Священник Ипполит Мышкин

Очерк православного учения об ангелах

© Издательство «Сатисъ», 2005

Предисловие

Весь мир – это совокупность существ, или, по словам апостола Павла, всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая (Кол. 1, 16), в Св. Писании обыкновенно именуется небом и землею (Быт. 1, 1; 2, 1), или: небом и землею и морем со всем, яже в них (Пс. 145, 6; 134, 6; Неем. 9, 6; Деян. 4, 24). Небо и земля при всем своем различии суть части единого прекрасного создания Божия. Нечестиво было бы думать, что между небом, жилищем существ бесплотных, и землей, исполненной многоразличных тварей, нет ничего общего. Святые отцы Церкви во всем разнообразном множестве тварей всегда видели стройное целое. Св. Григорий Двоеслов говорит: «Из вещей созданных камни – безжизненны и бесчувственны; растения и травы хотя живут, но не чувствуют; а животные хотя чувствуют, но не имеют разума; Ангелы живут, чувствуют и рассуждают. Человек же имеет что-нибудь общее с каждой из тварей, потому что он весь существует подобно камням, живет подобно деревьям, чувствует подобно животным, рассуждает подобно Ангелам»[1].

Блж. Марк Ефесский говорит: «Мир, это всеобъятное и всекачественное произведение, состоит из частей совершенно разных и противоположных, которые, однако же, творческая Премудрость распределила с таким искусством, что из них выходит одно гармоническое, чудное целое. Посему-то первое место в нем занимают существа разумные, бестелесные, духовные и простые; второе после них – существа также разумные и духовные, только вместе с тем чувственные и облеченные плотью; третье – разные породы бессловесных животных, одаренных способностью чувствования и произвольного движения, но уже не имеющих разума; за ними следуют зоофиты (нечто среднее между животными и растениями) и растения; напоследок же – все неодушевленные твари, неспособные даже двигаться сами собой»[2].

«Мир – один, – рассуждает преподобный Максим Исповедник, – он не разделяется вместе с частями своими, а, напротив, покрывает различие самих частей по их естественным особенностям силой отношения их к его целости и нераздельности, так что они неслитно составляют одно и с ним и между собой, одна входит в другую, и обе, как части, составляют один мир, в нем, как целом, оставаясь особными и действительными частями. Ибо весь мысленный мир таинственно в символических образах представляется изображенным в мире чувственном для тех, кои имеют очи видеть, и весь мир чувственный, если любознательно умом разбирать его в самых началах, заключается в мире мысленном: этот в том своими началами; а тот в этом своими образами. А дело у них одно, якоже аще бы было коло в колеси, по словам дивного, великого тайнозрителя Иезекииля» (1, 16)[3].

И еще тот же Исповедник говорит: «Бог, все сотворив силой беспредельного могущества и приведши в бытие, содержит как мысленные, так и чувственные существа, связует их и полагает им пределы, и своим промыслом соединяет их одни с другими и с Самим Собой. К Себе направляя все, как причина, начало и конец, Он одной силой (свойственного всем) стремления к Себе делает близкими друг к другу существа, по природе далеко отстоящие одно от другого. Этой силой все приводится к ненарушимому и неслиянному тождеству действия и бытия, так что, при всем различии природы или деятельности, ни одно существо не становится в борьбу с другим и не отделяется от другого, но все без смешения соединено между собой единством нераздельного стремления к одному началу и причине, под общим управлением. Такое (общее стремление к единой причине) упраздняет и покрывает собой все и в отношении ко всему стремления частные, примечаемые в существах, соответственно природе каждого, не с тем, чтобы расстроить, изгладить и уничтожить их, но чтобы победить их и явиться над ними в виде целого, соединяющего части, или даже в виде причины самой целости, по которой возможны явление и бытие как самой целости, так и частей целого, имеющих над собой блистательнейшую целостную причину, покрывающую бытие их, как своих действий, подобно, как одаренное блистательнейшим светом солнце (покрывает) вид и силу – звезд»[4].

Углубляясь мыслью в премудрое устройство, – от величайших тел, находящихся над главами нашими в пространстве видимого неба, до самых ничтожных, мелких насекомых, едва доступных глазу нашему, – мы находим во всех творениях удивительное, прекрасное целое, имеющее стройный порядок и соразмерность. Но вся совокупность существ неразумных, управляемая промыслом Божиим, не выражает в себе разумно-свободного союза, который находится только между разумно-свободными существами – Ангелами и людьми. Эти прекраснейшие существа Божии, Ангелы и люди, составляют одну совокупную Церковь, стремящуюся к одной цели – возможному соединению с Богом, дабы образовать из себя едино тело и един дух с Господом (Еф. 4, 4). При внутреннейшей духовной связи членов этой блаженной Церкви и при стремлении их, да вси едино будут (Ин. 17, 21), Глава, верховный Первосвященник и Законодатель духовно-свободной сей Церкви, начертывает в совести каждого члена оной законы нравственности и действует непосредственно и через священную иерархию. Глава эта – Господь наш Иисус Христос, потому что Бог положил возглавити всяческая о Христе, яже на небесех и яже на земли в Нем: посадив Его одесную Себе на небесах, превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имене именуемого, не точию в веце сем, но и во грядущем. И Того даде главу выше всех Церкви, яже есть тело Его, исполнение исполняющего всяческая во всех (Еф. 1, 10, 20–23; см.: Евр. 12, 22–23; Кол. 1, 18–20). Господь Иисус Христос действует во святой Церкви через высшие чины Ангельские; «они первые получают Божественное озарение, и через них уже даются нам откровения»[5]; они к нам в служение посылаются за хотящих наследовати спасение (Евр. 1, 14). Кроме того, в Церкви, воинствующей на земле, члены оной разделяются на два класса – пастырей и пасомых. Св. Ефрем Сирин, объясняя из книги Второзакония место, где упоминается об избрании Моисеем тысяченачальников, стоначальников и проч. (1, 13, 15), говорит: «Тысяченачальниками именуются апостолы, стоначальниками – пророки, пятьдесятоначальниками – учителя, десятоначальниками – истолкователи. В ином смысле, тысяченачальники означают не только верховное Божество, но и Престолы и Господствия; стоначальники – Архангелов, Начала и Власти; пятьдесятоначальники – Ангелов, Силы, Херувимов и Серафимов; десятоначальники – апостолов, пророков, учителей. Первый смысл относится к Церкви видимой, а второй – к Церкви умосозерцаемой»[6].

Чины Ангельские суть лучшие члены Христовой Церкви, а люди умалены малым чим от Ангел (Пс. 8, 6). Священный бытописатель Моисей не передал в своих книгах нарочитого сказания о сотворении Ангелов. Подобно ему, и следующие за ним священные писатели в изложении событий ветхозаветных ограничиваются весьма краткими изображениями свойств и действий Ангельских, так что можно заключить, что истина бытия Ангелов и ведение о природе их более сохранились в предании, чем в священных книгах. Ведению Адама, конечно, было открыто начало всех тварей, не исключая Ангелов; ближайшие к нему роды научались через устное предание. Когда же предание сделалось недостаточно, при краткости жизни человеческой, и, как говорит св. Ефрем Сирин, «когда все люди уклонились от Бога и находились в неведении о всех творениях Божиих, тогда Бог через Моисея предал сие письменам для народа еврейского»[7].

Но, по причине наклонности евреев к обоготворению тварей, Бог не благоволил открывать им всех тайн мира Ангельского. «В израильтянах, – говорит блж. Феодорит Кирский, – которым преподался закон, не было твердости и постоянства. Вскоре после многих и несказанных чудес провозгласили они богом изображение тельца. Чего же не сделали бы сии, так легко обоготворявшие скотские подобия, если бы приобрели ведение о природах невидимых? Посему Бог всяческих до Авраама, достигшего совершенства, ни с кем из древних не беседовал через Ангела»[8].

Между иудеями, во время пришествия Иисуса Христа в мир, зараженные расколом саддукейским отвергали бытие Ангелов (Деян. 23, 8).

Писания новозаветной Церкви, в сравнении с ветхозаветными, отличаются более ясным и подробным сказанием о жизни и служении Ангелов, но и в христианской Церкви, в различные времена, от недостатка знания священных истин и при развращении ума и сердца, многие из неискусных и лжеименных христиан впадали в суеверия, ложные мнения и ереси касательно Ангелов. Во времена еще свв. апостолов, в юной христианской Церкви явилось суеверие между некоторыми из христиан, почитавшими Ангелов единственными ходатаями за нас у Бога. От таких суеверных учителей ап. Павел предостерегал колосских христиан следующими словами: никто же вас да прельстит изволенным ему смиренномудрием и службою ангелов (Кол. 2, 18). «Державшиеся этого суеверия, по свидетельству св. Иоанна Златоуста, утверждали, что нам должно иметь доступ к Богу не через Христа, но через Ангелов, так как первое не по нашему достоинству; а потому, пренебрегая Христа и считая Ангелов едиными ходатаями людей, оставляли Церковь и составляли особенные собрания, где совершали служение одним Ангелам»[9]. Служение это имело вид даже божеского почтения Ангелам[10].

Ересеначальник Симон волхв и ученик его Менандр учили, что мир создан не Богом, но Ангелами[11].

Во втором веке ересеучитель Василид в Александрии рассеивал ересь касательно Ангелов в новом, странном виде. Он учил, что «от двух Эонов, Динамиса и Софии, произошли Ангелы, которые создали небо и родили других Ангелов, и так далее до 365 чинов и небес[12].

Св. Ириней, еп. Лионский, живший в том веке, с силой обличал, как прочих еретиков, так и Василидиан. Против них он говорил: «Писание учит: и созда Бог человека персть взем от земли и вдуну в лице его дыхание жизни (Быт. 2, 7). Итак, не Ангелы сотворили и образовали нас; Ангелы не могли сотворить образа Божия, и никто другой не мог сделать сего, кроме Слова Господня. Бог не имел в них (Ангелах) и нужды, чтобы сотворить то, что Он преднамеревался сотворить. Ибо всегда существует у Него Слово и Премудрость, Сын и Дух, через которых и в которых Он все сотворил свободно и добровольно, к которым и обращается, когда говорит: сотворим человека по образу нашему и по подобию». «Если Ангелы, – учит тот же св. отец, – сотворили мир против воли Божией, то следует, что они могущественнее Бога; а если по воле Его, это значило бы, что Он имел нужду в их содействии. Но Бог ни в ком и ни в чем не имеет нужды». Блж. Августин говорит: «Создать мир также никакой Ангел не в силах, как и создать самого себя». Собор Лаодикийский в четвертом веке осудил всякое еретическое учение о служении Ангелам, признав его идолослужением[13].

Ложных мнений касательно Ангелов держались некоторые и из писателей христианских второго века. Так, Тертуллиан, христианский пресвитер, приписывал Ангелам изобретение астрологии, дорогих камней, металлов и некоторых женских украшений. А христианский писатель четвертого века Лактанций держался мнения, что упоминаемые в шестой главе (стих. 2) книги Бытия сынове Божии, видевшие дщерей человеческих и вступавшие с ними в супружества, были Ангелы Божии. Но Ангелы, по словам самого Иисуса Христа, ни женятся, ни посягают (Мф. 22, 30).

В пятом веке некто Вигилянций отвергал всякую возможность сообщения небожителей с живущими на земле, а потому почитал бесполезным призывание их на молитве. Ересь эта скоро осуждена была всей христианской Церковью. В восьмом веке иконоборцы Лев Исаврянин и преемник его Константин Копроним, попирая святые иконы, нечестиво мыслили о ходатайстве Пресвятой Богородицы, Ангелов и святых. Ересь их отвергал ревностный защитник иконопочитания св. Иоанн Дамаскин. А седьмой Вселенский Собор, осудивший иконоборческую ересь, в своем исповедании Веры изложил следующее учение: «Мы храним слова Господни, апостольские и пророческие, через которые мы научились чтить и величать, во-первых, собственно и истинно Богородицу и св. Ангельские силы, апостолов, пророков и славных мучеников, святых и богоносных учителей, и всех святых, и просить их ходатайства». Утвержденное таким исповеданием седьмого Вселенского Собора призывание Ангелов и святых сохраняется как в восточной – Православной Церкви, так и в западной – Римской, кроме протестантов, обличаемых (за непочитание святых) как восточной Церковью, так и Римской. «Исповедуем, восточно-кафолическая Церковь учит, что святые ходатайствуют о нас в молитвах и прошениях к Нему, а более всех пренепорочная Матерь Божественного Слова, также св. Ангелы хранители наши, апостолы, пророки, мученики, праведные и все, которых Он прославил как верных Своих служителей»[14].

При несомненности истины спасительного сообщения с нами и ходатайства о нас Ангелов делается неопровержимой и удобоисполнимой обязанность христиан соревновать и подражать Ангелам. Иисус Христос, научая верующих в Него молиться Богу Отцу, заповедал произносить слова: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли (Мф. 6, 10). Не есть ли это нам наставление, и даже заповедь, уподобляться Ангелам, верным исполнителям воли Божией? Прп. Кассиан Римлянин говорит: «Не может быть молитвы выше той, которую мы желаем, чтобы земное удостоилось сравниться с небесным. Ибо что значат слова: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли, как не то, что «да будут люди подобны Ангелам, и, как сии исполняют волю Божию на небе, так и все живущие на земле да творят не свою, а Его волю!»[15] А св. Иоанн Златоуст говорит: «Так как Он (Иисус Христос) пришел, чтобы принести (к нам) жизнь ангельскую, землю сделать небом и дать (нам) такие заповеди, которые исполняющих оные уподобляли бы бесплотным силам, то и сделал людей Ангелами, призвав их к возвышенным надеждам, расширил телесные поприща (для борьбы), повелел стремиться к высшему, восходить к самым верхним кругам небесным, выступать против демонов и сражаться со всем воинством диавола; имея тело и находясь в узах плоти, умерщвлять тела, прекращать волнение страстей, плоть, как бы то ни было, носить на себе и в то же время усильно стараться сравниться с бесплотными силами»[16].

Но возможно ли нам сравниться с Ангелами? Сам Иисус Христос свидетельствует, что в Царствии Небесном праведные равни суть ангелом (Лк. 20, 36). И здесь, на земле, нет ли людей, ведущих жизнь равноангельную? Весь бесчисленный сонм святых мужей и жен, торжествующих на небесах с Ангелами, был их подражателем на земле. Чин иночествующих и в настоящее время носит образ жизни ангельской. Блж. Феодорит Кирский говорит: «Из подражания сим-то святым существам (Ангелам) те из людей, кои посвятили себя на служение Богу, уклонили себя даже от законного телесного брака, оставили отечество и кровных, дабы все свое внимание устремить к отечеству горнему… Таковыми отшельниками наполнены города и веси, долины и вершины гор… Облеченные плотью и боримые многими и различными страстями (они) ведут высокую духовную ангельскую жизнь»[17].

Чтобы всякому христианину стараться блюсти единение духа в союзе мира с Ангелами (Еф. 4, 3), быть соединену в одном и том же разумении и в одной и той же мысли (1 Кор. 1, 10) с ними, и иметь одну и ту же с ними любовь (Флп. 2, 2), для этого необходимо знать учение Православной Церкви об Ангелах.

Составить совершенно полное описание жизни Ангелов выше сил человека. Блж. Феодорит вопрошает: «Какой язык может в достаточной мере описать жизнь бесплотных существ (Ангелов), чуждую всех земных забот и помышлений?»[18] Посему мы решились в настоящем сочинении изложить только очерк православного учения об Ангелах и, для большего назидания, собрать, сколько возможно, более свидетельств свв. отцов Церкви об Ангелах.

Истины православного учения об Ангелах мы почитаем удобным представить в следующих отделениях: 1) истина бытия Ангелов; 2) сотворение; 3) существо, или природа, Ангелов[19]; 4) местопребывание; 5) служение; 6) блаженная вечность Ангелов.

I. Истина бытия Ангелов

Священную общественную истину бытия Ангелов раскрывают и уясняют: Священное Писание, учение Православной Церкви, свидетельства свв. отцов и учителей Церкви, мнения язычников и здравое умствование.

Священное Писание

Книги Священного Писания Ветхого и Нового заветов заключают в себе весьма много свидетельств о бытии Ангелов. Например, по изгнании прародителей из рая, Моисей упоминает о Херувиме, поставленном с пламенным оружием охранять рай (Быт. 3, 24). Авраам удостоен был явления трех Ангелов, в числе которых, по учению свв. отцов Церкви, был Господь и с Ним два Ангела (Быт. 18)[20].

Иаков получил откровение: Ангелы восходили и нисходили по лествице, утвержденной на земли, ея же глава досязаше до небесе (Быт. 28, 12); а в другое время видел целый полк Ангелов (Быт. 32, 1). Исчислять все случаи явлений Ангелов, описанные в Священном Писании, почитаем здесь не нужным; все же обилие этих сказаний находим приличным свести в следующие виды:

1) Ангел, являющийся в образе человека (Дан. 8, 15; 9, 21), мужа прекрасного[21], и узнаваемый из беседы, благоговейного удивления, внушаемого взором его, и сверхъестественных действий. Таковы были явления Ангелов: Агари (Быт. 16, 7)[22], Аврааму при дубе Мамврийском (Быт. 18), Гедеону (Суд. 6, 11–21), Маною (Суд. 13, 3–20), Захарии (Лк. 1, 11–20), Пресвятой Богородице (Лк. 1, 28–38), Корнилию (Деян. 10) и др.

2) Ангел, говорящий то в качестве посланника Божия, то в лице Самого Бога. Таковы были явления: Агари второе (Быт. 21, 17), Аврааму при жертвоприношении Исаака (Быт. 22, 11–18), Моисею при купине (Исх. 3)[23], Иисусу Навину при Иерихоне (Нав. 5, 13–15; 6, 1–4). При таковых случаях соединение являющегося Бога с Ангелом, орудием явления, бывает иногда столько непостижимо, что одно и то же действие откровения приписывается и Тому и другому (Числ. 22, 22–35; Деян. 7, 38, 53; Гал. 3, 19; Евр. 13, 2), и видящий оное иногда не может отличить действующей Силы от орудия, как то случилось с ап. Иоанном (Апок. 22, 6–9). Св. Афанасий Александрийский говорит: «Если иногда, при явлении Ангела, видевший слышал глас Божий, как было при купине (Исх. 3, 2–14), то не Ангел был Бог, но в Ангеле был глаголющий Бог; и хотя видим был Ангел, но глаголал в нем Бог. Ибо как в облачном столпе глаголал Бог Моисею в Скинии, так и в Ангелах является Он глаголющим. Так и Навину глаголал Он через Ангела»[24].

3) Ангелы в виде мужей, на конях сидящие и поспешествующие на войне Маккавеям (2 Мак. 10, 29, 30; 11, 8).

4) Ангелы шестокрылатые и многоочитые, каковых видели Исаия (6, 2) и Иоанн Богослов (Апок. 4, 8).

5) Ангелы, являющиеся во сне; напр., Иакову в доме Лавана (Быт. 31, 11) и праведному обручнику Пресвятой Богородицы Иосифу (Мф. 1, 20; 2, 13, 19), и 6) Ангел, внутренне говорящий человеку, как орудие Господа, в то же время присущего и ощущаемого, но невидимого ни в каком образе. Этого рода откровения были пророку Захарии (Зах. 1, 9)[25].

Разнообразные явления Ангелов могут ли всегда быть распознаваемы и различаемы от нашествий духов злых, принимающих на себя иногда вид светлых Ангелов? Не излишним считаем изложить здесь наставления свв. подвижников о различии явлений ангельских от привидений духов нечистых. «При помощи Божией, – говорит прп. Антоний Египетский, – возможно и не трудно распознавать присутствие Ангелов добрых и злых. Видение святых бывает не возмутительно. Не будут они ни спорить, ни вопиять, ниже услышит кто гласа их (Ис. 42, 2). Являются они безмолвно и кротко, почему и в душе немедленно рождаются радость, веселие и дерзновение, потому что со святыми Господь, который есть наша радость и сила Бога Отца. Душевные помыслы пребывают невозмутимыми и неволненными, и душа, озаряемая видением, созерцает явившихся. В ней возникает желание божественных и будущих благ, и, конечно, возжелает она быть в соединении со святыми и отойти с ними. Если же иные, как люди, приводятся в страх видением добрых Ангелов, то явившиеся в то же мгновение уничтожают тот страх своей любовью, как поступили Гавриил с Захарией и Ангел, явившийся женам во гробе Господнем, и еще Ангел, упоминаемый в Евангелии и сказавший пастырям: не бойтеся (Лк. 2, 10). Ощущается же страх не от душевной боязни, но от сознания присутствия высших сил. Таково видение святых… А нашествие и видение духов злых бывает возмутительно, с шумом, гласами и воплями, подобно буйному движению худо воспитанных молодых людей или разбойников. От сего в душе немедленно происходит боязнь, смятение, беспорядок помыслов, грусть, ненависть к подвижникам, уныние, печаль, воспоминание о сродниках, страх смертный и, наконец, худое пожелание, нерадение о добродетели, нравственное расстройство»[26].

Прп. Макарий Египетский говорит: «Поелику грех преображается в светлого Ангела и уподобляется почти благодати, то как можно человеку уразумевать козни дьявольские, а также различать и принимать то, что от благодати? Что от благодати, в том есть радость, есть мир, есть любовь, есть истина. Сама истина побуждает человека искать истины. Всякий же вид греха исполнен смятения, в нем нет любви и радости пред Богом. Так, цикорий походит на салат, но один горек, а другой сладок. И в самой благодати есть подобное истине, есть и самая существенность истины. Например, есть луч солнечный самый круг солнца, и инаково является луч, инаково же – свет, заключенный в самом круге. Светильник горит в доме, и иное есть повсюду сияющий от него луч, иное же более блистательный и ясный свет в самом светильнике. Так бывает нечто от благодати, когда человек видит вдали от себя как бы некие видения и радуется сим видениям. Иное же дело, когда входит в человека сила Божия и объемлет члены и сердце его, и пленяет ум в любовь Божию. Когда Петра взяли и ввергли в темницу, тогда к нему, заключенному, пришел Ангел, расторг узы его и извел его из темницы, и Петр, как бы находясь в исступлении, мняше же видение зрети (Деян. 12, 9)»[27].

Учение Православной Церкви

Православная Церковь, водимая духом материнской любви к истинным чадам своим, многоразлично поучает их спасительной истине бытия Ангелов; все древние Символы веры, равно как и ныне содержимый Православной Церковью, называют Бога Творцом видимых и невидимых тварей[28].

Кроме того, Церковь призывает Ангелов как ближайших слуг Божиих и хранителей наших и, «как они являлись некоторым патриархам и пророкам»[29], изображает на иконах, иногда под различными символами, знаменующими их свойства и действия. На каждой седмице первый день после дня воскресного (понедельник) посвящен Церковью особенному призыванию Ангелов. Есть еще нарочитые в году празднества, когда она восхваляет всех святых Ангелов (ноября в 8 день) и, в частности, Архангелов – Михаила (сентября в 6 день) и Гавриила (марта в 26 день и июля в 13 день). В молитвах вечерних, утренних и во время Божественной литургии Церковь ежедневно заповедует христианам просить ходатайства и заступления у Ангелов. «Однако ж, выразимся словами блж. Феодорита Кирского, мы не называем их (Ангелов) богами, не воздаем им божеской чести и не разделяем между ними в равной мере почтения, подобающего единому Богу»[30].

Изображение же Ангелов на иконах не есть изобретение ума человеческого и не принадлежит только новозаветной Церкви. Сам Бог повелел Моисею при сооружении Скинии свидения устроить из злата двух Херувимов и поставить их над Кивотом Завета; из среды сих Херувимов, осеняющих очистилище (Евр. 9, 5), Бог открывал людям Свою волю (Исх. 25, 18–22)[31].

Слово «херувим», по изъяснению некоторых евреев, значит как «отрок», отчего, вероятно, и произошло обыкновение изображать Херувимов в образе отроков и младенцев[32].

В Церкви христианской многознаменательные изображения Ангелов на иконах следующие: 1. Три Ангела, явившиеся Аврааму у дуба Мамврийского, представляют тайну Св. Троицы[33]; 2. Архангел Михаил, попирающий ногами свергнутого с неба сатану; 3. Собор Архангела Михаила и прочих бесплотных Сил; 4. Архангел Гавриил, благовествующий Пресвятой Деве Марии и 5. Архангел Гавриил, явившийся Захарии у алтаря кадильного. Все эти изображения Ангелов, равно как и те, когда Ангелы изображаются на исторических иконах, чествуются прежде в честь и славу Господа, а потом – в прославление Ангелов. Св. Мефодий Патарский говорит: «Иконы Ангелов Его (Бога), Начал и Властей, устрояемые из золота, мы делаем в честь и славу Его». Сколько светлых, утешительных мыслей и чувствований рождается в душе при благоговейном воззрении на эти изображения ангелов, это христианину можно только чувствовать, а не передавать словами, потому что слова наши бессильны для выражения благодатных чувствований души.

Свидетельства свв. отцов и учителей Церкви

Свв. отцы Церкви всех веков свидетельствуют о бытии Ангелов. Св. Игнатий Богоносец, ученик Иоанна Богослова, в послании к Траллийцам говорит: «Ужели я не в силах написать вам о небесном? Но опасаюсь, чтобы вам, еще младенцам (о Христе), не нанести вреда и, простите меня, чтобы вы, не будучи в состоянии вместить, не отяготились (этой твердой пищей). Ибо и я, хотя нахожусь в узах и могу понимать небесное, и степени ангелов, и чины начальств, но не стал от того уже и (совершенным) учеником (Христовым). Многого еще недостает нам, чтобы быть совершенными в Боге»[34].

А в послании к Смирнянам тот же св. отец пишет: «И существа небесные, и слава Ангелов, и власти видимые и невидимые – и те подлежат суду, если не будут веровать в кровь Христову»[35].

Афинагор, христианский писатель второго века, говорит: «Мы признаем множество Ангелов и служителей, которых Бог, Творец и Виновник мира, разместил и распределил в различных частях мироздания, чтобы они принимали участие в управлении оным»[36].

Равным образом есть свидетельства о бытии Ангелов у св. Иринея, мученика Иустина, священномученика Киприана и весьма многих свв. отцов первых веков христианства.

Важным свидетельством свв. отцов и учителей Церкви о бытии Ангелов нужно признать и то, что многие из них возводили дух свой до такого совершенства, что делались способными видеть духовно Ангелов, демонов и души человеческие в естественном их виде, без всякого образа чувственного. Высокая нравственная жизнь таких прозорливцев дает полную цену их свидетельствам о созерцании существ духовных. Так, пророк Елисей созерцал душой охранявших его бесплотных Ангелов (4 Цар. 6, 17). «Души, – говорит прп. Исаак Сириянин, – пока осквернены и омрачены, не могут видеть ни друг друга, ни себя самих; а если очистятся и возвратятся в древнее состояние, в каком созданы, то ясно будут видеть сии три чина, т. е. чин низший их, чин высший и друг друга в своем чине. И не потому, что изменятся в телесный вид, увидят тогда Ангелов ли то, или демонов, или друг друга; напротив того, узрят в самом естестве и в духовном чине. А если сказать, что невозможно быть видиму демону или Ангелу, если не изменятся они, не примут на себя видимого образа, то сие будет значить, что видит уже не душа, а тело. Но и в таком случае какая нужда в очищении? Ибо вот, и нечистым людям по временам являются демоны, равно как и Ангелы, впрочем, когда видят они, видят телесными очами, и здесь нет нужды в очищении. Но не то бывает с душой, достигшей чистоты; напротив того, видит она духовно, оком естественным, то есть прозорливым, или разумичным. И не дивись тому, что души видят одна другую, даже будучи в теле. Ибо представляю тебе доказательство ясное, по истинности свидетельствующего, разумею же блаженного Афанасия Великого, который в сочинении об Антонии Великом[37] говорит: «Великий Антоний, стоя однажды на молитве, увидел чью-то душу, возносимую с великой честью, и ублажил сподобившегося таковой славы; блаженный же сей был Аммун из Нитрии, и та гора, на которой жил святой Антоний, отстояла от Нитрии на тринадцать дней пути. Сим примером о трех, сказанных выше, чинах доказано уже, что душевные природы видят одна другую, хотя и удалены одна от другой, и что не препятствуют им видеть друг друга расстояние и телесные чувства. А подобно и души, когда достигают чистоты, видят не телесно, но духовно; потому что телесное зрение совершается открыто и видит, что перед глазами, отдаленное же требует иного видения»[38].

Мнения язычников

О бытии духов, Ангелов мнения существовали во все времена у всех народов при всем различии их религий. Об этом свидетельствуют Тертуллиан, св. Киприан Карфагенский и другие. И действительно, мнения о бытии духов-хранителей можно встретить у языческих писателей: Сенеки, Епиктета, Менандра и Платона. Св. Антоний Великий говорит: «Вместе с тобою находится к каждому человеку приставленный от Бога Ангел, которого Еллины называют домашним духом»[39].

Мнения о бытии духов-Ангелов примечают также во влиянии на человека небесных светил у персов, индийцев, халдеев и египтян[40].

Откуда же могла явиться у язычников мысль о бытии духов, действующих на человека? Нельзя отвергать, чтобы Господь оставил язычников в совершенном неведении о благодетельных для них невидимых духах – Ангелах. Не видим ли в Священном Писании, что и между язычниками Валааму отверзал Бог очи видеть Ангела (Числ. 22, 31)? Но вероятно также, что язычники, как другие истины богопознания, так равно и настоящую – о бытии Ангелов, заимствовали от иудеев. Климент Александрийский, говоря о Платоне, считает это несомненным. Если отвергнуть это предположение касательно истин нравственных у язычников, то как объяснить то, что язычники, хотя в искаженном виде, сохраняли и сохраняют предания священной древности? Например, есть свидетельства о потопе у писателей: Пиндара, Платона, Аполлодора и др. Платон высказывает предание об одном первоначальном языке. Свидетельства о столпотворении вавилонском Абидена, Гестиэя, Артапани находятся у Евсевия. Говоря о долголетии патриархов, Иосиф Флавий приводит свидетельства египетских, халдейских, финикийских и греческих писателей, как-то: Манефона, Бероза, Мосха и др. Миссионеры новейших времен находят между дикими народами новооткрытых частей света следы преданий, хотя искаженные суеверием, о сотворении человека из земли, о потопе, об Ангелах и пр.[41]; также во всех религиозных верованиях язычников некоторые примечают остаток первоначального почитания единого истинного Бога[42].

Здравое умствование

Известно, что если бы мы захотели отнять у нравственной философии все истины, заимствованные из Божественного откровения, то лишили бы ее всей ее силы[43].

Между врожденными человеку нравственными идеями мы не можем находить идеи о бытии Ангелов. Но разум, очищенный Священным Писанием, истину бытия Ангелов признает несомненной при следующих умозаключениях:

1) Если душа наша, будучи духовна и бессмертна, не насыщается никакими чувственными наслаждениями и стремится к единому бессмертному блаженному Богу, то могут быть существа бесплотные, одаренные таковым же и большим стремлением к всеблаженному Богу.

2) В лествице мироздания человек, очевидно, занимает середину, состоя из двух начал – физического и нравственного: тело его содержит все стихии мира видимого, а душа, одаренная высокими нравственными совершенствами, принадлежит к миру духовному; посему должно признать, что существуют твари чисто духовные, с высшими против души нашей нравственными силами[44].

II. Сотворение Ангелов

Бог един по существу Своему безначален. «Бог всегда был, – говорит св. Григорий Богослов, – и есть и будет, или лучше: всегда есть. Ибо слова: был и будет суть дробление нашего времени, свойственное тленной природе, а Он есть всегда Сущий, каковым Он Сам Себя называет, говоря на горе с Моисеем. Он вмещает в Себя всецелое бытие, которое не начинается, ни оканчивается, и есть как бы некое беспредельное и бесконечное море сущности, превышающее всякую мысль о времени и природе»[45].

А св. благоверный князь Константин говорит: «Вожделенное для всех благо состоит в том, что Бог по существу вечен, никогда не родился, а потому не имеет и начала. Сам же Он есть начало всего, что родилось»[46].

Беспредельно вечный и безначально блаженный Бог (1 Тим. 1, 11) не имел нужды ни в какой твари. Афинагор, христианский философ, говорит: «Бог сотворил мир, не имея в нем ни малейшей нужды. Бог Сам для Себя есть все, свет неприступный, мир совершенный, дух, сила и разум»[47].

Нельзя ли уяснить нам безначально блаженное состояние Бога прежде сотворения мира видимого и невидимого? Вечно блаженный Бог прежде сотворения тварей, по словам св. Григория Богослова, «наслаждался созерцанием Себя»[48].

Триединый, Он прославлялся Сам в Себе: «Не только прежде Адама, – учит св. Ириней, – но и прежде всякого создания Слово прославляло Отца Своего, пребывая в Нем, и Само прославлялось от Отца, как Оно говорит: Отче, прослави Мя славою, юже имех у Тебе, прежде мир не бысть (Ин. 17, 5)». А св. Григорий Богослов рассуждает: «Поелику Богу нельзя приписать недеятельности и несовершенства, то чем занята была Божия мысль прежде, нежели Всевышний создал вселенную и украсил формами? Она созерцала вожделенную светлость своей доброты. Мирородный Ум рассматривал также в великих Своих умопредставлениях Им же составленные образы мира, который произведен впоследствии, но для Бога и тогда был настоящим. У Бога все перед очами: и что будет, и что было, и что есть теперь. Для меня такой раздел положен временем, что одно – впереди, другое – позади, а для Бога все сливается в одно и все держится в мышцах великого Божества. Все породил в Себе Ум, а рождение вовне совершилось впоследствии благовременно, когда открыло великое Божие Слово»[49].

На апостольском Соборе в Иерусалиме ап. Петр говорил: разумна от века суть Богови вся дела Его (Деян. 15, 18). Всеведущему Богу прежде всех веков присуще было всесовершенное ведение всего, имевшего совершиться через Него впоследствии. «Бог от века созерцал в уме будущее творение, Его мысль никогда не была праздной», – говорит св. Мефодий Патарский[50].

А св. Иоанн Дамаскин говорит: «От века существуют в Боге понятия о тех вещах, которые имеют принять бытие от Него, т. е. предвечный Его совет, который всегда одинаков. Ибо Бог непременен и совет Его безначален, и то, что Он от вечности в нем положил, исполняется в предопределенное от Него время и предуставленным образом. Посему понятия Божии о каждой из тех тварей, которые от Него имеют принять бытие свое, суть их образы, чертежи, или, как называет св. Дионисий, предопределения. Ибо в совете Его начертан образ всем вещам, которым предопределено быть и которые непременно будут, еще до бытия их»[51].

Почему же Бог не приступил к сотворению несколько ранее того времени, когда Он сотворил мир? Св. Афанасий Александрийский говорит: «Бог, имея в виду полезное для тварей, когда увидел, что они, будучи сотворенными, могут пребывать, тогда и сотворил все: создал и тварей, когда восхотел и когда им было сие полезно»[52].

«Как благий, – рассуждает блж. Марк Ефесский, – Он сотворил мир сей, составил его из существ видимых и невидимых, сотворил тогда, когда Ему было угодно, потому что таковые действия определяются и приводятся в исполнение хотением, а не необходимо следуют из сущности Божией»[53].

В размышлении о сотворении Ангелов надлежит рассмотреть: кто, когда, каким образом, в какой многочисленности, с какой мощной силой, в каком совершенстве и с какой целью сотворил Ангелов.

Кто сотворил Ангелов

Всемогущий Бог есть творец Ангелов, неба и земли, всего видимого и невидимого (Кол. 1, 16). Пророк Моисей взывает к Нему: Боже, Боже духов всякия плоти (Числ. 16, 22). Ап. Павел говорит: Тем (Иис. Христ.) создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася (Кол. 1, 16). А пророк Давид подает мысль, что Ангелы сотворены Богом совокупно со Словом и Святым Духом: Господи Боже мой, – вопиет он, – творяй Ангелы Своя духи (Пс. 103, 1, 4). Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их (Пс. 32, 6). «Веруем, учит Св. Православная Церковь, что Триипостасный Бог, Отец, Сын и Святый Дух есть Творец всего видимого и невидимого. Под именем невидимого мы разумеем Ангельские силы, разумные души и демонов»[54].

Тоже выражали в своих писаниях и свв. отцы Церкви. Св. Василий Великий говорит: «В творении их (Ангелов) представляй первоначальную причину сотворенного – Отца, и причину зиждительную – Сына, и причину совершительную – Духа, так что служебные духи имеют бытие в воле Отца, приводятся же в бытие действием Сына и совершаются в бытии присутствием Духа»[55].

Св. Григорий Богослов говорит: «Поелику для благости (Божией) было недовольно наслаждаться созерцанием Себя, а надлежало сему благу разлиться и распространиться, дабы весьма многих облагодетельствовать (ибо таково свойство высочайшей благости), то Бог во-первых представляет в мысли Ангельские, небесные силы, и сия мысль приходит в исполнение действием Слова и совершением Духа. Таким образом произошли светы вторичные, слуги первого света, почитать ли их умными духами, или невещественным и бестелесным огнем, или существами другой какой природы, близкой к вышеупомянутому»[56].

Св. Афанасий Александрийский говорит: «О Сыне сказуется: лучший быв Ангелов (Евр. 1, 4). Не само Слово – Творец Ангелов – соделалось лучшим, как будто бы оно было когда ниже Ангелов, но рабий зрак, какой Само Слово присвоило Себе естественным рождением, воссиял лучшим по рождении от первозданного»[57].

Блж. Феодорит Кирский, объясняя слова пророка Давида: Словом Господним небеса утвердишася и Духом уст Его вся сила их (Пс. 32, 6), говорит: «Истинное богословие указует нам Бога-Слово со Святым Духом, сотворившего небеса и небесные силы»[58].

Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Все Ангелы сотворены Словом и прияли совершенство от Святого Духа посредством освящения, соделавшись причастными просвещения и благодати по мере достоинства и чина»[59].

Когда сотворены Ангелы

В Св. Писании нет ясного сказания о времени сотворения Ангелов, посему нам необходимо обратиться к писаниям свв. отцов; но и свв. отцы касательно этого предмета высказывают свои мысли не утвердительно. Св. Василий Великий говорит: «Было нечто, как вероятно, и прежде мира сего, что и разуму нашему есть удобопостижно, но Писанием для того не предано, что такая повесть не приличествовала быть наставлением в познании для имеющих понятие младенческое. Было некоторое состояние прежде бытия мира сего, премирным силам приличествующее, предлетное, вечное, присносущное. Дела же Творец и Создатель всяческих в оном состоянии совершенно устроил умный свет, свойственный блаженству любящих Господа, словесные и невидимые твари, и все украшение разумных существ, которые превосходят понятие наше и которым имен мы изобрести не можем. Все сие составляет сущность невидимого мира, как Павел научает нас, говоря: яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти (Кол. 1, 16), аще Ангелов воинства, аще и Архангелов чины. По нашему мнению, ежели что-либо было прежде состояния чувственного сего и тленного мира, то, без сомнения, было во свете. Ибо ни Ангельские достоинства, ни все воинства небесные, ниже в конец все, что хотя наименовано или не наименовано, из разумных существ и служебных духов не во тьме пребывали, но во свете и во всяком веселии духовном, приличествующем себе, имели свое пребывание. Сему никто не будет противиться, ни тот по истине, кто на обещанных благах пренебесного ожидает света, о котором Соломон сказует: свет праведных всегда (Притч. 13, 9) и апостол: благодаряще Бога и Отца призвавшего вас в причастие наследия святых во свете (Кол. 1, 12)»[60].

Св. Григорий Богослов рассуждает: «Умные и чувствующие существа, будучи различны между собой, стоя в своих пределах и нося на себе величие творческого Слова, молча восхваляли и громогласно проповедывали великое дело. Но еще не было смешения из той и другой природы, не было совокупления естеств противоположных, которым оказывается высочайшая премудрость и роскошное разнообразие существ; еще не все богатство благости открыто было»[61].

В книге Иова находим свидетельства, что Ангелы в четвертый день творения мира, при создании звезд, восхваляли Бога. Егда [сотворены] быша звезды, говорит Господь Иову, восхвалиша Мя гласом велиим вси ангели Мои (Иов. 38, 7). Посему несомненно, что «Ангелы сотворены Богом прежде всего, и вообще мир духовный – прежде мира вещественного»[62].

Некоторые же из древних, как видно из слов блж. Августина и из новейших, совершенно неосновательно держались мнения, что Ангелы сотворены после мира видимого.

Сотворение Ангелов последовало задолго ли ранее сотворения мира видимого или сотворение их нужно почитать современным творению мира? О сем блж. Феодорит рассуждает: «Если Ангелы ограничены местом, то как им существовать прежде неба и земли? Ибо пока нет содержащего, может ли быть содержимое? Вероятно, что Ангелы созданы в одно время с небом и землей, чтобы, видя, как свет созидается из ничего, и твердь огустевает среди воды, и влажная сущность отделяется от земли, и земля, по слову Божию, украшается всякого рода произрастениями, и все прочее, по Божией воле, приходит в бытие, из видимого ими познали, что и сами они имеют тварную природу, получив бытие от Бога. Ибо и божественный апостол к миру присовокупляет Ангелов, говоря: позор быхом миру, ангелом и человеком (1 Кор. 4, 9). Говорю же сие не утвердительно, ибо смелым признаю утверждать решительно, о чем не говорит в точных словах божественное Писание»[63].

Св. Епифаний говорит: «Если бы Ангелы не созданы были вместе с небом и землей, не сказал бы Бог к Иову: егда [сотворены] быша звезды, восхвалиша Мя гласом велиим вси ангели Мои (Иов. 38, 7)». Св. Исаак Сириянин говорит: «В первый день сотворено девять духовных природ в молчании и одна природа – словом, и это свет»[64].

После сего, творение Ангелов можно относить к первому дню мира[65], и в словах бытописателя Моисея: вначале сотвори Бог небо и землю (Быт. 1, 1) – под именем неба, с основательностью, вместе с некоторыми учителями Церкви, мы должны заключать высший духовный мир, т. е. Ангелов[66].

Каким образом сотворены Ангелы

Ангелы сотворены Богом из ничего, одним словом и в одно мгновение. Исповедание кафолической и апостольской Церкви учит: «Прежде всего Он (Бог) помыслил о силах небесных и Его мысль вдруг осуществилась»[67].

Премудрый Сирах говорит: мыслию Его (Бога) преста бездна, и насади в ней (Господь) островы (Сир. 43, 25), а Давид поет: Бог наш на небеси и на земли, вся, елика восхоте, сотвори (Пс. 113, 11; 134, 6). Хвалите Его вси ангели Его: яко Той повеле, и создашася (Пс. 148, 2, 5). Св. Афанасий Александрийский, объясняя слова царя Давида: Той рече, и быша, Той повеле, и создашася (Пс. 32, 9), говорит: «Не с тем рече, чтобы, как у людей, услышал какой-либо помощник и, узнав волю говорящего, пошел и сделал (это свойственно тварям); о Слове же неприлично так представлять себе или говорить, потому что Божие Слово есть зиждительное и творческое, оно есть Отчая воля. Посему Божественное Писание не сказало, чтобы слышащий, как или какие твари должны получить бытие по воле Отца, выслушав это, и отвечал; но, сказав только: рече Бог да будет, присовокупил: и бысть тако (Быт. 1), потому что угодное Богу и помышленное Им немедленно приведено в бытие и совершено Словом»[68].

«Создатель вселенной, – говорит св. Василий Великий, – имея творческую силу, не для одного только мира достаточную, но в бесконечное число крат превосходнейшую, все величие видимого привел в бытие одним мановением воли. Когда же приписываем Богу глас, речь и повеление, тогда под Божиим словом не разумеем звука, издаваемого словесными органами, и воздуха, приводимого в сотрясение посредством языка, но, для большей ясности учащимся, хотим в виде повеления изобразить самое мановение в воле»[69].

Касательно образа происхождения Ангелов некоторые ложно умствовали, что Ангелы не сотворены Богом, а истекли из существа Его. Этого мнения держались Керинф, Карпократ, Сатурнин и др.

В какой многочисленности сотворены Ангелы

Мир Ангельский сотворен Богом в такой многочисленности, что превышает всякое исчисление человеческое. О неисчислимом множестве Ангелов свидетельствует Священное Писание. Пророк Даниил видел их в показанном ему откровении тысящи тысящ и тьмы тем (Дан. 7, 10); Иисус Христос упомянул о двенадцати легионах ангелов, готовых охранять Его от страданий (Мф. 26, 53); ап. Павел в Послании к Евреям говорит, что они приступили к Небесному Иерусалиму и тьмам ангелов (Евр. 12, 22); а в книге Ездры говорится: собрашася бесчисленная воинства ангельская (3 Ездр. 6, 3). Св. Дионисий Ареопагит рассуждает: «То, по моему мнению, достойно тщательного размышления, что говорит Писание об Ангелах, то есть что их тысящи тысящ и тьмы тем, умножая на самих себя числа, у нас самые высшие. Через сие оно ясно показывает, что чины небесных существ для нас неисчислимы. Потому что бесчисленно блаженное воинство премирных умов. Оно превосходит малый и недостаточный счет употребляемых нами чисел и точно определяется одним премирным и небесным их разумением и ведением, дарованным им с преизбытком от Божественной всеведущей Премудрости, которая есть высочайшее начало всего сущего, осуществляющая причина, поддерживающая сила и последний предел всего»[70].

А св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Сочти, как многочислен народ римский, сочти, сколько варваров, которые теперь еще живы, и сколько их умерло за сто лет, сочти всех от Адама до сего дня. Велико число сие; но и оно еще мало, потому что еще больше Ангелов. Они – девяносто девять овец, а человечество – одна, сотая овца. О множестве обитателей должно заключать по обширности места. Населенная земля есть как бы точка среди этого единого неба. И объемлющее землю небо имеет такое множество обитателей, какова его широта. Небеса же небес населены несравненно большим числом. А если написано: тысяща тысящ служаху Ему и тмы тем предстояху Ему (Дан. 7, 10), то не потому, что таково именно число, но потому, что пророк не мог и сказать большего числа»[71].

Мир Ангельский, сколько он ни многочислен, сотворен Богом вдруг, единовременно, и не имеет в себе полов мужского и женского, как в животных и роде человеческом. Блж. Феодорит говорит: «Бессмертная природа не имеет нужды в женском поле. Посему Творец вдруг привел в бытие все число бесплотных»[72].

И еще он же: «Существа бестелесные Он (Бог) создал все вдруг. Ибо сколько мириад Он восхотел произвести их, столько и произвел с самого начала, почему для них и излишне было бы употребление жен»[73].

Что можно сказать нам о душе человеческой – имеет ли она различие полов? Она не имеет полового различия, и души мужей и жен по существу своему однородны и подобны. Приведем свидетельства о сем свв. отцов. Св. Григорий Богослов рассуждает: «Духовному и бестелесному нельзя дать собственного имени. Ибо как наименовать то, что не подлежит нашему зрению и что никакими человеческими чувствами не может быть познано? Для яснейшего уразумения возьмем в пример душу, сию малейшую частицу умного мира. Она, хотя и называется именем (психе́), означающим женский род, однако не имеет в себе ничего свойственного природе женской и не относится ни к женскому, ни к мужскому роду»[74].

Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Все души у мужей и жен подобны, различны только телесные члены. Нет особенного чина душ, по природе согрешающих, и чина душ, по природе творящих правду; но то и другое зависит от произволения, потому что души всех в существе своем однородны и подобны»[75].

С какой мощной силой Бог сотворил Ангелов

Удивляясь бессчетному множеству Ангелов, да не дерзаем мыслить, что многочисленный мир Ангельский утрудил Бога и истощил творческие силы Его. Всемогущий Бог при творении Ангелов и мира видимого не знал труда, не изнемогал и не терял Своих сил, подобно человеку. Пророк Исаия говорит: Содержай (Бог) круг земли, и живущие на ней аки пруги: поставивый небо, яко камару, и простер е, яко скинию обитати… и землю, яко ничтоже сотвори… не взалчет, ниже утрудится (Ис. 40, 22, 23, 28). «Сколько ни черпай воды из ключевого источника, – говорит св. Златоуст, – источник нимало не оскудеет; так и творческая сила Единородного: сколько бы ни было создано и сотворено ею существ, она нисколько не умаляется. Или лучше приведу более ясный пример света, так как и сам евангелист говорит о Нем: и живот бе свет. Как свет, хотя освещает бесчисленные тысячи людей, однако же нисколько не оскудевает в своей светлости; так и Бог, и до творения и по творении, равно не оскудевающ, не истощается, не изнемогает от создания многого. И если бы Ему нужно было создать тьмочисленные такие же миры, Он имеет довольно силы не только создать их, но и, по сотворении, сохранять бытие их».

В каком совершенстве сотворены Богом Ангелы

Что мир видимый Богом сотворен совершенным и прекрасным, это засвидетельствовали Ангелы, когда, по сотворении звездного неба, восхвалиша Его гласом велиим (Иов. 38, 7); это очевидно и из того, что Бог виде вся, – говорит свящ. бытописатель, – елика сотвори: и се добра зело (Быт. 1, 31); об этом непрестанно проповедует весь мир видимый, потому что славы Божией исполнено всякое дело Его. Вся сугуба, едино противу единого, и не сотвори ничтоже скудно. Едино от единого утверди благая: и кто насытится, зря славу Его (Сир. 42, 16, 25, 26). Посему можно предполагать, что Бог сотворил Ангелов, ближайших Своих служителей, в высшем совершенстве. Если веселится Господь о деяниях Своих (Пс. 103, 31), если веселяшеся вселенную совершив и веселяшеся о сынех человеческих (Притч. 8, 31), то, по истине, Он веселится о святых Ангелах, которые выну видят лице Отца Небесного (Мф. 18, 10). Ангелы при самом сотворении их, без всякого сомнения, прияли особенные, высшие в сравнении с человеческими, духовные силы и совершенства. Пророк Давид восклицает: благословите Господа вси ангели Его, сильнии крепостию (Пс. 102, 20). Пророк Иезекииль в лице царя Тирского обращается к дьяволу и говорит: ты еси печать уподобления, исполнен премудрости, и венец доброты. В сладости рая Божия был еси, всяким камением драгим украсился еси. Ты, с херувимом вчиних тя в горе святей Божией, был еси среди каменей огненных. Был еси ты непорочен во днех твоих, от него же дне создан еси, дондеже обретошася неправды в тебе (Иез. 28, 12–15). Эти слова пророка свв. отцы, напр. Кирилл Иерусалимский[76] и Ефрем Сирин[77], относят не к царю Тирскому, а к дьяволу. Св. Василий Великий говорит: «Начала и Власти, и вся подобная тварь, имеющая в себе святыню вследствие внимательности и тщательности, не могут, по всей справедливости, быть названы святыми от природы»[78].

И еще: «Вся оная, пренебесная и неизреченная стройность, как в служении Богу, так и во взаимном между собою согласии премирных сил, не может быть сохранена иначе, как под управлением Духа. Так в созидании Дух Святой присущ тварям не постепенно усовершаемым, но с минуты сотворения уже совершенным»[79].

Блж. Августин говорит, что Бог, «создав естество Ангелов, с тем вместе влил в них и благодать»[80].

С какой целью сотворены Ангелы

Единственной побудительной причиной сотворения всех тварей нужно признать благость Божию. Прп. Кассиан Римлянин говорит: «Один Бог творит все благое не из побуждения какого-либо страха или воздаяния, но по единой Своей благости. Вся содела Господь Себе ради, говорит Соломон (Притч. 16, 4), то есть ради благости Своей Он обильно изливает всякие блага на достойных и недостойных»[81]. «Прежде, – учит св. Иоанн Златоуст, – чем существовали Ангелы и прочие небесные силы, был Бог, не имевший ниоткуда начала бытия своего и от вечности не нуждавшийся ни в чем, ибо таково Божество. Он сотворил Ангелов, Архангелов и прочие бестелесные существа, сотворил же не ради чего-либо другого, а по единой своей благости. Ибо, не имея во всем этом нужды, Он и не сотворил бы сего, если бы не был бесконечно благ»[82].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Господь Бог не имеет надобности в восхваляющих, но по единой своей благости даровал бытие Ангелам и Архангелам, и всякому созданию»[83].

Св. Афанасий Александрийский рассуждает: «Существа, приводимые в бытие и творимые, преимущественно творятся для того, чтобы быть и существовать, второе для них по бытии – делать, что повелит им Слово, как подобное сему можно видеть на всех тварях. Адам создан не для того, чтобы делать, но чтобы сперва быть человеком, ибо после сего приял заповедь делати (Быт. 2, 15)»[84].

Посему нужно полагать, что и Ангелы сотворены, во-первых, для того, чтобы наслаждаться жизнью и, во-вторых, чтобы служить Богу. Что жизнь сама по себе есть благо, это ясно из того, что все животные и люди животолюбивы; а разумно-свободное служение Богу есть высокое блаженство существ свободно-разумных: узнавать и исполнять все, что есть воля Божия благая и угодная, и совершенная (Рим. 12, 2), и, чего требует разумное служение (Рим. 12, 1), есть источник блаженной жизни Ангелов и людей. Но нельзя ли указать главнейшую сторону служения Ангельского? Имя Ангела (то есть вестника и посланника) означает не природу, а служебную должность небесных чинов; поелику Бог не имел нужды в служении Ангелов, то главным образом служение их Богу нужно полагать в ниспослании их для спасения людей. «Если не всегда Ангелы были, – говорит блж. Феодорит, – но, когда восхотел, создал их Бог, то был век, в который Бог всяческих не имел песнословящих. Следовательно, Владыка Бог не имел нужды в песнословящих, потому что естество Его ни в чем не имеет нужды; по единой же благости даровал Он бытие и Ангелам, и Архангелам, и всей твари. Да и какое служение было бы у Ангелов до бытия твари, когда не было таких, кто имел бы нужду в их помощи? Ибо, что служат они Богу всяческих в попечении о людях, свидетель сему божественный апостол, который взывает: Не вси ли суть служебнии дуси, в служение посылаеми за хотящих наследовати спасение (Евр. 1, 14)»[85].

И еще он же: «Бог всяческих, по сотворении видимой и невидимой твари, произвел напоследок человека, поставив его, как бы некоторый Свой образ, среди тварей неодушевленных и одушевленных, видимых и невидимых, дабы твари неодушевленные и одушевленные приносили ему пользу, как некую дань, а естества невидимые, имея попечение о человеке, свидетельствовали сим свою любовь к Творцу»[86].

III. Существо, или природа, Ангелов

Св. Антоний Великий делает такое определение и разделение существ, имеющих жизнь: «Животных, – говорит он, – четыре вида: одни из них бессмертны и одушевлены, как-то: Ангелы; другие имеют ум, душу и дыхание, как-то: люди; иные имеют дыхание и душу, как-то: животные; а некоторые, как-то: растения, – имеют только жизнь, и жизнь сия существует в растениях без души, без дыхания, без ума и без смерти»[87].

Очевидно, что в ряду прочих существ Ангелы занимают первое место и суть существа, отличные от Бога, человека и животных видимого мира, существа действительные, а не воображаемые; по словам св. Григория Богослова, «умные и чувствующие существа»[88], а св. Григорий Двоеслов говорит: «Ангелы живут, чувствуют и рассуждают»[89].

«По устройству природы своей они (Ангелы) не равны между собой, а в разной степени наделены от Господа силами и совершенствами, один – более, другой – менее»[90].

Самое существо, или природу, Ангелов Православная Церковь определяет следующими словами: «Ангелы суть духи бесплотные, одаренные умом, волей и могуществом»[91].

Посему, в размышлении о существе Ангелов раздельно рассмотрим: духовно-бесплотный образ и одаренность их умом, волей и могуществом.

Духовно-бесплотный образ Ангелов

Св. Афанасий Александрийский говорит: «Ангелы в отношении к себе самим и все прочие существа также между собой единоестественны»[92].

Эту единоестественность Ангелов Св. Писание означает, именуя их духами (Пс. 103, 4; Евр. 1, 7, 14), чуждыми всякой вещественности, не имеющими в себе ничего тончайшего, эфирного или огненного, как думали некоторые (как-то: Иустин мученик, Ориген, Мефодий, Феогност)[93].

Нельзя допускать в духовном образе Ангелов и никакой естественной сложности, хотя и говорит св. Амвросий: «По моему мнению, нет ничего совершенно непричастного сложности, кроме единого существа Пресвятой Троицы, которое есть чистейшее и простейшее».

Правда, что «сущность чистых духов (Ангелов) не может постигнуть мысль»[94], как говорит св. Ефрем Сирин. Но бесплотность существа Ангелов весьма ясно подтверждается многими местами Св. Писания. Например: сами Ангелы неоднократно свидетельствовали, что они никакой вещественной пищи вкушать не могут. Когда Гедеон желал угостить Ангела, явившегося ему, Ангел не мог вкусить и не вкусил его пищи (Суд. 6, 21, 22). Ангел, казавшийся Товии вкушавшим пищу телесную, при окончании своего явления сказал: вся дни являхся вам, и не ядох, ниже пих, но видение вы зрясте (Тов. 12, 19). Блж. Феодорит говорит: «Когда Маной пожелал принести Ангелу козлище, Ангел Божий сказал: аще мя понудиши, не буду ясти хлеба твоего; но аще сотвориши всесожжение Господеви, то вознеси е (Суд. 13, 16); то есть не имею нужды в пище и жертвы не приемлю, последняя принадлежит Богу, а первая свойственна природе человеческой. Я и в пище не нуждаюсь подобно человеку, и не восхищаю себе Божеской чести. И из сего явствует, что Ангелы, угощенные Авраамом, предложенную пищу потребили каким-либо иным образом»[95].

«Как сами они (Ангелы), – говорит тот же учитель Церкви, – и Владыка их, имея бесплотное естество, казались имеющими тела (потому что через сие стали видимы); так представлялись ядущими, не в уста и чрево внося пищу (потому что и тел не имели), но истребляя ее, как им было угодно. Ибо крайнего неразумия дело любопытствовать, как совершилось неизреченное»[96].

Объясняя слова пророка Даниила: видех во сне нощию на ложи моем, и се бодрый и святый от небесе сниде (Дан. 4, 10), тот же блж. Феодорит учит: «Бодрым называется бдительный (γρηγορων), ибо таково значение еллинского слова. Бдительным же называется Ангел, и означается сим его бесплотность, потому что обложенный плотью порабощен сну, и не преодолеваемый сном свободен от тела»[97].

Св. Ефрем Сирин говорит: «Патриарх Авраам предложил земные яства, и они ели. Великое подлинно чудо – видеть, как бесплотные вкушают на земле предложенные в снедь плоти»[98].

При бесплотности, или лучше – при чистой духовности своей, Ангелы имеют свой образ. Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Ангел, душа и демон, хотя и не имеют грубости телесной, но также имеют вид и ограниченность, свойственную своей природе. Ибо мы верим, что они, как существа духовные, в духовных областях духовно присутствуют и действуют»[99].

Прп. Макарий Египетский говорит: «Как Ангелы имеют образ и зрак, и как внешний человек имеет образ, так и внутренний человек имеет образ, подобный Ангелу, и зрак, подобный внешнему человеку»[100].

Духовный зрак, или образ, Ангелов невозможно изобразить вполне языком человеческим: не подлежащее чувствам телесным и совершенно духовное существо Ангельское неизобразимо ни посредством слов наших, ни посредством предметов видимых. Для сообщения людям хотя некоторых свойств Ангельских, свв. Ангелы и сами являлись людям в различных видах, заимствованных из видимого мира; и пророки, и некоторые из прозорливцев описали естественный образ Ангелов; но, как выражается св. Ефрем Сирин, Ангелы являлись и изображаются «не в собственном виде, но в виде птиц и животных, почитаемых у нас на земле более благородными и сильными»[101].

Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Бог, не желая оставить нас в совершенном неведении о бестелесных существах, облек их в образы и виды, свойственные их природе, – в виды телесные, созерцаемые невещественным оком ума. И сим-то образом мы их представляем и изображаем. Иначе, как бы можно было представить и изобразить Херувимов?»[102]

Впрочем, и читая таковые описания и взирая на таковые изображения Ангелов, мы не можем постигнуть вполне умом самого духовного образа Ангелов. «Скажи мне, – говорит св. Кирилл Иерусалимский, – какое естество у Херувимов, и тогда взирай на Седящего» (ср. Дан. 3, 54). Хотя пророк Иезекииль, по возможности, сделал им описание, сказав, что четыре лица единому (Иез. 1, 6): лице человеческое, лице львиное, лице орлее и лице тельчее (ст. 10), что четыре крыла у каждого, и очи у них повсюду, и под каждым из них четверочастное колесо (ст. 15–21); однако же, хотя пророк сделал описание, мы, читая, не можем еще постигнуть оного»[103].

Св. Дионисий Ареопагит в творениях своих о небесной и церковной иерархии оставил нам очень много объяснений различных образов, приписываемых в Св. Писании Ангелам. Для назидания нашего приведем здесь несколько его объяснений.

«Многоразличие их (Серафимов) лиц и многоножие означает, по моему мнению, – говорит св. Дионисий, – многозрительность их в отношении к божественному свету и приснодвижное и проницательное разумение божественных благ. Шестеричное же расположение крил, как говорит Слово Божие (Ис. 6, 2), означает, я думаю, не таинственное некое число, как некоторые полагают, а то, что у высшей сущности и чина, стоящего окрест Бога, все возводительно и совершенно свободно и премирно – и первые, и средние, и низшие его мысленные и боговидные силы. Посему-то священнейшая премудрость Слова Божия, священнописуя начертание крил, полагает крылья наверх, середину и ноги (Серафимов), выражая тем совершенную их подвижность и всестороннюю способность восхождения к истинно сущему. Если же они покрывают лица и ноги и летают одними средними крилами, то ты священноразумей (под сим), что столько превознесенный над высшими сущностями чин благоговеет перед тем, что выше и глубже его разумения, и благоразмеренно возводится к боговидению на средних крилах, в подчинении жизни своей божественным весам, которые священнорасполагают его к познанию самого себя»[104].

Что значат приписываемые Ангелам чувства зрения, обоняния, слуха, вкуса и осязания – ресницы и брови, возраст юношеский, зубы, плечи, локти и руки, сердце, грудь, хребет и ноги? Св. Дионисий говорит: «Можно сказать, что способность зрения означает их (Ангелов) яснейшее созерцание божественного Света и вместе простое, спокойное, беспрепятственное, быстрое, чистое и бесстрастное приятие божественного озарения. Распознавательные силы обоняния означают способность воспринимать, сколько возможно, превышающее благоухание, верно различать от зловония и совершенно избегать его. Чувство слуха – способность участвовать в божественном вдохновении и разумно принимать оное. Вкус – насыщение духовной пищей и приятие божественных и питательных струй. Осязание – способность верно различать полезное и вредное. Ресницы и брови – способность охранять божественные познания. Цветущий и юношеский возраст – всегда цветущую жизненную силу. Зубы означают способность разделять совершенную принимаемую пищу, ибо каждое духовное существо, приняв простое познание от существа высшего себя, со всем тщанием разделяет оное и умножает, передавая существам низшим себя, сообразно с их приемлемостью. Плечи, локти и руки означают силу производить, действовать и совершать. Сердце есть символ жизни богоподобной, которая свою жизненную силу щедро разделяет с тем, что вверено ее попечению. Далее, грудь означает неутомимую силу, которая хранит животворный дар в лежащем под нею сердце. Хребет означает то, что содержит все жизненные силы. Ноги – движение, быстроту и скорость стремления их к божественному. Потому-то Богословие изображает ноги святых существ окрыленными. Ибо крыло означает быстрое парение вверх, небесный и выспренний полет, который, по своему стремлению горе, возвышается над всем земным. Легкость крыльев означает совершенное отделение от земного, всецелое, беспрепятственное и легкое стремление выспрь; нагота и неимение обуви – свободу всегдашнюю, ничем неудержимую готовность, отдаление от всего внешнего и возможное уподобление простоте существа Божия»[105].

Что означают приписываемые Ангелам одежды, пояса, жезлы, копья и орудия геометрические? Св. Дионисий учит: «Светлая и огнеподобная одежда, как я думаю, означает подобием огня их богоподобие и силу освещать сообразно с их состоянием на небе, где обитает свет, который духовно сияет и сам осиявается. Священническая одежда означает их близость к божественным и таинственным видениям и посвящение жизни Богу. Пояса означают их способность охранять в себе плодотворные силы и сосредоточение их действования в одной цели, утвержденного навсегда в одинаковом состоянии, как в правильном круге. Жезлы означают их царское и владычественное достоинство и прямое всего исполнение. Копья и секира означают силу отделять то, что им не свойственно, остроту, деятельность и действие различительных сил. Орудия геометрические и художнические – способность основывать, созидать и совершать, и вообще все, что относится к действию возведения к Богу и обращения существ внешних. Иногда же орудия, с которыми изображаются святые Ангелы, служат символами судов Божиих о нас (Чис. 22, 23; 2 Цар. 24; Апок. 20; Амос. 8; Захар. 3; Иерем. 24). Одни из сих орудий означают исправительное наставление или наказывающее правосудие, другие – освобождение от опасностей, или цель наставлений, или восстановление первого блаженства, или умножение других даров малых или великих, чувственных или духовных. Словом, проницательный ум не усомнится в том, что видимое употреблено собственно для означения невидимого»[106].

Что означают приписываемые Ангелам виды ветров, облаков, меди и камней разноцветных? Св. Дионисий учит: «То, что они (Ангелы) называются ветрами (Дан. 7, 2; Пс. 17, 11; 103, 3), означает быстроту их деятельности, которая безостановочно всюду проникает, их способность переноситься сверху вниз и снизу вверх, возводящую низших на выспреннюю высоту, а высших побуждающую к сообщению с низшими и попечению о них. Можно также сказать, что через наименование ветрами означается богоподобие небесных умов, ибо и ветер имеет в себе подобие и образ божественного действия (как и довольно показал это в символическом Богословии при таинственном изъяснении четырех стихий), по своей естественной и животворной удободвижимости, по своему быстрому, ничем неудержимому стремлению, и по неизвестности и сокровенности для нас начала и конца его движений. Не веси бо, сказано, откуду приходит и камо идет (Ин. 3, 8). Далее Богословие окружает их облаками, означая сим, что священные умы непостижимым образом исполняются таинственным светом, принимают в себя первоначальный свет без тщеславия и обильно передают оный существам низшим, сообразно с их природой; что они одарены силой рождать, оживотворять, возвращать и совершать по образу дождя умственного, который обильными каплями возбуждает к животворному рождению недро, им орошаемое. Если же Богословие применяет к небесным существам вид меди (напр. Иез. 1, 7; 40, 3; Дан. 10, 6), янтаря и камней разноцветных (напр. Апок. 4, 3), то янтарь, как нечто златовидное и сребровидное, означает немерцающий, неистощимый, неуменьшаемый и неизменяемый блеск, как в золоте и как в серебре – яркое, световидное, небесное сияние. К меди же должно отнести или свойство огня или свойство золота, о которых мы уже говорили. Что же касается различных цветов камней, то надобно думать, что белый цвет изображает светлость, красный – пламенность, желтый – златовидность, зеленый – юность и бодрость; словом, в каждом виде символических образов ты найдешь таинственное изъяснение»[107].

Что означают приписываемые Ангелам образы льва, вола, орла, коней, огненных рек, колесниц и колес? Св. Дионисий Ареопагит учит: «Образ льва (Апок. 4, 7; Иез. 1, 10), должно думать, означает господствующую, крепкую, непреодолимую силу и посильное уподобление непостижимому и неизреченному Богу в том, что они таинственно закрывают духовные стези и пути, ведущие, при божественном просвещении, к Богу. Образ вола (Иез. 1, 10) означает крепость, бодрость и то, что делает духовные борозды способными к принятию небесных и плодоносных дождей; рога же означают охранительную и непобедимую силу. Образ орла (там же) означает царское достоинство, выспренность, скорость летания, зоркость, бдительность, быстроту и искусство в снискании пищи, укрепляющей силы, и, наконец, способность, при сильном напряжении зрения, свободно, прямо, неуклонно смотреть на полный и светоносный луч, истекающий от божественного света. Образ коней означает покорность и скорое послушание; белые (Зах. 6, 3) кони означают светлость, или, лучше, сродство со светом божественным; вороные (ст. 2) – тайны неведомые; рыжие (ст. 2) – пламенность и быструю деятельность; пестрые (ст. 3) – черного и белого цвета – силу, посредством которой связываются крайности, и премудро первое соединяется со вторым, второе с первым. Огненные реки (Дан. 7, 10) означают божественные истоки, обильно и непрестанно увлажняющие оные существа и питающие их животворным плодоносием. Колесницы (4 Цар. 2, 2; 6, 17) означают согласное действование равных. Колеса же (Иез. 1, 16; 10, 2) окрыленные, неуклонно и прямо движущиеся вперед, означают силу небесных существ идти к деятельности своей по прямому и правильному пути, поскольку всякое их духовное стремление свыше направляется по прямому и неуклонному пути. Можно и в другом таинственном смысле принять изображение духовных колес. Им дано название, как говорит Богослов, галгал (Иез. 10, 13), что на еврейском языке означает: вращение и откровение. Огненным и божественным колесам принадлежит вращение, поскольку они непрестанно обращаются вокруг одного и того же блага; откровения, поскольку они раскрывают тайны, возводят низших и низводят долу высшее освещение»[108].

Эти приведенные нами глубокомысленные объяснения св. Дионисия Ареопагита сообщают достаточно познаний о совершенствах Ангелов.

Одаренность Ангелов умом, волей и могуществом

Ангелы в существе своем не суть самобытные образы. Св. Афанасий Александрийский говорит: «Не могло совершиться спасение сие (т. е. искупление людей) через людей, потому что сами они сотворены по образу; не могло и через Ангелов, потому что и они не образы»[109].

По учению Православной Церкви, «Ангелы сотворены по образу Божию»[110].

«Ангелы Твоя по образу соделав непостижиме»[111], – воспевает Православная Церковь. Св. Димитрий Ростовский говорит: «Что из всего создания горнего и дольнего подобно Богу? Ничто, кроме двух созданий – Ангела и души человеческой; в сих только существах явлен образ Пресвятой Троицы»[112].

«Веруем и исповедуем, – говорит блж. Марк Ефесский, – что и Ангелы и люди созданы по образу Божию»[113].

Образ Божий в Ангелах нельзя полагать в духовно-бесплотном зраке, или образе Ангельском, потому что Бог по существу Своему не имеет сравнения или подобия ни с какой тварью. Желая передать нам понятие о существе Своем, Бог именует Себя: Сый (Исх. 3, 14). «Когда мы слышим, – говорит блж. Марк Ефесский, – что Бог есть Сый, тотчас приходим к мысли о блаженном существе Его, по которому, собственно, Он выше всякого знания и, как некое безбрежное и беспредельное море, заключает в себе всякое бытие»[114].

Боговидец Моисей говорит: Господи, кто подобен Тебе? (Исх. 15, 11.) Пророк Давид поет: Господи, Боже сил, кто подобен Тебе?.. Кто во облацех уравнится Господеви, уподобится Господеви в сынех Божиих? (Пс. 88, 9, 7.) «Под именем живущих во облацех и сынов Божиих, как думают некоторые, разумеет Давид Ангелов»[115].

Если бы Ангелы своим духовным образом были подобны Богу, то могли бы знать и созерцать самое существо Божие; но они существа Божия лицом к лицу созерцать не могут. Об этом свв. отцы свидетельствуют ясно и утвердительно. Св. Кирилл Иерусалимский учит: «Бога никтоже виде нигдеже (Ин. 1, 18). Что же, скажет иной, не написано ли: Ангели малых выну видят лице Отца Небесного (Мф. 18, 10)? Но Ангелы видят Бога, не каков Он Сам в себе есть, но сколько они вмещают»[116].

«Утверждаем, – рассуждает блж. Феодорит Кирский, – что они (праведники) видели не естество Божие, а некоторые явления, приспособленные к их приемлемости. Таким же образом мы должны разуметь об Ангелах, слыша, что они выну видят лице Отца Небесного (Мф. 18, 10), ибо они видят не существо Божие, неописанное, непостижимое, невместимое уму и вмещающее все, но некоторый отблеск (славу) оного, соразмерно естеству их[117]. Невозможно людям, а я прибавлю – и Ангелам, созерцать Божественное естество»[118].

«Все небесное, – учит св. Григорий Богослов, – хотя в сравнении с нами гораздо выше естеством и ближе к Богу, однако же дальше отстоит от Бога и от совершенного Его постижения, нежели сколько выше нашего сложного, низкого и долу тяготеющего состава»[119].

Св. Иоанн Златоуст говорит: «Что есть Бог Сам в Себе, того не видели не только пророки, но и Ангелы и Архангелы; и если бы ты спросил их об этом, то в ответ не услышал бы ничего о существе (Божием), а только пение: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение (Лк. 2, 14)»[120].

Еще: «Того, что есть Бог, не знают не только пророки, но и даже Ангелы и Архангелы»[121].

И еще: «Чтобы вполне узнать тебе, что и там (на небе) ни одна сотворенная сила не знает сущности Божией, послушаем Ангелов. О сущности ли Божией беседуют и вопрошают они друг друга? Нимало. Что же они делают? Славят, поклоняются, непрестанно с великим трепетом возглашают победные и таинственные песнопения»[122].

Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Ангелы соделались причастны не божественного естества, но силы и благодати»[123].

Прп. Максим Исповедник говорит: «Божественное существо совершенно непостижимо ни для Ангелов, ни для человеков»[124].

Образ Божий в Ангелах нужно полагать в том же, в чем состоит образ Божий в человеке. А в человеке образ Божий заключается не в телесном составе, а в душе, способностях ее и совершенстве сил ее, устремленных к Богу[125].

Так, например, св. Григорий Богослов указывает образ Божий «в уме человеческом, стремящемся горе, или сотворенном стремиться горе»[126].

Св. Григорий Нисский говорит: «Слово и ум есть способность в человеке божественная и священная, дар превосходнейший, не отвне приобретаемый, но соединенный с самой природой человека, свойство драгоценнейшее, сообщенное ему Творцом. Посему-то человек и называется созданным по образу Божию. Бог, обладая Сам всеобъемлющим умом, частицу сего ума уделил и нам, особенно для того, дабы мы размышляли о Нем, признавали Его виновником нашего ума и благодарили за то, что Он оказал нам толикую любовь»[127].

Св. Ефрем Сирин говорит: «Имеющим в себе образ Божий называется всякий человек по достоинству ума и по достоинству или неуловимости души. Что же такое образ Божий? Это невидимость, бессмертие, свобода, а также владычественность, сила чадорождения, назидательность. Что такое подобие Божие? Подобие Божие имеет в себе человек соразмерно с добродетелью, делами богоименитыми и богоподражательными»[128].

А блж. Феодорит Кирский указывает в человеке много сторон, носящих на себе образ Божий[129].

Высочайший Первообраз, Творец Ангелов и души человеческой, запечатлевший эти создания Своим образом, каким определительнейшим именем должен быть почтен? Именем любви. Св. Иоанн Богослов говорит: Бог любы есть (1 Ин. 4, 8, 16; ср.: Песн. 5, 16; Мф. 19, 17). Имя любви, приписываемое вседеятельнейшему Началу всего, Богу, более всех прочих имен описывает деятельные свойства неописуемого существа Божия. Св. Григорий Богослов говорит: «Если бы кто спросил, что мы чествуем и чему поклоняемся? Ответ готов: мы чтим любовь. Ибо, по изречению Св. Духа, Бог наш любы есть; и наименование сие благоугоднее Богу всякого другого имени»[130].

Климент Александрийский говорит: «Сам Бог есть любовь, которую так приятно Ему видеть в нас»[131].

Св. Ефрем Сирин говорит: «Сказано: Бог любы есть. Если имеешь любовь, видишь, Кого имеешь в себе. Как же ты видишь? Радуясь и веселясь о сделанных тобою добрых делах, видишь ты Бога, и не отрицайся, что видишь Бога; Бог любы есть»[132]. Св. Иоанн Лествичник говорит: «Кто намеревается говорить о любви Божией, тот предприемлет говорить о Боге… Слово о любви известно Ангелам, да и им по мере действующего в них озарения. Бог любы есть. Любовь, по качеству своему, есть уподобление Богу, сколько возможно оное смертным. Любовь – Ангельское состояние… Любовь есть Бог»[133].

После сего образ Божий в Ангелах и душе человеческой можно полагать в неудержимом нравственном стремлении всех разумных сил их к Богу, или, иначе сказать, в любви к Богу. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Сия (любовь) наипаче добродетель приближает нас к Богу… Любовь есть общая с Богом»[134].

Он же, объясняя слова Иисуса Христа: блюдите, да не презрите единого [от] малых сих: глаголю бо вам, яко ангели их на небесех выну видят лице Отца Моего небесного (Мф. 18, 10), говорит: «Что ж означают сии слова? То же, что и следующие: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8). Христос разумеет здесь умственное, для всех возможное, созерцание и размышление о Боге. Тоже должно разуметь и об Ангелах: поелику, по своей чистой и бодрственной природе, они непрестанно мыслят о Боге»[135].

А один из наших архипастырей говорит: «Они (Ангелы) любят своего Творца всей дарованной им силой любви»[136].

Эта сила любви и внутренняя потребность самого существа Ангельского стремиться к Богу носят на себе черты образа Божия. А что и в душе человеческой любовь к Богу есть богодарованная способность, запечатленная образом Божиим, это видно из того, что любовь к Богу в душе нашей: 1) врожденна, 2) вожделенна и 3) необходима в деле спасения нашего.

1) Врожденность любви к Богу в душе нашей несомненна. Св. Иоанн Богослов говорит: любы от Бога есть, и всяк любяй от Бога рожден есть, и знает Бога (1 Ин. 4, 7). Св. Василий Великий говорит: «Нельзя научить любви к Богу. Вместе с образованием человека, насаждается в нем, подобно семени, некая разумная сила, которая сама в себе заключает способность и расположение к любви. Получив заповедь любить Бога, мы еще с самого зачатия нашего имели уже в себе способность любить»[137].

«От природы в нас есть вожделение прекрасного, хотя одному то, другому другое кажется прекрасным. Что же досточуднее Божией красоты? Какое представление приятнее Божия великолепия? Какое желание душевное так живо, как желание, порождаемое Богом в душе, которая очищена от всякого порока и с истинным расположением говорит: уязвлена есть любовью аз? Подлинно неизреченны и неописанны блистания Божией красоты. Люди по природе вожделевают прекрасного; собственно же прекрасно и достолюбезно – благое; а Бог благ. Посему любовь к Богу требуется от нас, как необходимый долг»[138].

И еще тот же св. Василий Великий говорит: «Бог сотворил душу, а не грех. Преимущественным благом ее было пребывание ее с Богом и соединение с Ним посредством любви»[139].

Св. Исаак Сириянин говорит: «Любовь по природе своей предшествует желанию. Если кто чего не возлюбил, то и не желает того»[140].

Блж. Августин говорит: «Бога должно любить для Него Самого, от Которого все любящие Его имеют все – и то, что существует, и то, что любят Его»[141].

«Он (Бог) есть цель всех наших стремлений. Мы стремимся к Нему любовью, чтобы, когда достигнем, нам успокоиться»[142].

2) Блаженство любви к Богу вполне описать невозможно. В Св. Писании она описывается такими словами: крепка, яко смерть, любы, жестока, яко ад, ревность: крила ея, крила огня, (углие огненно) пламы ея. Вода многа не может угасити любве, и реки не потопят ея. Аще даст муж все имение свое за любовь, уничижением уничижат его (Песн. 8, 6–7). Св. Иоанн Златоуст говорит: «Любовь Божия всего выше. Ни огнь, ни меч, ни бедность, ни болезнь, ни смерть, ни все прочее – не страшны для того, кто обладает сею любовью. Посмеваясь над всем, она парит к небу, и душевными расположениями нимало не ниже живущих на небе… Предпочтем же всему любовь сию, ибо ничто не сравнится с ней, предпочтем и для настоящего и для будущего, или, лучше сказать, для самого качества сей любви… Какое слово, какая мысль может изобразить блаженство души, которая любит Бога и Ему любезна»[143].

Св. Макарий Великий говорит: «Богатая дева, обрученная мужу, какие бы ни получила от него прежде брака дары, украшения, одежды или дорогие сосуды, не бывает покойна, доколе не совершится брак ее и через то не соединится она с супругом; так и душа, обрученная небесному Жениху, хотя бы и прияла залог Духа, т. е. дарования исцелений или ведения, или откровения, не должна успокаиваться, пока не достигнет совершенного соединения, т. е. любви, которая, будучи сама неизменной и всегда верной, делает и стяжавших ее бессмертными и непоколебимыми»[144].

Прп. Херимон говорит: «Тот, кто посредством сыновней любви достигнет образа и подобия Божия, станет любить и творить добро потому, что будет находить в этом свое удовольствие»[145].

3) Сколько необходима для нас в деле спасения любовь к Богу, это открывается из того, что Господь уготовляет венец правды только любящим Его (2 Тим. 4, 8), потому что, как говорит ап. Павел, исполнение закона любы есть (Рим. 13, 10). Св. Дионисий Ареопагит говорит: «Общий конец всего священноначалия есть постоянная любовь к Богу и вещам божественным»[146].

4) Венец всех добродетелей и полнота совершенства есть любовь к Богу. Ап. Павел говорит: Аще языки человеческими глаголю и Ангельскими, любве же не имам, бых яко медь звенящи, или кимвал звяцаяй. Ныне же пребывают вера, надежда, любы, три сия. Больши же сих любы (1 Кор. 13, 1, 13). Прп. Кассиан Римлянин говорит: «Мы не иначе можем достигнуть истинного совершенства, как возлюбивши Бога единственно по побуждению любви, а не почему-либо другому; поелику и Он прежде возлюбил нас единственно ради нашего спасения, а не по какой-либо другой причине. Для сего-то мы должны стараться с пламенной ревностью восходить от страха к надежде, от надежды на степень любви к Богу или к совершенству добродетелей, дабы, снискав расположение к добру, могли пребывать в оном неуклонно, сколько это возможно для человеческой природы»[147].

Св. Исидор Пелусиот говорит: «Все, какие есть виды добродетели, заключаются в одной всеобщей добродетели, коей имя – любовь»[148].

Св. Иоанн Лествичник говорит: «Любовь более есть молитвы, потому что молитва – частное дело, а любовь до всех добродетелей простирается[149]. Любовь – всех добродетелей царица»[150].

Св. Исаак Сириянин говорит: «Азбука не полна, ежели в ней недостает и одной только буквы, так и любовь несовершенна, ежели ей недостает и одной добродетели»[151].

Блж. Августин говорит: «Любовь получает несравненно более, нежели сколько верует вера и чает надежда»[152].

5) Ключ к богопознанию есть любовь. Св. Димитрий Ростовский рассуждает: «Почему не глаголет Господь: первая заповедь есть знати Бога, а потом и любити Его? Св. Иоанн Златоуст так отвечает на это: “Не рече Христос, да познаеши Бога твоего, но да возлюбиши Его (Мф. 22, 36–37); ибо всякому, любящему Бога от всего сердца, невозможно не прийти к познанию Сына Его; самая же любовь божественная, в нем сущая, просвещает его”. Итак, вот почему заповедь о любви первенствует перед заповедью о познании: ибо за любовью следует познание Бога, а не за познанием – любовь. Почему и боголюбец оный, св. царь и пророк Давид, желая некогда преподать людям истинное познание Бога и привлечь к Нему особенными щедротами Его, говорит так: Вкусите и видите, яко благ Господь (Пс. 33, 9). То есть отведайте прежде и тогда узнаете, как благ Господь. А если прежде любовью не вкусите, то не можете дойти до познания Его. Отсюда видно, что тот только истинно знает Бога, кто истинно Его любит»[153].

Получив от премудрого Творца своего способность и духовную потребность стремиться к Нему любовью, Ангелы одарены Богом еще особенными способностями: умом, волей и могуществом.

Ум Ангелов

Называя Бога любовью, мы изображаем Его истинным, прекрасным и добрым. Посему ум Ангельский стремится к Богу и уподобляется Ему в трех началах: истине, красоте и добре. Св. Дионисий Ареопагит учит: «Превыше ума благоуханная сущность (Бог) любит быть подвизаемой пламенными и чистейшими умами к открытию (Себя) и дарует в обильнейших раздаяниях божественные свои вдохновения тем, которые таким образом премирно подвизают Ее»[154].

«Существам высшим нас, как божественнейшим, дарование источного благоухания некоторым образом ближе, обильнее открывается им и сообщается независтно, преизливаясь и многообразно проникая в светлую их и богоприемную силу ума»[155].

Но поскольку непостижимое существо Божие бесконечно превосходит силы ума Ангельского, то уму их предстоит подвиг бесконечный усовершаться в истине, красоте и добре. Беспредельная вечность не приведет их в совершенное уподобление Богу. О непрестанном преспеянии Ангелов св. Дионисий Ареопагит рассуждает: «Свв. чины небесных существ, влекомые божественной, сильной и неуклонной любовью, всегда простираются вперед»[156].

А св. Иоанн Лествичник говорит: «Что хотя многим кажется странным, однако я заключаю, что ниже самые бестелесные существа, то есть Ангелы, не бывают без того, чтобы им с часу на час более не получать нового успеха, но, напротив, и они к славе своей славу новую и к понятию своему новое понятие присовокупляют»[157].

И еще: «Ангели никогда не престанут час от часа вящшие в любви к Богу оказывать успехи»[158].

Ум человеческий в стремлении своем к Богу, ища истинного, прекрасного и доброго, подобен уму Ангельскому. Прп. Исаак Сириянин говорит: «Ум наш имеет естественную силу стремиться к божественному созерцанию, и одним желанием равны мы всем небесным естествам»[159].

Св. Антоний Великий говорит: «Ум не есть душа, а дар Божий, спасающий душу. Богоугодный ум предшествует душе и советует ей презирать временное, вещественное и тленное, а любить вечные, нетленные и невещественные блага, так чтобы человек, обращаясь в теле, умом своим рассматривал и созерцал небесное, божественное и все в совокупности. Божественный ум есть благодетель и спаситель души человеческой»[160].

Прп. Макарий Египетский говорит: «Иное ли что есть ум, а иное душа? Как телесных членов много, и все называются одним человеком, так и у души много членов: ум, совесть, воля, помыслы осуждающие и оправдывающие; но все это связано в один помысл, все это члены только души, а душа одна, и это внутренний человек»[161].

Уму Ангельскому нужно приписать особенные качества, как-то: 1) мыслить и принимать познания, 2) сохранять их и 3) обсуживать и помышления и деяния.

1) Способность мыслить и принимать познания, или, иначе, разум, – несомненно, принадлежит уму Ангельскому. Слова апостола Павла: да скажется ныне началом и властем на небесных церковию многоразличная премудрость Божия (Ефес. 3, 10), – показывают, что Ангелы хотя не знали тайны искупления Иисусом Христом до воплощения Его, но не знали не потому, что не хотели силами своего разума постигнуть ее, но потому, что сия велия благочестия тайна (1 Тим. 3, 16) превышала их разум. А поэтому тот же Апостол, называя все домостроительство спасения любовью Христовой, именует ее преспеющей (превышающей) разум (Ефес. 3, 19). А апостол Петр говорит, что в таинство спасения нашего желают Ангелы приникнути (1 Петр. 1, 12). Объясняя слова: глаголем премудрость Божию в тайне сокровенную (1 Кор. 2, 7), блж. Феодорит говорит: «Тайной называет (апостол) проповедь о Христе. Ибо она – и проповедь и тайна, поколику и Ангелы не знали о ней прежде, чем она была возвещена»[162].

Из этого открывается, что мыслительная способность Ангелов имеет свои законы, с которыми сообразуются Ангелы в приобретении познаний. Подобным образом наш разум весьма ограничен и всех тайн веры Христовой постигнуть не может (1 Кор. 2, 14) и знает их ныне отчасти (1 Кор. 13, 9, 12). Необходимой помощницей разума нужно признать веру, через которую как Ангелам, так и людям, сообщаются тайны Божией благодати, составляющие оживляющую и укрепляющую пищу разумно-свободных существ. «Эту существенную потребность нашего духа, эту неотразимую необходимость, полагаемую в нас самой природой нашей (веру), Господь благоволил ввести в круг наших обязанностей, наших заслуг перед Ним»[163].

Но не от людей только вера требуется, как добродетель, и Ангелы обязаны иметь веру и через нее получать освящение и просвещение. «Посему древние учители Церкви христианские, вместе со всей Православной Церковью, утверждали, что и Ангелы, кроме своих естественных познаний, в деле религии получают освящение и просвещение от самого Бога»[164].

Например, св. Игнатий Богоносец учит: «И существа небесные, и слава Ангелов (высшие силы Ангельские), и власти видимые и невидимые – и те подлежат Суду, если не будут веровать в кровь Христову»[165].

А прп. Исаак Сириянин говорит: «Разум в вере достигает своего совершенства, приобретает силу взойти горе, ощутить оное состояние, высшее всякого чувства, и узреть оное сияние, непостижимое для ума и разума тварей»[166].

Нельзя ли как определить Ангельскую мудрость? Она заключается в том, что Ангелы, будучи неизменно твердыми в добре, не по естеству своему, а по благодати Божией[167], непогрешительно мыслят, желают и действуют и для спасительных целей предпринимают вернейшие средства. Главнейший же предмет мыслей, желаний и действий и цель всех стремлений Ангелов есть Бог. Поэтому мудрость Ангельскую и человеческую можно определить вместе с Лактанцием сими словами: «Быть мудрым не иное что, как воздавать Богу подобающее Ему служение»[168].

Мудрым человеком прилично называть богобоязненного (Притч. 1, 7) и долготерпеливого (Притч. 14, 29), а безумным – безбожника (Пс. 13, 1) и всякого грешника.

Что же нужно заметить здесь о мудрости и познаниях демонов? Назидательны в сем случае следующие слова блж. Августина: «В Св. Писании слово “демон” должно остановить наше внимание потому, что сим именем называются в нем отверженные духи, по причине их ведения, так как слово “демон” в греческом имеет такое значение. Но апостол, вдохновенный Духом Божиим, говорит: разум кичит, а любы созидает (1 Кор. 8, 1), т. е. ведение полезно тогда только, когда оно сопровождается любовью, а без любви оно надмевает сердце и наполняет его тщеславием. Итак, у демонов есть ведение, но без любви, и отсюда происходит то, что они, надменные гордостью, заставляют воздавать себе Божеские почести и благоговейное поклонение, которое, как им хорошо известно, принадлежит единому истинному Богу… Они (демоны) знали Его (Иисуса Христа) столько, сколько Он хотел (Мк. 1, 24), а Он хотел столько, сколько нужно было. Он открылся им не так, как открывается блаженным Ангелам, которые почерпают в Нем, как в Слове Божием, и радость и вечность свою, но столько, сколько нужно было для внушения им страха; открылся им в качестве будущего освободителя от тиранской власти их всех тех, которые предназначены в Царство Его и для вечной и истинной славы; т. е. Он открылся демонам не в том виде, по которому Он есть жизнь вечная и немерцающий свет, просвещающий людей верой и через нее очищающий сердца их; но так, что, являя изредка действия всемогущества и некоторые признаки Своего утаенного вочеловечения, Он мог поразить ими чувства демонов гораздо более, нежели чувства слабых и блуждающих во тьме людей… Добрые Ангелы смотрят на знание вещей тленных и временных, которым столько гордятся и тщеславятся демоны, как на знание маловажное и ничтожное, не потому, чтобы они не имели его, но потому, что любовь к Богу освящает и всецело наполняет их сердца, и что в сравнении с верховными и непреложными совершенствами Его – все существа, не исключая и их самих, не то, что Он – ниже Его, и потому маловажны, так что если добрые Ангелы наслаждаются и тем добром, которое есть в них, то потому, что оно происходит от того неизглаголанного Добра, Которое есть источник и их благости. По сей причине самое познание вещей преходящих и временных гораздо основательнее у них, нежели у демонов, ибо они созерцают вечные причины их в Слове Божием, Которое сотворило мир, и которое, вследствие сих возвышенных причин, одни из вещей одобряет, другие отвергает, но всеми распоряжает. Демоны же, напротив, не видят в Премудрости Божией сих вечных и первоначальных причин, но по опытности в некоторых знамениях, сокровенных от нас, они гораздо далее проникают в будущее, нежели мы, и иногда даже предсказывают будущие события. Наконец, демоны часто обманываются, а Ангелы – никогда. Ибо иное – угадывать из временного о временном и изменяющегося о изменяемом и примешивать туда некоторые, впрочем скоропреходящие, действия своей воли и своего могущества, что иногда допускается демонам; другое – провидеть перемены вещей временных, вследствие вечных и непреложных законов Божиих, законов всегда почивающих в Его премудрости, и – через приобщение Его животворящему Духу – познавать верховную и непоколебимую волю Его, что по достоянию усвоено св. Ангелам»[169].

2) Способность сохранять познания, или память, несомненно, принадлежит Ангелам. Как в человеке, по мере образования и упражнения разума, память расширяется и усовершается, так, нужно предположить, и в Ангелах с умножением познаний, приобретаемых разумом, при пособии веры, память обогащается и возрастает. Какой же главный предмет Ангельской памяти? Все дары благости Божией, изливаемые на них и на все творения. А памятуя всю бездну благодеяний и даров Божиих, Ангелы с тем вместе непрестанно памятуют о высочайшем Благодетеле – Боге. Такое полезнейшее употребление памяти имеют и все праведники. Так, пророк Давид говорит: предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся. Помянух Бога, и возвеселихся. Помыслих дни первыя, и лета вечная помянух, и поучахся (Пс. 15, 8; 76, 4, 6). Грешник же скуден памятью уже потому самому, что не вспоминает о Боге. О грешнике сказал пророк Давид: несть Бога пред ним (Пс. 9, 25). Впрочем, памятуя все благодеяния Божии, ни мы, ни Ангелы не в состоянии достойно возблагодарить Его. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Мы не в состоянии достойно возблагодарить Его (Бога), да и как бы мы могли, имея такую слабую природу? И что говорю о человеческой природе? Даже бестелесные и невидимые силы – Начала и Власти, и Херувимы и Серафимы – не могут достойно возблагодарить и прославить Его…[170]

Сколько бы мы ни старались, не можем, однако же, изобразить и малейшей части ни тех благ, которые нам уже дарованы (от Бога), ни тех, которые ежедневно ниспосылаются, ни тех, которые еще уготованы нам (в будущей жизни), если мы захотим исполнить Его заповеди»[171].

3) Уму Ангельскому, стремящемуся к высочайшему Первообразу – Истине, Красоте и Добру, присуще неотразимое чувствование добра и зла, способность обсуживать и помышления и деяния, иначе сказать, совесть. Она вместе с развитием ума возрастает и награждает неизъяснимым наслаждением духовным всякое преспеяние ума.

«В совести только ясно сознаются врожденные три предмета высшего ведения нашего ума, то есть Бога, мира и человека; в совести только сильно чувствуются богоначертанные три начала высшей деятельности нашего духа, то есть небесной истины для озарения веры и ума, верховного блага для освящения любви и воли и вечного блаженства для надежды и упования сердца»[172].

Хотя о бытии совести в Ангелах Св. Писание не упоминает, но бытие совести в душе нашей заставляет предполагать ее и в Ангелах по следующим причинам:

Совесть врожденна духу нашему, ее никто не может назвать следствием воспитания или навыка, потому что никто не может обойтись без этого внутреннего судьи. Опыт уверяет, что хотя можно усыпить совесть на время, но голос ее возвысится нечаянно или при первом размышлении об участи за гробом. Св. Ефрем Сирин говорит: «Совесть имеет естественное к Нему (Богу) стремление и отвергает вкравшуюся прелесть. Часто грех бесстыдно вторгается, но совесть, воспользовавшись обстоятельствами времени, берет верх»[173].

«Совесть, – говорит св. Исаак Сириянин, – по естеству своему не имеет нужды заниматься телесной деятельностью и упражняться в каких-либо трудах и воплощать мысли. Ее действие просто и действует в одной умственной части, по подобию непостижимой для плотских чувств простоты достопоклоняемого Виновника ее»[174].

Какие же главные действия совести?

Совесть внушает и поддерживает в нас мысль о необходимости подчинить свою деятельность закону Божию и нравственно усовершать себя. В этом отношении совесть есть внутренняя скрижаль, на которой еще при рождении человека неизгладимо начертан Богом вечный закон добра, или закон святости воли. Св. ап. Павел говорит о язычниках, что и они являют дело законное, написано в сердцах своих, спослушествующей им совести (Рим. 2, 15). Совесть можно здесь назвать зеркалом правды, на котором со всех сторон изображены правила благочестия к Богу, правила благочестия и справедливости к ближним, правила целомудрия к самим себе.

Совесть предлагает нам определенные требования приспособительно к тем обстоятельствам, в каких мы находимся, возбуждая к добрым делам; обсуживает наши намерения, от худых дел отклоняя страхом наказания и вредных последствий, добрые намерения утверждая и усиливая, а безразличным намерениям и действиям сообщая внутренний нравственно добрый смысл, как предпринимаемым и совершаемым во славу Божию и для блага ближних. Ап. Павел указывает на совесть, как на силу, дающую цену всем помышлениям и деяниям нашим: уповаем, – говорит он, – яко добру совесть имамы, во всех добре хотяще жити (Евр. 13, 18). «Желая найти врачевство, – учит св. Марк Подвижник, – внимай совести, и что она тебе скажет, делай и получишь пользу. Тайны каждого знает Бог и совесть, и потому всякий должен исправлять себя по внушению их»[175].

А св. Иоанн Златоуст говорит: «Никто не должен оправдывать себя тем, что небрежет о добродетели по неведению или потому, что не имеет руководителя на пути ее. У нас есть достаточное руководство – совесть, и невозможно, чтобы кто-нибудь лишен был ее помощи. Ибо при самом сотворении человека вложено в него и познание того, что он должен знать, дабы в настоящей жизни упражнением в подвигах добродетели, как бы на некотором зрелище борьбы, показав свое благоразумие, получить за добрые подвиги награды»[176]

Совесть следит за нашей деятельностью: одни поступки одобряет, а другие – осуждает, и таким образом то радует, то печалит нас, но всегда судит нас нелицеприятно и служит божественным раздаятелем радостных ощущений за добро и горестных угрызений за грех. Ап. Павел говорит о себе: похваление наше сие есть свидетельство совести нашей (2 Кор. 1, 12). «Ничто не может доставить такого удовольствия, – говорит св. Иоанн Златоуст, – как чистая совесть»[177]

Совесть не перестает обличать душу грешника и по выходе ее из тела, и будет обличать ее по всеобщем воскресении на Страшном Суде Христовом. Ап. Иоанн Богослов, изображая в Апокалипсисе Страшный Суд, говорит: видех мертвецы малыя и великия стояща пред Богом, и книги разгнушася… и суд прияша мертвецы от написанных в книгах, по делом их (Апок. 20, 12). А ап. Павел говорит: Господь во свете приведет тайная тьмы и объявит советы сердечныя (1 Кор. 4, 5). Для Страшного Суда в книге совести пишется история всей нашей жизни до самомалейших подробностей: пишутся при нашем сознании, и мысли, и желания, и слова, и дела, как добрые, так и злые, и с тем вместе изрекается приговор всякому свободно-нравственному стремлению и деянию нашему. Книга совести нашей в настоящей жизни хранится за таинственной завесой, недоступной другим, но открытой для нас. При небрежности нашей прочитывать ее как можно чаще, она делается как бы неясной и непонятной и для нас. А в день Страшного Суда книга совести раскроется перед всеми и будет так ясна, что как мы сами, так и все прочие люди, увидим всю жизнь нашу с рождения и до смерти. Ныне мы забываем иногда тяжкие свои преступления и вовсе не обращаем внимания на слова праздные, а на Страшном Суде каждая секунда времени, проведенная в злом помышлении или деянии, объявится пред всеми. Ныне есть у нас средства очищать совесть (Евр. 9, 14), а за гробом нет средств к ее очищению: какой она отойдет из этой жизни, такой и останется во всю вечность.

Сии и подобные сим размышления о совести нашей ведут к предположению, что и Ангелы получили ее от Бога при самом сотворении их.

Воля Ангелов

При чувствовании добра и зла Ангелы имеют богодарованную власть по собственному убеждению и решимости избирать и определять себе известный образ добрых или злых мысленных стремлений и духовных деяний. При этой власти, богодарованной также и человеку, которую апостол Павел называет властью о своей воли (1 Кор. 7, 37), Ангелы за всякое стремление ума к высочайшему Первообразу и за всякое разумное служение Ему получают благодатное услаждение и дальнейшее усовершенствование. Без свободы избирать добро и зло все разумные существа, Ангелы и люди, были бы недостойны никаких награждений. Сколько необходима свобода для блаженства Ангелов и людей, об этом выслушаем несколько свидетельств свв. отцов Церкви. Св. Ириней рассуждает: «Бог вначале сотворил человека свободным, имеющим свою власть, как и собственную душу, для того, чтобы человек исполнял волю Божию добровольно, а не по принуждению от Бога. Бог не делает принуждения, Он всем дает благо, но человеку предоставил свободу избрания так же, как и Ангелам, чтобы те, кои будут послушны, по справедливости обладали благом, которое хотя дано им от Бога, но сохранено ими самими. Слава и честь, – говорит апостол, – всякому делающему благое (Рим. 2, 10). Делающие благое получают славу и честь, потому что делали благое, тогда как могли бы и не делать сего; а не делающие благого подвергнутся праведному суду Божию (Рим. 2, 5), потому что не делали благого, когда могли бы делать». И еще: «Не только в делах, но и в самой вере Господь предоставил человеку полную свободу и самовластие. Так, Он говорит: По вере ваю буди вама (Мф. 9, 29), называя веру собственностью человека, потому что человек имеет собственное свое произволение верить или не верить». Св. Ефрем Сирин говорит: «Труд человека мал и велик; мал в самом деле, велик по воле, которой желание беспредельно. Человек не многое может сделать по силе своей, но может желать сделать много по воле своей. В воле у него – многое, но не многое – в исполнении. Посему, если Воздаятель воздает малым, то значит сие, что сам труд был мал на деле; если же воздает без меры, то значит сие, что приемлет во внимание и волю»[178].

И еще он же: «Не употребляет над нами насилия Бог, когда Сам Он дал человеку свободу. Кто хочет, чтобы вели его насильно, тот недостоин милости»[179].

Блж. Августин говорит: «Одна духовная природа пользуется свободой, и вследствие того распределены для добрых награды, а для злых наказания, тогда как все прочее подчинено необходимости»[180].

Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Кто не согласится, что все существа, не только подлежащие нашим чувствам, но и сами Ангелы подлежат переменам, делаются и инаковыми и имеют разнообразное движение? Духовные существа, то есть Ангелы, души, демоны, изменяются по своему произволению, когда преспеяние их в добре и уклонение от добра усиливается или ослабевает»[181].

Прп. Макарий Египетский говорит: «Сделанное добро благодать не приписывает себе, но человеку, и славу за сие ему предоставляет, потому что он сам бывает виновником добра для себя. Ибо благодать, как сказано, не связывает принудительной силой воли его и не делает ее неизменяемой; но хотя и присутствует в нем, однако дает свободу и произволению его делать то или другое, дабы видно было, к добру или к злу расположена воля его. Ибо закон предписан не естеству, но свободной воле, которая может обратиться к добру и злу»[182].

И еще он же: «Человек по природе своей имеет предначинание, и его-то взыскует Бог. И поэтому повелевает, чтобы человек сперва понял, поняв, возлюбил и предначал волей. А чтобы мысль привести в действие, или перенести труд, или совершить дело, – сие благодать Господня дает возжелавшему и уверовавшему. Посему воля человеческая есть как бы существенное условие. Если нет воли, Сам Бог ничего не делает, хотя и может по свободе своей. Посему совершение дела духом зависит от воли человека. Опять, если даем мы полную свою волю, то нам все дело приписывает чудный во всем и совершенно недомыслимый Бог»[183].

Волю свв. Ангелов отцы Церкви не осмеливаются назвать неподвижной и непреклонной ко злу, но признают ее только неудобопреклонной ко злу. Св. Григорий Богослов рассуждает: «Желал бы я сказать, что они (Ангелы) вовсе неодолимы злом, но удержу слишком борзо несущегося коня, стянув браздами ума. О тех, которые предстоят чистому Всецарю и преисполнены светом, боюсь сказать, что и они доступны греху; а с другой стороны, опасаюсь изобразить в песне моей (стихотворение об умных сущностях) неизменяемую доброту, так как вижу и совратившегося князя злобы»[184].

И еще тот же св. Григорий Богослов говорит: «Хотелось бы мне сказать, что они (Ангелы) непреклонны ко злу и склонны только к добру, как существа, находящиеся близ Бога и Богом первоначально осияваемые (потому что здешнее земное осиявается уже вторичным светом), но денница, так называемый по своему сиянию, а потом соделавшийся и нарицаемый тьмою по своей гордости, и отпадшие с ним Ангелы, делающие зло и удаляющиеся добра, влекущие к тому же и нас, заставляют меня и думать и говорить, что Ангелы не суть совершенно непреклонны ко злу, а только неудобопреклонны»[185].

Прп. Кассиан Римлянин говорит: «Изменению подлежат и самые вышние силы; сие ясно показали на себе те, которые по растлению воли своей ниспали из числа их. Посему и тех, которые пребывают доселе в таком же состоянии блаженства, в каком были сотворены, нельзя почитать по природе своей неизменяемыми потому только, что они, подобно другим, не уклонились в противную сторону. Ибо иное значит иметь неизменяемую природу, и иное – приобрести качество неизменяемости собственным старанием и силой добродетели, при содействии благодати неизменяемого Бога»[186].

Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Ангельское естество, как разумное и одаренное умом, имеет свободу, но, как сотворенное, изменяемое, может свободно пребывать и преуспевать в добре и уклоняться ко злу. Ангелы неудобопреклонны ко злу, но не совсем непреклонны»[187].

Впрочем, св. Ангелы находятся в такой степени чистоты и непорочности, что теперь уже вне всякой опасности к падению и всегда пребудут непоколебимы в чинах своих. Св. Дионисий Ареопагит говорит: «Я, со своей стороны, буду решительно утверждать, доколе не отпаду от священнейшего разума, что (небесные чины) совершенно непорочны и премирно чисты. Ибо, если который из них и увлекся злобой, то он отпал от небесного, чуждого всякому пороку, сообщества божественных умов и увлечен во тьму падения отступнических полчищ»[188].

А блж. Августин говорит: «Возможность не грешить при постепенном укреплении в добре перешла бы в Адаме в невозможность грешить, как было и со святыми Ангелами. Некоторые из духов пали по своей собственной воле, другие по той же свободной воле устояли в добре, и за сие укрепление в добре удостоились получить награду, такую полноту блаженства, которая дает им совершеннейшую уверенность, что они навсегда останутся непоколебимыми».

В размышлении о свободной воле Ангелов естественно приходит на мысль падение некоторых из Ангелов, которые соделались духами злыми. Чтобы иметь нам об этих духах верное понятие, считаем нужным здесь обратить внимание на следующие вопросы: 1) Почему не сотворил Бог ни Ангелов, ни души человеческой непреклонными к падению? 2) Как и отчего часть духов стали злыми? 3) Кто первый из них пал и много ли падших с ним? 4) В чем состояло падение их? 5) Когда и 6) чем осуждены? 7) Возможно ли для них избежать осуждения Божия? 8) Что побуждало дьявола искусить прародителей и как скоро он обольстил их? 9) Для чего дьяволу оставлена еще возможность искушать людей?

1) Что Бог, по Своей премудрости и благости, не сотворил ни Ангелов, ни души человеческой непреклонными к падению, это всех нас, разумно-свободных существ, должно побуждать ко всегдашней хвале и благодарению Бога, потому что при непреклонности к падению мы не знали бы красоты добра и не находили бы в нем наслаждения. Св. Ириней рассуждает о сем так: «В таком случае (при непреклонности человека к падению) ни добро не было бы для них (людей) приятно, ни общение с Богом драгоценно, вообще не очень вожделенно было бы то благо, которое досталось бы без собственного их упражнения, старания и подвига, но пришло бы к ним само собой; в таком случае и добрые не имели бы никакой цены, потому что они были бы такими более по природе, чем по своей воле, более по необходимости, нежели по своему избранию, а потому и не знали бы всей красоты добра и не находили бы в нем для себя наслаждения». А блж. Феодорит говорит: «Бог создал все естество бесплотных, соделав оное разумным и бессмертным; существу же разумному свойственна свобода. И одни из сих существ сохранили благопризнательность к Творцу, а другие уклонились в лукавство. Тоже можно видеть и в людях: одни – любители добродетели, а другие – делатели порока. Посему если кто жалуется, что созданы злые, то и подвижников добродетели лишает победных наград. Ибо если бы пожелание добродетели не зависело от произвольного избрания, но по природе было бы неизменно, то не было бы добродетельных подвижников благочестия»[189].

2) Все Ангелы сотворены Богом прекрасными и добрыми, и не было между ними ни одного злого от природы. Православная Церковь учит, что, «поелику Творец по существу Своему благ, посему все, что только Он сотворил, сотворил прекрасным и никогда не желает быть творцом зла. Если же есть в человеке или демоне (ибо просто в природе мы не знаем зла) какое-нибудь зло, то есть грех, противный воле Божией, то это зло происходит или от человека, или от диавола. Ибо то совершенно истинно и не подлежит никакому сомнению, что Бог не может быть виновником зла и что посему совершенная справедливость требует не приписывать оного Богу»[190].

В опровержение лжеучения эвионитов, гностиков и вообще дуалистов, которые нечестиво мыслили, что падшие духи злы по природе своей и от начала, а не сделались злыми по собственной воле, свв. отцы Церкви оставили много свидетельств, что все Ангелы созданы Богом добрыми и некоторые пали добровольно. Св. Василий Великий говорит: «Откуда диавол, если зло не от Бога? Что скажем на сие? То, что и на сей вопрос достаточно нам того же рассуждения, какое представлено о лукавстве в человеке. Ибо, почему лукав человек? По собственному своему произволению. Почему зол диавол? По той же причине, потому что и он имел свободную жизнь, и ему дана была власть – или пребывать с Богом, или удалиться от Благого. Гавриил – Ангел и всегда предстоит Богу. Сатана – Ангел и совершенно ниспал из собственного своего чина. И первого соблюло в горних произволение, и последнего низринула свобода воли. И первый мог стать отступником, и последний мог не отстать. Но одного спасла ненасытимая любовь к Богу, а другого сделало отверженным удаление от Бога. И это отчуждение от Бога есть зло»[191].

Св. Григорий Богослов говорит: «Бог, видя, что сии первые Его творения (Ангелы) прекрасны, измыслил второй мир, вещественный и невидимый, составленный и устроенный из неба и земли»[192].

Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Итак, первый виновник греха и родоначальник зол есть диавол. Не я говорю это, но Господь сказал: яко исперва диавол согрешает (1 Ин. 3, 8). Прежде него никто не грешил. Согрешил же он не от природы, по необходимости получив наклонность ко греху, иначе вина греха пала бы опять на Того, Кто устроил его таким. Напротив того, будучи создан благим, по собственному произволению сделался диаволом, от дел своих получив себе имя»[193].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Диавол сотворен вместе с бесплотными силами и создан добрым. А поелику добровольно уклонился в лукавство, то лишен чести, какую приял вначале, и низвержен на землю»[194].

И еще он же: «Демоны не сотворены были вначале злыми от Бога всяческих и не получили такой природы, какую они имеют, но по заблуждению собственной воли они из лучшего состояния сами ниспали в худшее»[195].

Св. Антоний Египетский говорит: «Знаем, что демоны называются так не потому, что такими сотворены. Бог не сотворил ничего злого. Напротив того, и они созданы были добрыми, но, ниспав с высоты небесного разумения и вращаясь уже около земли, как язычников обольщали мечтаниями, так и нам, христианам, завидуя, все приводят в движение, желая воспрепятствовать нашему восхождению на небеса»[196].

Св. Варсануфий говорит: «Не заключайте из отпадения диавола, будто Бог хотел зла. Бог дал диаволу начальство и власть: это надлежит разуметь так, что он не воспрепятствовал злу или не остановил его при совершении зла… Бог вначале даровал диаволу начальство доброе, даровав же, и не отнимал оного, но он сам отвергнул его и облекся властью злой»[197].

3) Один из светлых чинов Ангельских, с некоторыми подчиненными ему чинами, по злоупотреблению своей свободы отпал от Бога и с собой уклонил множество единомышленных с ним духов; его называют ныне сатаной или диаволом; «сатана, – скажем словами блж. Феодорита Кирского, – значит отступник, а диавол – клеветник»[198].

Св. Афанасий Александрийский говорит: «Слышали мы, что диавол, находясь среди Херувимов и быв отпечатлением подобия Божия, пал с неба, как молния»[199].

Св. Кирилл Иерусалимский рассуждает: «Быв Архангел, впоследствии назван диаволом за клевету; быв добрым Божиим служителем, стал сатаной в полном значении сего имени, потому что сатана значит противник. И это – не мое учение, но духовного пророка Иезекииля. Он, творя плач о сатане, говорит: ты печать уподобления… и венец доброты. В сладости рая Божия был еси (Иез. 28, 12–13). И через несколько слов: был еси ты непорочен во днех твоих, от негоже дне создан еси, дондеже обретошася неправды в тебе (ст. 15). Весьма хорошо сказано: обретошася в тебе; не отвне привнесено зло, но сам ты породил его. В последующих словах пророк сказал и причину: вознесеся сердце твое в доброте твоей… множества ради грехов твоих на землю повергох тя (ст. 17). Согласно также с сим говорит Господь в Евангелии: Видех сатану яко молнию с небесе спадша (Лк. 10, 18). Видишь согласие ветхого завета с новым. Диавол пал и многих увлек с собой в отступление»[200].

Множество падших духов определить невозможно, говорят, что «легионы Ангелов низринуты в темную пропасть ада»[201].

Слова легион в одном человеке (Лк. 8, 30) и царство сатаны (Лк. 11, 18) показывают множество падших духов. Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Им (диаволом) отторгнуто, ему последовало и с ним ниспало бесчисленное множество подчиненных ему Ангелов»[202].

4) Причиной падения диавола и всех единомышленных ему духов, по свидетельству Св. Писания и отцов Церкви, была гордость (1 Тим. 3, 6), непокорность воле Божией и замысел предвосхитить себе славу Божию. Пророк Исаия говорит: како спаде с небесе денница?.. Ты рекл еси во уме твоем: на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой… взыду выше облак, буду подобен Вышнему (Ис. 14, 12–14). Св. Григорий Богослов говорит: «Из Ангелов тот, который дерзнул произвести возмущение и выше своего достоинства вознес выю против Господа Вседержителя, или, по пророческому слову, замыслил о престоле выше облак (Ис. 14, 13, 14), понес наказание, достойное высокоумия, осужден быть вместо света тьмой, или, справедливее сказать, сам стал тьмою»[203].

И еще он же: «Самый первый светоносец, вознесшись высоко, когда отличенный преимущественной славой, возмечтал о царственной чести великого Бога, погубил свою светозарность, с бесчестием ниспал сюда и, захотев быть богом, весь стал тьмою»[204].

Св. Иоанн Лествичник говорит: «Одному из Ангелов начальство послужило поводом к высокоумию, хотя и не с тем было дано ему. Если самомнение некоторых Ангелов сделало демонами, то смирение, без сомнения, может и демонов сделать Ангелами»[205].

Блж. Марк Ефесский говорит: «Диавол был Ангелом и занимал первую ступень в творении, а захотел еще быть и богом…»[206]

А св. Димитрий Ростовский падение диавола изображает таким образом: «Когда сатана восстал на Бога, вздумал унизить славу Бесконечного, сделав первое во вселенной богоотступничество, и увлек с собой множество других духов, тогда св. Архангел Михаил, как верный служитель Божий, собрав все ангельские чины и воинства, не увлекшиеся пагубным примером возношения сатанинского, велегласно воззвал: вонмем, станем добре пред сотворшим ны и не помышляем противная Богу. И, стоя на первом месте в сонме духов бесплотных, начал петь торжественную песнь: свят, свят, свят Господь Саваоф. Вслед за сим сатана со своим воинством свержен был с неба на землю»[207].

На основании слов апостола: Егда же паки вводит первородного во вселенную, глаголет: и да поклонятся Ему вси Ангели Божии (Евр. 1, 6), – предполагают, что гордость диавола состояла в том, что он не захотел поклониться Сыну Божию. Место сие апостол заимствует из псалма 96, стих. 7, прибавляя только, что это требование поклонения было при введении Первородного во вселенную. Трудно, говорят, представить, чтобы духи, с высшими естественными и благодатными совершенствами, могли прямо восстать против Бога; между тем таинство Пресвятой Троицы было до времени еще сокрыто от них. Диавол мог подумать, что вводимый, проявляемый во вселенной Сын Божий не выше его, а потому мог не поклониться ему. Предположение сие высказывает Лактанций и наш отечественный святитель Димитрий Ростовский[208].

А один из греческих писателей, Митрофан Критопул, в исповедании кафолической и апостольской Церкви восточной, историю падения дьявола изображает в следующих чертах: «Создав чувственный мир сей, Творец всяческих предоставил силам небесным, уже видевшим и знавшим Его, на произвол избрать, что угодно: желают ли они навсегда остаться со своим Создателем, во всем Ему повиноваться и все повеления Его исполнять с совершенной готовностью, или желают отказаться от повиновения и свободного служения Ему и жить сами собой в неведении своего Творца. При этом Он присовокупил им, что они уже навсегда неизменно и невозвратно останутся в том состоянии, какое они изберут. После сего девять ликов (десятым, говорят, был тот, который отпал) избрали себе жизнь с Богом, дав обет – признавать Его, как своего Господа, Владыку и Творца, поклоняться и служить Ему, как Богу всяческих, и все, что ни повелит Он им, исполнять с совершенной готовностью и ревностью. Приняв их доброе намерение, Творец, как бы в награду верности, даровал им постоянную твердость и совершенную неизменяемость в добре. А вождь десятого лика, называвшийся люфицером (светоносцем, которому Бог поручил в управление все, находящееся под луной, не потому, впрочем, чтобы не мог управлять Сам: как это возможно, когда без всякого труда, единым мановением Он создал все? Но желая почтить свои создания через сообщение им служений Божественных, которые по истине достопочтенны и преславны; ибо если почтенны и вожделенны служения царям смертным, то во сколько крат превосходят всякую человеческую честь и славу служения Божественные?), – сей-то светоносец, сознав славу и честь, которую получил от Создателя, не умел ею воспользоваться и, надмившись гордостью и тщеславием, самовольно и охотно решился отпасть от Бога, увлекши за собой и весь лик, находившийся под его властью. Вследствие сего важнейшего и крайне жалкого отпадения, все они лишились Божественной славы, поверглись в глубину нечестия и пребывают в нем неизменными и нераскаянными»[209].

5) Время, когда изречено Богом осуждение падшим Ангелам, определить с точностью невозможно. Некоторые выражали мысль, что еще до низвержения их с неба Господь давал им время для покаяния, и «прежде, нежели они (падшие духи) ниспали (т. е. с неба), и им, как людям при жизни, предоставлена была возможность прощения. А так как они не воспользовались ею, то справедливо подверглись достойному, вечному и непреложному осуждению»[210].

Св. Василий Великий говорит: «Может быть, что до сотворения человека и для дьявола оставалось еще какое-нибудь место покаянию. И эта гордыня, как ни застарела была болезнь, могла, однако же, восстановить себя в первобытное состояние, позаботившись уврачевать в себе болезнь покаянием»[211].

А св. Ефрем Сирин говорит: «Сатана, сотворенный в сии же шесть дней, когда сотворен и змий, в которого вошел он, до сего шестого дня был также прекрасен, как прекрасны были Адам и Ева до преступления заповеди. Но сатана, в сей день соделавшийся уже втайне сатаной, был обвинен и осужден в тот же день тайно, потому что Бог суда своего над ним не восхотел открыть прародителям, чтобы не могли они предузнать его искушения»[212].

6) Наказанием диаволу и его единомышленным служителям Бог определил мучительный огнь вечный (Мф. 25, 41). Св. Ефрем Сириянин говорит: «Сатана осужден был тайно, а с ним осуждены и все воинства его. Поелику грех был велик, то наказание было бы мало, если бы постигло только одного или некоторых. Но как Еве и всем дщерям ее определены болезни рождения, как Адаму и всем чадам его определены печали и смерть, как змию и всему семени его определено быть в попрании, так и бывшему в змие со всеми воинствами его определено идти в огонь»[213].

Св. Антоний Великий говорит: «Они (злые духи) уверены, что их мучение неизбежно, что их отпадение от Бога и вражда против Него необходимо соделали их наследниками ада»[214].

7) В настоящее время все падшие духи находятся в состоянии ожесточенной нераскаянности и потому, несомненно, будут подлежать вечному мучению. Мрачность естества демонов Господь уподобляет головне, исторженной из огня (Зах. 3, 2). Но, скажем словами св. Кирилла Иерусалимского, «диавол преобразуется в светлого Ангела не для того, чтобы возвратиться туда, где был прежде (потому что, приобретя подобное наковальне непреклонное сердце, имеет уже нераскаянное произволение), но чтобы проводящих жизнь равноангельскую обложить мраком слепоты, привести в заразительное состояние неверия»[215].

Св. Ириней, епископ Лионский, говорит: «Господь в Евангелии говорит сущим ошуюю: идите от мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (Мф. 25, 41), показывая сим, что не человеку первоначально уготован огонь вечный, но тому, который обольстил человека, главе отпадения, и тем ангелам, которые вместе с ним сделались отступниками. Но справедливо подвергнутся вечному огню и те (из людей), которые, подобно им (падшим ангелам), без покаяния и невозвратно закосневают в делах злобы»[216].

О вечности адских мучений свидетельствуют весьма многие из свв. отцов Церкви. Св. Иустин Философ говорит: «У нас начальник злых духов называется змием, и сатаной, и диаволом. Что он будет послан в огонь со своим воинством и людьми, последующими ему, которые будут мучиться вечно, – сие предвозвестил Христос… Поелику Бог от начала сотворил и Ангелов и людей со свободным произволением, то по справедливому суду они за свои преступления будут терпеть наказание во всегдашнем огне»[217].

На Пятом Вселенском Соборе Св. Церковь торжественно осудила лжеучение Оригена, будто «мучение бесов и нечестивых не вечно и после некоторого времени будет иметь конец, а затем последует восстановление демонов и нечестивых людей в первобытное состояние».

8) Падший диавол позавидовал блаженству первых человеков, Адама и Евы, и весьма скоро успел искусить их во грех – нарушить заповедь Божию. Премудрый Соломон говорит: завистью диаволею смерть вниде в мир (Прем. 2, 24). Св. Григорий Богослов говорит: «Богоотступные и завистливые силы, стараясь иметь многих сообщников своего падения, всегда скоры на услуги, и наградой за содействие в соблазне служат им жертвы и возлияния»[218].

И еще: «По зависти диавола и по обольщению жены, которому она сама подверглась, как слабейшая, и которое произвела, как искусная в убеждении, человек забыл данную ему заповедь и побежден горьким вкушением»[219].

Нет точных оснований, по которым бы можно было определить время невинного состояния первых человеков, но, по общему мнению свв. отцов, благоденствие их было непродолжительно: полагают падение их в шестой, седьмой, тридцатый, сороковой дни и в тридцатый год мира[220].

Из этих мнений более достойным вероятия почитают некоторые то, что прародители сорок дней пребывали невинными в раю, потому что Искупитель наш, Иисус Христос, дело искупления нашего начал сорокодневным постом[221].

Но при размышлении об этом мнении рождаются следующие вопросы: почему в течение сорока дней прародители не только не вкусили плодов с древа жизни, но и не видно в Св. Писании, вкушали ли они хотя что-либо в раю до грехопадения, и как не могла Ева узнать об искусителе[222], когда об Ангелах, несомненно, имела познание? Вероятнее, что падение прародителей последовало в шестой или седьмой дни мира. Св. Ефрем Сирин рассуждает: «Змию не было воспрещено идти с такой поспешностью к Еве, потому что поспешность змия не служила в его пользу. Ибо пришел он в то время, когда Ева была только сотворена, не знала еще, что такое голод, и красота дерева не возбуждала еще в ней борьбы пожеланий… Если бы змий не вовлек их (Адама и Еву) в преступление, то вкусили бы они плодов древа жизни и древо познания добра и зла тогда не было бы уже им воспрещено; от одного из сих древ приобрели бы они непогрешительное ведение, а от другого прияли бы вечную жизнь и в человечестве стали бы богоподобными… Сатана, в сей (т. е. шестой) день соделавшийся уже втайне сатаной, был обвинен и осужден в тот же день тайно, потому что Бог суда своего над ним не восхотел открыть прародителям, чтобы не могли они предузнать его искушения. Посему-то сказала жена: змий прельсти мя, а не сатана»[223].

Как диавол пал от богопротивного желания восхитить себе славу Божию, так и Адаму послужило падением желание быть богом. Посему триединый Бог после падения его сказал: се Адам бысть яко един от Нас (Быт. 3, 22). Слова эти, очевидно, направлены против слов диавола-искусителя, сказанных Еве: будете, яко бози (Быт. 3, 5). Св. Иоанн Златоуст говорит: «Первый человек впал в грех от гордости, возжелав быть равным Богу»[224].

Так «дух злобы, – скажем словами св. Григория Двоеслова, – потеряв небо, позавидовал человеку, созданному для неба, и, погибнув сам, усугубил свое осуждение погублением человека!»[225]

9) Многим кажется непонятным, для чего Бог, после искушения прародителей, еще дает духам нечистым свободу искушать людей. Но, по свидетельству святых отцов, искушения духов падших умудряют и совершенствуют подвижников благочестия, и за борьбу с искушениями Бог уготовляет им победные венцы. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Для того Бог и оставил его (диавола) неистовствовать против тебя, чтобы ты из сего опыта познал свои силы. И как отличный наставник в борьбе, взяв какого-нибудь негодного, изнеженного и всеми презренного борца, намазывает его тело и наставляет его и, доведя до настоящего совершенства, не позволяет уже ему быть в покое, но велит идти на борьбу, чтобы опытом показать, какую сообщил он ему силу, так и Христос поступал. Он мог истребить врага, но, чтобы ты познал преизбыток благодати и величие духовной силы, какую получил ты от крещения, Он оставил его бороться с тобой, доставляя тебе больше случаев к получению венцов»[226].

Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «(Бог) обладает и диаволом, но оставляет его по долготерпению, а не по бессилию, как побеждаемый. Ибо диавол, начало создания Господня, сотворен поруган быти не Богом (это недостойно Его), но Ангелы, Им сотворенными. Попустил же Бог жить диаволу для двух целей: чтобы и он, побеждаемый, более посрамился, и люди были увенчаны. Всемудрое, подлинно, Божие промышление! Лукавое произволение обращает Он в повод к спасению верных»[227].

Св. Ефрем Сирин говорит: «Свобода, какая возможна человеку, состоит только в решимости или нерешимости противостать диаволу; при возможности же противиться человек не имеет совершенной власти над страстями. Невозможно наступать на аспида и василиска и попирать льва и змия, если человек, предварительно очистив себя, по мере сил своих, не будет укреплен сказавшим (И. Хр.) апостолам: се даю вам власть наступати на змию и скорпию и на всю силу вражию (Лк. 10, 19)»[228].

Прп. Макарий Египетский говорит: «По Божию смотрению лукавый не тотчас послан в наследованную им геенну, но оставлен для искушения и испытания человека, чтобы ему, и нехотя, святых через терпение соделывать более праведными и быть для них виновником большей славы, а себе упорством своим во зле и своими умышлениями на святых приуготовить праведнейшее наказание; да будет, как говорит божественный апостол, по премногу грешен грех (Рим. 7, 13)»[229].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Бог, хотя и оградил род человеческий покровительством Ангелов, дабы враг своим невидимым нападением не погубил насильственно тех, коих преследует он своей ненавистью, но при всем том Он не уничтожил самой войны, дабы посредством борьбы показать храбрых подвижников и явить примеры добродетели»[230].

Итак, будем чаще взывать к Отцу Небесному: Отче наш! Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого (Лк. 11, 2, 4).

Могущество Ангелов

Ангелы суть духи совершеннейшие и могущественнейшие человеческой души, крепость и сила их больше нашей силы (2 Петр. 2, 11). Это видно из многих мест Св. Писания, где упоминается об опытах изумительной для нас силы Ангелов, как, например, избиение Ангелом в одну ночь всех первенцев египетских и в другое время, в одну же ночь, – ста восьмидесяти пяти тысяч ассирийского войска (4 Цар. 19, 35; ср.: Деян. 5, 19; 12, 7–11). Но, будучи могущественнейшими существами и высшими в ряду прочих созданий Божиих, Ангелы, однако же, несравненно слабее и маломощнее всемогущего Бога. Без соизволения и содействия Божия Ангелы сами по себе весьма ограниченны: только благодать Божия дает им мощную силу и крепость во всей деятельной их жизни, и по силе той же благодати Божией Ангелы поставлены на различных степенях совершенства. Содействие Ангелам благодати Божией Православная Церковь выражает в следующих словах: «Они (чины Ангельские) поставлены в таком порядке, что низшие Ангелы получают просвещение и благодеяния Божии через высших. Сии Ангелы утвердились в благодати Божией навсегда, поскольку они не согласились с денницей восстать на Бога, то и получили сию благодать так, что не могут уже грешить; впрочем, не по естеству своему, но по благодати Божией»[231].

После сего, само собой открывается, что Ангелов невозможно причислять к лицам Св. Троицы, как утверждали некоторые из хулителей Святого Духа, «будто бы Дух Святый не только есть тварь, но даже один из служебных духов, и единственно степенью отличается от Ангелов»[232].

Св. Афанасий Александрийский говорит: «Как скоро Дух есть Ангел и тварь и вчинен в Троицу, то надлежало бы, по-вашему, не одного Ангела, но и всех сотворенных Ангелов сопричислить к Троице. Надлежало бы у вас быть уже не Троице, а неисчислимому некоему множеству в Божестве, чтобы и в этом опять мнимо совершаемое вами тайноводство, разделяемое здесь и там, соделалось нетвердым по разнообразию»[233].

Могуществом и совершенствами св. Ангелы одарены Богом при самом их создании неравномерно: одни сотворены высшими, а другие низшими чинами. Это верование Православная Церковь засвидетельствовала на Пятом Вселенском Соборе, когда осудила Оригена, который думал, что между Ангелами Бог не создал ни высших, ни низших, но они впоследствии, когда некоторые из них пали, разделены на классы, или чины, т. е. что нерадение и падение других подало повод Богу наименовать их Началами, и Властями, и Силами, и проч.»[234]

В Св. Писании чины Ангельские различаются особенными наименованиями, как-то: Серафимы (Ис. 6, 2, 6), Херувимы (Быт. 3, 24; Ис. 37, 16; Иез. 10, 1, 3), Престолы, Господства, Власти (Кол. 1, 16), Силы (1 Петр. 3, 22), Начала (Кол. 1, 16), Архангелы (1 Сол. 4, 16) и Ангелы (Евр. 1, 7, 14). Все лики Ангельские Православная Церковь разделяет на три чина – высший, средний и низший, «разумея высоту и низость не в месте, но в силе ведения, сообразно с тою мерою, какую приобретают в сравнении с последующим, большим или меньшим, ведением»[235].

Первый чин составляют: Серафимы, Херувимы, Престолы, второй – Господства, Силы и Власти, третий – Начала, Архангелы и Ангелы. «Чины сии с еврейскаго толкуются, – говорит прп. Исаак Сириянин, – Серафимы – согревающие и сожигающие; Херувимы – обильные ведением и мудростью; Престолы – Божия опора и Божий покой; и сими именами названы чины сии по их действиям. Именуются же: Престолы – как досточестные, Господства – как имеющие власть над всяким царством, Начала – как устрояющие эфир, Власти – как властвующие над народами и над каждым человеком, Силы – как крепкие силою и страшные в видении своем, Серафимы – как освящающие, Херувимы – как носящие, Архангелы – как бодрственные стражи, Ангелы – как посылаемые»[236].

В Св. Писании упоминаются собственные имена некоторых Ангелов, как-то: Михаил (знач. кто, яко Бог, Дан. 12, 1), Гавриил (сила Божия, Дан. 8, 16; Лк. 1, 19), Рафаил (лекарство Божие, Тов. 3, 16), Уриил (свет, огонь Божий, 3 Ездр. 4, 1), Иеремиил (3 Ездр. 4, 36), а Православная Церковь именует еще Иегудиила и Варахиила (см. кн. житий святых, марта 26 день. М., 1856).

Присоединим здесь пояснения о всех девяти ликах Ангельских и скажем:

1) О первом чине: Серафимах, Херувимах и Престолах.

Состоящие в первом чине Серафимы, Херувимы и Престолы могут быть названы избранными Ангелами (1 Тим. 5, 21). «Они, – по словам св. Дионисия Ареопагита, – ближайшим образом и всегда пребывают окрест Бога и с Богом[237]; и, как существам божественнейшим, дарование источного благоухания некоторым образом ближе, обильнее открывается им и сообщается, независтно преизливаясь и многообразно проникая в светлую их и богоприимную силу ума»[238].

«Что касается до наименования Серафимов, – говорит св. Дионисий Ареопагит, – то оно ясно показывает непрестанное и всегдашнее их стремление к божественному, их горячность и быстроту, их пылкую, постоянную, неослабную и неуклонную стремительность; также их способность действительно возводить низших в горняя, возбуждать и воспламенять их к подобному жару; равно как означает способность, опаляя и сожигая таким образом, очищать их; всегда открытую, неугасимую, постоянно одинаковую, светообразную и просвещающую силу их, прогоняющую и уничтожающую всякое омрачение»[239].

И еще: «Еврейский текст слова Божия называет святейшие сущности Серафимов (этим) знаменательным именем, заимствуя его от горячности и пламенения в божественной и приснодвижной жизни»[240].

Св. Григорий Двоеслов говорит: «Серафимами называются те, кои, всегда предстоя своему Создателю, горят неизреченною к Нему любовию, ибо серафим значит горящий. Они так близки к Богу, что между ними и Богом нет других Ангелов, и от непрерывного созерцания Его исполнены к Нему горячею любовию»[241].

Соответственно сему, и отечественный наш святитель Димитрий Ростовский пишет: «В начале Творцу и Зиждителю своему предстоят боголюбивые шестокрылые Серафимы, и суть пламенно-образни, яко непосредственно предстоящии Тому; о Нем же пишется: Бог наш огнь поядаяй [есть] (Евр. 12, 29), престол Его пламень огненный (Дан. 7, 9), обличие же славы Господни, яко огнь пламенуя (Исх. 24, 17). Такой славе Серафимы предстояще, огнеобразни суть. Пламенеют же божественныя любви пламенем и иных к любви Божией разжигают, яко же и имя их изъявляет, ибо на еврейском языке серафим сказуется: возжигаяй или согреваяй»[242].

Таким образом, отличительное свойство первого, ближайшего к Богу лика небесной иерархии – Серафимов – есть полная, всецелая и пламенная любовь их к Богу. Потому они и поставлены ближе всех к Богу, что служат, сколько то вместимо для существ ограниченных и тварных, отображением бесконечной любви божественной – свойства, которое по преимуществу усвояет себе Сам Господь в своем откровении: Бог любы есть (1 Ин. 4, 16), говорит возлюбленный Ученик Христов.

«Наименование Херувимов, – по словам св. Дионисия Ареопагита, – означает их силу знать и созерцать Бога, способность принимать высший свет и созерцать божественное благолепие при самом первом его появлении, мудрое их искусство преподавать и сообщать обильно другим дарованную им самим мудрость»[243].

Св. Златоуст разумеет под наименованием Херувимов полное и совершенное ведение; блж. Августин – полноту знания (plenitudinem scientiae)[244]; св. Григорий Двоеслов пишет: «Херувимами (значит – полнота ведения Божия) называются те, кои, созерцая славу Божию, обладают высшим ведением и мудростью; они, окружая престол Божий и непрерывно созерцая Бога, наблюдают все творение Божие». А св. Димитрий Ростовский называет их поэтому богомудрыми и многоочитыми: «По Серафимех всеведцу Богу, живущему во свете неприступнем, предстоят богомудрые многоочитые Херувими, в светлости неисповедимей паче иных нижайших чинов сияющие всегда светом разума Божия познания, таинств же Божиих и глубины Его премудрости уведения, просвещаемые и иных просвещающие, ибо имя их Херувим в том же еврейском языке сказуется многое разумение, или премудрости излияние, яко чрез Херувимов и иным изливается премудрость и подается разумных очес просвещение к боговедению и богопознанию». Следовательно, отличительное свойство сего ангельского лика есть полнота и совершенство ведения или таин Божиих, сколько то вместимо для существ сотворенных, и вследствие сего – их мудрость, происходящая от созерцания божественного света и в нем всех творений Божиих. Как Серафимы служат отображением божественной любви, так Херувимы отображают собой божественное всеведение и премудрость».

По словам св. Дионисия Ареопагита, «наименование высочайших и превыспренних Престолов означает то, что они совершенно изъяты от всякой низкой привязанности земной; что они, постоянно возвышаясь над всем дольним, премирно стремятся в горняя и всеми силами неподвижно и твердо прилеплены к существу истинно Высочайшему, принимая божественное Его внушение во всяком бесстрастии и невещественности; означает также то, что они носят Бога и раболепно выполняют божественные Его повеления»[245].

Св. Григорий Двоеслов присоединяет к сему еще более внешнюю сторону их деятельности. «Престолами, – говорит он, – называются те, на коих почиет сам Бог и через коих производит праведный Свой суд». Св. Димитрий Ростовский соединяет то и другое толкование и присоединяет к нему еще то, что они «изливают правосудия силу на престолы дольних судей, подавающе царем и владыкам праведные суды творити». Значит отличительное свойство сего последнего лика первой степени небесной иерархии есть возвышенность его над всем дольним и постоянное стремление в горняя, ради чего они и удостоены быть богоносцами и совершителями праведных судов Его. Они служат отображением божественного величия и правосудия.

Св. Григорий Двоеслов говорит: «Собственно Престолы служат седалищем для Бога; но Псалмопевец говорит: седяй на херувимех явися (Пс. 79, 2), потому что к Престолам ближе всех Херувимы, и нередко в небесном гражданстве частные служения исправляются всеми вообще духами, так что делаются общими всем, хотя между тем каждый дух определяется на такие служения, к которым он имеет более способностей и дарований. Так, хотя одни Серафимы называются пламенем, однако же и другие духи горят любовью к Создателю своему; хотя собственно Херувимы называются полнотою ведения, впрочем и другие Ангелы, всегда находясь при самом Источнике премудрости, имеют ведение; хотя Престолами называются только те духи, на коих почивает Бог, но все святые получают святость свою от того, что Сам Бог вселяется в сердца их»[246].

2) О втором чине: Господствах, Силах и Властях.

Св. Дионисий Ареопагит говорит: «Знаменательное наименование святых Господств означает некоторое нераболепное и совершенно свободное от всякой низкой привязанности к земному возношение к горнему, ни одним насильственным влечением к не сходному с ними ни в каком совершенно случае непоколебимое»[247].

«Наименование святых Сил, – по словам того же св. Дионисия, – означает некоторое могущественное и непреоборимое мужество, по возможности им сообщенное, отражающееся во всех их богоподобных действиях, для того, чтобы удалять от себя все то, что могло бы уменьшить и ослабить божественные озарения, им даруемые»[248].

Св. Писание заключает иногда все чины Ангельские под именованием сил. Например, пророк Давид говорит: благословите Господа вся силы Его, слуги Его, творящие волю Его (Пс. 102, 21). «Все чины Ангельские могут быть называемы силами, – по словам блж. Феодорита Кирского, – как достаточно сильные делать повеленное, и таковую силу в самом естестве получившие от Сотворшего»[249].

«Наименование святых Властей, – по мнению св. Дионисия, – знаменует равный божественным господствам и силам, стройный и способный к принятию божественных озарений чин и устройство премирного духовного владычества, не употребляющее самовластно во зло дарованные владычественные силы, но свободно и благочинно к божественному как само восходящее, так и других свято к нему приводящее»[250].

3) О третьем чине: Начальствах, Архангелах и Ангелах.

Св. Дионисий Ареопагит говорит: «Имя небесных Начальств означает богоподобную способность начальствовать и управлять сообразно священному порядку, приличнейшему начальствующим силам, всецело как самим обращаться к безначальному Началу, так и других, как свойственно начальству, к Нему руководствовать; отпечатлевать в себе, сколько возможно, образ истинного Начала, и, наконец, способность выражать премирное Его начальство в благоустроении начальствующих сил. Чин святых Архангелов равен оным небесным начальствам. Он сообщается с пресвятыми начальствами и святыми Ангелами; с первыми – тем, что он обращается через начальства к премирному Началу, сообразуется с Ним, сколько возможно, и хранит между Ангелами единение сообразно своему стройному, искусному, невидимому водительству. С последними же сообщается тем, что он, как чин, определенный для научения, приемлет божественные озарения через первые силы по свойству иерархии, и предает их с любовью Ангелам, а через Ангелов сообщает нам по мере того, сколько кто способен к божественным озарениям. Ангелы окончательно заключают все чины небесных умов, так как они последние между небесными существами имеют ангельское свойство, и потому тем приличнее нам называть их перед другими чинами Ангелами, чем очевиднее их иерархия и ближе к миру… Богословие (Св. Писание) вверяет священноначальство над нами Ангелам, когда называет Михаила князем иудейского народа (Дан. гл. 10), равно как и других Ангелов князьями других народов; ибо Вышний постави пределы языков по числу ангел Божиих»[251].

Но именем Ангелов называются в Св. Писании иногда и все чины Ангельские; например, пророк Давид, показывая, что Бог есть Творец духов невидимых, говорит: Творяй Ангелы своя духи, и слуги своя пламень огненный (Пс. 103, 4). По свидетельству блж. Феодорита Кирского, Св. Писание все небесные чины называет Ангелами, как споспешествующих исполнению Божиих заповедей и распространяющих словеса Божии»[252].

А св. Дионисий Ареопагит говорит: «Святые Ангелы небесных существ, ради ближайшего общения с Божеством, имеют преимущество перед существами не только неодушевленными и живущими жизнью неразумной, но и перед существами разумными, каковы мы. Ибо если они умственно стремятся подражать Богу, духовно взирают на божественный Первообраз и стараются сообразовать с Ним духовную свою природу, то, без сомнения, имеют ближайшее с ним общение, потому что они постоянно деятельны и, влекомые божественной, сильной и неуклонной любовью, всегда простираются вперед, невещественно и без всякого стороннего посредства принимают первоначальные озарения (от божественного Света) и, сообразно с тем, ведут жизнь совершенно духовную. Итак, небесные чины преимущественно и многоразлично причастны Божеству: преимущественно и многоразлично они и открывают божественные тайны. Вот причина, почему они исключительно всеми удостоены наименования Ангелов: они первые получают Божественное озарение, и через них уже даются нам откровения. Высочайший Виновник чиноначалия предначертал такой закон, чтобы в каждом чиноначалии, не только у высших и низших, но и у состоящих в одном чине, были первые, средние и последние чины и силы и чтобы ближайшие к Богу были для низших тайнодействователями и руководителями в просвещении, приближении к Богу и общении с Ним»[253].

Посему весьма благоприлично наименование Ангела принадлежит и Иисусу Христу. Пророк Исаия прорек о Нем: нарицается имя Его велика совета Ангел (Ис. 9, 6)[254]. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Сын Божий называется Ангелом великого совета, как по причине других (истин), которые Он открыл (нам), так особенно потому, что Он возвестил людям об Отце»[255].

Иисус Христос, великого совета Ангел, есть Глава Небесной иерархии: Им научаемые чины Ангельские взаимно научают друг друга и руководствуют людей ко спасению. Св. Ириней говорит: «Соприсносущный Отцу Сын издревле и от самого начала всегда открывает Отца и Ангелам, и Архангелам, и Властям, и Силам, и всем, кому Бог благоволил открыть Себя». Св. Дионисий Ареопагит говорит: «Сам Иисус Христос – богоначальнейшая и пресущественная Премудрость – Начало, Сущность и богоначальнейшая Сила всякого священноначалия, освящения и обожения, блаженные и лучшие нас существа озаряет светлее и духовнее и, по мере сил (каждого), уподобляет их собственному свету»[256].

«Но не погрешим против святости иерархии небесной, если скажем о ней, что очищением для низших в ней существ служит просвещение от Бога в отношении к тому, чего они не знали (озарение), возводящее их к совершеннейшему разумению богоначального ведения и очищающее от незнания того, чего они еще не разумели, и, таким образом, при посредстве первых и божественнейших существ, возводящее их к превыспреннему и светлейшему Свету богозрения. Подобным же образом, есть в небесной иерархии и степени просвещаемых и совершаемых, а равно, и чины очищающих, просвещающих и совершающих, так как высшие и божественнейшие существа очищают в ней низшие святые и небесные чины от всякого неведения, в порядке и соразмерности небесных чиноначалий, преисполняют их божественнейшими озарениями и возводят их к совершенству во всесвятейшем ведении богоначального Разума… Небесные чины не все равны в священном ведении богозрительных озарений, но первые из них осияваются, по мере приемлемости, блистательнейшими лучами богоначального света непосредственно от Бога, а низшие – через них уже, хотя также от Бога»[257].

Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Ангелы видят Бога, не каков Он Сам в Себе есть, но сколько они вмещают… Ангелы видят, поколику вмещают, и Архангелы, сколько в состоянии видеть, Престолы же и Господства видят больше в сравнении с первыми, но меньше в сравнении с достоинством Божиим… Если бы возможно было кому взойти на первое небо и, ознакомившись с состоянием тамошних Ангелов, приступить и спросить: “Как Бог родил Сына Своего?”, то и они равно скажут: “Над нами есть большие, высшие, их спроси. Взойди на второе и на третье небо; прострись, если можешь, до Престолов, до Господств, до Начал, до Властей”. Но если бы и до них кто простерся, что невозможно, то и они откажутся поведать, потому что не знают»[258].

Св. Исаак Сириянин говорит: «Все, что выше другого, сокрыто от того, чего они выше, и не иное тело служит ему по природе некоей завесой, так что может и открывать его сокровенность. Всякая умопредставляемая сущность не вне себя заимствует то, что составляет собственное ее отличие; напротив того, внутри ее движений определено сие отличие, то есть может она непосредственно поступать к приятию первого света, к большей ясности или подобному другому чину, который, очевидно, разнствует не местом, но чистотой приятия и преимущества, или, сообразно с умственной мерой, в силе приятия горних мановений и сил. Всякая умопредставляемая сущность сокрыта от сущности, которая ниже ее; одна же от другой сокрыты они и по природе, и по движениям добродетелей… Первые от средних и средние от третьих сокрыты и по природе, и по месту, и по движениям. Сущности же каждого чина, и сами для себя, и одна для другой в том же чине, видимы ли они или невидимы, сокрыты по ведению; а от сущностей низшего чина – по естеству, потому что видение у существ бестелесных не вне их, как у существ телесных; но видеть им друг друга – значит и добродетелями и мерой движений быть им внутри движений существ, ими видимых. Поэтому, если в равном уделе они досточестны, то, хотя и отдалены друг от друга, однако же немечтательно, но в нелживом видении, в истинном естестве, видят друг друга, кроме Причины всяческих, Которая, как единая достопоклоняемая, превыше сей разности. Демоны, хотя и крайне нечисты, однако же в чинах своих не сокрыты друг от друга, но не видят двух чинов, которые выше их, потому что духовное видение есть свет движения, и он-то самый служит для них и зеркалом и оком»[259].

И еще св. Исаак Сириянин: «Они (Ангелы) наши учители, равно как учители и взаимно друг другу. Низшие учатся у тех, которые проникают на них и имеют более света, и таким образом учатся одни у других, восходя постепенно до той единицы, которая имеет учителем святую Троицу. И самый опять первый чин утвердительно говорит, что не сам собой учится он, но имеет учителем посредника Иисуса, от Которого приемлет и передает низшим… Уму нашему недостает такой силы, какая есть у горних сущностей, которые приемлют откровения и созерцания непосредственно от Вечного. Ибо и они приемлют в образе, а не без прикровения; а подобно им приемлет и наш ум. Ибо каждый чин приемлет через передаяние от другого чина, с соблюдением строгого порядка и различения в сообщении от первого чина второму, пока тайна перейдет таким образом ко всем чинам. Но многие из тайн останавливаются на первом чине и не простираются на другие чины, потому что, кроме сего первого чина, все прочие не могут вместить в себя величия тайны. А некоторые из тайн, исходя от первого чина, открываются одному второму чину, и им сохраняются в молчании, другие же чины не постигли оных, и некоторые тайны доходят до третьего и до четвертого чина. И еще в откровениях, видимых святыми Ангелами, бывают приращение и умаление. А если так бывает у них, то, кольми паче, можем ли мы приять таковые тайны без них и без их посредства? Напротив того, от них бывает сие, что в уме святых является ощущение откровения какой-либо тайны. И как скоро допущено Богом, чтобы откровение передавалось от чина высшего и потом низшего другому чину, то, таким образом, как скоро Божиим мановением попущено доходить чему-либо до естества человеческого, доходит сие к людям, по всему того достойным. Ибо через горние чины приемлют святые свет созерцания даже до славного присносущия – сей неизучаемой тайны, сами же они приемлют друг от друга, потому что суть служебнии дуси посылаеми к тем, которые готовы соделаться наследниками жизни (Евр. 1, 14)»[260].

IV. Местопребывание Ангелов

Бог по существу Своему не ограничен никаким пространством и вездесущ. Хотя в Св. Писании говорится, что он обитает на небесах (напр. Пс. 2, 4; 10, 4; 52, 3; 56, 6; 67, 34; 112, 4; 113, 24) и с небесе приниче на сыны человеческие видети (Пс. 13, 2), но также говорится, что Он живет во храме (Пс. 10, 4; 17, 7) и во всем мире: Камо пойду от духа Твоего? – взывает к Нему царь Давид. – И от лица Твоего камо бежу? Аще взыду на небо, Ты тамо еси; аще сниду во ад, тамо еси. Аще возму крыле мои рано и вселюся в последних моря, и тамо бо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя (Пс. 138, 7–10). Св. апостол Павел говорит, что Бог не далече от единаго коегождо нас (Деян. 17, 27). А Сам Господь через пророка Иеремию о вездесущии Своем говорит: Еда небо и землю не Аз наполняю (Иер. 23, 24)? «Бог неописуем и необъемлем, – говорит прп. Макарий Египетский, – всюду являет Себя: и на горах, и в море, и внизу бездны, – не переходя с одного места на другое, подобно как Ангелы сходят с неба на землю; Он и на небе, Он и здесь, на земле»[261].

«Как ветры веют всюду на все творение, – говорит тот же св. Макарий, – как солнце освещает всю вселенную, так и Божество везде есть и везде находится. Если ищешь Его на небесах, там находится Он в умах Ангелов; если ищешь Его на земле, и здесь обретается в сердцах человеков»[262].

Ангелы имеют существо невездесущее, а ограниченное пространством, и действуют в своей духовной области. «Научены мы, – говорит блж. Феодорит Кирский, – что одно Божие естество неограниченно, потому что несозданно, безначально и вечно; существа же, получившие начало бытия, как очевидно, имеют бытие ограниченное. Посему, хотя естество Ангельское именуем бесплотным, однако же существо Ангелов признаем ограниченным. Ибо как вообразить умом, по словам божественного Даниила, тысячи тысяч и тьмы тем (Дан. 7, 10), не представляя каждого Ангела в особом ограничении? Но, думаю, никто не будет и спорить, что Ангелы имеют ограниченную сущность. Ибо Владыка Христос сказал, что каждый человек поручен попечению единого Ангела. Блюдите, – говорит, – да не презрите единого [от] малых сих, верующих в Меня, яко Ангелы их на небесех выну видят лице Отца Моего Небеснаго (Мф. 18, 10). Божественное Писание свидетельствует также, что и над каждым народом поставлен Ангел, потому что Ангел, беседовавший с пророком Даниилом, наименовал и князя Перского, и князя Еллинского, и Михаила, князя Иудейского… Очевидно, Ангелы имеют ограниченную сущность. А если справедливо это (как и действительно справедливо), то имеют они нужду в месте, потому что одно Божество, как неограниченное, не заключается в месте»[263].

Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Есть и мысленное место, в котором нами представляема и существует природа мысленная и бестелесная. В нем она находится, действует и содержится не телесно, а мысленно, ибо не имеет очертания, чтобы могла быть содержима телесно… Ангел, хотя не заключается в месте телесным образом, так чтобы имел наружное очертание и вид, однако и ему приписывается бытие на месте, потому что он там присутствует духовно, и там действует по своей природе, и не находится в другом месте, но там и имеет мысленное очертание, где действует»[264].

Местопребывание Ангелов в Св. Писании именуется небом (напр. Быт. 22, 11; Мф. 24, 36; Мк. 12, 25), градом Божиим, небесным (Евр. 12, 22) и вышним Иерусалимом (Гал. 4, 26). Также и свв. отцы Церкви жилище Ангелов называют небом, землею Божества, небесным градом и проч. Св. Иоанн Дамаскин говорит: «Живут (Ангелы) на небесах»[265].

Прп. Макарий Египетский говорит: «Каждое животное, в каком месте родилось, на земле или в воздухе, там и имеет пребывание, и пищу, и упокоение. Таким же образом есть земля и страна сатанинская, где живут, ходят и покоятся темные силы и лукавые духи, и есть светоносная земля Божества, где ходят и упокоеваются полки Ангелов и святых духов. И как темная земля не может быть видима и осязаема очами тела сего, так светоносная земля Божества и неосязаема и невидима плотскими очами; людям же духовным, сердечному оку видимы и сатанинская земля тьмы и светоносная земля Божества…»[266]

«Когда отходят (святые) от тела, тогда лики Ангелов приемлют души их в собственную свою область, в чистый век»[267].

И еще: «Бог сотворил два мира: один горе́ для служебных духов, коим устроил там и жилище; другой долу, под сим воздухом, для людей»[268].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Любит Господь врата Сионя паче всех селений Иаковлих (Пс. 86, 2). А какой это Сион – истолковал божественный Павел: Приступисте к сионстей горе и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному, и тмам Ангелов, торжеству и церкви первородных на небесех написанных (Евр. 12, 22–23). И еще: а вышний Иерусалим свободь есть, иже есть мати всем нам (Гал. 4, 26). И в Послании к Евреям, рассуждая о патриархе Аврааме, апостол присовокупил следующее: ждаше бо основания имущаго града, емуже художник и содетель Бог (Евр. 11, 10). И еще о других святых говорит: ибо таковая глаголющии являются, яко отечествия взыскуют. И аще бы убо оно помнили, из него же изыдоша, имели бы время возвратитися; ныне же лучшаго желают, сиречь небеснаго (Евр. 11, 14–16). Из сего научаемся, что есть некий небесный град, именуемый Иерусалимом, не имеющий ни столпов, ни оград, не сияющий блеском камней, но славящийся ликами святых и украшаемый ангельским житием»[269].

И еще: «Из божественного Писания научаемся, что небо, которое у нас над головой, обитаемо не только Ангелами, но и Архангелами; и одни поставлены начальствовать, другие же повинуются»[270].

Пространство и красоту неба, жилища Ангелов, невозможно определить. Св. апостол Павел, будучи восхищен до третьего неба в блаженный рай и слыша неизреченны глаголы, свидетельствует, что о райском блаженстве не леть есть человеку глаголати (2 Кор. 12, 4). Об обширности небес свидетельствуют и свв. отцы Церкви. Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Это первое, видимое небо меньше неба второго, второе – меньше третьего (ибо три только неба наименовало нам Писание не потому что столько их и действительно, но потому, что такое их число полезно знать нам); и когда представишь умом все небеса, то и сами небеса, если бы и велегласнее грома звучали, не в состоянии будут восхвалять Бога соответственно тому, каков Он Сам в Себе»[271].

Св. Иоанн Златоуст, рассуждая о вознесении Иисуса Христа на небо, говорит: «Не довольно было ему (естеству Иисус. Хр.) возвыситься на небеса, не довольно сравниться с Ангелами, и это честь была бы уже чрезвычайная; но оно взошло выше Ангелов, миновало Архангелов, возвысилось превыше Херувимов, вознеслось над Серафимами, оставило за собой Начальства и не прежде остановилось, как достигнув престола Господня. Посмотри же теперь, какое расстояние неба от земли? Или, лучше, начнем снизу: видишь, какое расстояние ада от земли, земли от неба, далее – неба от превыспренних небес, потом – от сих небес какое еще расстояние до Ангелов, Архангелов, вышних Сил и самого престола царского? Превыше всего этого расстояния, превыше всей этой высоты Христос вознес наше естество! С какого низу и на какую высоту! Нельзя было человеку ниспасть ниже того, как он ниспал; нельзя и вознестись выше того, как вознес его Христос. На сие-то указывал Павел, говоря: сшедый, Той есть и возшедый (Ефес. 4, 10). Куда низшел? В дольнейшия страны земли (ст. 9), восшел же превыше всех небес!»[272]

V. Служение Ангелов

В глубине души нашей премудрым Творцом всего видимого и невидимого вложена потребность служения Ему; хотя это служение, по различным настроенностям души, у людей бесконечно разнообразно. По внутреннейшему духовному требованию человек, находясь в самом жалком положении невежества, выражает свое богопочтение самым грубым образом – иногда низким страстям своим, или мнимому божеству. Грустно читать описания обрядового богопочтения у языческих народов – чего они не обоготворяли?! Длинные списки языческих божеств указывают на предметы всего видимого мира, так что нельзя, кажется, найти ни одного предмета ни в мире физическом, ни в мире нравственном, которого бы не обоготворили язычники тех или других веков и тех или других стран[273].

Врожденное и вместе свободное стремление души к богопочтению, проявляемое в различных обрядовых действиях, называется религией[274], которую определяют таким образом: «Она есть завет, или союз, между Богом и разумно-свободной тварью»[275].

Лактанций говорит: «Правило, принятое единодушным согласием всех народов, состоит в том, что непременно надобно иметь религию… Религия составляет единственное или, по крайней мере, главнейшее различие между людьми и животными»[276].

После этого как можно лишить мир Ангельский религиозного союза с Богом? По учению Православной Церкви, Ангелы пребывают верными религиозному союзу с Богом, «утвердились в благодати Божией навсегда и получили благодать так, что не могут уже грешить»[277].

Св. Афанасий Александрийский говорит: «Святые, и еще более Ангелы и Архангелы, имеют согласие с Богом, и нет у них никакого разногласия; имеют оное (согласие) в движении, в причастности, в уме, и несоблюдший сего согласия низвергается с небес»[278].

Цель религии нашей есть таинственное соединение человека с Богом (напр. 2 Пет. 1, 4; Ин. 4, 14; 1 Кор. 6, 17; 15, 28; 2 Кор. 6, 16; Гал. 2, 20). Равным образом, «цель небесной иерархии есть возможное уподобление Богу и соединение с Ним»[279]. Блж. Феодорит Кирский говорит: «Мы считаем их (Ангелов) гораздо большими людей, при всем том признаем их такими же служителями Богу»[280].

Служение Ангелов Богу

Служение Ангелов Богу совершается всем существом их: и чисто-нравственными силами и духовно-бесплотным образом их, а посему служение их рассмотрим с двух сторон: чисто-нравственное и духовно-образное.

Чисто-нравственное служение Ангелов Богу

Внутреннейшее, чисто-нравственное служение Ангелов Богу нужно разделить: 1) на беспредельную преданность их воле Божией и 2) на стремление их предстоять Богу, или, подобно нашему внутреннему богопочтению, – на преданность и молитву к Богу.

1) Беспредельная преданность Ангелов всеблагой воле Творца несомненна потому, что о неуклонном исполнении ими воли Божией свидетельствует Сам Иисус Христос, научая нас молиться Богу в сих словах: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли (Мф. 6, 10). Очевидно, что Господь здесь говорит о служении Ангелов, свято исполняющих волю Божию не по страху рабскому, а по любви сыновней. Пророк Давид называет Ангелов слугами Божьими, творящими волю Его (Пс. 102, 21). Св. Иоанн Златоуст говорит: «Что в Ангелах есть великого? То, что они во всей точности повинуются Богу, о чем и Давид с удивлением говорит: крепкие силою, исполняющие слово Его (Пс. 102, 20). Действительно, нет ничего равного сему, хотя бы они тысячекратно были бестелесны: ибо высочайшее блаженство их происходит от того, что они повинуются повелениям Божиим и ни в чем не преступают их»[281].

Блж. Симеон Фессалоникийский, объясняя слова молитвы Господней: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли, говорит: «Утверди нас, как Ангелов, чтобы воля Твоя была исполняема в нас и нами, как и в них; да будет не наша воля страстная и человеческая, но Твоя, бесстрастная и святая; и как Ты соединил земное с небесным, так и в нас, находящихся на земле, да будет небесное»[282].

А св. Кирилл Иерусалимский, объясняя те же слова молитвы Господней, говорит: «(Посему) молясь, мысленно говори: как в Ангелах совершается воля Твоя, Владыка, так да будет и во мне на земле»[283].

Подражание Ангелам, верным исполнителям воли Божией, есть непременный долг наш, потому что Бог открыл нам тайну Своей воли, по Своему благоволению, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом (Еф. 1, 9–10). Основательно знать волю Божию и ясно разуметь лучшее мы можем, научаясь из закона (Рим. 2, 18) божественного; и только исполняющий волю Божию пребывает вовек, и только его послушает Бог при всех его прошениях (1 Ин. 2, 17; 5, 14). Во всех же неблагоприятных и противных нашему желанию случаях мы должны чувствовать и говорить: да будет воля Господня (Деян. 21, 14). Воля Божия, неуклонно исполняемая Ангелами, соделывает их святыми (Мк. 8, 38); равным образом Бог и всем человеком хощет спастися (1 Тим. 2, 4), а поэтому в отношении к людям воля Божия есть святость (1 Сол. 4, 3), праведность (Рим. 5, 19) наша и жизнь вечная (Рим. 6, 22).

Преданность воле Божией у людей проявляется в добродетелях: самоотвержении, смиренномудрии и послушании. Эти добродетели по преимуществу предписываются монашествующим. Блж. Симеон Фессалоникийский говорит: «Может быть, кто-нибудь скажет: почему образ покаяния называется Ангельским, тогда как Ангелы не падают, потому что падать не в их природе? Такой пусть знает, что неизменяемость и невозможность падения (свойственна) только Богу, всегда сущему и пребывающему неизменяемым; а всем, получившим бытие и созданным, свойственна изменяемость. Известно, что некоторые из Ангелов пали; да и быть Ангелами – значит внимать себе, быть смиренными и послушными Богу, чистыми служителями Его и исполнять волю Его, как написано. Ибо Ангел есть вестник Божий. Так и монах, хотя имеет склонную к падению природу человеческую, но, возревновавши, приемлет силу наступать на змей и скорпий, и на всю силу вражию, и ничто не повредит ему»[284].

2) Стремление Ангелов предстоять Богу заключается в непрестанной чистейшей их молитве. Молитву же чистою свв. отцы называют ту, которая переходит из всех мысленных стремлений в чистое созерцание Божества. Если таковая, чистосозерцательная молитва возможна для человеческой души, то какой высоты и совершенства достигает она у Ангелов? Этого вполне невозможно выразить словами. Чтобы дать нам понятие о чистой созерцательной молитве Ангельской, Св. Писание именует Ангелов внутрьуду исполненными очес (Апок. 4, 8), непрестанно стремящимися в молитвенном предстоянии созерцать Бога. О неразвлекаемой ничем, горячей молитве ангелов свв. отцы говорят:

Св. Иоанн Лествичник: «Бог не взыскивает того, чтобы ты во время молитвы совсем никаких не мог иметь других мыслей. Никогда не быть расхищаему мыслями, единому Ангелу свойственно»[285].

Прп. Максим Исповедник: «Кротость уподобляет человека Ангелам, которые не знают бешенства гнева, неистовствующего на естественное сродство, и чужды похоти, измождающей умственные силы и увлекающей душу к веществу; но всецело управляются одним умом, со всей горячностью стремящимся к безначальному и преестественному Уму»[286].

Блж. Симеон Фессалоникийский: «Молитва есть дело Ангельское»[287].

Свв. отцы Церкви весьма назидательно советуют нам иметь непрестанную, чистую молитву. Приведем здесь несколько рассуждений их о чистой молитве.

Св. Исаак Сириянин говорит: «Все образы и виды молитвы, какими молятся люди Богу, пределом своим имеют чистую молитву… После чистой молитвы и до самого внутреннего созерцания, когда ум перейдет сей предел, то он не будет уже иметь нужду ни в молении, ни в движении, ни в слезах, ни во власти, ни в самовластии, ни в прошении, ни в желании, ни в обещании удовольствий в сей или будущей жизни. Посему нет другой молитвы после чистой молитвы. Всякое молитвенное движение и все виды молитвы только доселе доводят ум своею силою. Посему подвиг оканчивается ею. Далее же сего предела будет наступление, а не молитва. Здесь молитвенное действие перестает и начинается созерцание, и ум не молится молитвой. Иное есть молитва, и иное созерцание в ней, хотя, впрочем, они друг от друга получают себе пищу. Ибо молитва есть сеяние, а созерцание есть собирание снопов… Как из тьмы человеков едва можно найти одного, кто бы хотя несовершенно и мало исполнил заповеди и закон и достиг чистоты душевной, так из тысячи найдется только один, который, при великом усилии, удостоился достигнуть чистой молитвы, преступить за сей предел и дойти до оного таинства. Ибо малое число людей, а не большое, удостоилось чистой молитвы; а кто бы преступил далее ее и достиг оного таинства, такой едва ли, по благодати Божией, найдется в целые веки»[288].

И еще тот же св. Исаак: «Святые, хотя не имеют праздного времени, потому что всякий час заняты духовным, однако же и с ними бывает время, когда не готовы они к молитве. Ибо нередко занимаются или помышлением о чем-либо встречающемся в жизни, или рассматриванием тварей, или иным чем действительно полезным. Но во время молитвы созерцание ума устремлено к единому Богу, и к Нему направляет все свои движения, Ему от сердца с рачением и непрестанной горячностью приносит моление»[289].

Св. Ефрем Сирин говорит: «Всякая святая и чистая молитва есть собеседование с Владыкой, молитва же совершенных, вожделевших Бога, с великой радостью и многим дерзновением, прямо восходит в самое небо. Ангелы и Архангелы восхищаются ею и представляют ее к престолу святого и превознесенного Владыки всех. Ибо тогда бывает радость, когда приносят ко Владыке молитвы праведников, любящих Бога. Будь внимателен к себе, чтобы во время молитвы не быть рассеянным. Когда станешь на молитву пред Богом, стой пред Ним со страхом и трепетом. Кругом отсеки от сердца своего помыслы и попечение о всем земном. В час молитвенный всецело будь небесным Ангелом и приложи старание, чтобы молитва твоя была свята, чиста, нескверна, чтобы увидели ее врата небесные и, приветствуя ее, тотчас отверзлись пред нею, чтобы, видя ее, Ангелы и Архангелы, все с веселием встретили и принесли ее к святому и превознесенному престолу пречистого Владыки. Так в час молитвенный повергайся пред Богом всегда, как Херувим и Серафим»[290].

И еще он же: «Когда молитва с любовью возносится к Богу, чтобы собеседовать с Ним, тогда отверсты для нее горние врата, и никто не попрепятствует ей войти в них. Не задержат ее Ангелы, не остановят огнезрачные, как скоро пожелает она войти и получить от Бога исполнение просимого»[291].

В какой степени созерцание Бога доступно Ангелам и святым душам, этого изобразить невозможно. Только известно, что вкусившие сего блаженства воспламеняются большим желанием к Богу, по сказанному Самим Богом через премудрого Сираха: ядущие Мя еще взалчут и пиющие Мя еще вжаждутся (Сир. 25, 23), «не находя сытости в молитве, но непрестанно возжигаясь любовью и напоевая душу усердием», как поясняет эти слова у прем. Сираха прп. Макарий Египетский»[292].

Тогда праведник вопиет с Давидом: возжада душа моя к Богу крепкому, живому (Пс. 41, 3). Молитвенное созерцание Бога не есть созерцание самого существа Божия, непостижимого для тварей, но есть богооткровение им в такой мере, в какой Бог может быть постигнут духовно-разумными существами. Прп. Макарий Египетский говорит: «Как величия Божия и беспредельности Его не постигают ни высшие миры, ни низшие, так, напротив, и унижения Божия или того, как Он умаляется с низкими и малыми, не могут постигнуть ни горние миры, ни земные»[293].

Духовно-образное служение Ангелов Богу

Ангелы всем бесплотным, духовным образом своим совершают свое служение Богу, которое простирается на всех Ангелов, а иногда частно исправляется некоторыми из них. А поэтому духовно-образное служение Ангелов Богу должно разделить: на общее и частное, или особенное.

Общее духовное служение Ангелов Богу состоит в: 1) непрестанном предстоянии их у Бога, 2) близости их к Богу, 3) созерцании воплотившегося Сына Божия Иисуса Христа, 4) таинственном приобщении даров Св. Духа, 5) немолчном славословии Бога и 6) особенном торжестве их с душами святых.

1) Ангелы не восседают одесную Бога. Ап. Павел говорит: кому же от Ангел рече когда: седи одесную Мене (Евр. 1, 13; Пс. 109, 1), но они предстоят Ему; тайнозритель Иоанн Богослов говорит: вси Ангели стояху окрест престола (Апок. 7, 11). Пророк Даниил говорит: тысяща тысящ служаху Ему и тьмы тем предстояху Ему (Дан. 7, 10). А в книге Иова сказано: се, преидоша Ангели Божии предстати пред Господем (Иов. 1, 6; 2, 1). Все эти места Св. Писания выражают предстояние Ангелов у Бога не нравственно только, но и духовным существом их. Св. Григорий Богослов говорит: «Таков (т. е. выше страстей), во-первых, великий Бог, а по Нем таковы же и Божии служители, которые стоят близ высокого престола, приемлют на себя первый луч чистого Бога», и проч.[294]

Истина предстояния Ангелов у Бога несколько подтверждается в душах святых стремлением их к Богу; казалось бы, довольно для души нашей возноситься к Богу мыслями и желаниями, но души святых стремятся соединиться с Богом всем существом своим и всецело возлететь к Нему. Святые весьма пламенно желают соединиться с Богом и сколько возможно лицезреть Его. Св. ап. Павел восклицает: Кто мя избавит от тела смерти сея? Желание имый разрешитися и со Христом быти (Рим. 7, 24; Флп. 1, 23; 2 Кор. 5, 8). Св. Игнатий Богоносец в послании к римлянам пишет: «Живый пишу вам, горя желанием смерти. Моя любовь распялась и нет во мне огня, любящего вещество, но вода, живая и говорящая мне, глаголет мне изнутри: “Иди к Отцу!”»[295]

Св. Василий Великий говорит: «Подлинно неизглаголанны и неисследимы блистания красоты Божией, они не могут быть изречены словом и вместимы слухом. Сия красота (Божия) не подлежит зрению плотских очей, а постигается только душой и умом. Если она осиявала кого-либо из святых, то производила в них пламенную, неудержимую любовь, так что они, скучая настоящей жизнью, говорили: увы мне, яко пришелствие мое продолжися (Пс. 119, 5). Когда прииду и явлюся лицу Божию»[296].

Св. Григорий Богослов говорит: «Желать разрешиться от нее (здешней жизни), по моему мнению, есть первое и вернейшее благо и свойственно человеку подлинно здравомыслящему и умному»[297].

И еще: «Из многих и великих даров, которые мы получили и получим еще от Бога и которых числа и великости никто изречь не может, дар наибольший и наипаче свидетельствующий о Божием к нам человеколюбии, есть наше к Нему стремление и сродство с Ним. Что солнце для существ чувственных, то Бог для разумных. Далее же ничего высшего и даже вовсе ничего не находит ум самый любомудрый, превыспренний и любоиспытательный. Бог есть последнее из желаемых успокоение всех бывших умозрений. Охотно, как можно скорее, сложил бы я этот тяжелый хитон, чтобы получить более легкий (1 Кор. 15, 44)»[298].

2) Созерцать самое существо Божие не могут ни люди, ни Ангелы. Блж. Феодорит Кирский свидетельствует: «Невозможно людям (1 Тим. 6, 16), а я прибавлю, и Ангелам, созерцать Божие естество»[299].

Но несомненно, что Бог неизъяснимым, таинственным образом соединяется с Ангелами: Бог, исполняющий всяческая во всех (Еф. 1, 23), сидит на Херувимах (Пс. 98, 1; 17, 11; 79, 2; Дан. 3, 54). Колесница Божия тмами тем, тысяща гобзующих: Господь в них в Синаи во Святем (Пс. 67, 18). Объясняют эти слова пророка Давида таким образом: «Я вижу, – говорит Пророк, – на горе Божией две, или паче многия тьмы воинствующих колесниц Божиих, Ангелов служащих Ему (Дан. 7, 10), посылаемых за хотящих наследовати спасение, готовых поборствовать воинствующей на земле Церкви противу духов злобы поднебесных. За ними следуют тысячи усугубляющих, или составляющих второе воинство, собственное воинство Церкви земное и небесное (Апок. 19, 14). Господь в них: Он Сам является предводительствующим сими воинствами»[300].

Прп. Максим Исповедник говорит: «Человек должен умом соревновать бестелесным и мысленным силам, в коих, по мирному их состоянию, почивает Бог»[301].

Св. Иоанн Златоуст говорит: «Говорится, что Бог находится на небе. Почему? Не потому, чтобы Он заключен был в известном месте, не потому, что Он не присутствует на земле, – совсем нет! – а говорится так по причине особенной Его близости и благоволению к Ангелам»[302].

Один из наших архипастырей говорит: «Сила Божества бесконечно велика… Она исходит в мир невидимый и действует, как первоначальный свет, просвещающий вторые светы, чистые умы, как источная жизнь, оживляющая и облаженствующая бессмертное бытие духов»[303].

Это жизнетворное исхождение Божества в мир Ангельский не открывает Ангелам самого естества Божия. «Трисиятельное естество Божие заключено в свете неприступном: сами Херувимы и Серафимы закрывают пред Ним лица свои, не могуще сносить Его силы и яркости. Между тем полные любовью, они более, чем другие твари, чают к своему Творцу и Богу: все их стремления клонятся к тому, чтобы теснее соединиться с неиссякаемым Источником живота и блаженства своим существом, познанием и деятельностью»[304].

Но и с душой человеческой, истинно преданной Богу, Он соединяется непостижимым духовным образом. Св. апостол Павел говорит верующим: Вы есте церкви Бога жива, якоже рече Бог: яко вселюся в них и похожду (2 Кор. 6, 16). Блж. Августин говорит: «Как воздух от присутствия в нем света не делается самосветлым и перестает светить, когда оставляет его свет, так человек освещается Богом, а без Него помрачается, т. е. когда удаляется от Него не расстоянием места, а уклонением воли»[305].

3) Созерцать воплотившегося Сына Божия Иисуса Христа и благоговейно поклоняться Ему есть непременная обязанность свв. Ангелов, которую они свято исполняют. До воплощения Иисуса Христа Божественное существо Его невидимо было ни Ангелам, ни человекам; а когда вводит Бог Первороднаго во вселенную, глаголет: и да поклонятся Ему вси ангели Божии (Евр. 1, 6). Св. Иоанн Златоуст говорит: «Что Он (И. Хр.) не видим не только для человеков, но и для высших сил, – это показывает ап. Павел, ибо, сказав: явися во плоти, присовокупляет: показася ангелом (1 Тим. 3, 16). Следовательно, и Ангелам показал Себя уже тогда, когда облекся плотию; но прежде сего и они также не видели Его, поелику существо Его и для них было невидимо»[306].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Они (Ангелы) видят не существо Божие, неописанное, непостижимое, невместимое уму и вмещающее все, но некоторый отблеск (славу) оного, соразмерно естеству их. По воплощении же показался и Ангелам, как говорит Апостол, не в подобии славы, но употребил истинный и живой покров плоти, как бы некоторую завесу: Бог явися во плоти, оправдася в Дусе, показася Ангелом (1 Тим. 3, 16)… Владычне тело, хотя восстало нетленным, бесстрастным, бессмертным, блистающим Божественной славой, и хотя чествуется поклонением от сил небесных, однако же все оно – тело и имеет прежнюю ограниченность… Возсесть на престоле славы и поставить овцы одесную Себе, а козлища ошуюю (Мф. 25, 31–33), показывает ограниченность»[307].

Св. Ириней говорит: «Воссоединяя с Собой человека, соделался Господь наш невидимый – видимым, необъемлемый – объемлемым, бесстрастный – подлежащим страданию, чтобы как в пренебесном, духовном и невидимом начальствует Слово Божие, так и в видимом и телесном Оно начальствовало, принимая на Себя первенство, и, соделавшись главой Церкви, все привлекло к Себе в удобное время». Поистине, Иисус Христос, вознесшедый превыше всех небес, дабы возглавити всяческая, яже на небесех и яже на земли (Еф. 4, 10; 1, 10), сидит одесную Бога Отца на небесных, превыше всякого началств и власти и силы и господства, и все покорено под нозе Его (Еф. 1, 20–22). Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Ничего неизъемли из-под Его (Иис. Хр.) господства. И Ангелы, и Архангелы, и Начала, и Власти, и что-либо сотворенным именуемое у апостолов, – все состоит под господством Сына. Он – Господь Ангелов, как сказано в Евангелии: тогда остави Его диавол, и се, Ангели приступиша и служаху Ему (Мф. 4, 11)»[308].

4) Существо Ангелов получает животворную силу и крепость от Святого Духа, а посему Ангелы стремятся к возможно большему приятию даров Св. Духа. «Видишь ли силу Духа в целом мире, – говорит св. Кирилл Иерусалимский, – не оставайся уже на земле, но взойди в горнее. Взойди на первое небо и рассмотри там столь неисчислимые мириады Ангелов. А если возможно, взойди помыслами и выше. Посмотри на Архангелов, посмотри на духов, посмотри на Силы, посмотри на Начала, посмотри на Власти, посмотри на Престолы, посмотри на Господства. Начало – вождь, им данный от Бога Учитель и Святитель всех их – Утешитель. Между человеками, и Илия, и Елисей, и Исаия в Нем имеют нужду. Между Ангелами, и Михаил, и Гавриил в Нем имеют нужду. Ничто сотворенное не равночестно с Ним. Все роды Ангелов, все их воинства, в совокупности взятые, не идут и в сравнение со Святым Духом. Всеблагая сила Утешителя затмевает собою все сие. Ангелы посылаются на служение, а Дух испытует глубины Божии, как говорит апостол: Дух бо вся испытует, и глубины Божия. Кто бо весть от человек, яже в человеце, точию дух человека, живущий в нем, такожде и Божия никтоже весть, точию Дух Божий (1 Кор. 2, 10–11)»[309].

Св. Афанасий Александрийский говорит: «Ангелы и иные твари бывают причастниками самого Духа. Он не в числе причащающихся, но Его все причащаются»[310].

Блж. Феодорит говорит: «Дух Святый управляет всем – и не только Ангелами и Архангелами, и другими небесными чинами, но и теми из людей, кои чтут благочестие»[311].

Прп. Макарий Египетский говорит: «Святые на одном небе Божества и на одной невидимой земле, но различно растут. Равно и в сыне Адамовом много есть различных мыслей, но Дух, сходя в сердце, делает одну мысль и одно сердце. Ибо и высшие и низшие одним управляются Духом»[312].

Утешительно припомнить и привести здесь слова блж. Иеронима о благодатных действиях Св. Духа в Церкви христианской и в душах верующих. «Дух Святый, – говорит он, – поддерживает постоянно в недрах ее (Церкви) непрерывный ряд пророков и учителей, вдохновляет проповедников истины, творит множество врачеваний и чудес, изливает мудрость в советы сердечные. Он-то способствует нам в немощех наших, ходатайствует о нас непрестанно, по словам апостола Павла, воздыхании неизглаголанными (Рим. 8, 26), нисходит с небес для обитания в нас, освящает сердце своим присутствием, дарует и самым телам нашим надежду воскресения и бессмертия, приучая их, так сказать, приобщаться Его небесной силе и через то становиться участниками Его вечности. Это Он – Святой и Преблагий Дух обуздывает в нас ненасытные страсти, усмиряет худые пожелания, научает нас трезвости, побеждает корыстолюбие, посрамляет еретические мудрования, изводит на свет истину и, как верный страж, бдит и отражает всякое искушение еретиков против чистоты Евангельской. Никто из христиан, водимых сим Духом Божиим, никтоже речет анафема Иисуса (1 Кор. 12, 3), никто не отречется от Бога, создателя всяческих, и от Христа, Сына Божия»[313].

5) Ангелы непрестанно славословят Бога. Об этом и Св. Писание и свв. отцы Церкви весьма утвердительно свидетельствуют. Сам Бог говорил Иову: егда сотворены быша звезды, восхвалиша Мя гласом велиим вси ангели Мои (Иов. 38, 7). Пророк Исаия слышал, что Серафимы взываху друг ко другу, глаголюще: свят, свят, свят, Господь Саваоф, исполнь вся земля славы Его (Ис. 6, 3). Пастыри Вифлеемские удостоились слышать у многочисленного небесного воинства песнь: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение (Лк. 2, 14). Тайнозритель Иоанн Богослов учит об Ангелах: покоя не имут день и нощь, глаголюще: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, иже бе и Сый и грядый (Апок. 4, 8). Пророк Давид поет: благословите Господа, вси ангели Его (Пс. 102, 20), хвалите Его вси ангели Его (Пс. 148, 2). А пророк Даниил взывает: благословите, Ангели Господни, Господа, пойте и превозносите Его во веки (Дан. 3, 58). При славословии Ангелы еще поклоняются Богу. Св. пророк Давид взывает к ним: поклонитеся Ему, вси ангели Его (Пс. 96, 7). Эти слова приводил св. апостол Павел в Послании к Евреям, говоря об Иисусе Христе: егда паки вводит Первороднаго во вселенную, глаголет: и да поклонятся Ему вси ангели Божии (Евр. 1, 6). В книге Неемии говорится: Ты еси Сам Господь един… и вои небеснии поклоняются Тебе (9, 6). А св. Иоанн Богослов свидетельствует: вси ангели стояху окрест престола… и падоша на лицы пред престолом и поклонишася Богу (Апок. 7, 11). А свв. отцы говорят:

Василий Великий: «Занятие Ангелов – славословить Бога. Для всего небесного воинства одно дело – воссылать славу Создателю»[314].

Григорий Богослов: «Они (Ангелы) песнословят Божие величие, созерцают вечную славу, и притом вечно»[315].

Иоанн Златоуст: «Что же они (Ангелы) делают? Славят, поклоняются, непрестанно с великим трепетом возглашают победные и таинственные песнопения. А Серафимы взывают: свят, свят, свят и закрывают очи, будучи не в состоянии выносить и снисхождение Божие»[316].

Св. Афанасий Александрийский: «Что ближе к Богу Херувимов и Серафимов? Но и они не только не смеют взирать или предстоять в прямом положении, но даже не с обнаженными, но как бы с прикровенными лицами произносят славословие, немолчными устами в трисвятой песни прославляя не иное что, а только Божие неизреченное естество… Досточтимыя сии животныя существа троекратным возношением славословия, взывая: свят, свят, свят, – показывают три совершенные ипостаси, а единым произношением слова Господь выражают единую сущность»[317].

И еще он же: «Хотя и превосходят других славою, но все они (Ангелы) – твари и не приемлют поклонения, но сами поклоняются Владыке»[318].

Св. Ефрем Сирин: «Тьмы тем и тысячи тысяч Ангелов, Архангелов славят Его (Создателя) со страхом и поклоняются Ему с трепетом»[319].

Блж. Феодорит Кирский: «Служение Ангелов состоит в пении хвалебных песней. Ибо о Серафимах блаженный Исаия говорит, что они взывают друг к другу и говорят: свят, свят, свят, Господь Бог Саваоф: исполнь небо и земля славы Его (6, 3). О Херувимах же сказал божественный Иезекииль, что он слышал их глаголющих: благословенна слава Господня от места Его (3, 12)»[320].

Как объяснить возможность пения и поклонения Ангелов, духов бесплотных? Нельзя представлять пение и поклонение Ангелов подобными нашему телесному пению и поклонению, но для души нашей возможно духовно песнословить; св. апостол Павел говорит: паче исполняйтеся Духом, глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных, воспевающе и поюще в сердцах ваших Господеви (Ефес. 5, 18–19). И тот же св. апостол свидетельствует, что у Ангелов есть свой язык (1 Кор. 13, 1), отличный от человеческого, и что он, слыша Ангельские неизреченные слова, не может пересказать их языком человеческим (2 Кор. 12, 4). Св. Григорий Богослов говорит об Ангелах, что они «молча Бога восхваляют»[321].

Что нужно разуметь под троекратным Ангельским славословием свят..? В нем выражается неизреченное и непостижимое превосходство существа Божия перед всеми тварями и троичность Божества. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Слово святый не о всех, к кому прилагается, выражает одну и ту же мысль. Называется святым и Бог, но не так, как мы. Смотри, что говорит пророк, услышав глас, исходящий от Серафимов: о, окаянный аз, яко человек сый и нечисты устне имый, по среде людей, нечистые устне имущих, аз живу (Ис. 6, 5), – а пророк был свят и чист. Но если судить о святости нашей по образцу горней, то мы оказываемся нечистыми. Святы и Ангелы и Архангелы, святы также Серафимы и Херувимы, но есть опять разность в святости между нами и высшими силами»[322].

Православная Церковь издревле употребляет при богослужениях славословие Ангельское, с глубоким нравственно-назидательным смыслом. С какой мыслью Православная Церковь употребляет Ангельское славословие: свят, свят, свят, и проч..? «Для того, – говорит св. Кирилл Иерусалимский, – повторяем сие, Серафимами преданное нам богословие, чтобы в сем песнопении иметь нам общение с премирными воинствами»[323].

Прп. Максим Исповедник говорит: «Непрестанным священным славословием святых Ангелов “свят, свят, свят” означается вообще то, что в будущем веке небесные и земные силы будут жить вместе одинаковой жизнью и будут согласно славословить Бога, потому что тело человеческое сделается бессмертным через воскресение, не будет уже отягощать душу тлением и само не будет отягощено им, но, соделавшись нетленным, получит силу и способность к приятию пришествия Божия. В частности, по отношению к верующим, (означается им) благочестивое соревнование Ангелам в вере; по отношению к (людям) деятельным – равноангельская светлость жизни, сколько она доступна для человека, и ревностное прославление Бога; а по отношению к посвятившим себя ведению – равноангельские познания о Божестве, сколько они доступны для людей, хвалебные песни и вечное стремление (к Богу)»[324].

Что значит поемая Православной Церковью песнь: един свят, един Господь, и проч..? Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Потом говорите вы (за литургией): един свят, един Господь, Иисус Христос. Ибо, действительно, Он един свят, свят по естеству, а мы, хотя и святы, но не по естеству, а по причастию, подвигам и молитве»[325].

Прп. Максим Исповедник говорит: «Когда весь народ при конце священнодействия исповедует: един свят, един Господь, и проч., то сим знаменует, что приобщившиеся таинственно и разумно божественных таин, в нетленном веке неизреченным и непостижимым образом соединятся с Божеством, и созерцая свет неизреченной и невидимой славы, и сами удостоятся наравне с высшими силами блаженной непорочности»[326].

Что значит поемая Церковью Трисвятая песнь: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас? Песнь эта, по свидетельству Никифора Каллиста, ниспослана с неба[327], а император Феодосий распространил употребление ее при богослужениях. Значение ее св. Софроний Иерусалимский выражает сими словами: «Поется трисвятая песнь, возвещая божественную ипостась Сына, равно как и Самого Отца и Животворящего Духа. Различая свойства лиц (Пресвятой Троицы), относят слова: Святый Боже – к Отцу, Святый Крепкий – к свойству ипостаси Сына и Слова, а Святый Бессмертный – обращают к ипостаси единосущного и животворящего Духа. Впрочем, все это приличествует и каждой ипостаси в отдельности, ибо каждая из них есть и святая, и крепкая, и бессмертная, потому что у всех трех одно естество и существо и у всех общее имя – Божество… А с другой стороны, чем отличается от воспеваемого нами Трисвятого изглаголанная Исаией Серафимская песнь, совокупляющая три раза свят при одном имени Господа?»[328]

Что значит поемая Церковью Ангельская песнь: аллилуия (Апок. 19, 1–6)? Св. Афанасий Александрийский говорит: «Аллилуия – значит хвала Невидимому. Говорят, что сим словом восхваляют Бога Ангелы, как Херувимы словами: свят, свят, свят. И это передали святые отцы, сами слышавшие Ангельское пение, как Исаия слышал Серафимское»[329].

Св. Герман Константинопольский говорит: «На еврейском языке ал – значит идет, является, ил – Бог, а уйя – хвалите и песнословьте живого Бога. Иначе: ал – Отец, ил – Сын, уйя – Дух Святый. Аллилуйя – Бог крепкий, державный, хвала Богу, хвалите сущего Бога. Аллилуия – хвала сущему Богу. Иначе: аллилуйя означает хвалу Божию тройственную по трем ипостасям Божества – Отца, Сына и Святого Духа… Этим словом воспевают Бога Ангелы, как словом святый – Херувимы»[330].

Все деннонощное богослужение Православной Церкви установлено свв. отцами, как свидетельствует св. Амвросий Медиоланский, «по подражанию Иерусалиму Небесному, где воинства Ангелов неумолчно хвалят Господа». И главнейшие песни церковные, которых почитается четыре, заимствованы от Ангелов. «Четыре песни главнейшие имеются ныне в Церкви, – говорит Новая Скрижаль Православной Церкви, – и все оные употребляются в бескровном и страшном священнодействии (литургии). Песнь, то есть, Ангельская (Слава в вышних Богу, и проч.), Трисвятая (Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный и проч.), Херувимская (аллилуия – при пениях: иже херувимы, вечери Твоея тайныя, и да молчит всякая плоть…) и победная (свят, свят, свят, Господь Саваоф, и проч.)»[331].

Пение церковное на двух сторонах попеременно получило свое начало от видения Ангелов, поющих таким образом. Историк церковный Сократ говорит, что антифонное пение в первый раз учреждено было св. Игнатием Богоносцем в Антиохийской церкви[332].

6) Блаженное торжество свв. Ангелов с душами святых, отшедших на небо, можно полагать, главным образом, в совокупном их славословии Бога и поклонении Ему. Ангелы и души святых на небесах единодушно едиными усты славят Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа (Рим. 15, 6). Тайнозритель Иоанн Богослов говорит: видех, и слышах глас ангелов многих окрест престола и животных и старец, и бе число их тысяща тысящами, глаголюще гласом великим: достоин есть Агнец заколенный прияти силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение… И вси ангелы стояху окрест престола и старец и четырех животных; и падоша на лицы пред престолом и поклонишася Богу, глаголюще: аминь: благословение и слава, и премудрость и хвала, и честь и сила и крепость Богу нашему во веки веков. Аминь (Апок. 5, 11–12; 7, 11–12; ср. 4, 10; 7, 9; 14, 3). Если, по словам Иисуса Христа, радость бывает пред ангелы Божиими о едином грешнице кающемся (Лк. 15, 10), остающемся здесь на земле, то можно судить, какой степени достигает эта радость Ангелов, когда души благочестивых подвижников присоединяются к сонму Ангельскому, торжеству и церкви первородных на небесех написанных (Евр. 12, 23). Что отшедшие из сей жизни праведники находятся в общении с Ангелами, об этом свв. отцы рассуждают весьма утешительно для всякого христианского сердца. «Что блаженнее того, – вопрошает св. Киприан Карфагенский, – как, покинув мир, достигнуть неба; как, оставив людей, стать между Ангелов?» «Если бы отшедшим от сей жизни, – говорит св. Григорий Нисский, – можно было выразить свое соболезнование перед злостраждущими, они горько сожалели бы о бедной жизни оставшихся на земле, что они не созерцают премирной и невещественной Красоты, Престолов, Начальств, Властей, Господств, Ангельских воинств, горнего града и пренебесного торжества тех, коих имена написаны на небесах, не созерцают той неизреченной Красоты, Которой созерцание обещано чистым сердцем»[333].

А св. Димитрий Ростовский говорит: «Господь вознесся от нас на небо, да уготовает каждому из нас место на небеси: людям, Бога любящим, – место между Серафимами; богомудрым – между Херувимами; богоносным – между богоносными Престолами; добрым господам – между Господствиями; добрым и мужественным воинам, подвизающимся за веру и отечество, – между Силами; разным властям – между Властями; всяким начальникам, управляющим начальство свое по Бозе, – между Началами, – тем, кои утешают другов своих, сущих в бедах и напастях, милуют нищих и помогают им, – тем место с Архангелами; ангельски на земли во плоти живущим, тем – место с Ангелами»[334].

Ангелы, по свидетельству ап. Павла, суть служебные дуси, в служение посылаеми (Евр. 1, 14), посему и само наименование их показывает их служебную обязанность – быть вестниками Божьими (ангел, по переводу с греческого языка, значит – вестник, посланник). «Ангелы, – скажем словами блж. Феодорита Кирского, – не только воспевают хвалебные песни, но и служат Богу в делах Его Божеского промышления»[335].

«Они сильны и готовы к исполнению воли Божией, – учит св. Иоанн Дамаскин, – и по быстроте естества тотчас являются повсюду, куда ни повелит Божественное мановение»[336].

Поелику же, как говорит св. Василий Великий, «всякое сотворенное естество, и видимое и умопредставляемое, для поддержания своего имеет нужду в Божием попечении»[337], то ясно, что служение Ангелов Богу в промышлении Его о тварях состоит в служении их: нравственно разумным и бессмертным существам, неразумным и смертным существам и всему миру вещественному.

Служение Ангелов нравственно разумным и бессмертным существам

Нравственно разумные и бессмертные существа, составляющие главный предмет Божественного промышления, суть: чины Ангельские, духи падшие и весь род человеческий. Посему служение Ангелов нравственно разумным и бессмертным существам должно разделить на служение чинам Ангельским и роду человеческому.

Служение Ангелов чинам своим

В книге пророка Захарии говорится, что ангел глаголяй в нем стояше, и ин ангел исхождаше во сретение ему. И рече к нему, глаголя: тецы и рцы к юноши оному, глаголя: плодовито населится Иерусалим (Зах. 2, 3–4). Эта беседа Ангела к Ангелу показывает их способность передавать друг другу познания и взаимно назидать друг друга. Свв. отцы весьма ясно рассуждают о том, что Ангелы сообщают низшим чинам тайны, принятые ими от Бога.

Св. Григорий Богослов: «Природа светов (т. е. Ангелов) поддерживается в бытии тем, что высочайший Свет лучами своими непрестанно осиявает умы низшие»[338].

Иоанн Златоуст: «Пища и духовный хлеб души – это слово Божие, укрепляющее человека, как говорится в книге псалмов (Пс. 103, 15). Такой пищей питаются, конечно, и свв. Ангелы»[339].

Св. Ефрем Сирин: «Когда небесные духи желают узнать что-либо о Сыне, то обращаются с вопросами своими к высшим Ангелам, а эти научаются по мановению от Духа». Объясняя слова пророка Даниила: и се ста предо мною аки образ мужеск. И слышах глас мужеск среде увала, и рече: Гаврииле, скажи видение оному (8, 15–16), – Ефрем Сирин говорит: «Ангел Хранитель Даниилов, неотлучно пребывающий с пророком, объявить Даниилу видение сие просит другого Ангела, неотлучного Гавриилу при всех утешительных видениях, какие были Даниилу и другим святым»[340].

А слова прор. Даниила: и видех аз Даниил, и се два инии стояху, един о сию страну устия реки, а другий об ону страну устия реки (12, 5), – тот же св. отец объясняет: «Когда беседовавший со мной Ангел удалился от меня и пошел к реке, чтобы перейти через нее, тогда явились мне другие два Ангела на той и на другой стороне реки. И Ангел, который, по отшествии от меня, шел по водам реки, давал сим знать, что он стоит над глубиной тайн; другие же два Ангела, стоявшие на берегах, показывали тем, что они могут только вопрошать о деле»[341].

Иоанн Дамаскин: «Известно, что высшие (между Ангелами) сообщают низшим просвещение и ведение»[342].

Блж. Феодорит Кирский, объясняя слова пророка Даниила: слышах единаго святого глаголюща. И рече единый святый другому некоему глаголющему, и проч. (Дан. 8, 13), – говорит: «Явно, что видит он (Даниил) Ангелов, беседующих и желающих дознать, сколько времени продолжаться будет дерзость нечестия и беззакония, запустение храма, недозволенная и мерзкая жертва и угнетение народа Божия»[343].

А объясняя слова Архангела Гавриила в книге того же пророка Даниила: и ныне возвращуся, еже братися с князем Персским (10, 20), – говорит: «Слово братися явившийся (Даниилу) употребил в значении разглагольствовать и убеждать, желая показать и справедливое негодование одного (Ангела) на народ, и благоволение другого к народу»[344].

Примечание. Хотя падшие Ангелы вместе с падением отделились от свв. Ангелов решительно и окончательно, так что для них уже нет возможности возвратиться в первобытное блаженное состояние, но свв. Ангелы, при исправлении многоразличных своих служений Богу, должны бывают иногда входить в разговор с падшими духами для обличения их в злобе и богохульстве. Если диавол может предстать пред Господа посреде свв. ангелов (Иов. 1, 6; 2, 1), то возможность диаволу беседовать с Ангелами несомненна. Примеры собеседований и состязаний свв. Ангелов с падшими духами мы находим в сказаниях прозорливцев, оставивших нам описания воздушных мытарств[345].

Так, в житии прп. Антония, составленном свт. Афанасием Александрийским, описывается видение, в котором путеводители Антониевы сопротивлялись страшным лицам, преграждавшим путь к восхождению его на небо[346].

А в книге апостола Иуды говорится: Михаил архангел, егда со диаволом разсуждая, глаголаше о моисеове телеси, не смеяше суда навести хульна, но рече: да запретит тебе Господь (Иуд. 1, 9). Один их архипастырей наших объясняет эти слова таким образом: «Диавол хотел узнать о месте, где сокрыто тело Моисеево, чтобы возыметь средство к развращению израильтян, начал препираться с начальником небесных сил Михаилом: намерения его, противные Богу, не могли иметь доказательств, как клеветы и хулы на Бога и пророка Моисея; довольно он подал резонов начальнику Ангелов, чтобы, исчислив оные хулы его, укорить, но не смел произнести, исчисляя его хуления, на него суда, а только остановил оную его дерзость сими словами: да запретит тебе Господь»[347].

А в книге Товита встречаем место, где Ангел Рафаил не запретил только диаволу, а связал его: Ангел Рафаил послан бе связати асмодеа, лукавого демона. И связа его Ангел (Тов. 3, 17; 8, 3). Св. Епифаний Кипрский, рассуждая о сошествии Иисуса Христа во ад, говорит: «Лишь только светоносное пришествие Господа с Божественным сонмом осияло крепко огражденное, безвестное и мрачное узилище и темницы адские, всех предварил Архангел Гавриил и произнес к противным силам следующее повеление: возмите врата князи ваша, а после него возгласил Михаил: возмите врата вечная (Пс. 23, 7, 9); потом и силы сказали: отстранитесь беззаконные привратники, а наконец – и власти со властью: разрешитесь неразрешимые узы… Вслед за сими словами небесных сил врата взялись, узы разрешились…»[348]

Служение Ангелов роду человеческому

Служение Ангелов людям, по учению Православной Церкви, следующее: «Они даются для хранения городов, царств, областей, монастырей, церквей и людей, как духовных, так и мирских… В Ветхом Завете, прежде нежели дан был закон Моисеев, Ангелы учили праотцов наших закону и воле Божией и показывали им путь спасения; а после, когда дан был закон, они наставляли их и руководили ко благу. Они также объявляют о делах Божиих: так, при рождении Христа, они открыли пастырям, что Христос родился в Вифлееме. Кроме того, они, по повелению Божию, всюду находятся при всяком человеке»[349].

Поэтому служение Ангелов людям нужно разделить на служение их: в устроении царствия Божия на земле между всеми людьми, частнее – в устроении и хранении царств, областей и церквей и еще частнее – в руководстве и хранении отдельных лиц и каждого человека в особенности.

Служение Ангелов в устроении царствия Божия на земле между всеми людьми

Служение Ангелов в устроении царствия Божия на земле между всеми людьми можно находить в Церкви: 1) патриархальной, 2) подзаконной и 3) новозаветной.

1) Благоденствие первобытной Церкви указывает начало служения Ангелов в устроении царствия Божия: первый человек, сотворенный вне рая, введен был в него или Ангелом, или непосредственным внушением от Бога[350].

Вскоре, по падении первого человека, херувим, приставленный хранити путь древа жизни (Быт. 3, 24), является благодетельным служителем первобытной Церкви; и почему же был благодетелен этот херувим для падших прародителей? Херувим охранял рай от изгнанного из него человека, «чтобы, как говорит св. Ефрем Сирин, и смертный приговор суда не был нарушен и древо жизни не оказалось недействительным и неживотворным (в случае вкушения падшего человека), и чтобы не потерпел он вреда и от древа жизни, как пострадал от древа познания»[351].

Явления Ангелов начинаются в истории об Агари (Быт. 16, 7–12)[352].

И не без причины блж. Феодорит Кирский говорит: «Божественный Моисей упомянул в первый раз об Ангеле в истории Агари, чему была весьма основательная причина. Ибо Агарь, по словам божественного апостола, прообразовала собой Ветхий Завет. Агарь бо, – говорит апостол, – Сина гора есть во Аравии, прилагается же нынешнему Иерусалиму (Гал. 4, 25). Итак, поелику закон дан был через Ангелов, как сказано: вчинен Ангелы, рукою Ходатая (Гал. 3, 19), и еще: аще глаголанное Ангелы слово бысть известно (Евр. 2, 2), то весьма прилично было Богу всяческих через Ангела напомнить Агари о рабстве и предсказать о сыне, которого она родит»[353].

Ангелы являлись патриархам: Аврааму (Быт. 18), Лоту (Быт. 19), Иакову (Быт. 28, 12; 32, 1–2), чтобы или открыть им волю Божию, или предохранить их от предстоящей опасности. А св. Ефрем Сирин думает, что «братья Хамовы знали о чистоте отца своего (Ноя) и о том, что он, как впоследствии Иаков, и в бодрственном состоянии и во сне охраняется Ангелом, и потому покрыша наготу его, и притом так, что глазами своими наготы отца своего не видеша (Быт. 9, 23)»[354].

2) Церковь подзаконная Ангелам обязана была в том, что закон Моисею дан был Богом при служении Ангелов. О Синайском законоположении сам Моисей, извитийствовавший богописанный закон, говорит: Господь от Синая прииде, и явися от Сиира нам, и приспе от горы Фарани, и прииде со тмами святых, одесную Его Ангели с Ним. И вси освященнии под руками Его (Втор. 33, 2, 3). Объясняя эти слова, блж. Феодорит учит: «Говорит (Моисей), что многие тьмы святых Ангелов были со святым Владыкою, когда сподобил Он Израильтян Своего промышления. По необходимости же Моисей присовокупил: и вси освященнии под руками Твоими, и сии под Тобою суть. Ибо, хотя и невидимы по естеству, но под Твоим пребывают владычеством, потому что Тебя имеют Творцом»[355].

Первомученик Стефан обличал убийц своих, иудеев, сими словами: приясте закон устроением Ангельским и не сохранисте (Деян. 7, 53). Все праведники под законом были руководимы Ангелами ко спасению. Например, преемник Моисея Иисус Навин удостоен был явления архистратига Господня, т. е. Архангела Михаила[356] (Иис. Нав. 5, 14–15); Гедеон (Суд. 6, 12), Маной (Суд. 13, 3–18), пророки: Исаия (6, 2), Иезекииль (гл. 1), Даниил (9, 21–22), Захария (3, 1) видели Ангелов и пользовались их служением. В Иерусалиме для иудеев было величайшее чудо, совершаемое Ангелом: Ев. Иоанн Богослов говорит: Ангел Господень на всяко лето схождаше в купель и возмущаше воду; и иже первее влазяше по возмущении воды, здрав бываше, яцем же недугом одержим бываше (Иоан. 5, 4). Св. Иоанн Златоуст говорит: «Только тогда, когда они (иудеи) воздвигли руки на Христа, Он (Дух Святый) оставил их и перешел на апостолов. Это показали, и завеса раздравшаяся, и глас Христа, который сказал: Се, оставляется вам дом ваш пуст (Мф. 23, 38). Равным образом и Иосиф Флавий, живший спустя немного времени, сказал, что некие Ангелы, еще пребывавшие с ними в ожидании их исправления, оставили их»[357].

3) Церковь новозаветная самые первые благовестия искупления людей Иисусом Христом услышала от Ангелов. Архангел Гавриил благовестил Захарии о рождении Предтечи (Лк. 1, 11–20) и пресвятой Деве Марии – о рождении Иисуса Христа, Спасителя мира (Лк. 1, 26–37). Праведному Иосифу, обручнику пресвятой Деве Марии, неоднократно являлся Ангел и возвещал ему тайну воплощения Сына Божия (Мф. 1, 20–23; 2, 13, 19–20). Самому Иисусу Христу с рождения Его и до вознесения на небо Ангелы являлись и служили. А именно: Иисус Христос, по свидетельству св. Епифания Кипрского, «рожден в яслях посреди Ангелов и людей»[358].

При рождении Его Ангелы в бесчисленном множестве явились пастырям Вифлеемским и воспели радостную песнь: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение (Лк. 2, 14). Рассуждая о сем Ангельском пении, св. Григорий Двоеслов говорит: «Прежде явления Спасителя во плоти мы были лишены единения с Ангелами, потому что падение нашего праотца и собственные наши грехи лишили нас чистоты и святости Ангельской; но когда Сам Царь Небесный принял на себя плоть человеческую, то и ангельские чины вступили в святое общение с нами. Посему, при рождении Спасителя, они возвестили нам мир, то есть, не воспоминая об уклонении нашем от Бога и от общения и узрев, что Сам Господь явился под покровом бренной плоти нашей, перестали гнушаться бренной плотью, которую Царь Небесный благоволил почтить такой славой»[359].

А св. Иоанн Златоуст, объясняя это славословие Ангелов при рождении Иисуса Христа, говорит: «Что значит благоволение? Примирение. Уже нет средостения между небом и нами. Прежде по числу народов были даруемы Ангелы; но ныне не по числу народов, а по числу верующих»[360].

После сорокадневного поста, которым Иисус Христос приготовлял Себя к служению роду человеческому, и после борьбы в пустыне с диаволом, на которую взирали, по словам блж. Феодорита, сонмы Ангелов[361], Ангелы приступиша и служаху Ему, говорит евангелист Матфей (Мф. 4, 11). Когда, пред страданиями, Иисус Христос молился в саду Гефсиманском до кровавого пота, то явися Ему Ангел с небесе, укрепляя Его (Лк. 22, 43). Св. Герман Константинопольский говорит: «Мы говорим, что Владыке Христу всегда неотступно соприсутствовали небесные силы, особенно же в ту ночь, в которую Он был предан. Они видели приведение Его к Каиафе, стояние пред человеком, лжесвидетельства, биение, заплевания, заушения, поругание иудеев, облечение руками воинов в червленую одежду, терновый венец, поругательные коленопреклонения и все прочее, о чем повествует история Божественных Евангелий, а может быть, и другое что, по множеству подобных оскорблений, не упомянутое, видели это и, при каждом таком явлении, недоумевая и поражаясь величием долготерпения, закрывали свои лица и отвращались, а потом, благоговея пред владычеством Господа, снова обращались к Нему»[362].

А св. Кирилл Иерусалимский, рассуждая о страданиях Христовых, говорит: «В готовности предстояли Ангелы, говоря: расторгнем узы их (Пс. 2, 3), но они удерживаются, потому что Владыке угодно претерпеть сие»[363].

Это подтвердил Сам Иисус Христос в словах к ап. Петру: или мнится ти, яко не могу ныне умолити Отца Моего, и представит Ми вящше неже дванадесяте легиона ангел (Мф. 26, 53). Что сказать о сошествии Иисуса Христа во ад душой, по разлучении ее от тела на Кресте? И в ад сопровождали Его Ангелы. О сем св. Епифаний Кипрский говорит: «С Божественной властью, как победитель и Владыка (Иисус Христос) сходит даже до ада и смерти, в сопровождении бесплотных воинств и чинов невидимых, не дванадесяти легионов, но тмы тем и тысячи тысяч Ангелов, Властей, Престолов, шестокрылатых и многоочитых, дабы уничтожить чрез смерть тирана. Эти чины сопутствовали Ему не как содейственники, но сопровождали Его с благоговением, как Господа и Царя, потому что всесильный Христос не нуждается в содействии; их долг и вместе пламенное желание – предстоять своему Господу и Богу; посему по одному мановению стремятся друг перед другом исполнять повеления и всегда готовы на брань с врагами и беззаконниками; посему и тогда сходили с Господом Богом своим во ад и преисподние жилища к заключенным от века, дабы в силе извести узников. Тогда лишь только светоносное пришествие Господа с Божественным сонмом осияло крепко огражденное, безвестное и мрачное узилище и темницы адские; всех предварил архистратиг Гавриил и произнес к противным силам следующее повеление: возмите врата князи ваша…»[364]

Ангелы были первыми воспевателями воскресшего Господа и «торжество неба, без сомнения, началось ранее, нежели воскресение Господне сделалось известным на земле»[365].

«Мы исповедуем, говорят правоверующие сыны Церкви, что и после, при воспоминании того великого и светозарного дня, горние силы неумолкаемо поют хвалу воскресшему Господу, и потому молим Бога, при начале пасхального торжества, чтобы Он сподобил нас, подобно горним силам, славить воскресение Христово»[366].

При вознесении Иисуса Христа на небо явились апостолам два Ангела и сказали: сей Иисус, вознесыйся от вас на небо, такожде приидет, имже образом видесте Его идуща на небо (Деян. 1, 11). Св. священномученик Ипполит говорит: «Он (Иисус Христос) приходит ко вратам небесным, Его сопровождают Ангелы, но врата небесные были заключены. Теперь в первый раз видят силы небесные плоть восходящую, слышат от Ангелов, предшествующих Спасителю и Господу: возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная; и внидет Царь славы (Пс. 23, 7)»[367].

Объясняя эти слова, блж. Феодорит Кирский говорит: «Никто да не дивится, слыша о незнании невидимых сил. Ибо не имеют предведения и не все знают; ведение же сие имеет одно Божественное естество. Ангелы и Архангелы и другие лики невидимых сил знают в той только мере, в какой научены. Почему и божественный апостол, рассуждая о них, сказал: да скажется ныне началом и властем на небесных церковию многоразличная премудрость Божия (Ефес. 3, 10). Если же из того, что совершая в Церкви, точнее узнают Божию премудрость, то нет ничего странного, что горние силы не познали тайны вознесения Христова, увидев естество человеческое, но не усмотрев сокровенного в нем Божества. Дается же повеление вратам вечным, чтобы отверзлись, потому что не были еще отверсты для естества человеческого, и никто из человеков никогда не проходил оными»[368].

А св. Григорий Двоеслов говорит: «Ангелы во время вознесения Господня были одеяны в одежду белую (Деян. 1, 10) в знамение того, что вознесение Господа во плоти составляло величайшее торжество для них, потому что белая одежда есть знак веселия и радости сердечной»[369].

Ангелы, по воскресении Иисуса Христа, являлись Божией Матери[370] и мироносицам (Мф. 28, 2–7; Мк. 16, 5–7; Лк. 24, 4–7; Ин. 20, 12–13), а по вознесении Его на небо – апостолам и прочим верующим во Христа. Например, когда в Иерусалиме апостолы за проповедь Христову ввергнуты были в темницу, то Ангел Господень ночью отверз двери темницы, и, выведя их, заповедал проповедывать (Деян. 5, 19–20). Языческому сотнику Корнилию, в Кесарии, Ангел приказал призвать к себе апостола Петра для выслушания от него евангельского учения (Деян. 10, 3–6). Когда Ирод заключил апостола Петра в темницу, то Ангел ночью, разбудив его, приказал ему надеть одежду свою и идти за ним. Когда они пришли к железным воротам, ведущим в город, то они сами собой отворились для них (Деян. 12, 7–10). Во время бури на море апостол Павел, везомый на корабле как узник для представления римскому кесарю, утешен явлением Ангела ночью с предсказанием об освобождении от опасности всех, бывших с ним в корабле (Деян. 27, 23–24).

Но не одних апостолов Ангелы руководили в устроении Церкви Христовой: со времен апостольских и доныне Ангелы не переставали и не перестают руководствовать всех преемников апостольских, пастырей и учителей Церкви. Преимущественно же Ангелы способствуют пастырям христианской Церкви, при совершении ими богоучрежденных, благодатных Таинств и в особенности при совершении Божественной литургии. Во время великого входа за литургией, по свидетельству св. Германа Константинопольского, «разумные силы и сонмы Ангелов, созерцая совершенное Христом через крест и смерть Его домостроительство (спасения нашего) и совершившуюся потом победу над смертью, сошествие во ад, трехдневное воскресение и вознесение Спасителя, вопиют с нами невидимо: аллилуия. Мысленные силы, видя херувимский хор, грядущий с честными Дарами, т. е. телом Господа Иисуса (переносимых как бы) от краниева места до гроба, невидимо вопиют с нами песнь: аллилуия»[371].

О времени совершения страшной жертвы Тела и Крови Христовой св. Григорий Двоеслов говорит: «Кто из верных усомниться может, что в самый жертвоприношения час, на глас священника, небеса отверзаются, Ангельские соборы присутствуют, с вышними нижняя соединяются, земная с небесными совокупляются и одно из видимых и невидимых становится?»[372]

Св. Иоанн Златоуст говорит: «Тогда Ангелы предстоят при священнике и весь небесных сил чин вопиет, и окрест алтаря наполняется место в честь тамо лежащему; в чем довольно увериться и из того, что совершается тогда. Я же еще и от некоторого повесть таковую некогда слышал, что ему некий муж старый и дивный, да и ко зрению откровений от Бога дар имевший, сказал о себе, что он сподобился видения такового, что в самое то время внезапно множество Ангелов он видел (елико ему, яко человеку, видети было можно), в одежды одеянных светлые, окрест алтаря стоящих и долу главы преклонивших, подобно тому, как если бы кто из воинов, в присутствии царя стоящих, видел, чем и я сам уверяюся. Но и другой некто мне поведал, не от другого кого известившийся, но сам видети и слышати сподобившийся, что от жития сего отъити имеющих, если они улучат счастье причаститися Таин в чистой совести, во время испущения ими духа, стрегущие их, по важности принятыя ими святыни, Ангели провождают оных отсюду»[373].

Св. Анастасий Синаит говорит: «Молиться ты пришел в церковь Божию или обманывать? Что ты делаешь? Тогда как Ангелы служат, покрывая таинственную трапезу своими крылами, предстоят Херувимы, воспевая Трисвятую песнь, Серафимы с благоговением лица свои покрывают, архиерей приносит за тебя умилостивительную жертву, все исполненные страха и трепета, Агнец Божий закалается, Дух Святый свыше нисходит, Ангелы невидимо обходят весь народ, знаменуют и записывают души верных, ты не трепещешь оставаться в нерадении, и, лобызая иудиным лобзанием брата, в сердце своем скрываешь против него долговременное злопамятование и яд змеиный»[374].

Случалось, что вместо недостойных священнослужителей Ангелы совершали литургию (пролог авг. 25) и Таинство Крещения. Один из таковых примеров изложим здесь кратко. Отрок из язычников, живущий у христолюбивого господина, войдя в церковь с христианскими отроками, был причащен св. Таин вместе с ними. Господин его, узнав, что он не крещен и получил Св. Причастие, послал его для получения Крещения к новоприбывшему в их церковь священнику и приказал по окрещении пригласить к себе священника. Отрок, получивший Крещение, не мог найти крестившего его священника и возвратился к господину в одежде новокрещенного. Усомнившись в словах отрока, господин обратился к свидетелям, бывшим при крещении его, которые единогласно подтвердили истину события; но священник, отрицая, сказал: «Ангел Божий не стерпел моего недостоинства и незримо совершал Таинства вместо меня, когда я казался совершавшим их пред вами, и ныне, в обличение мое, он преподал Крещение отроку сему, потому что я действительно не крестил и не знаю его, но то знаю, что Бог сотворил это в обличение мое, потому что я запрещен за некоторое прегрешение от моего епископа, от которого удалился к вам»[375].

При совершении Крещения Ангелы присутствуют. Св. Иоанн Златоуст говорит об этом: «При совершении его (Крещения) предстоят и Ангелы, но изъяснить способ этого дивного рождения через Крещение не может ни один из них. Но и предстоят они, сами ничего не совершая, а только взирая на то, что совершается. Все же делает Отец, Сын и Святый Дух»[376].

Служение Ангелов в устроении и хранении царств, областей и церквей

Благопромыслительный Бог каждому царству и народу посылает невидимого небесного руководителя и хранителя, заботящегося о временном и вечном его благосостоянии. Истину эту подтверждает Св. Писание многими свидетельствами. Народу израильскому, во время странствия его в землю обетованную, послан был Ангел-руководитель, безотлучно бывший с израильтянами в пути, несмотря на то что Сам Бог многократно открывал волю Свою непосредственно Моисею, ведшему израильтян. Так, например, при самом выходе израильтян из Египта, случилось, как говорит боговидец Моисей: взятся ангел Божий, ходяй пред полком сынов израилевых, и пойде позади их (Исх. 14, 19); и потом, в пути, Сам Бог говорил народу: се Аз посылаю ангела Моего пред лицем твоим. Пойдет ангел Мой наставляяй тя, и введет тя (Исх. 23, 20, 23). Се ангел Мой предъидет пред лицем твоим (Исх. 32, 34). Св. Ефрем Сирин, объясняя эти последние слова, говорит: «То есть, пойдет пред тобою вместо Меня Ангел»[377].

Путеводитель израильтян, Моисей, это же засвидетельствовал, говоря: возопихом ко Господу, и услыша Господь глас наш, и послав ангела, изведе ны из Египта (Чис. 20, 16), а в другом месте говорит об Ангелах всех народов: егда разделяше Вышний языки, яко разсея сыны Адамовы, постави пределы языков по числу ангел Божиих (Втор. 32, 8). Ориген говорит, что Ангелы Хранители народов дали каждому из них свой язык, кроме евреев, которые, будучи жребием Самого Бога, сохранили язык, данный Богом Адаму[378].

Во времена преемника Моисеева, Иисуса Навина, находим случай, что Ангел, явясь израильтянам, всенародно обличал их за участие в идолопоклонстве (Суд. 2, 1–3). А в книге пророка Даниила встречаем как бы состязание, или прение, Ангелов народоохранителей. Пророку Даниилу, молившемуся об освобождении евреев из плена вавилонского, явившийся Архангел Гавриил говорил: князь царства Персского стояше противу мне двадесять и един день (а столько именно дней Даниил молился); и се Михаил един от старейшин первых прииде помощи мне, и того оставих тамо со князем царства Персского, и приидох сказати тебе, елика срящут людий твоих в последния дни. И ныне возвращуся, еже братися с князем Персским; аз же исхождах, князь же Еллинский грядяше. Несть ни единаго помогающего со мною о сих: но точию Михаил князь ваш (Дан. 10, 13–14, 20 и 21). Объясняя это место из книги пророка Даниила, св. Ефрем Сирин говорит: «Смысл слов сих таков: Божеству угодно, чтобы и препирались между собой Ангелы с любовью. Так, один из Ангелов препирался о том, чтобы народ иудейский оставался в рабстве, которое возлюбила свобода иудеев. А другие два Ангела стараются об изведении иудеев из плена (Вавилонского), к чему побуждала их и молитва Даниилова. Или те же слова могут иметь и такой смысл: по смешении языков при столпотворении, каждому народу дан Ангел быть предстоятелем и князем его. Так, дан Ангел и народу еврейскому и предстательство в нем поручено Ангелу Михаилу. Когда же иудеи были пленниками в Вавилоне и протекло семьдесят лет плена, – время, определенное по суду Божию, – тогда Даниил молился Богу об освобождении и возвращении народа своего. Ибо до исполнения семидесяти лет пророк не молился об освобождении народа. Но исшествию иудеев из Вавилона препятствовал и противился Гавриилу и Михаилу князь, то есть Ангел, народа персидского. Препятствовал же, во-первых, потому, что скорбел о состоянии неверного персидского народа и утешался зрением народа, хранящего закон Израильский, а также зрением пророков и святых иудеев. Во-вторых, он надеялся, что если иудеи останутся в Вавилоне и не выйдут оттуда, то добродетелями своими исправят, может быть, и народ персидский и приведут к богобоязненности. Достаточным же предлогом к такой надежде служили Даниил и три его товарища, как засвидетельствовали и сами вавилоняне, когда воскликнули: несть Бога другаго, кроме Бога Седрахова, Мисахова и Авденаго (Дан. 3, 96)»[379].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Архангелам вверен надзор над народами, как научил нас блаженный Моисей. Согласно с ним говорит и блаженный Даниил, ибо и он сказует о князе царства Персского, и еще, через несколько слов, о князе Еллинском, и Михаила называет старейшиной израильтян. Посему, уяснив себе это из слов Даниила и из других мест, должно исследовать, почему князь царства Персского, по-видимому, противится защитнику народа Божия. Всякому сколько-нибудь известно, что естество ангельское не возмущается страстями и исполнено святыни; отсюда также можно дознать, что Ангелы, нимало не колеблясь, следуют Божественным мановениям. Посему, как же князь царства Персского, по-видимому, противится попечению об израильтянах? Но если пожелает кто тщательно вникнуть, то найдет смысл сказанного. Ибо князь Персский и князь Еллинский, которым поручено хранение персов и еллинов и попечение о них, как с любовью благорасположенные к народам, о которых имели попечение, видя беззаконие израильтян, необходимо огорчались, примечая, что израильтяне пользуются большим о них промышлением, потому что не знали тайны сокровенной о сотворившем все Боге. По вочеловечении уже Спасителя нашего, как сказал блаженный Павел, сказася началом и властем на небесных церковию многоразличная премудрость Божия (Еф. 3, 10). Посему, не зная сей тайны и видя великое Божие промышление об Израиле, обязанные иметь попечение о других народах, огорчались, особенно когда примечали, что израильтяне, после закона и пророков, после преподанного им учения и явленного о них попечения, ведут себя хуже пасомых ими народов и заражены большим числом пороков. Сие и сказал блаженному Даниилу явившийся Ангел: и князь царства Персского стояше противу мне двадесять и един день, то есть все сии дни продолжал я убеждать его, что израильтяне справедливо удостоены промышления о них; защищал же их со мною и Михаил, един от старейшин первых»[380].

Свв. отцы Церкви постоянно учили, что каждый народ имеет своего Ангела Хранителя. Например: св. Дионисий Ареопагит: «Богословие вверяет священноначальство над нами Ангелам, когда называет Михаила князем иудейского народа, равно как и других Ангелов князьями других народов… Все Ангелы, поставленные каждый над своим народом, к Богу, как своему началу, возводят, сколько могут, тех, которые охотно повинуются им; и другими народами (кроме еврейского) управляли не чужие какие-нибудь боги, но единое начало всего, и к Нему приводили своих последователей Ангелы, начальствующие каждый над своим народом»[381].

Св. Василий Великий: «Одни из них (Ангелов) поставлены начальствовать над народами, а другие – быть сопутниками каждому из верных. Но в какой мере целый народ предпочтительнее одного человека, в такой же, без сомнения, по необходимости выше достоинство Ангела народоправителя в сравнении с достоинством Ангела, которому вверено попечение об одном человеке»[382].

Св. Григорий Богослов: «Каждому (Ангелу) дано особое начальство от Царя иметь под надзором людей, города и целые народы»[383].

Св. Иоанн Златоуст: «Прежде по числу народов были даруемы Ангелы, но ныне не по числу народов, а по числу верующих»[384].

Св. Иоанн Дамаскин: «Они (Ангелы) охраняют части земли, правят народами и местами, как поставлены на то Творцом»[385].

Блж. Феодорит Кирский: «Некоторые из Ангелов начальствуют над целыми народами, а некоторым из них вверено попечение о каждом в частности человеке»[386].

И еще он же: «Божественное Писание свидетельствует, что и над каждым народом поставлен Ангел, потому что Ангел, беседовавший с пророком Даниилом, наименовал и князя Персского, и князя Еллинского, и Михаила, князя Иудейского. И великий Моисей говорит в песни: егда разделяше Вышний языки, яко разсея сыны Адамовы, постави пределы языков по числу Ангел Божиих (Втор. 32, 8)»[387].

Наша отечественная Православная Церковь верует, что отечество наше имеет своего Ангела Хранителя, и один из наших архипастырей говорит, что в минуты священного коронования и помазания на царство благочестивейшего Государя Императора Александра Николаевича «благоуханный фимиам молитв (Императора и подданных), без сомнения, невидимо принимал Ангел Хранитель России»[388].

На основании свидетельств Апокалипсиса, в котором упоминаются Ангели седми церквей (Апок. 1, 20), весьма многие из свв. отцов Церкви полагают, что каждой отдельной по местности христианской церкви дан особенный Ангел, который руководит, главным образом, предстоятелей церквей и, в частности, каждого члена их. Св. Василий Великий говорит: «Вас (пресвитеров Никопольской церкви) печалит, что низринуты вы из ограды стен, но вы водворяетесь в кров Бога Небесного, и с вами Ангел Хранитель церкви (Никопольской)»[389].

Св. Григорий Богослов говорит: «Я уверен, что особенный Ангел покровительствует каждую церковь, как научает меня Иоанн в Апокалипсисе»[390].

Св. Амвросий Медиоланский: «Для защищения паствы Божией не только поставил Господь епископов, но и Ангелов определил».

Впрочем, некоторые разумеют под именем семи Ангелов, упоминаемых в Апокалипсисе, епископов тех церквей. История Церкви подтверждает это мнение, потому что апостол Павел, говоря: должна есть жена власть (покрывало в знак власти над нею) имети на главе ангел ради (1 Кор. 11, 10), разумеет под Ангелами епископов, как думает св. Иларий; а историк Сократ Серапиона, Фмуитского епископа, называет Ангелом Фмуитской церкви[391].

Но, с другой стороны, несомненно, что каждый из наших православных храмов имеет своего Ангела Хранителя[392].

Еще в Ветхом Завете места особенных богоявлений патриархам служили местами явлений Ангелов. Так, Иаков видел Ангелов, восходящих и нисходящих по лествице (верх коей касается небес), над местом будущего жертвенника (Быт. 28, 12; 35, 6–7); где Аврааму при жертвоприношении Исаака явися Ангел (Быт. 22, 11, 15), там царю Давиду указал Ангел место для храма Иерусалимского (2 Цар. 24, 16, 25; 1 Пар. 21, 18).

В позднейшие времена Иудейской истории, при Маккавеях, когда Сирский военачальник Илиодор, влекомый корыстолюбием, простер свою руку на сокровища храма Иерусалимского и, несмотря на убеждения и слезы первосвященника Онии, вошел в храм с толпой воинов, явление грозных Ангелов в виде светлых юношей, готовых поразить святотатца, повергли его бесчувственным во вратах святилища (2 Макк. 3, 24–26). Это явление показало всем язычникам, что беззащитный, по-видимому, храм истинного Бога имеет своих невидимых хранителей. Если же ветхозаветные святые места, имевшие только тень будущих благ (Евр. 10, 1), осеняемы были присутствием Ангелов, то нельзя сомневаться, что христианские храмы, в которых таинственно присутствует в Св. Евхаристии Сам Господь Иисус Христос, имеют особенных Ангелов Хранителей. Уверенность эта получает полную силу от свидетельств свв. отцов, оставивших в летописях церквей многочисленные сказания об Ангелах Хранителях церквей. Так, например, о св. Архиппе повествуется, что когда язычники устремили водный поток на разрушение христианского храма, то, по молитве праведника, Архангел Михаил, имени которого посвящен был этот храм, чудесно отвратил стремление водного потока[393].

Прп. Аммоний видел в церкви Ангела, стоявшего одесную алтаря и вносившего в свиток имена иноков, стоявших бодрственно на молитве, и изглаждавшего из него имена тех, которые по лености выходили из церкви до окончания богослужения[394].

Св. Максим Исповедник говорит о сем: «Святые Ангелы всякий раз записывают входящих (в церковь), возвещают (о них) Богу и молятся за них»[395].

В житии прп. Феодосия Печерского повествуется, что несколько татей согласились ограбить церковь печерской обители; и для сего, в урочную пору, ночью, подошли к ней в намерении совершить святотатство еще до утрени, но, к удивлению, они увидели в церкви свет и слышали голоса множества поющих. Думая, что опоздали, они скрылись неподалеку от церкви, выжидая, пока, по окончании богослужения, все иноки разойдутся по келлиям для отдыха. Но как же удивились они, когда, подождав долгое время, услышали удар в било, созывающий иноков к утрени! Тогда они поняли, что церковь Божия была охраняема Ангелами и в раскаянии исповедали пред преподобным Феодосием свой замысел[396].

Из всего этого научаемся утешительной истине, возвещаемой нам частовременно в церкви, что в ней «силы небесные с нами невидимо служат».

Служение Ангелов в руководстве и хранении отдельных лиц и каждого человека в частности

Ангелы посылаются Богом для служения людям. Свв. отцы и учители Церкви говорят с полной уверенностью о бытии при нас Ангелов Хранителей. Так: Климент Александрийский: «Он (Бог) наказал Ангелам, Начальствам и Властям служить нам, пока не сделаемся способными перейти в Царствие Небесное»[397].

Св. Ефрем Сирин: «Зрителями жизни твоей предстоят Ангелы: позор быхом миру и ангелом и человеком (1 Кор. 4, 9). Если увидят они побеждающим, возрадуются успеху. А если увидят побеждаемым, удалятся печальные, потому что несносно им это»[398].

Св. Исаак Сириянин: «Ангелы и Архангелы – сии вельможи Царя – во время молитвы твоей устремляют на тебя внимание, с каким прошением обратишься к Владыке их; и изумляются и радуются, когда видят, что ты земную оставил плоть свою и просишь небесного, а, напротив того, огорчаются, смотря на того, кто оставил небесное и просит своего гноя»[399].

Блж. Феодорит Кирский: «Ангелы преисполняются радостью, видя спасение людей (Лк. 15, 7)»[400].

И еще: «Бог всяческих, употребляя служителями Ангелов, достойным благодетельствует и наказывает сопротивных»[401].

И еще он же: «Бог всяческих и блага подает людям, и насылает им скорби, употребляя в служение невидимые силы»[402].

Блж. Марк Ефесский: «Он (Бог) дал нам в пособие закон, приставив к нам Ангелов Хранителей»[403].

Отдельно к каждому человеку Ангелы посылаются: 1)преимущественно к людям добродетельным, хотящим наследовать спасение (Евр. 1, 14) и 2) ко всякому верующему христианину.

1) Люди добродетельные, богобоязненные преимущественно привлекают к себе Ангелов Хранителей: это выражает пророк Давид следующими словами: Ополчится ангел Господень окрест боящихся Его, и избавит их (Пс. 33, 8). Вышняго положил еси прибежище твое. Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих (Пс. 90, 9, 11). Примеров Ангельского хранения, обращенного к людям добродетельным, неисчислимое множество как в ветхозаветной, так и новозаветной историях. Так, в Ветхом Завете находим: Авраам, отправляя раба своего для избрания жены сыну своему Исааку, говорит: Господь Бог небесе и Бог земли… послет ангела Своего пред тобою и поймеши жену сыну моему Исааку оттуду (Быт. 24, 7), – и благополучен был этот путь раба Авраамова. Иаков, благословляя сынов Иосифа, говорит: Ангел, иже мя избавляет от всех зол, да благословит детища сия (Быт. 48, 16). Во времена судей израильских Варак говорил пророчице Деворе: аще пойдеши со мною, пойду, и аще не пойдеши со мною, не пойду; яко не вем дне, в оньже благоустроит Господь ангела со мною (Суд. 4, 8). К пророку Илии послан был Ангел, чтобы подкрепить его пищей и питием к путешествию до горы Хорива (3 Цар. 19, 5–8). А о взятии пророка Илии на небо св. Григорий Двоеслов говорит: «Илия вознесся на небо на колеснице в доказательство того, что он, как человек, не мог быть без внешних пособий. Это пособие сделали ему Ангелы, когда он восходил на воздушное небо, ибо он сам собой не мог вознестись и туда, потому что естественная слабость не позволяла ему отделиться от земли»[404].

Ангел великий Рафаил послан бе исцелити добродетельных: Товиту очистити бельма и Сарру, дщерь Рагуилеву, дати Товии, сыну Товитову в жену (Тов. 3, 16–17). К трем благочестивым отрокам в Вавилоне Ангел Господень сниде купно с сущими с Азариею в пещь, и оттрясе пламень огненный от пещи и сотвори среднее пещи, яко дух росы шумящ, и не прикоснуся их отнюдь огнь, и не оскорби, ниже стужи им (Дан. 3, 49–50). Этот «Ангел Божий, – говорит блж. Феодорит, – рассевал пламень, и соделал, что огонь порождал и распространял из себя на тела святых некое прохлаждение и умеренно влажное веяние, доставлявшее святым великое услаждение»[405].

Пророк Даниил, вверженный в ров львиный в Вавилоне, спасен Ангелом: Бог мой посла ангела Своего, – говорит он, – и затвори уста львов, и не вредиша мне (Дан. 6, 22). И рече ангел Господень Аввакуму: отнеси обед, егоже имаши, в Вавилон, к Даниилу, в ров левск. И ять его ангел Господень за верх его, и держа за власы главы его, и постави его в Вавилоне верху рва шумом духа своего. И востав Даниил яде: ангел же Божий паки постави Аввакума внезапу на месте его (Дан. 14, 34, 36, 39).

Если бы мы вознамерились исчислить все неиссчетное множество явлений и служений Ангелов людям благочестивым в новозаветной христианской Церкви, то должны были бы поместить здесь все Четьи Минеи, прологи, патерики и разные достоверные сказания о подвижничестве святых мужей и жен, потому что все эти книги наполнены множеством повествований о вспомоществовании Ангелов святым подвижникам. Посему считаем достаточным привести слова св. Исаака Сирина, который описывает многоразличные служения Ангелов христианским отшельникам. «Нужно ли говорить что о подвижниках, чуждых для мира, и об отшельниках? – говорит св. Исаак. – Они пустыню сделали градом, обратили в селение и обитель Ангелов. К ним, по благоустройству жития их, всегда приходили Ангелы и, как ратники единого Владыки, по временам соратовали они друг другу. И как они, оставив земное, возлюбили небесное и соделались подражателями Ангелов, то и самые святые Ангелы, по справедливости, не скрывали за это от них зрака своего и исполняли всякое желание их; по временам же являлись им, научая, как надлежит им жить, а иногда объясняли то, в чем недоумевали они; а иногда сами святые вопрошали их о чем надлежало; иногда Ангелы наставляли на путь тех из них, которые заблуждались; иногда избавляли тех, которые впадали в искушения; иногда, при внезапной беде и угрожающей опасности, исхищали их от этого, спасая, например, от змия, или от куска дерева, или от вержения камня; иногда, если враг явно нападал на святых, являлись видимым образом и говорили, что посланы на помощь к ним и придавали им смелость, отважность и отраду; а в иное время совершали через них исцеления, иногда же исцеляли самих святых, подвергшихся каким-либо страданиям; иногда телам их, изнемогшим от неядения, прикосновением руки или словами сообщали сверхъестественную силу и укрепляли их; иногда же приносили им пищу, хлеб и даже овощи или какие-либо другие, с хлебом вкушаемые снеди; и некоторым из них объявляли время, а иным и образ их преставления. И должно ли перечислять многое, чем доказывается любовь к нам святых Ангелов и все возможное попечение их о праведниках? Они промышляют о нас, как старшие братья о младших. Сказано же сие, чтобы всякий мог дознать, что близ Господь всем призывающим Его (Пс. 144, 18), и видеть, каково промышление Его о тех, которые посвятили себя на благоугождение Ему и от всего сердца Ему последуют»[406].

И еще тот же св. Исаак говорит: «Случается нередко, что падают дом, или стена, или камень, с шумом подвигшись с места своего, а там сидели иные, и Бог человеколюбиво повелевает Ангелу удержать и остановить в падении место сие, пока не встанут сидевшие или пока чем-нибудь не отведет их, и никого не останется на месте; и едва отойдут они, немедленно попускает упасть»[407].

Св. Иоанн Лествичник рассказывает такую беседу с Ангелом: «Проходя среднее из сих дело: был я у средних (чинов Ангельских) и (Ангел) просвещал меня жаждущего. И вот опять был я у них; на вопрос (о Христе): “Чем был до видимого в Нем образа?” (Ангел) не мог научить, потому что не дозволено было сему князю. Еще просил я сказать: “Как пребывает ныне?” Отвечал: “В свойственных Ему, но не в сем”. Продолжал я вопрошать: “Что значит стояние и сидение одесную Виновника?” Он сказал: “Невозможно тайноводствовать к сему человеческий слух”. Просил я в оное время возвести меня, куда влекло желание, и он сказал: “Не пришел еще час, по недостаточности огня нетления”. Был ли я тогда с этой перстию – не знаю, или вне персти – вовсе не умею сказать»[408].

Прп. Макарий Египетский говорит: «Божественный апостол сказывает, что небожители при мужественных подвигах святых находятся невдали, но при них присутствуют. Мы сделались зрелищем, говорит он, для ангелов и человеков (1 Кор. 4, 9)»[409].

И поистине, Ангелы преимущественно бывают при важнейших мужественных подвигах святых, а также во время отшествия их от сей жизни, и самым утешительным явлением и служением Ангелов подвижникам можно полагать явление их в час кончины святых. Церковная история богата сказаниями о таковых явлениях и служениях Ангелов святым. Сам Иисус Христос засвидетельствовал, что душу добродетельного, болезненного и нищего Лазаря отнесли Ангелы на лоно Авраамово (Лк. 16, 22). Повествуется, что при успении Божией Матери явился Ей Иисус Христос со тьмами Архангелов и Ангелов[410], и что «торжественно от всех небесных чинов проводима бе пресвятая душа Ее в горняя, руками Господними несома»[411].

Также являлись Ангелы и совершали пение и служение при кончине, например, св. Макария Египетского[412], блаженного Иеронима, благочестивого Сервула и весьма многих других[413].

Св. Иоанн Златоуст говорит: «Честь для умершего составляют не плач и рыдания, но священные песни и псалмопения и добрая жизнь. Такой человек, отойдя отсюда, отойдет с Ангелами, хотя бы и никого не было при его останках»[414].

Климент Александрийский говорит, что всякий подвижник, «достойный небесного отечества, в него препроводится напутствуемый венцами и радостными кликами Ангелов»[415].

А прп. Макарий Египетский говорит: «При святых рабах Божиих еще ныне пребывают Ангелы, и святые духи их охраняют и окружают. И когда отходят от тела, тогда лики Ангелов приемлют души их в собственную свою область»[416].

Примечание. К заслуживающим грозного Суда Божия Господь нередко посылает Ангелов для исполнения над ними казней, с целью устрашить прочих людей и предостеречь от подобных грехов. В таких случаях Ангелы, посылаемые Богом, именуются в Св. Писании немилостивыми (Притч. 17, 11), смертоносными (Иов. 33, 23), оскорбляющими, погоняющими (Пс. 34, 5, 6) и лютыми (Пс. 77, 49). Блж. Феодорит Кирский говорит: «Лютыми называет Пророк служителей казни, лютостью именуя не естественную и не произвольную злобу, но мучительность наказания. Так днем лютым (Пс. 40, 2) называет день наказания»[417].

И еще: «Знаем, что естество Ангелов бесплотно, принимают же они на себя образы, соображаясь с пользой видящих, часто оказывая свою снисходительность, являются кроткими, а часто, чтобы видящих сделать более тщательными, представляются грозными»[418].

Исчислим несколько случаев страшных казней, совершенных Ангелами над людьми грешными. Ангелы посланы были в Содом для погубления сего города, и сами объявили праведному Лоту, там жившему: погубляем место сие, понеже возвысися вопль их пред Господем, и посла нас Господь истребити его. Слова же: Господь одожди на Содом и Гомор жупел, и огнь от Господа с небесе (Быт. 19, 13, 24), – св. Ефрем Сирин объясняет: «То есть Ангел, в котором явился Господь, от Господа, сущего на небесах, низвел на Содом жупел и огнь»[419].

А св. апостол Петр высказывает причину такой страшной казни над жителями Содома: (Бог) грады Содомские и Гоморрския сжег, – говорит он, – разорением осуди, образ хотящим нечествовати положив (2 Пет. 2, 6). Угодник Божий Моисей говорит о себе: бысть на пути на стану срете его ангел Господень и искаше его убити (Исх. 4, 24); и не прежде отошел Ангел, как совершено было упущаемое повеление Божие – совершить обрезание над первенцем Моисеевым (Исх. 4, 26). «Ангел является Моисею гневным, – говорит св. Ефрем Сирин, – вразумляя его тем, кого должен он бояться, Бога ли, установившего обрезание, или ребра, удерживающего от обрезания»[420].

Избиение всех первенцев египетских в ночь исшествия евреев из Египта совершено было Ангелами (Исх. 12, 23–29; Пс. 134, 8)[421].

За грех Давида простре Ангел Божий руку свою на Иерусалим погубити его, и раскаяся Господь о зле, и рече Ангелу, погубляющему люди: довольно ныне, отыми руку твою (2 Цар. 24, 16). В этом погублении от Ангела даде Господь смерть во Израили от утра до часа обеденного, и умроша от людей Господних от Дана и до Вирсавии семьдесят тысяч мужей (2 Цар. 24, 15). Блж. Феодорит рассуждает: «Ангелом умерщвлено только семьдесят тысяч, тогда как могли все погибнуть в мгновение ока, потому что карающий Ангел не имел нужды во времени; в мгновение ока умертвил он первородных Египетских и сто восемьдесят пять тысяч ассириян. Посему время требовалось по человеколюбию, а не по бессилию»[422].

Избиение Ангелом ассириян совершилось ночью (4 Цар. 19, 35; Ис. 37, 36). Св. Афанасий Александрийский говорит: «(Ангелу) посланному Господом на ассириян, не было нужды во множестве, в наружном призраке, в громе и треске, напротив того, в тишине оказал он власть свою и мгновенно истребил сто восемьдесят пять тысяч»[423].

В новозаветной истории видим, что Ирод, внук царя Ирода, избившего детей вифлеемских, был поражен Ангелом за гордость, и впоследствии, изъеденный червями, умер (Деян. 12, 23). А в Апокалипсисе встречаем Ангелов, изливающих чаши гнева Божия на людей (Апок. 16).

В час кончины грешников Ангелы, для устрашения живых людей, нередко являются и грозно требуют, чтобы душа выходила из тела. Прп. Максим Исповедник говорит: «Кто из подобных мне, оскверненный нечистотою грехов, не убоится присутствия святых Ангелов, которые имеющего отойти из сей жизни, по повелению Божию, силой, гневно и против воли его, изгоняют из тела? Кто, сознавая за собой злые дела, не убоится встречи жестоких и немилосердных лукавых бесов?» Св. Иоанн Златоуст говорит: «Много услышишь рассказов об ужасах при последнем конце и о страшных явлениях, которых сам вид нестерпим для умирающих, так что лежащие на одре с великой силой потрясают оный и страшно взирают на предстоящих, тогда как душа силится удержаться в теле и не хочет разлучиться с ним, ужасаясь видения приближающихся Ангелов». «Если мы, – говорит он же, – смотря на страшных людей, трепещем, то какое будет наше мучение, когда увидим приближающихся Ангелов грозных и неумолимые силы, когда они душу нашу повлекут и будут отторгать от тела, когда много она будет рыдать, но вотще и без пользы?» Очень естественно, что при кончине грешных вместе с Ангелами бывают и злые духи; если они всеми мерами стараются о погибели людей и близки к грешникам, то нельзя думать, что при последних минутах жизни грешников они прекращали свою злобную на них деятельность.

2) Ко всякому верующему христианину, по отречении его от сатаны и благодатном всыновлении Богу, посылается Ангел Хранитель, пребывающий с ним до конца его жизни.

Истина бытия Ангелов Хранителей при каждом христианине доказывается Св. Писанием и свидетельствами прозорливцев и свв. отцов Церкви.

В Св. Писании местами, свидетельствующими о бытии Ангелов Хранителей при каждом верующем, нужно преимущественно признать те, в которых говорится об Ангелах как бы собственных того или другого человека. В Ветхом Завете единственное из таких мест есть следующее: патриарх Иаков, благословляя Иосифа, упоминает об Ангеле, близком к нему, избавителе от всех зол: Ангел, – говорит он, – иже мя избавляет от всех зол, да благословит детища сия (Быт. 48, 16). В Новом Завете Сам Иисус Христос сказал о детях: блюдите, да не презрите единого [от] малых сих; глаголю бо вам, яко ангели их выну видят лице Отца Моего Небеснаго (Мф. 18, 10); словами: Ангели их, Господь ясно научает, что каждый верующий имеет своего Ангела Хранителя. Вероятно так, а не иначе, поняты были эти слова Иисуса Христа учениками Его и прочими верующими, потому что в книге Деяний описывается случай, что верующие упоминают об Ангеле апостола Петра. Событие это таково. Когда Ангел ночью вывел его из темницы, то ап. Петр пришел к дому Марии, матери Иоанна, прозванного Марком, где многие, собравшись, молились. Петр постучался в дверь у сеней; служанка, по имени Роди, вышла послушать и, узнав голос Петра, от радости вбежала из сеней обратно, чтобы известить, что Петр стоит у сеней. Ей сказали: «В своем ли ты уме?» Но она утверждала, что говорит правду. Тогда верующие сказали: «Так это ангел его» (Деян. 12, 11–15).

Св. прозорливцы свидетельствуют о бытии особенного Ангела при каждом верующем. Так, св. Андрей, Христа ради юродивый, видел Ангела Хранителя, скорбевшего при погребении тела умершего грешника[424].

Св. столпник в Эдессе прозревал присутствие Ангела Хранителя и духов нечестивых при грешниках[425].

Возможность духовно созерцать человеку Ангела Хранителя несомненна. Прп. Антоний Египетский, как пишет св. Афанасий Александрийский в житии его, говорил: «Уверен я, что душа, во всем чистая и верная своей природе, соделавшись прозорливой, может видеть больше и дальше, нежели демоны, потому что от Господа дается ей откровение. Такова была душа Елисея, видевшая, что сделано было Гиезием (4 Цар. 5, 26), и узревшая охраняющие ее силы (4 Цар. 6, 17)»[426].

Святые отцы Церкви единогласно учат о бытии Ангелов Хранителей у каждого верующего. Например: св. Василий Великий: «Все Ангелы имеют как одно наименование, так, конечно, и ту же общую всем природу, однако же одни из них поставлены начальствовать над народами, а другие – быть сопутниками каждому из верных. Что с каждым из верных есть Ангел, который, как детоводитель и пастырь, управляет его жизнью, против сего никто не будет спорить, помня слова Господа, сказавшего: не презрите единаго [от] малых сих, яко ангели их выну видят лице Отца Небеснаго (Мф. 18, 10)»[427].

Св. Иоанн Златоуст: «Прежде по числу народов были даруемы Ангелы, но ныне не по числу народов, а по числу верующих. Откуда это видно? Послушай Христа, говорящего: блюдите, да не презрите единаго от малых сих, ангели бо их выну видят лице Отца Моего, иже на небесех (Мф. 18, 10). Ибо каждый верующий имеет Ангела, так как и из начала каждый человек благочестивый имел Ангела. Так, Иаков говорит: Ангел, иже мя избавляет от всех зол (Быт. 48, 15, 16)»[428].

Св. Иоанн Лествичник: «Не приходи в удивление, что ежедневно падаешь; не отступай, но стой мужественно, и Ангел Хранитель твой, без сомнения, уважит терпение твое»[429].

Прп. Антоний Великий: «Когда ты запрешь двери дома своего и останешься один, то знай, что вместе с тобой находится к каждому человеку от Бога приставленный Ангел, которого Еллины называют домашним духом. Он никогда не спит, ничем не бывает обманут, всегда с тобой, все видит и в самом глубоком мраке»[430].

Блж. Феодорит Кирский: «Владыка Христос сказал, что каждый человек поручен попечению единого Ангела, и каждый человек проводит жизнь под смотрением одного Ангела»[431].

И еще: «Каждому из Ангелов поручено попечение о каждом из нас – оберегать, сохранять и избавлять нас от козней лукавого демона»[432].

В размышлении об Ангельском хранении каждого верующего нужно обратить внимание: 1) на предметы хранения, которые суть душа и тело, и 2) пределы хранения, которые заключают всю жизнь человека.

1) Душа человека составляет главный, драгоценный предмет хранения Ангела. Св. Иоанн Лествичник говорит, что Ангел действует на душу нашу «чрез невидимую с душой человека беседу»[433].

Во время этой невидимой беседы с душой Ангел возбуждает ее к молитве и молитвы ее возносит к престолу Божию, укрепляет в душе веру, надежду и любовь, как главные добродетели христианские; возбуждает в душе страх к Богу и чувствование своего недостоинства пред Богом; влагает добрые мысли и намерения; сообщает иногда тайны, непостижимые уму нашему; ободряет в скорбях и утешает при всяком добродетельном подвиге, и действует заодно с совестью нашей, так что св. Иоанн Лествичник все действия совести приписывает Ангелу Хранителю: «Совесть есть не иное что, – говорит он, – как обличительное слово Ангела Хранителя»[434].

Св. Писание и писания свв. отцов Церкви весьма утешительно изображают благодетельные для нас действия Ангела Хранителя нашего. Ангел Рафаил говорит праведному Товиту: егда молился еси ты и невестка твоя Сарра, аз приношах память молитвы вашея пред Святаго: и егда погребал еси мертвыя, подобне присутствовах тебе. И егда не ленился еси востати и оставити обед твой, да отшед покрыеши мертваго, не утаился еси мене, благотворяй, но с тобою бех (Тов. 12, 12–13). Тайнозритель Иоанн Богослов видел, что Ангелу даны быша фимиами мнози, да даст молитвам святых всех на алтарь златый сущий пред престолом. И изыде дым кадильный молитвами святых от руки ангела пред Бога (Апок. 8, 3–4). Благодатные внушения душе нашей от Ангела Хранителя и неоцененные для нас минуты собеседований его с нами свв. отцы описывают в следующих восхитительных чертах:

Прп. Иоанн Лествичник говорит: «Пока не приблизятся они (Ангелы Хранители) к нам, дотоле напрасен и бесполезен весь труд. Ибо молитва наша не имеет силы, дерзновения и крыл чистоты, чтобы внити ко Господу, если Ангелы наши, приблизившись к нам и прияв моление наше, не вознесут его ко Господу»[435].

«От присутствия Ангела душа смиренных радуется. Посему, из действия уразумев присутствие, скорее поспешим на молитву, потому что добрый наш хранитель пришел вместе молиться с нами»[436].

«Если усладился или умилился ты каким словом молитвы, то остановись на нем. Ибо тогда Хранитель наш вместе с нами молится»[437].

Прп. Исаак Сириянин: «Святые Ангелы из собственного ведения вливают в нас познание о движении вещей; что сами прежде вкусили, и что представили умом, то передают потом и нам. Они наши учители, равно как и взаимно друг другу… В откровениях, видимых святыми Ангелами, бывают приращение и умаление. А если так бывает у них, то кольми паче можем ли мы приять таковые тайны без них и без их посредства? Напротив того, от них бывает сие, что в уме святых является ощущение откровения какой-либо тайны…»[438]

«Когда, по действию благодати, вдруг возникают в нас возвышенные мысли и рождаются восторги от умственного созерцания высочайшего Существа, по словам святого Марка, когда святые Ангелы приближаются к нам и исполняют нас духовным ведением, когда все противное удаляется, и мы, находясь в таком состоянии, чувствуем неизреченный мир и тишину, то в это время, когда осенит благодать и святые Ангелы, приблизившись, будут ограждать тебя, и когда от приближения их все искусители удалятся от тебя, в это время ты не превозносись, не помышляй в душе твоей, что ты достиг тихого пристанища, неизменяемой тишины, что ты совершенно безопасен от сего противными ветрами возвеваемого моря, что у тебя нет более врага и что зло не встретит тебя»[439].

Прп. Макарий Великий: «Хотя, по апостолу, и может сатана преобразиться во Ангела светла, да тако прельстить человека, но хотя бы и светлые видения представлял, однако благого действия подать никак не может, через что и известный знак его дел бывает. Он ни любви к Богу и ближнему, ни кротости, ни смирения, ни радости, ни мира, ни обуздания помыслов, ни возненавидения мира, ни спокойствия духовного, ни пожелания небесных действий дати не может, ниже страсти и похоти укротити, что все, известно, суть действия благодати. Удобнее же гордость и высокоумие более вложить в человека может, как на сие весьма склонный и пресильный. Из действий убо познаешь, воссиявший в душе твоей свет умный от Бога ли или от сатаны»[440].

Нил Синайский: «Душа человека посреде есть Ангела и беса; и Ангел убо влагает, и показует, и учит, яже к добродетелем; бес же влагает, яже суть греха»[441].

А Патерик учит: «Егда убо речет ти в сердцы твоем или в день, или в нощь мысль востати: востани, и помолися Богу, брате. Разумей, яко святый Ангел присети тебе, и той есть глаголя тебе. Востающу тебе, брате, молися и той востанет с тобою, и молитву сотворит, и сохранит тя, и отженет от тебе злые духи»[442].

Минуты разлучения души от тела суть важнейшие в нашей жизни, потому что тогда душа наша вступает в мир духов и по делам своим получает себе в нем место. Посему Ангел Хранитель соприсутствует и благодетельствует тогда душе, вверенной его попечению, вводя ее в последний путь к животу или осуждению. Что Ангел Хранитель не оставляет нас при исходе из сего мира, об этом есть мнения древних отцов и учителей Церкви.

Тертуллиан называет Ангела Хранителя вызывателем души из тела.

Св. Феодор Студит свидетельствует, что сей Ангел будет начальствовать при разлучении души от тела[443].

Блж. Августин говорит, что обязанность Ангела Хранителя есть поставить душу перед лицом Божиим.

Прп. Нифонт видел в одно время двух Ангелов, возносящих душу на небо. Когда приблизились они с душой к мытарствам мздоимства и блуда, то духи нечистые начали требовать душу несомую себе, выставляя, что она очень грешна. Но тогда же является Ангел Хранитель этой души и, предъявив об искреннем раскаянии ее, спас ее от власти жестоких мытарей воздушных[444].

Православная Церковь учит всех верующих взывать к Ангелу Хранителю: «Да покрыет срам и студ, студная и срамная лица вражия, егда смиренная моя душа от тела распрягается, туюжде да покрыют, наставниче мой, светлая твоя и пресвященная крила»[445].

«Молю тя, хранителя моего, буди ми защититель и поборник непоборим, егда прехожду мытарства лютого миродержца»[446].

Ангел Хранитель неусыпно печется не только о душе, но и о теле нашем, желая видеть его чистым, невинным, здравым и невредимым. Поэтому чувства тела нашего охраняет он от соблазнов, предотвращает телесные падения, заботливо хранит постников и девствующих[447], спасает от врагов и опасностей, грозящих повредить члены тела, расстроить здоровье его или даже причинить смерть телесную. Так, во времена мученичества, Ангелы Хранители весьма часто подавали исцеления телам мучеников или исхищали их от мучительных страданий. Например, повествуется, что при гонителе Аврелиане св. мученик Павел и сестра его Иулиания исцелены были Ангелом в темнице от болезненных ран[448].

Св. мученица Христина, также в темнице, получила от Ангела пищу и исцелена была от ран, а потом, ввергнутая мучителем в море, спасена была из моря тоже Ангелом[449].

Св. мученик Евстафий Анкирский, перед мученической кончиной его, Ангелом причащен Свв. Тайнами, принесенными к нему с неба голубем[450].

А св. Василий Великий говорит: «Как городские стены, вокруг облегая город, отовсюду отражают вражеские нападения, так и Ангел служит стеною спере ди, охраняет сзади и с обеих сторон ничего не оставляет не прикрытым. Посему-то падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится удар которого-либо из врагов, яко ангелом своим заповесть о тебе (Пс. 90, 7, 11)»[451].

И еще: «Демоны не смеют приступить к постящемуся, и Ангелы, хранители жизни нашей, неотступно пребывают при тех, кои постом очистили душу… В каждой церкви Ангелы записывают постящихся… Пост уподобляет человека Ангелам»[452].

2) Пределы Ангельского хранения обнимают всю жизнь человека, не исключая сна или другого какого состояния его; он дается человеку при крещении и не отходит от него, пока по смерти душа его не получит определенного себе места. Впрочем, в случае тяжкой греховности человека, Ангел Хранитель удаляется иногда от него еще во время сей жизни. Некоторые из отцов Церкви время рождения и детства нашего почитают временем определения к нам Ангелов Хранителей. Блж. Иероним говорит: «Велико достоинство человеческих душ, потому что каждая из них от самого рождения имеет определенного для нее Ангела Хранителя». Блж. Августин говорит: «Великим благодеянием считаю я и то, что Ты, Боже, при самом рождении определил Ангела мирна для хранения меня до конца жизни». Св. Григорий чудотворец в похвальном слове Оригену говорит, что у каждого человека с детства есть Ангел Хранитель[453].

Тоже говорит и Евагрий. Общее же православное верование христианской Церкви то, что Ангел Хранитель посылается к верующему при крещении его[454].

Православная Церковь учит взывать к Ангелу: «Ангеле Христов, к тебе припадая, молюся, хранителю мой святый, преданный мне на соблюдение души и телу моему грешному, от святаго крещения»[455].

Св. Иоанн Лествичник говорит: «Совесть есть слово и обличение нашего хранителя, данного нам при крещении»[456].

Что Ангел Хранитель пребывает с нами неотступно и во время сна нашего и бодрственно сохраняет нас, это несомненно. Лествицей, по которой восходили и нисходили Ангелы, показанной патриарху Иакову во время сна, по словам св. Ефрема Сирина, «давалось разуметь, что охраняется он не только во время бодрствования, но и когда спит, ибо тогда Ангелам повелено восходить и нисходить над ним для его охранения»[457].

Св. Исаак Сириянин рассуждает: «Говорят, что святые Ангелы принимают на себя подобия некоторых досточтимых и благих святых и в сонном мечтании показывают душе сии подобия, во время парения ее мыслей, к ее радости, обогащению и восхищению, а днем постоянно приводят их в движение, когда рассматривает душа сии помыслы; и делание ее облегчается радостью святых, и от сего преуспевают они в течении своем»[458].

Св. Иоанн Лествичник говорит: «Ангелы (в сновидениях) показывают муки, суд и разлучение; по пробуждении же приводят нас в трепет и делают печальными…»[459]

«Когда востанем от сна в добром и мирном расположении, сие бывает с нами по незаметному для нас действию святых Ангелов, особенно если уснули мы с молитвой и великим трезвением»[460].

Вот один из очевидных примеров хранения Ангельского во время сна нашего. К преподобному Паисию пришел некоторый инок, имея нужду побеседовать с ним. Нашедши его спящим, он увидел стоящего над ним святого Ангела Хранителя в виде прекрасного юноши и с удивлением сказал: «Поистине Бог хранит любящих Его». Он не осмелился приступить к спящему авве, ради присутствия Ангельского, и, воздав благодарение Богу, удалился[461].

Сколько, с одной стороны, восхитительно слышать о неотступном хранении Ангельском, столько, с другой стороны, грустно читать и слышать о том, что Ангелы Хранители отходят от нас, если мы грехами своими отгоняем их от себя.

Св. Василий Великий говорит: Ополчится Ангел Господень окрест боящихся Его (Пс. 33, 8), Ангел не отступит от всех уверовавших в Господа, если только не отгоним его сами худыми делами; ибо как пчел отгоняет дым, и голубей – смрад, так и хранителя нашей жизни – Ангела – отдаляет многоплачевный и смердящий грех»[462].

Св. Нил Синайский говорит: «Ангелы оставляют гордого и отступают далеко, не защищая более и не заступая его, как прежде. Тотчас приступают нечистые демоны и, овладев лишенным блаженной стражи, повергают надменного в тяжкие грехи»[463].

Поэтому Православная Церковь учит нас взывать к Ангелу Хранителю: «Святый Ангеле, предстояй окаянной моей души и страстной моей жизни, не остави мене грешнаго, ниже отступи от мене за невоздержание мое»[464].

«Душа исполняется мраком греховным, – говорит св. Макарий Египетский, – страстями бесчестными и всякой нечистотой, когда Господь с Ангелами своими не обитает в ней»[465].

Да страшимся, братие, лишиться покровительства Ангела Хранителя, а посему будем стараться непрестанно благоугождать ему так, чтобы он мог выну видеть лице Отца Небеснаго.

Служение Ангелов неразумным и смертным существам и всему миру вещественному

Животные неразумные, равно как и все предметы мира вещественного, составляют предмет бдительного промышления Божия. Не о человеке только, но и о всех животных, пресмыкающихся и насекомых Бог печется непрестанно, питает и хранит их: Он дает пищу скотом и птенцем врановым (Пс. 146, 9), питает всех птиц небесных (Мф. 6, 26) и всяческая работна Ему (Пс. 118, 91), потому что исполнено всякое животно благоволения Божия (Пс. 144, 16). Вседеятельный промысел Божий для всех тварей никогда не перестает делать, как и Иисус Христос сказал: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю (Ин. 5, 17). Но делание это нельзя всегда почитать непосредственным; невидимые слуги Божии, святые Ангелы, служат Богу в попечении о всех тварях; через посредство Ангелов Он промышляет о людях и хранит их, также через Ангелов Он действует на животных и на весь мир вещественный.

Касательно Ангельского хранения животных нет в Св. Писании ясных свидетельств, только в Апокалипсисе св. Иоанна Богослова есть сказания о четырех Ангелах, держащих четыри ветры земские (7, 1), об Ангеле, имеющем область (власть) на огни (14, 18), и об Ангеле водном (16, 5). А многие из отцов и учителей Церкви почитали справедливым и несомненным служение Ангелов животным и всему миру.

Св. Иустин Мученик говорит: «Промышление о людях и о всем, находящемся под небесами, Бог поручил Ангелам, которых поставил над всем этим».

Афинагор, христианский философ, говорит: «Творец и Строитель мира, Бог, разделил их (Ангелов) словом Своим и поставил над стихиями, и над небесами, и над миром, и над тем, что в нем, и над их устройством».

И еще: «Мы признаем множество Ангелов и служителей, которых Бог, Творец и Виновник мира, разместил и распределил в различных частях мироздания, чтобы они принимали участие в управлении оным»[466].

Св. Григорий Богослов говорит: «Из них (Ангелов) одни предстоят великому Богу, другие своим содействием поддерживают целый мир»[467].

И еще: «Сии умы прияли каждый одну какую-либо часть вселенной или приставлены к одному чему-нибудь в мире, как ведомо сие было все Устроившему и Распределившему, и они все ведут к одному концу, по мановению Зиждителя всяческих»[468].

VI. Блаженная вечность Ангелов

Нынешнее блаженно-служебное состояние Ангелов будет продолжаться до дня всеобщего Суда Христова, которого они весьма ожидают, потому что этот суд положит предел нашим грехопадениям и их освободит от всякой неизвестности в будущем, так как в настоящее время Ангелы прозревают в будущее только отчасти, по воле и откровению Божию. Св. апостол Павел говорит: вемы бо, яко вся тварь (с нами) совоздыхает и сболезнует даже доныне (Рим. 8, 22). В этих словах апостола под всею тварью нужно разуметь и Ангелов. Св. Исаак Сириянин рассуждает: «Почему сначала поставил нас (Бог) в этом мире, водрузив в нас любовь к долголетной в нем жизни, и внезапно исхищает нас из него смертью, немалое время хранит нас в бесчувственности и неподвижности, уничтожает образ наш, разливает растворение наше, смешивает его с землей, попускает, чтобы состав наш разрушился, истлел и исчез, и вовсе не оставалось ничего от естества человеческого; а потом, во время, какое определил достопоклоняемой премудростью Своей, когда восхощет, воздвигнет нас в ином виде, какой Ему только известен, и введет нас в другое состояние, чего не мы только человеки надеемся, но и самые светлые Ангелы, не имеющие нужды в этом мире, по необычайности естества своего малым чем не достигшие совершенства, ожидают нашего восстания из тлена, когда восстанет род наш из персти и обновится тление его. Ибо ради нас и им возбранен вход, и они ждут единократного отверстия двери нового века. И сия тварь (Ангелы) с нами успокоится от тяжести тела, обременяющей нас, как говорит апостол: яко и сама тварь откровения сынов Божиих чает, да свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих (Рим. 8, 19, 21), по совершенном разорении века сего в целом его устройстве, и по восстановлении естества нашего в первоначальное состояние»[469].

После всеобщего Суда Христова откроется Царство славы Божией – это град великий, имущ славу Божию (Апок. 21, 10, 11), Царствие Небесное (Мф. 5, 3, 10; 19, 23, 24), царствие Отца (Мф. 13, 43; 26, 29) и Сына Божия (2 Пет. 1, 11; 2 Тим. 4, 18; Апок. 1, 9), вечное (2 Пет. 1, 11; Дан. 7, 27), уготованное от сложения мира (Мф. 25, 34), град и дом Божий (Евр. 12, 22; Ин. 14, 2), совокупная «единая Церковь Ангелов и человеков»[470], в которой воцарится Господь Бог во веки веков (Апок. 11, 15).

Все святые Ангелы, несомненно, будут лучшими членами вечного царствия Христова. Если, по свидетельству Св. Писания, на Страшный Суд приидет Господь во тмах святых ангел Своих (Иуд. 14), так что тогда будут вси святии ангели с Ним (Мф. 25, 31), и если они будут в то время жателями (Мф. 13, 39), соберут избранные Его от четырех ветр, от конец небес до конец их (Мф. 24, 31) и отлучат злые от среды праведных (Мф. 13, 49), то кто может усомниться, что все свв. Ангелы будут наследниками царствия Христова? О совокупном блаженном торжестве Ангелов и святых в царстве Христовом в Св. Писании говорится весьма ясно. Тогда, как говорит апостол Павел, в смотрение исполнения времен, Бог возглавит всяческая о Христе, яже на небесех и яже на земли в Нем, посадив Его одесную Себе на небесных, превыше всякого началства и власти и силы и господства, и всякаго имене именуемаго не точию в веце сем, но и во грядущем (Ефес. 1, 10, 20–21). Тем примирит всяческая к Себе, аще земная, аще ли небесная (Кол. 1, 20). А в Апокалипсисе тот Иерусалим небесный, в котором апостол Иоанн указывает нам тьмы ангелов (Апок. 5, 11), изображен имущ стену велику и высоку, врат дванадесять, и на вратех ангелов дванадесять (Апок. 21, 12). Святые отцы Церкви согласно свидетельствуют, что праведные в Царствии Христовом будут блаженствовать вместе с Ангелами. Например: св. Григорий Богослов в надгробном слове брату своему Кесарию взывает: «Ты, божественная и священная глава, вниди на небеса, упокойся в недрах Авраамовых (что ни знаменовали бы оныя), узри лик Ангелов, славу и великолепие блаженных, или лучше, составь с ними один лик и возвеселись»[471].

Св. Григорий Нисский говорит: «Где душа св. Ефрема обитать должна, как не в селениях небесных, как не там, где чины Ангелов?»

Климент Александрийский говорит: «При кончине века, истинно кающихся примут Ангелы в небесные селения, отверзая для них небеса с радостным торжеством и пением»[472].

Св. Василий Великий говорит ко грешнику: «Как восстанешь, без пользы раскаиваясь в своих начинаниях, когда увидишь светлость праведников при торжественном раздаянии даров и унылость грешных в самой глубокой тьме? Увы мне, что не омыл я своей скверны, но заклеймен грехами! Теперь был бы я с Ангелами, теперь наслаждался бы я небесными благами»[473].

Св. Иоанн Златоуст говорит: «Нет там ни старости, ни спутников старости, но все тленное изгнано, потому что повсюду господствует нетленная слава. А что всего важнее – это непрерывное наслаждение общением со Христом, вместе с Ангелами, с Архангелами, с горними силами»[474].

Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Все (люди) получат вечные тела, но не все одинаковые. Ибо праведники получат – чтобы вечно ликовать с Ангелами, а грешные – чтобы вовеки терпеть мучение за грехи»[475]. И еще: «Если кто праведен, то приимет тело небесное, чтобы можно было ему достойным образом привитать с Ангелами»[476].

Св. Ефрем Сирин говорит: «Там (в горнем граде) тьмы Ангелов, торжество первородных, престолы апостолов, первоседалища пророков, скиптры патриархов, венцы мучеников, похвалы праведников»[477].

Св. Епифаний Кипрский говорит: «Девяносто девять овец, то есть Ангелов, ожидают сораба своего, Адама, когда он воскреснет, когда восстанет и взойдет к Богу»[478].

Прп. Максим Исповедник говорит: «В будущем веке мы соединимся с бесплотными умными силами и удостоимся их чести, отчего человеческое естество научится воспевать и святить триипостасное Божество так же, как хвалят Его высшие силы»[479].

Слыша, что Ангелы вместе с праведниками будут блаженствовать в царстве Христовом, мы не должны представлять себе того, что тела праведников будут одноестественны Ангелам. Вопреки ложному мнению Оригена, будто настоящее тело человека не воскреснет, но душа получит в будущей жизни новое, эфирное тело, и что тела наши будут такие же, как и у Ангелов, св. Мефодий Патарский говорит: «Люди в будущей жизни не потеряют существенных принадлежностей своей природы и не изменятся в Ангелов. Ибо все в сотворенном мире должно занимать свое место и быть тем, чем создано; то же самое должно быть и с людьми, иначе для чего Бог сотворил человека человеком, а не Ангелом?»

В чем будет состоять высочайшее блаженство Ангелов и святых в вечности? В постоянном пребывании с Богом Отцом, Иисусом Христом и Святым Духом, и «таинственном в высшей степени общении с Богом»[480].

Будущее блаженное состояние праведных Иисус Христос изобразил сими словами в своей молитве к Отцу Своему: да вси едино будут, яко же ты, Отче, во мне, и Аз в Тебе, да и тии в нас едино будут, яко же Мы едино есма. Хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною, да видят славу Мою (Ин. 17, 21, 22, 24). Согласно этим словам Иисуса Христа, апостолы говорят: Возлюбленнии, – взывает св. Иоанн Богослов, – ныне чада Божия есмы, и не у явися, что будем; вемы же, яко, егда явится, подобни Ему будем, ибо узрим Его, якоже есть (1 Ин. 3, 2). Аще терпим, – говорит ап. Павел, – с Ним и воцаримся (2 Тим. 2, 12), и тако всегда с Господем будем (1 Сол. 4, 17).

Что для Ангелов и святых высочайшее блаженство вечное будет состоять в теснейшем соединении с Богом, при посредстве вечно преспевающей любви, и в непрестанном созерцании славы Божией, – об этом свв. отцы Церкви рассуждают весьма утешительно. Например: Климент Александрийский говорит: «Вера прейдет, когда мы собственными нашими очами узрим Бога, в которого веруем; надежда также прейдет, когда мы будем уже обладать теми благами, которые теперь составляют предмет ее; но любовь, с переходом нашим в совершеннейшее состояние, еще более воспламенится и получит новую силу… Вот послушай у Спасителя: Я вознесу тебя в место истинного успокоения, в обители неизреченных и нетленных благ, ихже око невиде, и ухо неслыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2, 9), в няже желают ангели приникнути (1 Пет. 1, 12), любопытствуя узнать те награды, какие приготовил Бог любящим, святым сынам Своим»[481].

Св. Ефрем Сирин говорит: «В какой мере кто здесь очистил око свое, в такой и там возможет созерцать славу Того, Кто превыше всего. В какой мере здесь кто отверз слух свой, в такой и там приобщится Его премудрости. В какой мере здесь кто уготовал недра свои, в такой там приимет из сокровищ Его. Господь дары Свои дает в меру, соразмеряя с силами приемлющего: дает Себя и видеть по мере сил нашего ока, и слышать по мере сил нашего слуха, и славословить по мере сил наших уст, дает Он и мудрость по мере сил нашего языка. Потоки благ изливаются от благодати Его; она ежечасно обновляется в яствах, благоухает в благовониях, обнаруживается в каждой силе, сияет в цветах. Кто видел целые сонмы питающихся одной славой? Ризы их – свет, лица их – сияние, постоянно поглощают и источают они полноту благодати Божией. В устах у них – источник мудрости, в мыслях – мир, в ведении – истина, в исследованиях – страх, в славословии – любовь»[482].

Св. Григорий Богослов говорит: «Первые (праведники – Мф. 13, 43) наследуют неизреченный свет и созерцание святой и царственной Троицы, которая будет тогда озарять яснее и чище и всецело соединится со всецелым умом (в чем едином и поставляю особенно Царствие Небесное)»[483].

Св. Иоанн Златоуст говорит: «Почему Христос не сказал: да будут причастниками славы (святые), но: да видят славу (Ин. 17, 24)? Этим Он намекает на то, что все (будущее) блаженство состоит именно в созерцании Сына Божия, а отсюда происходит уже и слава. Так и Павел говорит: откровенным лицем славу Господню взирающе (2 Кор. 3, 18). В самом деле, как те, которые смотрят на солнечные лучи и наслаждаются прозрачнейшим воздухом, получают удовольствие через зрение, так и тогда, но гораздо в высшей степени, созерцание (Сына Божия) доставит нам наслаждение. В то же время Христос здесь показывает, что предметом созерцания будет не то, что подлежит обыкновенному зрению, но некая странная сущность»[484].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Хранители божественных законов ждут приговора праведного Судии, воскресения тела, вознесения на небеса, ликостояния с Ангелами, паче же всего этого, непрестанного лицезрения Самого Любимого ими, ради Которого, переплывая море жизни, боролись они с волнами порока»[485].

Св. Исаак Сирин говорит: «Спаситель многими обителями у Отца называет различные меры ума водворяемых в оной стране, т. е. отличия и разность духовных дарований, какими наслаждаются по мере ума. Ибо не по разности мест, но по степени дарований назвал обители многими. Как чувственным солнцем наслаждается каждый, соразмерно чистоте и приемлемости силы зрения, и как от одного светильника в одном доме бывает освещение различно, хотя свет не делится на многие светения; так и в будущем веке все праведные нераздельно водворяются в одной стране, но каждый в своей мере озаряется одним мысленным Солнцем и по достоинству своему привлекает к себе радость и веселие, как бы из одного воздуха, от одного места, престола, зрелища и образа. И никто не видит меры друга своего, как высшего, так и низшего, чтобы, если увидит превосходящую благодать друга и свое лишение, не было это для него причиной печали и скорби. Да не будет сего там, где нет ни печали, ни воздыхания! Напротив того, каждый, по данной ему благодати, веселится внутренно в своей мере. Вне же всех одно зрелище и одна страна, и кроме сих двух степеней нет иного посредствующего степени, разумею же одну степень горнюю, другую дольную, посреди же их разнообразие в разности воздаяний»[486].

Св. Иоанн Лествичник говорит: «Любовь – вечное преспеяние. Царица сия, как бы явившись мне с неба и как бы на ухо беседуя с душой моей, сказала так: пока, любитель мой, не отрешишься от дебелости, не возможешь познать красоту мою, какова она»[487].

Прп. Максим Исповедник говорит: «Сие Царствие (т. е. Небесное), по учению истинной Веры нашей, есть наследие, обитель и селение спасаемых, – последняя цель, к которой они стремятся и, достигнув коей, успокаиваются от всякого стремления»[488].

В Царствии Христовом Ангелы уже не будут совершать ни служения взаимного своим чинам, ни служения людям. Св. Исаак Сирин рассуждает: «В будущем веке упразднится такой порядок (взаимная приемлемость тайн); потому что не один от другого будет принимать тогда откровение славы Божией, к прославлению и веселию души своей; но каждому, по мере доблестей его, непосредственно, что следует ему, дано будет Владыкой по достоинству, и не от другого, как здесь, приемлет он дар. Ибо там нет ни учащего, ни поучающего, ни имеющего нужду, чтобы другой восполнил недостаток его. Там один Деятель, непосредственно дарствующий способным приять, и от Него приобретают приобретающие небесное веселие. Там прекратятся чины учащих и учащихся, и средоточие всякого желания будет утверждаться на едином острие»[489].

К сему не излишним считаем присовокупить, что будущее усовершенствование святых возможно дотоле, пока они не достигнут в меру полного совершенства, или в меру возраста Христова. Прп. Максим Исповедник рассуждает о сем: «Некоторые спрашивают: каково будет состояние людей, удостоившихся совершенства в царствии Божием? Будут ли они возрастать и восходить с одной степени на другую или постоянно будут находиться на одной и той же степени? Что думать о будущем состоянии душ и тел? На сии вопросы можно гадательно отвечать следующее: пища производит двоякое действие в телесной жизни: она способствует, во-первых, к возрастанию, во-вторых, к сохранению питающихся ею. Доколе тело наше не достигло еще полного развития, дотоле мы питаемся для возрастания. Но когда тело перестанет прибавляться в величине своей, тогда оно питается уже не для возрастания, а только для сохранения своего. Подобным образом и душевная пища имеет двоякое свойство. Душа питается для преспеяния в добродетелях и созерцаниях дотоле, пока, перейдя все существующее, достигнет, наконец, в меру полного возраста Христова. В сем состоянии она уже перестает возрастать и усовершаться при содействии посредствующих причин, и питается непосредственно некоей сверхъестественной, и потому, быть может, превысшей возрастания, нетленной пищей; питается для сохранения только дарованного ей богоподобного совершенства и для познания неизреченных сладостей сей пищи. Душа, вкушая таковую пищу, постоянно наслаждается неизменным блаженством и делается богоподобной через общение Божественной благодати. Тогда и сама она успокаивается от всех движений ума и чувства и вместе с собой успокаивает само тело от естественных его действий; тогда как и тело, по мере своей приемлемости, вместе с душой приобщается Божества. Тогда и в душе и в теле просиявает один только Бог; все же естественные, взаимные их отличия исчезают пред несравненным величием такой славы»[490].

Зная, что Ангелов бесчисленное множество и святых мужей и жен, которые достойны будут наследовать блаженство райское, также великое множество, приходим к мысли о вместительности рая. Не должен ли он иметь неизмеримое пространство и широту? Св. Ефрем Сирин рассуждает об этом в следующих словах: «Спрашивал я, вместителен ли будет рай для всех праведников, которые должны обитать в нем? Касался в вопросах и того, что не написано, и научен из написанного: посмотри на этого человека: в нем жил легион всякого рода бесов – в человеке были они и, однако же, не были приметны, потому что полчище это и проще и утонченнее самой души. Так, целое полчище жило в одном теле; но стократ чище и утонченнее оного будет тело праведников, когда восстанут и будут они воскрешены. Тело праведников будет подобно духу, который может, когда хочет, расширяться и увеличиваться, и, когда хочет, сокращаться и умаляться, и когда сократится, может быть в одном месте, а когда расширится, – быть повсюду. Выслушай другие подобия и вразумись. Тысячи лучей или искр солнечного света бывают в одном доме, десятки тысяч благоуханий носятся над одним цветником; и если заключены на малом пространстве, то как пространство сие наполняется ими, так и они все бывают распространены по оному. Так и рай, хотя полон духовных существ, но обширен для того, чтобы распространились там существа сии. Нет конца и числа помыслам, заключающимся в сердце, сколько оно ни мало; и хотя все оно преисполнено ими, но помыслы не стесняются в сердце и не теснят друг друга. Так и славный рай поместителен для чистых духов, которых сущности не может постигнуть мысль»[491].

Заключение

Как сотворение, так существо, местопребывание, служение и вечность Ангелов прежде всего доказывают неопровержимую истину, что в ряду существ, сотворенных Богом, Ангелы занимают первое место и много превосходят человека; а посему, естественно, человек должен подражать Ангелам. Блж. Иероним Стридонский говорит: «Каждый Ангел на небеси превосходнее человека. Ибо мы подражаем совершенствам Ангелов, а не они нашим, как бредят некоторые мечтатели»[492].

И подлинно, те – мечтатели, которые хотят Ангелов унизить пред собой. Приходивший к нам с небес Иисус Христос, чтобы возглавити Собою всяческая, яже на небесех и яже на земли (Ефес. 1, 10), учит нас желать и стремиться быть подражателями Ангелам; это заключил Он в словах молитвы к Отцу Небесному: да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли (Мф. 6, 10). Но если бы этой прямой заповеди о подражании Ангелам мы и не получили от Иисуса Христа, то должны бы подражать им и потому, что в Св. Писании ясно и решительно выражено, что они совершеннее нас. Так, псалмопевец Давид говорит, что человек умален малым чим от ангел (Пс. 8, 6); а апостол Петр говорит, что Ангелы крепостью и силой больше нас (2 Пет. 2, 11). Апостол же Павел, желая выразить величие Иисуса Христа, называет Его лучшим ангелов (Евр. 1, 4–14). Все это показывает, что Ангелы суть существа высшие в ряду всех сотворенных существ.

Отвращаясь от гордых мечтателей, видящих в себе мнимое превосходство пред Ангелами, мы замечаем иногда самолюбивых искателей, ропщущих на Бога, почему Он не одарил человека совершенствами Ангельскими. Положения этих гордых мыслителей блаженный Марк, митрополит Ефесский, выражает сими словами: «От природы медлен человек на добро, говорят они; и столько недугов разлилось в нем от неразумной части души и от немощи телесной, что почти необходимо стало ему беспрерывно грешить. Поэтому надлежало бы или сообщить ему какую-либо Ангельскую силу, для освобождения его от сих недугов, и даже высшую Ангельской, чтобы он мог творить добро, или уже не требовать от него такой деятельности, для которой наперед не даровано ему потребной силы»[493].

При самом первом взгляде на это умствование всякий приметит в этих мыслителях клевету на Бога, будто бы непремудро устроившего человека, а потом и дьявольский замысел – восхитить славу и могущество Божие. Вслушаемся, что отвечает этим лжемудрецам блж. Марк Ефесский. «Если все создано и распределено премудрым Художником, – говорит он, – если все получило в удел бытие по одной Его милости (ибо могло ли какое-нибудь существо привне сти от себя что-либо такое, что бы не существовало никогда и никак), вдруг какая-нибудь тварь, недовольная собственным бытием, объявляет притязания на преимущества другой и, вместо того, чтобы благодарить Создателя за свои преимущества перед низшими существами, жалуется на недостаток высших совершенств, а не хочет оставаться при том, с чем создана, – не покажется ли такая тварь глупой, и можно ли не упрекнуть ее в строптивости и неведении законов мироздания, по которым необходимо должно существовать и первое и второе, разнородное и разнообразное? Так, например, если бы растение захотело иметь способность чувствовать, а улитка вознегодовала на то, что она не рыба; рыба – что она не человек; и, наконец, сам человек стал роптать, что он не Ангел, – какой беспорядок, какое расстройство произошло бы тогда в мире!.. Но если бы ты захотел иметь природу равноангельскую, то это было бы несправедливостью против Создателя, это был бы недуг дьявольский, ибо дьявол, пожелав того, что было выше его природы, потерял и то, что ей принадлежало. Он был Ангелом и занимал первую степень в творении, а захотел еще быть и богом. Так, может быть, и ты, сделавшись Ангелом, не остановился бы на сем в своих желаниях, но простерся бы еще далее, научившись однажды не довольствоваться своим состоянием. Не видишь ли теперь, что и самая высокая природа может изменяться, что и ей можно ниспасть? Ибо что чище и светлее Ангела? Что выше и тверже неба? Однако же и светлый Ангел омрачился и ниспал до самой крайней степени зла! А что погубило его? То же самое легкомыслие, которое и тебя развращает, заставляя винить свою природу»[494].

Итак, приходим к явному заключению, что все твари, равно и человек, должны быть довольны богодарованными им силами и сообразно с ними выполнять свое особенное назначение. Но мнимые мудрецы говорят: «Как же человеку возможно выполнить свое назначение, когда от несовершенства во всех способностях человека происходят его погрешности, а от погрешностей естественно рождается зло?» Это заключение совершенно неосновательно. По отношению к всесовершеннейшему Богу все твари несовершенны, не исключая и Ангелов, потому что и их способности и силы ограниченны (Мф. 24, 36; 1 Пет. 1, 12). При всем том Ангелы свято исполняют свое предназначение. Равным образом и человек несовершен в сравнении с Богом и Ангелами, но при всем несовершенстве своем может выполнить свое предназначение и даже приблизиться к совершенству Ангельскому, потому что о будущем совершенстве святых на небесах Господь сказал, что они равни суть ангелом (Лк. 20, 36)[495].

Но не жалким ли, говорят, представляется человек даже в Св. Писании, где св. апостол Павел описывает его следующими словами: плоть похотствует на духа, дух же на плоть: сия же друг другу противятся (Гал. 5, 17)? Действительно, в этих словах выражается непрестанная внутри нас борьба плоти и духа; справедливо, что эту борьбу замечают в себе даже и праведные люди. Преподобный Иоанн Кассиан описывает эту борьбу весьма выразительно. «Ведется внутри нас непрерывная домашняя брань, – говорит он. – Тогда как похоть плоти неудержимо стремится к одному греховному и находит удовольствие в одном том, что доставляет временный покой; дух, напротив, весь желает прилепиться к делам духовным, оставляя даже самые необходимые потребности плоти, желает предаться исключительно тем одним, не уделяя даже и малой заботы о тленной плоти сей. Плоть услаждается сластьми и похотьми, духу неприятны даже естественные нужды. Та желает насыщаться сном и наполняться пищей; сему питательнее бдения и посты, и он не хотел бы принимать пищи и сна даже столько, сколько это необходимо для жизни. Та желает изобиловать всякими сокровищами, сей неохотно имеет даже малую часть хлеба на каждодневное содержание. Та любит нежиться и окружать себя толпой ласкателей, сему отраднее житие жестокое и запустение уединения, удаленного от сопребывания смертных. Та пленяется похвалами и почестями человеческими, сей радуется, если терпит обиды и притеснения»[496].

Что же, такая брань полезна ли для нас? Не только полезна, но и необходима для нас, как существ разумно-свободных, облеченных плотью. «Происходящая в нашем существе брань, – рассуждает тот же преподобный Иоанн Кассиан, – извлекая нас из состояния беспечной холодности, призывает к трудам и ревности о добродетелях, учреждая в то же время прекрасную середину, в коей, с одной стороны, жар духа, с другой – холодность плоти установляют произвол воли нашей в соразмернейшей теплоте ревности. Вследствие сего ни необузданным страстям плоти увлекать душу нашу не попускает стремление духа, ни духу порываться непомерными желаниями добродетелей не позволяет немощь плоти, – чтобы, иначе, в первом случае не пустили корней всякого рода пороки, а во втором, возношение не нанесло нам глубокой раны мечом гордости; правильное уравновешение взаимного их противоборства, сохраняя разумную меру между тем и другим стремлением, научает воина Христова всегда шествовать путем царским»[497].

После этого, скажут нам, как не пожалеть нам о том, что Бог не сотворил нас бесплотными существами, – тогда мы не испытывали бы настоящей борьбы плоти и духа. Но тогда, при настоящих наших способностях души, мы могли бы быть несчастнее демонов, потому что не имели бы средств к покаянию и быстрее стремились бы на зло, как не удерживаемые сопротивлением плоти. Преподобный Иоанн Кассиан так рассуждает об этом. «От сей брани (плоти и духа) зависит очень полезное для нас промедление дела, – говорит он, – и от сего спора – спасительное отложение исполнения… Вот почему те, кои, как знаем, в исполнении своих желаний не замедляются нисколько сопротивлением плоти, то есть демоны, или нечистые духи, несмотря на то, что они из высшего чина Ангелов, должны быть почитаемы хуже людей, потому что как с их желаниями всегда неразлучна возможность исполнения, то что бы ни зачали они злого, не медлят совершать то делом к невозвратной своей погибели… Существо духовное, не обложенное грубой плотью, как не может иметь извинения в злых своих намерениях, так исключает всякое помилование в злодеяниях: оно не наводится на грех никаким совне возбуждением плоти, но замышляет его по одной своей злой воле, а потому грех его без прощения, болезнь без врачевания; оно падает без увлечения со стороны вещества, потому что нет для него никакого снисхождения, нет места покаянию. Отсюда само собой следует, что брань между плотью и духом, в какой они поставлены в нас, не только не пагубна для нас, но, напротив, доставляет нам величайшие блага»[498].

А св. Иоанн Златоуст говорит: «Для того и составил нас Бог из двух естеств, чтобы, когда ты будешь превозноситься, смиряла тебя худородность плоти, а когда помыслишь что-нибудь неблагородное и недостойное дарованной тебе от Бога чести, высокое происхождение души побуждало тебя соревновать силам небесным»[499].

Итак, возблагодарим премудрого Творца своего, создавшего нас с теми силами и совершенствами, какие Ему благоугодно было даровать нам для блаженства нашего, и да памятуем, что нам предназначены почести вышняго звания (Фил. 3, 14), что мы можем быть сожителями и присными Богу (Ефес. 2, 19) и тьмам Ангелов (Евр. 12, 22). Св. Иоанн Златоуст говорит: «Что души святых суть колесница Божия, послушай, как об этом говорит Пророк: колесница Божия тмами тем, тысяща гобзующих (Пс. 67, 18). Ибо, что (Бог) даровал горним силам, тем одарил и нашу природу. На Херувимах Он сидит, как и псалом говорит: взыде на херувимы и лете (Пс. 17, 11); и в другом месте сказано: седяй на херувимех, и видяй бездны (Дан. 3, 54). Это же и нам даровал: на них седит, в нас обитает; ибо вселюся и похожду в вас, говорит Он (2 Кор. 6, 16). Они стали колесницей, мы пусть будем храмом. Видишь, какое сходство в чести? Видишь, как (Бог) умиротворил и горнее и дольнее? Итак, мы нисколько не отстанем от Ангелов, если захотим»[500].

Притом, не имеем ли мы в существе своем чего-либо подобного Ангелам? Имеем душу, которая несколько подобна существу Ангельскому, потому что она невещественна, духовна, бессмертна и одарена разумно-нравственными совершенствами. Знать происхождение души своей, ее существо и силы для человека необходимо. Посему все древние мудрецы весьма много рассуждали о душе и заблуждались, а Св. Писание и писания свв. отцов доставляют нам о душе нашей неисчетное множество свидетельств, самых верных и основательных.

Что же говорят и Св. Писание и свв. отцы Церкви о душе нашей? Бытописатель Моисей о сотворении человека говорит: и сотвори Бог человека, персть взем от земли и вдуну в лице его дыхание жизни, и бысть человек в душу живу (Быт. 2, 7). В слове вдуну не заключается мысли, что душа есть частица Божества, как признавали Пифагор и Платон[501], потому что, как говорят православные ученые, «человеческая душа живая далеко разнится от Божия Духа животворящего (ср.: 1 Кор. 15, 45)»[502].

«Надобно заметить, – говорит блаженный Феодорит, – что дыхание то не есть некоторое излияние воздуха, которое исходит из уст (ибо Бог бестелесен, прост и несложен), но сама природа души, которая есть дух, одаренный разумом»[503].

Словами: дыхание жизни, а по точному переводу с еврейского языка – дыхание жизней, Бытописатель выражает, что «человек совокупляет в себе жизнь растений, животных и Ангелов, жизнь временную и вечную, жизнь по образу мира и по образу Божию»[504].

В Св. Писании находим множество свидетельств, что душа есть существо различное от тела (напр. Екк. 12, 7; Мф. 10, 28; 26, 41), простое, невещественное (напр. Рим. 8, 16; 1 Кор. 2, 11; 1 Пет. 3, 19, 20), бессмертное (напр. Мф. 10, 28; 2 Кор. 5, 1; Ин. 12, 25) и разумно-свободное (напр. Мф. 19, 17; 1 Кор. 7, 37; Сир. 15, 14). Эти же мысли выражали о душе и свв. отцы Церкви. Приведем их несколько свидетельств.

Св. Кирилл Иерусалимский говорит: «Знай, что душа твоя свободна и есть превосходное Божие дело, созданное по образу Сотворившего; что она бессмертна по милости Бога, дающего ей бессмертие, и есть существо живое, разумное, нетленное, по милости Даровавшего ей это; имеет власть делать, что хочет… Прежде нежели приходит в мир сей, ни в чем не согрешила…»[505]

«Все души у мужей и жен подобны, различны только телесные члены. Нет особенного чина душ, по природе согрешающих, и чина душ, по природе творящих правду, но то и другое зависит от произволения, потому что души всех в существе своем однородны и подобны»[506].

Св. Ефрем Сирин говорит: «Для спасения души своей нужно действовать непрестанно, ибо ничего нет выше души. Для нее-то, братия мои, будем совершать свое течение, о ней заботиться, и в пользу ее трудиться каждый день…»[507]

«Да, возлюбленные, не будем нерадеть о душах своих, потому что душе нет и цены…»[508]

«Святой Иоанн в откровении своем видел великую и чудную книгу; написана она была Самим Богом, и семь было на ней печатей (Апок. 5, 1). Книга эта – душа, написанная в Царстве; кроме Написавшего, никто не знает, что она такое»[509].

Св. Василий Великий говорит: «Что существенно наше? Это – душа, которой живем, существо тонкое и духовное, не имеющее нужды ни в чем обременяющем; это – тело, которое дал Творец душе колесницей в жизнь»[510].

Св. Григорий Нисский говорит: «Душа есть существо духовное, бестелесное, бессмертное, не подлежащее разрушению, сродство ее не с землей и не с земными вещами, но с Богом. Будучи сама в себе чистой, она увеселяется только чистым; бытие свое она получила не от вещества, посему и отвращается всякой вещественности»[511].

Прп. Макарий Египетский: «Душа поистине есть великое, чудное, божественное творение. Бог, созидая ее, не вложил зла в ее природу, но одарил всеми совершенствами, свойственными духу. Он заключил в ней законы добродетелей, способность различения, ведение, мудрость, веру, любовь и прочие совершенства, сообразные с природой духа. Он вложил в нее рассудок, помыслы, волю и высшую из способностей – ум. Сверх сего, Он сообщил ей чрезвычайную тонкость, сотворил ее удободвижимой, быстролетной и неутомимой; даровал ей способность в одно мгновение уноситься в какое-либо место и опять возвращаться оттуда, и служить Ему мыслью, где только восхощет дух. Кратко, Господь сотворил душу такой, чтобы она могла быть невестой и общницей Его, с которой бы Он соединялся, чтобы она могла быть один дух с Ним, как говорит Апостол: прилепляяйся Господеви един дух есть с Господем (1 Кор. 6, 17)…»[512]

«Вникни, возлюбленный, в чистую сущность души, и вникни неслегка. Бессмертная душа есть драгоценнейший некий сосуд»[513].

Если так восхваляется душа человеческая, то почему же мы примечаем в ней мучительные и гнусные страсти? Принадлежат ли они к существу души? Нет. Прп. Макарий Египетский говорит: «Душа – не от Божия естества и не от естества лукавой тьмы, но есть тварь умная, исполненная лепоты, великая и чудная, прекрасное подобие и образ Божий, и лукавство темных страстей вошло в нее вследствие преступления. Прочее зависит от того, с кем в общении и единении душа своими хотениями. Поэтому или имея в себе Божий свет и в нем живя и украшаясь всякими добродетелями, причастна она свету упокоения, или имея в себе греховную тьму, подлежит осуждению»[514].

А св. Исаак Сириянин говорит: «Страсти суть нечто придаточное, и в них виновна сама душа. Ибо в природе душа бесстрастна. Когда же слышишь в Писании о страстях душевных и телесных, да будет тебе известно, что говорится сие относительно к причинам страстей. А душа по природе бесстрастна… Если некогда естество души было просветлено и чисто по причине приятия им в себя блаженного света, а подобно сему таковым же оказывается, когда возвращается в первобытный чин, то несомненно уже, что душа бывает вне своего естества, как скоро приходит в страстное движение, как утверждают и кормители Церкви. Поэтому страсти привзошли в душу впоследствии, и несправедливо говорить, будто бы страсти в естестве души, хотя она и приводится ими в движение. Итак, ясно, что приводится она в движение внешним, не как своим собственным»[515].

Но можно ли душу всякого младенца, лишь только родившегося, почитать совершенно чистой, непричастной никакому греху? Нет, потому что все люди хотя от естества получают силы закон совершать (Рим. 2, 27) и все во образ Божий творятся (Быт. 9, 6), но, вследствие грехопадения Адамова, в беззакониях зачинаются и во грехах рождаются (Пс. 50, 7), а потому естеством суть чада гнева Божия (Ефес. 2, 3). Чем же изглаждается эта прародительская, греховная нечистота? Святым Крещением, которое поэтому с апостольских времен совершается не над возрастными только, но и над младенцами. Православная Церковь верует и учит, что «оно (Крещение) нужно и младенцам, ибо и они подлежат первородному греху, и без Крещения не могут получить отпущения сего греха. И Господь, показывая сие, сказал без всякого исключения, просто: кто не родится водою и духом (Ин. 3, 5); то есть, по пришествии Спасителя Христа, все, имеющие войти в Царство Небесное, должны возродиться. Если младенцы имеют нужду в спасении, то имеют нужду и в Крещении»[516].

Правда, и после Крещения всякий человек ощущает во всем существе своем следствия прародительского грехопадения, как-то: «удобопреклонность ко греху, и те бедствия, которыми Божественное правосудие наказало человека за его преслушание, как-то: изнурительные труды, скорби, телесные немощи, болезни рождения, тяжкая до некоторого времени жизнь на земле странствования и, напоследок, телесная смерть»[517]; но эти последствия грехопадения Адамова возрожденным благодатию не препятствуют сохранять чистоту души и тела. Добро, совершаемое по природе и язычниками (напр. Рим. 1, 19), совершаемое по закону, написанному в сердцах их (Рим. 2, 15), «будучи естественным, делает человека только душевным, а не духовным; в возрожденных же благодатию оно, будучи усиливаемо благодатию, делается совершенным и соделывает человека достойным спасения»[518].

Апостол Павел говорит: не якоже прегрешение, тако и дар. Аще бо прегрешением единаго мнози умроша, множае паче благодать Божия и дар благодатию единаго человека Иисуса Христа во многих преизлишествова (Рим. 5, 15). Что же касается до телесных трудов и болезней, которые тяготят и возрожденных, то апостол Павел говорит о них: недостойны страсти нынешнего времени к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8, 18), потому что сбывается над ними: пострадавый плотию, преста от греха (1 Петр. 4, 1). «Если с терпением и преданностью к Богу переносим свои немощи, с мужеством преодолеваем греховные пожелания и наклонности, то за сии подвиги, как верные воины Христовы, получим некогда венцы победные (2 Тим. 4, 7, 8)»[519].

Если всякий младенец рождается с наследственной греховной порчей, то не ведет ли это к заключению, что душа вместе с телом зарождается от родителей? «Если бы и душа, говорит православное исповедание, происходила от того же семени, от которого происходит и тело, то они вместе бы и умирали».

Равным образом мнение некоторых, как-то: Тертуллиана, еретика Аполлинария и многих из западных христиан, будто души происходят сами собой от душ родителей, как тела от тел, допускающее неизбежно делимость души, не признавалось и не признается в Православной Церкви за истину; против этого мнения вооружались Ориген, Иероним, Лактанций, Геннадий и другие. Итак, что же сказать о происхождении душ человеческих? «Святая Церковь, – говорит блаженный Феодорит, – веруя Божественному Писанию, учит, что душа творится вместе с телом, но не так, чтобы с самым семенем, из которого образуется тело, и она получала бытие, но что, по воле Творца, она тотчас же является в теле по его образовании».

Откуда же является? Творится ли Богом из ничего? Творится Богом, но не из ничего, а от душ родителей. Один из наших архипастырей говорит: «Бог творит человеческие души, как и тела, силой того же благословения раститься и множиться, которое он даровал нашим праотцам еще в начале; творит не из ничего, а от душ родителей. Ибо, по учению Церкви, хотя души человеческие получают бытие через творение, но так, что на них переходит от родителей зараза прародительского греха, а этого не могло бы быть, если бы Бог творил их из ничего»[520].

Когда же душа творится Богом и соединяется с телом? «В то время, когда тело образуется уже и соделается способным к принятию оной»[521].

Блж. Феодорит Кирский говорит: «Пророк (Моисей) в законах своих учит, что сперва образуется тело, а потом вливается душа. Ибо, говоря о том, кто поразит беременную женщину, он дает такой закон: аще кто поразит жену непраздну, и изыдет младенец ее неизображен, тщетою да отщетится. Аще же изображен будет, да даст душу за душу, око за око, и проч. (Исх. 21, 22–24). Этим самым он дает разуметь, что неизображенный, или необразовавшийся, младенец еще не имеет души, а образовавшийся имеет душу»[522].

И еще: «Говорят, что когда тело совершенно образуется во чреве, тогда уже зародыш делается одушевленным. Ибо и Творец образовал сперва тело Адамово, а потом уже вдунул душу. Посему законодатель повелевает, что если имеющая во чреве жена в драке выкинет и младенец выйдет изображен, то есть совершенно образовавшийся, то называть сие убийством, и, кто причиной сего, того подвергать равному с убийцей наказанию; а если выйдет еще необразовавшийся младенец, то не вменять сие в убийство, потому что младенец еще не одушевлен; впрочем, виновный должен заплатить пеню»[523].

Имея душу, премудро созданную и одаренную различными совершенствами, всякий из нас должен памятовать крайнюю цель сотворения ее, а с тем вместе и самое назначение свое. Для чего же создана наша душа? «Душа наша создана, чтобы познавать преимущественно Бога, любить преимущественно Бога, желать преимущественно соединения с Богом»[524].

Для чего же дано нам еще тело? Да прославим Бога в телесех наших и в душах наших (1 Кор. 6, 20). Итак, в чем же состоит предназначение наше? Уподобляться, сколько возможно, своему Первообразу, Богу. Будите совершени, – заповедует нам Господь Иисус Христос, – яко же Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48); будите святи, – неоднократно взывал Бог в Ветхом Завете, – яко аз свят Господь Бог ваш (Лев. 11, 45; 19, 2; 20, 7). Таким же образом взывают к нам и апостолы. Апостол Петр говорит: по звавшему вы Святому, и сами святи во всем житии будите (1 Пет. 1, 15). Вы род избран, царское священие, язык свят (1 Пет. 2, 9). Господа Бога освятите в сердцах ваших (1 Пет. 3, 15). А апостол Павел говорит: Сия есть воля Божия, святость ваша (1 Сол. 4, 3), и: плод ваш во святыню (Рим. 6, 22).

Чтобы глубже уяснить себе назначение наше – уподобляться Богу и быть святыми, раскроем значение слова святый. По словопроизводству: святый – на языках еврейском, греческом и славянском – означает назначенного на высокое служение небесное; потому что слово святый по-еврейски (кадош) – означает отделенного, избранного из всех и назначенного на служение истинному Богу (Исх. 13, 1; Лев. 20, 26; Иер. 1, 5); по-гречески (а́гиос: a – частица отрицания и ге – земля) – означает живущего не для земли, не привязывающегося к земному, а стремящегося к Богу и отечеству своему небесному (Флп. 3, 20); а по-славянски святый, т. е. свыше ятый, показывает принадлежащего к миру высшему, не земному, а небесному[525].

При возможном отделении себя от всего земного человек достигает совершенной любви к Богу и с нею возможного соединения с Богом. Св. Иоанн Лествичник говорит: «За достижением до бесстрастия последует совершенная любовь, а потом совершенное с Богом соединение людей чистых сердцем, яко тии Бога узрят»[526].

Эта совершенная любовь к Богу так проникает души и тела святых еще здесь, на земле, что являет их как бы духовными существами, не подлежащими законам мира вещественного, даже ангелоподобными. Блж. Феодорит Кирский рассуждает: «Любовь к Богу делает подвижников способными простираться далее пределов естества, и, распаляемые огнем свыше, с любовью переносят они приражение стужи, и небесной же росой умеряют зной солнечных лучей. Любовь питает, напоевает, одевает, окрыляет их, она научает их летать, делает способными воспарять выше неба и, сколько вместимо для них, открывает им Возлюбленного, представлением сего созерцания распаляет желание, возбуждает приверженность и возжигает сильнейший пламень. Как огонь, – чем больше дают ему горючего вещества, тем большую оказывает действенность, потому что с сим прибавлением вещества увеличивается, а не ослабевает, – так и любовь к Богу распаляется созерцанием божественного и получает от того более сильную и горячую действенность. И чем более занимается кто божественным, тем паче разжигает в себе пламень любви»[527]. А св. Иоанн Лествичник равноангельскую жизнь святых подвижников изображает в следующих чертах: «Бестелесные существа никогда не пекутся о вещи, до тела касающейся; так и в теле пребывающие, но равно как бы оного не имущие, не помыслят о излишестве пищи. Первые, то есть Ангелы, не вкушают брашна; а вторые, то есть безмолвники, не имеют великой нужды в человеческих вспоможениях. Те не пекутся о деньгах или стяжаниях; ниже сии беспокоятся, что их озлобляют дьяволы. Нет у небесных жителей пристрастия к вещам видимым; нет желания и у живущих телом на земле, а духом на небе, к вещам чувственным. Те никогда не престанут час от часа вящшие в любви к Богу оказывать успехи, равным образом и сии ежедневно ревнуют их примеру. Те ведают, коль велико сокровище их успеху, так и сим известно, на какую они взошли любви степень; почему дотоле успехов своих в любви Божией продолжать не перестанут, пока самим Серафимам в оной не уподобятся, и дотоле не ощутят в себе утомления, дондеже Ангелами учинятся. Блажен, кто имеет веру; треблажен, кто сделавшись подобным Ангелу, получает то, чему верует»[528].

Взирая на высокие образцы святых ревнителей жизни ангельской и ублажая пресвятую Деву Марию, честнейшую херувим и славнейшую без сравнения серафим, мы приходим к истине, что нам дана возможность подражать Ангелам; а слыша, например, из уст св. Макария Египетского, что Ангелы суть друзья и сродники наши[529], мы должны воспламеняться полной ревностью подражать им в святой и богоугодной жизни. Видя же нас стремящимися к подражанию Ангелам, Сам Бог возблаговолит о нас, а Ангелы радостно восторжествуют, потому что о нашем покаянии они всегда радуются. Сам Иисус Христос говорит: радость бывает пред ангелы Божиими о едином грешнице кающемся (Лк. 15, 10).

Сноски

1

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 334.

2

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 362.

3

Писания свв. отц. Ц. к истолк. правосл. богослуж. Т. 1, с. 305 и 306. СПб., 1855. См. то же самое в Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 222.

4

Писания свв. отц. относящ. к истолк. прав. богослуж. СПб., 1855. Т. 1, с. 299 и 300. См. то же в Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 218.

5

Св. Дионисия Ареоп. о небесн. иерар. М., 1839. Гл. 4, § 2, с. 19.

6

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 508.

7

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 402.

8

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 8; и еще Христ. Чтен. 1843. Ч. 3, с. 320.

9

Прибавл. к Твор. свв. отц. М., 1856. Ч. 15, с. 214.

10

См. Правосл. догмат. богосл. Докт. богосл. Макария, еп. Винницкого. СПб., 1856. Т. 1, с. 443.

11

Начертание церковно-библ. истории, Филарета. Новоз. ц. расколы и ереси.

12

Начерт. церк. истории, Иннокентия. Ереси и раск. втор. века.

13

Прав. 35. См. книг. Правил. СПб., 1843. С. 156.

14

Грамоты Вост. Патриарх. о православной вере, член. 8.

15

Хрис. Чт. 1835. Ч. 4, с. 152, 153.

16

Хрис. Чт. 1849. Ч. 4, с. 613.

17

Христ. Чт. 1846. Ч. 3, с. 197.

18

Христ. Чт. 1846. Ч. 3, с. 197.

19

Под существом здесь разумеем свойства Ангелов, или природу.

20

Так думают св. Иустин, св. Ириней, Тертуллиан и св. Златоуст. См.: Записк. на кн. Бытия. СПб., 1816. С. 383.

21

Прекрасными Ангелы явились в Содом к Лоту, как думает св. Ефрем Сир. См.: Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 341.

22

Это явление Ангела Агари можно, впрочем, как и второе ей явление, относить ко второму виду явлений Ангельских, потому что Агарь в лице Ангела представляла себе Бога. Св. Ефрем Сир. говорит: «Тогда явилось ей (Агари) видение в видении, т. е. в лице ангела явился Бог; посему-то и кладязю дала она название: кладязь живущаго Видящаго мя». См.: Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 336.

23

Св. Ефрем Сир. говорит: «Моисею, подходящему к купине, взывает не Ангел, которого прежде видел Моисей, но Бог, который сперва вообразе Ангела, а потом явился Моисею в страшном видении». Там же. С. 413. А блж. Феодорит, еп. Кирский в лице Ангела при купине разумеет Сына Божия, великого совета Ангела. См.: Твор. блж. Феодорита. М., 1835. Ч. 1, с. 104.

24

Твор. св. Афан. Александр. М., 1852. Ч. 2, с. 400.

25

См.: Записк. на кн. Быт. СПб., 1816. С. 287. Блж. Феодорит, объясняя слова прор. Захарии: отвеща Ангелу, глаголющему во мне (Зах. 1, 13), говорит: «Говорит пророк, что Ангел глаголет в нем, потому что не употреблял слов и издавал голос не движением языка и противодействием воздуха производимый, но звучащий внутри пророка и в нем образуемый». Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1857. Ч. 5, с. 86.

26

Твор. св. Афанас. Александр. М., 1853. Ч. 3, с. 237.

27

Макар. Егип. Духов. беседы. М., 1852. С. 87 и 88.

28

Как читалось в древних Символах церквей Иерусалимской и Антиохийской это место, см. в Прав. догм. богос., д. б. Макария. СПб., 1856. Т. 1, с. 292.

29

Грам. Вост. Патр. М., 1846. С. 40.

30

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 195.

31

Св. Ефрем Сир. говорит, что «глас Божий исходил к священнику, входившему туда (во Святое Святых) однажды в год». Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 444.

32

Записк. на кн. Бытия. СПб., 1816. С. 118.

33

Там же. С. 386. Прокопий Газский (VI век), в объяснении на книгу Бытия, говорит, что в явлении Аврааму трех мужей христиане видят образ Святой и Единосущной Троицы. См.: Прибавл. к Твор. свв. отц. М., 1857. Ч. 16, с. 272; в примеч. Евсевий повествует о живописном изображении, находившемся на месте явления трех Ангелов у дуба Мамврийского и представлявшем это событие. См.: Хрис. Чт. 1828. Ч. 30, с. 15.

34

При Правосл. Собесед. Казань, 1855. С. 101 и 102.

35

При Правосл. Собесед. Казань, 1855. С. 174.

36

Христ. Чт. 1845. Ч. 2, с. 227.

37

См.: Твор. свв. отц. М., 1853. Т. 21, с. 257.

38

Твор. свв. отц. М., 1854. Т. 23, с. 85–87.

39

Христ. Чт. 1821. Ч. 1, с. 260.

40

Христ. Чт. 1823. Ч. 11, с. 307.

41

См.: Прибавл. к Твор. свв. отц. М., 1853. Ч. 12, с. 110.

42

Прибавл. к Твор. свв. отц. М., 1857. Ч. 16, с. 377 и 415.

43

Опыт системы нравств. филос., Дроздова. СПб., 1835. С. 6.

44

Св. Иоанн Златоуст говорит: «Через разумное естество он (человек) имеет общение с силами высшими, а через чувственное соприкасается земным вещам и составляет собой как бы некоторую крепкую связь той и другой твари» (Христ. Чт. 1846. Ч. 1, с. 174).

45

Христ. Чт. 1822. Ч. 6, с. 6 и 7.

46

Христ. Чт. 1849. Ч. 2, с. 292.

47

Христ. Чт. 1845. Ч. 2, с. 236.

48

Христ. Чт. 1822. Ч. 6, с. 10.

49

Твор. св. Григор. Богосл. 4, с. 226–229.

50

Прибав. к Твор. свв. отц. М., 1857. Ч. 16, с. 183.

51

Православ. исповед. Восточ. Цер. М., 1838. С. 265.

52

Твор. св. Афанас. Александр. 2. М., 1852. С. 202.

53

Христ. Чт. 1846. Ч. 3, с. 360.

54

Послан. Патриарх. Восточно-кафолич. Церкви о Правосл. вере. Член 4.

55

Твор. свв. отц. Т. 7, с. 288.

56

Христ. Чт. 1822. Ч. 6, с. 10.

57

Твор. св. Афанас. Александр. М., 1853. Ч. 3, с. 372.

58

Твор. блж. Феодорит. М., 1856. Ч. 2, с. 179.

59

Точн. излож. Правосл. веры. Кн. 2, гл. 3, с. 54.

60

Бесед. на шестоднев. СПб., 1824. С. 30 и 46.

61

Христ. Чт. 1821. Ч. 6, с. 12.

62

Правос. испов. Ч. 1. Отв. на вопр. 18. Простр. Катехиз. о перв. чл.

63

Твор. блж. Феодорит. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 10 и 12.

64

Твор. свв. отц. Год 12. М., 1754. с. 88.

65

Истор. церковно-библ., м. Филарета. Перв. ден. мира.

66

Записк. на кн. Быт. СПб., 1816. С. 4.

67

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 347. Из исповед. кафол. и апос. Церкви. Сочин. Митрофана Критопула.

68

Твор. св. Афанас. Алекс. М., 1852. Ч. 2, с. 303.

69

Твор. свв. отц. Т. 5, с. 35.

70

О небес. иерар. Св. Дион. Ареоп. М., 1839. Гл. 14, с. 57.

71

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 266 и 267.

72

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 42.

73

Христ. Чт. 1846. Ч. 3, с. 196.

74

Хрис. Чт. 1835. Ч. 2, с. 138.

75

Твор. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 62.

76

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 27.

77

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 38.

78

Твор. свв. отц. 7, с. 134.

79

Твор. свв. отц. 7, с. 290 и 291.

80

О граде Бож. Кн. 12, гл. 1. О воздых. голубицы. М., 1842. С. 173.

81

Христ. Чт. 1836. Ч. 3, с. 16.

82

Воскр. Чт. 1856–1857. № 37, с. 350.

83

Хрис. Чт. 1843. Ч. 3, с. 324.

84

Твор. св. Афанас. Алекс. М., 1852. Ч. 2, с. 332.

85

Твор. блж. Феодорита Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 11.

86

Хрис. Чт. 1843. Ч. 3, с. 348.

87

Хрис. Чт. 1821. Ч. 1, с. 295.

88

Хрис. Чт. 1822. Ч. 6, с. 12.

89

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 334.

90

Введение в правосл. богословие. Д.б. Макар. СПб., 1852. С. 33.

91

Простр. Катех. о перв. члене.

92

Твор. св. Афанасия Алекс. М., 1853. Ч. 3, с. 57.

93

Прав. догмат. богосл. Д.б. Макар. СПб., 1851. Т. 2, с. 59.

94

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1852. Ч. 7, с. 73. «Ангела в чистом его существе человек видеть не может, хотя бы то был украшенный высокой добродетелью Даниил». Так говорит св. Иоанн Златоуст. См. беседы его на разн. места Свящ. Писания. СПб., 1862. Т. 2, с. 244.

95

Твор. блж. Феодорит. М., 1855. Ч. 1, с. 306.

96

Твор. блж. Феодорит. М., 1855. Ч. 1, с. 69.

97

Твор. блж. Феодор. М., 1857. Ч. 4, с. 84.

98

Твор. св. Ефр. Сирин. М., 1850. Ч. 5, с. 115.

99

Хрис. Чт. 1823. Ч. 11, с. 134.

100

Прп. Макар. Егип. Дух. беседы. М., 1852. С. 88.

101

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 2.

102

Хрис. Чт. 1823. Ч. 11, с. 145.

103

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 125 и 126.

104

О церк. иерар. СПб., 1855. Гл. 4, 7, 8, с. 135 и 136.

105

О небесн. иерар. М., 1839. Гл. 15, § 3, с. 62 и 63.

106

О небес. иерар. М., 1839. Гл. 15, § 4 и 5, с. 63 и 64.

107

О небесн. иерар. М., 1839. Гл. 15, § 6 и 7, с. 65 и 66.

108

О небесн. иерар. М., 1839. Гл. 15, § 67–69.

109

Твор. св. Афан. Алек. М., 1851. Ч. 1, с. 98.

110

Точн. изл. прав. веры. Св. Иоанн. Дамаск. М., 1844. Кн. 2, гл. 3, с. 52.

111

Канон. бесплотн. Песн. 5.

112

Собр. поучений на дни вос. и празд. Киев, 1854. Т. 2, с. 339.

113

Христ. Чт. 1846. Ч. 3, с. 365.

114

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 358.

115

См. Прибав. к твор. свв. отц. М., 1857. Ч. 16, с. 356.

116

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 86.

117

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 44.

118

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 39.

119

Твор. свв. отц. Год 2, кн. 1, слов. 28.

120

На Еван. от Иоанн. СПб., 1854. Бесед. 15, с. 178.

121

Хрис. Чт. 1837. Ч. 3, с. 7.

122

Прибав. к Твор. свв. отц. М., 1856. Ч. 15, с. 99.

123

Хрис. Чт. 1823. Ч. 11, с. 148.

124

Хрис. Чт. 1835. Ч. 1, с. 260.

125

См.: Запис. на кн. Бытия. СПб., 1816. С. 33. Прав. догм. богос. Д. б. Макар. СПб., 1856. Т. 1, с. 348–352.

126

Твор. свв. отц. М., 1843. Т. 2, с. 62.

127

Хрис. Чт. 1836. Ч. 1, с. 113 и 114.

128

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1850. Ч. 5, с. 129.

129

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 26–31.

130

Твор. свв. отц. 2, с. 231.

131

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 59.

132

Твор. св. Ефр. Сирин. М., 1850. Ч. 4, с. 172.

133

Лествиц. Слов. 30. М., 1854. С. 365, 370 и 405.

134

Хрис. Чт. 1822. Ч. 8, с. 279.

135

Хрис. Чт. 1837. Ч. 3, с. 10.

136

Прав. догм. богос. Д. б. Макар. СПб., 1851. Т. 2, с. 207. Также см.: Хр. Чт. 1846. Ч. 3, с. 257.

137

Хрис. Чт. 1834. Ч. 1, с. 120 и 121.

138

Твор. свв. отц. Т. 5, с. 100 и тоже в Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 123.

139

Твор. свв. отц. Т. 8, с. 154.

140

Хрис. Чт. 1821. Ч. 3, с. 141.

141

Воскр. Чт. 1854–1855. № 31, с. 300.

142

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 457.

143

Воскр. Чт. 1854–1855. № 32, с. 303, из 9 беседы на Пос. к Римл.

144

Хрис. Чт. 1837. Ч. 1, с. 147.

145

Воскр. Чт. 1854–1855. № 19, с. 177.

146

Писания свв. отц. относящ. к истолк. правос. богослуж. СПб., 1855. Т. 1, с. 13.

147

Хрис. Чт. 1836. Ч. 3, с. 20.

148

Хрис. Чт. 1836. Ч. 3, с. 43.

149

Леств. Киев, 1852. Ступ. 26, с. 188 на обороте.

150

Там же. Ступ. 30, с. 253.

151

Хрис. Чт. 1834. Ч. 4, с. 40.

152

Воскр. Чт. 1854–1855. № 31, с. 300.

153

Собрание поучений. Киев, 1854. Т. 1, с. 95.

154

О церков. иерархии. СПб., 1855. Гл. 4, 10, с. 137.

155

О церков. иерархии. СПб., 1855. Гл. 2, 5, с. 134.

156

О небес. иерар. М., 1839. Гл. 4, § 2, с. 19.

157

Леств. М., 1852. Ступ. 26, с. 205.

158

Леств. М., 1852. Ступ. 27, с. 222.

159

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12. с. 92.

160

Хрис. Чт. 1821. Ч. 1, с. 272.

161

Прп. Макарий Егип. Духов. беседы. М., 1852. С. 89.

162

Хрис. Чт. 1843. Ч. 2, с. 72.

163

См.: О вере, как добродетели христианской. Хрис. Чт. 1855. Ч. 2, с. 410.

164

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 446.

165

При Правос. Собес. Казань, 1855. С. 173 и 174.

166

Хрис. Чт. 1821. Ч. 2, с. 258.

167

См.: Прав. испов. Ч. 1, вопр. и отв. 20; и Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 447.

168

Твор. Лактанц. СПб., 1848. С. 263.

169

Воскр. Чтен. 1851–1852. № 42, с. 405 и 406.

170

На кн. Бытия. СПб., 1852. Бесед. 26, с. 76.

171

На кн. Бытия. СПб., 1852. Бесед. 27, с. 107.

172

Архиманд. Израиля. Слов. и бесед. СПб., 1848. С. 165.

173

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1850. Ч. 4, с. 162.

174

Хрис. Чт. 1821. Ч. 3, с. 135.

175

Хрис. Чт. 1821. Ч. 3, с. 247.

176

На кн. Бытия. СПб., 1853. Бесед. 54, с. 216.

177

Хрис. Чт. 1822. Ч. 8, с. 4.

178

Твор. св. Ефрем. Сирина. М., 1851. Ч. 6, с. 418.

179

Твор. свв. отц. 18, 218.

180

Воскр. Чт. 1855–1856. № 51, с. 501.

181

Точн. излож. прав. вер. Кн. 1, гл. 3, с. 5.

182

Хрис. Чт. 1821. Ч. 3, с. 5.

183

Макар. Егип. Дух. бесед. М., 1852. С. 352.

184

Твор. свв. отц. Т. 4, с. 236.

185

Хрис. Чт. 1822. Ч. 6, с. 10 и 11.

186

Хрис. Чт. 1836. Ч. 4, с. 277.

187

Точн. излож. правос. вер. М., 1844. Кн. 1, гл. 3.

188

О церков. иерархии. СПб., 1855. Гл. 6, 6, с. 200.

189

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 38.

190

Послан. патриарх. восточно-кафолич. Церк. о прав. вере. Член. 4.

191

Твор. свв. отц. Т. 8, с. 157.

192

Хрис. Чт. 1822. Ч. 6, с. 2.

193

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 26 и 27.

194

Твор. блж. Феодор. Кирск. М., 1855. Ч. 1, с. 38.

195

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 198.

196

Твор. свв. отц. Год 11, том 22. М., 1853. С. 225.

197

Хрис. Чт. 1837. Ч. 1, с. 30 и 32.

198

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 198.

199

Твор. свв. отц. М., 1853. Т. 21, с. 43.

200

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 27.

201

Воскр. Чт. 1857–1858. № 47, с. 465.

202

Точн. излож. прав. веры. Кн. 2, гл. 4.

203

Твор. св. Григор. Богосл. М., 1843. Ч. 1, с. 230.

204

Твор. свв. отц. 4, с. 237.

205

Лествиц. М., 1851. Слово 25, с. 260 и 261.

206

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 371.

207

Чет. Мин., 8 ноября.

208

Воскр. Чт. 1857–1858. № 32, с. 308. Ст. Жизнь падших духов.

209

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 348, 349.

210

Воскр. Чт. 1857–1858. № 32, с. 309.

211

Твор. свв. отц. Т. 6, с. 397.

212

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 295.

213

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 295.

214

Хрис. Чт. 1826. Ч. 23, с. 179.

215

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855.

216

См.: Определ. V Вселенск. Собора. Хрис. Чт. 1847, ч. 4.

217

См. о вечности мучений в Приб. к Твор. свв. отц. М., 1856. Ч. 15, с. 610–660.

218

Твор. св. Григор. Богос. М., 1843. Ч. 2, с. 254.

219

Твор. свв. отц. 4, с. 160.

220

Церк. Библей. Ист. Продолжение первобытн. Церк. В примеч.

221

Там же; и Воскр. Чт. 1857–1858. № 48, с. 477.

222

Искуситель Еве был неизвестен. Зап. на кн. Бытия. СПб., 1816. С. 90.

223

Твор. св. Ефр. Сирин. М., 1853. Ч. 8, с. 283, 287, 295.

224

На Еванг. Матф. М., 1843. Ч. 3, с. 129.

225

Воскр. Чт. 1855–1856. № 14, с. 138.

226

Воскр. Чт. 1856–1857. № 1, с. 4.

227

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 121.

228

Твор. св. Ефрема Сир. М., 1850. Ч. 5, с. 18.

229

Макар. Егип. Дух. бесед. М., 1852. С. 514.

230

Христ. Чт. 1846. Ч. 3, с. 199.

231

Прав. испов. Ч. 1. Отв. на вопр. 20.

232

Твор. св. Афанасия Александр. М., 1853. Ч. 3, с. 2.

233

Твор. св. Афанасия Александр. М., 1853. Ч. 3, с. 47.

234

Прав. догм. богос. Д. б. Макар. СПб., 1856. Т. 1, с. 304.

235

Прп. Исаак Сириян. Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 87.

236

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 88.

237

О церков. иерарх. СПб., 1855. Гл. 1, 2, с. 2.

238

О церков. иерарх. СПб., 1855. Гл. 1, 2, с. 134.

239

О небесн. иерархии. Гл. 7, § 1.

240

О церк. иерархии. Гл. 4, 9.

241

О чине Ангельск. См.: Воскр. Чт. 1855–1856. № 33, с. 316.

242

Слово на собор Арх. Михаила. Чет. Мин., 8 ноября.

243

О небес. иерарх. Гл. 7, § 1.

244

Воскр. Чт. 1855–1856. № 33, с. 316.

245

О небесн. иерарх. Гл. 7, § 1.

246

Воскр. Чт. 1855–1856. № 33, с. 318.

247

О небес. иерар. Гл. 8, § 1.

248

О небес. иерар. Гл. 8, § 1.

249

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1856. Ч. 3, с. 196.

250

О небесн. иерарх. Гл. 8, § 1.

251

О небесн. иерарх. Гл. 9, § 1.

252

Твор. блж. Феодорит. Кир. М., 1856. Ч. 3, с. 196.

253

О небесн. иерарх. Гл. 4, § 2 и 3; и Воскр. Чт. 1854–1855. № 31, с. 289.

254

В Славянской Библии. – Ред.

255

На Ев. от Иоанна. СПб., 1856. Бесед. 81, с. 65.

256

О церков. иерарх. СПб., 1855. Гл. 1. 1, с. 10.

257

О церков. иерарх. СПб., 1955. Гл. 6, с. 200. Еще там же. Гл. 5, 1. с. 158.

258

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 86 и 158.

259

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 84 и 85.

260

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 92 и 93.

261

Прп. Макар. Егип. Духов. беседы. М., 1852. С. 187 и 188.

262

Хрис. Чт. 1821. Ч. 4, с. 45.

263

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 9 и 10.

264

Точн. излож. прав. вер. Кн. 1, гл. 13, с. 42, 43.

265

Там же. Кн. 2, гл. 3, с. 56.

266

Прп. Макар. Егип. Дух. беседы. М., 1852. С. 142.

267

Прп. Макар. Егип. Дух. беседы. М., 1852. С. 238.

268

Хрис. Чт. 1837. Ч. 1, с. 145.

269

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1856. Ч. 3, с. 106.

270

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1856. Ч. 5, с. 293.

271

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 84.

272

Воскр. Чт. 1856–1857. № 7, с. 65.

273

См.: Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 212 и 213; и Введ. в правосл. богосл. Д. б. Макар. СПб., 1852. с. 42.

274

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 441.

275

Введ. в прав. богосл. Д. б. Макар. СПб., 1852. С. 23; и Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 435.

276

Твор. Лактанц. СПб., 1848. Ч. 1, с. 199 и 112.

277

Прав. исповед. Ч. 1. Вопр. и отв. 20.

278

Твор. св. Афан. Алек. М., 1853. Ч. 3, с. 177.

279

О небесн. иер. Гл. 3, § 2.

280

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 195.

281

Хрис. Чт. 1822. Ч. 8, с. 266.

282

Разгов. о свящ. и таинст. Ц. СПб., 1856. С. 429.

283

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 376.

284

Разгов. о священнодейст. Цер. Хрис. Чт. 1856. С. 335.

285

Леств. Киев, 1852. Ступ. 4. С. 48 на обор.

286

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 392.

287

Разгов. о священнод. Ц. СПб., 1856. С. 397.

288

Хрис. Чт. 1822. Ч. 7, с. 237–239.

289

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 81.

290

Твор. св. Ефрем. Сир. М., 1850. Ч. 4, с. 37.

291

Твор. св. Ефрем. Сир. М., 1850. Ч. 5, с. 416.

292

Прп. Мак. Егип. Духов. Беседы. М., 1852. С. 454.

293

Хрис. Чт. 1821. Ч. 4, с. 41.

294

Твор. свв. отц. 4, с. 313.

295

Посл. св. Игнат. Богон. Казань, 1855. С. 132.

296

Хрис. Чт. 1834. Ч. 1, с. 122.

297

Твор. свв. отц. М., 1843. Т. 1, с. 33.

298

Твор. свв. отц. Т. 2, с. 176, 177 и 307.

299

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 39.

300

Опыт изъясн. пс. 67. СПб., 1814. С. 27.

301

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 228.

302

На Послан. к Евр. Бесед. 16.

303

Высокопр. Филарет, митроп. Моск. См.: Прибав. к Твор. свв. отц. М., 1853. Ч. 12, с. 338.

304

Воскр. Чт. 1858–1859. № 2, с. 13.

305

Воскр. Чт. 1854–1855. № 31, с. 300.

306

Хрис. Чт. 1837. Ч. 3, с. 9.

307

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 44, 384, 385.

308

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 142.

309

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 290, 291.

310

Твор. св. Афанасия Алекс. М., 1853. Ч. 3, с. 44 и 45.

311

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 200.

312

Хрис. Чт. 1821. Ч. 4, с. 38.

313

Воскр. Чт. 1851–1852. С. 67.

314

Твор. свв. отц. 5, с. 244.

315

Твор. свв. отц. 3, с. 51.

316

Приб. к Твор. свв. отц. М., 1856. Ч. 15, с. 99.

317

Твор. св. Афан. Алекс. М., 1851. Ч. 1, с. 174.

318

Твор. св. Афан. Алекс. М., 1852. Ч. 2, с. 291.

319

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1850. Ч. 5, с. 3.

320

Хрис. Чт. 1844. Ч. 4, с. 208.

321

Хрис. Чт. 1822. Ч. 6, с. 12.

322

На Еван. от Иоанн. СПб., 1854. Бесед. 14, с. 168.

323

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 374.

324

Писан. свв. отц. и учит. относ. к истолк. прав. богос. СПб., 1855. Т. 1, с. 344.

325

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 378.

326

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 235.

327

Кн. Житий Свят., 20 ноября.

328

Писан. свв. отц. и учит. относ. к истолк. прав. богослуж. СПб., 1855. Т. 1, с. 281.

329

Твор. св. Афан. Алекс. М., 1852. Ч. 4, с. 377.

330

Писан. свв. отц. и учит. относ. к истолк. прав. богослуж. СПб., 1855. Т. 1, с. 385.

331

Новая Скриж. Ч. 2, § 43, с. 157. СПб, 1848.

332

Ист. Сокр. Кн. 6, гл. 8.

333

Приб. к Твор. свв. отц. М., 1856. Ч. 15, с. 220, 221.

334

Собр. поуч. на дни воскр. и празд. Киев, 1854. Т. 1, с. 84.

335

Хрис. Чт. 1844. Ч. 4, с. 208.

336

Точн. излож. прав. веры. Кн. 2, гл. 3, с. 55.

337

Твор. свв. отц. Ч. 7, с. 259.

338

Твор. св. Григ. Богосл. Ч. 4, с. 235.

339

Воскр. Чт. 1856–1857. № 40, с. 380.

340

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 81.

341

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 101.

342

Точн. излож. прав. веры. Кн. 2, гл. 3, с. 55.

343

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1857. Ч. 4, с. 159.

344

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1857. Ч. 4, с. 205.

345

Напр. см.: Твор. св. Ефрема Сир. М., 1850. Ч. 4, с. 270 и 271; и Пролог декаб. 29 и март. 28 дн.

346

Твор. свв. отц. М., 1853. Т. 22, с. 260, 261. Также см. кн. Житий Святых, марта 26 день. М., 1856.

347

Толк. на Посл. Иак., Петр., Иоанн. и Иуды. – Гавриила, митроп. Новгород. СПб., 1815. С. 93 на обор.

348

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 45.

349

Прав. испов. вер. Ч. 1. Отв. на вопр. 19.

350

Запис. на кн. Быт. СПб., 1816. С. 65.

351

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 297.

352

По мнению некоторых, Агари являлся Архангел Салафиил. Кн. Житий Святых, 26 марта. М., 1856.

353

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 8.

354

Твор. св. Ефрем. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 322.

355

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 263.

356

Так думает блж. Феодор. Кир. М., 1855. См. тв. его. Ч. 1, с. 277.

357

На Еван. от Иоанна. СПб., 1855. Беседа 65, с. 407.

358

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 31.

359

Собр. поуч. на дни воскр. и празд. Киев, 1854. Т. 2, с. 28.

360

Собр. поуч. на дни воскр. и празд. Киев, 1854. Т. 2, с. 385.

361

Твор. блж. Феодор. Кипр. М., 1857. Ч. 5, с. 352.

362

Писан. св. отц. и учит. Ц. относ. к истолк. прав. богослуж. СПб., 1855. Т. 1, с. 407, 408.

363

Твор. св. Кирил. Иерус. М., 1855. С. 204.

364

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 45, 46.

365

Воскр. Чт. 1858–1859. № 1, с. 8.

366

Воскр. Чт. 1858–1859. № 2, с. 11.

367

Христ. Чт. 1846. Ч. 1, с. 390.

368

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1856. Ч. 2, с. 132, 133.

369

Христ. Чт. 1846. Ч. 2, с. 341.

370

См.: Анг. благовестие Бож. Материо воскр. И. Хр. – Воскр. Чт. 1858–1859. № 1, с. 2–7.

371

Писан. свв. отц. отн. к истолк. прав. бог. СПб., 1855. Т. 1, с. 392.

372

О воздых. голубицы. М., 1842. С. 128.

373

О священстве. СПб., 1818. Слов. 6.

374

Приб. к Твор. свв. отц. М., 1857. Ч. 16, с. 601, 602.

375

Прол. январ. 5, апр. 8. См.: Воскр. Чт. 1854–1855. № 31. С. 296, 297.

376

На Ев. от Ин. СПб., 1854. Бесед. 25, с. 303.

377

Твор. св. Ефр. Сирин. М., 1853. Ч. 8, с. 448. Этого Ангела-путеводителя израильтян св. Димитрий Ростовский именует Иегудиил. См. кн. Житий Святых, 26 марта.

378

Записк. на кн. Быт. СПб., 1816. С. 264.

379

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 89, 90.

380

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1857. Ч. 4, с. 201, 202.

381

О небес. иерарх. М., 1839. С. 40, 41.

382

Твор. свв. отц. 7, с. 128–130. Снес. 5, 341–342.

383

Твор. свв. отц. 4, с. 236.

384

Собр. поучен. на дни воскр. и празд. Киев, 1854. Т. 2, с. 385.

385

Точн. излож. прав. веры. Кн. 2, гл. 3, с. 55.

386

Хрис. Чт. 1844. Ч. 4, с. 209.

387

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 10.

388

Высокопр. Филарет, митроп. Моск. См.: Приб. к Твор. свв. отц. М., 1857. Ч. 16, с. 324.

389

Твор. свв. отц. 11, с. 178.

390

Твор. свв. отц. 4, с. 33.

391

Ист. Сокр. Кн. 4, гл. 23.

392

Прав. испов. вер. Отв. на вопр. 19.

393

Чет. Мин., 6 сентября.

394

Прол. март. 5.

395

Писания свв. отц. Ц. относящ. к истолк. прав. богос. СПб., 1855. Т. 1, с. 338.

396

Воскр. Чт. 1854–1855. № 31, с. 296.

397

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 50.

398

Твор. св. Ефрема Сир. М., 1850. Ч. 4, с. 60.

399

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 33.

400

Хрис. Чт. 1843. Ч. 1, с. 177.

401

Твор. блж. Феод. Кир. М., 1856. Ч. 3, с. 200.

402

Его же твор. М., 1857. Ч. 5, с. 106.

403

Христ. Чт. 1846. Ч. 3, с. 376.

404

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 339.

405

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1857. Ч. 4, с. 63.

406

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 360–362.

407

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 426.

408

Лествиц. М., 1851. Слов. 27, с. 334.

409

Хрис. Чт. 1821. Ч. 2, с. 152.

410

Акафист Усп. Бож. Мат. Киев, 1841. С. 39 на обор.

411

Акафист Усп. Бож. Мат. Киев, 1841. С. 40 на обор.

412

Чет. Мин. 19 января.

413

Прол. мар. 9 и июл. 21. См.: Прибав. к Тв. свв. отц. М., 1850. Ч. 9, с. 47–49.

414

На Ев. от Иоан. СПб., 1855. Бесед. 62, с. 371.

415

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 20.

416

Прп. Макар. Егип. Дух. бесед. М., 1852. С. 238.

417

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1856. Ч. 3, с. 57.

418

Твор. его же. М., 1857. Ч. 4, с. 237.

419

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 343.

420

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1853. Ч. 8, с. 417.

421

См.: Начерт. цер. библ. истор. См.: Посл. к фараону и каз. Египта.

422

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 415.

423

Твор. св. Афанас. Александр. М., 1853. Ч. 3, с. 232.

424

Прол. окт. 15.

425

Январ. 7 дня.

426

Твор. свв. отц. М., 1853. Год 11, т. 22, с. 236. См. кн. Житий Святых, 22 ноября.

427

Твор. свв. отц. 7, с. 128, 130.

428

Собр. поучен. на дни воскр. и празд. Киев, 1854. Т. 2, с. 385.

429

Леств. М., 1851. Слов. 5, с. 103.

430

Хрис. Чт. 1821. Ч. 1, с. 260.

431

Твор. блж. Феодор. Кирск. М., 1855. Ч. 1, с. 10; и то же в Хрис. Чт. 1843. Ч. 3, с. 323.

432

Твор. блж. Феодор. Кирск. М., 1857. Ч. 4, с. 201.

433

Лест. Киев, 1852. Слов. 26, с. 197.

434

Там же. С. 216 на обороте.

435

Леств. М., 1851. Слов. 5, с. 94.

436

Леств. М., 1851. Слов. 21, с. 216.

437

Леств. М., 1851. Слов. 28, с. 347.

438

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 91, 92.

439

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 207.

440

Хрис. Чт. 1823. Ч. 10, с. 112.

441

Пролог июля 1.

442

Прол. апрел. 5.

443

Приб. к Тв. свв. отц. М., 1850. Ч. 9, с. 47.

444

Пролог декабря 29.

445

Кан. Анг. Хран. твор. Иоанна черноножн. Песн. 6.

446

Кан. Анг. Хран. твор. Иоанна черноножн. Песн. 9.

447

Кн. Житий Святых, 22 ноября.

448

Пролог марта 4.

449

Прол. июля 24.

450

Прол. июля 28.

451

Твор. свв. отц. 5, с. 296.

452

Хрис. Чт. 1823. Ч. 9, с. 269, 270, 278.

453

Хрис. Чт. 1823. Ч. 11, с. 318.

454

См.: Пролог дек. 29; Хрис. Чт. 1823. Ч. 11, с. 303; Приб. к Твор. свв. отц. М., 1850. Ч. 9, с. 47.

455

В кан. Анг. Хранит. молитва.

456

Леств. М., 1851. Слов. 26, с. 220.

457

Твор. св. Ефрема Сирин. М., 1853. Ч. 8, с. 356.

458

Твор. свв. отц. М., 1854. Т. 23, с. 166, 167.

459

Леств. М., 1851. Слов. 3, с. 29.

460

Леств. М., 1851. Сло. 15, с. 187.

461

Воскр. Чт. 1856–1857. № 31, с. 300.

462

Твор. св. Васил. Вел. М., 1844. Ч. 5, с. 295, 296.

463

Приб. к Твор. свв. отц. М., 1857. Ч. 16, с. 21.

464

В кан. Ангелу Хран. оконч. молитва.

465

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 203.

466

Хрис. Чт. 1845. Ч. 2, с. 227.

467

Твор. свв. отц. 4, с. 236.

468

Твор. свв. отц. 3, с. 51.

469

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 124, 125.

470

Служб. Ангел. ноябр. 8, песн. 9, ст. 2.

471

Твор. свв. отц. Ч. 1, с. 258.

472

Хрис. Чт. 1836. Ч. 3, с. 281.

473

Твор. свв. отц. 8, с. 241.

474

Хрис. Чт. 1844. Ч. 1, с. 371.

475

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 68.

476

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 338.

477

Твор. свв. отц. 13, с. 404.

478

Хрис. Чт. 1846. Ч. 2, с. 49.

479

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 234.

480

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 455.

481

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 62, 41.

482

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1852. Ч. 7, с. 95.

483

Твор. св. Григ. Богос. М., 1843. Ч. 2, с. 56.

484

На Еван. от Иоанн. СПб., 1856. Бесед. 82, с. 625.

485

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1857. Ч. 5, с. 326.

486

Твор. свв. отц. М., 1854. Т. 23, с. 379.

487

Леств. М., 1851. Слов. 30, с. 371.

488

Хрис. Чт. 1835. Ч. 2, с. 14.

489

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 94.

490

Хрис. Чт. 1835. Ч. 2, с. 15, 16.

491

Твор. св. Ефрем. Сир. М., 1852. 7, с. 73.

492

Христ. Чт. 1846. Ч. 4, с. 217.

493

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 356, 357.

494

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 363, 371, 372.

495

Рассуждения о сем см. в Прав. догм. богос., Макария. СПб., 1856. Т. 1, с. 389; и Хрис. Чт. 1846. Ч. 4, с. 256–258.

496

Хрис. Чт. 1846. Ч. 4, с. 190.

497

Хрис. Чт. 1846. Ч. 4, с. 194.

498

Хрис. Чт. 1846. Ч. 4, с. 196, 197.

499

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 181.

500

Хрис. Чт. 1846. Ч. 1, с. 4.

501

Хрис. Чт. 1846. Ч. 4, с. 55.

502

Записк. на кн. Бытия. СПб., 1816. С. 57.

503

Хрис. Чт. 1846. Ч. 4, с. 59, 60.

504

Записк. на кн. Бытия. СПб., 1816. С. 58.

505

По словам Климента Александрийского и блж. Августина, некоторые еретики думали, что души человеческие посылаются в тела, как в темницу, в наказание за грехи, совершенные ими до соединения с телами. Этой мысли держались и языческие философы: Пифагор, Платон, Филолай Пифагорец и др. См.: Хрис. Чт. 1846. Ч. 4, с. 50, 51.

506

Твор. св. Кирилл. Иерус. М., 1855. С. 61, 62.

507

Хрис. Чт. 1836. Ч. 2, с. 149.

508

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1850. Ч. 4, с. 353.

509

Твор. св. Ефр. Сир. М., 1850. Ч. 4, сС. 419.

510

Твор. свв. отц. Ч. 8, с. 330.

511

Хрис. Чт. 1835. Ч. 1, с. 125.

512

Хрис. Чт. 1837. Ч. 2, с. 119. Также см.: Прп. Макар. Египет. Дух. бесед. М., 1852. С. 400.

513

Там же. Из бесед. 26. С. 257.

514

Прп. Макар. Егип. Духов. беседы. М., 1852. С. 11.

515

Твор. свв. отц. М., 1854. Год 12, с. 21, 22.

516

Послан. восточ. патриарх. кафол. Ц. о прав. вере. Гл. 16.

517

Послан. восточ. патриарх. кафол. Ц. о прав. вере. Гл. 16.

518

Послан. восточ. патриарх. кафол. Ц. о прав. вере. Гл. 14.

519

Беседы о седми спас. Таинств. преосв. Евсевия. СПб., 1849. С. 32.

520

Прав. догм. богос. Д. б. Макар. СПб., 1856. Т. 1, с. 338.

521

Правос. исповед. Ч. 1, отв. на вопр. 28.

522

Хрис. Чт. 1844. Ч. 4, с. 221, 222.

523

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1855. Ч. 1, с. 135.

524

Введ. в правос. богос. Д. б. Макар. СПб., 1852. С. 28.

525

Такое объяснение см. в Воскр. Чт. 1854–1855. № 26, с. 248.

526

Леств. Киев, 1852. Ступ. 26, с. 217.

527

Твор. блж. Феодор. Кир. М., 1857. Ч. 5, с. 377.

528

Леств. Киев, 1852. Слов. 27, с. 222 на обороте.

529

Хрис. Чт. 1846. Ч. 3, с. 205.

Content

Священник Ипполит Мышкин
Очерк православного учения об ангелах

Предисловие

I. Истина бытия Ангелов

Священное Писание

Учение Православной Церкви

Свидетельства свв. отцов и учителей Церкви

Мнения язычников

Здравое умствование

II. Сотворение Ангелов

Кто сотворил Ангелов

Когда сотворены Ангелы

Каким образом сотворены Ангелы

В какой многочисленности сотворены Ангелы

С какой мощной силой Бог сотворил Ангелов

В каком совершенстве сотворены Богом Ангелы

С какой целью сотворены Ангелы

III. Существо, или природа, Ангелов

Духовно-бесплотный образ Ангелов

Одаренность Ангелов умом, волей и могуществом

Ум Ангелов

Воля Ангелов

Могущество Ангелов

IV. Местопребывание Ангелов

V. Служение Ангелов

Служение Ангелов Богу

Чисто-нравственное служение Ангелов Богу

Духовно-образное служение Ангелов Богу

Служение Ангелов нравственно разумным и бессмертным существам

Служение Ангелов чинам своим

Служение Ангелов роду человеческому

Служение Ангелов неразумным и смертным существам и всему миру вещественному

VI. Блаженная вечность Ангелов

Заключение

Сноски