Клэр Контрерас

Разорванные сердца

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

— Ух ты. Свидание? — спросила мама, когда я вошла на кухню.

— Да, свидание. — Я собрала свои длинные, влажные волосы и завернула их в пучок, подходя к фруктам.

— Хм, — сказала она. Я резко подняла глаза на ее неопределенное заявление. Она откинулась в одном из деревянных стульев в нашем уголке для завтрака, с газетой в руке, осматривая меня так, словно я была в бикини, а не в узких джинсах и цветочном топе.

— Что?

— Нет. Ничего. Ты выглядишь прекрасно, — ответила она, возвращаясь к своей газете.

Она похожа на сексуальную учительницу. Это именно то, что все дети, с которыми я росла, говорили о ней, что она была сексуально привлекательной женщиной среднего возраста, сексуальная школьная учительница, с длинными, волнистыми светлыми волосами и ее библиотекарскими очками.

— Выкладывай, Беттина, ты же хочешь, — сказала я, повернувшись, чтобы взять бутылку воды. Я улыбнулась, когда она застонала. Она ненавидела, когда я называла ее по имени. При звуке газетного сворачивания, я поняла, что привлекла ее внимание.

Я повернулась и села напротив нее. У меня было пятнадцать минут.

— Я не видела, чтобы ты с кем-то встречалась, или даже не слышала, что бы ты упоминала кого-то из парней, с тех пор как уехал Дженсен, — сказала она, переходя сразу к сути. Моя мать не болтала попусту.

Мой взгляд упал на бумаги на столе, подальше от ее вопросительных голубых глаз.

Заголовок был о Кларк Эстейт… снова.

— Может быть, я не встречала никого до этого времени, кого можно было бы упомянуть, — сказала я, смотря на нее.

Она подняла брови.

— Серьезно? Так кто же этот парень, о котором ты не упомянула?

Я рассердилась, чувствуя, что она поймала меня на лжи.

— Какое это вообще имеет значение? Вы ненавидели, что мы с Дженсеном были вместе.

— Никто никогда не говорил, что мы ненавидели, что вы вместе, — сказала она.

— Тебе и не нужно было этого делать. Это было понятно. Папе он не нравился, потому что он на мели, а тебе он не нравился, потому что ты знала, что он никогда не станет доктором или адвокатом, или каким-то другим фантастическим мужчиной, за которого ты мечтала меня выдать замуж.

— Мия, это полнейшая неправда!

— Серьезно? Потому что я ясно помню, как ты говорила: «Он не подходит тебе, Мия. Ты достойна большего», — возразила я.

Она долго смотрела на меня, пытаясь выровнять дыхание.

— Он забирал тебя на мотоцикле, выглядя как из фильма «Город грехов». Что я должна была говорить? Кроме того, я наслышана о его репутации, я постоянно слышу их с Виктором разговор, когда я в доме Ханны.

Я сморщила нос. Отвернувшись, не желая слышать, этого разговора. Я знала о репутации Дженсена. Я знала его всю свою жизнь. Я не виню его, как человека, которым он был или за его прошлое. Он был хорошим человеком и имел доброе сердце, несмотря на его мудацкое поведение и роль плохого мальчика, которая привлекла меня к нему в первую очередь.

— Он хороший парень, — сказала я, чувствуя необходимость защитить его, как обычно.

— Я согласна. Он хороший парень, и я признаю, что раньше ошибалась. Так почему вы расстались? — спросила она. Я почувствовала, как мне стало жарко под ее пристальным взглядом.

— Потому что, мам, он уехал учиться в университет Нью-Йорка, а я ненавижу отношения на расстоянии.

— Ты ненавидишь отношения на расстоянии, или тебе не нравится идея, что он окружен женщинами, и ты не контролируешь то, что происходит? — спросила она, когда я встала, чтобы взять сумочку.

— Я… — Я остановилась. Она попала в точку, и это заставило меня взбеситься. — Мне не нужно, чтобы ты проводила психоанализ, большое спасибо. Если тебе так скучно быть домохозяйкой, может быть, тебе стоит вернуться на работу, — сказала я, отходя от нее. — Спасибо за ободряющую речь, — бросила я через плечо, прежде чем вышла из дома.

Только когда я села в машину и проехала пару кварталов, ее слова ударили по мне. Я ударила рукой по рулю и закричала. К тому времени, как доехала до кинотеатра, я была уже спокойна. Я отправила Максу сообщение и попросила его встретиться со мной там, чтобы избежать неловкой встречи в доме моих родителей. Мне нужно поговорить с Робом и убедить его позволить мне переехать к нему. Я не думаю, что смогу справиться с еще одним из этих ободряющих разговоров, хотя они случались не часто. Если бы все зависело от моей мамы, я бы получила степень, познакомилась с богатым мужчиной и стала домохозяйкой, посвятив свою жизнь только детям.

С Дженсеном все было сложно. Мы разговаривали почти каждый день: сообщения, электронная почта, телефонные звонки. Мы договорились, что будем видеться с другими людьми, пока он в отъезде, но я не чувствовала, что мне нужен кто-то другой. И он ни о ком другом мне не говорил, но я не была идиоткой. Я подумала, что он встречается с другими, так как иногда бросал: «Итак, ты встретила кого-нибудь за последнее время?», вероятно, чтобы уменьшить удар от того, что он скажет мне, если я когда-нибудь спрошу тоже самое.

Я сидела в темном кинотеатре, собираясь смотреть «Начало», когда получила от него сообщение, что он в городе и хочет меня увидеть. Мои внутренности перевернулись. Я попыталась сосредоточиться на фильме, но мой разум был в другом месте, что было жаль, ведь я любила Леонардо Ди Каприо. Когда фильм закончился, я понятия не имела, что я только что посмотрела. Макс же, напротив, был «ошарашен» этим зрелищем. Он всё продолжал говорить: «О мой Бог. Мой мозг взорван!»

— Хочешь поужинать? — спросил он, когда мы вышли на улицу. Я автоматически сжала свой телефон крепче. Я не убирала его с тех пор, как получила сообщение от Дженсена, на всякий случай.

— Может быть, в другой раз. Мне нужно еще сделать пару вещей, — сказала я.

— Мия, ты ведь знаешь, что ты мне нравишься? — спросил Макс мягким голосом.

— Ты мне тоже нравишься, — ответила я, глядя в его ярко-голубые глаза.

— Но, — сказал он, посмеиваясь, проводя рукой по своим светлым волнистым волосам.

— Это просто…

— Ты все еще поглощена Дженсеном.

— Я… — Я глубоко вздохнула и улыбнулась ему. — Мы все еще можем быть друзьями?

Он кивнул, улыбаясь, затем покачал головой.

— Не могу поверить, что ты застала меня врасплох на нашем третьем свидании.

— Мне очень жаль.

— Не надо. Я всегда знал, что будет трудно заставить тебя перестать думать о нем. Я имею в виду, что он — это все, о чем ты говоришь, когда мы вместе, — сказал он, пожав плечами, что заставило меня нахмуриться.

— Это не совсем так.

— Эй, я не против этого. Я понимаю. У него есть мотоцикл, сигареты и авиаторы.

Я улыбнулась. Я не поэтому любила Дженсена, хотя и не отрицала его привлекательности. Я обняла Макса и заставила его пообещать, что мы все еще будем тусоваться, потому что мне действительно нравилось проводить с ним время. Затем я села в машину и направилась к Дженсену.

Когда я доехала до дома Пэтти, где я знала, он будет, я думала обо всем, что я любила в нем: как он смотрел на меня, как он говорил со мной, как он слушал, его сломленность духа, его руки, как он заставлял меня чувствовать себя, когда прикасался ко мне, как он заставлял меня смеяться, его испачканные углем руки, когда он рисовал. Чем больше вещей я вспоминала, тем больше становилась моя улыбка. Наша история не всегда была красивой. Некоторые утверждают, что это было совсем наоборот, но для меня это было красиво.

Повернув с дороги, я вспомнила о моем первом взгляде на подростка, который заставлял головы девочек поворачиваться, включая меня. Повзрослев, я часто видела его, и он заинтриговал меня до безумия, но Дженсен не был преследователем, и я не была готова к преследованию.

Я припарковала свою машину перед домом и закрыла глаза на мгновение, вспоминая глупую игру, во время весенних каникул моего первого года обучения в колледже, которая изменила все.

Глава 2

2 года назад

— Ты взяла свой купальник? — крикнула Эстель из соседней кабинки.

— Да, а ты? — ответила я и застонала, осматриваясь. — У нас есть туалетная бумага?

Она протянула мне бумагу под перегородкой, и я покраснела.

— Я взяла. Я просто хотела убедиться, что не единственная идиотка, которая думает, что мы на самом деле собираемся использовать джакузи.

Я засмеялась, когда открыла дверь и встала рядом с ней, чтобы помыть руки.

— Я сомневаюсь в этом. Коринн сказала, что она получила десять подтверждений — четыре парня, шесть девушек — и это только те, кто на самом деле останутся.

Глаза Эстель расширились, а затем она улыбнулась.

— Это будет безумием.

— Весенние каникулы, детка, — сказала я.

Изначально мы хотели поехать в Канкун, но отец Эстель оказался в больнице, и она не хотела быть слишком далеко от него. Все оказалось хорошо, и он поехал домой с предупреждением о высоком уровне холестерина, но к тому времени было слишком поздно бронировать Канкун, поэтому мы решили поехать в Малибу на выходные. У нашей подруги, Коринн, был огромный пустой дом, и это было идеально.

В ночь, когда мы заехали в дом и помогли все подготовить — полотенца в каждой комнате, больше алкоголя, чем в спортбаре, достаточно чипсов и сальсы, чтобы обеспечить Мексиканский ресторан — я решила вздремнуть.

— Кто придет? — спросила я у Коринн, потягиваясь, когда проснулась и увидела, что она делает макияж в ванной Джека и Джилл.

— Ну, Ферн, очевидно, — сказала она с огромной улыбкой.

— Очевидно, — сказала я, улыбаясь в ответ на упоминание о ее новом парне, по которому она сохла на протяжении всей средней школы, несмотря на то, что у него всегда была подруга.

— Думаю, что Карлос, Логан и Дженсен тоже, что касается девочек, то это ты, я, Элли, Памела и Даника.

Я пару раз моргнула.

— Дженсен Рейнольдс?

Коринн перестала красить губы, когда ее глаза встретились со мной в отражении зеркала.

— Да, а что? Боже мой, ты же не ненавидишь его или еще что-то?

— Ненавижу его? Нет! — сказала я, хмурясь. — Просто удивлена. Я имею в виду, я видела его иногда торчащим с Карлосом, но не знала, что они так близки. Я знаю его лучших друзей, — объяснила я. — Брат Эстель и вся их банда — вот с кем он обычно тусуется.

— О, — сказала она, возвращаясь к нанесению макияжа. — Эстель упомянула, что ее брат придет позже, так что, думаю, это все объясняет.

Я кивнула и подождала, пока она уйдет, прежде чем подготовиться. Я все чаще видела Дженсена в кампусе, и каждый раз, когда он смотрел и улыбался мне, мои внутренности переворачивались. Я не могла понять, почему у меня такая реакция на него, и я не была в восторге от этого. Когда Дженсен наконец появился, я уже выпила три стаканчика пива из бочонка, который один из парней принес, при его появлении Эстель пнула меня под столом, что было весьма очевидно, под стеклянным столом.

Я посмотрела на нее с прищуром, что заставило ее рассмеяться (она была уже пьяна).

— Что? — сказала она, пожимая плечами и скрывая смех маленькими руками, на каждом пальце которых было кольцо.

— Ты идиотка, — пробормотала я. — О, смотри, Оливер! — оживленно сказала я и тоже рассмеялась, когда ее лицо превратилось из веселого в полное хладнокровие менее чем за две секунды. Она медленно повернулась, как можно беззаботнее, и выстрелила в меня убийственным взглядом, когда поняла, что я шучу.

Я пожала плечами.

— Что?

— Не смешно, — она пыталась удержаться от улыбки.

Я посмотрела через ее плечо и увидела, что задняя дверь открылась, и снова засмеялась, когда Оливер действительно появился.

— Ладно, это неловко, но Оливер действительно здесь, — сказала я.

Эстель закатила глаза.

— Конечно.

— Я серьезно, — сказала я, все еще смеясь.

— Я уверена, что это так, Мия. Я уверена.

— Парень с пучком — есть. Белая футболка «Нирвана» — есть. Черт, в шортах карго он действительно чертовски хорош, — могу с уверенностью сказать, что она напряглась, чтобы не оглянуться через плечо, поэтому я продолжила. — Ух. Он в шлепанцах. Не думаю, что когда-либо видела, чтобы он носил шлепанцы…

— Для протокола, пошла ты, — пробормотала Эстель, прежде чем сдалась и посмотрела через плечо.

— Я же говорила тебе!

Она улыбнулась, когда оглянулась назад.

— Так ты и сделала. Ты хочешь двигаться в этом направлении?

Я засмеялась.

— Нет. Я буду сидеть здесь и пить свое пиво.

— Ты заработаешь пивной животик, — сказала она, скорчив гримасу, смотря на мой красный стаканчик.

— А ты, что, черт возьми, пьешь, Всемогущий? — спросила я.

— Водку, — сказала она, поднимая стакан. — Хочешь?

— Конечно, — сказала я, пожав плечами, и снова позволила своим глазам посмотреть на компанию. Оливер разговаривал с Виктором, который только что вошел с какой-то девушкой, которая выглядела так, будто была готова набросится на него прямо на месте. Я смотрела на нее, надеясь поймать ее взгляд. Лучше мой, чем Эстель, не то, чтобы она переживала о девушках, которые флиртовали с ним. Я думаю, так лучше, так как я, чувствовала достаточно ярости за нас обоих. Наконец я заметила Дженсена, выходящего на улицу, он встал рядом, выхватив стакан из рук Эстель и потянул ее вместе со мной.

— Я думала, мы останемся на месте? — спросила она. Я уловила ухмылку в ее голосе, но предпочла проигнорировать ее.

Мы поздоровались с ребятами и встали вокруг, слушая разговор Виктора, казалось, что он никогда не замолкал. Я подошла к задней двери.

— Привет, Перезвон, — сказала я, выйдя наружу.

Он ухмыльнулся, оторвав свой взгляд от телефона, когда закурил сигарету.

— Как дела, Дорожный Бегун?

Я улыбнулась слишком широко.

— Забавно, ты дал мне прозвище и не можешь придерживаться его.

Дженсен пожал плечами.

— Я плыву против течения.

— Это одно из твоих сочинений? — спросила я.

— Это нет, — сказал он. — Но… — его слова затихли, когда он потушил сигарету, потянулся в задний карман к потрепанной маленькой черной записной книжке, которую он носил, и что-то записал.

— Ты всегда покупаешь именно такие блокноты? — спросила я.

— Какие?

— Потрепанные. Я видела тебя с миллионом разных маленьких записных книжек, и они всегда выглядят так, словно вот-вот развалятся, — сказала я, кивнув на блокнот.

Он усмехнулся.

— Они похожи на бейсбольные перчатки. Чем больше избивают, тем лучше.

Я кивнула и осмотрела его с ног до головы. Он был в темных джинсах, ботинках и белой футболке с надписью: «Я». Не было видно татуировок, которые я знала, у него были на руке, и я умирала, как хотела увидеть, добавил ли он что-то новое. Его лицо было выбрито, а волосы растрепаны, то ли от ветра, то ли от мотоциклетного шлема. Важно было то, что он выглядел хорошо — даже лучше, чем просто хорошо — и я не могла перестать смотреть на него.

Мне нужно было перестать пялиться.

— Привет, Дженсен, — сказала группа девушек, проходящая мимо. Его взгляд на минуту оставил мой, чтобы поприветствовать их кивком, но он снова посмотрел прямо на меня.

— Хочешь пойти выпить с нами? Мы будем играть в игру, — сказала одна из них.

Но он все еще смотрел на меня, и у меня было такое ощущение, словно сердце заходится в приступе.

— Я бы предпочел остаться здесь, — сказал он наконец, не отводя от меня своих светло-карих глаз.

— Ты можешь идти, — прошептала я, когда девочки были вне слышимости. — Я не против.

— И потерять свою музу? Я так не думаю, Дорожный Бегун, — сказал он, улыбаясь, хлопнув в воздухе своей тетрадью.

— Боишься, что не сможешь за мной угнаться? — спросила я.

Его смешок согрел меня, и когда он серьезно посмотрел на меня, я почувствовала, как меня пробрала дрожь.

— На самом деле да.

Глава 3

Настоящее

Громкий стук в окно моей машины вырвал меня из моих воспоминаний. Я ахнула и села прямо, глядя на Дженсена, стоящего там со смущенным взглядом на его лице. Судя по его взгляду, я поняла, что, что-то не так. Я вышла из машины, закрыв за собой дверь.

— Что случилось? — спросила я. Он не ответил, а просто, обернув меня руками, притянул к себе и крепко обнял.

— Я не собираюсь вырываться из твоих рук, ты же это понимаешь? — пошутила я, утыкаясь ему в грудь. Я услышала, как он издал тяжелый вздох и крепче прижал меня, прежде чем наконец отпустил.

— Да, — тихо пробормотал он.

Его слова заставили мой живот скрутиться.

— Что случилось? — снова спросила я, на этот раз отталкиваясь от его груди.

Он несколько раз моргнул, глядя на меня сверху вниз, как будто забыл, как я выгляжу.

Мне пришло в голову, может быть, за те пять месяцев которых его не было, я забыла, как он выглядел. Я подняла руку и прижала ее к его щетине. Пробежалась глазами по его лицу, замерев на шраме на его левой щеке и продолжила осмотр, пока не достигла его полных губ.

— Я здесь ненадолго, — сказал он, нарушив молчание. Мои глаза метнулись к его.

— Когда ты уезжаешь?

— В воскресенье вечером.

Я кивнула, отрывая глаза от его, чтобы посмотреть через его плечо, на слегка приоткрытую дверь дома позади него. Я ненавидела, что он приезжал только на один или два дня, но я все понимала. Его жизнь была в Нью-Йорке. Если бы не его приемная мать, Пэтти, я не была уверена, как часто он бы приезжал или приезжал бы вообще.

— Пэтти дома? — кивая подбородком в сторону дома, спросила я.

Дженсен покачал головой и выпустил резкий вдох, щекоча мою щеку.

— Она ушла несколько минут назад.

Затем он положил руку на мою талию, ощущение его длинных пальцев, обнимающих меня, зажгли огонь глубоко в животе. Мне не хотелось ничего, кроме как затащить его в дом и сорвать с него всю одежду. Что-то подсказывало мне, что он хотел, чтобы я это сделала. Что он предпочел бы это, вместо разговоров о том, что его тревожит. Поэтому я решила, что не буду. Я не могу заставить его поговорить со мной, я знала это по опыту, но я также знала, что занятие сексом, в попытке облегчить боль, было тем, что Дженсен использовал, когда был еще молод, и меня радовала мысль, что я могу сделать для него больше, чем просто это. Мне нравилось думать, что я буду той, кто в конечном итоге приручит в нем плохого мальчика. Я уже была, в некотором смысле. Наши отношения были его самыми долгими.

— Ты пойдешь куда-нибудь со мной? — спросил он, заставляя меня моргнуть от удивления.

— Куда-то вроде… — сбитая с толку, подсказала я.

— Куда угодно. Давай найдем отель где-нибудь, только на сегодня. Мне нужно… — он снова вздохнул. — Мне нужно побыть с тобой, — сказал он, поднося свою вторую руку к моему бедру, держа меня, прежде чем повел свои руки вдоль моих бедер, пока они не достигли моего лица. — Я хочу остаться с тобой наедине. Только ты и я.

Он мог бы попросить меня убить папу Римского, и я бы сделала это в тот же момент.

Когда Дженсен смотрел на меня вот так, этими эмоциональными серыми глазами, которые умоляли понять его, я не могла сказать «нет». Я положила свои руки поверх его ладоней на моем лице, а затем поднесла их ко рту. Он закрыл глаза, когда я поцеловала его мозолистые ладони.

— Я бы пошла с тобой куда угодно, — шепотом сказала я. Мои слова, казалось, всколыхнули что-то внутри него, потому что когда он открыл глаза, то выглядел раздавленным, сломленным. Но Дженсен был именно таким, и я не могла винить его за это.

Он не сказал ни слова, просто кивнул один раз и повел меня в дом. Я прошлась по его комнате, пока он собирал свою дорожную сумку. Я решила убрать его вещи, которые он разбросал по комнате. Комната выглядела так, как и всегда, как будто он все еще жил здесь, а не за тысячи миль.

— Как прошел полет? — нарушив тишину, спросила я, когда он открывал и закрывал ящики.

— Хорошо.

Я посмотрела на него. Его брови нахмурились, когда он рылся в своей сумке.

— Ты что-то потерял? — спросила я.

Его руки перестали двигаться, а уголки рта приподнялись в полуулыбке.

— Нашел.

Я улыбнулась ему в ответ, ища на его лице подсказки, что с ним не так. Я хотела спросить, говорил ли он со своей матерью, или он уволился со своей работы, или, может быть, детская книжка, которую он писал, была отклонена, но давить на него я не хотела, и я не хотела, чтобы он снова закрывался, поэтому я молчала.

Его улыбка дрогнула, когда он посмотрел на меня — чем дольше он смотрел, тем труднее мне было оставаться на месте.

— Иди сюда, — сказал он, нужда в его голосе, потянула меня к нему. — Ты же знаешь, что ты для меня весь мир, да?

Обычно эти слова заставляли меня таять прямо в его руках, но то, как он смотрел на меня, когда произносил их, ранило мое сердце.

— Что, черт возьми, произошло? — спросила я. — Ты действительно заставляешь меня начинать волноваться.

Он тяжело выдохнул, снова прижимая меня к себе.

— Боже, Мия, я даже не знаю, с чего начать. Можем ли мы приостановить разговор и продолжить его позже?

Я откинулась назад и посмотрела на него, кивнув.

— Но ты мне расскажешь, — сказала я. Я не хотела, чтобы это было одной из тех ситуаций, которые я ненавидела, когда мне приходилось вытягивать из него информацию. Я хотела думать, что мы были вместе и мы могли бы рассказывать друг другу все что угодно и не беспокоиться о других.

— Я расскажу тебе все, детка. Все, — шепотом сказал он, проведя пальцем по моей нижней губе. — Боже, я скучал по тебе, — сказал он, накрыв мои губы своими. Нам определенно нужно было поговорить, но я была готова подождать, если это был его способ временно заткнуть меня.

Глава 4

Прошлое

— Наш официант пялится на тебя, — сказал Дженсен, глядя на мужчину, стоящего в нескольких футах от нас.

— Он этого не делает, — я покачала головой с улыбкой. Официант смотрел на меня, но он всегда смотрел, когда мы там ели. Больше, чем несколько раз я ловила его, смотрящим на мои сиськи, когда он подливал нам воду, и это было довольно забавно, учитывая, что у меня не на что смотреть. Я не хотела, чтобы Дженсен злился. Особенно, когда мы праздновали нашу двухлетнюю годовщину. Вчера он взбесился, когда мой друг, Нейтан, прислал сообщение с запоздалым поздравлением на день рождение.

— Он пялится и мне это не нравится.

— Эй, — сказала я, положив руку на его, чтобы привлечь внимание. — Что с тобой сегодня?

Его глаза устремились на мои.

— Я просто… ничего.

Я подняла бровь и открыла рот, чтобы продолжить, но принесли нашу еду.

— Спасенный едой.

Дженсен ухмыльнулся. Мы говорили о наших занятиях пока ели, обсуждая, какой класс был лучше, и какой учитель учил его лучше. Он скоро заканчивал университет и был принят в аспирантуру в Нью-Йоркском университете, но он не планировал идти туда, но я подталкивала его к этому. Его аргумент состоял в том, что он хотел быть писателем, и степень ему была не нужна. В конце концов, после того, как мы вместе посетили университет, он решил, что хочет пойти туда. До меня не сразу дошло, что он уедет, а я останусь. Мы были бы в разных мирах, но я любила его настолько, чтобы позволить ему уехать и была готова поддерживать его, пока он будет там. Мы решили не спешить с нашими отношениями, пока он будет в отъезде, и это заставляло меня нервничать.

Мы встали, держась за руки, и, как только направились к выходу, он подошел к нашему официанту и что-то сказал ему. Я не слышала, что это было, но судя по выражению лица парня, я поняла, что ничего хорошего.

— Что ты ему сказал? — спросила я, когда он открыл дверь моей машины.

— Я сказал ему, что, если я поймаю его, пялящимся на тебя в следующий раз, я вырву ему глаза.

Он закрыл дверь и оставил меня с открытым ртом, когда обходил машину, чтобы сесть за руль.

— Ты этого не сделал, — сказала я, как только его задница села.

Он взглянул на меня.

— Разве ты не видела выражение его лица?

Я медленно кивнула.

— Да, но он больше тебя.

Дженсен был спортивным, но он не был качком. Тот парень выглядел так, как будто мог поднять скамейку с двумя футболистами.

— Я больше там, где это действительно важно, — сказал он пожав плечами.

У меня вырвался небольшой смешок, прежде чем я смогла его остановить.

— Ты просто… слишком.

Он потянулся за моей рукой и поцеловал ее.

— Тебе весело?

— Мне всегда весело, когда я с тобой.

— Хорошо, потому что у меня запланирован целый уикенд веселья.

— Это касается нас с тобой, голых на кровати?

Его ноздри раздулись, когда он выезжал с парковки. Он взял мою руку, поднес ко рту и укусил кончики моих пальцев.

— И на кухонном столе. И на полу. И в душе. И на пляже. Возможности безграничны, на самом деле.

Мои внутренности стянулись.

— Ты хочешь этого? — спросил он низким голосом.

— Я хочу этого, — шепотом ответила я.

— Я хочу снять это платье с тебя медленно, целуя каждый сантиметр твоей голой кожи.

— Он улыбнулся, когда посмотрел на меня. — Тогда я положу тебя на кухонный стол и буду лизать твое тело, пока твои ноги не задрожат от нужды. — Он замолчал, чтобы облизать мое запястье. — А потом, — сказал он, припарковав машину перед своим домом, и хриплым шепотом произнес мне в ухо. — Я собираюсь лизать твою киску и кусать твои губы так, как тебе нравится.

— Дженсен, — сказала я, отдаляясь от него. Я горела словно была объята пламенем. — Давай зайдем внутрь.

Он положил руку мне на бедро и медленно двигаясь добрался до моих уже влажных стрингов.

— Я не собираюсь торопится, детка, — прошептал он, приблизив свой рот к моему, одновременно он забрался пальцем под белье и начал гладить меня. — Я заставлю тебя умолять меня трахнуть тебя.

— Я готова умолять, — сказала я ему в губы. — Я буду умолять прямо сейчас.

Я почувствовала его улыбку.

— Я без ума от тебя, Мия Беннетт.

— Как и я, Дженсен Рейнольдс. — Я слегка поцеловала его губы. — Теперь мы можем зайти внутрь, чтобы ты смог выполнить свое обещание?

Он усмехнулся.

— Такая нетерпеливая.

Как только мы зашли, Дженсен попросил меня подождать его на кухне, чтобы он мог забрать мой подарок. Мы договаривались никаких подарков. У нас был общий день рождения, поэтому на днях мы обменялись подарками, но я не могла не купить ему что-то по этому случаю, и, очевидно, он чувствовал то же самое. Я провела пальцами по браслету, который он мне подарил, и улыбнулась, когда рассматривала каждый шарм: 31, дата нашего рождения, фотоаппарат, перо, якорь, парусник, сердце с надписью «я твой».

Я опустила руки на колени, когда заметила, что он выходит из комнаты с большой коробкой в руках. Он улыбнулся, положив ее на прилавок, и вставая позади меня, обхватил меня руками.

— Открой, — сказал он.

Я подняла верхнюю часть и обнаружила внутри коробку поменьше. Я нахмурилась, когда вытащила ее. Она была завернута в коричневую бумагу, исписанную словами. Обычно я бы порвала сразу же, но что-то в ней заставило меня остановиться. Мое дыхание перехватило, когда я поняла, что это его почерк. Я слегка повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо.

— Это просто оберточная бумага, Мия, — сказал он с нежной улыбкой.

Я снова посмотрела на коробку и осмотрела ее, пытаясь прочитать, что там сказано.

— Это твои слова?

Дженсен потер затылок и улыбнулся, глядя в пол. Он был так уверен в себе большую часть времени, поэтому он выглядел очаровательно, когда стеснялся. Он посмотрел на меня.

— Это просто слова, — сказал он.

Я притянула его к себе между ног, но он был слишком высок, чтобы я могла поцеловать его, поэтому я запрыгнула на табурет. Но он все еще был слишком высоким. Дженсен усмехнулся, понимая, что я пытаюсь сделать, и поднял меня на стойку, вставая между моими качающимися ногами.

— Это твои слова, — прошептала я ему в губы.

— Открой коробку, пожалуйста, — сказал он, прижимая свои губы к моим, прежде чем дать мне снова пространство.

Я снова поднесла ее перед собой. Я не могла понять, что это было. Я подумала обо всем, о чем говорила, что хочу.

— Перестань пытаться угадать, что это и просто открой ее.

— Оберточная бумага сама по себе является подарком, — прошептала я, не торопясь открывая ее, чтобы её не порвать.

— Боже мой, — я выдохнула, когда объектив камеры, на который я копила, появился в поле зрения. — О, Боже мой.

Дженсен ухмыльнулся, когда я посмотрела на него.

— Это… это слишком, — сказала я наконец, положив коробку рядом с собой. Была причина, по которой я еще не купила его. Хотя это объясняло, почему он взял так много часов в кафе, где работал.

— Для тебя ничего не слишком, — ответил он, поднимая руку, чтобы погладить мое лицо.

— Дженс…

Его рот приземлился на мой, прежде чем я смогла закончить произносить его имя. Мои глаза закрылись, когда его губы дразнили мои, пока они не раздвинулись и его язык пробрался в мой рот, поглаживая меня, когда его руки держали мое лицо. Мои пальцы зарылись в его волосы, и я придвинулась вперед, прижимаясь к нему. Мы тяжело дышали, когда прервали поцелуй.

— Ты заслуживаешь всего, Мия, — пробормотал он, глядя на меня. Его серые глаза были моей погибелью, в этом я не сомневалась.

— Я хочу только тебя, — прошептала я, расстегнув его рубашку и засунув руки под неё, чувствуя его теплую, твердую грудь под моими маленькими, холодными руками.

— У тебя есть я, детка. Ты всегда будешь со мной.

Он снял рубашку и обнял меня, чтобы расстегнуть платье.

— И я всегда буду твоим.

Я спрыгнула с прилавка и позволила платью упасть мне в ноги, наблюдая, как глаза Дженсена потемнели, когда он перевел их с моего лица, и медленно-медленно прошлись по моему телу, оставляя крошечные следы тепла на пути. Он издал животный звук, когда поднял и усадил меня обратно на прилавок, раздвигая мои ноги.

— Знаешь, чего я больше всего боюсь? — спросил он, прижавшись губами к моему уху и целуя. Я вздрогнула от ощущения его дыхания и, не прекращая поцелуи, начал спускаться к груди.

— Что? — спросила я, тяжело дыша, когда он начал целовать мою грудь.

— Что потеряю тебя, — сказал он, оторвавшись, что бы взглянуть на меня. — Потеряю это. — Его губы снова вернулись к груди и сомкнулись на мне, а его язык начал ласкать мой сосок. Его руки оказались между моих ног, когда он перевел внимание на другую грудь. — Ты — все, чего я когда-либо хотел, — прошептал он, двигаясь поцелуями к моему животу. — Ты все, что мне нужно.

Моя голова ударилась о стойку, когда я почувствовал его язык на себе.

— О Боже, — сказала я.

— Я умру, если ты оставишь меня, ты ведь знаешь это? — сказал он, смотря на меня.

— Я никогда не оставлю тебя.

— Ты могла бы. Может быть, ты найдешь кого-то лучше меня, когда я уеду, — сказал он.

— Дерьмо.

— Успешного парня, — продолжил он.

— Я хочу только тебя, — ответила я, потянув его за волосы.

— Может быть, кого-то с меньшим багажом, — сказал он.

— Мне нравится твой багаж, — сказала я.

Это вызвало у него смешок. Он подул на меня, играясь пальцами.

— Дженсен, пожалуйста.

— Продолжать? — спросил он.

— Продолжай, — скандировала я. — Продолжай.

Он продолжил. Он не останавливался, пока я не увидела фейерверк в глазах. Когда я снова открыла глаза, он уже поднимал меня. Я обхватила его за шею руками и вздохнула, уткнувшись ему в грудь.

— Почему ты всегда так делаешь? — спросила я тихо.

— Что делаю?

— Говоришь о таких вещах, когда ты… ну, ты знаешь.

Я посмотрела на его лицо. Его шаги замедлились. Он остановился, когда мы подошли к порогу его комнаты, и посмотрел на меня. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл его, покачав головой.

— Скажи мне, — я провела рукой по его волосам.

— С тех пор, как мы вместе, у меня было ужасное чувство, что я растрачиваю твое время, — сказал он с грустью в словах. — В моей жизни нет ничего. Ничего хорошего.

Он вывалил свои слова и подошел к кровати, бросив меня на нее, когда стянул свои ботинки. Я села на кровати, чтобы быть на одном уровне с ним, он посмотрел на меня, и я схватила его за запястья, когда он снял ремень, и потянула к себе.

— Ты говоришь это в течение тех двух лет, что мы вместе, — сказала я.

Он медленно кивнул, все еще выглядя неубежденным.

— Ты прекрасный человек. Ты ведь знаешь это? — спросила я, осматривая его лицо. — Ты забавный, добрый, чертовски талантливый и такой привлекательный, что иногда на тебя больно смотреть, — сказала я, заставив его рассмеяться и закатить глаза. Я улыбнулась.

— Ты намного больше, Мия. Гораздо больше, — сказал он, переплетая наши пальцы.

— Когда я с тобой.

— Я скоро уезжаю, — сказал он, глядя на наши соединенные руки.

— Временно, — напомнила я ему.

— Это длительный период.

— Ты любишь меня, Дженсен? — спросила я.

Его глаза снова встретились с моими.

— Больше всего на свете.

— Тогда мы будем в порядке.

Прежде чем он успел углубиться в свои страхи, я оттолкнула его, спрыгнула с кровати и начала снимать с него одежду.

Эти выходные были одним из моих любимых воспоминаний о нас.

Глава 5

Настоящее

Я резко вернулась к настоящему моменту, когда он припарковал мотоцикл и протянул руки, чтобы я отдала ему шлем.

— Я просто думала о том дне, когда ты подарил мне это, — сказала я, улыбаясь.

Его губы дернулись.

— До или после того, как я заставил тебя плакать своим членом?

Я ударила его по груди.

— Ты не заставил меня плакать своим членом, — пробормотал я. — Это была эмоциональная ночь.

Что-то в его взгляде изменилось, но он взял мою руку и повел через улицу, чтобы зарегистрироваться в отеле, прежде чем я успела это осознать. Как только дверь нашего номера закрылась за нами, я сняла рубашку и бюстгальтер, чтобы переодеться в купальник. Я завязывала его, когда почувствовала большие руки Дженсена на спине и неудержимо задрожала. Он завязал его и оставил поцелуй на моем голом плече, но прежде чем я смогла его поблагодарить, он развернулся и направился в ванную.

На пляже мы сидели в тишине, я фотографировала воду, солнце, некоторых серферов вдалеке, в то время как Дженсен рисовал рядом со мной, используя уголь. Я повернулась всем телом, чтобы сфотографировать его, после того, как я сделала снимок, решила его рассмотреть. Я бы никогда не призналась ему, но он был моим любимым объектом для фотографирования. Его бейсболка, с надписью «Доджерс», была надета задом наперед, а волосы убраны с глаз. Он прищурился и сосредоточенно прикусил губу, пока рисовал. Мое сердцебиение ускорилось, просто от взгляда на фотографию. Я подпрыгнула от неожиданности, когда его рука обернулась вокруг моего плеча, я опустила камеру, чтобы посмотреть на него. В его глазах было море смятения. Я была уверена, что независимо от того, через сколько вещей я прошла, выражение его глаз было самым сильным, что могло опечалить меня.

— Ты собираешься сказать мне, что случилось? — прошептала я, закрыв глаза, когда его дыхание охватило мое лицо. Он пах мятной жвачкой.

— Ты помнишь, как я оказался с Пэтти? — тихо спросил он.

Мои глаза снова распахнулись, и я кивнула. Я никогда не забуду, как пьяный Дженсен высказывал свое отвращение к своему отцу, и как он оплодотворил его мать, а после заплатил ей, чтобы она молчала, или как мать бросила его, когда начала встречаться с мужичиной, который ненавидел детей. Он отвел взгляд, нервно прикусив губу. Мои глаза последовали за ним и задержались на солнце, исчезающем в океане. Я прижалась к нему всем телом, и он крепко обнял меня, положив подбородок мне на макушку, пока мы смотрели на закат.

— Что насчет нее? — спросила я, когда уже были видны последние лучи солнца.

— Я никогда не хочу быть таким, как моя мама. Или он. Я не позволю себе быть эгоистом. Я не хочу быть лжецом и обманщиком, — сказал он. Я нахмурилась и отстранилась от него.

— Окей?

Дженсен выдохнул.

— Это так хреново, — сказал он, глядя на песок. Когда он снова посмотрел мне в глаза, выражение его лица, чуть не разорвало меня на части. — Я… — Он сделал глубокий вдох. — Я встречался кое с кем, пока мы были вдали друг от друга, — сказал он, и от его слов у меня защемило сердце. — Это было несерьезно, поэтому я никогда не рассказывал тебе о ней.

— Все в порядке, — сказала я, отмахиваясь. — Не надо. Я не хочу слышать о ней.

— Мия, — сказал он, его адамово яблоко дрогнуло, когда он сглотнул. — Она беременна.

Глава 6

Настоящее

Дженсен

Я никогда не знал своего отца. Я знал о нем, но никогда не знал его, даже его имени.

Только накануне моего тринадцатилетия я узнал его имя. Той ночью, когда любая другая мать готовила бы подарок своему ребенку, моя собирала чемодан. Я вошел в ее комнату, потому что услышал шум и подумал, что она упала. Она была пьяницей, и в то время как большинство детей в моем классе ходили с мешками под глазами, потому что они не спали допоздна, играя в видеоигры, у меня они были, потому что я обычно держал ее каштановые волосы, пока ее рвало. Учителя называли меня безответственным за то, что я забывал свою домашнюю работу, и у меня не хватало духу, сказать им, что я делал её на полу в ванной большинство ночей, и блевотина моей матери часто попадала и размазывалась по всей тетради.

Я не умный парень, как Оливер, или же, как Виктор. Я не преуспел в спорте, как Джуниор, но у меня было сердце. Часто я просыпался после двух часов сна и учился, чтобы доказать маме, что тоже могу получать хорошие оценки. Я присоединился к бейсбольной команде и косил газон для наших соседей, думая, что эти вещи заслужат ее уважение. Но в ту ночь, когда я застукал ее собирающей чемодан, она повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее серые глаза расширились, когда она увидела меня стоящим у двери, и тогда я понял, что ничто из этого не имело для нее значения. Это было ничем.

— Почему ты не спишь, Дженс? — спросила она, слегка заплетающимся языком.

— Что ты делаешь? — тихо спросил я, глядя, как ее руки застыли в сумке.

— Я больше не могу этого делать, — крича ответила она. — Я не могу оставаться здесь и притворяться, что знаю, как быть матерью, когда мы оба знаем, что я не знаю. Я не могу… ты слишком на него похож. Чем старше становишься, тем больше похож на него.

Я не хочу… — она замолчала, шмыгая. — Я не хочу тебя ненавидеть.

— Ты уезжаешь? — мой голос дрогнул. Дверная ручка задребезжала в моей дрожащей руке.

— Только на некоторое время. Мне просто нужно время, чтобы прояснить голову, — сказала она. — Арчер подставил нас. Я поделю счет на два, и ты получишь то, что принадлежит тебе.

— Арчер? — прошептал я, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы сморгнуть слезы, наполнившие мои глаза.

— Твой… отец.

— Ты имеешь в виду моего донора, — сказал я. — Так ты его называешь. Мой донор.

— Ну, его ведь здесь нет, не так ли? — она сплюнула, сужая глаза. — Он обещал мне мир, оплодотворил меня и бросил в меня деньгами, чтобы якобы успокоить. Ну… Я больше не могу. Я больше не могу.

Теперь она рыдала, уткнувшись лицом в руки, а ее волосы закрыли ее лицо. Я уставился на нее, на сумку на кровати, на ее комнату, на пол.

— Почему ты уезжаешь? — спросил я. — Почему?

Она шмыгнула.

— Я вернусь, когда разберусь со своими мыслями.

— Пожалуйста, не уходи, мама. Я постараюсь быть лучше, — начал умолять я.

— Пэтти скоро будет здесь, — сказала она, застегивая чемодан и вытирая лицо. Она подошла ко мне и взяла за подбородок. Мы были уже практически одного роста. Она всегда шутила об этом, когда мне приходилось помогать ей укладываться в постель. — Я люблю тебя, Дженсен. Да, но мне нездоровится. Ты должен понять.

Она поцеловала меня в щеку и вышла. Я стоял на месте, пока не услышал, как за ней закрылась дверь. В голове снова и снова прокручивались ее слова: «Я люблю тебя, Дженсен.

Да, но мне нездоровится. Ты должен понять.»

Я часто вспоминал о той ночи. Наверное, чаще, чем следовало, и я всегда приходил к одному и тому же выводу, она любила меня, но недостаточно, чтобы остаться. Недостаточно, чтобы поставить меня на первое место. Я рассказал эту историю только трем людям: Оливеру, Мие, а теперь и тебе. Я не жаловался. Я сам выбирал свою судьбу, и независимо от того, была ли она хорошей или плохой, я должен был принять последствия своих действий. Я рассказал ее, потому что верил, что история — это то, чему мы должны учиться. Мы изучали ее, чтобы не повторять ошибок прошлого.

Я бы не сказал, что у меня было тяжелое детство. Я знал людей, у которых было и похуже. Меня никогда не домогались и не били. Мне никогда не говорили, что я кусок дерьма. Мной просто не интересовались. Меня никогда не воспитывали. Я никогда не чувствовал любви от своих биологических родителей, но я чувствовал ее в другом месте.

Любовь была в друзьях, которые стали братьями. Она была в их родителях, и Пэтти, моей приемной матери, женщине, которая показала мне, какой должна быть мать. И она была в девушке — маленькой, нахальной блондинке по имени Мия.

Мия была любовью. Она была всем. Она любила меня, подталкивала и вдохновляла.

Оставить ее ради Нью-Йорка было одним из самых трудных решений, которые я когда-либо принимал. Быть в огромном городе в одиночку не было для меня таким захватывающим, как это было для людей, которых я встретил в университете. Мне нравилась моя жизнь. Я любил свой город, я любил свою девушку, но я видел, как она была увлечена мной. Я видел, как ее родители не одобряли наши отношения, и поэтому решил покончить с ними, когда уехал. Я подумал, что перерыв будет полезен для нас обоих. Я не собирался ни с кем встречаться, или даже заниматься сексом с кем-то еще, правда, но как-то так получилось. Я не мог винить девушку за нашу ошибку. Это было безответственно, непростительно, но это случилось. Это была жизнь. Я не ожидал, что Мия поймет. Я не ожидал, что она поймет, но, когда я смотрел, как она пакует свою сумку, смотрел на первую женщину, которую я любил, я не мог не задаться вопросом, что я мог бы сделать по-другому.

Не заниматься сексом с той девушкой из класса поэзии. Я знал это. Очевидно. Но даже до этого, я хотел бы держаться за это немного крепче. Хотел бы я оговорить с ней больше.

Мне жаль, что я не умолял ее поехать со мной. Я хотел бы вытереть слезы с ее лица, но она не позволила мне приблизиться к ней.

— Боже, ты такой мудак, — сказала она, всхлипывая. — Я, бл*дь, доверяла тебе.

И от этого было больнее всего на свете, потому что она была права. Я мог бы стоять и указывать на обстоятельства: у нас был перерыв, и я знал, что она встречается с каким-то чуваком по имени Макс. Я точно знал, что они ходили на свидания каждые выходные, и что он иногда подвозил ее домой и оставался. Я знал обо всем этом. Я мог бы позвонить ей, но не звонил, потому что у нас был перерыв, и мы могли делать все, что хотели, но в конце концов, мы должны были быть вместе, и я все испортил.

— Прости, — сказал я, делая шаг навстречу ей. Она резко вскинула голову.

— Не надо. Даже не пытайся прикоснуться ко мне прямо сейчас, — сказала она, ее грудь вздымалась от рыданий. Я видел, как она плачет, но так, как сейчас, никогда. Даже когда умерла ее собака, она так не плакала, и это убивало меня. Ее голубые глаза были полны боли, которую я причинил. Она подняла палец и указала на меня.

— Это должна была быть я. Это все, о чем я могу думать прямо сейчас.

Я закрыл глаза, чтобы попытаться сдержать свое горе, но это было бесполезно. Я прикусил губу, чтобы не заплакать, это все, что я хотел сделать, но я бы не сделал этого перед ней. Поэтому я прикусывал губу так сильно, пока не почувствовал кровь.

— Ты моя лучшая подруга, Мия, — сказал я, снова открыв глаза. Ее сумка была перекинута через плечо. — Пожалуйста, не уходи.

Она яростно покачала головой, ее волнистые волосы прилипли к влажному лицу.

— Не проси меня остаться, — хрипло сказала она.

— Пожалуйста, останься, — все равно прошептал я.

— Дженсен, я не могу! — громко рыдала она. — Я даже смотреть на тебя сейчас не могу!

— Тогда отвернись, но, пожалуйста, останься. Только сегодня.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, вытирая слезы с лица.

— Я действительно ненавижу тебя сейчас, — сказала она, и снова открыла их. — Я очень, очень тебя ненавижу.

— Я знаю, детка, — сказал я, шагнув к ней и притянув ее к своей груди. Я знал, что она оттолкнет меня, и, возможно, ударит, но мне нужно было почувствовать ее. Мне нужно было прикоснуться к ней.

— Не называй меня так, — сказала она, рыдая в мою рубашку. — О Боже мой. Я чувствую, что не могу дышать.

Я крепче прижал её к себе. Я не хотел ее отпускать. Никогда. Когда она отступила, она посмотрела на меня.

— Что ты будешь делать теперь? Переедешь в Нью-Йорк навсегда?

Я прикусил язык и кивнул.

— И?

— Мия, — начал я, глубоко вздохнув. — Я должен жениться на ней.

Если бы я мог стереть одну вещь из моей памяти до конца моей жизни, это не была бы моя мама на полу, или то, как она смотрела на меня, когда она уходила, или то, как Пэтти выглядела, когда она сказала мне, что моя мать никогда не вернется. Это было бы выражение лица Мии в тот момент, когда я сбросил бомбу.

— Ч-что?

— Ее выгнали из дома. Она молода, ей некуда идти. Ее отец…

Руки Мии поднялись, прежде чем я смог закончить свое заявление.

— Я ни хрена не хочу этого слышать. Я не хочу этого слышать.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить.

— Не надо, — она схватилась за живот, как будто в любой момент ее могло вырвать. — Мне нужно идти. Я просто. Прости, но мне нужно идти.

Она подошла к двери и оглянулась на меня в последний раз, ее глаза проскользили по всему моему лицу и по моему телу, и я просто знал, что это прощание. Я не знаю, почему я ожидал чего-то большего.

— Прости, — сказала она, когда уходила. — Я… Я не могу.

Я смотрел на заднюю дверь, ожидая, когда гнев просочится, но этого не произошло. Я думал, что люблю эту девушку всю свою жизнь, и знал, что буду любить до конца жизни. Не имело значения, что я должен был вернуться в Нью-Йорк и жениться на ком-то, кто был для меня виртуальным незнакомцем, или что ее отец держал мое будущее в своих руках, или что ребенок, которого она носила, был моим. Ничто не имело значения больше, чем тот факт, что я потерял самое важное в своей жизни. Я знал, что никогда ее не верну. Независимо от того, что ждет нас в будущем, я знал, что не верну ее обратно. Я не заслуживал ее.

Я сидел на полу перед дверью, пока не взошло солнце, просто на случай, если она решит вернуться через эту дверь.

Она этого не сделала.

Я звонил и приезжал к ее дому. Я писал емейлы. Я писал сообщения. Но никак не мог до нее не достучаться. Поэтому я начал сочинять.

Мы осмелились разделить поцелуй, и с того момента, как ее губы встретились с моими, я был приговорен…

Глава 7

Свадьба лучших друзей

5 лет спустя

Мия

Я была убеждена, что существуют важные жизненные события, которые измеряют, насколько быстро или медленно ты прогрессируешь в обществе. Свадьбы были одной из них.

Когда все мои друзья начали жениться, а я сидела в углу, типа: «Не обращайте на меня внимания. Вечеринка для одиночек», я знала, что все в моей жизни двигались немного быстрее, чем я хотела. Со стороны, в зависимости от того, когда вы встретили меня, вы можете сказать одну из двух вещей обо мне: «Бедная девочка, она через многое прошла. Я не удивлюсь, если она в конце концов купит десять кошек и будет жить одна всю оставшуюся жизнь» или «Ей нужно повеселится с одним из мужчин… которые окружают ее».

Я на самом деле слышала, как моя мать заявила о последнем из этих вариантов своим друзьям во время книжного клуба. Она использовала Книжный клуб, как способ сосватать меня сыновьям своих друзей. Это раздражало. Последняя встреча книжного клуба состоялась пару недель назад, и большая часть дискуссии была о том, кого я возьму на свадьбу моей лучшей подруги. К счастью, в ту ночь я согласилась пойти туда со своим братом, чтобы мы могли посмотреть игру «Клипперс» с нашим отцом, и я смогла вмешаться в разговор, когда они передавали iPhone, с открытой страницей Facebook одного из сыновей.

Я никогда не понимала, почему люди связывают свадьбы со свиданиями. Может быть, потому, что они не хотели казаться убогими из-за того, что у них не было постоянных отношений, когда они наблюдали, как кто-то, кого они любили, женился? Я была достаточно уверена в себе. Мне не нужно наличие мужчины, чтобы показать свою состоятельность. Но когда я передала ключи от машины камердинеру отеля, где моя лучшая подруга и большинство моих близких готовятся к ее большому дню, огонек тоски прошелся по мне, и мне захотелось, чтобы у меня был кто-то, с кем я могла разделить это важное событие.

— Ты сделала это! — сказала Эстель, как только увидела, что я вошла в Люкс для новобрачных. Она быстро встала, практически подбежала ко мне, длинные, каштановые свободные волны, подпрыгивали на белом халате, в который она была завернута. Я стояла неподвижно, когда она коснулась кончиков моих теперь уже коротких волос, ожидая, когда она скажет мне правду: это отвратительно.

— Я чувствую себя, как Бритни, — сказала я со стоном, дергая за концы, как будто это движение заставит их снова отрасти. У меня были длинные волосы, волосы Рапунцель, с самого детства, и это решение было радикальное и совершенно не свойственное.

Эстель рассмеялась, ее большие голубые глаза поднялись к моим.

— Ты говорила о стрижке волос в течение нескольких месяцев, и они не такие уж короткие, — сказала она, в то время как я наклонила голову и подняла брови. — Хорошо, хорошо, это коротко, но ты отлично выглядишь!

— Спасибо, — сказала я с улыбкой. — Но хватит обо мне. Ты готова выйти замуж… снова?

Она вышла замуж за нашего давнего друга Оливера, парня, который владел ее сердцем с тех пор, как я себя помню, несколько месяцев назад, но сегодня у них было официальное празднование.

— Да! — сказала она, улыбаясь. Я была рада за заразительное головокружение, которое излучала она. Я знала, что это событие будет трудным для меня, но не потому, что я не была взволнована за своих друзей, а потому, что все наши общие друзья будут тут, и тот, кого я избегала, как чумы в течение последних пяти лет, был одним из шаферов, и, к тому же, шел со мной в паре.

Сестра Оливера, Софи, присоединилась к нам, когда мы одевались и потягивали мимозу, смеясь над нашим пьяным приключением на девичнике несколько недель назад. Я проскользнула в нежно-розовое платье подружки невесты и собрала свои растрепанные светлые волосы, прежде чем накраситься тушью. Краем глаза я поймала движение и со вздохом уронила крышку помады, повернувшись к Эстель, которая вышла из ванной комнаты номера, одетая в свадебное платье. Я видела его на ней, когда мы ходили по свадебным салонам, но увидев ее сейчас, с прической и макияжем, это стало реальностью.

— Моя лучшая подруга выходит замуж, — прошептала я, улыбаясь, когда слезы подступили на глаза. Эстель слегка рассмеялась, размахивая руками.

— Не надо. Ты заставляешь меня заплакать! Я замужем уже четыре месяца! — сказала она, продолжая бороться со слезами.

Я сказала ей еще раз, как восхищаюсь ею, как ее платье прекрасно обтягивает ее тело вплоть до колен, откуда расходится.

— Ты выбрала самое идеальное платье. Я никогда не смогла бы снять его, — сказала я, ссылаясь на перья, которые украшали нижнюю половину ее платья.

Она улыбнулась мне и подошла к зеркалу, держа фату в руке.

— Моя мама должна надеть ее на меня, — сказала она.

— Я уверена, что они скоро будут здесь. Софи пошла проверить Сандера и малыша, — сказала я. — Ты выглядишь потрясающе, Элли, и я говорю это не только потому, что это ты.

Ты действительно выглядишь невероятно.

Она глубоко вздохнула, улыбаясь еще ярче, когда ее глаза встретились с моими в зеркале.

— Спасибо тебе. Спасибо за все, — сказала она, сделав паузу, чтобы сглотнуть и сморгнуть слезы. — Спасибо за мои красивые фотографии и просто… за все. Если бы не ты, меня бы сейчас здесь не было.

— Была бы. Это было неизбежно, — сказала я и обняла ее, положив подбородок ей на плечо. — Но я так чертовски рада, что могу разделить этот день с тобой. — Я немного сжала ее. — Я думаю, что Бин кончит в штаны, когда увидит, как ты идешь к алтарю, — сказала я, опуская руки.

— Я отправила ему подарок через Вика, так что, возможно, он уже сделал это, — сказала Эстель со смехом. Его подарком был фотоальбом, который включал суперсексуальные фотографии ее в его больничном халате и других вещах из ее будуарной съемки со мной.

— Ммм, да, я думаю, что это, вероятно, сработало, — сказала я, повернувшись к двери, когда мы услышали, как она открывается. Мама Эстель и моя мама вошли с Софи, все трое смотрели на Эстель в ее свадебном платье. Я отошла, чтобы они могли оценить ее, и я почувствовала ком в горле, когда ее мама начала плакать.

— Ты так красива, — повторяла она.

— Мама, пожалуйста, остановись, ты заставишь меня плакать и мой макияж испортиться, — сказала Элли.

— О Боже, мой брат собирается умереть, — добавила Софи.

— Наши маленькие девочки выросли, — сказала моя мама.

— С вами просто невозможно находиться рядом! — сказала я, вытирая глаза, стараясь больше не плакать.

Эстель осталась в номере, в то время как все мы спустились вниз и вышли на пляж, где должна была состояться свадьба. Тревога волной пронзила меня, когда я увидела шаферов, которые стояли вокруг и оживленно разговаривали, глядя на пляж. «Я готова», — сказала я сама себе. Я в порядке. Но когда он обернулся, и я увидела его профиль, мои ноги перестали идти.

— Ой-ой. Я уже вижу, что происходит. — Моя голова повернулась назад, когда я услышала голос своего брата. — Глубокий вдох и шаг, сестренка. Глубокий вдох и шаг.

— Я знаю, как ходить, Роб, но спасибо за помощь, — сказала я.

Он пожал плечами, улыбаясь, глядя вперед на группу парней.

— Я шел перед тобой, поэтому подумал, что тебе может понадобиться помощь.

Я закатила глаза со смехом.

— На самом деле я шла перед тобой, большое спасибо.

— Да, верно, — сказал он с насмешкой. Он обнял меня за плечо и притянул к себе. — Ты отвечаешь за свой ход, — сказал он мне в волосы. — Скажи это.

— Я отвечаю за свой ход, — сказала я, глубоко вдохнув. — Что я буду делать без тебя, когда перееду?

— Легко, — сказал он, опустив руку и наклоняясь, чтобы посмотреть на меня. — Не переезжай.

— Ха-ха, — сказала я, улыбаясь ему. — Ты знаешь, я не собираюсь отказываться от этой работы.

Роб глубоко вздохнул.

— Я просто говорю, если ты со мной — ты мой близнец, и, если ты уедешь, ну, ты не будешь.

Я засмеялась, отталкивая его от себя.

— Ты такой глупый. Мы всегда близнецы.

Мы направились к толпе; слова Роба дали мне силу, необходимую, чтобы держать голову высоко. В моей жизни было время, когда я ненавидела быть близнецом. Несмотря на то, что у меня не было сестры-близнеца, с соответствующей одеждой и всей конкуренцией, которая исходила от этого, я чувствовала себя подавленной. Чаще всего это было мимолетное чувство, потому что в конце концов никто не понимал меня так, как мой брат, и я не была уверена, связано ли это с близнецами или это было просто дело брата и сестры в целом, но я была рада иметь его. Вот почему, когда у меня появилась невероятная возможность делать фотографии для журнала в Нью-Йорке, я действительно много думала об этом. Два года назад я бы ухватилась за эту возможность, но мне казалось, что чем старше я становлюсь, тем более важной становится для меня семья и мысль о том, чтобы оставить их позади, была уже не так привлекательна, как раньше.

— Эй, Мия, ты выглядишь прекрасно, — сказал Оливер, как только мы дошли до них.

— Благодарю. Ты выглядишь чертовски горячо, но что тут удивительного? — сказала я, заставив всех рассмеяться. Всех, кроме одного. Тот, кто причинял боль моему сердцу каждый раз, когда я смотрела на него, поэтому я старалась не смотреть на него.

— Готов пожениться? — Роб спросил Оливера, который блеснул ему самой большой улыбкой, которую я когда-либо видела.

— Я уже женат, но да, я готов жениться на ней снова, и снова, и снова, — сказал он, вызывая стон от Виктора.

— Пожалуйста, остановитесь на этом. Я боюсь, вашего следующего комментария, и я действительно не хочу, чтобы этот день был разрушен для всех нас.

— Ты получил подарок? — спросила я, игнорируя просьбу Виктора и добавляя масла в огонь, когда Оливер начал громко хихикать.

— О, да. Спасибо, что сделала их. Я собираюсь заставить ее повторить образы некоторых из них, — сказал он.

— Какие образы? О чем вы вообще говорите? — спросил Виктор, потому что его любопытство не знало границ.

— Будуарная съемка, которую я сделала для Элли, — ответила я. Роб начал кашлять рядом со мной, Дженсен добавил: «Хорошо, этого достаточно», но Виктор просто смотрел на меня в замешательстве.

— Будуарная съемка, — сказала я. — Ну ты знаешь… сексуальные фотографии?

— Моей сестры? — он практически кричал. — Окей. Мне жаль, что я спросил.

Увидимся у алтаря!

Мы все рассмеялись, наблюдая, как он отступает от разговора. Он остановился только, чтобы поздороваться с Софи и предложить ей свою руку, а затем выстрелил в нас убийственным взглядом.

— Это моя реплика, — сказал Оливер. — Сначала я должен пойти. Где моя мама? — спросил он, глядя на меня.

— Я понятия не имею, — ответила я, оглядываясь вокруг.

— Вот она! — Роб указал на маму Оливера, которая вошла с незнакомым мужчиной и другой женщиной.

— Вот это картина, которую я думал никогда не увижу, — сказал Оливер, когда он направился к ним. Дженсен усмехнулся, когда посмотрел на них, и я клянусь, что почувствовала, как мои внутренности задрожали.

— Это его отец? — Роб спросил Дженсена.

— Да, и его мачеха, — ответил Дженсен, все еще глядя на троицу.

— Они кажутся дружелюбными, — сказал Роб.

— Да, так и есть, — ответил Дженсен.

— Деми и Брюс Уиллис дружелюбные, и они оба женаты на других людях. Так бывает, — сказала я, пожав плечами. Только когда глаза Дженсена сверкнули в моем напревлении, я поняла, что сказала. Интенсивность его взгляда заставила меня отступить.

— Некоторые люди знают, как вести себя — как взрослые, — сказал он, его слова, как спички брошенные в бензин, разожгли мои вены.

— О, так ты тусуешься со взрослыми? — сказала я, наклоняя голову. Его глаза сузились, глядя на меня.

— Я думаю, что церемония вот-вот начнется, — сказал Роб, сжимая мою руку, чтобы привлечь мое внимание. Я знала, что он хотел сказать мне, прежде чем я взглянула на него, поэтому я глубоко вздохнула и кивнула.

— Давай покончим с этим, Рейнольдс, и потому, что это единственный шанс прикоснуться ко мне, я предлагаю тебе насладиться этим, — сказала я, подойдя ближе к нему и схватив его за руку. Я старалась не думать о том, какой тонкой чувствовалась моя рука в его мускулистой. Я проигнорировала его смешок, и то, что он заставил меня почувствовать. Я не обращала внимания на то, что от близости с ним эндорфины в моем мозгу начали зашкаливать.

Мы заняли свое место за спиной Виктора и Софи и стали ждать, когда начнет играть свадебная песня, которая была акустической версией «Thinking Out Loud» Эда Ширана. Он пошевелил рукой и переплел наши пальцы, заставив мои глаза расширяться от шока, когда я посмотрела на него.

— Ты сказала мне наслаждаться этим, — сказал он, звук его голоса заставил мое сердце биться чаще.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала я.

— Что случилось? Ты потеряла свою храбрость? — спросил он, когда мы шли, улыбаясь Финли, фотографу, которого я выбрала.

— Я ничего не теряла, — сказала я, практически отрывая от него руку и идя к моему назначенному месту, когда мы достигли пастора.

И только когда я увидела, что моя прекрасная лучшая подруга идет к нам, мысли о Дженсене исчезли. Я видела Оливера и Эстель вместе так много раз до этого, но сегодня, когда солнце заходило, и они заявили о своей любви друг к другу, меня это пробрало. У них было то, чего мы все хотели, то, чего мы жаждали. Пока мы стояли там, начали падать мягкие капли дождя.

— Солнечный душ, — сказала Софи рядом со мной. — Говорят, это на удачу.

— Да, ну, я надеюсь, что они поцелуются прежде, чем эта удача начнет разрушать наш макияж, — прошептала я в ответ, не в состоянии сдержать улыбку, когда смотрела, как целуются жених и невеста. Все это было волшебно, несмотря на то, что ребята и небольшая толпа поднимались со своих мест и говорили торопиться, прежде чем небо разверзнется над нами. Мне не пришлось возвращаться в отель вместе с Дженсеном, потому что все сбежали к тому времени, когда они закончили целоваться.

На вечеринке, когда они медленно покачивались в своем первом танце, я пила. И еще пила.

— Тяжелая ночка? — сказал Роб, присаживаясь рядом со мной.

Я встретила его обеспокоенные голубые глаза и улыбнулась.

— Прекрасная ночь.

Он посмотрел на меня, его глаза мерцали от моего бокала в руке.

— Время пить винишко, — сказала я.

— Это шампанское.

— Да, хорошо, сегодня вечером мы будем ныть над шампанским, — сказала я.

— Да, ну, тебе лучше надеяться, что твое нытье не превратится в блевотину, потому что твоя подруга только что вышла замуж, и я очень сомневаюсь, что она будет держать твои волосы сегодня вечером, — ответил он.

— Ну, да, я это знаю. Почему думаешь ты здесь?

Роб засмеялся, покачав головой, когда поднял бокал.

— Есть. — Он улыбнулся, когда мои глаза сузились. — И потрясти задницей, конечно же, — добавил он, когда я закатила глаза. — Хорошо. Я буду держать твои волосы. На самом деле, они довольно короткие, поэтому я думаю, они сами будут держаться, — сказал он, нахмурившись, смотря на мои волосы.

— Мы почти похожи на близнецов, — сказала я, смеясь, когда он ткнул мне в ребра.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я гораздо красивее тебя, — сказал он, вставая, когда песня подошла к концу, и началась следующая. Он протянул мне руку, и я взяла ее, следуя за ним на танцпол.

Я рассмеялась, когда он покрутил меня, и наклонил.

— Тебе лучше остановиться, прежде чем ты окажешься в моем шампанском, — сказала я, когда он поднял меня обратно.

— Мия, ты точно знаешь, как убить настроение, — сказал Роб со стоном. — Я думаю, что найду другого партнера по танцам.

— Флаг тебе в руки. Мне все равно нужно в туалет, — сказала я, когда мы уходили с танцпола.

Я услышала звонкий смех моей мамы, как только вышла на улицу и последовала за звуком, пока не увидела, с кем она разговаривала, но к тому времени она заметила меня и позвала.

— Мия, иди сюда! Ты знаешь, что Дженсен живет в Нью-Йорке? — спросила она.

— Кажется, я где-то об этом слышала, — сказала я, не смея на него смотреть. Конечно, я знала, что он живет в Нью-Йорке. Я также знала его адрес наизусть. Не потому, что я была преследователем, а потому, что я навещала его двоюродную бабушку, и она заставляла меня посылать ему коробки со всякими вещами.

Я могла бы просто не посылать вещи, и она бы никогда не вспомнила про это — ее болезнь Альцгеймера ухудшалась с каждой минутой, но моя совесть не позволяла бы мне спать спокойно по ночам, поэтому, когда она попросила, я не могла сказать нет. Я отправляла все, от трусов-боксеров до одеял для его дочери. Я не знала, что причиняло мне больше боли, знать, что я никогда не увижу боксеров на нем или, что не дам чего-то маленькой девочке, которая должна была быть нашей, но не была.

— О, хорошо, вы двое говорили о твоем переезде? — спросила моя мама. Мои глаза резко встретились с ее. Она сошла с ума? Во что она играла?

— Какой переезд? — спросил Дженсен больше от интереса, а не потому что, заботился.

Я посмотрела на него, чтобы убедиться, что я все еще могу читать его мысли, но он смотрел на мою маму, а не на меня.

— Мия переезжает в Нью-Йорк на следующей неделе! — сказала моя мама, широко улыбаясь, когда посмотрела на меня. — Она получила отличную работу там в качестве фотографа…

— Мама, — остановила я ее, прежде чем она продолжила. — Я уверена, что папа ищет тебя, и я сомневаюсь, что Дженсена заботит мое местонахождении или моя карьера, поэтому тебе следует найти отца, или, может быть, Ханна нуждается в тебе.

Беттина отмахнулась от меня, как будто я какой-то надоедливый ребенок.

— Мия, мы тут разговариваем. Я уверена, Дженсен хотел бы знать, что ты делаешь в Нью-Йорке. Вы в одной сфере.

У меня открылся рот.

— Да, Мия, я хотел бы знать, что ты будешь делать в Нью-Йорке, — сказал Дженсен. Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Я ненавидела его. Абсолютно и полностью ненавидела его, в его глупой белой рубашке, которая покрывала его идеальное тело и темно-синий галстук-бабочку и соответствующие брюки. «Пошел ты к черту», — хотела я сказать, но не сказала. «Пошел ты к черту за то, что ты так чертовски неотразим для меня, даже сейчас. Возвращайся к своей сопливой маленькой девочке и идеальной жене, мудак.» Это то, что я хотела сказать. Это сделало бы меня счастливой. Но я этого не сказала, потому что даже у меня есть границы.

— Ну, веселитесь, крутые ребята. Я пойду пописаю, а затем вернусь на танцпол, — сказала я вместо этого.

— Мия! — сказала моя мама с возмущенным вздохом.

— О, извините меня, — сказала я, поднося руку, чтобы прикрыть рот, когда я смотрела на Дженсена, который явно пытался сдержать смех. — Я имею в виду туалет. Дамы не писают.

Когда уходила, я услышала, как он смеется под извинения моей мамы, и когда я вошла в ванную, то посмотрела в зеркало и поймала себя улыбающейся. Я сузила глаза и повторила мантру, которую говорила себе с тех пор, как Дженсен ушел из моей жизни: У него есть семья. Ты ему больше не нужна. Кроме того, у него было достаточно собственных причин, чтобы никогда больше не видеть меня. Я не могла поверить, что он был таким же искренним, как и раньше.

Я вернулась на вечеринку, я ела и пила, не прерываясь больше ничем, кроме Эстель, когда она присела рядом со мной на целых две секунды, чтобы отдохнуть.

— Итак, Нью-Йорк.

Я стояла у бара, наливая себе еще выпить, когда услышала вопрос, за спиной. Я обернулась и встретила его серые глаза.

— Нью-Йорк, — ответила я, делая глоток, надеясь заглушить внезапную боль в груди.

— Ты бы мне вообще не сказала? — спросил он, наклонив голову, его глаза были нечитаемы. — Ты бы переехала, может быть, жила бы рядом со мной, возможно, работала бы с моими коллегами, и не сказала бы мне вообще ничего?

Мое сердце бешено колотилось, будто животное в клетке, пытающееся выбраться. В конце концов, с тех пор как мы с Дженсеном были вместе, чувство бабочек в животе каждый раз, когда я смотрела на него, исчезло. Видеть его каждый день, целовать его каждый день, просыпаться в его объятиях, волнение от блаженства угасло. Я не любила его меньше, не хотела его меньше, но что я чувствовала прямо сейчас? То, что я чувствовала, будто мое сердце буквально в его кулаке? Я перестала это ощущать, и я не была уверена, что мне нравится, что оно вернулось.

— Я… Я уверена, ты бы узнал. Я имею в виду, я уверена, что Пэтти сказала бы тебе, — сказала я, повернувшись лицом к бармену, когда он поставил новый напиток.

— Пэтти, — сказал Дженсен, приближаясь ко мне, жар от его тела прошел через мое.

Когда я почувствовала его дыхание над моей шеей, я закрыла глаза и представила его дыхание на моей обнаженной груди, дразнящее меня, а затем на животе и ниже…

Я остановилась, снова открывая глаза. Я получила забавный взгляд от бармена и оттолкнулась от бара, столкнувшись с твердой грудью Дженсена.

— Извини, — сказала я, отодвинувшись и сделав шаг назад, чтобы дать себе пространство от него, подальше от его дыхания, хотя я жаждала этого. — Честно говоря, мы не должны разговаривать Дженсен. — Я сделала паузу и подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Так что нет, у меня не было никакого намерения отправлять голубя или что-то еще.

Его брови поползли вверх, а губы задрожали от удовольствия, и я боролась с желанием обернуть руки вокруг его шеи и прижать его рот к своему. Его лицо внезапно потемнело, и я была уверена, что он может читать мои мысли. Я прочистила горло и сделала глоток отвертки, которую держала в руке.

— Не пиши об этом в одном из своих рассказов, — сказала я, задержав дыхание, как только слова покинули мой рот.

— Ты читала мои рассказы? — спросил он низким голосом и сделал шаг вперед. Мы молчали, в темном углу, где был расположен бар, но я чувствовала, что каждая пара глаз смотрела на нас. Мне казалось, что мы кричим над электрической танцевальной песней, в которой люди с радостью участвовали. Я сделала шаг назад.

— Нет, — сказала я. — Но однажды ставший писателем, всегда писатель, верно? — грустно сказала я. Мое заявление заставило его усмехнуться, эта глупая, волчья ухмылка, которая заставляла меня уступать перед ним. Я убедила себя, что ненавижу эту ухмылку, до этого момента, когда я увидела ее перед собой, а не в одной из моих извращенных фантазий, в которые реальность никогда не входила.

— Ты когда-нибудь… — начал он спрашивать, когда мой брат перебил его.

— Мия, мне нужно идти. Ты идешь или тебя подвезут? — спросил Роб, не сводя с меня глаз.

— Все уезжают? Где Элли? — спросила я.

— Они собираются уезжать, — сказал Роб. — Но Бин сказал, что они собираются просто ускользнуть, без какой-либо шарады с конфетти или рисом.

— Ну, технически мы не можем бросать рис. На последней свадьбе, которую я снимала, это было запрещено, — сказала я.

— Я почти уверен, что это применимо только в католических церквях, — сказал Дженсен.

Мои глаза резко метнулись к нему, и вдруг весь гнев, который я думала растворился, вернулся обратно.

— Кому как не тебе знать? — сказала я, потянув за руку Роба.

— Рад был тебя видеть, чувак, — бросил Роб через плечо.

— Да, это было здорово, — пробормотала я под нос, получая смех от Роба и подергивание челюсти от Дженсена.

— Мне показалось, что вы действительно поладили, — сказал он, как только мы вышли за пределы слышимости.

— Да, дым, зеркала и все такое, — ответила я, махнув рукой.

— Я так понимаю, мама рассказала ему о переезде.

— Она, конечно, сделала это, — со вздохом произнесла я, когда мы достигли передней части отеля, где Оливер и Эстель стояли, разговаривая, обхватывая друг друга руками. — Они должны быть самой красивой парой во Вселенной, — прокомментировала я. Роб кивнул в знак согласия.

— Вот как выглядит любовь, — сказал он.

— Так и есть, — улыбнулась я. Я улыбнулась еще ярче, когда счастливые глаза Эстель поймали мой взгляд, и она завизжала, идя к нам с Оливером на буксире.

— Большое спасибо за все, — сказала она, обняв меня руками и оттащив от Роба. Она отодвинулась, чтобы держать меня на расстоянии вытянутой руки, ее глаза изучали мое лицо.

Я знала, что сейчас заплачу, прежде чем почувствовала слезы в глазах. Они уезжают в свой медовый месяц в Италию сегодня вечером, а я уезжаю в Нью-Йорк через пару дней. Это был наш последний день вместе, и я клянусь, если бы не ее свадьба, я бы умоляла Оливера позволить мне быть третьим колесом сегодня вечером.

— Я буду так скучать по тебе, — всхлипнула я и снова обняла ее. — Я чертовски счастлива за тебя, Элли. После всего, через что ты прошла за последние годы, ты вышла замуж за прекрасного принца.

— Я так сильно люблю тебя, пчелка… так сильно, — сказала она в ответ, плача со мной.

— Перестаньте быть такими драматичными, — сказал Роб, заставляя нас смеяться. — Ты ведешь себя так, будто не собираешься лететь первым рейсом в Нью-Йорк, после медового месяца.

Эстель рассмеялась, и Оливер быстро присоединился.

— Это так, — сказала она, отступая и вытирая слезы.

— Ты лучшая, — сказала я, вытирая слезы. — Ты тоже можешь приехать, Бин, — добавила я, глядя на Оливера, который усмехнулся, качая головой.

— Я бы ни за что не пропустил это, — сказал он. — Ты собираешься надрать всем задницы, Мия.

— Я знаю, — сказала я, заставляя всех троих рассмеяться.

Мы закончили прощаться и отпустили их к машине, когда парковщик подъехал.

— Я не могу дождаться, чтобы показать тебе, насколько очаровательным я могу быть, — сказал Оливер, открывая дверь для Эстель.

— Слишком много информации! — закричала я. — Слишком много информации!

Оливер рассмеялся и подмигнул мне.

— Ты знаешь, что любишь слушать о нашей сексуальной жизни.

— Не от тебя! — ответила со смехом.

Он пожал плечами.

— Неважно, кто источник, новости всегда одинаковы. Я сотрясаю ее мир. Конец.

Мы все рассмеялись в последний раз, прежде чем они уехали.

— С тобой все будет в порядке? — спросил Роб, когда мы стояли, ожидая прибытия нашей машины.

— Да, — сказала я, вздыхая. — Я взволнована. Я имею в виду, несмотря на то, что мне будет не хватать моей семьи и друзей, я взволнована.

— Так и должно быть. Я не думаю, что ты хотела чего-то большего, чем это, — сказал он. Когда он заговорил, я посмотрела через плечо и увидела, как Виктор и Дженсен разговаривают в холле, с напитками в руках, и кивнула.

— Я могу придумать еще кое-что, — тихо сказала я.

Content

Клэр Контрерас
Разорванные сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7