милый. Но папа очень за тебя беспокоится, особенно после того случая, когда я по глупости чуть не утонула.

Наконец Джейми поднял на нее глаза.

– Это было глупо. Я бы никогда не пошел в бухту перед приливом. Но ведь сегодня его не было.

– Понимаешь, папы иногда волнуются сверх меры. Ведь никто не знает, где эта самая мера.

– Папа злился, а не волновался.

– Со стороны это выглядит одинаково, Джейми. Он и на меня был очень зол, когда испугался за меня.

Плечи приподнялись, едва заметно под толстой шалью. Джоан не знала, смогла ли верно все объяснить, но надеялась, что Джейми ее понял.

– Пойдем, отведу тебя в комнату.

У двери детской она остановилась и улыбнулась.

– Твой папа не велел мне входить.

Ей показалось, что мальчик улыбнулся, прежде чем проскользнуть в щель чуть приоткрытой двери.

Бет ждала возвращения Джоан. Может, она тоже считала, что нельзя переступать определенные границы, даже из большой любви к мальчику? Горничная улыбнулась, и Джо решила, что ее подозрения беспочвенны.

– Прибыл Маккольм Маккрифф с супругой, миссис Лэнгдейл. Остановились в Лохморе по дороге из Килмарчи. Уже ведут себя как дома эти Маккриффы, – доложила Бет и досадливо скривилась. – Их светлость просили и вас спуститься.

Это уже слишком. Она не намерена сидеть в гостиной рядом с Беннейтом после того, что он устроил, да еще смотреть, как он развлекает будущего родственника.

– Передай, у меня болит голова, – уверенно ответила Джоан.

– Скажу Ангусу. Хотя их светлость будут недовольны. Настроение у него не очень, не удивлюсь, если он откусит чью-то голову еще до наступления ночи.

На фоне реакции Бет отказ Джо уже не выглядел столь неприличным и неуважительным.

Джоан ждала, когда за горничной закроется дверь, размышляя, не случится ли в этот раз все так же, как в день бала, когда Беннейт ворвался к ней и заставил спуститься к гостям. В своем нынешнем состоянии он, похоже, способен и не на такое.

Джоан поднялась. Не стоит ждать, пока ее судьбу решат другие. Если Беннейт не сможет ее найти, значит, ей удастся избежать неприятного разговора. К тому же она знает одно место, где никто не станет ее искать. На час или два точно удастся остаться в одиночестве.

Джоан взяла свечу и быстро вышла из комнаты.

Глава 28

В какой-то момент Беннейту стало казаться, что они никогда не уйдут. Маккольм Маккрифф вел себя так, как порой отец. Он, будто нарочно, выбирал тему, которая была никому не интересна, и принимался детально разбирать ее, становясь похожим на самого нудного оратора палаты лордов. Прибывшие с ним женщины сидели с невозмутимыми лицами. Беннейту казалось, что он сходит с ума. Тесса Маккрифф была милой и симпатичной девушкой, идеальной женой для герцога Лохмора, однако с приближением судьбоносного дня отторжение в душе нарастало и становилось с трудом переносимым. Нет, он не сможет жениться на ней.

Все же хорошо, что Джо не спустилась к ним. Посылать за ней было неправильно после вспышки гнева, ставшей апогеем, завершившим адски сложную неделю, самую ужасную в его жизни.

Пора признаться себе, что он не может существовать без Джо. Подавленный, молчаливый, отстранившийся от всех, Беннейт думал только о ней. Сколько бы времени им ни оставалось провести вместе, он должен быть рядом каждую минуту, даже если причинит себе вред. Джо не виновата в том, что с ним происходит, но ему было легче думать, что так и есть. Он винил ее во всем, даже в непобедимом желании заниматься с ней любовью. Утром в саду он едва не потерял контроль над собой. Она была так близко, что удалось разглядеть веснушки на носу, легкий румянец на щеках, несколько прядок, выбившихся из прически и упавших на виски, под ними пульсировала тоненькая венка. Он так соскучился, так хотел обнять ее. Кровь, казалось, превратилась в жидкий металл. Если бы не Джейми, он, наверное, упал бы перед ней на колени и молил о…

Беннейт нахмурился, взял стакан с виски и поставил обратно. Возможно, ему было лучше остаться на ночь в Маленьком доме, так он избавился бы от общества Маккриффов и соблазна подняться в комнату Джо. Он представил, как забирается под одеяло, обнимает ее и чувствует тепло, а потом касается гладкой кожи, целует, ощущая, как она дрожит от страсти, откуда-то из глубины доносится стон…

Беннейт закрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Черт бы побрал эту женщину. Следует хотя бы извиниться перед ней за непозволительное поведение в бухте. Потом он вернется к себе и пролежит без сна до самого рассвета, как все ночи на прошедшей неделе. Но сначала надо увидеть Джо.

У дверей ее комнаты он на несколько секунд замер, но потом все же постучал.

– Джо?

Никто не ответил. Набравшись решимости, он вошел и огляделся. Огонь в камине ярко горел, но ни в одной из комнат никого не было. Ярость вспыхнула с новой силой, когда он увидел на столе две чашки и блюдо с крошками.

Вылетев в коридор, он побежал в комнату Джейми. Сын был там и спокойно спал в кровати, свернувшись клубочком, в уголке рта остался след от шоколада. Беннейт осторожно сел на край кровати и коснулся кончиком пальца коричневого пятнышка. Глаза Джейми неожиданно распахнулись.

– Прости меня, папа.

– Это я хотел перед тобой извиниться, Джейми. Я был слишком резок. Ты же знаешь, я очень тебя люблю.

Джейми кивнул, прижался к отцу и крепко обхватил руками. Глаза защипало, и Беннейт зажмурился.

– Здесь была Джо? – спросил он через некоторое время.

Джейми помотал головой и зевнул.

– Я сам ходил к ней. Мы пили шоколад, а потом она отправила меня обратно сюда. – Он поднял на отца круглые глаза. – Папа, ты не думай, она не ослушалась тебя.

– Не волнуйся, Джейми, все хорошо. Ты должен знать, где Джо.

Мальчик зевнул и задумался.

– Она занимается исследованиями. Я точно знаю. Я вернулся, чтобы отдать ей шаль, и видел, как она спускалась по лестнице. Той, к которой нельзя подходить. Я тоже хотел пойти с ней. Потом вспомнил, что мне надо оставаться в детской. И пришел сюда. – Голова опустилась на подушку, и через секунду сын спал.

Беннейт сидел не шевелясь, но уже по другой причине, не из желания полюбоваться Джейми. Сын вообще не имел отношения к тому, что происходило в душе. Джо опять дает понять, что не станет подчиняться запретам, а ведь он предупредил, что нельзя спускаться в подвалы. С одной свечой, которую вскоре потушит гуляющий по коридорам соленый морской ветер, в сырости и холоде она долго там не выдержит.

Ругаясь про себя, он зашел в свою комнату, зажег лампу, сунул в карман огниво и выругался уже громче. Будь он разумнее, отправил бы на ее поиски Ангуса. Или ничего бы не стал предпринимать, а подождал. Джо скоро вернется, едва ли ей понравится бродить по темным туннелям.

«Но она храбрая. И очень любопытная. К тому же зла на тебя».

Надежды на то, что прошедшие тридцать лет избавили его от страха, рухнули, стоило начать спускаться по винтовой лестнице. Он терпеть не мог такие – узкие, крутые, ведущие в темноту. Будто идешь в пасть чудовища. Все вокруг померкло, мир сжался до размера небольшого пятна, насколько хватало мощи пламени свечи. Он обязательно найдет Джо, и тогда… Что он тогда сделает? Не важно. Лишь бы с ней все было в порядке.

Она сильная.

Беннейту была неприятна уверенность в этом Джейми, его тихое признание царапнуло и разбудило истязавшего душу зверя. Его он ненавидел больше лестниц, нескончаемых и неизвестно откуда и куда ведущих. Он поднимался и спускался по этим ступеням сотни раз до того страшного дня. Все когда-нибудь закончится, ничто не длится вечно, он не сможет избежать своей участи и останется навсегда в этом каменном мешке.

Беннейт положил руку на ледяную влажную стену из грубого камня. Удары сердца отдавались во всем теле, даже в ладони – сильные, будто внутри его били молотом, стремясь разрушить тюрьму.

Он жалок и слаб, не годится на роль не только герцога, но и отца. Даже не смог спокойно спуститься по этой чертовой лестнице, сейчас чувствует себя так, словно пробежал десять миль. Не отрывая руки от стены, он сделал несколько шагов. Если с ним не случится ничего плохого, где найти в себе силы отыскать здесь Джо?

Дверной проем. Слава богу.

Радость была недолгой, облегчение чуть успокоило сердце, но через несколько секунд оно вновь заколотилось. Даже спустя тридцать лет он помнил здесь все до мельчайших подробностей. Впрочем, что могло измениться? И запоминать почти нечего. Коридор, уходящий в темноту, казавшийся длиной почти в милю. Выход к Морским воротам сейчас не виден, его запирают на ночь, и выбраться наружу через него нет возможности.

Пытаясь себя успокоить, Беннейт попытался представить, что перед ним обычный коридор, каких много в замке. Пусть здесь темнее и очень сыро, но все же это обычный коридор. Опустив глаза в пол, он прислушался. Ни звука.

Может, Джо уже вернулась к себе? Пора и ему уходить. Подниматься по лестнице проще, чем спускаться, через несколько минут он будет в комнате, где тепло и спокойно.

А если Джо где-то здесь? Вдруг она заблудилась? Или упала и потеряла сознание?

Шаги его были осторожными и почти неслышными. Он хорошо знал, насколько вероятно подобное. Испугалась, упала… потеряла сознание.

Горло сжалось. Время шло, а он крался по туннелю, погружаясь все глубже в собственные страхи. Тридцать лет назад потолки казались выше, стены шире, сейчас же они давили, словно проходы сузились, камни надвигались и могли раздавить. Нет, он не уйдет, надо найти Джо.

В голове вспыхнула искра, и Беннейт остановился. В полной тишине звук распространится и сквозь эти стены. Почему мысль позвать ее не пришла раньше?

– Джо!

Слова отскакивали от камня и возвращались к нему, будто играя и дразня.

– Беннейт? Я здесь, Беннейт! Здесь!

Лампа едва не вывалилась из рук.

– Джо? – Он откашлялся. – Скажи еще что-нибудь.

– Беннейт! – Голос ее дрожал. – Прости, я повела себя глупо. Я хотела разглядеть эффигии[2], но споткнулась о камень и уронила свечу. В темноте невозможно найти выход… О, я вижу твою лампу! Сюда! Слава богу, а я уж боялась, что придется сидеть здесь до утра, пока кто-то проснется и поймет, что я пропала. Знаешь, я слышала какие-то звуки, конечно, во всем повинно мое разыгравшееся воображение, но было страшно. Ты злишься на меня, понимаю, так глупо было…

Пятно света двигалось к ней, но замерло на первой ступени очередной лестницы. Джоан сложила руки на груди в беззвучной молитве, в точности как у окружавших ее каменных статуй.

Беннейт не мог сделать следующий шаг. За спиной Джоан он видел свой собственный ад, место, где неминуемо окажется в самом конце, – усыпальницы предков, треснувшую крышку одной из гробниц, поблескивающий на груди эффигии значок клана.

Беннейт отвел взгляд, заметив, что Джо поднялась и идет к нему.

– Прошу, прости меня и не ругайся. По крайней мере, до тех пор, пока мы не окажемся наверху у теплого камина. Я так замерзла.

Он осторожно поставил лампу, снял плащ и накинул Джо на плечи. Не в силах отказать себе, сжал ее пальцы, они были ледяными и дрожали. Пошатнувшись, Беннейт прислонился к косяку.

– Беннейт?

Он потянулся за лампой и никак не мог ухватить ее. Джоан присела.

– Я возьму.

Им удалось дотянуться почти одновременно. Беннейт отдернул руку, прислонился головой к стене и закрыл глаза, стыдясь своих страхов, выступившего на лбу пота и промокшей льняной рубашки.

Джоан положила свободную руку ему на плечо и с тревогой заглянула в лицо. Он заставил себя посмотреть на нее. У запястья появилась тонкая царапина, но аромат был прежним и сейчас оказался лучшим средством для успокоения.

Взяв его за руку, Джо пошла вверх по лестнице, казавшейся тридцать лет назад бесконечной, будто протянувшейся к центру Земли.

Наверху Беннейт обернулся и несколько секунд разглядывал крипту, тускло подсвеченные скульптурные надгробия предков. Сейчас они казались ему совсем не похожими на те, что он видел ребенком в последнюю секунду перед падением. Он помнил эту картину до сих пор – круг, разделенный на темную и светлую части, с фамильным гербом посредине. Значок поблескивал и казался ему похожим на глаз циклопа, явившегося из Тартара. Картина навсегда запечатлелась в голове ребенка и стала визуальным воплощением зла и жестокости. Тогда он упал и уронил свечу, та мгновенно потухла, но картину перед собой Беннейт видел по-прежнему четко.

– У тебя в покоях есть виски? – Вопрос заставил вернуться в настоящее.

Невероятно, но они уже стояли в его гостиной, лампа не в руках Джо, а на каминной полке, и свеча в ней прогорела лишь наполовину. Прошла не вечность, как ему казалось, а несколько минут. Как получилось, что он ничего не помнит?

– Беннейт? Здесь есть виски или мне попросить принести?

Он перехватил руку Джо и крепко сжал.

– В том шкафу. – Голос стал скрипучим, будто заржавел, как петли на воротах у северной бухты.

– Сядь к огню.

Он неохотно, но послушно пошел к креслу. Тепло, знакомая обстановка, но все же в большей степени присутствие Джо рассеивало тьму, по краям ее уже появился свет, однако стыд лишь нарастал. Беннейт потер лицо ладонями, с ужасом представляя, что будет дальше.

– Вот. – Она протянула стакан и села в кресло напротив. – Пей.

После первого глотка пелена исчезла, но Беннейт молчал и прислушивался к себе.

– Я должна была догадаться, – наконец произнесла Джоан. – Еще у пещеры. Нет, в карете, уже тогда у меня появились подозрения, но я была так увлечена… как я была слепа, прости, Беннейт.

«О господи, оставьте меня все!»

– Тому есть причина?

«Я не хочу об этом говорить».

И все же ему пришлось ей объяснить:

– Со мной произошло то же, что и с тобой сегодня. Я забрался в крипту, потом свеча погасла… Мне было четыре или пять.

– Ровесник Джейми, – выдохнула Джо. – И долго ты там оставался?

«Вечность».

Наверное, он заснул, это был своего рода способ справиться со страхом. Очнулся, услышав голоса – слуги искали его, звали, но своим появлением напугали еще больше. Воображение перепуганного ребенка нарисовало страшную картину, ему казалось, что эффигии поднялись и говорят с ним, такими он представлял себе картины ада, посланники явились за ним и сейчас утащат в вечную тьму.

– Ночь и почти весь день. Родители в очередной раз поссорились, и я убежал, выразил протест. Отец полагал, что я уехал с мамой в Маленький дом, а она думала, что я с отцом в замке. Я решил, что должен наказать их и где-то спрятаться, а потом упал с лестницы, свеча потухла… Меня стали искать лишь на следующий день, прошло несколько часов, прежде чем кому-то пришло в голову посмотреть в крипте. Я хорошо помню закат, который увидел, поднявшись в детскую.

– Целые сутки… Бог мой. Я пробыла там несколько минут и то была готова кричать от ужаса. И тебе было четыре года. О, Беннейт…

Джо прижала ладонь Беннейта к щеке, казалось, она читает его мысли. Понимает, как страшно было маленькому Беннейту, сердце ее разрывалось от боли за него. Беннейт не желал, чтобы она видела в нем беззащитного ребенка, второго Джейми.

– Я предупреждал, чтобы ты не ходила в подвал!

– Да, глупый поступок, я только хотела…

– Знаю, ты хотела меня позлить. Сначала отказалась спуститься к гостям, а потом пошла туда, куда ходить запрещено!

– Маккриффы не мои гости, а твои, и да, ты прав, я хотела тебя позлить, но даже не думала…

Беннейт со стуком опустил стакан на кофейный столик и поднялся.

– Не думала? Разве? Ты опять хочешь докопаться до самой сути, раздирая слой за слоем. Ты не хочешь, но каждый раз так поступаешь.

– Я понимаю, ты боишься замкнутых пространств, но это не делает тебя хуже.

Он схватился руками за голову и прорычал что-то нечленораздельное.

– Почему нельзя просто оставить меня в покое? Не лишай меня хотя бы остатков собственного достоинства.

– С чувством собственного достоинства у тебя как раз нет проблем, его у тебя больше, чем нужно человеку.

– Черт возьми, Джо, довольно.

Она встала рядом с ним и сложила руки на груди, глаза смотрели с тревогой. Ему было неприятно ее беспокойство, но в то же время надо с кем-то разделить страдания, так становилось немного легче. Один он просто не выдержит.

Беннейт не вполне понимал, чего хочет. Черт, во всем виновата эта женщина, она сделала из него человека, который ничего не понимает, не знает, как поступить. Лишь в одном он уверен – ему нужна Джо.

Неожиданно для себя он рассмеялся и повернулся к ней.

– Возможно, ты не хотела ничего плохого, – произнес он, даже не пытаясь скрыть боль, – но кажется, тебе нравится мучить меня, нравится смотреть, как я страдал всю последнюю неделю.

– Но я…

– Не лги. Тебе отлично известно, с каким трудом я сдерживался, чтобы не прикоснуться к тебе, как невыносимо было ощущать твое присутствие и находиться в стороне, смотреть, как загораются твои глаза при появлении Джейми, даже Ангуса, как весело ты ведешь беседу с Уорреном и Каррутерсом, а на меня стараешься не смотреть. Ты не реагируешь на мои слова, не смеешься над моими шутками. Тебе нравится чувствовать свою власть надо мной? Может, ты смотрела на меня в этом чертовом подвале и радовалась, что мне плохо?

– Это не так, Беннейт. Не говори так, даже не думай.

– Почему? Я много раз ошибался в прошлом, разве не могу ошибаться сейчас на твой счет?

Голос Беннейта заглушали удары сердца. Джоан не представляла, радоваться ей или горевать. Она помнила этот взгляд и не могла истолковать его превратно, помимо гнева и отвращения к самому себе в нем она видела потребность быть рядом, которую испытывала сама. К своим чувствам она привыкла, перестала бороться с ними и считать недопустимыми, но удивительно, что и Беннейт ощущает то же.

Он был великолепен, рисковал ради нее, готов был бороться со своими страхами, и только это сейчас главное. Неужели он не понимает, что только это для нее ценно? Он вырвал ее у стихии и готов был совершить большее – как настоящий герой, вступить в бой со своими демонами.

Ей не под силу избавить Беннейта от страданий, но она рада, что он поделился с ней сокровенным. И не важно, что это лишь подпитывает его ярость.

– Оставь, Джо, мне не нужны твои утешения.

– Я и не собиралась утешать тебя, Беннейт. Я хочу заняться с тобой любовью. Поверь, я устала поступать так, как правильно, устала быть рядом и не принадлежать тебе. Беннейт, я прошу тебя.

– Нет. На этой неделе я обнаружил, что обладаю выдержкой, о которой не подозревал, однако исчерпал запасы. Я не столь высокоморальный человек, как ты, поэтому тебе лучше держаться от меня подальше. Или остаться рядом. Выбирай, Джо.

Она положила ладони ему на грудь, как хотела сделать в саду Маленького дома, и заглянула в глаза.

– Каждую ночь я мечтала так сделать, – прошептала она. – Каждую ночь вспоминала твои ласки. Убеждала себя, что должна быть счастлива тем, что испытала это однажды, но тело мое не желало слушаться. Я хочу быть рядом каждую минуту отпущенного нам времени.

Беннейт обнял ее и прижал к груди.

– Бог мой, Джо. Кажется, я способен испытать оргазм, лишь слушая твой голос. Я слышал его во сне и мечтах, я помнил твой запах, просыпаясь на рассвете, возбужденный, и ненавидел день, который мне опять предстоит провести, зная, что не смогу к тебе прикоснуться.

Джоан приподнялась на мыски и поцеловала в колючую щеку.

– Я испытывала боль всякий раз, когда ты случайно дотрагивался до меня. – Она поцеловала его еще раз в щеку, потом в уголок губ.

– Ничего удивительного. Рядом с тобой я ощущаю себя юнцом, который ни о чем другом, кроме влечения, не может думать.

Она прижалась к нему, обхватила за талию, а он уткнулся ей в шею. Тела их соприкоснулись, и Джо почувствовала его возбуждение.

– Очень пылкий юноша, – с тихим смехом прошептала она.

Беннейт ответил ей глухим смехом, переходящим в стон, и потянул к кровати. На мгновение он замер и молча смотрел на нее изумрудными глазами. Затем положил на кровать и стал нежно целовать. Кончик языка касался губ так осторожно, будто по ним скользило крылышко бабочки, однако тело ее отзывалось бурно, словно все нервы в нем были обнажены.

Он не стал раздевать ее, но смог довести до сильного возбуждения, она не выдержала и взмолилась:

– Беннейт, я прошу тебя.

– Не спеши. Я хочу, чтобы ты желала меня так же страстно, как я тебя, чтобы финал был одинаково ярким.

– Я… я… умоляю, не мучай меня.

– Даже не проси.

Он принялся раздевать Джо, останавливаясь лишь для того, чтобы позволить снять с себя очередную вещь. Огонь в его глазах добавлял уверенности в том, что желание их взаимно и велико. От тела исходил жар, дыхание стало прерывистым, как у больного в лихорадке, каждая мышца под ее пальцами напрягалась, веки опустились, словно касания причиняли боль. Можно было решить, что он играет с ней, но она ощущала его возбуждение, слова не нужны для подтверждения.

Беннейт оглядел ее обнаженное тело так, будто вновь раздевал, скидывал невидимые одежды, даря не меньшее наслаждение, чем прикосновениями.

– Ты очень красивая, Джо. И вся моя. – В хриплом голосе угадывались те же нотки, что появлялись в моменты ярости, когда-то она не различала его настроение.

Джоан не стала заострять внимание на сказанном, путь это будет ложь, сейчас главное, что она может прижаться к нему, запомнить каждое мгновение, и это останется с ней навсегда.

– Мне так хорошо с тобой, Беннейт, так приятно чувствовать тебя рядом.

Рука ее скользила по груди, задерживаясь на бусинках сосков, опускалась на живот и ниже, по широкой дорожке из темных волос. Ей нравилось в нем все, как и все, что он дарил ей: наслаждение, боль, предвкушение. Она ждала наступления пика удовольствия и боялась этого одновременно, как и неминуемого наступления рассвета.

– Моя маленькая пикси, ты убьешь меня раньше, чем мы начнем.

Джоан не ответила, лишь потянулась к нему и поцеловала в губы.

Каждое прикосновение Беннейта, каждый поцелуй вел ее к сладкому блаженству. Беннейт отстранился, в руках чудесным образом появилась коробка, из которой он достал кожаный чехол, надел и склонился над ней, разводя ноги. Все произошло слишком быстро, неожиданно, но именно так, как ей бы хотелось. Джоан старалась сдерживаться, боясь, что конец наступит слишком быстро, но вскоре волна захлестнула ее, она отдалась ей, обхватила Беннейта ногами, стараясь впустить глубже. Ей хотелось кричать и сопротивляться, но вихрю чувств невозможно противостоять. Свет вспыхнул, и следом весь мир погрузился во тьму.

– Джо, бог мой, Джо… – донеслось издалека.

Звуки пронеслись по телу, знаменуя окончание.

Беннейт задрожал и прижался к ней, захватывая, словно в железный кулак.

– Не уходи. Еще только полночь. Останься.

Она подалась вперед, и он обнял ее, губы коснулись виска, потом плеча.

– Мне лучше уйти.

– Почему? Ты сожалеешь?

Вопрос прозвучал резко, это подчеркивали его нежные прикосновения. Она лишь покачала головой. Возможно, позже, когда покинет Лохмор, она пожалеет о том, что между ними было, но сейчас не хочется разрушать то, что так чудесно.

– Нет. Но все же мне нелегко. Наверное, нам не стоило заниматься любовью в комнате, где ты проводил ночи с Беллой.

Теплая ладонь легла на грудь, скользнула по бедру и ноге. Гладкая кожа дарила приятные ощущения и желания повторить то, что едва успело закончиться.

– Она никогда не была в этой кровати, я освобождаю тебя от мук совести. Ты и так слишком остро все воспринимаешь, не хочу добавлять тебе страданий.

Джоан сейчас больше интересовало прошлое, а не будущее, внезапно ей стало очень любопытно.

– Никогда? – с сомнением спросила она.

– Она предпочитала, чтобы я приходил к ней. Она ненавидела замок и настояла, чтобы в нем все переделали по ее вкусу. Как ты могла заметить по обстановке в главном зале, я предоставил ей свободу действий, запретив вторгаться лишь в мои комнаты и кабинет. И конечно, в крипту. Увлечение Беллы Шотландией закончилось вскоре после того, как она столкнулась с реальностью. Отец рассказал ей о вторжении в склеп и разрушении гробницы, и она решила сделать это местной достопримечательностью и показывать путешественникам, но я наложил строгий запрет.

– А что за разрушенная гробница? Ты о той, на которой разбита крышка?

– Да, из нее исчезло тело и брошь. Это случилось несколько сотен лет назад во время войны с Маккриффами, причины уже давно забыты. Белла собиралась рассказывать об этом всем нашим английским гостям, считала, это их развлечет.

– Разве ей не было известно о твоем страхе перед замкнутыми пространствами?

Пальцы его замерли на талии.

– Нет. Родители постарались, чтобы я четко усвоил, что не стоит никому сообщать о моей психической нестабильности. Обычно я лучше это скрываю.

– Это не психическая нестабильность, а естественный страх, связанный с пережитым потрясением. Случись подобное с Джейми, ты бы никому не позволил давать такую характеристику!

– Я не позволю, чтобы с ним произошло подобное. Поэтому ему запрещено даже подходить к лестнице.

– Нам не дано знать, что ожидает нас в жизни. Но я уверена, что ты не стал бы стыдить его за испытываемый страх, ты ведь не указываешь Ангусу на его шрамы.

– Я поступаю так из чистого эгоизма. Мне нравится, что Ангус со мной.

Джоан улыбнулась и поцеловала его в шею.

– Ты действительно ужасный эгоист, я всегда это знала.

Он потерся о ее ногу и усмехнулся.

– Белла бы с тобой согласилась, она была в этом уверена. У нее было много положительных черт, но она была избалованна. Я всегда завидовал ее уверенности в себе.

– Я тоже. Мне нравилась эта черта ее характера, всегда хотела быть такой же.

– Ты очень на нее похожа. Вспоминая прошлое, могу с уверенностью сказать, вы отлично смотрелись вдвоем.

Джоан задумчиво провела пальцем по его руке. Беннейт вздохнул и накрыл ее кисть ладонью.

– Я запомнила строку из одной песни: «Каким кажется мир по сравнению с тем, какой он есть». Мы обе преуспели в том, чтобы стать такими, какими хотели казаться миру. Но Белле нужен был рядом человек терпеливый, способный успокоить маленькую девочку, которая очень боялась, что неидеальную ее перестанут любить. У меня не было для этого способностей, да и желания, откровенно говоря. Иногда я думаю, что она больше всего ненавидела меня за умение замечать ее недостатки, ведь они делали ее обычной. Когда наше взаимное увлечение друг другом закончилось, мы увидели, что на самом деле очень разные и совсем не подходим друг другу.

Он поднял ее руку к глазам и принялся перебирать пальцы, поглаживая и играя ими.

– Она вышла замуж за будущего герцога, любителя лондонской светской жизни. А потом, став герцогом, он отгородился от всех в Нагорье, оставив лишь верного друга, который был рядом во время распрей с отцом, и погряз в делах поместья и семейных. Когда-то я думал, что Джейми соединит нас, но сын полностью изменил мою жизнь. Это невозможно объяснить, но в тот момент, когда я впервые взял его на руки, понял, что теперь все будет не так, как прежде. – Неожиданно Беннейт весело рассмеялся и стал выглядеть моложе. – Это было похоже на удар в стену. Разногласия с отцом, претензии на Лохмор, капризы Беллы – все стало неважным по сравнению с тем, что у меня появился Джейми.

– Бедняжка Белла, – с тоской произнесла Джо.

– Да, ты права. Я ничего не мог сделать, чтобы даже попытаться скрыть любовь к сыну. Возможно, будь мы в Лондоне, она нашла бы способ отвлечься и стала бы терпимее. Я надеялся, что Джейми нас сплотит, но отношения стали еще хуже. Когда она уехала в Аксмор, я был так счастлив, что, даже получив известие об ее внезапной кончине, к своему стыду, думал только о том, что мы с Джейми теперь можем проводить вместе столько времени, сколько захотим.

Рука на ее бедре напряглась. Почувствовав, Джо принялась думать, что сказать, чтобы вывести Беннейта из неприятного состояния, но он заговорил первым:

– А как было у вас с Альфредом? Или он скончался слишком скоро после свадьбы и разочарование еще не наступило?

Джоан смотрела ему в глаза и думала, что ответить. Она всегда говорила правду, однако сейчас из-за их новых отношений подумывала о том, чтобы солгать.

– Не было никакого разочарования, потому что я никогда не была очарована мужем. Ты можешь считать меня ужасной женщиной, но я вышла замуж не потому, что любила Альфреда, а потому, что он любил меня. У нас все было иначе, я научилась относиться к нему с вниманием, ведь он ценил во мне то, чего не замечали другие. Когда он умер, я испытывала вину за то, что никогда не любила его, как он того заслуживал. Даже меньше, чем могла бы.

В возникшей тишине слышался лишь треск поленьев в камине и дробь дождя за окном. Беннейт продолжал гладить ее бедро, но мысленно был где-то далеко.

Джоан воспользовалась молчанием, чтобы взять себя в руки, настало время возвращаться в реальность из мира, существовавшего только для них двоих. Стоило пошевелиться, Беннейт повалил ее на спину, навис над ней и расположил колено так, чтобы она не могла сжать ноги.

– Нет, я тебя не отпущу, мы еще не закончили.

Переход от задумчивости к пылкой страсти был таким неожиданным, что Джо едва не задохнулась от напора. Она провела ладонью по колючей щеке, радуясь, что сейчас этот мужчина принадлежит ей. Как ни удивительно, но он желает любить ее, она знала это совершенно точно и считала прекрасным.

– И чем же мы займемся? – кокетливо промурлыкала она.

– Ты ничего не будешь делать, ты заслужила отдых. Я все сделаю сам.

– Но мне нравится прикасаться к тебе.

– Это потом. Я хочу многое успеть до наступления рассвета, а твои руки мне мешают. Так что вытяни их вдоль тела, маленькая пикси, закрой глаза и наслаждайся…

Глава 29

Проснувшись, Беннейт прежде всего почувствовал, как все вокруг мягко и приятно. Мягкая кровать и одеяло. Он не хотел, чтобы Джо уходила, и с удовольствием ощутил бы и ее мягкость. До следующей ночи он не выдержит. Хотелось признаться, как хорошо ему с ней, не просто хорошо – чудесно. На душе было так легко, что казалось, он может не только войти в крипту, но и провести там ночь в полном одиночестве… Пожалуй, он немного лукавит с самим собой, он не настолько изменился, но очень близок к этому. Джо права, надо отпустить своих призраков. Беннейт усмехнулся. Получается, последнее время так или иначе его жизнь связана с тем, что сказала Джо, что сделала Джо, что захотела. Удивительно, но ему это нравится. В отличие от Беллы, Джо своими словами и поступками пробуждала в нем лучшее.

Он резко открыл глаза и уставился на балдахин. Так вот что такое любовь?

Осознание не стало внезапным, день за днем истина открывалась ему постепенно, виделась в каждом слове и жесте Джо, потом кусочки мозаики сложились, и он все понял. Она открыла им с Джейми свой маленький мир, который он не сразу смог оценить, много позже с трудом разглядел за убогим фасадом бесценные сокровища.

«Я люблю Джо».

Слова не передавали то, что он испытывал. Пик горы, видимый над горизонтом, не передает ее полный размер.

«А она меня любит?»

Беннейт сел в кровати и свесил ноги. Внезапно страхи прошедшей недели вернулись и стали холодить кожу. Вопрос, пожалуй, самый сложный из тех, что возникали в голове в последнее время. Сможет ли он отказаться от Джо, если она испытывает те же чувства? А если для нее это лишь плотская любовь? Или желание подарить покой встревоженной душе? Как ему тогда поступить?

С ним происходит что-то новое и необъяснимое, раз он уверен, что ни в одном из этих случаев не сможет разорвать отношения с Джо. Женщина, которую знал всего месяц, заняла в его сердце место рядом с Джейми.

Было ли нечто подобное с Беллой? Даже на пике влюбленности он не ощущал, что она ему жизненно необходима. Таким же был отец, насколько он помнил те дни, когда скончалась мама. Брак с Беллой стал похожим на союз родителей – сексуальное влечение, смешанное с антагонизмом. И он вел себя с ней так же, как с родителями, – отстраненно. С Джо ему хотелось быть рядом всегда, даже уставшим и в плохом настроении.

С Джейми немного иначе, он его отец и обязан привить навыки, научить всему необходимому до того дня, когда сын вступит в самостоятельную жизнь. А Джо всегда может быть с ним. Ему стало страшно, стоило представить, что вся его жизнь пройдет без нее. Он обязан что-то предпринять.

Поступки не должны заставить Джейми расплачиваться за эгоизм отца. Если бы не сын, он отказался бы от планов, хоть и не без боли, ведь о Лохморе он тоже обязан заботиться. Он пошел бы на это, с готовностью заплатил цену, пусть и очень высокую.

Можно ли обрекать Джейми на это? Отказавшись от брака с Тессой Маккрифф, он усложнит жизнь сыну, а это невозможно. Немыслимо.

– Миссис Мерри говорит, что, если солнце и дальше станет так палить, надо будет перестирать все белье, позвать для этого девушек из деревни, хоть они и одна глупее другой, все время смотрят овечьими глазами на Ангуса с Юэном, а те и так не очень усердно трудятся. – Бет болтала не переставая, расправляя юбки муслинового платья цвета молодой весенней травы.

Джо пыталась сделать сочувствующее лицо, когда горничная помогала ей одеться, но у нее так ничего и не получилось. Сложно притворяться грустной в такой великолепный день, когда душа поет от радости. Впрочем, это ненадолго, вскоре она уедет, и настроение изменится. Думать об этом было так больно, что казалось, вот-вот остановится сердце.

В комнату ворвался Джейми и сообщил, что обедать они будут все вместе в Маленьком доме. Джо попросила Бет поторопиться, она желала не терять ни минуты и проводить как можно больше времени с Беннейтом.

Сердце сжалось, когда Джо вспомнила, в каком была состоянии при последнем визите в Маленький дом.

В карете они с Беннейтом сидели рядом, и время от времени их ноги соприкасались. Джейми был в отличном настроении, вертел головой и смотрел на них с улыбкой, как на детей, одобряя их примерное поведение.

Ангус и Юэн приготовили легкие блюда и накрыли стол на террасе, дав возможность во время обеда любоваться садом.

К легкости добавилась печаль, лишь когда они остались вдвоем в беседке. Беннейт пребывал в задумчивости, перебирал пальцами листья ветвей, и Джо решила, что разумнее всего начать разговор именно сейчас.

– Я много думала, – произнесла она.

– О чем? – Он повернулся к ней, и лицо его стало жестким.

– Я уже говорила тебе, что не испытываю желания возвращаться в Аксмор. Даже приняла решение отправиться в Лондон, но на днях в деревне разговорилась с миссис Макманус, она жаловалась, что работы в школе прибавляется. Деревня Лохмор не стала больше, возможно, даже меньше, но детей много, как никогда. Миссис Макманус намеревалась поговорить с мистером Маккрири и просить найти ей помощницу помоложе. И я… подумала, что могла бы…

– Ты хочешь стать учительницей в школе? В Лохморе?

– Наверное, это глупая идея. Прости. Я бы скомпрометировала тебя, конечно, не очень уместно, учитывая, кем была Белла… – Она отвернулась и принялась теребить свисающую вдоль решетчатой стены ветвь. – Что это за растение?

– Глициния. Одно из самых красивых в саду. Но прекрасно оно лишь в период цветения.

Распустившихся цветов было мало, но кое-где уже появились гроздья бледно-лавандового цвета.

– Скоро она вся станет такой, – отметил Беннейт, перехватив ее взгляд. – Тогда ты поймешь, почему мама тратила на нее столько сил.

Беннейт не мог оторвать глаз от тонких пальцев Джо, касавшихся распустившихся цветков. Те трепетали, волнуемые легким ветерком, и пальцы вздрагивали, поддерживая ритм. В какой-то момент Беннейту стало жарко от нестерпимого желания обнять Джо. Оно было столь сильным, что довело до головокружения. Воображение нарисовало ее образ – обнаженная, чуть прикрытая лишь свисающими гроздями глицинии. Нет, этому никогда не бывать. От этой мысли стало до боли печально.

– Они прекрасны, – прошептала Джо. Ее дыхание подгоняло волны страсти.

Он положил руки ей на плечи и развернул к себе. Ясные глаза, легкая улыбка на губах, видя которую он терял разум.

– Там росли розы. К сожалению, я не смог их уберечь. Сейчас бы они уже распустились. Ты хорошо бы смотрелась на фоне роз. Я нашел бы ту, которая передавала твой аромат, и приходил к ней после твоего отъезда.

Слова отдались болью в сердце. Беннейт поморщился, прижал ладонь Джо к щеке и провел пальцем по ее подбородку, шее, плечу, будто делал набросок, стараясь запечатлеть образ. Губы разомкнулись, дыхание стало прерывистым, словно она дышала в такт ветру.

Он позволил себе недопустимое, нельзя прикасаться к ней, когда их в любой момент может кто-то увидеть.

Не сдержавшись, он все же погладил прядь ее волос, без привычного пучка они стали доступнее и притягивали шелковистым блеском.

– Я хочу заняться с тобой любовью при свете дня, когда солнце золотит кожу. Хочу ощутить его вкус на твоем теле, разглядеть каждый лучик, уловить переливы, почувствовать новый запах. Хочу отчетливо видеть, как розовеют твои щеки, когда я вхожу в тебя. Хочу любить тебя здесь, в этом саду, чтобы он наполнился тобой, чтобы образ сохранился в каждом уголке. Тогда ты навсегда останешься здесь.

Глаза ее стали влажными. Беннейт понимал, что зашел слишком далеко, но остановиться уже не мог. Если бы все Лохморы и Маккриффы окружили их и стали взывать к разуму, они ничего бы не изменили. Он не мог и не желал сдерживаться. Последние мгновения должны принадлежать ему. Джо исчезнет из его жизни, а воспоминания останутся с ним. Джо в его саду. Он больше никогда и никого не приведет сюда. Только здесь и с ней он мог быть самим собой. Как и сад, его Джо – уникальная, милая, умная и потрясающая. Его Джо.

Он поцеловал ее жадно и сильно, руки крепко прижимали к груди. Он почти ненавидел это платье, из-за которого не мог ощутить ее кожу.

– Джо. Бог мой, Джо. Ты моя, только моя. Поэтому тебе нельзя здесь оставаться, нельзя жить в деревне. Каждый день мне придется удерживать Джейми, чтобы он не смог поехать к тебе. А ночью я буду страдать и запрещать себе думать о тебе, это будет невыносимо, зная, что ты рядом. Лежишь одна в своей постели и, возможно, вспоминаешь эти мгновения.

Он неотрывно смотрел ей в глаза. Рука легла на грудь, большой палец нашел твердый сосок и не отпускал, пока с губ Джо не слетел тихий стон.

– Я буду все время думать, что легко могу дойти до твоего дома. Я уже вижу каждую травинку на своем пути, каждый камень. Представляю, что показалась крыша дома, через пять минут я смогу поцеловать тебя. Мне придется оставаться в своей постели, ведь ты будешь близко, но не моей. Настанет день, ты встретишь нового Альфреда, мне придется видеть вас вдвоем, прийти на свадьбу… Господи, помоги мне. Я не настолько сильный человек, Джо, и не вынесу подобного развития событий.

Он прижался губами к ее виску, вдохнул аромат волос.

– Когда я заглушаю голос сердца и слушаю разум, я понимаю, что тебе нужен рядом хороший муж, который будет ценить тебя по достоинству и любить, я желаю тебе скорее обзавестись семьей, но… – Беннейт чувствовал, как она напряжена, боль стала их общей. – Но сердце этого не желает. Я не хочу, чтобы ты полюбила другого, меня гнетет одна только мысль об этом. О господи, это невыносимо… Я не могу. Мне лучше уйти. Увидимся в замке, Джо.

Он торопливо зашагал к воротам, мечтая убежать, прежде всего от себя.

Через несколько секунд Джо опустилась на скамью в беседке и принялась наблюдать, как плавно покачивает легкий ветерок гроздья цветов. Отвлечься ей не удалось, ведь она впервые увидела его чувства, скрываемые под физическим влечением, сказанное им было созвучно тому, что говорил ее внутренний голос. Она не безразлична Беннейту, и это стало для нее открытием. Она понимала, что он испытывает, разрываясь между желанием быть счастливым и чувством долга.

Возможно, Беннейт обретет счастье, у него появятся семья и дети, которых он будет любить, как и Джейми, это подарит ему радость и покой, возможно, однажды утром он откроет глаза и поймет, что по-настоящему любит Тессу Маккрифф.

Рука сжалась в кулак, ногти больно впились в кожу.

Беннейт прав. Если она останется, обречет себя на муку большую, нежели расставание. Особенно теперь, когда стало ясно, что Беннейт любит ее. Она не сможет противиться чувствам, и все будет именно так, как он говорил. Нельзя вообразить большего страдания, чем, просыпаясь среди ночи, думать о том, что он рядом и с ним другая женщина. Каждую секунду ждать случайной возможности увидеть его, жить отголосками прошлого и воспоминаниями.

Так быть не должно, а потому она не останется в Лохморе.

Глава 30

– Добрый день, ваша светлость. Мы, разумеется, рады видеть вас даже так скоро после последнего визита, но вам стоило предупредить, чтобы мы имели возможность достойно подготовиться.

Ощутив острый стыд, Беннейт не сразу понял, что ему не рады. Леди Абервильд казалась более надменной, чем обычно, пальцы нервно теребили ткань юбки, щеки залились краской раздражения.

– Прошу простить за бестактность, леди Абервильд, но мне надо срочно переговорить с герцогом. И леди Тессой.

Она отвела взгляд так поспешно, что он едва успел разглядеть в нем тревогу. Такой герцогиню он видел впервые.

– Лорд Абервильд уехал с помощником, а Тессе немного нездоровится, вероятно, из-за погоды.

– Я в порядке, мама. – В комнату вошла Тесса. Голос ее тоже показался Беннейту непривычно резким.

– Тесса! Немедленно вернись к себе. Отец запретил тебе выходить.

– Знаю, но я увидела из окна подъехавшего Лохмора. Вы можете командовать моими сестрами как хотите, но со мной я не позволю говорить в таком тоне. А теперь я бы хотела побеседовать с Лохмором. Наедине.

Леди Абервильд стала пунцовой от гнева.

– Отправляйся в свою комнату, неблагодарная. У тебя есть все, о чем только может мечтать девушка…

Лицо Тессы приобрело тот же цвет, что у матери.

– Не все. По крайней мере, из того, что важно для меня.

– Откуда ты знаешь, что важно, что нет! Мне не стоило позволять тебе жить год у тети в Глазго. Она забила твою глупую голову чепухой. Ты выйдешь замуж за Лохмора и будешь благодарна, что тебя выбрал самый завидный жених в Нагорье!

Тесса смотрела на мать и тяжело дышала.

– Я хочу поговорить с его светлостью, мама. Наедине!

– Ты не посмеешь! Абервильд! – Миледи дернула за шнур колокольчика. – Лохмор, вы не станете слушать речи несмышленого ребенка. У нее просто сдали нервы.

Беннейт остолбенел и едва мог дышать. Повернувшись, он наткнулся на яростный взгляд Тессы.

– Это так, леди Тесса? – спросил он и поднял руку, останавливая мать, готовую ответить за дочь.

Тесса вскинула подбородок:

– Нет, милорд. Я уже сообщила маме и отцу, что не выйду за вас. Женщины лишены права выбора, но в этом вопросе я имею право решать сама.

– Имеете, – кивнул Беннейт, стараясь унять сердцебиение. – Разумеется, имеете. Я не возьму в жены девушку против ее воли. И вы заслуживаете право выбирать жениха.

Она внезапно улыбнулась и немного расслабилась.

– Именно, ваша светлость. Я могла бы жить в тени призрака прекрасной графини, но не женщины, которой восхищаюсь. Я желаю себе другой участи.

– Что за глупости! – взвизгнула леди Абервильд. – Пусть он любит ее, но женится на тебе. Это самое важное.

– Нет! – воскликнули хором Тесса и Беннейт, переглянулись и сразу ощутили, как напряжение между ними исчезло, будто прорвало плотину на озере.

– Зачем вы приехали, Беннейт? – спросила Тесса, будто забыв о словах матери. – Сделать предложение?

– Поговорить с вашим отцом. Объясниться. Умолять, если понадобится. Просить отдать вас в жены, если вы согласны. Я готов был сделать все возможное для вашего счастья. Джейми важнее для меня, чем я сам.

Тесса поджала губы.

– Именно поэтому я не согласна на наш брак. Я мечтаю стать счастливой.

Отворились двери, и на пороге появился герцог. Брови сошлись у переносицы, когда он увидел дочь и Лохмора, затем он перевел взгляд на стоящую в стороне супругу, сжимавшую в руке носовой платок. На красном лице появилась натянутая улыбка.

– Лохмор!

Тесса сделала шаг вперед.

– Я уже сообщила, что не выйду за него, отец!

Маккрифф зарычал, как раненый зверь, и поднял руки. Беннейт поспешил встать между ним и Тессой, но герцог вцепился себе в волосы и стал тянуть вверх с такой силой, будто хотел вырвать с корнем.

– Не обращай внимания, Лохмор. Это лишь девичьи страхи.

– Мне лучше не выходить за него, – послышался голос Тессы, удивительно спокойный и уверенный. На лице появилось выражение, сделавшее ее похожей на отца, – упрямое и твердое. – И я не отступлюсь.

– Это твоя вина! – выкрикнула в отчаянии леди Абервильд. – Ты избаловал ее.

– Я? Не вы ли настаивали, чтобы я отправил ее в Глазго? «Девочке нужно приобрести светский лоск», – передразнил он. – Вот! Получайте!

Беннейт и Тесса стояли молча, боясь вклиниться в спор супругов. Через несколько минут леди Абервильд удалилась, уронив пяльцы и вытирая глаза платком.

Маккрифф сразу обрел равновесие и посмотрел на дочь уже другими глазами.

– Дорогая. Дочь моя… Ты делаешь глупость. Ты станешь герцогиней Лохмор. Это мечта моей жизни!

– Ваша мечта, отец. Не моя.

– Я должен буду тебя отослать.

– Понимаю. Надеюсь, не в глухую деревню.

Герцог опустил голову, плечи его поникли.

– Ты ничего не скажешь, Лохмор? Это ведь твоя вина, тебе известно? Тесса уверена, что ты влюблен в ту маленькую англичанку. Я пытался объяснить ей, что мужчины устроены иначе. Ты мог бы оставить эту вдову в замке, мы бы и слова не сказали.

– Отец!

– Не мог бы, Маккрифф. Ни миссис Лэнгдейл, ни ваша дочь не заслужили такого отношения. Я не позволил бы себе оскорбить вашу семью, как и женщину, которой дорожу.

Маккрифф перевел дыхание и опустился в кресло.

– Вы молоды, потому и придаете столько значения этой самой любви. Люди становятся глупыми и самовлюбленными. Твой отец и я в этом кое-что понимаем. Твоя глупость явно наследственная черта.

– Мой отец очень любил маму! – вспылил Беннейт.

– Да, и каждый день страдал от этого. Они жили как кошка с собакой.

– Я помню.

– И ты хочешь того же?

– Мои желания – только мое дело. И в некоторой степени вашей дочери, герцог. И она вовсе не глупа, как вы тут заявили. Леди Тесса знает, что я женюсь на ней, если она того пожелает, чтобы соблюсти договоренности между семьями. От них, как и от вашей воли, зависит будущее Джейми, работа винокурни, и я не стану рисковать этим, как бы больно мне ни было.

Маккрифф улыбнулся:

– Значит, твое будущее в моих руках?

– Именно, сэр. Я пришел во всем признаться и позволить вам судить. Не перекладывайте вину на дочь.

– Я во всем виноват. И доказал свою несостоятельность как родителя.

– Не говорите так, отец.

– Тебе лучше уехать, дочь. Иначе твоя мать превратит нашу жизнь в ад как минимум на ближайший год.

– Я готова.

– Тете Мауре придется согласиться опять принять тебя. Надеюсь, ты не станешь возражать.

Тесса посмотрела на отца с удивлением:

– Но мама никогда не позволит вернуться в Глазго.

– Кажется, я еще пока хозяин в этом доме, разве нет? – Маккрифф ударил кулаком по подлокотнику.

– Да, папа, конечно. Спасибо.

– Иди, дочь. Я не желаю видеть тебя до отъезда.

Тесса не заставила повторять и вышла, задержавшись на секунду, чтобы сказать Беннейту:

– Передайте ей, что я желаю вам обоим счастья.

– Двадцать процентов! – прорычал Маккрифф, когда закрылась дверь.

Беннейт моргнул от неожиданности.

– Что двадцать?

– Процентов. Винокурни. Это моя цена, чтобы дать тебе возможность уйти и сохранить достоинство.

– Вы вправе просить больше.

– У меня тоже есть гордость, Лохмор. Проклятие опять действует. С тех времен, когда твой предок увел француженку – невесту Маккриффа. Каждый раз, как наши семьи пытаются договориться, что-то мешает.

Беннейт не верил в потусторонние силы, но готов был согласиться со всем, лишь бы не злить герцога.

– Возможно, в этом есть неизвестный нам смысл. Лучше не противиться судьбе.

– Если бы вы оба думали не только о себе, мы не были бы сейчас по шею в болоте. Впрочем, не мне вас винить, я сам поступил почти так же, когда твой дед и мой отец пытались поженить меня с леди Мораг, похожая ситуация была и с моей сестрой, и с твоим отцом. Браки не удались, пожалуй, это было к лучшему, глупо с моей стороны все отрицать или кого-то обвинять. К тому же моя супруга, может, и не совсем такая, какой я мечтал ее видеть, когда женился, но все же выглядит лучше твоей тети Мораг, верно? Пойдем выпьем, прежде чем ты уедешь. Будь я на твоем месте, увез бы свою англичанку на юг, подальше отсюда, а я бы тем временем успокоил жену. А теперь выпей и расслабься. Да, и знай, ты должен прислать мне первые двадцать ящиков нового виски. Не забудь, Лохмор.

Глава 31

В детской никого не было. Беннейт выругался.

Куда они могли пойти в такое время?

– Ангус! – Звуки эхом разносились по лестнице, когда он бежал вниз. – Ангус! Вот ты где. Скажи, куда подевалась Джо, черт возьми? Мне надо поговорить… Что случилось?

– Вас можно поздравить, ваша светлость?

– Что? В чем дело? Где Джо? Где Джейми?

– Джейми в комнате с картой. Он страдает, а так ничего не случилось.

– О чем ты? Что произошло? И где Джо?

– Полагаю, на полпути к Инверари.

– Как? Что здесь происходит, Ангус?

– Не кричите на меня, ваша светлость. В кабинете для вас оставлено письмо.

– Подожди, Ангус! Объясни, почему она уехала?

– Думаю, не хотела оставаться в замке и поднимать бокал на вашей свадьбе с другой. Ты ведь даже не смог признаться ей, что поехал в Маккрифф! Она узнала от Бет, а та услышала на конюшне. Миссис Лэнгдейл умоляла меня отвести ее в Килмарчи, но я сказал, что не буду помогать в этом безумном деле, тогда она сообщила, что пойдет пешком. Пришлось велеть запрячь карету. Джейми она рассказала историю, что срочно нужна своей семье, и уехала час назад. Итак, вас можно поздравить, ваша светлость?

Беннейт помчался в кабинет.

– Я не женюсь на Тессе Маккрифф. Я ездил для того, чтобы просить ее отказаться от брака. Черт, ты не должен был отпускать Джо. Вели немедленно седлать Лохлира, поскачу короткой дорогой через лес.

Письмо лежало в самом центре стола. Он схватил его и развернул, продолжая сыпать проклятиями. Однако в сердце нарастала радость – Джо не уехала, если бы испытывала к нему лишь физическое влечение. Если ему повезет и дорогу не размыло дождем, через час, даже меньше, он догонит ее и скажет, что думает о ее побеге. Нет, сначала объяснит, что она остается в Лохморе. Нет, прежде убедится, что он не безразличен ей так же, как она ему. Он должен видеть ее глаза, в них отразятся ее мысли, и он узнает правду. А дальше судьбе решать, станет ли его будущее раем или адом.

Беннейт развернул листок бумаги.

«Дорогой Беннейт!

Бет рассказала мне, куда ты отправился, значит, настало время мне уехать.

Хочу поблагодарить тебя за все. Береги Джейми, впрочем, я и так знаю, что ты сделаешь для него все необходимое. И прими мои поздравления с предстоящими изменениями в жизни.

Ты должен понять, что я не могу больше оставаться в Лохморе. Кажется, больше ни минуты. Я понимаю, что ты поступаешь правильно, но, будь я красива и богата или просто красива, я бы боролась за тебя, непременно сказала Тессе Маккрифф, что ты никогда не станешь ее супругом. Но мне нечего предложить тебе и Джейми, кроме самой себя, такой, какая я есть. Теперь у меня осталось даже меньше, чем было раньше, ведь ты разбил доспехи, защищавшие меня от мира. Вместо того чтобы думать и больше молчать или осторожно выра жать желания, я начинаю требовать, а это опасно.

Останься я хоть на минуту, я бы начала даже умолять, хотя никогда в жизни себе этого не позволяла. Знаю, ты будешь чувствовать себя виноватым, обиженным, возможно, даже бросишься за мной в погоню. Если ты посмеешь, я прокляну тебя, Беннейт Лохмор.

У меня тоже есть гордость. Я пишу тебе потому, что так будет правильно. Мы не можем остаться друзьями, но знай, ты был моим единственным настоящим другом. Я принимаю боль, она сделает меня сильнее.

Джейми расстроен, но я верю, что Тесса Маккрифф станет ему хорошей матерью и со временем супругой тебе. Ты самый лучший отец на свете, Беннейт, никогда не сомневайся. Это первый пункт в моем списке вещей, которые я знаю.

Прощай, Беннейт. Ты всегда будешь со мной, любимый».

– Папа? – В дверях стоял Джейми. На щеках следы высыхающих слез, на ногах, как ни странно, ботинки. Следом просунулась морда Флопса, и пес принялся лизать его руку. – Я пытался ее удержать, папа. Но она не могла остаться. Я не понял почему.

Беннейт вытер ладонью глаза и подошел к сыну.

– В этом виноват я, Джейми. Но я все исправлю. Сейчас поеду и привезу Джо. Не волнуйся, сын, она останется с нами навсегда.

– Правда? Навсегда? И никогда-никогда не уйдет?

– Нет, по крайней мере я все для этого сделаю. Мне надо спешить, надеюсь, мы вернемся до наступления темноты. А ты обещай мне, что будешь вести себя хорошо и готовиться к нашему возвращению. Я понятно выразился, лорд Гленаррис?

Глава 32

Очень странный день. Когда он скакал в замок Маккрифф, чтобы принять то, что уготовила ему судьба, ярко светило солнце, теперь же, когда он спешил к своему счастью, небо разверзлось дождем, пропитавшим водой насквозь его плащ, одежду, даже обувь. Бедный Лохлир, видимо, чувствовал его настроение и упрямо несся вперед по лесной дороге, разбивая копытами грязь. Беннейт не мог отделаться от страха, что ему не удастся догнать Джо, она исчезнет, словно видение, оставив лишь воспоминания в его душе и теле. Как и волшебных мышек, ее унесет в другой мир дух летнего солнцестояния. Миновав дольмен, он заметил впереди карету.

Дугал услышал его крик, натянул вожжи и съехал на обочину.

– Что-то случилось, ваша светлость?

– Да. Едем обратно в замок. Я поговорю с миссис Лэнгдейл, а ты пока разверни карету. Юэн, – крикнул он сидящему рядом с кучером слуге, – возьми Лохлира!

Юэн вопросительно посмотрел на хозяина, но Беннейт без объяснений рванул ручку дверцы.

Джо сидела в дальнем углу. Идеально ровная спина, глаза смотрят вперед, но будто ничего не видят. Она повернулась, и он увидел на лице скорбь и боль. Такой она была раньше.

Беннейт протянул ей руку.

– Дугалу надо развернуться, он сделает круг, а тебе пока лучше выйти.

– Что-то случилось, ваша светлость? На дороге какое-то препятствие, вынуждающее ехать другим путем в Глазго?

– Джо, ты не едешь в Глазго. Мы возвращаемся в Лохмор. Полагаю, нам лучше поговорить без свидетелей, к тому же надо спешить, погода не располагает к промедлению. Выходи.

Она не двинулась с места, и Беннейт поставил ногу на пол кареты.

– Нет! Лучше я выйду.

Он сделал шаг назад и протянул руку, но Джоан оперлась на ручку и спустилась на землю. Беннейт кивнул, предлагая сойти с дороги. Джо вскинула голову и зашагала, поглядывая на видневшиеся впереди огромные, возвышавшиеся над землей валуны.

– Ты напрасно решила сбежать.

Она резко остановилась и, помедлив пару секунд, повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Я не сбегала. По нашему договору я должна была оставаться в замке месяц, он истек. Моя задача была помочь тебе с Джейми до женитьбы, я это сделала, я не должна согревать твою постель и готовить замок к прибытию новой герцогини. Я уважаю Тессу Маккрифф, но не желаю находиться в замке во время подготовки к свадьбе.

– Я прекрасно тебя понимаю, но свадьбы не будет. Леди Тесса меня отвергла.

– Что?!

– Невероятно, правда? Я вел себя как тщеславный павлин, был уверен в том, что я желанный жених. Она заявила, что никогда не выйдет за меня.

Беннейт не мог сдержать улыбку, видя, как шокирована Джо его известием.

– Твое удивление помогает вернуть мне уверенность в себе, но лишь немного. Чтобы возвратить мне чувство собственного достоинства, требуется большее.

– Случилось что-то еще? Ты поэтому?..

– Если ты о Тессе Маккрифф, с ней все в порядке. По какой-то причине она очень обрадовалась, что ее сошлют к тетке в Глазго. Я был ошеломлен отказом и не слишком вдавался в детали. Я поехал в Маккрифф, чтобы открыть правду и сдаться на ее милость, а она освободила меня от данного слова и, кажется, не очень переживала из-за расторгнутой помолвки. Тесса еще раз доказала, что умна и благородна, возможно, при иных обстоятельствах она действительно стала бы мне хорошей супругой, но это уже не важно. Я получил то, на что и не мог надеяться, – свободу. Я свободен, Джо!

Свободен!

Джо покачнулась и оперлась на ближайший камень. От радости закружилась голова. Но ей не стоит обольщаться. Его отвергла дочь Маккриффа, но в Нагорье немало достойных невест, богатых и красивых. Она сама видела, какие взгляды бросали девушки на Беннейта Лохмора. Впрочем, на поиски жены потребуется время, а это значит, она сможет еще немного побыть с Беннейтом и Джейми. Ради этого Джоан было готова на любое безрассудство. Она уже отдала свое сердце, для нее больше не имеют значение честь и репутация.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась?

Ее спокойствие не могло не удивить Беннейта.

– Да, Джо. Я не отпущу тебя.

– Это не тебе решать.

Он подошел ближе и положил ладонь на камень рядом с ее рукой.

– Ты ведь понимаешь, где находишься?

– В поле. На мокрой и грязной дороге.

– Да, но я не об этом. Ты поступила очень неразумно, встав рядом с Кругом Инвердина.

Джо огляделась и заметила, что возвышавшиеся камни образуют неровный круг. Место выглядело странно, но не зловеще. И какое это может иметь отношение к тому, что происходит в ее жизни и в сердце?

– Что это значит? Почему я поступаю неразумно?

– Как же так, Джо? Ты знаешь о мире волшебных мышей и кошек и никогда не слышала о таких простых вещах? Никто не имеет права бросить вызов лорду Нагорья, стоя внутри каменного круга, и ожидать, что покинет Шотландию безнаказанно.

– Значит, я навсегда останусь в Шотландии? – прошептала Джо и убрала руку от камня, но Беннейт перехватил ее. Она попыталась вырваться, и это выглядело, скорее, кокетливо, будто она больше всего на свете хотела остаться в кольце либо магическом, либо его рук. Подняв голову, она замерла, увидев, как горят его глаза.

– Я говорю серьезно, моя милая Джо.

– Нас могут увидеть…

– Дугал и Юэн умные парни. Они будут разворачивать карету очень медленно. Жаль, что наши предки, сооружая этот дольмен, не позаботились о крыше. Я мечтаю сейчас оказаться в спальне рядом с камином, держать в одной руке стакан виски, а другой обнимать тебя…

– Беннейт, – простонала Джо.

– Лучше скажи «да».

– Да, я вернусь с тобой в Лохмор. Бог мой, все сочтут меня сумасшедшей и будут правы. Я должна сесть в карету и уехать. Ты не для меня, Беннейт.

– Не говори так, Джо, умоляю.

Он потянул ее к себе и обнял. Губы коснулись мокрых волос. Джоан было удивительно легко, она не чувствовала ни сожаления, ни боли.

– Прости, Беннейт, мне не стоило так говорить. Просто я сама не своя.

– И я понимаю тебя, Джо. Я чувствую то же последние четыре недели. Нахожусь между адом и раем. Из замка Маккрифф я летел будто на крыльях, и лишь для того, чтобы обнаружить, что ты уехала. Я успел все продумать: что скажу тебе, как буду тебя соблазнять. Но узнал, что тебя нет. За десять минут, проведенных в замке, я почти поверил, что ты от нас отказалась.

Беннейт опустился перед ней на одно колено, и она потянула его вверх, стараясь поднять из грязи. Он перевернул руку ладонью вверх и поцеловал. Прикосновение оказалось неожиданно нежным, будто лепестки цветов гладили кожу. Одновременно ей передались его страсть и чувства, накалившиеся до предела, их огонь мог сжечь не только ее, но и все вокруг.

– Беннейт, что ты делаешь?

Он поднял на нее глаза и улыбнулся. Если бы за спиной не было камня, на который можно опереться, она бы упала в грязь рядом с ним.

– Я пользуюсь своим преимуществом. Ты не можешь отказать мне в этом месте. Этим ты накличешь на себя беду, а у нас обоих и так было немало проблем последнее время. Ты не станешь отказывать мне, ведь я умоляю тебя.

– Беннейт…

– Я стою на коленях, Джо. В грязи, и это не очень приятно. Если ты уедешь, я не знаю, что сделаю. Конечно, мне придется жить, ради Джейми, но знай, я этого не хочу. Возможно, я веду себя как эгоист, но я хочу быть с тобой, Джо. Ты нужна мне.

– Я уже согласилась остаться до…

Он пошевелился и случайно наступил на подол.

– Мое платье!

– К чертям это платье! И не говори, что останешься «до». Никаких «до». Ты будешь рядом всю жизнь. Мы же в Шотландии. Я называю тебя своей женой прямо здесь, в этой грязи, и хочу оставаться рядом до последнего вздоха. Мы обязательно устроим пышную свадьбу, чтобы избежать злословий леди Тиль. Мне кажется, она предвидела такой финал и специально все организовала. Я вырвал тебя у моря, ты моя навеки. Сейчас опять вокруг нас вода, небеса благословляют нас дождем и этой размытой землей, рядом с нами духи магического места. Ты не можешь мне отказать, Джо. Я люблю тебя. А ты любишь меня, Джо?

Беннейт вытер лицо рукавом, оставив на щеке следы грязи, и впился в нее взглядом.

– Кончено, я люблю тебя. Неужели ты не понял?

Он прижал ее руки к щеке.

– Я хотел услышать от тебя. Хотел, чтобы ты сама призналась.

– О бог мой, Беннейт. Я так сильно тебя люблю, что не способна скрывать, хотя очень старалась. Ты одурманен, но это пройдет, когда перестанет действовать заклятие после солнцестояния. Так было с мышами, так будет и с тобой. У меня нет нужных качеств, Беннейт, я не гожусь на место герцогини.

– Ты будешь самой лучшей герцогиней, но самое важное, ты будешь самой лучшей женой. Тебе принадлежит мое сердце, моя любовь, ты занимаешь большую часть моих мыслей. Тебе лишь не хватает способности оценивать себя здраво, но я, как муж, помогу тебе в этом.

– Но мне не хватает изысканности…

– Хватит искать в себе недостатки. Ты хочешь быть похожей на фарфоровую куклу? Да, ты не такая. Ты Джо, и я не могу оторвать от тебя глаз. Последние недели я смотрел на тебя чаще дозволенного, совершал поступки вопреки здравомыслию, пытался найти недостатки и не находил. Я вижу тебя настоящую. Как и ты меня. Не понимаю, как это произошло, но я не могу прожить без тебя даже одного дня. Без тебя не будет и меня. Пусть простит меня Бог за такие слова, но без тебя мне будет так же плохо, как без Джейми. Я необходим сыну, а мне нужна ты.

Джоан уткнулась ему в плечо и заплакала. Беннейт обнял ее, мечтая скорее вернуться в замок, снять с нее мокрую одежду, погрузиться вместе в теплую ванну и заниматься любовью целую неделю, чтобы она наконец признала, что идеально ему подходит. Она ведь не глупа, хоть некоторые поступки могли бы доказывать обратное, и в его арсенале немало способов доказать, что они созданы друг для друга. Но только не сейчас, на дороге и в грязи.

Джо успокоилась, вытерла лицо рукавом плаща, оставив темные полосы, походившие на боевой раскрас.

– Мне кажется, я вся покрыта слоем грязи, Беннейт Лохмор.

Он улыбнулся и стер несколько полос грязи у глаз.

– Подходящая маскировка для желающего сбежать. Я не виню тебя в том, что ты не веришь в мою способность всем рискнуть и исправить собственную ошибку, но ты расстраиваешь меня неверием в себя. И в мою любовь. А теперь поднимайся, надо ехать. Джейми будет в ярости, если я не привезу тебя, хотя я уже представляю, что скажут миссис Мерри и Бет, видя, что еще одно платье испорчено. Без твоей поддержки мне не обойтись.

Они подошли к карете, и Юэн поспешил открыть дверцу. При этом он хитро прищурился, но большего себе не позволил. Беннейт помог Джо забраться внутрь и обратился к слуге:

– Юэн, у меня к тебе важное поручение. Скачи в деревню к отцу Макманусу и выясни, как скоро я могу венчаться с миссис Лэнгдейл в свете того, что меня отвергла Тесса Маккрифф.

– Зная святого отца, могу с уверенностью сказать, что он посоветует не откладывать церемонию. Он сам недолюбливает Маккриффов, да и все жители до сих пор судачат, что Лохмору не стоит нарушать традиции и жениться на Маккрифф. Им больше по душе англичане, особенно одна англичанка.

– Рад, что наши вкусы совпадают, Юэн. Тогда сообщи, что я готов венчаться хоть завтра и точно не позднее этой недели. Пусть привлечет святых или найдет подтверждение в местных традициях, но убедит прихожан, что этот брак во благо.

– Я скажу, что вы сделали предложение у камней, это подействует, и Макманус распространит слух быстрее, чем вы успеете выпить стакан виски, милорд.

Юэн вскочил на коня, а Беннейт сел в карету, посадил Джо к себе на колени и крепко обнял. Он был мокрый и грязный, но такой счастливый, что сам себя не узнавал.

– Не надо так, Беннейт, к чему нам лишние трудности?

– Поздно, любимая. Трудности стали частью моей жизни в тот день, когда я согласился на требования леди Тиль. Из-за тебя мои мозги превратились в кашу, а тело ведет себя так, будто я юноша, к тому же я стал завидовать собственному сыну. Маккрифф получил хорошую компенсацию за данную мне свободу, не в его интересах доставлять мне неприятности. Жители деревни воспримут наш брак с радостью, поверь, миссис Мерри и Бет всех убедят, а их слово – закон для Лохмора. К тому же новая винокурня расположила ко мне людей, они надеются получить выгоду. Так что перестань искать лазейки для отступления, лучше согрей меня. Мне пришлось долго скакать верхом, чтобы догнать любимую герцогиню.

– Есть же плед. – Она указала на пестрый плед, лежащий рядом на сиденье.

– Я совсем не об этом, моя маленькая пикси. – И все же он взял плед и накинул ей на плечи. – Я помню тот день, когда мы возвращались в Лохмор. Ты куталась в него и прижималась щекой. Тогда мне очень хотелось к тебе прикоснуться. Я догадывался, что это принесет в мою жизнь определенные трудности, но не представлял, что меня ждет.

– А если бы представлял?

Беннейт улыбнулся и провел кончиком пальца по ее губам. Нежные и такие прекрасные, теперь они его навсегда. Радость кольнула сердце так ощутимо, что он несколько минут не мог говорить.

– Я бы ничего не стал менять. Пусть ты не стала бы мне женой, а мне не удалось избежать боли, я все оставил бы как есть. Я ценю подарок судьбы – возможность провести жизнь с тобой, милая Джо.

Глаза ее увлажнились. В них появилась синева, будто тучи расступились и открыли миру небо.

Ее руки зашевелились под пледом. Она взяла его ладонь и прижала к сердцу.

– И я, Беннейт. Мне даже сложно выразить… ты не представляешь, как сильно я тебя люблю.

– Может, постараешься объяснить?

– Непременно. Я буду делать это так часто, что ты станешь молить о покое.

– В этом я сомневаюсь.

Джо весело рассмеялась.

– Даже не знаю, как мне благодарить Тессу. Мы должны что-то для нее сделать, Беннейт.

– Прежде всего убедимся, что она не страдает в ссылке.

– Как мы убедимся? Мы куда-то едем?

– И ты, и Джейми заслужили путешествие. Но недолгое. Я хочу вернуться до того, как отцветет глициния, мечтаю заняться с тобой любовью в саду под ее гроздьями. Тебе понравится моя… наша спальня в Маленьком доме, она уютнее той, что в замке.

– Мне неловко говорить, но Маленький дом нравится мне больше замка.

– Можем жить там, если хочешь. Или в доме в деревне. Как пожелаешь. С тобой я готов жить в грязной лачуге, Джо.

– Только не в грязной. Я не хочу, чтобы все мои платья имели такой вид. – Она оглядела юбку.

Беннейт опустил глаза и вскрикнул от ужаса, поняв, что на ней одно из платьев Селии.

– Джо! Что это? Я думал, мы избавились от этих мешков.

– Миссис Мерри отчистила все пятна, прежде чем отдать его миссис Макманус, а, когда оно стало чистым, я решила, что еще могу…

– Ты решила уколоть меня, маленькая пикси.

– Беннейт… Беннейт, что ты делаешь? Мы не можем здесь…

Он смотрел ей в глаза и продолжал расстегивать пуговицы.

– Я могу. Это платье останется за воротами замка.

Джо беспомощно улыбнулась и потянула за рукав.

– Ты сошел с ума.

– И чья это вина? Теперь приподними свою прекрасную попку, чтобы я мог… Так-то лучше.

Платье сползло на пол кареты. Беннейт ловко распахнул дверцу, одно движение ногой, и платье исчезло. Джо захихикала и завернулась в плед.

– Мне холодно.

– Я согрею тебя, обещаю. – Руки скользнули под шерстяную ткань и легли ей на грудь. Оставалась одна преграда – тонкая сорочка. Он знал, как просто с ней справиться. Впрочем, она не мешала ощутить, какими твердыми стали соски Джо, а кожа горячей.

– Ты скучала по мне, – прошептал он.

– Я замерзла, – возразила Джо, хотя не очень уверенно.

– Нет, ты соскучилась.

– Да, очень, – неожиданно для себя призналась Джо, и у нее сразу перехватило дыхание. – Я не могу жить без тебя, Беннейт. Пожалуйста, давай займемся любовью.

Он поцеловал ее и почувствовал волнующий аромат роз. Кажется, впервые в жизни на душе стало легко.

– Всегда рад доставить тебе удовольствие. Клянусь, так будет всегда.

Примечания

1

Роман с ключом – произведение, в котором под вымышленными именами выведены реальные люди и основой которого служат реальные события.

2

Эффигии – скульптурные надгробия, обычно изображающие умерших в полный рост и передающие все детали костюма и вооружения.

Content

Лара Темпл
Щедрый подарок судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания