Антон Демченко

Воздушный Стрелок. Опричник

Примечания автора:

Друзья, честно говоря, я рассчитывал, что уложу все события «Опричника» в шесть частей. Но сейчас понимаю, что это было чересчур оптимистичное предположение. Сюжет ветвится и растёт, и я с этим ничего поделать не могу… да и не хочу, если честно.

Посему, мною принято волевое решение. Шестой том «Воздушного стрелка» будет состоять из двух книг, по пять частей в каждой (само собой, не считая пролога и эпилога).

* * *

Пролог

Резкий звук сирены и яркий свет зажёгшихся плафонов моментально вырвал спящих из сна, и выкинул их из постелей раньше, чем рассеялась сонная муть в глазах. А в следующую секунду кубрик наполнился шорохом надеваемой одежды, сдавленными матерками и топотом обутых в «берцы» ног.

А пока поднятая по тревоге смена охраны готовилась к выходу, в сотне метров от казармы, на стартовую площадку выкатился небольшой аэродин и гостеприимно раскрыл широкую пасть аппарели, в которую тут же устремилась полудюжина бойцов, закованных в чёрные, почти невидимые в ночи ЛТК «Визель». Несмотря на массивность доспехов, двигались фигуры на диво стремительно. Миг, и они уже в чреве экранолёта, ещё один, и аппарель захлопнулась, а в воздухе послышался набирающий мощь свист винтов. Аэродин пробежал по короткой взлётной полосе и, не включая бортовых огней, почти моментально растворился в черноте ночного неба, оставив на земле лишь суету охраны, занимающей посты согласно боевому расписанию.

Что поделать? Устав никто не отменял, а его положения чётко регламентируют порядок действий подразделений отряда. В том числе и усиление охранных постов, на время исполнения заказа. И плевать, что место очередной работы находится в пятистах километрах от домашней базы отряда. Сказано: «усиленный режим», значит, так тому и быть.

Гдовицкой окинул взглядом демонстрируемую на огромном экране схему базы и довольно кивнул. С момента тревоги не прошло и трёх минут, а все бойцы охранного подразделения уже заняли отведённые им места и, судя по горящим зелёным огнём, подтверждающим сигналам, готовы к отражению любой возможной угрозы.

Словно в подтверждение мыслей начальника СБ отряда «Гремлины», по залу контроля разнёсся как всегда насмешливый голос майора охранного отряда базы.

— Самурай, группы на позициях. Приказы?

— Готовность два, Толстый, — отозвался Владимир Александрович.

— Ясно. Бдим, — вздохнул его собеседник и отключился. Гдовицкой же, невольно кивнув в ответ на эту констатацию факта, развернул перед собой ещё один экран и, вбив короткую команду на клавиатуре, вывел системы эфирного контроля на рабочий режим. Где-то на вершине Апецки открылись люки, и из-под земли выскочили четыре на совесть защищённых полусферы, не больше метра в диаметре, каждая. Мгновение, и все подступы к древней горе и расположившейся на её покатых склонах базе, оказались под присмотром мощного сканирующего комплекса. Теперь, здесь не то что птица, мышь не проскочит незамеченной.

Паранойя? Возможно. Но Владимир Гдовицкой, бывший начальник службы безопасности рода Громовых, а ныне занимающий ту же должность в отряде Кирилла Николаева, полностью поддерживал командира в его осторожности. Лучше уж пере…, чем недо… Тем более, в таких местах, как червоннорусское пограничье, с его засильем наёмников и откровенных бандитов. И пусть подавляющее их большинство «пасётся» на землях СБТ[1], не рискуя гадить в землях русского монарха, но кто гарантирует, что кому-то из лихих людей, золото не застит глаза? А база «Гремлинов», в плане оснащения, ещё тот Клондайк. Такое место и пощипать не грех, особенно, в отсутствие хозяев, умотавших на очередной заказ и прихвативших с собой главную ударную силу отряда — ЛТК[2]. В общем, как заметил однажды его бывший ученик и нынешний командир: бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. Вот Гдовицкой в компании с бойцами Толстого и бережёт базу, и стережёт её, как никакому конвою не снилось.

Хотя, вообще-то, на его месте сейчас должна была сидеть Ольга — невеста командира и владельца отряда. Как сертифицированный специалист БИЦ[3], в работе систем защиты она разбирается куда лучше Владимира, тем более, что именно она и собирала всю эту машинерию. Но взятый заказ требовал присутствия хотя бы двух техников, понимающих окружающие реалии и знающих, что делать по любую сторону от мушки прицела. Отправлять же в Свободные территории необстрелянных новичков, набранных Георгием в московских училищах аккурат после рождественского выпуска, было глупо. Да и сам Жорик-Весло, хоть и числится майором отряда, от тех желторотиков мало чем отличается, почему и вынужден исполнять роль пилота аэродина, пока Ольга с Вячеславом будут работать «в поле», под прикрытием своего командира и его валькирий.

От размышлений Гдовицкого отвлёк сигнал браслета. Глянув на экран, Владимир покачал головой.

— И что вам не спится в ночь глухую? — спросил он ещё сонного, ошалело лупающего глазами, новичка-технаря из Жорикова пополнения.

— Так… сирена же, — тряхнув головой, ответил тот. — Мы с Георгием связаться пытались, и с командиром… но ни они, ни Ольга не отвечают. Что нам делать-то, Владимир Александрович?

— Спать, — фыркнул Гдовицкой. — Не про вас та сирена, отдыхайте.

— А что…

— Ничего, — отрезал начальник СБ. — С утра в ваши норы работа подвалит, так что отсыпайтесь, пока есть возможность.

— Понял, — протянул технарь и отключился. Начальник СБ только огорчённо хмыкнул.

И ведь не в первый раз уже такая реакция. Хоть и предупреждали, и объясняли, а желторотики всё равно суетятся. Ш-штафирки! Нет бы, брали пример с пигалиц… то бишь, с воспитанниц, конечно, воспитанниц. Младшие ученицы Кирилла уже во время второй ночной тревоги перестали теребить окружающих. Инге и Анне, вообще, одного-единственного объяснения хватило, чтобы твёрдо уяснить: если вдруг случится нечто серьёзное, их первых в бункер наладят. Малолетки, да, а разумности больше, чем у куда более взрослых технарей-новичков! Нет, определённо, надо поговорить с Ольгой по возвращении, чтобы развела систему тревожной сигнализации на общую и пообъектную, а то подчинённые Жорика себе все нервы вымотают, а им ведь ещё с «тактиками»[4] работать, теми, что должен доставить отправившийся в экспедицию отряд. Чинить, латать, собирать… уж на что сам Гдовицкой не специалист, но и он понимает, что спросонья к тактическим комплексам лучше не соваться. Как бы не напортачили с недосыпу, кролики красноглазые. Да и самому Георгию пора бы вспомнить, что его настоящее место не за штурвалом аэродина, а в кабинете начальника технической службы, а то повадился, понимаешь, летать туда-сюда, а кто за подчинёнными следить будет, а? Эх, молодёжь…

Придя к такому выводу, Гдовицкой внёс соответствующую запись-напоминание в браслет, и вновь уставился на огромный экран. Пробежав взглядом по столбцам цифр и графикам, демонстрируемым главным вычислителем, и убедившись, что никакой супостат не крадётся в темноте, желая взять базу «на штык», он откинулся на спинку удобного кресла и тяжело вздохнул. Остаётся самое трудное в любой работе: ждать… Ждать возвращения группы и бдить, как выразился Толстый.

Сигнал о возвращении летучего отряда поступил на пульт БИЦ, когда утро уже заявило свои права и, разметав в клочья молочную кисею тумана, залило долины и горы не по-зимнему ярким солнечным светом. Впрочем, что там той зимы осталось? Неделя, максимум, две… и весна вступит в свои права, не оставив и следочка от и без того не по-русски хилых и уже основательно просевших и почерневших сугробов.

Притихшая в ожидании, база моментально наполнилась шумом и гамом. В эфире зазвучали отрывистые команды, заставляя встрепенуться охранников и поднимая на ноги уже готовых к работе технарей. Тут же загудели приводы ворот основного ангара, рядом с ним, со свистом взрезая воздух винтами, практически вертикально зашёл на посадку аэродин, чуть ли не на ходу откидывая аппарель трюма. А в следующий миг, из ангара показал тупой нос тяжёлый погрузчик с цепочкой тележек, в которых устроились техники, и попыхтел к усевшемуся на посадочную площадку экраннику.

Из открывшегося трюма шлюпа пахнуло гарью, запахом обожжённого железа и сгоревшей проводки, и технари тут же скрылись в брюхе летательного аппарата вместе с притащенными погрузчиком тележками. Погрузка привезённой отрядом техники надолго не затянулась. Не прошло и четверти часа, как оставленный у аппарели, погрузчик натужно взревел мощным стокубовым[5] двигателем, качнулся и, тронувшись с места, потянул из нутра аэродина кучу металла, в которой, при должном воображении, ещё можно было узнать секстапод-шасси тяжёлого тактического комплекса, его же кабину и что-то, когда-то бывшее артиллерийским орудием, а ныне представляющее собой завёрнутый штопором кусок обожжённой трубы, больше похожий на несуразный образчик современного искусства. Следом показались другие тележки, нагруженные не менее странным металлоломом, и весь этот поезд со скрипом и грохотом пополз обратно в ангар.

— А я говорил, что нужно нормальную кран-балку установить, — в тишине, обрушившейся на площадку с выключением движков аэродина, голос Георгия прозвучал неожиданно громко.

— А реанимационный комплекс ты куда денешь?! — тут же возмутился девичий голос в ответ.

— Не ссорьтесь, — шагнувший на бетон посадочной площадки, боец в ЛТК снял шлем и, оглядевшись по сторонам, выудил из подсумка пачку сигарет и, закурив, обернулся к спускающимся по аппарели друзьям. — Никто не собирается выкидывать из аэродина медицинское оборудование. Но, Лиза, Георгий прав, как показал сегодняшний опыт, нам жизненно необходимо погрузочное оборудование. Кантовать ТТК руками, пусть даже и в «Визелях» — удовольствие невеликое, и с этим нужно что-то делать. Одно дело, затаскивать на платформу повреждённый ЛТК, совсем другое — пытаться погрузить на неё разваливающуюся от малейшего движения полуторатонную махину того же «Скорпиона».

— И что ты предлагаешь? — хмуро осведомилась Елизавета, следом за командиром стягивая с головы шлем «тактика», и довольно вдохнув свежий горный воздух, тряхнула гривой огненных волос.

— Я? — деланно удивлённо воскликнул Кирилл. — Ровным счётом ничего. У нас здесь аж три технаря с неплохим багажом знаний и умений, вот пусть они головы и ломают… исходя из имеющихся возможностей и ограничений.

— Самый простой вариант: установить на нашу платформу лебёдку и гидродомкраты, — тут же откликнулся присоединившийся к компании Вячеслав. — Была подобная штука у Баума в мастерской, мы на ней тяжёлые детали на погрузку таскали. Удобная вещь, собирается в пять минут, и места занимает не так чтобы очень много.

— «Не очень много», это сколько? — недовольно буркнул Георгий.

— Ну, скажем, если в походном положении принайтовать лебёдку и домкраты к аппарели, то ничего никуда выкидывать из трюма не придётся, — пожав плечами, невозмутимо ответил бывший раб.

— Идём в зал, набросаешь эскиз, посмотрим, — тут же подтолкнула его под локоть Ольга. — Глядишь, действительно, решим проблему.

— Хм-м… я тоже, пожалуй, пойду, — протянул Жорик. — Нужно посмотреть, что там молодые с нашим грузом делают… чтоб не напортачили.

— Сначала, обслуживание «Борея», — притормозил своего ватажника Кирилл, а когда тот скривился, развёл руками. — А ты как думал? Любишь кататься, люби и саночки возить. Иди-иди, Жор. А за техниками, вон, Ольга с Вячеславом присмотрят.

— Эх… иду, — вздохнув, Георгий развернулся и вновь скрылся в трюме шлюпа, на ходу обогнув застрявших посреди аппарели ожесточённо спорящих близняшек. О том, что Громовы вновь чего-то не поделили, можно было догадаться по резкой жестикуляции, а вот узнать о сути спора… ну, лень было Кириллу вновь напяливать шлем «Визеля» и подключаться к циркулярной связи. К тому же, он ещё не докурил.

Впрочем, спустя минуту, ему всё равно пришлось избавиться от сигареты, развеяв её невесомым пеплом, чтобы не травить никотином детей, точнее, появившихся на площадке младших учениц, с писком и визгом рванувших к учителю с требованием рассудить очередной их спор. Ну, это просто эпидемия какая-то!

Часть 1. ВЕСНА ИДЁТ, ВЕСНЕ ДОРОГУ

Глава 1. Полон рот забот

Выход в поле. Очередной, уже, можно сказать, привычный нашей команде срочный заказ. Не первый, и даже не пятый. Уже больше десятка таких вот выполненных «технических» заданий за спиной «Гремлинов». И вроде бы, что здесь такого? Забрать сломанную технику, оценить, отремонтировать, вернуть хозяевам и получить за это неплохие деньги. Просто? Ну, несложно, на первый взгляд. А на деле всё иначе.

Битая техника не образуется сама собой, она — следствие боестолкновения и, зачастую, забирать её приходится прямо с поля боя. Естественно, что собираем мы всё найденное железо, а не только принадлежавшее заказчику до начала боя, то есть, по сути, помимо прочего исполняем функции трофейной команды. И именно в этом кроется опасность. Места боёв, какими бы тихими и безлюдными они не казались, всегда привлекают искателей лёгкой наживы, а их среди жителей СБТ, подавляющее большинство. Мародёры и бандиты, словно почуявшие кровь акулы, моментально стекаются в такие места, едва отгремят последние взрывы и выстрелы, и нередко победителям приходится вступать в бой с этими падальщиками, чтобы отстоять собственное имущество и трофеи.

Вот и нынешний наш заказ был из той же серии. Где-то в районе Ломицы столкнулись два отряда и устроили небольшую войнушку, в результате которой, победитель потерял несколько «тактиков», взамен получив пару почти не пострадавших боевых машин и несколько битых тактических комплексов противника. Часть трофеев и свою технику наёмники утащили с поля боя самостоятельно, и отправились в город зализывать раны, а часть имущества уничтоженного противника им пришлось бросить на месте. Но это же СБТ! Здесь даже убитый в хлам стреломёт никто не выкинет на свалку, что уж говорить о вполне подлежащей ремонту боевой технике? Вот и летим мы с отрядом к месту боестолкновения, с целью забрать то, что не смог утащить сам заказчик, а при необходимости и отбить трофеи у мародёров. Впрочем, сегодня, думаю, обойдёмся без перестрелок. Всё же, с момента боя прошло меньше суток, а значит, есть шанс, что «Гремлины» окажутся на месте раньше, чем туда доберутся ушлые местные.

— Минутная готовность! — голос пилотирующего «Борей» Георгия на миг перекрыл шум двигателей аэродина, и я, окинув взглядом зашевелившуюся команду, поднялся с лавки. Ну а как иначе-то? Тяжесть «Визеля» не каждое кресло выдержит, вот и пришлось специально для таких случаев, сварить пару длинных лавок вдоль бортов экранника.

Пока я прокручивал в визоре статусы подчинённых, проверяя их готовность к высадке, Ольга с Вячеславом устремились к кофрам с оборудованием, что должно превратить место посадки «Борея» во временную крепость, а близняшки с Елизаветой занялись проверкой вооружения. И это правильно. Мало ли, что ждёт нас внизу? Расчёт расчётом, но от случайностей-то никто не застрахован.

— Весло — Сильверу, — буркнул я.

— Слушаю, — откликнулся пилотирующий наш транспорт Жорик.

— Дай картинку с бортового СЭКа[6], - потребовал я, и через секунду в визоре замерцала иконка карты, которую я и развернул.

— Чисто там, — произнёс наш майор. — Я уже смотрел.

— Убедиться не помешает, — ответил я. — Время?

— Тридцать секунд до выхода на точку, — ответил Жорик, закладывая пологий вираж. Двигатели аэродина изменили тон, и в следующее мгновение тяжёлая машина, ощутимо вздрогнув, пошла вниз.

— Внимание, отряд! — переключившись на циркулярную связь, произнёс я. — Идём на посадку. Готовность — десять секунд. Весло, аппарель вниз!

— Есть, командир, — почти в унисон отозвались «Гремлины». Елизавета метнулась на помощь Ольге и Вячеславу, а близняшки, активировав вооружение «Визелей», моментально оказались у опускающейся аппарели. Ну да, их номер первый. Пока наши технари не развернут «Флешь»[7], именно от Лины с Милой будет зависеть безопасность всех присутствующих. Ну и от спарок «Борея», конечно. Но, орудия аэродина — это скорее тяжёлая артиллерия, а вот Громовы — наша охрана и разведка, а значит, и в огневой контакт с противником, если таковой случится, первыми вступят именно они. Я же… присмотрю, чтоб моим ученикам никто не поджарил хвост.

— Пошли!

Аппарель ещё не коснулась земли, а два чёрных «Визеля» уже выкатились наружу, на ходу «ощупывая» местность сенсорными комплексами. Наплечные стреломёты хищно повели короткими стволами, и сёстры, опустившись на колено, замерли на месте, прикрывая друг друга и выход из аэродина.

— Чисто! — первой подала голос Лина.

— Чисто! — тут же отозвалась Мила.

— У меня тоже, — подтвердил Жорик, пройдясь лучом сенсорного комплекса «Борея» по своему сектору внимания.

— «Технари» на выход, — скомандовал я. — Разворачивайте «Флешь». Диаметр — сто метров.

— Есть, — откликнулась Ольга и, кивнув Вячеславу, ухватилась за одну из рукоятей первого кофра. Вячеслав взялся за вторую ручку, и оба техника двинулись на выход из аэродина. Ну а мы с Лизой потащили второй кофр.

Десять минут суеты, гул заработавшего генератора, и поляна, на которой приземлился шлюп, оказалась накрыта двойным эфирным куполом. Внешний прикрыл нас от визуального наблюдения и заглушил исходящие эфирные колебания, а внутренний должен защитить от возможного обстрела. Конечно, от артиллерии или техники уровня старшего воя, лёгкий кинетический щит не спасёт, а вот от огня крупнокалиберного стреломёта, запросто. А большего нам пока и не нужно. Всё же, мы сюда не воевать пришли, да и мародёры обычно не могут похвастать тяжёлым вооружением или наличием в их рядах серьёзных бойцов. Не их уровень.

Скинув Елизавете присланную заказчиком карту с отметками примерных мест нахождения битой техники, я вывел из аэродина квадр с лёгкой платформой-прицепом и, дождавшись, пока ознакомившаяся с полученной от меня информацией, девушка займёт пассажирское сиденье, направил машину по прихваченной ночным ледком грязи, к первой отметке. А следом за нами, оседлав второй квадр, покатили сестрички Громовы. Вячеслав с Жориком и Ольгой остались на месте, для охраны стоянки и аэродина.

Первым на пути попался заляпанный грязью и обожжённый полуторатонный «Скорпион» с развороченным шасси и болтающейся на соплях кабиной. Пустой, к счастью. Вот чего не хотелось бы, так это отскребать ТТК от останков пилота. Был у нас и такой опыт, и как легко догадаться, повторения его никто не желал. На этот раз повезло. И нам, и пилоту «Скорпиона», сумевшему выбраться из подбитой машины и удрать. По крайней мере, следы вокруг говорили именно о таком исходе дела. Да, тяж[8] — это вам не лёгкий тактик. Даже прямое попадание ракеты в такую машину, оставляет пилоту шанс выжить. А носителям ЛТК о таком остаётся только мечтать, завистливо вздыхать… и быстро-быстро бегать.

Пока Мила с Линой присматривали за окрестностями, мы с Елизаветой взгромоздили тактик на платформу, хотя это было непросто. «Визели», конечно, изрядно увеличивают физические возможности носителей, но псевдомышцы лёгких тактиков просто не предназначены для длительных тяговых нагрузок сверх нормы. А она, между прочим, не так уж и велика. Максимум — двести килограммов… да и то, при условии, что пилот находится в хорошей физической форме, то есть, способен уложиться в военный норматив при преодолении пятидесятикилометрового марш-броска с полной выкладкой. Не наш случай, прямо скажу. Я до таких кондиций ещё банально не дорос, а Лиза… ну, у девушек в армии имеются собственные нормативы. И это правильно. Равноправие полов — штука, может быть, и неплохая, но физиологию ещё никто не отменял.

В общем, пришлось нам с Посадской изрядно помучиться, но с помощью Эфира, наработанных в прошлых выходах приёмов… и чьей-то матери, мы всё же справились с погрузкой «Скорпиона» на платформу, а я в очередной раз пообещал себе напомнить нашим технарям о необходимости придумать более удобную систему погрузки.

Со следующими точками, мы разобрались куда быстрее. Благо, ничего столь же тяжёлого и неудобного, как «Скорпион», нам больше не попалось. Один лишившийся ноги польский «Гусар» с ощипанными «перьями» развороченной ракетной установки, да пара оставленных в спешке, лишённых подвижности ЛТК, явно принадлежавших команде победителей. Да, была ещё «трофейная» скорострельная спарка на треноге, найденная близняшками в нескольких метрах от довольно большой, кисло воняющей воронки, но её мы прихватили лишь из жадности. Всё же, ремонт стрелкового вооружения — это не наша тема. Но бросить вполне пригодное к работе оружие?! Вот ещё. Загоним победителям… со скидкой, или выставим на аукционе в том же Мармации. А что? В списке, представленном заказчиком, этот образец не числится, по всем писаным и неписаным правилам, имеем право зачесть спарку как «честную» находку. А это, между прочим, тысяч пять-шесть крон. Немного? Скажите это Вячеславу.

В общей сложности, на сбор битой техники, оставленной нашим заказчиком, спешившим доставить своих раненых бойцов к врачам, у нас ушло немногим более трёх часов. И то, надо сказать спасибо памятливому майору отряда, довольно точно указавшему на карте места, где эта самая техника может быть. Иначе, боюсь, нам пришлось бы потратить куда больше времени на поиск. А рыскать по грязи в лесистой местности да холодной ночью — удовольствие невеликое, смею заверить.

Да и тот факт, что в своём поиске мы умудрились опередить мародёров, тоже порадовал. А ведь был, был шанс наткнуться на этих падальщиков. Судя по встретившимся нам следам, отряд заказчика хорошо потрепало в бою, настолько, что после столкновения наёмники отправились не на базу зализывать раны, а в ближайший город… где наверняка попались на глаза местным ухарям. А уж те, при виде входящего в город измотанного, пропахшего гарью отряда на исклёванной стреломётами броне, наверняка сложили два плюс два. И, тем не менее, во время «уборки» мы не встретили ни единого намёка на присутствие мародёров… повезло, иначе не скажешь.

Как результат, на Апецку мы вернулись утром, бодрые и вполне работоспособные, а не после полудня, уставшие и задолбанные, как я предполагал изначально. Если бы ещё не споры, вспыхивавшие всю дорогу до Апецки между ученицами… Хорошо Георгию, закрылся в рубке, и никто к нему не лезет. Да и Вячеслав неплохо устроился. Подкатился под бочок к Елизавете и спит, в ус не дует. Как только умудрился, в тактике-то? А мне завидно. Девицы задёргали, «Кирилл, скажи ей…», «учитель, ну ты же понимаешь, объясни этой…» Бр-р. Достали. Ну, ничего, лететь до базы осталось совсем чуть-чуть, а там раздам задания всем причастным и несчастным, а сам сбегу… сначала в столовую, а после в кабинет. И пусть попробуют выколупать меня оттуда!

Мечты-мечты… Стоило только шлюпу приземлиться и раскрыть пасть аппарели, как на посадочной площадке, словно из ниоткуда, возникли ещё две ученицы, самые младшие. И тоже с требованием рассудить и объяснить. Я говорил о везении? Соврал.

С другой стороны, а кого винить? Мои ученицы, моя ответственность. Эх! Пришлось развеять только что зажжённую, первую за день сигарету и вникать.

Рассудить спор Инги с Анной мне удалось ещё на пути к стенду моего «Визеля», но, едва разобравшись в данных им объяснениях, девчонки просто утопили меня в сотне тут же возникших вопросов, на которые, естественно, я обязан был ответить тут же и полностью… Дверь тамбура перед стендом я разглядывал как спасение. Уж туда-то они за мной не полезут.

Не полезли, да. Зато, дождавшись, пока я переоденусь и покину капсулу, тут же оказались рядом и, подхватив под руки, повели в свой модуль, поближе к рабочим записям и наглядным пособиям. Хорошо, что по пути нам встретились близняшки Громовы. Они-то и перенаправили младших в столовую, напомнив, что их любимый учитель сегодня ещё не завтракал. Черт побери, приятно, когда о тебе беспокоятся.

Почему сам не перенёс беседу с Ингой и Анной на потом? Передумал. Переносил ведь уже и не раз. Причём настолько «не раз», что перед девчонками и самим собой стыдно. Взялся учить, а времени, не то что на лекции, даже на обычные тренировки порой не хватает. Заказы, бухгалтерия, снабжение, пополнение… Одно радует, после открытия московского ателье СЭМов[9], нагрузка должна уменьшиться и я, наконец, смогу вплотную заняться подготовкой всех своих учениц… и учеников.

Да, пора уже вытаскивать младшего Бестужева и Хромова на нашу базу, пусть разбавят здешнее бабье царство. Тем более, что срок моих игр в «прятки» с его высочеством Михаилом подходит к концу, а значит, присутствие на Апецке протеже цесаревича уже никому и ничем не помешает. Но лишь после открытия ателье. А до тех пор… да чёрт с ним! Оторву от сна ещё часок, но найду время на нормальные занятия с младшими. А то у них с каждым днём вопросов всё больше и больше, как бы не начали сами ответы искать… экспериментальным путём, да.

Я даже поёжился, представив, что именно могут натворить две одарённые, увлечённые общим делом малолетние исследовательницы Эфира и рун. Ну его на фиг! Надо ещё Вячеслава припрячь, пусть помогает, «муж любечанский»[10]. А то окопался в мастерских, понимаешь, и забыл обо всём на свете, включая собственное обещание. Вот и напомню ему, сегодня же… хотя, нет. Сегодня не выйдет. От притащенных из выхода разбитых машин, его ещё два дня за уши будет не оттащить, как, собственно, и всех наших технарей. Пока не разбросают тактики на детали и не определят фронт работ, из мастерских мне их не вытащить. Ни Славку, ни Георгия с Ольгой… впрочем, думаю, невеста моя не столько вокруг этого битого хлама крутиться будет, сколько займётся наведением последнего лоска на те машины, что наши техники собрали для презентации в ателье.

От размышлений меня отвлёк ощутимый толчок в бок. Положив вилку на стол, я повернулся к невесте.

— Очнулся, наконец, — усмехнулась Ольга. — Зовём его, зовём, а он сидит как истукан…

— Задумался, — вздохнул я. — И зачем я тебе понадобился?

— Не мне. Девочкам, — невеста кивком указала на сидящих напротив нас Ингу с Анной.

— Опять? — вырвалось у меня, под смешки учениц. Только Вербицкая, как всегда, осталась демонстративно невозмутимой. — И что на этот раз?

— Учитель обещал лекцию, — протянула Анна, стрельнув глазками в сторону подруги. Инга с готовностью кивнула.

— Обещал-обещал. Вот мы и спрашиваем, когда? — прищурившись, спросила сестрица Жорика.

— Сегодня вечером, в девять, — отозвался я. — И далее, каждый день в то же время. Будем подтягивать вас не только в руннике, но и в теории Эфира. А то, со всей этой суетой, как-то подзабросили мы эту тему. А ведь на одних тренировках, без понимания процесса, далеко не уедешь. Так что, будем исправляться… ну и да, готовьте вопросы, если есть. Отвечу.

— Ура!!! — сдвоенный крик младших девчонок сотряс модуль столовой.

— Это, кстати, касается и остальных учениц. Я буду ждать всех вас здесь после ужина, — добавил я и вновь повернулся к нахмурившейся невесте. — Оленька, я понимаю, что у тебя куча дел с нынешним заказом и подготовкой к открытию ателье, но увиливать от обучения не позволю. Возьмёшь конспекты у подруг, и проштудируешь. И да, не стесняйся спрашивать, если вдруг что-то будет непонятно. Всё же, конспект, есть конспект… всех нюансов в нём может не оказаться. Ясно?

— Полностью, — недовольство исчезло из глаз Ольги, будто его и не было. Ну-ну, это она ещё не знает, что я не только отвечать на её вопросы буду, но и сам их задавать собираюсь. Так что, на чтение конспектов, что называется, по диагонали, Оленька может не рассчитывать. Синекуры не будет.

Нет, если бы речь шла лишь о рунах, я бы и заморачиваться не стал. Раскидал бы обязанность по чтению лекций между Георгием, Вячеславом и самой Ольгой, на том и дело закончил бы. Эта троица живо разъяснила бы остальным ученицам, что почём. Конечно, до артефакторов уровня того же Славы они учениц не дотянули бы, но принципы, основы рунного оперирования объяснили и общего понимания рунники добились бы наверняка, и быстро. А вот с теорией Эфира такой финт не пройдёт, тут придётся работать самому. С другой стороны, зря, что ли, год назад, покойный дед в Аркажском монастыре меня по этой теме натаскивал? Да и сам я, смею надеяться, кое-что в Эфире понимаю, хех.

После завтрака, команда разошлась по рабочим местам. Громовы усвистели на учёбу к Гдовицкому, натаскивающему их не только в тактике малых групп, но и в основах деятельности его родной службы безопасности. Посадская с Вербицкой удалились в медблок, где дожидался пациент, пострадавший с ними же в спарринге боец майора Толстого, отряд которого уже два месяца охраняет нашу базу. Ольга прихватила с собой младших учениц и удалилась в мастерские, гонять подчинённых ей техников, работающих с СЭМами, а следом за ней, там же исчез и Жорик с Вячеславом, которым ещё предстояло оценить фронт работ по восстановлению притащенной нами с выхода боевой машинерии.

Окинув взглядом опустевшую столовую, я наткнулся на гору тарелок в мойке и, тяжко вздохнув, принялся за мытьё посуды. Ну да, все вокруг такие занятые, что даже тарелку за собой помыть, у них времени нет… Зато у атамана Николаева, его, времени, в смысле, конечно, до чёрта! Нет, положительно, пора нанимать гражданский персонал. Не хотелось, вообще-то… опыт ТОЙ жизни, прямо-таки вопит и протестует. Но деваться-то некуда! Это пока на базе были лишь мои ученицы да Роговы с Гдовицким, проблем с той же кухней не возникало, и готовили, и посуду мыли по очереди. Но появились нанятые Жориком техники, потом наёмная охрана под началом Толстого… и если последние к нарядам на кухню привычны и, вроде бы, не возражают против такого положения дел, было бы место для кашеварни, то те же техники уже начали потихоньку скрипеть и жаловаться, несмотря на всю их молодость и безбашенность. Да и у нашей компании всё меньше и меньше времени на кухонные дела остаётся. Заказы, тренировки… Эх, опять расходы. А что делать? Либо теряется время и, как следствие, страдает учебный процесс и основная деятельность отряда, либо уменьшается доходность дела. Незначительно уменьшается, надо заметить, но это лишь пока.

Решено. Сегодня же займусь поиском кухарей для базы… желательно, где-нибудь в центральных воеводствах. Тащить на Апецку местных, я как раньше не хотел, так и сейчас не намерен. Охранное подразделение — исключение. Да и назвать его бойцов местными, значит, сильно погрешить против истины. Свой отряд, Андрей Вячеславович Евтихов по прозвищу Толстый сформировал в Приамурье, а в СБТ приехал, чтобы натаскать молодых бойцов в обстановке приближенной к боевой… ну и приподнять свой рейтинг по возвращении в родные места. Ценятся там отряды, прошедшие стажировку в СБТ, Африке или в Южной Америке.

Глава 2 Открываем тетради и записываем

Поиск персонала, как оказалось, штука непростая, особенно, учитывая наши обстоятельства. Но этот факт дошёл до меня лишь к вечеру. И тогда, та лёгкость, с которой Жорик нашёл нам техников, показалась настоящим чудом. Минут через десять, правда, моё удивление прошло, и мозги заработали в нормальном режиме, тогда же пришло и понимание реальных причин такого везения.

По сути, найденные Роговым сотрудники были, в большинстве своём, отказниками. Кто-то не выдержал условия, на которых заключался ученический контракт, например, не сдав какой-то из экзаменов на требуемую оценку, и теперь вынужден как-то выплатить немалый долг перед своим несостоявшимся работодателем, оплатившим его обучение. Чей-то потенциальный работодатель разорился, а кое-кто их техников срезался на зимних вступительных экзаменах в одном из технических ВУЗов, набирающих выпускников техучилищ на обучение по сокращённой программе, и оказался вынужден ждать следующей оказии… которая, по действующему законодательству, светит ему лишь через год, и то лишь в том случае, если армейцы раньше не загребут. А они могут. Пусть здешняя русская армия комплектуется на контрактной основе, но её кадровая служба имеет такие права и полномочия, что оставшегося без контракта незадачливого специалиста, не имеющего отношения к боярским родам, загребёт в момент, тот и пикнуть не успеет. А контракты в армии до-олгие. Минимальный срок службы для тех же техников — пять лет, и, естественно, нравится такая перспектива далеко не всем.

В общем, все наши технари так или иначе оказались не у дел, что и сыграло нам на руку. Терять время и знания на непрофильной низкоквалифицированной работе за копейки им не по душе, тем более, что должникам на такие деньги и не прожить, а кушать-то хочется каждый день и желательно не по одному разу. Тут уж не до жиру, и работу у чёрта на рогах за манну небесную примешь. Вот наши техники и сорвались из центральных воеводств в приграничье. Приличное жалованье и гарантированная работа по специальности того стоит, к тому же, служба в наёмном отряде не лишает статуса государева человека, даже если хозяин отряда — из бояр, что, как я с удивлением узнал у наших техников, так же является немалым плюсом в их глазах. Забавно, но боярские мещане точно так же держатся за своё положение, и редко горят желанием поменять его на статус государева человека.

Но если с техниками нам повезло, то с обслуживающим персоналом такой финт не прокатит. Чистый «мирняк» в наши места можно заманить только длинным рублём… очень длинным. А мне совесть не позволит платить отсиживающемуся на базе кашевару столько же, сколько другие члены отряда получают за выход «в поле». Но задача поставлена, значит, нужно её исполнять. Так что, пока Жорик с Ольгой гоняли технарей и готовили первичный доклад по вывезенным с поля боя машинам, я отправился бродить по инфорам трудовых бирж в поисках нужных работников.

Естественно, я не надеялся на удачу в первый же день, но после трёх часов нудного листания сотен резюме, понял, что ещё немного и просто психану от обилия бессмысленной информации, захлестнувшей мой разум. Закрыв экран коммуникатора, я откинулся на спинку кресла, прикрыл на миг глаза и, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола. Душа требовала чашку крепкого кофе под сигарету, и я, не став противиться собственным желаниям, отправился в столовую, на ходу отметив про себя необходимость поставить в кабинете кофемашину, чтоб не бегать каждый час из модуля в модуль. В очередной раз.

Сделав себе огромную кружку ароматного чёрного напитка, я вышел на грубо сколоченную перед столовой веранду. С удобством устроившись на лавке, для пущего комфорту развернул вокруг себя небольшой эфирный купол, защищающий от порывов по-зимнему холодного ветра и, закурив, обвёл взглядом спортивный городок, поставленный совместными усилиями бойцов охранного отделения.

В городке пусто, технари, если и шумят в мастерской, то сюда не долетает и звука. Бойцы охраны бдят на постах, и их тоже не видно и не слышно. Вокруг так тихо… и не скажешь, что рабочий день в разгаре.

Мысли, бродящие в моей голове, постепенно успокаивались, а злость и недовольство собой таяли, как недавно растаяла пара кусочков сахара в моём кофе. Быстро и незаметно.

Поняв, что меня наконец отпустило, и больше не тянет сорваться на первом встречном, я сделал очередную затяжку и отхлебнул ещё глоток кофе. Но, заметив мелькнувшую у жилых модулей фигуру Гдовицкого, чуть не застонал от собственного идиотизма. Вот что значит, привычка к самостоятельной работе… Хотя, какое там! Я ведь с лёгкостью отдал все технические вопросы на откуп Жорику и Ольге. Артефакторику повесил на Вячеслава… да что там, всем ученицам нашёл дело по силам и интересам, а вспомнить, что кадровые вопросы находятся в ведении службы безопасности, тяму не хватило. И это при том, что те же нанятые Роговым технари, все как один проходили собеседование у Владимира Александровича! Ну не идиот ли?

Смирившись с собственной глупостью, из-за которой потратил несколько часов на чужую работу, я махнул рукой уже заметившему меня Гдовицкому, и тот, кивнув в ответ, не торопясь двинулся в мою сторону. Оказавшись рядом, наш штатный Самурай бросил взгляд на парящую кружку в моей руке.

— Что-то случилось, Кирилл?

— Не то что бы случилось, просто хочу обсудить один вопрос, — ответил я.

— Он потерпит, пока я сделаю себе кофе? — спросил он. Я пожал плечами. Что уж там, три часа уже ушли псу под хвост, так чего теперь минуты считать?

— Конечно, это несрочный… и довольно короткий разговор, — отозвался я, и Гдовицкой, кивнув, скрылся за дверью столовой, чтобы вскоре вновь появиться на веранде, но уже с парящей кружкой в руке, едва ли не большей, чем моя. Усевшись на лавочку напротив, спиной к спортгородку, Самурай поставил сосуд с кофе на разделяющий нас стол и благодарно кивнул, когда я накрыл его куполом от ветра.

— Итак, что за вопрос ты хотел обсудить? — спросил он.

На описание проблемы у меня ушло не больше нескольких минут. Гдовицкой молча выслушал мой покаянный рассказ и неожиданно усмехнулся.

— В чём-то ты, конечно, прав, командир. Даже дважды, — произнёс он, когда я умолк. — Действительно, кадровая служба имеет непосредственное отношение к моему заведованию, и я обязательно провожу собеседования со всеми контрактниками, поступающими на службу ро… отряду, м-да, отряду, конечно. Но вот подбор необходимых специалистов обычно проходит мимо СБ.

Я огорчённо покачал головой, и этот жест не остался без внимания моего собеседника.

— Но «обычно», не значит, «всегда», — усмехнулся Самурай. — Бывают обстоятельства, когда поиск нужного спеца ложится на службу безопасности. Редко, но бывает. Да и комплектованием самой службы обычно занимается её начальник, так что, можешь не печалиться, у меня есть необходимый опыт и достаточные знания. Хотя, признаться честно, нанимать кашеваров самому мне раньше не доводилось, но собеседования с ними я проводил не раз.

— Громовы нанимали кашеваров? Зачем? — удивился я.

— А ты думаешь, гвардию кормят с боярского стола? — развёл руками Гдовицкой и, чуть подумав, качнул головой. — Нет, если речь идёт о детях боярских, приближенных к роду, и такое бывает, но чаще для бойцов держат отдельную кухню со всем персоналом. Который, как легко догадаться, проходил обязательное собеседование со мной или моими людьми. В общем, не волнуйся, Кирилла, найдём мы кашеваров. Не такое уж это и трудное дело, поверь.

— Ну да, я три часа инфоры шерстил, — фыркнул я в ответ. — И хоть бы какой результат! Всё больше повара с запросами и требованиями, да такими, будто они не работники ножа и поварёшки, а как минимум, звёзды мировой величины с собственным листом желаний и миллионными гонорарами. Кстати, жалованье они требуют, закачаешься!

— Не там и не тех искал, — выслушав меня, выдал своё мнение Гдовицкой. — Нам же не ресторанный повар нужен, а кашевар с опытом работы в суровом коллективе, так?

— Ну да, — кивнул я.

— Значит, и искать нужно по совсем другим критериям.

— Это по каким же? — не понял я.

— Разнорабочие на вахтовый контракт с опытом работы на кухне. Бывшие нижние чины из линейных полков, недавние выпускники кулинарных училищ, готовые к работе в экспедиции, в конце концов. Понимаешь?

— М-да, действительно, не тех и не там искал, — признал я и, отхлебнув из кружки кофе, со стуком поставил её на деревянную столешницу. — Что ж, впредь будет мне наука.

— Не расстраивайся, Кирилл. Подобные знания приходят с опытом, — проговорил Гдовицкой и, махом допив свой кофе, поднялся из-за стола. — Ладно, ты скинул эту заботу на меня, а я пойду, скину задачу Марии. Ей ведь тоже надо учиться кадровому делу…

Да, с появлением в нашей дружной компании Владимира Александровича, Марии тоже нашлось дело по вкусу. Гдовицкой, увидев нашу скромную приму, тем же вечером заявил, что сделает из неё толкового специалиста по общей безопасности. И я бы не удивился такому заявлению, если бы на тот момент Самурай знал фамилию своей будущей ученицы, так ведь нет… О том, кому именно приходится дочерью Мария Анатольевна Вербицкая, Владимир Александрович узнал лишь во время собеседования с ней, состоявшегося на следующий день после знакомства.

Да оно и к лучшему. По крайней мере, с того момента, как Гдовицкой взял Марию под крыло, она почти перестала давить на жалость и капать мне на мозги своими стенаниями о Лёньке Бестужеве, в попытках разжалобить или достать настолько, чтобы я разрешил её возлюбленному присоединиться к нашему «отдыху» в Карпатах. Ну да, я разрешу, а потом бах-трах, и поздравляем вас, боярин Бестужев, с первым внуком. На фиг, на фиг! Мне хватило разговора с боярином, когда эта ушлая парочка свалила на меня обязанность сообщить Валентину Эдуардовичу о своих романтических отношениях!

До ужина оставалось чуть больше часа, когда Ольга ворвалась в мой кабинет и, рухнув в кресло, скинула на вычислитель первичный отчёт с результатами осмотра притащенной нами утром техники.

— Первое впечатление? — спросил я, разворачивая на призрачном экране присланный документ. «Бумажки» — это, конечно, хорошо. Но если есть возможность, почему бы не выслушать мнение специалиста?

— Мусор, — пробормотала невеста, расплываясь в кресле, словно медуза. Умаялась, бедолага… — «Скорпиона» только на перетяжку с попутным восстановлением двух подов. Броня под замену, вся, кроме крышки двигательной системы. Крепления кабины в хлам, нужен новый погон, вооружение… так-сяк. Привод ракетной установки требует переборки, турели в порядке, хотя один бронеколпак я бы заменила.

— Что с двигателем?

— А вот тут всё неплохо. На удивление неплохо, я бы сказала, — протянула Оля. — Движок цел, периферия тоже в порядке. Заменить перебитые топливопроводы да пару рунных линий заново перепаять, и хоть сейчас в бой.

— Это всё по «Скорпиону»? — уточнил я.

— По нему, да… есть ещё кое-какие мелочи, но это уже наведение лоска. В отчёте всё указано, — отозвалась Оля. Поднявшись со своего места, я обогнул кресло, в котором устроилась невеста и, зайдя к ней со спины, положил руки на плечи девушки. Эрзац, конечно, но лучше такой массаж, чем никакого. Ничего, вечером наверстаем.

— «Гусар»? — спросил я у прикрывшей от удовольствия глаза Оли. Та тихонько охнула, когда мои пальцы прошлись по её шейным позвонкам, и расплылась в довольной улыбке. Только что не заурчала… а, нет. Уже урчит.

— Тамм-мр всё пр-роще. Ходовая в пом-мрядке, лобовая бр-ро-оневая плита под зам-мрену… Да, м-милый, не останавливайся. Хор-рошо-то как…

— Оля… Оленька, не уплывай, — я на миг прекратил массировать шею и плечи невесты, и та, открыв глаза, бросила на меня недовольный взгляд. — Не надо на меня так смотреть. Нормальный массаж будет вечером, а пока, докладывай дальше, что там по «Гусару»…

— Изв-вер-рг, — пробурчала она, но спорить не стала, тем более, что я вновь принялся аккуратно разминать пальцами её шею. — Ох… левое крыло ракет можно восстановить, правое цело. Оба привода тоже в порядке. Придётся пошаманить над двигателем, он за спиной «Гусара» расположен, а там слабое бронирование… настолько слабое, что его миномётными осколками посекло. Но ничего сложного. Сам двигатель разве что царапинами отделался, а вот рунескрипты на платах — в хлам. Их проще заменить, чем восстанавливать. В общем-то, всё.

— А ЛТК… опознали машины? — спросил я.

— Опознали, конечно, — фыркнула в ответ нежащаяся в моих руках невеста. — Старьё прошлого века. Чезеты третьего поколения. Скафандры, а не ЛТК. Нет, правда, у них даже входной люк на спине имеется… но на месте пилотов, я бы проектировщику этих машин свечку за здравие поставила. Чёрта с два они бы вылезли из современных тактиков после такого поражения. Им бы все псевдомышцы заклинило намертво, и были бы готовые неподвижные мишени, а тут… распахнули дверцы и выползли, словно бабочки из коконов.

— Восстановить сможете? — спросил я, прекращая массаж.

— Один из двух соберём… для музея. На большее они не годятся, — со вздохом сожаления проговорила Оля, явно недовольная прекращением ласки. Ничего, потерпит. Я же терплю…

— Совсем глухо? — уточнил я.

— Говорю же, Кир, это старьё, антиквариат натуральный! Их даже на перетяжку не поставить. Там вместо металлических псевдомышц, мешанина из рваной пневматики и полимерного тряпья. Динозавры, а не ЛТК. Правда, РСУ[11] у них хороша… и явно заточена на игру в трио с «Гусаром», — заключила девушка, тряхнув гривой русых волос.

— Ясно, — протянул я, с удовольствием наблюдая за тем, как Ольга плавно поднимается с кресла и со вкусом потягивается. Я терплю… терплю до вечера, я сказал! Эх! Мотнув головой, привожу мысли в порядок и, делая вид, что не заметил лукавого взгляда, брошенного на меня невестой, пытаюсь говорить прежним тоном. — Что по остальным находкам?

— Ничего интересного. В основном, замена деталей, хотя кое-что можно было бы восстановить своими силами, благо, возможности имеются, — с улыбкой произнесла Оля. — Посмотришь в отчёте, там всё расписано.

— Понятно, — медленно произнёс я. — Слушай, Оленька. А сможем мы втиснуть рунную оболочку Чезетов в какой-нибудь другой ЛТК? Поновее? Или проще будет сразу установить нашу РСУ?

— Я не смогу, да и Жорик тоже, — честно призналась она и, выдержав паузу, договорила: — Там протоколы такие же старые, как сами Чезеты. А вот Вячеслав может. Он с такими в Пернау неоднократно сталкивался. Правда, не на «тактиках», а в бортовых коммуникационных системах и старых СЭКах боевых платформ. Но разницы-то, ноль.

— Замечательно. Попроси его, пусть заглянет на склад и прикинет, какие из машин могут заменить «Гусару» поддержку. А я попробую раскрутить заказчика на покупку нормальных ЛТК, взамен морально и физически устаревших Чезетов, — предложил я.

— Думаешь, он держал это старьё в отряде только из-за сыгранного трио? — задумчиво протянула Оля и кивнула, — А знаешь, возможно, ты и прав. Никаких других преимуществ перед более современными ЛТК, кроме идеальной коммуникационной совместимости с «Гусаром» и спасительной дверцы в заднице, у Чезетов нет.

— Вот-вот. И если мы сможем предложить заказчику более современный вариант ЛТК, при сохранении всех преимуществ сыгранной боевой тройки, думаю, он будет только рад.

— Расстаться с деньгами? — фыркнула Оля.

— А ты представь, в какую сумму ему встанет восстановление Чезетов, — парировал я. — При условии, конечно, что в мире вообще найдётся хоть одна компания, которая согласится возиться с этим мусором.

— М-да, согласна, — чуть подумав, отозвалась невеста. — А мы что с этими старичками делать будем?

— Поставим в ателье в качестве украшения, — пожав плечами, ответил я. — И для контраста. Представь, как рядом с ними будут смотреться современные СЭМы…

— Кир, ты умница! — Оля довольно взвизгнула и, повиснув на моей шее, наградила меня жарким и о-очень долгим поцелуем. А я? Я терплю, я терплю… до вечера. Р-р!

Не вытерпел. И на ужин мы с невестой пришли позже всех. А всё потому, что кое-кто нагло занял душ, и мне пришлось брать его штурмом. Взял, конечно. Но без ранений в ходе сражения не обошлось, так что теперь и спиной ни на что не опереться. Щиплет и чешется. И это при том, что Оля ногти не отращивает, с её нынешней профессией, длинный маникюр — это сущий мазохизм. А вот поди ж ты.

Эх, ладно… хорошо ещё, что невеста сжалилась и обработала многочисленные царапины йодом, иначе пришлось бы идти на поклон к нашему медику и выслушивать её подколки. А Лиза, между прочим, не зря носит фамилию Посадских. Некоторые черты характера любимой бабушки, в свете известной как Великая Мегера, у неё просматриваются весьма явно. В частности, острый и весьма ядовитый язычок, попасть на который в такие моменты, я не пожелал бы и врагу. В целях тренировки и иногда просыпающегося желания догнать знаменитую родственницу по меткости раздаваемых прозвищ и точности скабрёзных шуточек, скромница Елизавета иногда может и перегнуть палку… и как только Вячеслав справляется, когда из его подруги начинает переть фирменное чувство юмора Посадских? Не понимаю. Он, наверное, святой… или знает какой-то секрет. А может, просто сублимирует в любимой артефакторике…

По завершении ужина Ольга, как обычно после наших «сражений» фонтанирующая энергией, утащила Жорика и Вячеслава в мастерские. Стоило им скрыться из виду, как близняшки с Лизой тут же принялись убирать со стола и мыть посуду, а Инга с Анной, взяв на прицеп Вербицкую, начали накрывать стол к чаепитию. Взгромоздили на столешницу самовар, расставили плошки со сластями и чашки для чая, после чего ученицы как-то разом оказалась за столом и, изображая прилежных студенток, застыли с изготовленными «к бою» ручками над раскрытыми тетрадями.

Лекция, точно. Я же обещал им сегодня лекцию по теории Эфира! Что ж, обещания надо исполнять, верно? Вот только, если девчонки всерьёз рассчитывают на то, что я буду втирать им всякую историческую и философскую муть, рассказывать о существующих ныне теориях появления-происхождения-проявления Эфира в реальности… они сильно ошибаются.

— Итак, барышни, — я окинул взглядом девиц, сидящих передо мной рядком и, заговорил тем же тоном, каким когда-то вёл занятия в Центре. — Начинаем нашу первую лекцию по теории Эфира. Что это за хрень, зачем она нужна и как с ней обращаться. Итак, первое, что вы должны запомнить: Эфир — это энергия и информация. Без неё не может быть жизни и разума. Энергию можно почувствовать и направить, информацию можно узнать и понять. Точка. Вопросы есть? Вопросов нет. Отлично. На этом лекцию считаю законченной, и мы переходим к практике.

Ответом мне был незамутнённый сознанием взгляд шести пар девичьих глаз.

Глава 3. Наше дело маленькое, наше дело беличье

Переговоры с заказчиком, злым, словно сто чертей, вышли трудными, но всё же к взаимному согласию мы с ним пришли. В принципе, майора можно понять: победа в недавнем бою не далась ему легко, потерять одно из четырёх отделений вместе со старшиной… это ощутимый удар по боеспособности отряда и его финансовой состоятельности. Лечение раненых, уход за ними, всё это и в обычных условиях стоит немало, а уж в СБТ и подавно. А тут ещё и потеря боевой техники, одно сыгранное трио «тактиков» чего стоит. Всё это я прекрасно понимаю, но работать в убыток просто не имею права. У меня тоже есть отряд и ему тоже нужно платить жалованье. Именно поэтому, спор у нас вышел весьма и весьма жарким.

Хорошо ещё, что за прошедшее время у «Гремлинов» появилась кое-какая репутация и известность, обусловленная эксклюзивностью предоставляемых нами услуг, иначе, боюсь, этот торг я бы не выиграл. Но, как говорится, сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Растряс мошну заказчик, и с выставленной ценой всё же согласился, пусть и со скрипом.

Ну а пока мы с Гдовицким занимались текучкой, технари Рогова успели раскидать притащенную технику на детали, и даже впихнули «Скорпиона» на перетяжку шасси, и это не прекращая работы над СЭМами, что вскоре должны были отправиться в торговый зал ателье. Нет, я заикнулся было о том, чтобы временно бросить все силы на работу с избитыми машинами, но Ольга так глянула, что сразу стало ясно: пришедшая мне в голову идея крайне несвоевременна.

Эх, был бы рядом Георгий, он бы, может, и поддержал задумку, но тот, взяв для подмоги Вячеслава, умотал в Рахов на поиски недостающих запчастей и брони для разбитых «тактиков». Вступать же в спор с невестой по такому поводу, да без поддержки главтехнаря и его заместителя, которым как-то быстро и незаметно стал вытащенный из СБТ, Стрелков, мне было не с руки. Ну, да и ладно, зато я добился от Оли точных сроков исполнения ремонтных работ, о которых и сообщил изрядно подобревшему заказчику.

Очередной вечер принёс на Апецку суету вокруг приведённого Георгием грузовика, и целую груду новостей, частью привезённых нашим майором из Рахова… а частью, пришедшими на мой коммуникатор практически сразу после ужина. Своеобразная, хотя и чересчур стремительная, по моему мнению, реакция на отправленное в Москву сообщение о непотребстве, сотворённом близняшками и Лизой во время нашей утренней тренировки.

Но если разгрузка прибывшей из Рахова машины вполне могла обойтись без моего участия, то полученная информация заслуживала самого пристального внимания. И в первую очередь стоило разобраться с новостями, привезёнными Роговым.

— И насколько выросли цены? — спросил я устроившегося в кресле напротив Георгия.

— Процентов на двадцать-тридцать… в среднем, — откликнулся он.

— Не самое лучшее известие, — я поморщился и, вновь пробежав взглядом по списку доставленных Роговым деталей, ещё раз сравнил его с расчётными суммами. — Это не может быть случайной флуктуацией?

— Если бы, атаман, если бы… — невесело усмехнулся мой ватажник и, по совместительству, номинальный майор отряда «Гремлины». — Мы с Вячком облазили все склады и частные магазины, но там словно метлой прошлись, ни болта не найти. Зато на площадке ЦС[12] появилось удивительно много всякого около-«тэкашного» хлама.

— Занимательно, — протянул я. — Значит, считаешь, нас решили пожамкать за мягкое вымя?

— Скорее всего, — уверенно кивнул Жорик. — В Центре сидят неплохие аналитики, и у них было достаточно времени, чтобы заметить интерес неких покупателей к ранее бросовому товару, тем более что их площадку мы своим вниманием тоже не обходили. Ну и пощипать кошелёк толстого купца, по здешним традициям, сам бог велел.

— Предложения? — я прищурился.

— А какие тут могут быть предложения? — пожал плечами майор. — Либо поднимать цену ремонта, либо отказываться от торговли с ЦС и переходить на поставки из СБТ. В том же Мармации есть вполне неплохая торговая зона, возможности которой с лихвой перерывают наши потребности, по крайней мере, по основным позициям. Правда, в этом случае, придётся закладывать в стоимость ремонта доставку нужных деталей, но это не должно повлиять на конечную цену наших услуг так же сильно, как закупка на торговой площадке ЦС.

Глянув на развалившегося в кресле, уверенно вещающего Рогова, я довольно хмыкнул. Приключения и полученная должность, вкупе с прилагающейся к ней ответственностью, повлияли на моего ватажника в лучшую сторону. От былой стеснительности не осталось и следа, а ведь прошло едва ли больше полугода!

— А что наёмничий круг[13]? — поинтересовался я.

— Молчат, — равнодушно ответил Рогов. — Их эта возня не касается ни в малейшей степени… ну, почти. Всё же, иметь возможность гарантированно сплавить разбитую технику Центру, или мучиться в попытках приткнуть покорёженное железо в какой-нибудь из частных магазинов — выбор для них очевиден, не так ли?

— Полагаю, ты уже прикинул, во что обойдутся поставки из того же Сигету-Мармация? — спросил я. Майор кивнул.

— Первым делом, — проговорил он. — В среднем, получаем прирост цены около пяти процентов, с учётом амортизации шлюпа… но есть и плюс. Если количество исполняемых заказов не изменится, то только за счёт этой компенсации, мы уже через год сможем заменить винтовую группу «Борея» на новую.

— Да, к тому же, пять процентов — это не двадцать-тридцать… — пробормотал я.

— Точно, — откликнулся Рогов и выжидающе взглянул на меня.

— Что?

— Атаман, я могу связаться с поставщиками в Сигету-Мармации и обрадовать их нашим интересом к тамошнему рынку запчастей и разборов «тактиков»? — спросил Георгий.

— Пожалуй, да, — ответил я и, глядя на довольно улыбнувшегося ватажника, не удержался от шпильки: — ты так доволен, словно они тебе откаты налом платить обещали.

— Ну, наличка нашему отряду нужна всегда, — невозмутимо пожал плечами Рогов. Я удивлённо крякнул. — А не облагаемые налогом, деньги пригодятся тем более. Мало ли, что мы ещё покупать надумаем… эм-м… не одобряемое.

— Оригинальное решение, — справившись с собственным изумлением, протянул я, глядя в незамутнённо честные глаза Георгия. М-да, и ведь теперь язык не повернётся его Жориком называть. Заматерел майор, хоть по виду и не скажешь. Всё та же двухметровая оглобля… впрочем, если приглядеться, то видны и отличия. Форма на бывшем студенте-недоучке, пусть и не военная, сидит как влитая, выправка изменилась, ушла сутулость, да и взгляд стал куда уверенней. Хорош. — И велик ли откат?

— Десять процентов, — ответил Рогов и, шевельнув пальцами над своим коммуникатором, переслал мне файл. Пробежавшись взглядом по открывшемуся списку и примерным суммам оценки, я покачал головой и, откинувшись на спинку кресла, задумался. Ненадолго.

— Одобряю. Здесь, в воеводстве, такие финты крутить не следует, а вот в СБТ, почему бы и нет? Но, Георгий… — я открыл глаза и уставился на майора. Тот моментально подобрался. — Никаких мутных частников. Понял? Подобные схемы разрешаю проворачивать только с постоянными проверенными торговцами Мармация. И никак иначе.

— Понял, атаман, — кивнул тот в ответ и, чуть расслабившись, еле заметно усмехнулся. — Мне и самому так спокойнее будет.

— Вот и славно, — протянул я и, чуть подумав, проговорил: — теперь следующий вопрос, неожиданно возникший на повестке дня. Вообще-то, я думал повесить это дело на Гдовицкого, а тебя озадачить помощью нашему Самураю, но… передумал. Ты у нас майор отряда, тебе и карты в руки.

— Атаман? — вновь напрягся Георгий, явно почуявший, куда ветер дует.

— Слушай и запоминай, — я хлопнул рукой по столу. — В конце июня мы с Ольгой, Елизаветой, Милой и Линой покинем базу. На месяц или около того. На это время, общее руководство отрядом будет на тебе. Как и контроль над работами по СЭМам. С Рюминой тебя свяжет Ольга, она же отдаст твои контакты работникам ателье. Пора уже из номинального майора становиться реальным, Георгий. Пора.

— Да я же… я… — Рогов тряхнул коротко стриженой головой, словно пытаясь прийти в себя. — Атаман, я же кроме своих технарей никем никогда не командовал!

— Вот и попрактикуешься, — отозвался я, и тут же постарался успокоить изрядно опешившего от таких известий ватажника. — Ничего-ничего, технари, как ты сказал, и без того под твоей командой работают, и вроде бы не особо косячат. В общении с заказчиками поможет Гдовицкой, я его предупрежу, охрана же остаётся на Толстом, тебе туда и лезть не надо. Ну а финансы… как показал наш разговор, эту тему ты тоже знаешь неплохо. Опыта нет… ну так, это дело наживное, в крайнем случае, у тебя всегда будет возможность связаться со мной через коммуникатор или спросить совета у того же Владимира Александровича.

— Атаман… — начал было Рогов, но я его оборвал.

— Не обсуждается, Георгий. Мне не нужна ширма в виде номинального командира «Гремлинов». Мне нужен лояльный и знающий майор отряда, которому я могу доверить важное дело. Но, вот незадача, верных людей у меня не так уж много, а из тех что есть, мало кто может и, главное, хочет тянуть этот воз. Ты — идеальная кандидатура. Ещё год-другой, и из тебя получится настоящий майор наёмного отряда техподдержки. Нужна только практика, и именно её я тебе и предоставляю.

— А Вячеслав? — всё же попытался трепыхнуться Рогов.

— Стрелков — одиночка. Ему проще самому что-то сделать, чем приказывать. Кроме того, не забывай, парень только-только выбрался из клоаки. Ему ещё социализироваться и учиться не один год, да и тогда, мне кажется, выше заместителя по производству он не поднимется. Управление — это не его. Вот инженерия, артефакторика… это да. Остальные технари… пока я их слишком плохо знаю, и ни один из них ещё не принёс мне роту, так что доверить им мой отряд я не могу. Ученицы… о них мы уже говорили, если помнишь, и они вполне доходчиво объяснили, почему им нельзя становиться во главе «Гремлинов». Нет, можно было бы, конечно, натаскать Марию, но она не технарь, и к тому же идеально вписалась в ведомство Гдовицкого. А Громовы и Посадская… для них отряд — это только тренинг и испытания. Практика, если хочешь. Как только закончится обучение, они тут же разлетятся по родным поместьям. Ольга — исключение, и могла бы возглавить отряд после ухода близняшек и Лизы. Но её интерес — ателье СЭМов, «Гремлины» же интересуют мою невесту лишь постольку, поскольку они будут заниматься сборкой продукции для её детища. Про твою сестру и Анну, в виду их малого возраста, я и вовсе молчу.

Майор коротко глянул на меня и, поняв, что спорить бесполезно, тяжко вздохнул.

— Принято, — буркнул он и, чуть помолчав, всё же решился спросить. — Атаман, а с чего вдруг такие резкие телодвижения? Что случилось?

— Случилось, — кивнул я. — Как говорится, у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

— А вторая новость плоха даже на фоне только что сваленной на меня ответственности за всё? — ёрнически отозвался Георгий. Шутник, чтоб его.

— Всё субъективно, друг мой, — развёл я руками. — Знаешь ведь, что русскому хорошо, то немцу смерть.

— Тогда… лучше узнавать новости по порядку их поступления, — подумав, произнёс Рогов.

— Хех, — я не сдержал довольной улыбки. — У нас кончился тренировочный полигон.

Георгий покосился в сторону окна, за которым виднелся спортгородок, построенный силами бойцов Толстого.

— Нет-нет, с городком всё в порядке. Я имел в виду полигон на северном склоне Апецки, — пояснил я, перехватив взгляд майора. Тот тряхнул головой.

— Как?! — не понял он. — Там же… там просто вытоптанная площадка.

— Была, — поправил я Рогова. — Теперь на её месте будет пруд. Котлован под него, девушки уже сделали.

— А-а… а если по-русски, атаман? — с жалобными нотками попросил Георгий.

— Ученицы на тренировке, в моё отсутствие, зацепились языками, — вздохнув, начал отвечать я. — Мила с Линой прошлись по отношениям Лизы с Вячеславом, та в ответ уколола их, выдав что-то вроде: «у меня эти отношения хотя бы есть»… Громовы взбеленились, слово за слово, в ход пошёл Эфир и техники… в общем-то, всё это рассказали мне наблюдавшие за тренировкой Инга с Анютой, пока тащили на полигон. Ну а когда мы явились на место, полигона уже не было, а устроившие побоище девчонки валялись в обнимку и без сознания на дне солидной такой, слабо дымящейся ямы.

— О… они целы?

— Вполне, — кивнул я. — Целы, здоровы и вышли в потолок. И скажу честно, если от Елизаветы я уже месяца два ждал прорыва, то Громовы меня удивили… и порадовали, да. Это, как ты понимаешь, вторая новость.

— И не последняя, как я понимаю, — задумчиво произнёс Георгий.

— Это уж точно, — отозвался я. — Доставив очнувшихся учениц в лазарет, я провёл короткую диагностику их состояния, убедился, что с девчонками всё в порядке, если не считать десятка синяков и лёгкого истощения, и, поняв, что все три вышли в потолок, на радостях отправил от их имени соответствующие сообщения Громовым и Посадским. Поделился, так сказать, хорошей новостью, да…

— А получилось? — с интересом протянул Рогов.

— Ещё как. Меня, в ответ, тоже обрадовали. Сразу после ужина пришло письмо от Бестужева с приглашением на Встречу Середины Года.

— Это что такое? — не понял Георгий.

— Традиционная ежегодная встреча представителей частных школ боевых искусств, — вздохнул я. — Международная.

— Турнир стихийников, что ли? — нахмурился Рогов. Ну, понятное дело, Георгий не из одарённых, и их возня ему не слишком-то интересна. Была, по крайней мере. Но не слышать о втором по величине ежегодном сборище бойцов Эфира и стихий, о которой даже я знаю?!

Впрочем, мой ватажник логичен до изумления и, порой, кое в чём напоминает одного небезызвестного книжного героя-сыщика, по крайней мере, как и Холмс, он вполне мог игнорировать любую информацию, не входящую в круг его интересов. Как говорится: Ubi nil vales, ibi nil velis[14]… Хм, надеюсь, хотя бы о том, что Земля вращается вокруг Солнца, Георгий знает?

— Что-то вроде того, — кивнул я. — Правда, программа этих самых «встреч», куда шире, и турнир является лишь частью мероприятия.

— И чем же ты недоволен, атаман? — пожал плечами Рогов. — Помнится, участие твоих учениц в подобном состязании, было твоей целью, финальным шагом к открытию собственной личной школы, разве нет?

— Недоволен? Скорее, обескуражен, — развёл я руками. — У меня, знаешь ли, были свои планы на этот год, и в них совершенно точно не было пункта об участии моих учениц в каких бы то ни было состязаниях. Я предполагал вывести свою школу в свет на следующий год, не раньше. И не на пафосной Встрече Середины Лета, а на каком-нибудь турнире попроще. Меньше внимания, больше простора для действий.

— Они не готовы? — спросил Рогов.

— Ученицы? — я невольно ухмыльнулся. — Почему же, они-то, как раз, готовы. А вот я… я пока нет. Но с этим уже ничего не поделаешь. Отказаться от уже полученного приглашения не получится. Без репутационных потерь, по крайней мере, а нам, как новичкам в этом «пруду», подобное совсем нежелательно. Так-то.

— Какая может быть потеря репутации, если вас там просто не будет? — в голосе Георгия послышалось искреннее недоумение.

— Заявка подана, участник не явился… значит, не уважает, испугался, солгал, или просто осознал свою слабость. И в следующий раз, заявку могут просто не принять. А если и примут, то негативное отношение со стороны представителей других школ гарантированно, — развёл я руками. — Это называется: потеря лица. Понимаешь, Георгий, все эти сборища — наследство той же старины глубокой, что и институт личного ученичества. И кое-какие правила и отношения в них диктуются такими же седыми, трясущимися от Альцгеймера традициями. Учитывая же, что добрая половина участников той же Встречи Середины Лета, происходит из стран Востока и Азии, где старые обычаи, зачастую, уважаются больше писаных законов… В общем, подгадил мне Бестужев с этим приглашением. Не со зла, конечно, но мне от этого не легче, знаешь ли.

— Всё настолько плохо?

— Да не сказать, что совсем уж ах и ох, но… — я пожал плечами и, вздохнув, договорил честно и без утаек: — Просто, меня уже откровенно задолбал постоянный цейтнот. Два года живу, как белка в колесе с электроприводом. Бегу и пищу. То боярские разборки, то война, то прятки с цесаревичем… Надоело. Думал, хоть в этом году удастся притормозить, оглядеться по сторонам, отдышаться, так ведь нет. Вот тебе, хвостатая, план по выработке электричества, и чеши отсюда и до заката.

— В отпуск тебе надо, атаман, — сочувственно прогудел Рогов.

— Надо. Вот объявлю об открытии личной школы, возьму Ольгу в охапку, и укатим с ней в путешествие от Москвы до Харбина и обратно, месяца так на три. Чтоб только я, она и дорога под колёсами платформы, — мечтательно протянул я и, покосившись на вытянувшееся лицо майора, добил: — а вы тут за нас поработаете. Ты на отряде, Рюмина в ателье…

— Атаман! — с неподдельным ужасом в голосе завопил Георгий. — Какие три месяца?! Ты же обещал, что не раньше чем через пару лет меня на отряд поставишь! У меня же опыта с гулькин хрен! И… и нам с Ольгой ещё Павловский заканчивать, между прочим. А Инга? А Анна? С ними как быть?!

— Всё-всё, не вопи, — я поморщился. — Уже и помечтать нельзя…

— Фух, — Рогов вздрогнул. — Напугал. Ты это… Кирилл Николаевич, больше так не шути, ладно? А то, неровен час, брыкнусь с приступом, и амба. Ищи потом нового майора.

— Ничего, ты крепкий, выдержишь, — невесело усмехнувшись, я попытался изобразить голос будущего тестя и, заметив странный взгляд Георгия, пояснил: — Именно так мне ответил Бестужев, когда я связался с ним, чтобы обсудить это чёртово приглашение. Нравится? Вот и мне не очень. А деваться-то некуда, ватажник. Пищи, но беги…

Глава 4. Всякому делу своё время

Честно говоря, в разговоре с Роговым я почти не солгал, хотя краски пришлось сгустить, и неслабо. Отпуск, конечно, был бы весьма кстати, да и кто бы отказался?! Но, учитывая так и не разрешившуюся пока ситуацию с убийствами русских грандов, о спокойном отдыхе и беспечных путешествиях по стране мне остаётся только мечтать… равно, как и о безоблачной жизни в России, вообще. По крайней мере, сейчас. Но и отсиживаться на Апецке, прячась от возможных убийц и настойчивого интереса цесаревича Михаила, мне тоже уже не с руки, так как обещанный год на исходе, и скоро настанет момент, когда я буду вынужден засветиться перед его высочеством, чтобы тот не мог упрекнуть меня в уклонении от исполнения нашего договора.

Собственно, именно поэтому, узнав о выходе учениц «в потолок», при разговоре с Бестужевым я настоял на том, чтобы мой тесть устроил нашей компании приглашение к участию в любом ближайшем международном турнире боевых искусств, и чем быстрее, тем лучше. А к кому ещё я мог обратиться с этим вопросом, как не к человеку, чьи связи за рубежом едва ли не обширнее, чем внутри страны?

И надо заметить, Валентин Эдуардович с блеском справился с поставленной задачей. Всего полдня ушло у господина окольничего, чтобы получить нужное приглашение на одно из самых уважаемых международных мероприятий в сфере боевых искусств, участие в котором не только позволит мне на время слинять из страны, но и даст возможность с полным на то основанием отгавкиваться от любых предложений цесаревича. А в том, что его высочество обязательно захочет удержать меня в поле своего зрения, а то и повторит попытку привлечь к тренировкам его людей, я почти не сомневаюсь.

Конечно, отъезд на турнир — вовсе не панацея, и не избавит меня от проблем вообще. Зато, признание права на личную школу, что последует за участием в этом мероприятии, лишит цесаревича и его карманного клуба эфирников самого мощного рычага влияния на меня и моих близких. Да, личная школа — это не то же самое, что привычная для России, родовая. Но именно с них все старые боярские школы когда-то и начинались. Воспрепятствовать же традиционному процессу превращения личной школы в родовую, цесаревичу будет о-очень сложно. По крайней мере, до тех пор, пока государство не возьмёт создание всех стихийных и эфирных школ под свой полный контроль. Вот только я сильно сомневаюсь, что из-за одного строптивого гранда, власть пойдёт на такой шаг.

Нет, процесс централизации обучения стихийников и эфирников уже идёт… точнее, ползёт, словно улитка на прогулке. Медленно, почти незаметно. А всё потому, что резкое завершение процесса или даже просто его ускорение грозит вызвать разброд и шатания в обществе вообще, и в боярской среде в частности. Да, после неудачного мятежа именитые присмирели, и даже с пониманием и некоторой готовностью принимают урезание кое-каких своих древних вольностей, но это не значит, что они будут бесконечно терпеть нападки на их права, тем более, когда вопрос касается самой сути боярства. Одним из столпов, на которых покоятся старые роды, являются собственные наработки в обращении со стихиями, передающиеся из поколения в поколение в тех самых родовых школах, и попытка государства влезть в эти наработки будет встречена в штыки, как покушение на сам институт боярства. Пожалуй, даже над собственными евгеническими архивами и картами бояре трясутся меньше, чем над секретами принадлежащих им стихийных техник и приёмов обучения.

Да, в этом случае не только вотчинники на дыбы встанут, но и служилые заартачатся. Пусть у последних нет собственных школ, принадлежащих конкретному роду, но братчины никто не отменял, и именно они содержат школы, общие для всех побратимов. Более того, поддержка такой школы является одним из важнейших обязательств любого служилого перед братчиной, а отказ в этой самой поддержке сродни предательству, со всеми вытекающими последствиями для недоумка, решившегося на такой фокус.

Кроме того, не только боярам, но и далеко не всем государевым людям такой шаг властей придётся по нраву. Одарённые ведь рождаются не только среди бояр, и не все они идут в государственные школы, дающие довольно-таки куцый набор умений. Кто-то в поисках знаний идёт в боярские дети, а кто-то, не желая лишиться статуса государева человека или лелея мечту о собственном титуле, ищет учёбы в личных школах, основанных и принадлежащих не именитым боярам, а таким же государевым людям. Из таких вот «искателей знаний», кстати говоря, впоследствии чаще всего и вырастают новые учителя, за счёт которых нередко пополняются штаты иных школ, как государственных, так и братчинных, и родовых. О личных и вовсе молчу.

Конечно, последних в стране совсем немного, и, вроде как, процент недовольных централизацией обучения боевым искусствам, в среде государевых людей должен быть крайне мал, но… одно дело, когда привилегию забирают лишь у бояр. Среди обычных подданных, такой шаг, скорее всего, вызовет лишь лёгкое злорадство. Здесь же, с великой вероятностью возникнет ситуация: «а меня-то за что?», и плевать будет обывателю, что ему самому эти личные школы и в темечко не упёрлись, поскольку он в них обучаться даже не собирался. Но сам факт, что государь, ни с того ни с сего заворачивает гайки, прессуя верноподданных, вызовет определённое недовольство. И это будет не протест какой-то одной социальной группы. Нет, бурление пойдёт и среди бояр, и среди государевых людей, разом. А это уже совсем другое дело.

В общем, как ни посмотри, не стоит овчинка выделки. Совсем не стоит. Собственно, именно поэтому, после прошлогодней выходки цесаревича, я и решил воспользовался лазейкой с основанием личной школы. Запретить это действо мне никто не может, к тому же, в отличие от создания родовой школы, так сказать, с нуля, превращение в неё личной школы, не требует конфирмации государя, которую тот волен дать, а может и забрать за какую-нибудь провинность… или за то, что таковой посчитает. Царская милость, она такая, да. Это я очень хорошо осознаю.

Здесь же, процесс автоматический, и завершится он без всяких разрешений и милостивых соизволений, как только я передам статус наставника кому-то из своих отпрысков. Минус только один — время. У нас с Ольгой, и о детях-то пока речь не идёт. А ведь их ещё вырастить и выучить нужно, прежде чем передавать управление школой… в общем, нескоро это будет, ой как нескоро. С другой стороны, как говорил один умный и очень хитрый человек: «А там, либо я помру, либо шах, либо ишак.». Глядишь, пройдёт время, что-то изменится к лучшему, ну а нет, так нет. Сами справимся.

Ольга разбудила меня ранним утром, когда небо за окном ещё только-только начало сереть. Нет, я понимаю, что сегодня важный день для неё, и невеста волнуется. Но почему из-за её мандража я должен вставать в половину шестого утра?!

И ладно бы мы потратили лишнее время на борьбу нанайских мальчиков с гурьбой нанайских девочек! Так ведь нет, стоило мне протянуть руки к манящим изгибам тела моей невесты, как та вывернулась из объятий и, подскочив с постели, умчалась в душ… где и заперлась. В самом деле, не выбивать же мне дверь в ванную?

Вздохнув, я поднялся с кровати и, посверлив недовольным взглядом серый пластик двери, поплёлся в соседний модуль, где располагался не только мой кабинет, но и небольшой санузел. Управившись с гигиеническими процедурами, я прошлёпал через короткий коридор обратно в спальню и, убедившись, что Ольга до сих пор не выбралась из душа, оделся в привычный полевой комбез. Коммуникатор на запястье, оружейный пояс с ругерами и кхукри на месте… вот я и готов к очередному дню.

Дожидаться Ольгу в спальне я не стал и отправился в столовую. Но не успел сделать и двух шагов от нашего модуля, как браслет на руке беззвучно задрожал. Самурай?

— Доброе утро, Владимир Александрович, — проговорил я, оставив связь в голосовом режиме. Разворачивать на ходу экран — глупая затея. Засмотрюсь, навернусь, шишку набью. Оно мне надо? — Что-то случилось?

— Доброе, атаман, — пробурчал Гдовицкой, явно давя зевок. — Ничего не случилось, просто увидел активацию твоего комма в сети и решил напомнить о нашем деле.

— Да я как-то амнезией не страдаю, — удивился я.

— И тем не менее, — упрямо произнёс мой собеседник. — Напомнить о грядущем собеседовании не помешает. Тем более, что Ольга до сих пор надеется набить «Борей» под завязку, а нам нужно оставить место для возможных попутчиков на обратную дорогу. Не хочу, чтобы она тебя заболтала.

— Ваша забота греет моё сердце, — фыркнул я, невольно вспомнив вечерний спор Ольги с Гдовицким по этому поводу. Невестушка ни в какую не желала понять Владимира Александровича с его просьбой оставить свободное место в аэродине «на всякий случай». И у Ольги, в этом её нежелании, была мощная поддержка всей девичьей команды. Ещё бы, они же с Рождества не бывали в столице, и успели основательно соскучиться по прогулкам… в лавки, магазины и пассажи. И нынче девушки планировали серьёзно оторваться в предстоящем путешествии, что непременно приведёт к плотной набивке и без того нагруженного шлюпа ворохом покупок.

Но и Гдовицкого можно понять! Он ведь выполняет свою работу. И пусть я не ожидал, что Самурай так быстро подберёт кандидатуры на должности кашеваров в нашем отряде, но он справился, и даже договорился о встрече с возможными работниками, подгадав её к нашему визиту в Москву. Собственно, именно в надежде на то, что в обратном пути, компанию нашему отряду составят новички, Гдовицкой просил Ольгу оставить свободное место в шлюпе… и потерпел оглушительное поражение. Но это же Самурай, он просто так не отступается, вот и теперь начальник службы безопасности решил зайти с другой стороны. Не удалось уболтать невесту? Будем капать на мозги жениху, глядишь, что и получится.

И ведь получится, точнее, уже получилось. Мне самому хочется поскорее разделаться с проблемой, из-за которой отряд вынужден терять время на приготовление завтраков-обедов-ужинов, вместо того, чтобы тратить его на работу и учёбу! И такую возможность, раз уж она появилась, я упускать не собираюсь. Лишь бы среди кандидатов нашёлся нужный человек, а девчонок я уговорю умерить аппетиты, в крайнем случае, отправим «лишние» покупки в Рахов вторым рейсом, вместе с бойцами Толстого, отобранными для охраны ателье во время открытия.

Поезд? Да, можно было бы воспользоваться железной дорогой, как для переправки людей, так и для доставки грузов, что в Москву, что из неё. Но… Аэродин есть аэродин. Прилетел, сел, разгрузился. Загрузился, взлетел, исчез. Лови ветра в поле. А поезд — это билеты. Билеты — это след в Рахов, а оттуда на Апецку. Оно мне надо, особенно в свете дела со смертями грандов, которое, насколько я могу судить, до сих пор так и не раскрыли? По крайней мере, ни Вербицкий, ни Бестужев ни о чём подобном не сообщали. В общем, лучше поберечься и не давать возможным недоброжелателям лишних зацепок.

Заверив Гдовицкого, что буду биться аки лев за свободное место в шлюпе, я отключил связь и, открыв дверь в столовую, направился к кофемашине.

Устроившись с чашкой горячего ароматного напитка под навесом у столовой, я сладко потянулся и, задымив сигаретой, откинулся на спинку лавки и уставился на облака, плывущие в медленно светлеющем небе. Утро, кофе, сигарета… это святое. В такие моменты меня даже Инга с Анютой не тормошат.

Вот и невестушка, завидев меня под навесом, хоть и сменила направление движения, тревожить не стала. Подкатилась под бочок, уткнулась носиком в шею, и замерла. Только фыркнула недовольной кошкой, когда порыв ветра бросил в её сторону дымок от сигареты.

— Яблоко? — пробормотала она, учуяв необычный запах.

— И мёд, — лениво кивнул я. — Ведьма презентовала. Какой-то редкий сбор… нравится запах?

— Лучше, чем твои обычные вонючки, — нехотя ответила Оля и, чуть помедлив, спросила: — а когда это ты с Ведьмой встретиться успел?

— Неделю назад, — пожал я плечами. — Когда в Рахов за боеприпасами ездили, она нас с Георгием в кафе у Мазо нашла.

— Вот, просто так, взяла и нашла? — недоверчиво протянула невеста, и вдруг укусила меня за мочку уха. Не больно, но… это было неожиданно.

— Эй, ты что творишь? — потерев пострадавшую часть тела, воскликнул я.

— Р-ревную, — проурчала Оля. Я покосился на неё, но увидев лёгкую улыбку и озорной взгляд, вздохнул.

— Милая, она же старше тебя, как минимум… — заметив, как прищурилась моя невеста, я решил не рисковать. — … втрое! Нашла к кому ревновать.

— И всё равно, я ей волосья повыдёргиваю, — пробормотала Оля, вновь устраивая свою голову у меня на плече. — Ишь, моду взяла, чужим женихам проходу не давать! Что ей нужно было?

— Ничего конкретного, — отмахнулся я. — Ну, почти. Судя по всему, Стеничи хотят привлечь наш отряд для исполнения совместного заказа. Правда, об условиях работы Илона пока ничего толком не сообщила, но думаю, она сама ещё не знает подробностей. А так… вроде бы речь идёт о вскрытии старого бункера. Аккуратном вскрытии. Можно сказать, почти наш профиль. По крайней мере, Ведьма уверена, что заказчик хочет получить не дымящиеся развалины в собственных владениях, а полностью ему подвластный, действующий объект.

— Думаешь согласиться? — проговорила Ольга.

— Пока не на что, — пожал я плечами. — Будет конкретный разговор и точные данные, буду думать. А до тех пор, даже голову не собираюсь себе забивать бессмысленными гаданиями на кофейной гуще. И без того дел хватает… с тем же ателье, например.

— Извини, Кир, — вздохнула невеста.

— За что? — не понял я.

— Ну, я тебя разбудила ни свет ни заря, выспаться не дала… — Оля поёрзала, устраиваясь поудобнее, и договорила: — просто, я очень волнуюсь. Открытие зала через два дня, а нам ещё столько нужно успеть…

— Ой, как будто я не понимаю. Прекращай нервничать, Оленька. Всё будет в порядке, — я погладил невесту по голове.

— Капа звонила, она тоже уже на ногах, — произнесла она. — Собиралась ехать в ателье, чтобы наблюдать за работой монтажников…

— …и путаться у них под ногами, — продолжил я. Ольга фыркнула.

— Я отослала ей финальный отчёт по работе унистенда рюминских верфей, — проговорила невеста. — Так что, думаю, в ателье она теперь выберется не раньше завтрашнего дня.

— Рабочие будут тебе благодарны, — с самым серьёзным видом кивнул я в ответ. — А что там с этим унистендом?

— В смысле? — не поняла Оля.

— Ну, как ты сама оцениваешь работу этого устройства? — уточнил я.

— Рюмины постарались на славу, — задумчиво проговорила невеста и тут же встрепенулась. — Знаешь, со стендом для перетяжки Громовых, уник работает, словно их и проектировали для работы в паре. Конечно, это не конвейерная сборка, скорость не та, но штука классная. Унику абсолютно плевать на то, какое шасси на нём собирают. Вариативность бешеная! Хочешь станину под тяжёлый секстапод — пожалуйста, хочешь стенд для экзоскелета ЛТК — не вопрос. Обычные «тяжи», и вовсе не считаю. До сотни размерностей по каждой детали! На нём даже погон «Скорпиона» расточить можно, хочешь под диаметр «Афины», хочешь под инграмовского «Волка»[15]. Хорошая штука.

— Интересно, — протянул я.

— Что именно? — спросила Оля.

— Зачем Рюминым на верфях понадобился такой многофункциональный стенд? — я отхлебнул из чашки кофе. — У них же имеются специализированные линии для сборки различных шасси, зачем удорожать сборку за счёт использования в конвейере многофункционального станка?

— А «уник» не для того был создан, — усмехнулась Оля. — Вот если бы ты почитал документацию, знал бы, что Рюмины поставили нам почти полный набор мобильной мастерской «Трофей», созданной по заказу армейцев для ремонта трофейной боевой техники любого потенциального противника.

— Почти полный? Это как? — нахмурился я.

— Ну, милый, не думаешь же ты, что наши ушлые военные позволят продавать на сторону вычислительные блоки, с помощью которых можно как семечки щёлкать РСУ «тактиков», пусть даже и трофейных? — невеста покачала головой.

— М-да, — я почесал затылок. — Получается, Громовы поставили нам военный стенд для перетяжки искусственных мышц ТК, а Рюмины — военный же комплекс по ремонту шасси, так?

— Ну да, — легкомысленно согласилась Оля.

— Ой, чую, молчать нам об этом надо, солнце моё, — вздохнул я. — А не то, найдутся доброхоты, подведут под статью за несанкционированное использование техники двойного назначения.

— Пусть попробуют, — фыркнула невеста. — У нас всё задокументировано, и все разрешения в порядке… и кое-кто, между прочим, должен был бы об этом знать! Но ведь господин наставник такой занятой человек… скинул все технические бумажки на слабую девушку, и думать забыл.

— Как это «забыл»?! Почему «забыл»?! — возмутился я и, усадив взвизгнувшую от неожиданности Ольгу, к себе на колени, дал волю рукам, тут же скользнувшим под рубашку невесты. — Не мог я такую красивую и умную девушку забыть, зачем обманываешь, а?

— Кир-р! Пр-рек-ра-ти… Немедленно! — надавав мне по рукам, покрасневшая Оля шумно выдохнула и скосила взгляд куда-то в сторону. Проследив за ним, я заметил выходящих из модуля, зевающих технарей, и с сожалением вернул невесту на прежнее место.

— Это не я девушку забыл, это девушка забыла, зачем ей нужен жених, — констатировал я.

— Дурак, — отозвалась Ольга, но, тут же, словно извиняясь, ласково погладила меня по голове.

— Передашь мне документы на станки? Разрешительные, я имею в виду, — уточнил я, переключаясь на деловой тон. — Я приложу их к остальным бумагам ателье, на случай, если среди покупателей попадётся слишком въедливый клиент или сутяжник.

— Вечером, ладно? — поднимаясь с лавочки, проговорила Оля и кивнула в сторону открывающихся ворот подземной мастерской. — Мне сейчас будет немного не до того.

— Пойдёшь терроризировать технарей, — понимающе произнёс я.

— Нет, сначала — Жорика, — вздохнула невеста. — Мне нужны люди для погрузки СЭМов в шлюп, а он всех техников на заказ бросил. Придётся отвоёвывать.

— Помочь? — спросил я.

— А как же, — проговорила Оля и не удержалась от смешка. — Иначе опять будешь говорить, что я забыла, для чего мне нужен жених!

— Язва, — констатировал я, набирая на коммуникаторе номер Рогова.

Глава 5. Объяснения и толкования

Москва встретила нас шумом многочисленных автомобилей и толпами людей, от которых я, признаться, почти отвык. Но, как это ни удивительно, после всех злоключений, что произошли со мной в этом суматошном городе, оказавшись на его улицах, я понял, как скучал… по его суете и спешке, самоуверенной деловитости, по рёву пролетающих мимо машин и перезвону церковных колоколов, льющемуся над улицами и площадями… Чёрт! Да никогда прежде я не испытывал ничего подобного! Сколько себя помню, всегда стремился убраться подальше от городской суеты, и тут, вот-те нате, хрен в томате!

А ещё, я поймал себя на мысли, что очень хочу навестить свой дом в Сокольниках… и с сожалением вынужден отказаться от этого шага. Мало ли кто мог «присматривать» за ним, помимо людей Бестужева, ухаживающих за простаивающим без дела владением.

— Кир, — почувствовав толчок локтем в бок, я отвлёкся от разглядывания пролетающих за окном вездехода городских пейзажей и, повернувшись к устроившейся рядом со мной Ольге, приподнял бровь в немом вопросе. В ответ, невеста кивнула в сторону сидящего на переднем сиденье машины Рогова, с напряжённым видом перелистывающего какие-то бумаги. — Не знаешь, с чего вдруг Жорик таким нервным стал? Последние несколько дней от него просто спасу нет.

— У Гоши беда, — деланно печально вздохнул я, предварительно убедившись, что тот нас не услышит.

— Какая? — нахмурилась Оля.

— Несколько дней назад он узнал, что не позже чем через пару месяцев, его должность перестанет быть чисто номинальной, — ухмыльнулся я. — И теперь он готовится принять на себя часть реальных обязанностей командира отряда.

— О… — понимающе протянула невеста. А вот самой новости она, кажется, совсем не удивилась. Что ж, значит, не один я увидел, что Рогову пора расти над собой. — Так это ты его накрутил? Зачем?

— Георгий слишком расслабился, — вздохнув, ответил я. — Забыл, что ему предстоит в действительности руководить «Гремлинами», или попросту привык, что мы с Гдовицким тащим на себе львиную долю обязанностей по управлению отрядом, оставив ему лишь контроль над техниками, и, кажется, решил, что так будет и впредь. Вот я его и встряхнул. М-м… да, кстати, надо будет поставить в известность твоего батюшку, что идея с поездкой на Встречу Середины Лета, принадлежит ему, а не мне. А то проболтается ненароком перед нашим майором, некрасиво получится.

— Вот как? Значит, ты, хитрец, обманул бедного Жорика, ошарашив его новыми обязанностями и свалив вину за это на моего папу, да? — мгновенно сопоставив факты, с улыбкой проговорила Оля.

— Не то, что бы обманул… А! Чего я выкручиваюсь-то? Да, обманул, чтобы избежать не нужных, но вполне возможных проблем, заодно, дал пинка Георгию, чтоб не филонил с учёбой и быстрее перенимал необходимые для командира отряда знания, — я недовольно дёрнул плечом и, вздохнув, продолжил «исповедь». — Ход, конечно, не бесспорный, но терять время на его убеждение я не мог. Георгий, по своей студенческой привычке, просто не воспринял бы поставленную задачу всерьёз, ведь до реального назначения на должность, как он думает, ещё целых два года. Можно было бы просто приказать, как атаман ватажнику, но… учёба из-под палки — последнее дело. Возиться же с тем, кто не хочет учиться, мне не с руки. Взбешусь и сорвусь, близняшки тому свидетели. Догадайся с двух раз, на ком бы я отыгрался? Вот-вот. И как, оно нам очень надо, перед турниром, участие в котором, между прочим, важно не только мне, но и вам? А так получилось, что мы с Роговым в одной лодке. Если уж атаман вынужден покориться обстоятельствам, то и его ватажнику не следует сетовать на несправедливость жизни. Личный пример, так сказать. И, как видишь, подействовал он весьма неплохо. Вместо того, чтобы изображать страдальца и мотать окружающим нервы свои занудством, Георгий уже третий день вникает в прежде неинтересные ему дела отряда, и даже не пытается спрятаться от навалившихся обязанностей в своей уютной мастерской. Глядишь, к нашему возвращению с турнира, я действительно смогу свалить на него большую часть своих нынешних обязанностей.

— А тебе не кажется, что занудный нытик в качестве командира отряда — не самый лучший выбор? — выслушав мою речь, спросила Ольга.

— Да какой он нытик! — отмахнулся я. — Георгий просто принижает свои реальные умения и знания, вот и волнуется, что не потянет дело. Всё же, несмотря на весь прогресс, с уверенностью в собственных силах у него пока ещё не всё в порядке. Но, это дело наживное. Освоится в должности, ещё и одёргивать придётся. А уж его занудство… поверь, это не самая худшая черта характера для администратора.

— Значит, ты всё-таки считаешь, что из него может получиться не просто номинальный майор, а настоящий командир отряда? — спросила невеста.

— Считал и продолжаю так считать, — кивнул я. — «Лишних» обязательств, конечно, Рогов не любит, так он на свете не один такой. Подавляющее большинство людей не желает нести ответственность за что-либо, включая собственную жизнь. Но уж если Георгий взвалил на себя обязанности командира отряда, тащить будет до самого финиша. Упёртый.

— Ты так убеждён, что он справится?

— Уже справляется, — я кивнул в сторону стеклянной перегородки, отделяющей пассажирский салон, за которым Рогов увлечённо возился с бумагами. — А там, где ему не хватит опыта, всегда поможет Владимир Александрович. Да и у меня коммуникатор имеется, если что, позвонит да спросит.

— А как быть с боевой составляющей? — поинтересовалась невеста. — Жорик, ведь, мало того, что неодарённый, так и с оружием не дружит. Да и вообще, к насилию не склонен.

— Ну, это совсем не проблема, — отмахнулся я, но, заметив ожидающий взгляд Оли, всё же пояснил: — во-первых, как бы Рогов не относился к насилию, необходимость такового в определённых случаях он понимает, и если возникнет надобность, колебаться не станет…

— А во-вторых? — потормошила меня Ольга, не дождавшись продолжения. Хм, задумался, да… бывает.

— А во-вторых… если помнишь, в отличие от большинства наёмников, мы — отряд технической поддержки, и боевые действия не являются нашим профилем. Потому и майор «Гремлинов» должен быть не столько боевиком, сколько понимающим в технике, толковым администратором. И если с первым, у Георгия и так никаких проблем, то пробелы в администрировании он как раз сейчас и восполняет. Ну а кому воевать и руководить бойцами, в нашем отряде всегда найдётся, уж это я обеспечу.

— В смысле? — не поняла Оля, но, судя по ноткам настороженности, мелькнувшим в её голосе, некий подвох в моих словах она точно почуяла.

— Ну… не одному же Рогову новые горизонты осваивать, — улыбнулся я. — Так что, можешь обрадовать девчат, до окончания обучения, каждая из вас пройдёт через должность командира боевого отделения.

— Кир! — возмущённо воскликнула невеста.

— Что? — в тон ей отозвался я, но тут же успокаивающе похлопал невесту по лежащей в моей руке ладошке. — Не волнуйся, никто не говорит, что это будет завтра.

— Успокоил, — буркнула Оля.

— А то ж, — ухмыльнулся я и добил: — вернёмся с турнира, тогда и займёмся этой стороной вашего обучения.

— Вот ты…

— Да-да? — с почти неподдельным энтузиазмом откликнулся я.

— Гад, — фыркнула невеста и демонстративно отвернулась к окну.

— За то и любишь, — развёл я руками, но Ольга промолчала, продолжая изображать надувшуюся на крупу мышь. Ха.

Наш кортеж из шести чёрных вездеходов свернул в один из многочисленных переулков Замоскворечья и, миновав арку, прорезанную в стене старого доходного дома, вкатился в моментально оказавшийся тесным, внутренний двор. Здесь, машины заняли место на парковке, и водители заглушили двигатели. Что ж, вот мы и на месте. А мне пора укрыться отводом глаз и не отсвечивать. Незачем светиться в городских владениях Бестужевых раньше времени.

Не успели мы выйти из автомобилей, как рядом тут же оказался вертлявый, худой как щепка, сверкающий лысиной дядечка в старомодном твидовом костюме. Покрутив головой, словно в поисках кого-то, он наткнулся взглядом на только что выбравшуюся из вездехода Ольгу и, чуть не подпрыгнув на месте от радости, тут же устремился в нашу сторону.

Попытался. Двое из бойцов Толстого, десяток которых сопровождал нас в поездке, моментально преградили путь радостному лысику. Тот опешил и замер на месте. Впрочем, уже через секунду, дядечка оправился от неожиданности и, благоразумно не рискнув прорываться через мрачных громил в полном боевом обвесе, возникших у него на пути, замахал поднятыми вверх пустыми руками.

— Ольга Валентиновна! Ольга Валентиновна! — неожиданно густым басом возопил лысый. Да так громко, что даже преградившие ему дорогу охранники, кажется, попятились.

— Сергей Львович? — удивилась Оля. — Что вы здесь делаете?

— Батюшка ваш велел встретить и позаботиться о вас и вашем сопровождении, — широко улыбнулся наш встречающий и, чуть виновато добавил, — Я настаивал, чтобы вас разместили в усадьбе, но Валентин Эдуардович не согласился. Говорит, вам там неуютно будет, а в городском доме и спокойнее, и соседство приятнее. Вот я…

— Лось, Мар, пропустите. Это Сергей Львович Рост, наш управляющий, — тряхнув головой, неожиданно перебила гостя Ольга, и охранники тут же посторонились. — Простите, Сергей Львович, привычка с пограничья.

— Ничего-ничего, я всё понимаю. Батюшка ваш, по молодости, тоже в тех местах бывал, и по возвращении вёл себя примерно так же. Правда, охранники у него были размерами поменьше… да, поменьше, — смерив чуть насмешливым взглядом бойцов Толстого, покивал управляющий на ходу, а оказавшись рядом, искренне улыбнулся и, по-отечески обняв Олю, тихо проговорил-прогудел: — здравствуй, боярышня. Выросла-то как, похорошела… жаль, матушка не видит, какой красавицей её дочка стала. Ох, она бы порадовалась… ну да, что ж мы тут стоим? Холодно же! Идёмте в дом скорее. Я уже распорядился об обеде.

— Секундочку, Сергей Львович, — Ольга обернулась к успевшим собраться рядом подругам и только-только выбравшемуся из машины Рогову. — Сначала, познакомьтесь. Это Лина и Мила Громовы, это Лиза Посадская и Маша Вербицкая, Инга Рогова и Аня Стрелкова, а этот молодой человек — майор нашего отряда, Георгий Рогов, брат Инги и ватажник моего жениха, Кирилла Николаева.

— Жениха?! — удивился управляющий. — А он разве…

— Временно недоступен, Сергей Львович, временно, — сверкнула глазами Ольга, и Рост, кажется, правильно её понял.

— Что ж… м-да… оставим, — пробормотал он и поклонился представленным гостям. — Рад знакомству, боярышни, майор.

Последнему, управляющий кивнул довольно сухо, но тут же улыбнулся, увидев книксен в исполнении Анны и Инги, еле упросившим меня взять их с собой в Москву.

Мотнув головой и стерев улыбку с лица, Рост сделал приглашающий жест в сторону высоких двойных дверей, ведущих в холл небольшого, но очень оригинально выглядящего особнячка, расположившегося в глубине двора. — Прошу в дом.

Специального приглашения для охранников не последовало, но это не помешало бойцам Толстого, просочиться в особняк раньше моих учениц и Рогова. Они даже управляющего опередили, но этот колоритный персонаж даже не поморщился. Одобряю.

Оказавшись в просторном холле, ученицы восхищённо заохали и закрутили головами. И было от чего. Круглое помещение украшала огромная плавно изгибающаяся лестница с каменным кружевом перил, словно стекающим на глянцево блестящий мраморный пол, играющий бликами отражённого света от высокого арочного окна с затейливым, прихотливо извивающимся виноградной лозой, деревянным переплётом.

Совершенно нехарактерный для здешней архитектуры стиль… но чем-то знакомый. Впрочем, я не особый знаток, могу и ошибаться. Для меня, что барокко, что рококо, одинаково далеко.

— Этот дом был построен по заказу деда нынешнего главы рода Бестужевых, — зарокотал довольный произведённым на гостей эффектом, управляющий. — Роман Ильич был большим меценатом и принимал живейшее участие в судьбе многих деятелей искусства своего времени. В благодарность за оказанную боярином Бестужевым протекцию при поступлении в старейшее архитектурное училище России — школу князя Ухтомского, один, тогда ещё очень молодой, но весьма талантливый архитектор спроектировал и построил этот особняк, сейчас заслуженно считающийся настоящей жемчужиной среди архитектурных творений начала двадцатого века. Как признавал сам архитектор, Франц-Альберт Шехтель, ни до ни после строительства этого дома, ни один заказчик не позволял ему столь полно и исчерпывающе воплотить в камне и дереве свои задумки.

— Сергей Львович, — чуть укоризненно протянула Оля, и управляющий, кхекнув, сбился с высокопарного тона.

— Действительно, что это я?! Прошу прощения, дамы, господин майор, увлёкся… следуйте за мной, я покажу вам ваши покои, а после пройдём в столовую, где нас ждёт великолепный обед. Ручаюсь, останетесь довольны!

Управляющий городскими владениями Бестужевых имел полное право гордиться своим хозяйством. По крайней мере, вот этим конкретным особняком, точно. Пока наша компания, возглавляемая Ростом, гуляла по дому, теряя в пути расселяющихся по комнатам «бойцов», я всё никак не мог избавиться от смутного ощущения некоего диссонанса. И лишь когда мы остались наедине с Ольгой в её покоях, до меня дошло, что именно так смущало в происходящем.

Пока мы шли следом за управляющим, я чувствовал себя как на экскурсии в музее, и было отчего. Блестящие вощёным наборным паркетом полы широких галерей, на обитых шёлком стенах которых, висят старинные портреты. Деревянное «готическое» кружево декоративных балок в зале с огромным камином, окнами-витражами и длинным, словно взлётно-посадочная полоса, массивным столом, окружённым двумя десятками троноподобных стульев с высоченными резными спинками. Уютная круглая башенка библиотеки, опоясанная резным балконом с дубовыми книжными шкафами в два «этажа», загадочно сверкающими стеклянными створками, за которыми прячутся многочисленные тома книг с нечитаемыми в полумраке названиями… И на всю эту музейную обстановку, которой не хватало только надписей типа: «экспонаты руками не трогать», яркими пятнами ложились элементы обычного обжитого дома. Там брошенный на кресло плед и забытая на пристенной консоли книга, здесь живые цветы в вазе и открытая коробка конфет на прикроватном столике… Да, такого странного ощущения у меня не было даже в московской усадьбе Бестужевых, в бывшем боярском городке. А ведь то были настоящие белокаменные палаты середины семнадцатого века!

— Вот именно поэтому, я и не люблю этот дом, — призналась Ольга, когда мы остались с ней наедине. — Не представляю, как здесь можно жить.

— А по-моему, очень даже неплохой особнячок, — улыбнулся я. — Красивый и тёплый.

— Красивый, — вздохнула невеста. — Но ты не представляешь, сколько людей нужно, чтобы содержать его в порядке.

— Можно подумать, в усадьбе их меньше, — пожал я плечами.

— То усадьба, в ней же не только мы живём, но и боярские дети, дружина… — Ольга махнула рукой. — А здесь и половины обитателей имения не поместится, тогда как для ухода за домом слуг требуется столько же. В общем, не рационально и накладно.

— А чего ж не продали, раз всё так плохо? — удивился я.

— С ума сошёл? — изумилась Ольга. — Столичный боярский дом продать? Да по Москве тут же слухи пойдут, что Бестужевы оскудели! Нет, Кирюша, на такой шаг бояре идут только от полной безысходности, и не раньше, чем фамильное столовое серебро в ломбарде окажется.

— Жёстко, — я покачал головой, и поспешил сменить тему. Нет, обычаи боярства — штука интересная и нужная, но не сейчас. Есть дела поважнее. — Валентин Эдуардович когда приедет?

— Вечером обещал быть, — отозвалась Оля и, чуть помедлив, добавила: — вместе с Лёней.

— То-то будет радости Марии, — усмехнулся я.

— А тебе головной боли, — отразила мою усмешку невеста. — Мало того, что батюшка прямо-таки горит желанием обсудить с тобой накопившиеся дела и вопросы, так ещё и Леонид намерен добиться ученичества. Кстати, обещание оплаты учёбы из отца он уже выбил, учти.

— Как будто я намерен возражать, — пожав плечами, ответил я. — Этот исход я предполагал ещё год назад, знаешь ли, так что, возражать даже не собираюсь. Единственное, придётся отложить начало учёбы до разрешения ситуации с цесаревичем. Вот легализуюсь в столице, тогда и начну новый набор.

— Один новый ученик — это уже набор, да? — поддела Оля.

— Где один, там и другой, — проигнорировал я её подколку. — Но пока, да… пока только один Леонид. Впрочем, если дела пойдут так, как я рассчитываю, то после турнира выбор может оказаться богаче.

— Для этого турнир нужно ещё пройти, — нахмурилась невеста.

— А это уже ваша задача, — развёл я руками. — Поэтому, советую показать на Встрече Середины Лета всё, на что вы способны. Победы не требую, но вздумаете отсеяться раньше полуфинала… и прежние тренировки покажутся вам лёгкой разминкой. Так и передай остальным ученицам.

— Вот сам и передашь, за обедом, — буркнула Ольга, явно недовольная моими словами. Ну да ничего, всякая мотивация нужна, всякая мотивация важна. Переживут.

— Какой обед, милая? Ты не забыла, что меня здесь вообще нет? — я покачал головой. — Как ты сказала управляющему? «Временно недоступен», да… Так что, обедать вам придётся без меня.

— К чему такие сложности, Кирюш? Здесь же все свои! — недовольно нахмурилась Оля.

— Аристарх Хромов тоже «свой», но это не мешает ему быть протеже цесаревича, — заметил я. — А теперь представь, что информация о моём присутствии дойдёт до командира дружины твоего отца. Стоит ли проверять, кому на самом деле принадлежит его верность… точнее, стоит ли ставить Хромова в положение, при котором у него не будет иного выхода, кроме как доложить своему сюзерену о моём появлении в доме Бестужевых? А ведь Валентин Эдуардович такой подставы ему не простит…

— Хочешь сказать, что Аристарх Макарович может предать моего отца? — вскинулась Ольга.

— Не предать, а исполнить свой долг, — поправил я невесту. — Валентин Эдуардович прекрасно знает, кому на самом деле верен Хромов, и ничуть не возражает против такого положения вещей, поскольку его собственная верность принадлежит тому же человеку. Тут, скорее, следует не Аристарха винить, а меня, как элемент, умудрившийся привнести хаос в прежде безукоризненно работавшую систему.

— Зато с тобой весело, — неожиданно заключила Оля и, ухватив меня за руку, неожиданно опрокинула на кровать. — К чёрту обед, у меня есть идея получше!

Глава 6. Поговорить-поистерить

За то время, что мы не виделись с Леонидом, парень изрядно вытянулся и… усох, что ли? И без того почти отсутствовавший «детский» жирок на щеках исчез без следа, зато под носом уже зазолотился лёгкий, юношеский пушок. Глядишь, через полгода-год придётся ему бритву осваивать. В общем же, было видно, что всё это время Лёня не валял дурака, а действительно занимался по составленной мной программе. Подвижный, жилистый боец. Точнее, пока «спортсмен», но если всё пойдёт, как задумано… ничего, я ещё сделаю из этого умника воина.

— Кирилл, может, всё-таки, снимешь запрет на занятия стихийными техниками? — со вздохом и печалью во взоре, спросил Лёня, почёсывая белый пушистый живот рыжего котяры, с громким тарахтеньем дремлющего у него на руках. Мурлыка с рваным ухом был огромен и красив, как может быть красив только находящийся в самоназначенном отпуске, настоящий дворовый хищник, гроза подвальных крыс и хозяин окрестных крыш. Откуда он взялся в шехтелевско-бестужевских хоромах, я понятия не имею, но, уюта старой библиотеке этот бандит определённо добавил.

— И не подумаю, — мотнул я головой. — Работы хочешь мне добавить? Не выйдет, друже. Рукомашества и дрыгоножества — пожалуйста, бег, силовая гимнастика, плавание — сколько угодно. Но никаких стихий. Максимум, эфирные воздействия, и то, уровня не выше новика. Но лучше бы обойтись без них. Тем более, что терпеть осталось недолго. Закроем тему турнира, и я займусь твоим обучением всерьёз. Поверь, разом забудешь о всяких глупых техниках.

— Вот, кстати, а зачем вообще нужен этот запрет? — переключая моё внимание на себя, проговорил Бестужев-старший, потягивая коньяк из круглобокого «тюльпана».

— Чтоб не пришлось переучивать, — ответил я Валентину Эдуардовичу. — Знаете, сколько времени я убил, пока сломал ученицам привычный механизм воздействия? У-у, да будь они полными нулями в стихийных техниках, за время наших занятий, я бы их не только в потолок вывел, но и на мастерство в Эфире уже натаскал бы…

— Интересно, — лениво протянул старший Бестужев. — А есть ли у такого подхода какие-то преимущества перед обычным способом развития сил, помимо уменьшения времени выхода в потолок?

— Есть, конечно, — кивнул я. — Вспомните, сколько времени у вас уходило на изучение новой техники до уровня уверенного её применения, прежде чем вы достигли пика, как стихийник? А сейчас?

— Хм, с этой стороны, я вопрос не рассматривал, но… пожалуй, сейчас на изучение новой техники я потрачу в разы меньше времени, чем это было до выхода в потолок, — на миг задумавшись, Бестужев качнул головой. — Но Кирилл, я ведь тогда, как и прочие стихийники, не просто заучивал техники, но и получал необходимый опыт в их применении, что, в свою очередь, вносило разнообразие в тактику моих действий во время возможных боестолкновений. Да и сбрасывать со счёта тот факт, что каждое использование приёма приближало меня к пику развития, тоже не стоит.

— А ещё стоит учесть, что такая учёба вбивала рефлекс применения техники, препятствующий изучению иных приёмов, и усложняющий их использование, отозвался я. — Тех же близняшек Громовых я больше полутора лет вытягивал в потолок. А если бы они не изучали стихийные техники до начала учёбы у меня, справился бы за полгода. А дальше, весь арсенал гридней к их услугам, учи — не хочу. Быстро и без проблем, с возможной смертью от перерасхода сил. Да пусть хоть сами для себя техники сочиняют. Есть разница?

Бестужев приподнял бровь в немом вопросе, дескать, и это всё? Могу его понять, навскидку разобраться, какой способ обучения эффективней, не так уж просто. С одной стороны, быстрый выход в потолок даёт возможность учить техники, не оглядываясь на их сложность и энергоёмкость, с другой же, сосредоточившийся на быстром развитии пропускной способности тела, одарённый вынужден отказаться от изучения классических техник, поскольку на это у него просто не будет времени. То есть, наработку личного арсенала, а с ним и возможных тактик боя, ему придётся отложить до того счастливого момента, когда тело достигнет пика пропускной способности. Впрочем, здесь есть момент, играющий на руку именно моей программе обучения, о котором Бестужев пока не в курсе.

— Валентин Эдуардович, вы — вышедший в пик старший вой, практически на грани с гриднем, и у вас имеется большая склонность к Воде, не так ли? — на невысказанный вопрос собеседника я предпочёл ответить по-еврейски, то есть, так же, вопросом. Правда, вслух. — Вот и вспомните, что будет, если применить «Водяной бич», а следом за ним, сразу же, «Каплю росы».

— «Капля» сорвётся. Гарантированно. Слишком разные воздействия, — после недолгого размышления, проговорил будущий тесть. — Хочешь сказать, что учёба по твоей программе нивелирует этот пробел?

— Ну, у тех же сестричек Громовых, как впрочем, и у остальных моих учениц, такой проблемы нет. Так что, да, с уверенностью могу сказать, что после выхода в потолок, Лёне будет просто плевать, какие техники и в каком порядке использовать, он даже сможет их изменять непосредственно в момент создания, единым усилием воли. А всё из-за того, что его не будут тормозить «лишние» рефлексы, — развёл я руками, отвечая на так и не высказанный вопрос Бестужева. Не полностью, но отвечая. А тому факту, что «свободное» формирование техник возможно лишь при плавном вливании сил, а не при едином заранее сконфигурированном выплеске энергии, как учит любая стихийная школа, лучше остаться секретом будущей школы. Равно, как и моему подходу к изучению Эфира, без которого добиться того самого плавного вливания сил и необходимого для этого действия контроля, по-моему, просто невозможно. Впрочем, если Валентин Эдуардович однажды решится пройти через обучение в школе своих будущих потомков, то… но вряд ли, вряд ли он когда-нибудь пойдёт на такой шаг. Взрослые, они же такие взрослые.

Хех, неужели это я сейчас подумал?

— Из всего сказанного, я понял только то, что никакие техники мне в ближайшее время не светят, — вздохнул Леонид, продолжающий наглаживать дремлющего у него на коленях рыжего кота.

— Ты ещё здесь? — я сделал удивлённое лицо.

— Эй! — возмутился младший Бестужев.

— Ну, извини, я думал, общество Вербицкой тебе интересней, чем моя болтовня, — с улыбкой проговорил я.

— Стоп! Маша здесь? — Леонид вскочил с кресла и, провожаемый недовольным взглядом брякнувшегося на пол кота, рванул прочь из библиотеки. Рыжий фыркнул и, плеснув вслед младшему Бестужеву лёгким недовольством с обещанием какой-то пакости, запрыгнул на опустевшее кресло. Покрутившись на ещё хранящей тепло Леонида, подушке, кот свернулся на ней клубком и, закрыв глаза, задремал, фоня ленивым умиротворением. Интересная зверушка…

— Ну что ж, теперь, пожалуй, можно поговорить и о наших делах, не так ли? — голос Бестужева оторвал меня от наблюдения за рыжим обитателем особняка.

— А что, с прошлой беседы появились ещё какие-то темы, достойные обсуждения? — поинтересовался я. Валентин Эдуардович глянул на меня через прозрачное стекло «тюльпана» и, чему-то кивнув, вздохнул.

— Вообще-то, я хотел бы продолжить разговор о твоих намерениях «засветиться» перед цесаревичем, — проговорил он. — Или ты всерьёз считаешь, что, просто поставив меня перед фактом, можешь объявить тему закрытой и жить дальше как ни в чём не бывало?

— А что здесь обсуждать, Валентин Эдуардович? — я пожал плечами. — Время на исходе, месяц максимум, и я буду обязан появиться пред ясны очи его высочества, в независимости от своих желаний. Иначе, наш договор можно считать расторгнутым, а мне это не нужно. Совсем.

— Кирилл, ты же понимаешь, что ваш договор утратил всякую актуальность с момента смерти его гаранта, — нахмурился Бестужев.

— У меня другое мнение, — я покачал головой. — Уж извините, но я не считаю факт смерти деда основанием для такого вывода.

— Невзирая на формальность отношения цесаревича к исполнению оговоренных условий? — прищурился Бестужев. — Согласись, с таким подходом, есть все шансы, что он первым посчитает договор расторгнутым. А ты, значит, будешь продолжать считать себя связанным его условиями, так что ли?

— Так ведь, если помните, и я, с некоторых пор, соблюдаю не столько дух, сколько букву заключённого между нами соглашения, — отозвался я, разведя руками. — Баш на баш, так сказать. Но до тех пор, пока полномочный представитель его величества не объявит официально о расторжении договора, я не намерен идти на нарушение его условий. Согласитесь, — скопировал я тон Бестужева, — в этой ситуации лучше не давать повода к обвинениям в нарушении собственного слова. Тем более, когда такое обвинение может бросить представитель царской семьи. Мне ж, тогда, только из страны бежать.

— Хм, и как именно ты планируешь заявить о себе? — неожиданно сменив подход, спросил мой собеседник. Что ж, как говорится, в эту игру можно играть вдвоём.

— Мелькну на открытии ателье перед глазами рынд, думаю, этого будет достаточно, — пожав плечами, ответил я.

— Откуда там возьмутся рынды? — недовольно скривился Бестужев.

— Ну, не зря же в числе прочих, мы выслали персональное приглашение для царевича Юрия? Он большой любитель «тактиков» и, смею думать, вряд ли захочет пропустить такое событие, как открытие первого в мире ателье, торгующего спортивными экзоскелетами.

— Вы сделали что?! — воскликнул мой будущий тесть и, разом высадив остатки коньяка из «тюльпана», ожесточённо потёр ладонью лоб. — Стоп, Кирилл. Стоп. Скажи, что ты пошутил… пожалуйста.

— И не думал даже, — помотал я головой и, заметив напряжённый взгляд побагровевшего собеседника, поспешил объясниться. Всё же доводить будущего тестя до инфаркта я совсем не хотел. Ольга же, за такой «подарочек», Варфоломеевскую ночь мне устроит… и утро стрелецкой казни, заодно. — Вы правы в одном, Валентин Эдуардович, встречаться с его высочеством наследником мне сейчас совсем не с руки. Говорить нам, по моему мнению, не о чем, да и отвечать на возможные претензии Михаила я не горю желанием. К тому же организовать такую встречу официально будет проблематично. Причём, прежде всего для тех людей, которых я мог бы попросить о таком одолжении. Ну, зачем вам, Вербицкому или Посадской такие неприятности, как недоверие представителя августейшей фамилии? А ведь если кто-то из вас придёт к тому же цесаревичу с просьбой об аудиенции для меня, он не поверит, что вы не знали, где я скрываюсь, как пить дать, не поверит. Неофициально же… нет, я, конечно, могу пробраться в покои Михаила незамеченным, но в свете той славы, что ходит о грандах, его высочество почти наверняка расценит такой визит как невысказанную, но отчётливо продемонстрированную угрозу, в независимости от того, как сложится наша беседа. В общем, вариант со встречей лицом к лицу нам не подходит. Именно поэтому, идея с приглашением его младшего брата на открытие ателье, показалась мне весьма привлекательной. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

— И пастуху вечная память, — буркнул Бестужев. Чуть помолчав, он набулькал себе полбокала коньяка, втянул носом аромат крепкого напитка и, отставив «тюльпан» в сторону, хмуро взглянул на меня. — Твоя забота о моём честном имени, как и о реноме Вербицкого и Посадской, конечно, весьма умиляет… одно «но»! А, собственно, когда ты намеревался сообщить о своих планах? Или, считаешь, что выскочивший словно чёртик из табакерки на презентации принадлежащего моей дочери ателье, её потеряшка-жених не спровоцирует у Рюриковичей того же самого приступа недоверия? И как я буду выглядеть на ковре перед цесаревичем или, того пуще, перед государем, когда один из них решит поинтересоваться моим мнением о происшедшем… а я ни сном ни духом! Просто представь себе такую картинку, буквально, на секундочку. Вызывает меня цесаревич или его батюшка на доклад, и демонстрирует запись с открытия ателье с твоим участием… после чего вежливо интересуется: а, собственно, какого хрена, боярин?!

— Так откуда же вам знать, откуда я там взялся? — проговорил я. — Контактов мы не поддерживаем со времён моего «исчезновения», соответственно, где я был и чем жил, вы понятия не имеете. Разве не так? Следовательно, и моё появление на открытии ателье, для вас такой же сюрприз, как и для самого цесаревича.

— То есть, изначально, обсуждать со мной этот вопрос ты не собирался, — заключил Бестужев.

— Обсуждать? Нет. Уведомить о принятом решении… да, безусловно. Собственно, именно это я сейчас и делаю, — развёл я руками.

— Принятое решение, значит… уведомить… — Валентин Эдуардович помрачнел и умолк. Надолго. Но когда я, проклиная себя за неожиданно ставший слишком длинным язык, уже начал прикидывать, как бы вывернуться из неудобного положения, в которое я себя загнал, и извиниться перед Бестужевым, боярин, наконец, очнулся и окинул меня долгим изучающим взглядом. Уж не знаю, какими-такими затейливыми тропами петляли мысли моего собеседника, но произнёс он совсем не то, что я готов был услышать после своей короткой отповеди. По крайней мере, возмущаться моим поведением Бестужев не стал. Он лишь покачал головой и тихо проговорил: — Самостоятельность, Кирилл — это хорошее качество, необходимое любому мужчине и воину. Но ты должен больше доверять старшим. Ведь у них есть то, чего тебе пока недостаёт. Опыт. Увы, но как бы умён ты ни был, это та вещь, которая приходит лишь с годами. Не скажу, что ты часто ошибаешься, действуя по собственному усмотрению, но кое-каких проблем, мог бы и избежать, если бы почаще советовался со взрослыми людьми.

— Взрослыми людьми, да? — честное слово, я сам не представлял, какой ворох картин-воспоминаний прежнего Кирилла пролетит перед моим внутренним взором после этих слов Бестужева. И вновь не удержался. Хотя сейчас меня вела вовсе не усталость и нежелание обсуждать собственные решения с посторонним… пока посторонним человеком, а обида. Натуральная обида за до смерти замученного собственными родственниками, четырнадцатилетнего пацана, битого жизнью так, как, пожалуй, не снилось большинству обывателей. Ни за что, ни про что.

Эх, Кирюха…

— Так уж получилось, Валентин Эдуардович, что до недавнего времени, взрослых людей, встречавшихся на моём пути, можно было разделить на четыре типа: тех, кто желал меня использовать, тех, кому было на меня плевать, тех, кто хотел меня убить, и тех, что уже умерли. И какой из этих категорий, я, по вашему мнению, должен был бы доверять? С кем советоваться? С сумасшедшим Георгием Громовым, растившим из внука не менее сумасшедшего самоубийцу — бомбу замедленного действия, которую он намеревался рвануть под задницами ненавистных ему иезуитов? С его братьями, с подачи главы рода смотревшими на сироту-слабосилка, как на пустое место? С дядюшкой, нынешним боярином Громовым, не замечавшим мальчишку до тех пор, пока тот не загремел в реанимацию с ожогами восьмидесяти процентов тела, благодаря издевательствам родных деток этого ужасно занятого человека? А, может, я должен был доверять его супруге, истово ненавидевшей племянника до такой степени, что однажды попыталась заживо похоронить меня в мусорном баке, зарытом в старом подмосковном карьере? Или нет, наверное, я должен был доверять старику Скуратову. Тому самому, что забыл о внуке, как только погибли его родители, и вспомнившему о родной крови, лишь, когда я заявил о себе, как о сильном эфирнике? Впрочем, оставим родителей и деда. Мёртвые сраму не имут, а уж такие как Скуратов-Бельский, и подавно, — я перевёл дух, и договорил уже куда спокойнее. — Увы, Валентин Эдуардович, не было в моём детстве взрослых, которым я мог бы хоть в чём-то довериться, вот и соответствующей привычки не заимел. А теперь и поздно, пожалуй. Остаётся полагаться на свой собственный ум и понимание, уж извините, если обидел.

— Не обидел, Кирилл, — после небольшой паузы, проговорил Бестужев, и невесело усмехнулся. — Хотя, признаюсь честно, ты был довольно близок к этому. Но, всё что ни делается, к лучшему. Вот, ты сейчас выговорился, полегчало? Можешь не отвечать, сам вижу. Ладно, закроем пока эту тему… Но, прошу, Кирилл, не забывай, что я тебе не враг, и не посторонний человек. Твои проблемы — мои проблемы. Я всегда тебя выслушаю, и постараюсь помочь. Просто запомни это, хорошо?

— Постараюсь, Валентин Эдуардович, — я коротко кивнул, поднимаясь с кресла.

— Ну, хоть так… — пробормотал в ответ Бестужев, допил залпом коньяк и, как-то враз захмелев, махнул рукой. — Иди уже, Ольга, наверняка ждёт… зятёк.

— Спокойной ночи, тестюшка, — отозвался я и, подхватив по-прежнему сладко дремлющего кота, открыл «окно» в спальню Оли. Шастать по дому, который, с приездом боярина и его наследника, заполонили люди Хромова, мне сейчас было не с руки. А кот? Ну… учитывая, что я и сам к коньяку приложился, да разговор с Бестужевым затянулся на куда больший срок, чем я предполагал изначально… в общем, рыжий был взят с собой с целью переключения внимания недовольной невесты на пушистый объект повышенной милоты.

Я покосился на рваное ухо спящего «объекта» и, прислушавшись к шуму воды, доносящемуся из ванной, вздохнул. С милотой у рыжего хвостатого не очень… зато пушистости, хоть отбавляй. Может и прокатит, а?

* * *

Когда ранним утром, за завтраком, отец попросил составить ему компанию в кабинете, Ольга только обрадовалась. Всё же, с батюшкой она виделась в последний раз больше двух месяцев назад и успела изрядно по нему соскучиться… да и по братцу тоже, хотя в присутствии последнего, она этого никогда не признает.

Но вот чего Оля не ожидала, так это того, что после обычной беседы обо всём и ни о чём, отец заведёт разговор о Кирилле. Поначалу, Ольга было насторожилась, но быстро поняла, что боярина волнует не сам будущий зять, а… его прошлое, о котором он хотел узнать больше… хотя бы от тех же близняшек. Что именно так обеспокоило отца, Ольга спрашивать не стала, решив поговорить об этом позже, после беседы с сёстрами Громовыми… и после того, как предупредит Кирилла. Отец, это, конечно, отец, и Оля его безмерно любит и уважает, но бездумно раскрывать ему подробности жизни своего жениха, она не собирается. Доверие — штука хрупкая, и разрушить его можно одним неосторожным движением, а уж сколько сил и нервов требуется, чтобы восстановить уничтоженное, у-у… Спасибо, однажды Оля уже наступила на эти грабли, и тогда от серьёзной ссоры с Кириллом, их спас лишь мятеж в столице, из-за которого, возникшие трения быстро исчезли в водовороте захвативших их событий и переживаний.

Ольга уже неоднократно обещала себе переговорить с сёстрами Громовыми об их странных отношениях с Кириллом, и просьба отца оказалась весьма кстати. Откладываемый месяцами по разным причинам, разговор, наконец, состоялся… и после него, девушка твёрдо решила, что не расскажет отцу ни слова, пока не получит разрешения жениха. Уж слишком неприглядна оказалась поведанная сёстрами история.

Удивительно, но близняшки даже не пытались выставить себя в ней лучше, чем были на самом деле. Они, вообще, были весьма откровенны в разговоре, и не скрывали своей роли в травле Кирилла, которую устраивали сами, и на которую подбивали старшего брата. Рассказали и о попустительстве матери, отчего-то невзлюбившей младшего Громова, чуть ли не с первого взгляда, и о «слепоте» отца, в упор не замечавшего издевательств над племянником. Об оказываемой поддержке деда, с любопытством наблюдавшего за охотой на Кирилла, они тоже не умолчали.

— Да за что, почему вы с ним так?! — не выдержала Оля, когда Мила с Линой, закончив «исповедь», потеряно умолкли.

— Потому что дуры, — слаженный ответ сестёр был резким, полным гнева и бессильной злобы… на себя самих. Лина тихо договорила: — мелкие, избалованные, влюблённые дуры. А теперь он нас даже не замечает. Ученицы… и только.

Часть 2. НЕУЛОВИМОСТЬ И НЕОБХОДИМОСТЬ

Глава 1. Раз союз, два союз

Со всей нынешней запаркой, мне только проникновенных разговоров о тяжкой доле влюблённых девчонок не хватало. И ведь не отвертишься теперь. Моя хитрая невеста нашла самое подходящее, с её точки зрения, время для беседы. Утро, постель… и кофе, сейчас расплывающийся неопрятным пятном по белоснежному одеялу.

— Нельзя было хотя бы пять минут подождать? — рассматривая следы устроенного мною кофейного фонтана на постельном белье, печально спросил я Олю. Та в ответ только пожала плечами. — Ладно, понял. Когда хотела, тогда спросила… но, милая, с какого перепугу, меня вообще должны интересовать их чувства, не подскажешь?

— Ну, они ведь твои ученицы, — протянула невеста, забираясь с ногами на кровать. Устроившись напротив, Ольга испытующе взглянула на меня. — И как учителя, этот вопрос касается тебя напрямую.

— Оля, солнышко моё незаходящее… — я отставил в сторону принесённый невестой поднос с завтраком и, почесав кончик носа, тяжко вздохнул. — После некоторого события, мы с сёстрами Громовыми достигли соглашения о нейтральном отношении друг к другу. С трудом, через кровь и слёзы, но, в конце концов, этот самый нейтралитет был нами достигнут. Девушки влюбились? Имеют право. Но пока они не лезут ко мне со своими пламенными чувствами, это только их проблемы.

— А если полезут? — чуть помедлив, спросила Оля.

— О, поверь, я найду, чем им ответить, — судя по тому, как вздрогнула невеста, улыбка у меня вышла какой-то не такой. М-да. Бывает.

— Кирилл, тебе на самом деле плевать на их чувства? — после долгой паузы, проговорила Ольга. — Вот, просто плевать и всё?

— Я же не могу на них ответить, милая, — пожал я плечами. — У меня есть ты. Так к чему городить огород? А близняшки… перебесятся, успокоятся, влюбятся в кого-нибудь ещё, а если повезёт, то и замуж за своих избранников выйдут и будут счастливы.

— А если не перебесятся? — тихо произнесла Оля, а в эмоциях у неё такое полыхнуло… что я просто не сдержался.

— Какого чёрта?! Ольга, повторяю, у меня есть ты, и никакие Громовы мне не нужны! Мне нет дела до влюблённости двух садисток. Дьявол, они же меня почти убили, как ты вообще представляешь себе подобный бред?! — заткнулся я явно позже, чем следовало. Тьфу ты!

— Я знаю, — всё тем же спокойным тоном откликнулась невеста, и от этого заявления я самым натуральным образом опешил.

— Знаешь, значит… — справившись с изумлением, протянул я и тряхнул головой. — Тогда, дорогая, извини, но я вообще не понимаю, чего ты от меня добиваешься. Даже если оставить за скобками наши с тобой отношения, я не могу себе представить, что отвечу взаимностью тому, кто пытался меня убить, замечу, сознательно и с полной самоотдачей пытался. Или, по-твоему, я так похож на жертву стокгольмского синдрома?

— Какого синдрома? — не поняла Оля, продолжая сверлить меня испытующим взглядом.

— Сток… не важно, — опомнился я. — Что, вообще, мы сейчас обсуждаем?

— Наше будущее, дорогой, — ровным тоном произнесла невеста, не переставая, при этом, транслировать мне всё возрастающее раздражение… от моей непонятливости? Вот ведь, хрень какая. — Насчёт убийства, ты не прав. Смерти тебе они никогда не желали. Отправить на больничную койку, да. Доказать себе, что ты недостоин их внимания, дважды да. Но убить? Тогда, сёстры хоть и не понимали своих чувств, но желания лишить тебя жизни у них совершенно точно не было. Более того, сёстры признались, что сходили с ума от страха за твою жизнь, когда ты в последний раз оказался в медблоке.

— Это они тебе лично сказали? — постаравшись успокоиться, я откинулся на мягкую спинку кровати и выжидающе воззрился на невесту.

— Не только, — пожала плечами Оля. — После беседы с близняшками, я позвонила Алексею Громову и Гдовицкому, которые подтвердили, как слова девчонок, так и мои собственные выводы. А Владимир Александрович сказал, что не единожды докладывал старому боярину о поведении его внучек, и даже предоставлял ему результаты исследований штатного психолога службы безопасности. В соответствии с его выводами, Гдовицкой неоднократно предлагал убрать из поместья либо самих сестёр, либо раздражающий объект, то есть, тебя, пока близняшки банально не свихнулись, но старик просто отмахивался от этих предложений, а в конце концов, просто прямо запретил докучать ему, цитирую: «этой чушью».

— Ну… допустим, близняшки действительно любили меня извращённой любовью. Допустим даже, что за прошедшее время они как-то избавились от своих садистских наклонностей… — вздохнул я, чувствуя, что вроде бы только что достигнутое спокойствие испаряется, как роса под солнцем. Да и к чёрту! — Что с того, Оленька? Прикажешь затянуть их обеих в кровать и устроить адский секс-марафон на троих? Милая, не пугай меня. Неужели, у тебя такой серьёзный недостаток кальция в организме, что даже пищевой мел уже не помогает? Или… ты сама на них запала, и теперь хочешь подобраться к ним через меня? О, да ты шалунья, оказывается. Но, знаешь, я тебя даже понимаю. Девчонки и в самом деле, настоящие красавицы. Но почему именно близняшки? Лиза с Машей, например, ничуть не хуже, на мой взгляд. Или тебя заводит именно тот факт, что Громовы похожи друг на дружку, как две горошины из одного стручка?

— Дурак! — нахмурившись, выдала невеста, разом заткнув мой фонтан язвительного красноречия… но, что удивительно, обозвала она меня без всякой экспрессии, вроде как сам собой разумеющийся факт констатировала. И это было обидно. Помолчав, словно о чём-то задумавшись, Оля покачала головой и заговорила вновь. — Нет, так мы ни к чему не придём.

— Вот и мне так кажется, — оставив язвительный тон, согласился я, поднимаясь с кровати. — Громовы — мои ученицы, и более нас ничего не связывает. Отсюда следует, что их чувства — их личная проблема.

— Кирилл, они ведь давно поняли, что к чему, и признались себе в своих чувствах. А учитывая, что напора и целеустремлённости им не занимать… Что ты будешь делать, если эта проблема вдруг станет твоей? — спросила Ольга.

— Я её решу. Быстро и эффективно, — добравшись до двери в ванную комнату, я захлопнул её прямо перед носом невесты, ставя таким образом точку в этом задолбавшем меня бессмысленном разговоре. На фиг всю эту чушь!

Не получилось. Когда, спустя четверть часа я вышел из ванной, Ольга преградила мне путь.

— Кир, подожди. Давай договорим. Это важно… пожалуйста, — произнесла она, указывая на кресло. Мысленно чертыхнувшись, я тяжело вздохнул и уселся на предложенное место. А Ольга тут же приземлилась мне на колени, очевидно, чтобы не удрал раньше времени.

— Говори, — кивнул я, поглядывая на настенные часы и, погладив невесту по оголённому бедру, заметил: — только учти, что у нас осталось не больше часа до выхода из дома, а кто-то ещё даже не одет.

— Успею, — отмахнулась Оля. — В крайнем случае, немного задержимся. Это действительно важно, Кир.

— Ла-адно, — протянул я. За то время, что я приводил себя в порядок, злость ушла, оставив вместо себя лишь лёгкое недоумение, которое тоже стоило бы развеять. Что ж, послушаем…

— Знаешь, когда наша история только начиналась, я думала, что Громовы отдали тебе близняшек в обучение с прицелом на ваш брак… Не смотри на меня так удивлённо, я тогда понятия не имела, какие отношения вас связывают. Потом появились Лиза с Машей, и… ну, насчёт Вербицкой всё быстро прояснилось, и она, как кандидатура, отпала. Но на Посадскую, по-моему, ты посматривал с вполне понятным интересом. А потом появился Вячеслав, и ты даже не попытался её удержать! И вновь, остались лишь близняшки…

— Милая, мне кажется, или ты бредишь? — я ошалело взглянул на Олю. — У меня уже есть невеста! Ольга Бестужева, не слышала о такой, нет? Какие могут быть Лины, Милы, Лизы или Маши, при таком раскладе?!

— Вот! — Ольга ткнула меня пальцем в грудь. Больно, между прочим. — Я поняла!

— А я нет, — огрызнулся я, потирая ладонью место удара. — Объяснишь?

— Разумеется, — довольно улыбнулась невеста. — Ты, почему-то, в упор не хочешь видеть своего положения. Вспомни наш разговор об угасающих родах!

— Эм-м… разве это был не сон? — тихо пробормотал я, но Ольга услышала.

— Какой сон?! — воскликнула она, но тут же замялась, — нет, ну, ты действительно выглядел сонным, но… не настолько же?

— Вот ведь… дурь какая! — едва удержавшись от мата, произнёс я. — И что, мне действительно придётся искать себе ещё жён?

— Э, нет, дорогой! Без моего разрешения, никаких «ещё», — покачав у меня перед носом пальцем, отозвалась Оля. — И вот тут мы подходим к самой цели нашего разговора… Близняшки.

— Да ну нах! Убьют же в порыве любви… — аж вздрогнув от такой перспективы, ответил я, но всё же поправился: — ну, по крайней мере, попытаются точно. А я не сдержусь, отвечу адекватно… результат предсказывать, или сама догадаешься? Как считаешь, Бестужевы с Николаевыми потянут войну с родом Громовых?

— Кирилл, будь посерьёзнее, пожалуйста, — вздохнула Оля. — Фёдор Георгиевич неглупый человек, и я ручаюсь, что отдавая своих дочерей тебе в обучение, он рассматривал такую возможность как ваш брак… в будущем, разумеется, когда вражда утихнет.

— Интересно, с чего бы такая уверенность? — я смерил невесту долгим взглядом, и та тут же подтвердила мои опасения.

— Ну да, после вчерашней беседы с близняшками, их братом и Гдовицким, я не поленилась и связалась с боярином Громовым, — проговорила Оля. — Он подтвердил мои выводы.

— То есть, Фёдор Георгиевич прямым текстом заявил, что готов отдать своих дочерей за меня замуж? — неподдельно изумился я. — Вот так просто?!

— А чему ты удивляешься? — пожала плечами моя невеста. — Если уж он был готов отдать их тебе в боярские дети… заметь, в младшую ветвь рода, между прочим! Так почему он должен возражать против того, чтобы его дочери сохранили боярский статус? К тому же, Громов прекрасно знает характер близняшек, и понимает, что среди московского боярства с его традиционностью, женихов им не найти. Девчонки просто не выдержат домостроя, а воевать потом с родственниками убитых ими незадачливых мужей, Фёдору Георгиевичу точно не хочется… но придётся. К тому же… в свете специфики работы «Гремлинов» и ателье СЭМов, этот вариант мне кажется весьма перспективным.

— Мрак, — вздохнул я. — Может, ещё и на твоей подружке Капе Рюминой жениться прикажешь? А что? С её родом нас тоже связывают общие интересы и договоры.

— У неё уже есть жених, — развела руками Оля и, чуть подумав, договорила: — к тому же, я сильно сомневаюсь, что Рюмины согласились бы на такой союз. Слишком сильное сближение двух производителей «тактиков» не в интересах государства. А вызывать неодобрение государя… на такой шаг ни Рюмины, ни Громовы не пойдут. Они и с нашим соглашением по оборудованию, можно сказать, по самому краешку прошлись. Делать следующий шаг к союзу… нет, не рискнут они. Точно, не рискнут.

— М-да, никаких чувств, голый расчёт и только, — деланно печально покачал я головой.

— Не ёрничай, — нахмурилась Оля. — Я говорю вполне серьёзно.

— Вижу, — кивнул я. — И именно это меня убивает. Моя невеста на полном серьёзе оценивает выгоды брака своего жениха с другими женщинами. Охренеть — известия.

— Кир, ты… — Ольга на миг умолкла, но, уже в следующий миг, прижавшись ко мне всем телом, обняла, и почти зашептала: — знаешь, как я счастлива знать, что тебе никто кроме меня не нужен? До безумия, любимый. Но… есть такое слово: «надо». Нам необходимо будет ввести в семью как минимум ещё одну женщину. А лучше двух. В идеале же, двух женщин из разных родов, но это уже не обязательно. Увы, закон есть закон.

— И почему я раньше об этом законе не слышал? Глядишь, и не стал бы влезать во всю эту эпопею с опричниной и регентством, — протянул я, когда Ольга, в подтверждение своих слов, вывела на экран коммуникатора нужную статью свода законов и установлений Боярской Думы. Восемнадцатый век, древность седая-лохматая, но ведь действует же ещё! Чувства, эмоции? Не, не слышали. А вот польза роду — это да, это важно. Тьфу. Я отвёл взгляд от экрана.

— Я, кстати, тоже не понимаю, почему в твоём образовании зияет такой пробел. Об этих вещах в боярских семьях просвещают чуть ли не сызмальства. По крайней мере, и мне, и Лёньке, учитель читал соответствующую лекцию, когда нам было по одиннадцать лет. И это далеко не исключение из правил! — заметила Оля.

Почему-почему… потому что самоубийце эта информация ни к чему. По крайней мере, думаю, именно таким посылом руководствовался старый сумасшедший паук при воспитании внука своей жены.

— Слушай, Оль, а обязательно заморачиваться с этой дурью прямо сейчас? — спросил я. — Нет, я понимаю, что ты только вчера узнала историю наших взаимоотношений с близняшками, и теперь горишь желанием расставить все точки над «ё», но, надеюсь, ты не ждёшь, что я прямо сейчас забуду все их выходки и радостно побегу в ювелирный за дополнительными обручальными кольцами?

— Нет, конечно, — пожала плечами невеста. — Но и терять время… если рядом есть две любящих тебя девушки из хорошего рода, почему не воспользоваться таким удачным случаем? Польза-то от такого союза очевидна.

— Но, я их… — договорить Ольга мне не дала, приложив палец к моим губам.

— Понимаю, вижу. И они это понимают, поверь, — грустно улыбнувшись, проговорила она. — А теперь, отбрось вопрос чувств, и подумай, где, а самое главное, когда ты ещё найдёшь таких преданных и ценных союзников? Да, не жён, а именно союзников. Боярский брак — это, в первую очередь, именно союз людей, объединяющих свои усилия ради процветания одного рода, и лишь во вторую — семья в том виде, в котором её воспринимают обыватели.

Ну да, если так посмотреть, то ситуация видится совершенно иной. Но… трудно, очень трудно заставить себя принять эту точку зрения, когда весь опыт прошлой жизни говорит о другом. Отношение к браку, как к договору о совместной деятельности, для меня так же непривычно, как факт узаконенной полигамии в здешнем обществе. Но ведь никуда не денешься, как бы я ни относился к подобным вещам Там, здесь они не исчезнут, а значит…. придётся принять и то и другое, иначе можно просто свихнуться.

— Насчёт брака как делового союза, я понял… но слова «Лина», «Мила» и «преданные» в одном предложении, да без единого отрицания? Как-то плохо верится в такое счастье, — улыбнулся я, кое-как угомонив мысли, скачущие в моей голове, словно дикие сайгаки.

— А зря, дорогой, — не приняв шутки, кивнула Оля. — Эти две девицы, за тебя и ярого порвут, и государя пошлют… куда подальше. Уж ты мне поверь.

— И, тем не менее, сейчас я считаю обсуждение этого вопроса бессмысленным, — кое-как переварив слова невесты, заключил я. — Рода Николаевых-Скуратовых пока нет. Вот, когда появится запись в Бархатной книге, тогда и поговорим. А теперь, солнце моё, взгляни на часы и бегом собираться. До выхода из дома осталось меньше получаса. Ручаюсь, Капа тебя сожрёт, если ты опоздаешь на генеральную репетицию мероприятия.

Этот разговор с Ольгой оставил раздрай в моей душе, и кучу идиотских мыслей в голове. Да такой раздрай, что ни собеседования с потенциальными кашеварами «Гремлинов», ни просмотр репетиции открытия ателье, так и не смогли вернуть меня в обычную колею. В результате, в московский особняк Бестужевых я вернулся усталым, злым и жутко недовольным всем и всеми.

Хорошо ещё, что ученицы моментально просекли состояние учителя и, захватив с собою зачитавшегося Рогова, исчезли из виду, оставив нас с Ольгой наедине. И да, как говорилось в одном старом нездешнем фильме: «Кто нам мешает, тот нам поможет». Невеста помогла. Да так, что на следующее утро я проснулся бодрым, добрым и весёлым. От вчерашнего угрюмого состояния не осталось и следа. Вот что массаж животворящий делает!

Наверное, только этим и можно объяснить то, в какой фарс я превратил общение с царевичем Юрием, заявившимся-таки на открытие нашего ателье. Наверное, можно было как-то иначе дать о себе знать Михаилу, но меня понесло! Особенно, когда услышал рассуждения дядьки царевича, генерал-майора Шапошникова, нацелившегося, может в шутку, а может всерьёз, познакомить своего внука с Ольгой. Моё, не замай!

Но в принципе, получилось удачно. Привет передал, задачу выполнил… осталось дождаться реакции моего ушлого сюзерена. А в том, что она будет, я ни на секунду не сомневаюсь. После того спектакля, что я устроил в ателье, ручаюсь, цесаревич вызовет Бестужева на ковер, а тот обязательно сообщит мне об этом событии. Впрочем, для того, чтобы узнать реакцию Михаила на мою выходку, ждать возвращения Валентина Эдуардовича из Кремля, совершенно необязательно.

Было у меня опасение, что в стенах древней крепости установлены такие же глушилки эфира, как в Александровском кремле, или те, что мой тесть, в своё время, «одолжил» у собственного ведомства, чтобы помочь мне скрыться от государева ока, по пути из Москвы в Тобольск. Но нет. Маленькое, размером с ноготь, «окно» развернулось послушно и практически мгновенно. А уже к нему присосалась мембрана эфирного микрофона.

Рисковать я не стал, и окно раскрыл в непосредственной близости к телу Бестужева… со спины, а потому, увидеть, что происходит в кабинете, куда он вошёл, я не мог. Зато, отлично слышал голоса, как самого Валентина Эдуардовича, так и его собеседника, которым оказался, ни много ни мало, сам государь. М-да, весело… Кто бы мог подумать, что защиту главной царской резиденции так легко обойти? «Окно» не вызывает заметных возмущений, поскольку изначально подстраивается под «излучение» объекта-эталона, а «микрофон» и вовсе находится с этой стороны «окна», и не может быть засечён никакими фиксаторами, расположенными по другую сторону «окна». Зато, теперь мне отчётливо ясно, почему сильные мира сего так не любят грандов. Если уж даже «главные эфирники страны» в собственном доме не могут засечь такое вот проникновение, что говорить об иных людях?

От размышлений на эту тему меня отвлёк голос Бестужева, в котором неожиданно послышались нотки лёгкого, но искреннего возмущения. И ведь даже в эмоциях фонит! Актёрище…

— Государь, я бы знал, если бы моя дочь поддерживала связь с Николаевым, — гудел Бестужев.

— Уверены, Валентин Эдуардович? — тихим голосом поинтересовался его собеседник.

— Это же моя дочь, — с лёгким оттенком укоризны проговорил боярин.

— И невеста Николаева, которая, по слухам, любит его до беспамятства, — заметил государь. — Что ж, ладно. Оставим это. В конце концов, я даже благодарен вашему будущему зятю за то, что он наглядно показал моему сыну, чем люди отличаются от шахматных фигур. А служба в Ахтырском полку, надеюсь, закрепит это знание в его памяти навечно. Перейдём к нашим делам, Валентин Эдуардович. Какие новости из-за океана?

Глава 2. Волки, волки!

Как бы я ни хорохорился, но забыть о том, что фактически нахожусь в бегах, мне не удалось. Это я понял, когда вернувшийся из Кремля, Валентин Эдуардович поведал о своей беседе с государем и состоявшейся чуть позже встрече с готовящимся к отъезду в полк, цесаревичем. Уж слишком ощутимым было облегчение, накатившее после его рассказа.

— Сегодня, так и быть, можешь переночевать здесь, — прогудел Бестужев, бросив насмешливый взгляд в сторону дочери. — А завтра, зятёк, с утреца, как приедет Хромов, я обнаружу тебя в спальне дочери, и выпну из этого дома, прямо при челяди и дружине. У тебя, в конце концов, свой собственный дом есть, вот там с Ольгой и милуйтесь, сколько угодно.

— Будете играть обиду обманутого родителя? — догадался я, почёсывая пузо довольно тарахтящего кота, имени которого я пока так и не узнал.

— Недолго, — кивнул Валентин Эдуардович. — Но у меня ведь есть повод, не так ли? Подумать только, почти год родная дочь водила за нос, не желая признаваться, что знает о местонахождении своего жениха. Да ещё и умудрилась сбежать к нему под крыло, когда я искренне считал, что она занята полезным делом. Мало того, эта лиса ещё и подруг на обман подбила!

— А можно и я тогда обижусь? — весело спросила Оля. — Батюшка, сатрап и тиран спустил жениха с крыльца, чем не повод?! Обижусь и сбегу.

— Да пожалуйста, — фыркнул Бестужев. — Чай, ещё помнишь, где Кирилл живёт?

— Конечно, помню, — гордо кивнула Ольга, но, почти тут же нахмурилась и, чуть подумав, договорила: — только, я, наверное, вечером сбегу. Не раньше.

— Да? — Валентин Эдуардович с любопытством уставился на дочь. — А что так?

— Чтобы я успел к её приезду порядок в доме навести. Полы помыть, дорожки подмести… и так далее, — усмехнулся я, ничуть не сомневаясь в своей догадке. — Не хочет боярышня ручки в грязи марать. Невместно ей.

— Ну, это она зря, — протянул Бестужев. — Чисто там. Я же людей с пригляда за домом не снимал, а инструкция была — следить за порядком и вовремя пополнять припасы. Так что, максимум, что тебе там грозит, милая дочь, это необходимость застелить кровать свежим постельным бельём. Ну, а обедом-ужином тебя жених накормит, если не побрезгуешь, конечно. В чём лично я испытываю немалое сомнение. Уж если моя Раиса до сих пор его кулинарный талант поминает, это о чём-то да говорит, а?

— Тогда, да… — улыбнулась Оля, ничуть не смущённая «разоблачением» её хитрости. — Раз, порядок в доме наводить не надо, то я, пожалуй, выпнусь отсюда вместе с Кириллом. Скандалить перед отъездом будем?

— Ни-ни-ни, — замахал руками тот. — Никаких скандалов! Я порычу, пару ваз разобью, и хватит. Мне ж ещё на службу ехать, а если мы с тобой ссориться начнём, это на час крику будет, не меньше. Пожалей челядь, доченька, у них и так, после каждого нашего скандала всё из рук валится.

— Как скажешь, батюшка, — покладисто согласилась послушная дочка под наш смех.

Составленный Бестужевым сценарий был разыгран как по нотам. Прислуга ошалело хлопала глазами при виде невесть как попавшего в дом и комнату хозяйки незнакомца, сам боярин ревел медведем, обещая мне все кары небесные и, как и обещал, даже хлопнул со злости пару огромных ваз, стоявших в коридоре. Вот только, планируя этот ход, он даже не подумал предупредить меня о том, что бить горшки собирается, промахнувшись по мне «водяным бичом». И пусть промахивался он специально, но от силы, вложенной в технику, у всех окружающих волосы на затылках дыбом встали. И я — не исключение.

Присутствовавший при этом действе, Аристарх Макарович даже взялся увещевать не на шутку разошедшегося патрона, одновременно, украдкой от него же, подталкивая меня Эфиром к выходу в коридор. А там и Ольга вступила. Топнула ногой, рявкнула в лицо батюшке, что не желает слушать его ругань и, подхватив меня под руку, с гордо задранным подбородком, потянула за собой, в холл и на выход из дома.

Следом за нами, разбежались и остальные участники нашей экспедиции. Рогов, вместе с отрядом охранников и нанятыми кашеварами умотал обратно на Апецку, а ученицы воспользовались оказией и рванули к родным. Ну, я ведь обещал им трёхдневный отпуск? Вот и…

Дом в Сокольниках встретил нас с Ольгой тишиной и пустотой. Ну да ничего другого ожидать и не приходится… хотя, признаюсь честно, было у меня небольшое беспокойство по поводу состояния этого «имения». Что бы там ни говорил Валентин Эдуардович о пригляде за ним, но уж слишком часто в этом доме что-то происходило. То бандиты нагрянут, то наёмники… и ведь каждая сволочь норовила кавардак устроить!

Но нет, вопреки подспудным ожиданиям, дом, как и обещал Бестужев, оказался в полном порядке, и даже не производил впечатления покинутого жилища. Очевидно, люди боярина присматривали за моим имуществом со всей ответственностью. В доме ни пылинки, холодильник и погреб забиты снедью, дорожки расчищены от снега и ледяной корки, и даже незамерзающий пруд чист, словно слеза. Красота, да и только.

Вопреки собственным словам, первым делом, Ольга пробежалась по дому, но, убедившись, что ни один уголок не требует внимания тряпки и веника, тут же нашла себе другую заботу. Я и опомниться не успел, как в подсобке загудела стиральная машинка.

— Кирилл, нам нужно в магазин, — сообщила невеста, ворвавшись в кухню-гостиную-столовую, пока я, стоя у холодильника, размышлял над меню грядущего обеда.

— Зачем? — обернулся я.

— Новое постельное бельё, — ответила Оля. — То, что лежало в шкафу, я забросила в стирку. Оно пыльное.

— Алексеевские ряды в десяти минутах пешего хода, — пожал я плечами. — Но если ты желаешь получить обед до наступления темноты, предлагаю разделить обязанности. Ты — за покупками, я — у плиты. Как тебе такой вариант?

— Блеск, — улыбнулась невеста. — Я возьму Рыжего?

— Он здесь? — удивился я. Почему-то мне казалось, что свой первый мотоцикл я оставил в Костроме. Или на Апецке?

— Стоит в гараже, — пожала плечами Ольга. — Заправлен и готов к поездке.

— Ну, раз готов… езжай. Только шлем не забудь надеть, — кивнул я и, чуть подумав, договорил: — заодно, купи хлеба, сметаны и, пожалуй, свежих овощей, на твой выбор. Здесь с ними полный швах. Ферштейн?

— Я-я, майн фюрер[16]! — откликнулась она и, звонко чмокнув меня в щёку, умчалась прочь. Только входная дверь хлопнула. Егоза…

М-да, насчёт свободы выбора, это я погорячился. И ведь знал же, что поход в магазин для женщин сродни священнодействию, даже если речь идёт всего лишь о покупке картошки, но всё равно сглупил. Ольга вернулась домой через добрых два часа, когда обед уже давно был готов. Хорошо ещё, что я догадался оставить запечённое мясо в духовке, в режиме подогрева… иначе, боюсь, пришлось бы есть его холодным. Нет, можно, конечно, и так, но горячее ведь вкуснее!

После обеда и чая с выпечкой, прикупленной Ольгой в Алексеевских рядах, о чём-то задумавшаяся и невпопад отвечавшая на мои вопросы, невеста вдруг подхватилась и, в момент перемыв всю грязную посуду, вновь умчалась прочь из дому. На этот раз, правда, за пределы территории она выходить не стала, так что, сидя на веранде и попивая кофе, я имел возможность наблюдать все её метания по двору. Полюбовавшись на невесту, вихрем носящуюся меж построек, я пожал плечами и, докурив сигарету, убрался в тепло дома. Захочет, сама расскажет, что её так увлекло, а у меня ещё имеются дела.

Словно отвечая моим мыслям, на руке завибрировал коммуникатор, сообщая о входящем звонке, и я развернул экран.

— Георгий? — моему удивлению не было предела. Вроде бы, только утром расстались, неужели у него уже что-то стряслось?

— Приветствую, атаман, — кивнул Рогов, но, появившаяся «в кадре», Инга моментально смазала весь официоз.

— Кирилл! Ты мне должен! — с улыбкой во все тридцать два зуба, заявила девчонка.

— Кому я должен, всем прощаю, — отмазался я. Ну… попытался. Не прокатило. Впрочем, с этой пигалицей такой подход ещё ни разу не сработал, так что, ничего удивительного.

— Ничего не знаю. Задание выполнено, с тебя два десерта, — насупилась та и, покосившись куда-то в сторону, решительно кивнула. — Четыре… точно, четыре десерта.

— Так, стоп, — замахал я руками. — Про задачи помню. Но о десертах в оплату речи не шло. Это всё-таки ваше домашнее задание, а не подвиг во имя Великих Сластей. Так, за что я должен платить?

— В качестве компенсации морального вреда, — неожиданно выдала малявка. — Мы с Анечкой тут скучаем, решаем всякие глупые задачки, роемся в рунных справочниках, а ты там в столице развлекаешься со своими ученицами. Без нас! Возмещай, а то отомстим. Неделю будешь под холодным душем просыпаться!

— Ну, если смотреть с такой точки зрения, — я «печально» вздохнул. — Каюсь. Исправлюсь.

— Во-от, другое дело, — важно покивала Инга и, спрыгнув с коленей брата, исчезла, на прощание махнув рукой. — Ждём дома, с десертами. Шестью! Не забудь!

Шантажистка. Я улыбнулся, но, заметив серьёзный взгляд Георгия, собрался.

— Слушаю тебя, Жор.

— Нам пришёл новый заказ. Большой, — рублено проговорил он.

— И? — не понял я. — Пришёл, значит, будем исполнять. В чём дело-то?

— Атаман, он, действительно, большой, — вздохнул Рогов. — Восстановление двух десятков лёгких тактиков и объединение их в одну сеть.

Я присвистнул. Действительно, заказ немалый. Такого у нас ещё не было… обычно, даже большие наёмничьи отряды не могут похвастать столь мощным парком тактических комплексов, уж очень дорого обходится содержание такого количества машин. Пожалуй, сработанный малый круг гридней и то дешевле обойдётся. С другой стороны, его ещё попробуй найти, а потом ещё и уговори гридней на постоянный контракт… учитывая, что такие ребята обычно формируют собственный отряд и совсем не стремятся идти под чью-то руку, та ещё задачка. Но за такие деньги, в какие обходится содержание двадцати тактиков… М-да.

— Давай подробности, Гош, — потерев лицо, вздохнул я. — Суть работы, сроки, доставка, цена… рассказывай.

— Суть проста. У одного типа в Выжице, имеется парк разобранных и раздолбанных машин, заточенных под одарённых пилотов. Он нашёл под них покупателя, но машинки разобщённые, да и некомплектные. Где-то не хватает броневых пластин, где-то оружия… есть и пострадавшие в бою, часть убита в хлам, но как говорит заказчик, на разбор сгодятся. Самое сладкое, все тактики одного производителя и модели, то есть, взаимозаменяемость полная. Наша задача — собрать из всего имеющегося набора двадцать боеготовых машин с полным обвесом, объединённых защищённой инфосетью, стойкой ко взлому военными вычислителями до четвёртого поколения, как минимум.

— А у заказчика губа не дура! Он бы ещё потребовал аппаратуру связи с действующей системой свой-чужой, и мастер-ключ от производителя тактиков, — я покачал головой. — Кстати, а кто производитель этого металлолома, и какова цена вопроса?

— Все машины французские — «Железный Ролло». Оплата — двадцать тысяч рублей за каждую восстановленную единицу, — тут же отозвался Рогов. — Срок работ — четыре месяца.

— Лихо, — я побарабанил пальцами по столешнице и, подвинув поближе принесённую с веранды пепельницу, закурил очередную сигарету. — Жирный кусок, и сроки вменяемые. Какие минусы, Георгий?

— Минус есть, и он не менее жирный, — вздохнул тот. — Выжица — это СБТ. Масса машин такова, что за один рейс мы их никак на базу не доставим. А рвать несколько раз подряд невод КВП[17], пусть даже такой дырявый, как в приграничье… нарвёмся.

— Согласен, — кивнул я в ответ. — Но и отказываться от такого заработка, тоже не дело. Когда заказчик ждёт ответа?

— Договорились выйти на связь через три дня, — пожал плечами Рогов и пояснил: — он потерпит. Других специалистов, способных вдохнуть жизнь в этот хлам, у него на примете нет. Заказчик и на нас-то вышел по чистой случайности.

— Это как? — заинтересовался я.

— Помнишь наш первый заказ?

— А как же, — усмехнулся я. — Это же, как первый секс. Захочешь — не забудешь… если трезвый был, конечно.

— М-м… ну да, — Рогов ощутимо сбился, и в выражении его лица вновь промелькнул прежний Жорик. Чуть нескладный, неуверенный… хм, кажется… ладно, отправлю его с бойцами Толстого в увольнение, пусть протащат через раховский бордель. От комплексов надо избавляться, а от таких, тем более!

— Георгий, — я окликнул замолчавшего майора, и тот встрепенулся. — Так, что там с первым заказом?

— А? Да… Млинарж нас отрекламировал, если заказчик не врёт.

— А он может? — спросил я.

— Знаешь, атаман… может, — неожиданно решительно произнёс Рогов. — Общался я с ним недолго, да и по коммуникатору особенно не разобрать, но… кручёный он какой-то. Не гнилой, вроде бы, а, с подковыркой, что ли? Не знаю, как лучше объяснить.

— Двойное дно?

— Хм… похоже, да, — задумчиво покивал Георгий.

— Так, может, откажемся от заказа? — этот шар я толкнул почти наугад. — Мало ли, что нас там ждёт? Подставит, кинет…

— Нет, — отозвался Рогов, и тут же поправился, заметив выражение моего лица. — Не в том смысле, что я в нём уверен, но если мы будем отказываться от таких заказов, репутация рухнет моментально. Ну а попытается кинуть… так, кто ему отдаст готовую работу без оплаты?

— Ну да, ну да, — протянул я. — А что по этому поводу думает Гдовицкой? Ты с ним разговаривал?

— Разумеется, — чуть ли не обиженно ответил Георгий. — Я подключил Владимира Александровича к линии связи сразу же, как только речь зашла о размерах заказа. Он обещал к завтрашнему дню найти всё, что сможет про этого Дитца.

— А общее впечатление? — спросил я, помня об умении Гдовицкого влёт определять ложь человека лишь по одному его жесту или мимике.

— Говорит, прямого вранья не заметил, — пожал плечами майор.

— Ясно, — я затушил сигарету в пепельнице. — Значит так, пусть Самурай с Вербицкой роют информацию по своим каналам, а ты прокатись завтра в Рахов, посиди у Мазо, глядишь, заглянет туда кто-нибудь из «пардусов». О чём поговорить, сам догадаешься, не маленький. Да и самого Мазо расспросить не помешает. Он человек общительный, много кого знает, вдруг и о герре Дитце что-нибудь слышал. Невелика вероятность, конечно, но чем чёрт не шутит, пока бог спит?

— Понял, сделаю, — отозвался Георгий.

— Вот и славно, — кивнул я. — Ещё новости есть?

— Толстый передаёт благодарность, — усмехнулся наш майор. — Уже отобрал себе одного из кашеваров, и даже испробовал результат его труда. Доволен, как слон после купания. Говорит, впервые за год ел гречку, которую никто не пересолил, не сжёг и не превратил в клейстер. В остальном, тишина.

— По Центру никаких известий нет?

— Я бы сказал, — Рогов укоризненно взглянул на меня. — Ничего нового. Но я завтра поговорю с людьми на торговой стороне, может, что и узнаю.

— Было бы неплохо, — согласился я. — Что ж, раз новостей больше нет… хорошего дня, майор.

— И тебе, атаман, — кивнул Георгий. Экран коммуникатора померк и свернулся. А ещё через секунду, дверь на веранду распахнулась, и в комнату с холодным ветром, пахнувшим сыростью и прелой листвой, ворвалась довольная Ольга.

Скинув на кресло лёгкую парку, она плеснула в кружку дегтярно-чёрной крепкой заварки и, чуть разбавив её водой из ещё не успевшего остыть меднобокого самовара, уселась мне на колени. Обхватив горячую кружку замёрзшими ладонями, она сделала длинный глоток парящего чая и, блаженно улыбнувшись, вздохнула.

— Знаешь, я думаю, если чуть перестроить лабаз в дальней части двора, из него выйдет неплохой дом для обслуги, — проговорила Оля.

— К-какой обслуги? — не понял я.

— М-м, обычной, — прожевав откушенный кусок ватрушки, ответила невеста. — Ну, знаешь, садовник, горничная… управляющий.

— Повар, водитель, дворецкий, — продолжил я. — Милая, ты ничего не перепутала? Здесь дом — семьдесят квадратных метров, на кой нам нужны эти дармоеды?

— А мы ещё гостевой дом поставим, пару флигелей… поверь, им найдётся, чем заняться, — на полном серьёзе ответила Оля.

— Эм-м, я правильно тебя понял? — уточнил я. — Мы заведём кучу слуг, перестроим для их проживания старый лабаз, а чтобы работники не бездельничали, построим какие-то флигели и гостевой дом? Не вижу логики.

— А ещё гридницу и дом для детей боярских, — всё так же серьёзно покивала невеста. Но, почувствовав моё всё возрастающее недоумение, снизошла-таки до нормальных объяснений. — Кир, здесь будет наша городская усадьба. А значит, нужен соответствующий штат работников, условия для проживания наших людей и приёма гостей. Понимаешь?

— Понимаю, — медленно произнёс я, ссаживая Ольгу со своих коленей, на лавочку. Поднялся, прикурил очередную сигарету и, чувствуя, что сейчас начнётся настоящий, а не поддельный скандал, договорил: — этого не будет.

— Но почему? — неподдельно удивилась невеста.

— Потому что я не хочу превращать уютный дом для нас двоих, в памятник боярскому пафосу, — отрезал я. Три, два…

Глава 3. Подкрался незаметно

Ольга расстроилась. Нет, не так… сначала она удивилась, потом долго не могла поверить, что я говорю всерьёз, и, лишь убедившись в этом факте, надулась, как мышь на крупу. Но вовсе не по поводу моего отказа, а лишь по той причине, что глупый жених сразу не рассказал о своих планах, из-за чего его замечательная невеста вынуждена была тратить время на совершенно зряшную работу. Пришлось извиняться… хотя, откуда мне было знать, зачем именно Ольга рыщет по территории, если сама она об этом и словом не обмолвилась?!

— Но, городской усадьбой нам всё же придётся обзавестись. Обязательно, — завершила свой монолог Ольга и, дождавшись, пока я вновь усядусь рядом с ней на лавку, прижалась к моему боку.

— Зачем? — вздохнул я, обнимая невесту.

— Как это «зачем»?! — изумилась она, и на полном серьёзе договорила: — Мне нужно место, где я буду гордиться своим мужем!

Вывих мозга…

После недолгого ступора, я всё же смог расспросить Ольгу, что именно она хотела сказать этой странной фразой. Ответ можно свести к одному простому и ёмкому слову, здесь, почти неиспользуемому, хотя и известному в некоторых кругах.

— Понты, — расшифровал я объяснения невесты. А в ответ на её вопросительный взгляд, добавил: — голые понты. Пиры, вечера, приёмы… нет, в принципе, я понимаю, зачем эти мероприятия нужны боярам. Встречи в неформальной обстановке, порой приносят больше пользы, чем официальные переговоры. Я понимаю, зачем это нужно их жёнам и дочерям — где ещё можно без забот посплетничать обо всём на свете, а заодно и присмотреться к потенциальным женихам? Но… Оля, милая, объясни, будь добра, нам-то это зачем? Детей, чью семейную жизнь можно устроить на таких смотринах, у нас пока нет. Переговоры не обязательно устраивать на своей территории, а посплетничать ты можешь на любом приёме или пире, устраиваемом боярством, хоть московским, хоть новгородским, хоть ливадийским. Выкидывать же кучу денег на особняк, обставлять его по последней моде каждые пару лет, чтоб гости, не дай бог, не подумали дурного о нашем благосостоянии, обзаводиться парком парадных «катафалков», да и ещё и обновлять его по той же моде, чтобы пускать пыль в глаза, нанимать многочисленную прислугу и потом шарахаться от незнакомых физиономий, заполонивших дом… Для чего?

— Но все владетельные бояре… — начала Оля.

— М-м… милая, вспомни вашу московскую усадьбу. Часто вы там бывали, до мятежа и уничтожения боярского городка? И зря ли, твой отец настырно позиционирует себя именно как служилого, а не вотчинного боярина? — со вздохом произнёс я и, дождавшись понимания, мелькнувшего в глазах невесты, кивнул. — Вот именно. И если ты думаешь, что я в этом плане сильно отличаюсь от Валентина Эдуардовича, то таки сильно ошибаешься. Мериться чем-либо с именитыми… кроме собственных достижений, я не собираюсь.

— Кир, но ведь достойный дом — это и есть форма демонстрации достижений рода. Его влияния и силы, — отступать Ольга, судя по всему, была не намерена. Пока, по крайней мере. Что ж, попробуем переубедить.

— Ага, ВДНХ, натурально, — фыркнул я и, отмахнувшись от непонимающего взгляда невесты, покачал головой. — Нет, дорогая, здесь ты путаешь причину и следствие. Богатство, действительно, в определённой степени, является мерилом достижений обладающего им рода. Подчеркну: прошлых достижений. Влияние? Мерить этот параметр по личностям, пришедшим на приём, глупо. Этикет, будь он неладен, жёстко регламентирует причины, по которым приглашённое лицо может отказаться от визита, и отсутствие личного знакомства с пригласившим его на приём или пир семейством, к таковым не относится. Сила? Сила меряется не количеством лошадей под капотом парадного выезда, а личной мощью членов рода. Ну, сама подумай! Какие-нибудь бояре Пупкины, нахватав в прошлые века вотчин, сидят на них копнами, забивают на службу и собственное развитие, надувают щёки и сорят доходами, ради обретения которых сами не шевельнули и пальцем. Да, их предки получили земли в награду за реальные дела и победы, но нынешние-то не сделали ровным счётом ничего. Зато пиры, приёмы… уважаемое же семейство! Павлины расфуфыренные. А теперь сравни их с нами. Собственное, с нуля поднятое производство уникальной техники, не имеющей аналогов в мире. Собственный отряд, за полгода существования которого, бойцы успели спасти не один десяток попавших в переплёт бедолаг, уничтожить полсотни уродов и поучаствовать в освобождении рабов, за что и получили награду от Капитула ордена Святого Ильи. Ты сама — старший вой в потолке с перспективой получения знака мастера Эфира в ближайшем будущем, это в девятнадцать-то лет! Близняшки Громовы — гридни в потолке, с той же перспективой, Лиза — туда же, а им всего по восемнадцать, если помнишь. Это всё — результат нашего труда. Наши достижения. Какими деньгами можно их измерить? Каким приёмом или пиром продемонстрировать? Нет, Оленька, играть в эти игры, значит, опуститься до уровня Пупкиных, а сие нам невместно.

— Но не все же могут ТАК! — воскликнула Оля. — А если наши дети не сумеют достичь того же, что и мы? Их ты тоже не будешь ровней считать?

— С чего бы? — пожал я плечами. — Нет, конечно, хотелось бы, чтобы они были под стать родителям, а ещё лучше, перещеголяли нас в своих успехах. Но, в принципе, меня вполне устроит, если наши дети вырастут достойными людьми и смогут сберечь то, что сейчас создаём мы. Большего мне не нужно.

— Тем не менее, пиры и приёмы в собственном доме, ты им проводить не позволишь, да? — усмехнулась Оля.

— Не позволю, — на полном серьёзе кивнул я в ответ. — Пусть лучше тратят свободные средства на благотворительность. Желательно, адресную и анонимно. Но, знаешь, есть у меня сомнения, что наши гипотетические дети окажутся не хватающими звёзды с небес обывателями. Не та кровь.

— Однако, у вас и самомнение, сударь! — не удержалась от насмешки Ольга.

— Вообще-то, я имел в виду твою наследственность, скромная моя, — фыркнул я, обнимая невесту и мысленно радуясь завершению этого странного спора. А в том, что продолжать его Оля не намерена, я уверен. Чую.

Утро я встретил в одиночестве. Невеста, оседлав Рыжего, укатила в ателье ещё на рассвете, о чём меня уведомил рык мотора. Собственно, услышав его, я и проснулся.

Жаль, конечно. Хотелось бы, чтобы эту пару дней нечаянных выходных мы провели только вдвоём, но, увы, я прекрасно понимаю, что это невозможно. Только что открывшийся магазин требовал внимания хозяйки. Она и так наступила на горло собственной песне, отдав всю подготовку к открытию на откуп Капитолине Рюминой, и удерживать Ольгу при себе, сейчас было бы сродни пытке. Понимаю, но удержать сожалеющего вздоха не могу. Эх!

Одним движением выпрыгнув из тёплой постели, я отправился в ванную, а оттуда на пробежку. Отпуск — не повод, чтобы отказываться от полезной привычки. Намотав три десятка кругов, я вышел на отсыпанную песком площадку в центре двора, когда-то исполнявшую роль манежа, и, хорошенько разогревшись, принялся за тренировку. Сначала — обычную, физическую, а после и за эфирную, когда-то показанную мне в Аркажском монастыре. Несмотря на определённую однобокость подготовки тамошних специалистов, этот их комплекс упражнений оказался на диво эффективным, и я старался не пренебрегать им… по возможности.

Завершив серию приёмов, слившихся для меня в одно плавное, выверенное воздействие на окружающий Эфир, я закончил упражнение и тут же погрузился в транс, раскрывая сознание навстречу миру… как говорил один старый джемадар.

И мир ответил, расцвёл невиданными красками, одарил совершенно неописуемыми ощущениями, названиям которых нет ни в одном языке мира. Хорошо!

Сознание рвануло ввысь и вширь, огромным облаком накрыло территорию бывшего конного клуба, и покатилось дальше, невесомо касаясь спящих деревьев и мёрзлой земли, охватывая своим вниманием всё большее и большее пространство. В какой-то момент, ощутив, как смазываются, истончаются границы внимания, я притормозил этот процесс, переключившись на детализацию ощущаемого пространства. Двенадцать гектар… примерно. Рекорд, можно сказать.

Неожиданно, где-то на пределе дальности, сознание словно что-то царапнуло. Какое-то неудобство, почти физическое, словно застрявший в ботинке камешек, заставило обратить на себя моё внимание. Боль, тоска, голод… какие-то неопределённые, будто смазанные ощущения, но довольно неприятные…

Определившись с направлением, в котором чувствовалось побеспокоившее меня странное искажение Эфира, я, не торопясь, выплыл из транса, открыл глаза и, вздохнув, поднялся на ноги. Надо бы посмотреть, что там случилось. Не из любопытства, вовсе нет. Просто, ощущения были довольно противными, и, боюсь, если не разобраться с происходящим сейчас, то каждый выход «вовне» будет сопровождаться эфирным следом от этого события. Недолго, конечно, но портить себе настроение каждый день этого недолгого отдыха, я не намерен.

Вернувшись в дом, я ополоснулся в душе, и, смастерив себе на кухне пару бутербродов, отправился одеваться. Нищему собраться, только подпоясаться. Ну, я, допустим, далеко не нищий, но тратить время на долгие сборы не стал. Камуфляжные штаны, такая же куртка и тёплый свитер под неё, вместо спортивного костюма, уже отправившегося в корзину для грязной одежды. Ботинки с высоким берцем, сбруя с рюгерами и кхукри… А вот бронежилет я надевать не стал. Не в приграничье, всё-таки. Это там подобным видом никого не удивишь, хоть в будни, хоть в праздники, а здесь, почти в центре столицы… как говорил один персонаж: «не поймут ведь, азияты». Но от оружия и ножей, тем не менее, я не отказался, привык. Да и запрета на его ношение, для меня, как одарённого, нет. А что не запрещено, то разрешено, не так ли?

Выбравшись с территории «усадьбы», я не стал петлять по обледенелым тропинкам лесопарка и рванул напрямик, через уже осевшие и почерневшие снежные сугробы. Хотя, что там, тех сугробов?! Зима в Москве, в этом году выдалась удивительно бесснежной и тёплой, и пятнающие землю островки снега в парке мог бы перепрыгнуть даже котёнок. Ну а об иных препятствиях можно и вовсе промолчать. Нет их. Валежник собирает обслуга парка для выбирающихся летом на шашлыки обывателей, что приносит им неплохую прибавку к жалованью, а иной мусор и вовсе не стоит внимания, поскольку препятствием для тренированного человека не является.

Преодолев небольшой овраг, я, наконец, добрался до запомненного во время транса места и, на миг притормозив, пустил волну Эфира. Получив с эхом уже знакомый, полный тупой боли и безнадёги отклик, я, на всякий случай, укрывшись отводом взгляд, скользнул вперёд. Сотня шагов, и вновь волна Эфира уходит вперёд, чтобы через секунду донести до меня очередной эмоциональный всплеск. Корректировка курса и ещё сотню метров бегом.

На то, чтобы найти источник возмущения в Эфире, у меня ушло чуть больше получаса. Оказавшись на небольшой полянке, в центре которой красовался огромный пень-выворотень, я даже несколько удивился открывшейся картине. Впрочем, после недолгого размышления до меня дошло, что следящие за парком, работники просто не могли вручную справиться с вывозом этого гиганта и, ограничились распилом и уборкой самого дерева. А пень так и остался на месте, огромным комом корней нависая над глубокой ямой, из которой, собственно, и доносились те самые эфирные возмущения, что заставили меня проделать весь этот путь.

Лезть сходу в эту дыру я не стал. Покрутился вокруг, «принюхиваясь» к месту, исследовал ближайшие окрестности и, лишь убедившись в отсутствии каких-либо сюрпризов, сунулся к тёмному зеву, откуда, время от времени, слышался какой-то тихий писк. Я заглянул в яму, да так и застыл… Впрочем, раздавшееся через секунду очередное жалобное поскуливание, сопровождаемое довольно ощутимым посылом в Эфире, заставило меня пошевеливаться.

Соваться в довольно глубокую нору, образованную переплетением замёрзших корней, я не стал. Оглядевшись по сторонам, и даже пройдясь ещё разок Эфиром по местности, но не обнаружив и следа пребывания каких-либо животных в округе, я отошёл на пару шагов назад и, осмотрев выворотень, Эфиром вцепился в осыпающийся край ямы и осторожно потянул его на себя. Телекинез рулит, что я ещё могу сказать? Не прошло и пяти минут, как мне удалось расширить проём достаточно для того, чтобы получился эдакий пологий спуск на дно ямы, где, вяло попискивая, копошились несколько комков грязно-серой свалявшейся шерсти, время от времени поблёскивающих чёрными бусинами глаз.

Сняв с себя куртку, я разложил её на свободном от вывороченной из ямы земли месте и, морщась от бьющих по мозгам эфирных возмущений, волнами расходящихся вокруг зверят, полез на дно этой своеобразной берлоги, за её обитателями. Удивительно, но щенки не проявили ни капли нервозности, словно их каждый день тягают за шкирку огромные двуногие, ни черта не похожие на родительницу, ни видом, ни запахом. А может, они уже просто были не в силах реагировать на изменение обстановки. Исхудавшие, явно давно не кормленые малявки, стоило их ухватить за шкирку, повисали безжизненными тряпочками, продолжая при этом фонить в Эфире голодом, тупой болью и безысходностью. Жуть.

Аккуратно уложив четырёх лопоухих щенков в куртку, я накинул на каждого из них диагностическую целительскую технику, а получив отклики, подхватил превращённую в переноску куртку, и, не рискнув тащить свою находку через «окно», стремглав помчался обратно к дому. Понятное дело, что предназначенный для людей, приём не мог выдать нормальный результат, будучи наложенным на щенков, но уж на то, чтобы определить почти полное истощение оставленных матерью бедолаг, его хватило. А значит, разобраться с аномальной предрасположенностью зверят к Эфиру, можно и позже. Сейчас же необходимо озаботиться их здоровьем. Иначе, боюсь, скоро исследовать будет просто некого. Сдохнут же!

Дома я задержался ненадолго. Точнее, ровно настолько, чтобы кое-как почистить притихших зверят, да найти через коммуникатор адрес ближайшей ветеринарной клиники. Счастье ещё, что она оказалась не так уж далеко от парка и, соответственно, от моего дома. Будь ещё Рыжий под боком, и стало бы совсем славно. Но увы, мотоцикл увела Ольга, так что пришлось мне вспоминать не такое уж давнее прошлое и нестись в клинику под разгоном на своих двоих. Получилось, не намного медленнее, чем, если бы я отправился в путь на байке.

А вот в самой клинике пришлось задержаться надолго. Ветеринар, оказавшийся здоровенным, лысым, словно коленка, детиной за два метра ростом и как бы не с метровым разворотом плеч, с головой ушёл в обследование принесённых мною пациентов, щедро осыпая их целительскими техниками. Эфир гудел от манипуляций здоровяка… а мне, не имеющему возможности чем-то помочь, оставалось лишь провожать взглядом весьма привлекательных помощниц ветеринара, то и дело заглядывавших в его кабинет, да убивать время, гадая о возможном статусе здоровяка. Мастер или магистр? И чем дальше, тем больше я склонялся к мысли, что имею дело с последним. Уж очень точны и выверены были техники, да и вкладываемая в них мощь впечатляла.

— Так, — тихий, можно сказать, интеллигентный голос ветеринара, самым причудливым образом сочетался с его внешностью. Я отвлёкся от разглядывания плавно покачивающихся бёдер удаляющейся прочь от кабинета девчонки-сотрудницы, и перевёл взгляд на замершего рядом со мной хозяина этих «владений». — Господин Николаев, щенков я осмотрел и даже привёл в относительный порядок. По крайней мере, теперь они способны питаться не только жидкой пищей. Список рекомендаций в течение получаса скину на ваш коммуникатор. Советую их выполнять, если не хотите лишиться своих питомцев… Но, вообще-то, я бы предложил передать животных в питомник.

— Зачем? У меня дома вполне достаточно места. Да и прилегающая территория не маленькая, им будет где порезвиться, — пожал я плечами.

— Они же дикие, — пожал плечами ветеринар. — И я бы на вашем месте не рассчитывал, что удастся их приручить. Это, всё-таки, не собаки.

— А кто? — удивился я.

— Э-э, молодой человек… — протянул ветеринар, окинув меня взглядом. — Пройдёмте-ка в мой кабинет, поговорим.

— Ведите, — согласился я.

Расположившись за столом в своём кабинете, здоровяк дождался, пока я устрою попискивающих зверят у себя на коленях, и, чему-то кивнув, уставился куда-то в окно.

— Думаю, не ошибусь, если предположу, что этих детёнышей вы нашли где-то в лесу… вчера вечером или, скорее даже, сегодня днём, иначе, ваш визит состоялся бы раньше. Так?

— Именно так, — кивнул я.

— И посчитали их обычными щенками бродячей собаки, верно? — вздохнул ветеринар, снимая очки и, протерев их несколько нервным движением, вновь водрузил на нос. А получив в ответ мой кивок, покачал головой. — Так вот, спешу вас уведомить, что эти животные, хоть и относятся к семейству псовых, собаками не являются, уж поверьте профессионалу. Это явные смески, скорее всего, так называемые блюфросты, помесь чернобурой лисы и песца. По крайней мере, форма морды и общее строение тела, как и характерная расцветка, соответствуют. Но, это, определённо, дикие животные, что само по себе довольно странно. Подобные смески в природе встречаются крайне редко, а чтобы ещё и в наших местах… удивительно, м-да. Как бы то ни было, я рекомендую вам отвезти щенков в питомник, где им обеспечат правильный уход и содержание, позволяющее впоследствии вернуть зверей в дикую природу.

— Именно рекомендуете? — уточнил я.

— Ну, приказать-то я не могу, — развёл руками ветеринар. — Не в моих силах и компетенции подобное, знаете ли. Итак, ваше решение?

Я покосился на сладко посапывающих у меня на коленях, фонящих сытостью и довольством щенков и…

— Я подумаю, господин магистр.

— Вот даже как? — белёсая бровь ветеринара поползла вверх, но он тут же спохватился. — Полагаю, коллега, а?

— Кирилл Николаев, официально, мастер Эфира, — я чуть наклонил голову.

— Даниил Тодт, магистр Эфира, — откликнулся ветеринар и, пожевав губами, прищурился. А в следующую секунду меня окатило лёгкой волной Эфира. — Даже так? Хороший блок. Что ж, коллега, вижу, с эмпатией у вас всё в порядке, а значит, есть неплохие шансы, что вы справитесь с этими зверями самостоятельно. Но учтите, если, точнее, когда они к вам привяжутся, вернуть их обратно в дикую природу будет невозможно.

— Понимаю, — кивнул я в ответ и, чуть помявшись, всё же не удержался от вопроса. — А это, вообще, нормально? В смысле, такой вот эмпатический контакт с животными?

— Хо! — ветеринар рассмеялся. — Более чем, коллега. Более чем. Другое дело, что в наше время, эфирники не горят желанием развивать эту сторону дара. Зачем, если есть куда более «интересные» области приложения таланта? Тем более, что далеко не каждый зверь способен транслировать достаточно мощный эфирный сигнал, позволяющий войти с ним в контакт. Но, сами видите, — магистр кивнул на сопящих щенков, — это не такая уж и редкость. Да… так, раз уж вы склоняетесь к мысли, чтобы оставить лис у себя, то через неделю жду вас вместе с ними на приём. Будем делать необходимые прививки и оформлять документы. А до тех пор, я настаиваю, чтобы вы чётко следовали моим рекомендациям по уходу за ними. И… Кирилл, если вам действительно интересно, я с удовольствием просвещу вас в вопросе эмпатического общения с животными. Что скажете?

Глава 4. Четыре половинки, это две целых… или два полных?

Вернувшись из ателье, Ольга застала на кухне странную картину. Её жених сидел на табуретке перед плитой и сосредоточенно медитировал на болтающуюся в ковшике с водой, бутылку молока… с соской.

— Кир? — удивлённо произнесла она, а когда тот обернулся, кивнула в сторону плиты. — М-м, милый, я не ошибусь, если предположу, что просто физически не могла пропустить момент появления наших с тобой детей? Отсюда вывод: либо ты тренируешься заранее, что похвально, либо в моё отсутствие, ты, каким-то образом, успел обзавестись бастардами… грудничкового возраста. Зная мужскую природу, в первом варианте я очень сильно сомневаюсь, посему… Дорогой, если хочешь умереть быстро и почти безболезненно, ответь честно, с кем и когда ты успел мне изменить!

Смотреть на то, как меняется выражение лица Кирилла, было забавно. Ошеломление, изумление, осознание… ой, а вот этот прищур уже перебор! Злость не злость, но безмолвное обещание отыграться за невинную подколку, на которую нежная, а потому весьма чувствительная пятая точка среагировала предупреждением о грядущих неприятностях, её хозяйку совсем не обрадовало.

— Дорогая, — растянул губы в неестественной улыбке Кирилл. — Если я когда-нибудь сойду с ума настолько, чтобы сбежать от тебя в чужую постель, поверь, мне всё равно хватит разума, чтобы вышибить себе мозги до того, как ты утопишь меня в своём яде. Вот это будет действительно, быстро и безболезненно. У тебя же в арсенале подобных средств сроду не было, так что на признания во всех тяжких можешь не рассчитывать. Толку-то? Что так мучиться, что эдак…

— Вот не веришь ты в меня, учитель, — пробухтела Ольга, изображая всемерную печаль. — Совсем не веришь в лучшую ученицу. А я… я же для тебя… эх!

— Ну-ну, — протянул в ответ Кир. — Верю-не верю… оставим эти гадания церкви, мне они ни к чему. Я тебя просто знаю!

— Как и я тебя, — улыбнулась девушка и, усевшись на колени жениха, договорила: — и это знание говорит мне, что ты опять во что-то вляпался. Рассказывай!

— Да, о чём тут говорить-то? — вздохнул Кирилл и указал на стоящую в углу кухни коробку, которую Ольга только сейчас и заметила. — Набрёл в парке на потеряшек, пожалел, забрал в дом. Показал их ветеринару, теперь вот выхаживаю в соответствии с рекомендациями.

Кирилл ещё не договорил последнюю фразу, а любопытство уже понесло Ольгу к большому картонному ящику, в котором обнаружилось четыре сладко сопящих лопоухих комка серебристо-чёрного, блестящего меха. Руки девушки сами потянулись к этому учетверённому, а потому совершенно убойнейшему заряду милоты, но, получив ощутимый телекинетический удар по пальцам, тут же отдёрнулись.

— Но-но! — погрозил ей пальцем Кирилл. — Не трожь, дай им поспать и прийти в себя. Они же, судя по истощению, дня три-четыре без пищи и сна доходили. Уж не знаю, куда делась их мамка, но когда я их нашёл, они только пищать и могли. А если бы не ветеринар Тодт с его медтехниками… в общем, оставь их пока. Пусть оклемаются немного.

— Ну, Кирилл, они же такие… — наткнувшись на взгляд жениха, Ольга осеклась. — Ладно-ладно. Но ты же собираешься их кормить? Вот этим я и займусь, как молоко согреется.

— Да пожалуйста, — пожал плечами Кир. — Мне меньше возни. Ты сама-то ужинать будешь?

— А есть что? — окинув выразительным взглядом пустой стол, спросила девушка.

— Обижаешь, — усмехнулся в ответ её жених, поднимаясь с табуретки и, погасив огонь под ковшиком, в котором плавала бутылочка с молочной смесью, потянул на себя дверцу духового шкафа. — Доставай тарелки-вилки, а я пока основное блюдо подготовлю.

По комнате поплыл умопомрачительный аромат запечённого мяса, от которого, даже дрыхнувшие без задних ног щенки сквозь сон начали сучить лапками. Втянув носом плотный, играющий специями запах, Ольга тряхнула головой и ринулась к посудному шкафу, краем глаза следя за тем, как её жених разворачивает фольгу, в которое было завёрнуто приготовленное им блюдо.

Пока Оля выставляла столовые приборы, Кирилл успел достать из холодильника небольшую миску с лёгким салатом и, дополнив натюрморт на столе овощной нарезкой и плошкой с соусом, принялся пластать горячее, истекающее густым ароматным соком мясо. Минута, и стол накрыт. Пожелав друг другу приятного аппетита, молодые люди уселись друг напротив друга и приступили к трапезе.

— Вкусно. Остро. Похоже на буженину, но не она. — облизав кончик вилки и с сожалением глядя на опустевшую тарелку, вынесла свой вердикт Оля.

— Можно сказать, она и есть, просто не классическая. На самом деле, это свиная шея в смеси специй, приготовленная по скоростному рецепту одного очень толкового повара[18], - ответил Кирилл и, заметив терзания невесты, недрогнувшей рукой плюхнул ей на тарелку ещё один ломтик нежного мяса, распространяющего вокруг одуряющую смесь ароматов перца, чабреца, кориандра и зиры. — Сорок минут в духовке, а какой эффект, а?

— Сорок минут вместо трёх часов? — удивилась Ольга и деланно печально протянула: — я-то думала, он полдня у плиты провёл, ради любимой невесты старался, а оказывается…

— Хм, ну, если тебе не нравится, я и сам с оставшимся мясом справлюсь, — пожал плечами Кир, подвигая поближе к себе блюдо с бужениной. Такого… такой наглой выходки, Ольга не вынесла. Миг, и тарелка уже у неё в руках. А жених ржёт… гад! Впрочем, и пусть его, Оле больше достанется. А если ещё и вот с этим томатным соусом[19]… м-м!

Смолотив третью порцию, и поняв, что больше в неё даже такая вкуснятина не влезет, Оля довольно покивала, поблагодарила жениха поцелуем в щёку за удавшийся ужин и, погладив себя по животику, довольно улыбнулась. Правда, услышав попискивание, донёсшееся из коробки, она тут же выскочила из-за стола и, прихватив с плиты бутылочку с тёплым молоком, помчалась кормить проснувшихся зверят, на ходу сетуя о собственной забывчивости, из-за которой совершенно упустила из виду новых жильцов.

Правда, судя по улыбке Кирилла, настоящая причина этого упущения ему известна не хуже, чем ей самой… но признаваться, что пошла на поводу у собственного желудка, Ольга была абсолютно не намерена. И вообще, это была бы совершенно излишняя похвала жениху, как повару… хоть и заслуженная, да. Но, хорошего понемногу! А то загордится, заленится, и чёрта с два потом его на что-нибудь уговоришь! Нет, жениха надо держать в строгости, хвалить в меру, и не забывать указывать на косяки, чтобы, если не прощения просил, то хоть баловал почаще, в качестве изви… эм-м… признания красоты, ума и очарования любимой невесты, да. Здесь, главное, не переборщить, а то потом трижды сама себя проклянёшь… м-да, всё же есть и отрицательные стороны в том, что жених, одновременно, ещё и наставником числится. Ольга весело улыбнулась, покосившись на Кирилла, невозмутимо убирающего со стола грязную посуду.

— Это же не собаки, да? — внимательно осмотрев щенков, спросила Оля.

— Ты права, — кивнул в ответ жених. — Тодт сказал, что это блюфросты, помесь чернобурой лисицы и песца. Что удивительно, в природе подобные существа практически не встречаются, их скрещивают специально, но эти щенки по уверению всё того же ветеринара, совершенно дикие. Людей до сегодняшнего дня вообще не встречавшие. Скорее всего, их мать, каким-то образом, сбежала от заводчиков, уже будучи на сносях. По крайней мере, другие варианты и мне, и Тодту показались не слишком реальными.

— А кстати, где их мать? — поинтересовалась девушка, на что её жених только плечами пожал.

— Понятия не имею. Никаких следов вокруг места их обитания я не обнаружил. Скорее всего, её уже нет в живых. Может, машина сбила, а может, живодёрам попалась.

— Да ну, стали бы они просто так животных бить! — нахмурилась Ольга.

— После мятежа уж слишком много развелось одичалых псов, попробовавших человечины, так что ловцы до сих пор лютуют. Бешенство, опять же… Могли и лису, и песца пришибить, не разбираясь. Дикий зверь, если он в своём уме, в город не сунется. Шум, вонь и гарь им не по нраву. А вот сбрендивший от бешенства, запросто. Так что, всё возможно. А если родительница этих зверят, сама была полукровкой, так её и за собаку принять нетрудно, с очевидным результатом, разумеется, — ответил Кирилл, устраиваясь с пепельницей под форточкой. Лёгкий всплеск Эфира, и сигаретный дым тонкой струйкой потянулся в щель приоткрытого окна.

— Грустно, — заключила Оля, наглаживая разнежившихся у неё на руках щенков. Сытых, довольных.

— Такова жизнь, — пожал плечами Кирилл и, затушив бычок в пепельнице, указал невесте на полную мойку посуды. — Ваш выход, мадмуазель. Прошу к станку.

Ну не гад, а?

* * *

Возвращение на Апецку пришлось немного отложить. Не всем, конечно. Нагулявшиеся по столице, ученицы отправились на базу, точно по графику. А вот мы с Ольгой вынуждены были задержаться. У неё образовалась целая куча неотложных дел в только что открытом ателье, и отдавать их на откуп Рюминой, невеста не собиралась. Ну а я… каюсь, не удержался и согласился на обучение, предложенное ветеринаром с совсем не лекарской фамилией. Благо, по заверениям самого Тодта, надолго оно не затянется. «Пара лекций, пара тренировок, а дальше дело только за вами и вашим желанием учиться», так он сказал. К тому же, зверятам требовался присмотр специалиста, а оставлять их на его попечении, было бы наглостью.

В общем, по всем прикидкам, больше чем на полторы-две недели, мы в Москве не задержимся, а за это время, я надеюсь, Рогов не успеет напороть каких-то уж совсем фантастических косяков. Хотя, конечно, это такое дело, что… м-да.

Первый звонок от нашего майора, поступил на мой коммуникатор уже утром третьего дня. Впрочем, вопреки моим ожиданиям, никаких плохих вестей, Георгий, как оказалось, не припас. А вот хорошие были. Рогов договорился-таки с давешним заказчиком на ремонт большой партии «тактиков», причём по вполне вменяемым ценам. Не розница, конечно. Скидку за опт пришлось сделать, но пятнадцать процентов, это не двадцать, да и тот факт, что идущие на разбор ТК, после выполнения работ остаются в нашем распоряжении, обещал нам неплохую выгоду. С нынешней игрой Центра, нам любые детали «тактиков» в жилу. Были бы заказы, а запас, он карман не тянет, как говорится.

И теперь, проблем с этой частью у нас быть не должно. Вернусь на базу, вместе отправимся принимать сломанную технику, и, чую, забьём мы запчастями склады под завязку.

Второй новостью стала сдача Ингой и Анной экзаменов по государственной программе неполного среднего образования. А это значит, что со следующего учебного года девчонки могут поступить в старший класс любого учебного заведения гимназического уровня. Хех, будет чем тыкнуть в нос близняшкам. Они-то уже второй год на домашнем обучении числятся, хотя должны были закончить высший класс ещё в прошлом году. Конечно, их вины в этой проволочке немного, но ведь ещё год, и малявки их по уровню образования догонят. Хм, а что? Пожалуй, так и сделаю. Надо, надо дать пинка Громовым, а то они, похоже, о необходимости завершения полного среднего образования уже и забыли. Ну, ничего, вернусь на Апецку, напомню. Так напомню, что они ещё месяц краснеть будут. От смущения и стыда.

Кстати, нужно будет, заодно, и по учёбе Ольги и Георгия осведомиться. «Академ» — своим чередом, практика практикой, но и о теории забывать тоже не следует. Придётся и их тормошить, эх… тяжела ты доля наставника. Вроде не батюшка, не матушка, а забот, как бы не больше, чем у родителей о родном чаде. А у меня учениц… мама не горюй. И все, как одна, кобылицы своенравные, не объезженные! Перспективка, чтоб её.

Одна Вербицкая радует. Экзамены сдаёт вовремя, все листы успеваемости в папочки подшиты, а копии папочке отправлены. Всё вовремя, всё без подсказок и напоминаний. Хорошая заместительница Самураю досталась. Прилежная, умная… пока рядом Лёнечки не наблюдается. Вот тут-то и начинается цирк с конями, и куда только вся её разумность пропадает? В розовом тумане тонет, что ли?

Открыв глаза и глянув на пустое место в кровати по правую руку от себя, я вздохнул. Ольга опять умчалась в ателье с утра пораньше. И, конечно, снова позаимствовав у меня Рыжего, как я понял, Эфиром просканировав территорию вокруг дома. Купить ей, что ли, собственный мотоцикл? А что? Деньги есть, определённая необходимость тоже наблюдается, так почему бы и не да? С другой стороны, тогда нам с ней на пару не покататься. А мне нравится, как Оля прижимается к моей спине, когда Лисёнок набирает ход. Дилемма, однако.

Поднявшись с кровати и, едва кубарем не полетев, споткнувшись о невесть как оказавшегося на моём пути щенка, я всё же кое-как удержался на ногах и с любопытством уставился на этого путешественника. И ведь пробрался же как-то из закрытого холла в спальню, ниндзя недоделанный. Пришёл, называется, ага. Хорошо ещё, что всем четверым зверятам до «полных» ещё грести и грести, а то пришлось бы констатировать неприятный факт. Хотя… они же только наполовину песцы, может, всё не так уж и страшно было бы? Но их четверо, то есть, даже если считать каждого по половинке, меньше двух полных песцов всё равно не получается. И всё в моём доме. Вот же… завёл себе ходячую примету!

А вообще, интересная штука получается. Щенки эти, действительно, по своему удивительные существа. И дело не только в их высокой чувствительности к Эфиру. За последние два дня, Ольга забывала о них раз восемь, в общей сложности. Точнее, не так… пока видит, она их помнит, поит, кормит, следит, чтоб чего не натворили в неуёмном детском любопытстве, которое у них уже проснулось, несмотря на аховое состояние. Но стоит щенкам пропасть из поля зрения, как невеста о них сразу забывает. Да и конфуз с моим чуть не состоявшимся падением из-за пробравшегося в спальню зверька, из той же серии. Я ведь только-только волну Эфира по владению пустил, и, по логике, присутствие в комнате щенка должен был засечь на раз, а вот чёрта с два! Не ощущался он, вообще не ощущался. Словно и нет этого ниндзя в моей спальне, а двух его сестричек и братца, в холле.

Случайность? Так восемь раз подряд, как с Ольгой было, это уже железобетонная закономерность, а не случайность. Не обратил внимания? А почему не обратил-то, когда эфирный отклик сравнивается с эталоном, в котором и намёка на присутствие зверей в доме, не было. Не верю я в такие совпадения и случайности. Особенно, когда эффект этих самых «совпадений» наводит на размышления о его схожести с моим отводом глаз. Конечно, утверждать что-то наверняка, без достаточных проверок я не могу, но похоже ведь, чёрт возьми! Очень похоже. А значит, будем копать. И пока не докопаюсь до истины, не успокоюсь. А если их ещё каким фокусам научить можно? У-у…

Вот! Стоило только обратить свой интерес на путающегося под ногами щенка, как в дверь тут же заскреблись его братья и сёстры. Чуют чужое внимание, ещё как чуют, и спешат на помощь «путешественнику». Колобки, понимаешь!

Вот такие любопытные животинки мне достались. Решено, после тренировки и завтрака попробую наладить с ними эмпатический контакт, по методе магистра Тодта. Заодно, и за поведением их понаблюдаю, оценю реакцию на мои манипуляции с Эфиром, если они их, разумеется, вообще заметят. Но, есть у меня подозрения, что так оно и будет. А потом, можно будет и к самому магистру в гости заглянуть, «окном»-то, это минутное дело. Главное, чтобы ветеринар не был занят чем-то важным, а уж разговорить его я смогу. Даниил весьма словоохотливый дядечка, и знаниями своими, в отличие от большинства стихийников и эфирников, делится довольно свободно, чему я только рад. Взгляд на Эфир с иной точки зрения порой открывает весьма интересные темы для изучения…

Планы на день были в самом разгаре. Я уже накормил проглотов-новосёлов, откатал разминочный комплекс и устроил небольшую тренировку, принял душ, и даже успел позавтракать, когда коммуникатор на моём запястье мелко завибрировал, явственно говоря, что программу по наблюдению за поведением новых жильцов придётся отложить.

«Ведьма». Хм, ради ерунды, Илона Стенич, она же майор раховского отряда «Червонные пардусы», беспокоить не станет. Значит, либо заказ, либо… информация.

Как-то так повелось, что отношения с мужской частью семьи Стеничей у меня толком не сложились. Случайности, совпадения… и да, именно настоящие случайности тому причиной. А вот с возглавившей в недавнем прошлом отряд супругой главы семьи, мы как-то неожиданно даже для самих себя, сошлись на дружеской ноге. Ольга даже взревновала меня к «Ведьме» однажды, но быстро одумалась. И я от невесты в эмоциях не закрывался, да и у самой Илоны ко мне никаких чувств с сексуальным подтекстом не было, что и слепой увидел бы. В общем, дружба и дружба. Своеобразная, конечно, всё же окружающая обстановка доверию не очень-то способствует, но довольно искренняя.

По крайней мере, мы не единожды выручали друг друга, что информацией, что технической помощью. А однажды, было дело, и в силовом противостоянии с врагами «Пардусов» столкнулись. Помогли…

Но как бы то ни было, Ведьма не стала бы тревожить меня по коммуникатору без серьёзной необходимости, а потому, можно считать ближайшие планы спущенными в унитаз. Я со вздохом развернул экран коммуникатора.

— Доброго дня, великолепнейшая госпожа майор! — бодро поприветствовал я собеседницу. Та усмехнулась, и обычно строгое лицо, на миг утеряв профессиональную жёсткость, стало необыкновенно женственным. И не скажешь, что даме далеко за сорок. Насколько далеко, лучше не думать. Стреляет госпожа майор быстро, метко и без предупреждения. А если этот факт отмечают все наёмники округи, если не всего приграничья, это о чём-то говорит.

— И тебе не хворать, Сильвер, — пропела она грудным контральто, явно с лёгкой насмешкой следя за моим взглядом, неотрывно следующим за мерным колыханием её затянутых в лёгкую камуфляжную футболку, верхних… эм-м… пожалуй, что ста десяти — ста двадцати, но никак не «девяноста». — Сильвер, ау!

— Да-да, — я тряхнул головой, с трудом отрываясь от впечатляющего зрелища. Эм-м, ну, я же говорил об отсутствии сексуального интереса только с её стороны! А физическое влечение, не сопровождаемое «верхними» эмоциями, никакой эмпатией не читается. В общем, не было, не было у Ольги никаких поводов к ревности!

— Кирилл, я, конечно, всегда рада столь искренним комплиментам, но сейчас не тот случай, — вновь встряхнула меня Ведьма и резко посерьёзнела. А следом за ней, и я прекратил валять дурака. Заметив это, майор удовлетворённо кивнула, и договорила: — Помнишь наш разговор по поводу интереса ЦС к вашему отряду?

— Появилась какая-то интересная информация? — кивнув в ответ, спросил я.

— Да. Но с Центром она, как мне кажется, не связана, либо они уж совсем какой-то кривой заход затеяли, — медленно проговорила Стенич. — После нашей беседы, я шепнула знакомым, чтобы те огляделись на предмет странных шевелений вокруг Рахова и Апецки. И вот сегодня, один из старых друзей принёс кое-что. «Гремлинами» интересуются пришлые. Небольшая компания, человек шесть-семь. Данные по ним, я тебе скину… что есть. Но самое главное, могу сказать сразу. Это не наши, не Раховские, и даже не воеводские. Из СБТ людишки. На наёмников, кстати, они тоже не очень-то похожи, если только на очень специфических. В общем, лови файл и думай… атаман. Чем смогла — помогла.

Глава 5. Вопрос, который портит всё и всех

— И стоило оно того? — спросил у сидящей напротив женщины, собеседник, похожий на неё как некоторыми чертами лица, так и кое-какими повадками. Сейчас, например, он недовольно щурился, прикусив губу, точно так же, как это делала женщина пару минут назад во время своего разговора по коммуникатору. Но если зрелой красавице с подтянутой фигурой и очень выразительными… глазами, такое выражение лица безумно шло, то брутальную физиономию её нынешнего собеседника, оно почему-то превращало в личико капризного ребёнка, выпрашивающего внеочередную конфету. И это несмотря на трёхдневную щетину, обметавшую его щёки и тяжёлый подбородок! Гримасы природы, не иначе…

— Стоило, дорогой мой старшина. Уверяю, ещё как стоило, — с некоторой задумчивостью в голосе, произнесла женщина, сворачивая экран коммуникатора, после чего подняла взгляд на собеседника и, неожиданно усмехнувшись, договорила: — по уму, было бы хорошо, если бы эту информацию до наших друзей донёс ты… но, боюсь, адресат тебе просто не поверил бы, а в таком деле, тратить время на проверки, значит, просто потерять его без всякой пользы. Так что, увы, но для окончательного примирения с этой компанией, тебе придётся подождать другого удобного случая!

— Тьфу ты! Опять за своё, — скривился молодой человек. — Дались они тебе…

— Не «мне», а «нам». Тебе, отцу, отряду… всем нам, — погрозив ему пальцем, произнесла Илона Стенич наставительным тоном. — Плодить недоброжелателей на собственной территории, значит, делать большую глупость. Потому как недоброжелатели имеют тенденцию превращаться во врагов, с которыми рано или поздно придётся разбираться, а бить горшки в своём доме — не дело.

— Да что они могут?! — легкомысленно отмахнулся её собеседник и… едва успел увернуться от мощной оплеухи, просвистевшей в считанных миллиметрах от его лица.

— Мало тебя отец учил! — прошипела женщина, зло сверкнув глазами и, на миг о чём-то задумавшись, вдруг резко кивнула, словно утверждая пришедшую ей в голову идею. — Нет, определённо, с этой твоей завистью необходимо что-то делать и срочно. Олег, ты же взрослый, вменяемый человек, но как только речь заходит о «Гремлинах» и их атамане, сразу превращаешься в какого-то инфантильного малолетку. И это будущий майор отряда… стыдоба.

— Завистью?! — возмутился тот. — Да откуда бы?! Я просто не понимаю, отчего вы носитесь с этим разбазаривающим наследство мальчишкой, как с писаной торбой! И ладно бы, за ним серьёзные люди стояли, так ведь нет таких.

— Наследство? Сомневаюсь, сынок. Очень сильно сомневаюсь. И тот факт, что боевая часть его отряда состоит сплошь из боярских детишек, рассекающих в ЛТК, запрещённых к использованию на территории России, напомню, конечно, ни о чём не говорит, — покивала Ведьма. — Так?

— Да ну… — неподдельно изумился Олег. — А я думал, это он себе боевой гарем набрал.

Шарах! Награда нашла-таки своего героя, отчего тот чуть не врезался лбом в столешницу.

— Идиот, — прошипела нынешний майор «Пардусов», тряхнув ладонью. Била она со всей материнской любовью, да и голова сына оказалась на диво твёрдой, а потому руку этим подзатыльником Ведьма себе отсушила знатно. — Не вздумай ляпнуть такое прилюдно. Любая из тех девиц, кроме самых младших, разве что, в поединке разделает тебя как бог черепаху. Видела я пару раз их работу и, поверь, сынок, тебе до умений этих девчонок в стихиях ещё грести и грести. Может быть, в стрелковке и тактике ты их превосходишь, но в прямом столкновении один на один против опытных воев и гридней… знаешь, сынок, за прошедшие четверть века, я как-то привыкла считать, что у меня есть два сына, и возраст уже не тот, чтобы легко отказываться от своих привычек. Намёк ясен?

— Ясен, — буркнул сын, отводя взгляд. Спорить с матерью и непосредственным начальником ему резко расхотелось. Илона же, глянув на него, только вздохнула. Ну, как? Как в одном человеке может уживаться завистливый ребёнок и взрослый самостоятельный мужчина, а? Морок какой-то, право слово! Хоть к психотерапевту его тащи… если не сразу к психиатру.

* * *

Разговор с Ведьмой заставил меня вынырнуть из того ленивого состояния, в которое я окунулся, вернувшись в свой московский дом. Удивительно, но, несмотря на количество вложенных денег и сил в базу на Апецке, настоящим домом я считаю именно старый конный клуб в Сокольниках. Здесь я себя чувствую так же спокойно, как в построенном своими руками «детинце» в прошлом мире. И это несмотря на все злоключения, больше года преследовавшие это владение, пережившее добрых полдюжины визитов совершенно незваных гостей. Ага, тех самых, что хуже татарина. Вон, на подоконнике и кухонной стене до сих пор красуются отметки от стрел, а в холле и вовсе пришлось заново штукатурить стены. Взрыв гранаты для них бесследно не прошёл.

Отвлёкшись от не вовремя накативших мыслей не о том, я поспешил связаться с Гдовицким. Поделившись с моментально вставшим в охотничью стойку начальником СБ отряда, полученными от Ведьмы новостями, я хотел было завершить разговор, но Самурай явно решил иначе.

— Людей мы найдём, Кирилл. Это не проблема, — усмехнулся Гдовицкой. — А дальше-то, что с ними делать прикажешь?

— Владимир Александрович, вы же у нас начальник службы безопасности, так? — подпустив в голос льстивых ноток, проговорил я, а когда тот, скорчив удивлённую физиономию, кивнул, тут же сменил тон, и договорил уже без всяких ужимок: — так, кто кому должен объяснять, что нужно делать с людьми, проявляющими странный интерес к находящемуся на вашем попечении объекту?

— Уел, атаман, — хмыкнул Гдовицкой, и так же моментально посерьёзнел. — Тогда, так. Предлагаю не пороть горячку и не брать любопытных гостей сходу. Последим за ними, послушаем, присмотримся, по возможности вычислим контакты, а уж потом… если возникнет такая надобность, попробуем с ними поговорить на своей территории, так сказать.

— Не возражаю, — кивнул я. — От меня что-то требуется? Спецсредства, деньги, люди?

— Ничего, — покачал головой Гдовицкой. — Аппаратура у нас имеется, ты же сам мой список утверждал, забыл? Люди? Если ты имеешь в виду филеров, то нет, не нужны. Местных подберу, бюджет имеется. А в помощь Марии, операторами на технику слежения посажу пару человек из команды Толстого, у нас есть с ним договорённость на подобные случаи.

— Думаете, справятся? — уточнил я.

— Если они с полевым СЭПом справляются, то уж с обычными фиксаторами-бегунками и подавно разберутся. Всё не сложнее управления квадрокоптером… — фыркнул в ответ Гдовицкой. — Но, вообще, на будущее, надо расширять моё подразделение. Как раз для таких случаев, как сейчас, чтобы не собирать народ с бору по сосенке, при каждом аврале.

— Тю-ю! Зная ваши аппетиты, Владимир Александрович, боюсь, в этом случае, количество работников СБ отряда превысит полевую и техническую секцию вместе взятые, — усмехнувшись, проговорил я.

— Ну, не всё так страшно, — осклабился в ответ Гдовицкой и, чуть подумав, договорил: — но хотя бы человека три-четыре мне бы не помешали, чтобы не отвлекать людей из охранного подразделения.

— В будущем, — добавил я.

— В будущем, — согласно вздохнул Самурай, но тут же встрепенулся. — Что ж, файл я получил, задачу уяснил, по результату доложусь. Конец связи.

— Стоп-стоп-стоп, — притормозил я заскучавшего без привычной работы начальника СБ. — Ещё одно, Владимир Александрович… прошу, предупредите о происшествии всех учениц. Про запрет на выход с территории базы, думаю, говорить не надо?

— Не надо, — отозвался Гдовицкой, и на миг исчезнув с экрана, договорил: — На базе объявлен код «жёлтый», так что…

— Понял, — проговорил я. — Да, это, пожалуй, лучшее решение. И лишней… «подозрительной» возни не будет, и безопасность на уровне. Чёрта с два какой наблюдатель заметит изменения.

— Если он, вообще, есть в природе, этот самый наблюдатель. Но мы, конечно, проверим окрестности, на всякий случай, — произнёс Самурай, и чуть поморщился, покосившись куда-то в сторону: — Что ж, прощаемся, атаман? Меня сейчас твои ученицы в осаду возьмут, с требованием объяснить происходящее.

— Думаю, они поступят мудрее, и отправят к вам парламентёра… можно даже сказать, посла, — рассмеялся я в ответ.

— Мария… — Гдовицкой улыбнулся, в очередной раз заставив меня подивиться той отеческой теплоте, с которой он относится к своей помощнице и будущей заместительнице. — Да, это будет лучший вариант. Хорошего дня, Кирилл.

— Хорошего дня, Владимир Александрович, — кивнул я и, отключив экран коммуникатора, попытался встать с кресла.

Дохлый номер. Невесть когда успевшие оккупировать мои колени, щенки вцепились в брюки и свитер совсем не собачьими когтями, и в результате повисли на мне своеобразной гирляндой. Пришлось плюхнуться обратно в кресло и потратить несколько минут на то, чтобы отцепить от себя недовольно фырчащих зверят. Ну, как же! Только они нашли удобную грелку, устроились, задремали, а тут, на тебе: тормошат, будят, скидывают с лежанки. Кошмар и ужас, никакого уважения…

Визит к ветеринару прошёл штатно. Тодт осмотрел щенков, поколдовал над ними с четверть часа, после чего, отдав зверьков на попечение штатных сотрудниц, принялся за обучение неофита, меня, то есть. Что не перестаёт меня удивлять в местных, так это… зашоренность. Когда Даниил впервые демонстрировал мне технику, создающую эмпатический контакт с животным, то действовал он в стиле классических стихийников, и я даже подумал, что это такой своеобразный приём обучения. Ан нет. Оказывается, Тодт всегда создаёт эту технику только так, то есть, единым, заранее сконфигурированным выплеском. Зачем? Вменяемого ответа нет. А «так принято», я сам считать ответом отказываюсь.

И ведь ясно же, что из-за неточной подстройки выплеска, страдает результат, да так, что порой приходится повторять технику по нескольку раз подряд с лёгкими вариациями, прежде чем канал связи с объектом становится достаточно чётким и ясным. Казалось бы, есть же в арсенале медиков продолжительные эфирные воздействия, так почему бы и этот приём не провести в том же стиле? Ну да, контроля требуется больше, чувство Эфира должно быть хорошо развито… зато не придётся тыкаться слепым котёнком наугад, и формировать технику заново каждые пять минут, для «обновления» теряющейся связи. О классической сенсорике, я и вовсе молчу. Тодт даже не пытался внутренне настроиться на животное, с которым хотел наладить контакт. Мрак, в общем.

Единственный плюс от этого обучения, я пока видел лишь в том, что на примере показанной мне техники, смог убедиться в реальности самого обоюдного эмпатического контакта, как осознанного действа. И да, при использовании специализированной эфирной техники, он оказался куда чётче, чем те спонтанные «пробои», что случались у меня раньше при общей концентрации восприятия.

С другой стороны, может я, просто, слишком многого хочу? Если вспомнить экзамен в школе эфирников, тамошние мастера-магистры тоже не особо заморачивались с продолжительными воздействиями, что не мешало им даже зрительные образы мне подкидывать… Не знаю. Не понимаю.

Вздохнув, я мысленно махнул рукой на эти непонятки и, дав себе обещание-напоминание познакомить учениц с ментальной стороной искусства эфирных манипуляций, открыл «окно» к себе домой. Чтобы через секунду беззвучно, но затейливо выматериться при виде совершенно ошалелого взгляда Тодта.

— Всего хорошего, Даниил, — кивнул я ветеринару, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица и, подхватив корзину со щенками, шагнул в «окно» под его бормотание.

— Ага… и те… вам всего доброго, Ки… — окончание фразы пропало вместе со схлопнувшимся «окном». Однако, лоханулись вы, товарищ гранд. По полной… да и чёрт бы с ним! Надоело. Когда ещё решил прекратить скрывать свои умения от окружающих? Год назад? Ну да, аккурат во время приключений в мятежной Москве. Но почему-то, до сих пор, так и не начал выполнять собственное решение… если, конечно, не считать признание в «грандстве» перед спасёнными от плена девчонками, в том долбанном поезде.

От процесса самоуспокоения меня избавил ворвавшийся в кухню стремительный и весьма жизнерадостный вихрь. Хм, интересно, что такого случилось в ателье, что невестушка вернулась оттуда такой довольной, да ещё и на добрых три часа раньше обычного?

— У нас большой заказ, Кирилл, — радостно заявила Оля, отобрав у меня чашку только что приготовленного кофе, и, плюхнувшись на диван, с наслаждением втянула носом аромат горячего напитка.

— Насколько большой? — вновь поворачиваясь к кофемашине, спросил я.

— Пять машин! — довольно откликнулась невеста. — Все с начальными настройками… и полным контрактом на обслуживание!

— И что это значит? — поинтересовался я. В особенности торговой деятельности Ольги и Капы, как и в частности производства СЭМов, я не углублялся, считая это не своим делом, а потому, неудивительно, что без дополнительных объяснений, я оказался не в состоянии по достоинству оценить принесённые невестой новости.

— Эх ты… — Оля осуждающе покачала головой, но радость, распиравшая её, оказалась слишком велика, и невеста тут же пустилась в объяснения. — В отличие от специализированных моделей, заточенных под разный тип использования, машина с начальными настройками — это чистый лист. Средняя скорость, средняя подвижность, средняя мощь приводов. Своего рода, образец для примерки. Покупатель приобретает такой СЭМ, обкатывает его в течение недели, после чего возвращается в ателье и описывает свои хотелки, а мы, соответственно, настраиваем машину под его требования. Естественно, за отдельную плату. Ну а контракт… да! Надо будет перевести одного техника с базы в ателье. Будет командовать здешними работягами, на которых Капа повесила подгонку и обслуживание купленных СЭМов.

— И ты мне сообщаешь об этом только сейчас? — изумился я.

— Кир… ну, я же изначально рассчитывала количество технарей с учётом такой возможности, — развела руками Ольга и, прищурившись, ткнула в мою сторону указующим перстом — И кое-кто, между прочим, должен бы об этом знать. Зря я, что ли, подробные планы развития составляла и тебе на коммуникатор скидывала?

— Всё-всё, — я поднял руки в жесте сдающегося. — Извини, запамятовал. Кого именно ты хочешь перебросить в ателье?

— Рябова, — уверенно произнесла Ольга. — Среди наших технарей, он лучше всех подойдёт на должность мастера. Да и возраст… в мастерской при ателье работают двадцатипятилетние лбы, оттрубившие по три-четыре года на рюминских верфях, после окончания их же училища. Боюсь, если мастер будет младше, могут возникнуть проблемы. Оно нам надо?

— Рябов, говоришь, — я вспомнил наших технарей, и вынужден был признать правоту невесты. Остальные техники, сильно младше двадцативосьмилетнего Евгения… и руководящую должность, пусть даже такую невеликую, они не потянут ни по знаниям, ни по опыту. А вот Рябов справится. Я вспомнил досье на него и уверенно кивнул.

Старший урядник, выслуживший ценз, он поступил в училище Мясищева по так называемой казачьей льготе. В числе отстающих не числился, к учёбе относился обстоятельно, без юношеского шапкозакидательства. Во время службы на границе показал себя толковым командиром, его десяток числился в лучших на заставе. Такой себя в обиду не даст, тем более, напрочь гражданским технарям с боярского завода.

Вообще, есть у меня определённое подозрение, что, взяв на контракт Рябова, я перебежал дорогу некоему хитрому армейскому вербовщику. Ничем иным объяснить тот факт, что казачий урядник, отслуживший пять лет на не самой спокойной границе нашего государства, провалил экзамен по ВОЕННОЙ подготовке в техническом ГРАЖДАНСКОМ училище, и тем самым лишился гарантированного трудового договора с государевым заводом, я не могу. А что, вполне жизнеспособная версия. «Казачья» льгота не означает, что само обучение становится бесплатным, вовсе нет. Но гарантирует работу на любом государственном предприятии соответствующего профиля, по окончании учёбы. А вот если договор оказывается расторгнут по причине неуспеваемости студента в какой-то из специально оговоренных дисциплин, то льгота аннулируется, и уже отслуживший своё, казак, если не успеет расплатиться с образовавшимся долгом, рискует оказаться на контракте в армии. Вот и думается мне, что без «участия» какого-то армейского вербовщика, учёба Рябова в училище не обошлась. А что? Толковый урядник, читай, сержант с боевым опытом и хорошим техническим багажом… лакомый кусочек для армейцев.

И ведь не сказать, что тот гипотетический вербовщик действовал во вред Евгению. Для некоторых, такая служба — не самая плохая перспектива, на самом деле. Многие выслужившие ценз и отучившиеся «на гражданке», казачки с удовольствием заключают армейский контракт, особенно, если происходят из семей «лишенцев», ведь для них это шанс вернуться в отвергнувшее их общество. Но Рябов к этой категории не относится. Он-то из реестровых, «природных» казаков, и выслуживаться в армии, смывая несуществующие грехи предков, ему ни к чему. Да и родня такого выверта не оценит. У казаков, вообще, к армии своеобразное отношение… и судя по тому, что я слышал от самого Рябова, от мира к миру оно не особо-то и меняется.

— Тогда, я свяжусь с Роговым? — в очередной раз прервала мои размышления Ольга.

— Да, конечно, — кивнул я в ответ. — Пусть готовит перевод Евгения в Москву. Проезд за наш счёт, но пусть даже не думает гонять «Борея» ради одного пассажира. Билета на поезд Рябову за глаза хватит. И чтоб через три дня он был здесь. Такой срок тебя устроит?

— Более чем, — улыбнулась Оля. Ну да, тяга Георгия к штурвалу аэродина, на Апецке уже давно стала притчей во языцех. — Это всё?

— Неа, — ехидно ухмыльнулся я. — Для тебя тоже есть задание. Найди для нашего мастера жильё. Недорогое, и недалеко от ателье. Срок тот же.

— А… — опешила Ольга.

— Ну, а ты как думала? — развёл я руками. — По контракту мы обязаны обеспечивать технический персонал проживанием…

— И питанием, — невеста нахохлилась, но тут же всполошилась. — Мне что, ещё и кухарку ему искать? Или, может, сразу жену?!

— Деньгами возместим, — успокоил я Олю, а когда та открыла рот, чтобы что-то сказать, тут же её перебил. — А вот с жильём так не выйдет. Тебе нужно, чтобы парень больше был озабочен поиском ночлега, чем работой? Вот и я думаю, что не нужно. Поэтому, поиск подходящего жилья не отменяется.

— А может, на первое время снимем ему номер в гостинице? — вздохнула Ольга. — А там, выделим деньги на аренду квартиры, и пусть сам ищет подходящую?

— За те же деньги, не возражаю. — фыркнул я. Невеста скисла.

Глава 6. Крайнее слово за квартирмейстером

Я смотрел на Гдовицкого, тот в ответ, так же буравил меня взглядом. В комнате, отведённой под кабинет начальника СБ «Гремлинов» царила абсолютная тишина. Тяжёлая, гнетущая. Впрочем, с теми новостями, что только что сообщил мне Самурай, иной она и не могла быть.

— Повторите, Владимир Александрович, — попросил я, справившись с накатившим гневом и взяв, наконец, взбесившийся Эфир под контроль. Ледяная изморозь, образовавшаяся под моими ладонями, лежавшими на подлокотниках кресла, начала незаметно истаивать, и собеседник шумно вздохнул, словно с него сняли тяжёлый груз. Перестарался.

— Они ушли. Владелец сообщил, что интересующие нас люди съехали из его гостиницы, за пару часов до нашего визита, — произнёс Гдовицкой. — Съехали неожиданно, но без явной спешки. Утром отказались от дальнейшего съёма номеров, после чего собрали вещи, погрузились в поджидавший их у подъезда старый вездеход, и свалили за реку. Машину я «пробил». Трофейная, была угнана сегодня ночью с торговой стоянки у одного из складов. Дорожники обещали сообщить, если она засветится где-то в Рахове или его округе, но, учитывая, что за последние девять часов никакой информации от них не поступило, можно предположить, что…

— Машина давно валяется где-нибудь в кустах, и ни водителя, ни пассажиров рядом с ней точно нет, — недовольно пробурчал я и хлопнул рукой по жалобно треснувшему подлокотнику кресла. — Чёрт, надо было выбираться на Апецку сразу, как только получил сообщение от Ведьмы!

— И что бы это изменило? — невозмутимо приподнял одну бровь мой собеседник. — У тебя так много свободного времени, чтобы тратить его на слежку за какими-то отбросами?

— Отбросы или нет, но мне хватило бы один раз пройтись мимо любого из них, чтобы срисовать эфирный след. А там… открыл бы «окно» и взял языка тёпленьким, — вздохнул я.

— Где бы они не находились? — прищурился Гдовицкой.

— В пределах дальности действия «окна», — вынужден был признать я. — Но чтобы выбраться за этот предел, им пришлось бы пилить часов пять-шесть, как минимум. А учитывая, что мы в горах, пожалуй, и все десять. Так что…

— Кирилл, — со вздохом перебил меня Владимир Александрович. — Не ерунди! Ты прекрасно понимаешь, что даже окажись здесь вовремя, никакой эфирный след с наших интересантов брать не стал бы. Так к чему все эти «если бы» да «кабы»?

— Почему? — нахмурился я.

— Потому что ты, как это ни удивительно для столь юного возраста, обладаешь одним из основных качеств толкового руководителя: ты умеешь возлагать обязанности на подчинённых, а не стремишься сделать их работу самостоятельно. Наблюдение за этими людьми — моя ответственность, и ты не стал бы вмешиваться в мою работу без необходимости. А раз так, то…

— Где бы я ни был, в Москве или на базе, всё прошло бы по тому же сценарию, — вынужденно кивнул я. Вот уж не думал, что заслужу такую странную похвалу, но, если подумать… придётся признать правоту Гдовицкого. Я бы и в самом деле не стал лезть в его епархию, без соответствующей просьбы со стороны самого Владимира Александровича. А поводов для такой просьбы ситуация не давала.

М-да, комплимент, конечно, приятен, особенно потому как в чём-то правдив, что не может не греть моё самолюбие, но легче от этого не становится. Факт есть факт: по окрестностям Рахова и вокруг Апецки кружат какие-то мутные личности с неизвестными, но очевидно, не самыми радужными целями в отношении «Гремлинов», а мы не знаем о них ровным счётом ничего… кроме общего количества и примерного описания физиономий гостей, под которое можно подвести половину наёмников приграничья… и девяносто процентов искателей приключений СБТ. Да и то, далеко не факт, что известное нам количество лиц, интересующихся отрядом, соответствует реальному положению дел. Кто знает, сколько их набилось в город на самом деле? Невесёлый расклад, в общем.

— Но хоть какая-то зацепка есть? — спросил я Гдовицкого, кое-как смирившись с ситуацией.

— Пока нет, — покачал головой Самурай, и, словно нехотя, договорил: — Я привлёк Рогова, сейчас он ломает фиксирующую сеть гостиницы… может быть, там что-то найдём.

— Например? — поинтересовался я.

— Да, хотя бы качественные «портреты» наших любопытных гостей, — с лёгкими нотками нетерпения в голосе, отозвался Владимир Александрович. — Согласись, это уже немало!

— Ладно-ладно, — я замахал руками. — Не лезу, не мешаю. Но… если вдруг…

— То сразу и обязательно, — понимающе усмехнулся Гдовицкой, но тут же посерьёзнел. — Кирилл, я перевёл базу на усиленный режим. Операторы подняли основные системы СЭП и сенсорные плети ближнего и среднего радиуса, а Толстый уже отправил патрули по окрестностям. Но мне нужен приказ майора на активацию минных заграждений, а Рогов, прошу прощения за каламбур, упёрся рогом и напрочь отказывается будить «кротов», без твоего разрешения. Поговори с ним, будь добр.

— Ты уверен, что это необходимо? — нахмурился я.

— Кирилл, даже будь мы в имении Громовых, в нынешней ситуации я активировал бы все возможные системы обороны, вплоть до зенитных орудий, если бы они там были. А уж в приграничье, сам бог велел… — покачал головой Гдовицкой и, неожиданно прищёлкнув пальцами, вздохнул. — Вот, чёрт! Зенитки! У нас нет прикрытия от воздушных налётов!

— Думаете, обычному наёмному отряду, возглавляемому простолюдином, так легко приобрести подобное вооружение? — грустно усмехнулся я в ответ. — Если бы!

— Кирилл, — с подозрением уставился на меня Самурай. — Только не говори, что ты ограничился лишь пассивными средствами обороны. Это же огромная дыра в нашей безопасности. Ладно, я… привык за столько лет, что угроза с неба отсутствует как класс, если не считать возможных диверсантов под «крылом». Но здесь-то пограничье, и ты сам с удовольствием рассекаешь на аэродине. Наверняка же, что-то придумал для защиты от воздушных атак, а?

— Не без того, — протянул я и, развернув экран коммуникатора, сделал его видимым для окружающих. Открыв схему базы, дал небольшое увеличение и, движением пальца выделив несколько участков на картинке, кивнул Гдовицкому. — Вот эти скорострелки исполняют у нас роль зениток. К сожалению, баллистические вычислители перепрограммировать не удалось, как и найти подходящее ПО от автоматических зенитных орудий. Потому, «мозги» орудий продавец выкинул, а сами скорострелки были поставлены на самодельные турели с электроприводом и местом для оператора. Конечно, не лучший вариант, но рабочий. Люди Толстого его уже опробовали, и остались вполне довольны.

— А я голову ломал, зачем Андрей держит у этих орудий целое отделение бойцов! — Владимир Александрович удивлённо качнул головой. — Стоп. Но… они же с виду ничем не отличаются от обычных скорострельных автоматов. Разве что, размещены не в капонирах под стенами, а чуть в глубине периметра.

— Ну да, — ответил я. — И расположены на высоких тумбах. Думали, это для ведения огня поверх стен?

— Маскировка, да? — усмехнулся Гдовицкой. Я развёл руками. Эрзац, конечно, но что не сделаешь, чтоб не навлечь на себя неприятности со стороны властей. Я их здесь, правда, ещё ни разу не видел, но вдруг да нагрянет какой любопытный чинуша? Не закапывать же его под ближайшим буком, правильно?

Очевидно, последнюю мысль я ненароком озвучил, потому как взгляд, которым одарил меня наш начальник СБ, был весьма и весьма красноречив.

— Что? — развёл я руками. — Я в чём-то не прав?

— Прав-прав, — проворчал Гдовицкой. И явно вспомнив, с чего начал беседу о зенитках, вновь вернулся к теме. — Так что, отдашь приказ Рогову на активацию минных заграждений?

— Отдам, конечно, — кивнул я. Говорить о том, что Георгий физически не может разбудить «кротов», поскольку ключ находится при мне, я не стал. Не из недоверия, просто… просто, знать это Владимиру Александровичу ни к чему. Учитывая, что я не так давно принялся лепить из Рогова настоящего, а не номинального майора отряда, и хочу, чтобы к нему так же относились окружающие, информация о том, что у Георгия нет полной власти над системами обороны базы, сыграет против моей цели. По крайней мере, Гдовицкой точно сделает соответствующие выводы, и, гарантирую, его отношение к Георгию вернётся к изначальному. Вроде бы, и что с того, болтать-то начальник СБ не станет?

Разумеется, не станет. Но, человек — такое существо… чутьё на иерархию у большинства людей развито очень сильно. Тут даже сенсором-эфирником быть не нужно, достаточно обычного житейского опыта, и до сих пор иллюзорный авторитет Рогова рухнет, как карточный домик. В общем, ну их, такие эксперименты. И без них есть над чем голову поломать.

— Кирилл, ещё одна вещь, — чуть помявшись, произнёс Владимир Александрович. — Я бы хотел, чтобы Ольга заняла место основного оператора БИЦ. По крайней мере, на пару смен. Пусть проконтролирует работу ребят Толстого.

— Ты им не доверяешь? — напрягся я.

— Нет, конечно, — фыркнул Гдовицкой. — Хреновым бы я был начальником СБ, если бы доверял наёмникам. Но дело не в этом. Я хочу быть уверен, что люди Андрея действуют верно, а Ольга, как человек, ладивший здешнюю систему наблюдения, сможет разобраться в их действиях намного быстрее и эффективнее, чем я сам. Ошибки, недочёты… СЭК, не та вещь, что терпит небрежности, сам должен понимать.

— Хорошо, поговорю с невестой. Попробую оторвать её от любимых «тактиков», но, учтите, Владимир Александрович, — я усмехнулся и договорил: — молчать о том, чью именно просьбу выполняю, я не стану. Так что, будьте готовы терпеть её недовольство.

— Напугал ежа… — отмахнулся тот. — Я ваши с Громовыми выходки не один год терпел, и ничего, выжил. А здесь, всего лишь недовольство одной скромной и интеллигентной боярышни. Было бы о чём беспокоиться.

— Ну да, ну да, — покивал я в ответ, не желая спорить на эту весьма скользкую тему и, поднявшись с кресла, с наслаждением потянулся. — Что ж, полагаю, с делами мы закончили?

— Думаю, да, — чуть задумчиво проговорил Самурай, явно мысленно пробежавшись по списку своих «хотелок». И уже куда увереннее подтвердил. — Точно, закончили.

— Ну и замечательно, — я улыбнулся. — Тогда, пойду-ка я, пробегусь по базе, гляну что и как, заодно, найду Рогова… и переговорю с Ольгой. Пока меня младшие не поймали.

— Им не до тебя, — в спину мне, с усмешкой проговорил Гдовицкой. — И вообще ни до кого. Их сейчас за уши от твоих щенков не оттянешь. Инга даже к технарям сегодня не заглядывала, а для неё это… сам понимаешь. Да и Анна уже все уши братцу об этих зверях прожужжала.

— И то хлеб, — обернулся я, уже стоя у выхода. — Глядишь, на десертах сэкономлю. Хорошего дня, Владимир Александрович.

— Хорошего, да… как же, — буркнул в сторону закрывающейся двери Гдовицкой, но прислушиваться к его дальнейшему ворчанию я не стал, и двинулся к выходу на улицу.

База «Апецка» хоть и выглядит небольшой, на самом деле занимает не так уж мало места, особенно если считать подземную часть, а потому на обход территории, со всеми её закутками и уголками, у меня ушло порядочно времени. За этот час я успел сообщить Георгию об активации архангельских «кротов», с тем, чтобы он предупредил персонал базы об этом событии, и переговорить с Ольгой о просьбе Гдовицкого… по коммуникатору.

Вот же психология. Попробуй я подкатить к ней с беседой «вживую», максимум, что получил бы в ответ от невесты, увлечённо копающейся в схеме очередного СЭМа, рассеянное «да-да, конечно, милый», о котором она забыла бы через секунду после моего исчезновения из её поля зрения. А вот разговор по коммуникатору — другое дело. Отвлеклась, вынырнула из раздумий, выслушала со всем вниманием и, поворчав, словно разозлённая кошка, всё же пообещала выделить время на внеочередной экзамен для операторов БИЦа. Эх, зря, всё же, Гдовицкой так легкомысленно отнёсся к моему предупреждению. Ольга, конечно, не близняшки Громовы, но память у неё хорошая, и, думается мне, когда вся эта катавасия закончится, невестушка отыграется на Самурае по полной. Не завидую я Владимиру Александровичу, совсем не завидую, честное слово.

Первыми о несанкционированной суете в зоне их ответственности, сообщили ребята из патруля, отправленного Толстым рыскать по окрестностям. И это неудивительно. Даже учитывая сенсорные плети-щупальца, протянутые от базы чуть ли не до самого основания Апецки, расстояние до точки необычной активности оказалось слишком велико, чтобы наша СЭК могла его обнаружить. А вот патрули смогли.

— Восьмой, доклад, — рявкнул в гарнитуру хмурый майор Евтихов, недвижимой скалой воздвигнувшийся посреди подземного зала, отведённого под БИЦ.

— Квадрат «а-девять». Наблюдаю две боевых платформы «Аргус» и транспорт. Платформы вооружены лёгкими орудиями, транспорт явно заточен под перевозку личного состава, вооружения не имеет, — из динамиков тут же донёсся приглушённый голос бойца. — Живая сила… вижу только охрану — четыре человека, из них двое в «тактиках». ТК — лёгкие, тип «Мавр» в штурмовом варианте, «голыши» им под стать. Вырядились, словно к атаке княжьего детинца готовятся.

— Тяжи есть? — бросив на меня короткий взгляд, спросил Толстый.

— Не наблюдаю, — после недолгого молчания произнёс патрульный. — Но к транспорту присобачен полуприцеп. И он пуст.

— Восьмой, вас понял. Отходите ко второй марке и дальше по «поводку» на базу, — бросил майор.

— Принял. Возвращаемся, — откликнулся тот и отключился. Андрей же повернулся к одному из операторов БИЦа.

— Историк, отправь в тот квадрат рой. Пусть коптеры покружат, понюхают что и как. Только я тебя прошу, аккуратнее, не засвети машинки. Ни к чему гостям знать, что мы в курсе об их визите.

— Сделаю, господин майор, — отозвался тот с нотками азарта в голосе, но его тут же придавило волной эфира от Ольги, зорко следившей за действиями операторов.

— Меньше эмоций, боец, — произнесла она. — Потеряешь хоть один коптер, возместишь вдесятеро.

— Всё будет пучком, барышня, — осклабился тот, но, увидев мерно покачивающийся в непосредственной близости от его длинного носа, внушительный кулак Толстого, тут же стёр улыбку с лица и вздохнул. — Я буду предельно аккуратен, Ольга Валентиновна, обещаю.

— Благодарю, — в голосе Ольги не было и намёка на насмешку. И это радует.

— Гиз, есть засветки? — обратился ко второму оператору майор.

— Нет, тишина, — покачал тот головой. Толстый медленно кивнул.

— Подними основной эффектор на второй горизонт, — неожиданно произнесла Ольга, и названный Гизом, боец беспрекословно её послушался. Картинка на одном экране дрогнула и словно стала чётче.

— Переводи в лучевой режим. Угол приёма — пятнадцать градусов, поворот секунда в секунду, — продолжила отрывисто командовать Ольга, глядя на столбцы цифр, бегущих по одному из развернувшихся перед ней экранов. — Вышли на квадрат, стоп! Сужай до двух градусов, полсекунды в секунду. Историк — лови карту. Гиз, эффектор в импульсный режим. Держи эхо…

— Засёк, — облизав сухие губы, произнёс худой словно щепка, Гиз, не отрывая взгляда от экрана. — Есть сигнатуры. Расположение… Привязываю… Историк!

— Поймал, спасибо, — отозвался тот. — Рой вышел.

— Реже облако, не больше одного коптера на кубометр, — бросив взгляд на очередной экран, скомандовала Ольга, и чернявый Историк послушно крутанул одно из колец на пульте. И сиявшие золотом, искры на экране перед ним, брызнули врассыпную, а подсвечиваемая ими карта окрестностей, словно сбросила с себя туманную пелену. Оля нахмурилась. — Подними облако на двадцать метров. Ещё не хватало, чтоб коптеры засекли по звуку.

— Уменьшится чёткость, — возразил Историк.

— И чёрт бы с ней. Главное, определить точное местоположение гостей, а рассмотреть их поближе, можно будет и позже… в прицел, — поддержал решение моей суженой, Толстый. Историк пожал плечами и крутанул ещё одно кольцо на пульте. Картинка на экране чуть помутнела, но не так чтобы очень сильно. По крайней мере, эта муть совершенно не мешала опознать поваленное бревно или… как раз в этот момент накрываемый маск-сетью грубо-рубленный силуэт тяжёлого ТК. И ещё один, и ещё…

— Мне кажется, или доставить столько машин на одном полуприцепе физически невозможно? По крайней мере, за один раз… — произнёс я, рассматривая отметки «тяжей» на карте. Девять штук.

— Вот же ж! — скривился майор. — Гиз, Историк, делайте что хотите, но вскройте все точки! У них должен быть, как минимум, ещё один лагерь, или ухоронка. Ищите!

— Сделаем, — в унисон ответили операторы, а Толстый повернулся ко мне.

— Кирилл… Георгий, — майор бросил короткий взгляд мне за спину, где всё это время тихой неприметной тенью… шпалы, торчал Рогов. — думаю, самое время объявить тревогу.

Я толкнул за спину волну образов, и Георгий встрепенулся.

— Нет, рано. Если у них есть СЭК, тревогу они точно не пропустят, — тихо, но уверенно проговорил он и, коснувшись коммуникатора, подключился к общей коммуникационной сети базы. — Внимание, отрядам. Готовность два. Повторяю, готовность два. Секциям доложиться об исполнении.

— Техническая секция, — срывающийся нервный голос донёсся до меня из коммуникатора Рогова. — Готовность два. Принято. Основные ворота задраены, открываю оружейку… Есть готовность два.

— Сектор СБ, — голос Марии был спокоен и невозмутим… как обычно. Я так и представил себе, как она говорит в микрофон, не отвлекаясь от приведения в порядок ногтей своей вечной пилочкой. — Готовность два подтверждаю.

— Медблок приказ принял, — это уже Лиза-Лизавета. — Готовность два подтверждаю.

Внимательно выслушавший эту череду откликов, Толстый чуть помедлил, читая отчёты подчинённых со своего коммуникатора, и довольно кивнул.

— Охранная секция, приказ принят, — прогудел он. — Бойцы на местах. Исполнение подтверждаю. Готовность два.

— БИЦ, приказ принят, готовность два подтверждаю, — ровным тоном произнесла Ольга.

Взгляды присутствующих скрестились на мне аккурат в тот момент, когда я получал доклад от уже вскрывших стенды с нашими тактиками, сестёр Громовых. Выслушав Милу, я повернулся к Георгию.

— Полевая секция, приказ принял. Готовность два. Подтверждаю исполнение, — доложил я нашему майору, и… каюсь, не удержался. — Одни боялись Пью, другие — Билли Бонса, а меня боялся сам Флинт… Повоюем, господа?

Часть 3. НЕПРАВИЛЬНЫЙ МЁД

Глава 1. В гости вечером… сытнее

Наблюдая за вскрытыми патрулём и роем миниатюрных коптеров, двумя лагерями противников, расположившихся на удалении, по их мнению, достаточном, чтобы не попасть под прицел нашей системы эфирного контроля, наш маленький военный совет пришёл к выводу, что ожидать нападения в ближайшие часы не стоит. Обе группы были заняты организацией полевого быта, а значит, срываться в атаку прямо сейчас точно не собирались. Вообще, глядя на возню наших «гостей», можно было подумать, что всё это инсценировка из разряда игр по типу: я знаю, что ты знаешь… но, нет. Оба отряда и в самом деле занимались разворачиванием походных биваков, со всеми полагающимися в таких случаях «необходимостями», вплоть до выгребных ям. Словно намеревались провести под сенью весеннего леса не одни сутки. А может быть, действительно, собирались?

— Вам не кажется странным их поведение? — осведомился Толстый, посматривая на экран с картинкой, транслируемой одним из коптеров, «приземлившимся» ради экономии энергии на ветвь какого-то дерева, и превратившимся в некий эрзац стационарного фиксатора.

— Имеешь в виду, общую расслабленность? Есть такое дело. Словно не к штурму готовятся, а в прогулочный поход вышли. Охрана — будто для галочки, аппаратуру СЭК не развернули, вообще. Антенна радиосвязи… ну, они бы её ещё на воздушном змее над лесом запустили! Тур-ристы. Уселись у подножия горы, маск-сетью накрылись и всё. «Мы в домике». Детский сад какой-то, — протянул Гдовицкой и, ткнув пальцами в тот же экран, рывком приблизил картинку. Теперь можно было без всяких усилий рассмотреть двух скинувших шлемы бойцов, с прибаутками и матерком на жутчайшем суржике, устанавливающих палатку на уже подготовленной и очищенной от лесного мусора площадке.

Чем хороши местные фиксаторы, так это своими возможностями. Да, радиус их действия ограничен и скрывает за белёсым туманом всё, что не попадает в зону контроля, но, внутри неё… можно забыть о такой вещи, как смазанное изображение, или слишком тихий звук. Рассмотреть и услышать можно всё, с одинаковой чёткостью… до определённого предела, разумеется, но это уже зависит от так называемой «глубины разрешения». Профессиональные приборчики, например, позволяют расслышать даже писк мышей в норе под снегом. Фиксаторам роя, правда, такое не под силу, но и они вполне способны донести до оператора любой звук, громче комариного писка. Так что, сейчас, ничто не мешало нам, не только видеть происходящее в нескольких километрах от базы, но и слышать всё, что там происходит… почти всё. Исключение составляли устанавливаемые сейчас в лагерях противника, палатки военного образца. Услышать хоть что-то происходящее внутри них, обычным фиксаторам не удастся. Рунная защита, вшитая тонкой сетью в ткань палатки, не позволит.

— Ну да, только костерка и шашлыка не хватает, — с лёгким сарказмом в голосе, «поддержал» я Самурая, а когда взгляды собеседников обратились ко мне, продолжил, — ну, сами подумайте, чего им опасаться? Места для лагерей подобраны толково, с Апецки не рассмотришь. СЭК не достанет. Пока вплотную не подойдёшь — не заметишь. А многие наши патрули в те места заглядывают?

— Хм… нет, — нехотя признал Евтихов. — Слишком далеко, как от базы, так и от ближайших троп. О дорогах и вовсе промолчу. Да и места там неудобные, даже подготовленный боец навернётся с лёгкостью… тем более, зимой. Я, вообще, удивляюсь, как они умудрились туда на машинах заехать. Вокруг же одни буераки да каменные осыпи!

— Для хорошего стихийника Тверди, это не проблема, — пробормотал Гдовицкой, и я согласно кивнул, невольно вспомнив знакомого «геодезиста», за какие-то часы сотворившего целую сеть подземных помещений нашей базы, в том числе и тот зал, в котором мы сейчас находились. — Особенно, если нет необходимости прокладывать дорогу, которая продержится больше нескольких часов.

— Ага, — протянул Георгий, до которого, кажется, тоже дошло, на что именно я хотел указать присутствующим. — А эти дурацкие антенны, значит… чистое радио без рунных схем, чтоб не вызвать лишних возмущений в Эфире. Так?

— Вполне возможно, — кивнула Ольга. — Без рунной составляющей, эфирный всплеск от радиопередачи будет иметь совсем другой характер, и простая СЭК может его не распознать. Это, конечно, не наш вариант, но… откуда им знать, какими именно системами эфирного контроля мы обладаем?

— Полагаю, они исходили из возможностей обычных наёмников, — протянул Гдовицкой, — Но к чему тогда такое количество тяжей?

— Думаете, они не в курсе, чем именно занимается наш отряд? — фыркнула Ольга. — На их месте, я тоже не рассчитывала бы на вариант «сапожника без сапог», и обязательно подыскала адекватный ответ бойцам в лёгких тактиках. А что в таком случае может быть лучше десятка тяжей?

— Пяток гридней? — фыркнул молчавших до этого Историк.

— Одноразовый найм которых, обойдётся в цену того самого десятка ТК, — парировал Евтихов, и его подчинённый развёл руками.

— Вывод? — окинул присутствующих внимательным взглядом Гдовицкой, явно не желающий сам озвучивать единственное логичное предположение.

— Они сделали ставку на общую незаметность и внезапность атаки, — вздохнул я. — И если бы не горная подготовка и дотошность людей господина майора, у «гостей» были бы все шансы преподнести нам завтра большой-большой сюрприз.

— Ну, сейчас-то нам такой исход не грозит, — еле заметно улыбнулся Рогов. — Как говорили древние: «praemonitus, praemunitus».

— А если пойдут не днём, а ночью? — поинтересовалась Ольга.

— Ломать ноги в темноте? Да ещё и технику по здешним склонам тащить? Тут никакой ноктовизор не поможет, — покачал головой Евтихов. — Нет, Кирилл прав. Если атака и будет, то только при свете дня. В крайнем случае, на рассвете. Но ночью… нет, ночной штурм — это не для тяжелой техники. А ЛТК мы у них не видели…

— Они разворачивают СЭК, — голос молчавшего до сих пор оператора по прозвищу «Гиз», отвлёк нас от обсуждения. Оглянувшись на один из экранов, Ольга нахмурилась.

— «Приземлившиеся» коптеры в пассивный режим, остальные — россыпью на базу! — резко приказала она, на миг опередив Рогова, но тот успел захлопнуть рот раньше, чем кто-то это заметил.

— Исполняю, — откликнулся Гиз и, повинуясь приказу, погнал чуть поредевший рой в обратный путь.

— Историк, возьми на себя контроль над оставшимися в лесу машинками, — произнёс Георгий, понаблюдав за вознёй людей в одном из лагерей. — СЭК наших гостей будет работать в режиме луча, чтобы мы её не засекли. Твоя задача — определить алгоритм её работы и подстроить под него передачу информации с фиксаторов коптеров.

— Будет исполнено, — кивнул тот и, толкнув локтем в бок соседа, занятого уводом основного роя на базу, потянул на себя одно из окон экрана, на котором тут же отразились идентификаторы нескольких машин, оставленных Гизом в лесу. Переняв управление этими коптерами, Историк активировал клавиатуру, и тут же резво застучал по ней пальцами. На экране замелькали таблицы, графики и столбцы цифр… пошла работа.

— Может, ударим на опережение? — предложила Ольга, убедившись, что оба оператора справляются со своими задачами.

— Бессмысленно, — покачал головой Евтихов. — Там полсотни бойцов, не считая тяжей и экипажей платформ. При атаке мы потеряем всякое преимущество, да к тому же придётся либо распылить силы на два лагеря сразу, либо… посмотри на расположение «гостей» по карте. Атакуя один их лагерь, мы тут же схлопочем удар от второго отряда, и, скорее всего, с тыла. А это заведомый проигрыш. Нет, нам нужно играть от обороны. Знать, чем именно мы располагаем для отражения атаки, они не могут. Максимум, что у них имеется — это съёмка базы с воздуха, а значит, у нас есть все шансы смертельно удивить атакующих.

— Ну да, ни «кротов», ни залповых установок, с воздуха не рассмотреть, — протянул я. — А турели… ну так, для того им и нужны боевые платформы. Их лобовая броня должна неплохо держать средний калибр. Вот вам и группа огневого подавления. Тяжи пойдут в атаку первыми и сработают группой нападения, отвлекая на себя мою секцию, а уже за ними последуют «голыши», группой захвата и уничтожения. Что?

Я ощутил на себе изучающие взгляды Гдовицкого и Евтихова. Но услышав моё восклицание, оба покачали головами.

— Это было… — подал голос Владимир Александрович, но Толстый его перебил.

— Доступно сказано. И, в общем, логично, — резко кивнув, произнёс Евтихов. — Я бы и сам строил атаку именно так. Ждать от технической базы какой-то изощрённой защиты… ну, не в СБТ же находимся, а на территории России, пусть и в приграничье. Тут боевые действия — штука редкая. Тем более, такие! Остаётся определиться с направлениями атаки. Откуда пойдут? Кто что думает?

Развернувшаяся перед нами объёмная карта Апецки и окрестностей, на которую Ольга тут же нанесла метки обоих лагерей нашего противника, закрутилась так и эдак. Майор нашей охраны даже потрудился подключить к обсуждению командиров патрульных групп, и бойцы моментально принялись за дело. Спустя несколько минут уточнений, карта пополнилась добрым десятком дополнительных отметок.

— Стоп-стоп-стоп, господа! — неожиданно подал голос Георгий. — Это всё замечательно. Тропы, места, пригодные для подъёма и опасные из-за осыпей… но вы забыли, что в рядах противника, почти гарантированно имеются специалисты стихии Тверди, умудрившиеся протащить боевую технику в условиях горной местности! Так, где гарантия, что они не смогут повторить уже проделанный единожды фокус, на направлении атаки?

— Ну да, — буркнул я себе под нос, тем не менее, вполне осознавая правоту Рогова. — Пока немцы рисуют карты, русские лопатами меняют ландшафт местности.

— Это точно? — нервный хохоток, прокатившийся после моих слов по залу, прервал один из бойцов Толстого, которого я опознал по голосу. Тот самый патрульный, что обнаружил стоянку наших гостей. «Восьмой», да… а вот имя его, я вспомнить не смог. По крайней мере, сходу.

— Ты знаешь другой способ быстро доставить столько техники через наши буреломы и косогоры? — вопросом на вопрос ответил Евтихов.

— Вот же… паскудство, — прошипел боец, ничуть не стесняясь командира, но тут же сменил тон и, словно отключив неуместные эмоции, договорил: — Надо бы пробежаться по их следам да посмотреть, где и как они шли. Может, сможем прикинуть по аналогии возможности их стихийников? Тогда и с направлениями атаки разобраться будет проще.

— Думаешь, на марше они выложились на все сто? — недоверчиво протянул Евтихов, но по виду майора было ясно, что идею подчинённого он поддерживает.

— Не знаю, — отозвался тот. — Но создать устойчивую тропу для колонны, и поле для атаки группы тяжей, по-моему, задачи примерно одного уровня… и не из самых простых.

— По картинке с фиксатора разобраться сможешь? — спросил Евтихов и, заметив вопросительный взгляд Гдовицкого, вполголоса пояснил: — Наш Борис из детей боярских, вой с большой склонностью к Тверди, и его мнению в подобных вопросах я полностью доверяю. Но отправлять парня в разведвыход сразу после возвращения из патруля… не хотелось бы. Силы бойцам понадобятся и ночью на дежурстве, и, тем более, завтра днём. А он — один из сильнейших моих ватажников.

— С геодезического, если только, — ответил Борис, после недолгого размышления.

— У нас есть, — неожиданно встрепенулся Рогов. — Остался ещё со времён разметки местности под базу.

— Так что, Борь? — обратился к своему бойцу Толстый.

— Разберусь, не вопрос, — проговорил тот. — Хотя, лучше, конечно, своими ножками пройтись да землю послушать.

— Нет, Борис. Вы сегодня и так сделали немало, уж на премию, точно наработали. Так что, отдыхайте, пока есть возможность, — чуть повысив голос, произнёс Рогов, после недолгого размышления… и короткого образа полученного от меня. — Ат… Сильвер, не хочешь развеяться?

— С удовольствием, — кивнул я. — Но не один. Думаю, близняшки не откажутся составить мне компанию…

Внимательно слушавшие нашу беседу через мой коммуникатор, Громовы довольно запищали. Маньячки адреналиновые. А вот Оля глянула недовольно. — Что? Милая, ты же сама ратовала за развитие наших отношений! Вот я их и налаживаю, как умею.

— Э-э… — ошалевший взгляд невесты стал мне подарком. А тишина в коммуникаторе… кажется, я умудрился «подвесить» обеих сестричек. Ничего-ничего, это только начало.

— Кирилл, ты уверен? — хмуро спросил Гдовицкой.

— Абсолютно, — кивнул я в ответ. М-да, а старые привычки даром не проходят. И вроде бы уже не служит старый самурай роду Громовых, а забота о младших представителях семьи всё никак никуда не денется.

— Что ж, на том и порешим, — прихлопнул ладонью по столу Рогов. — Господа, есть ещё вопросы, требующие нашего внимания?

— Остальные вопросы, думаю, можно решить в рабочем порядке, по заведованиям, так сказать, — задумчиво протянул Евтихов, окинув Георгия долгим взглядом. Гдовицкой подтверждающе кивнул и первым отправился на выход из зала. А следом за ним, потянулись и мы.

Уже на выходе, меня догнала Оля, вроде бы совершенно не собиравшаяся покидать БИЦ, и, взяв под руку, оттащила в сторону.

— Ты что задумал, дорогой? — прошептала она, искоса поглядывая на уткнувшихся в экраны бойцов. Я вздохнул и поднял вокруг эфирный купол, отчего невеста на миг смутилась… но тут же взяла себя в руки и вновь уставилась на меня с подозрением во взоре.

— Ничего, дорогая, — улыбнулся я в ответ. — Просто очередная тренировка.

— Для них двоих? — прищурилась Оля.

— А почему нет? Не тянуть же вас всех в этот выход?! — изумился я. — Это уже не разведка, а поход по тылам получится. Ещё вырежете всех гостей на кураже, и как потом прикажете объяснять их отсутствие нашим охранникам? Они ж уже морально подготовились к грядущей заварушке, настроились, можно сказать. Клыки и когти наточили, а тут такой облом!

— Кир, не заговаривай мне зубы, пожалуйста! — с совершенно непередаваемыми нотками в голосе, проговорила Оля, ещё крепче вцепляясь в мою руку. — Ты явно что-то задумал, и я хочу знать, что именно.

— Всему своё время, солнышко, — улыбнулся я в ответ. — Всему своё время. Отпусти руку, мне нужно идти готовиться к выходу.

— Ки-ир, — жалобно протянула она. Не-не-не, даже смотреть ей в глаза не стану. Иначе, чую, капитуляция моя станет неизбежной и, возможно, даже моментальной. Лучше не рисковать.

— Не волнуйся, солнышко. Всё будет в порядке. Обещаю, — прикрыв глаза, я нежно поцеловал Олю в губы и, мягко погладив её по щеке, рванул к выходу. Фух, пронесло!

Сестёр Громовых я встретил в зале со стендами, уже наряженных в излюбленные «Визели». Довольных и только что хвостиками не виляющими от радости. А уж что у них в эмоциях творилось, у-у! Да, в последнее время я экспериментирую с техникой Тодта на всех, кто попадётся под руку. От лисят до учениц. Но такого наплыва эмоций до сих пор не встречал. М-да, кому боевой выход, а кому оригинальное свидание… И вот кто бы мне сказал: это у них сдвиг по фазе или профессиональная деформация представителей боярских семей, а? Тьфу!

— Рано нарядились, барышни, — покачал я головой, окинув взглядом возвышающиеся надо мной фигуры в матово-чёрных доспехах ЛТК. — Разоблачайтесь и бегом в столовую… на инструктаж. А после — на склад за дополнительной экипировкой.

Если я ждал разочарования, то… ошибся. От девчонок как шибало довольством и предвкушением, так и продолжало бить, пока я не отключил технику. А сами Громовы, тем временем, дружно развернулись на месте и потопали к стендам. Миг, и из распахнувшихся дверей переходных тамбуров выскользнули две, затянутые лишь в короткие, облегающие топики и минишортики… очень «мини», длинноногие красавицы, похожие, как горошины из одного стручка. М-да, я говорил, что в будущем из них получится двойная штабелеукладка для нашего брата? Я ошибался. Она уже получилась. Гены матушки, чтоб ей на том свете сковородка погорячей досталась. Не иначе. Госпожа Томилина-Громова тоже отличалась весьма эффектной внешностью, и дочки явно пошли в неё. Да и характером тоже… хм.

Медленно вдохнув и так же медленно выдохнув, я дождался, пока вышагивающие походочкой от бедра, сёстры продефилируют мимо. Глянул, как волнующе перекатываются под тонкой тканью налитые ягодицы… и не выдержал.

Два коротких разряда прилетели в пятые точки учениц, и тишину зала разорвал сдвоенный визг, за которым последовал мой рык.

— Я сказал: БЕ-ГО-ОМ!

Хм, не знай я их действительный уровень, предположил бы, что Мила с Линой освоили «окно» или вмиг стали ярыми… с уклоном в Ветер, с помощью которого и перенеслись прочь из зала. Пуф, и только лёгкая воздушная волна прокатилась там, где они только что демонстрировали мне свои «прелести».

Учениц я нашёл уже в столовой, где надувшиеся, словно мышь на крупу, сёстры сновали у сверкающего полированной сталью, тихо пыхтящего аппарата, заваривая себе кофе. Мне? Ну… спасибо, пожалуй.

Указав поставившим передо мной чашку с кофе и пепельницу, сёстрам на стулья напротив, я уселся за стол и, сделав глоток ароматного напитка, вздохнул.

— Успокоились? Готовы слушать? — спросил я, дождавшись, когда Мила с Линой устроятся за столом. Те коротко кивнули, отводя глаза. М-да уж… — Не слышу ответа, ученицы.

— Слушаем, учитель, — пропели эти… актрисы в унисон, изображая пай-девочек. Ну-ну, так я и поверил.

— Замечательно, — кивнул я в ответ. — Итак, нас ждёт боевой выход. Втроём. Основная задача — определить маршрут, по которому к нам пожаловали гости и заснять его геодезическим фиксатором.

— Основная? — вскинула голову Мила и сверкнула глазами, мгновенно растеряв весь свой вид послушной ученицы. — Значит, будет ещё и дополнительная?

— Будет, — кивнул я. — Хочу сходить посмотреть, как устроились наши незваные гости.

— За «языком», — расплылась в кровожадной улыбке Лина. М-да, «пай-девочки», конечно… ага! Когда спят зубами к стенке.

— Не совсем, — налюбовавшись открывающимися видами, покачал я головой. — Нет, если подвернётся возможность, то можно будет прихватить и «языка», но вообще-то, задумка у меня несколько иная. Слушайте внимательно…

Глава 2. Поговори хоть ты со мной

Не люблю играть от обороны. И дело не в набившем оскомину выражении, дескать, «войны в обороне не выигрываются». Это далеко не истина в последней инстанции. Бывают ситуации, когда только оборонительная тактика и способна привести к победе. Бывают, бывают, история знает немало таких примеров. Но в моём случае, всё проще… диверсанты в принципе заточены на работу в атаке. С шумом или без, это уже другой вопрос, но суть от этого не меняется. Пришли, навели шороху, и ушли, желательно без собственных потерь. То есть, только атака и своевременное отступление. Места обороне в их тактике просто нет. Как говорил один мой коллега: «а у нас, как у татар, нет понятия „назад“. Повернулись жопой к противнику, и „алга!“».

Именно поэтому, ждать у моря погоды, точнее, момента, когда наш противник посчитает себя готовым, и пойдёт в атаку на базу, мне было совсем не по нутру. До сих пор не забытые рефлексы прежнего мира так и зудели, требуя пойти и пощупать беспечных гостей за тёплое вымя. И да, решаясь на эту затею, я прекрасно понимал, что прежде всего потакаю старым привычкам. Но с другой стороны, а почему бы и нет? Ситуация складывается подходящая, противник пребывает в уверенности, что его пока никто не обнаружил… самое время устроить ему какую-нибудь каверзу.

И мы устроили. Открыть окно гарантированно за пределами действия полевой системы эфирного контроля, всё же развёрнутой гостями, было несложно. Как и пробежаться в «Визелях» от Рахова до подножия Апецки, с геодезическим фиксатором наперевес. Лина с Милой довольно шустро отыскали следы воздействий, оставленные стихийниками, проложившими путь для вражеской техники, и даже прошлись по получившейся «тропе», умудрившись ни разу не попасть под луч СЭКа противника, с упорством достойным лучшего применения «долбивший» исключительно в направлении горы и расположившейся на её склонах базы. Иными словами, ни подмогу, ни атаку с тыла, наши гости не ждали от слова «вообще». Что ж, это их проблема, указывать на которую ни я, ни мои помощницы не собирались. По крайней мере, сейчас.

Отправив на базу данные, снятые фиксатором, мы приступили ко второй части выступления. Пришло время нанести личный визит в лагерь противника. В оба лагеря.

Казалось бы, ну идёте вы на боевую операцию, так сам бог велел обезопасить оперативную базу, пусть и временную, со всей возможной обстоятельностью! Но нет, плевать, что затеянное дело не обещает лёгкой прогулки, и нет никаких гарантий, что хозяин дома не вскроет места укрытия твоего отряда. К чёрту! Для охраны хватит пары дежурных и трёх-четырёх ленивых патрулей, составленных из накосячивших в чём-то бойцов. Где сигнализация, фиксаторы, растяжки на опасных направлениях, да хоть консервные банки и проволочное ограждение?! Ту же «Егозу», можно развернуть за пять минут… но и её здесь нет. Пусто.

Честно говоря, поначалу я даже думал, что это какая-то ловушка, ну не верилось мне, что можно так беспечно вести себя под боком у противника. Но нет, сколько бы я ни напрягал чуйку, как бы не вслушивался в Эфир, но найти подтверждения этому предположению так и не смог. Оставалось лишь развести руками и, подивившись прямо-таки обескураживающему легкомыслию гостей, продолжать действовать по ранее принятому плану. Даже жаль немного, я ведь хотел устроить близняшкам серьёзное практическое занятие, а вышло… гуляй, как по проспекту. Только и забот, что не попасться на глаза неприятелю.

Мы даже не стали «гасить» беспечных патрульных, наворачивающих круги по периметру лагеря. Просто дождались, пока очередная гогочущая о чём-то своём, пара бойцов отойдёт на десяток шагов, и просквозили за их спинами, тремя тенями, невидимыми в наступившей темноте.

В гости к противнику мы пришли не просто так, и разведка имеющейся в его распоряжении техники стояла в наших планах не на самом первом месте, хотя точная оценка боевого потенциала припёршихся к Апецке отрядов, конечно, не помешает. Основной же задачей нашего непрошеного визита, я видел минирование тех же тактиков и боевых платформ, а по возможности, и тихое выведение из строя средств связи и эфирного контроля. И вот тут было несколько сложностей. И первая из них была весьма ожидаемой. «Кошмы[20]», набитые аппаратурой СЭП, оказались под куда более надёжной охраной, чем периметры обоих лагерей. У каждой из двух обнаруженных нами машин, была выставлена охрана из пары бойцов, а внутри несли дежурство операторы. И если я ещё мог просквозить через раскинутую охранниками-стихийниками сигнальную сеть, не потревожив ни саму сигнализацию, ни контролирующих её бойцов, то Громовы проделать такой фокус пока не в состоянии, так что я вынужден был взять эту часть работы на себя. Для чего скомандовал отход, и первым потянулся за пределы лагеря, в лес.

— А ну закрылись! — шёпотом рявкнул я на фонящих любопытством и каким-то предвкушением близняшек, с неприкрытым интересом наблюдавших, как я выбираюсь из своего «Визеля». Нашли стриптизёра, понимаешь!

Громовы нехотя отвернулись, но… ощущение пристальных изучающих взглядов, двумя холодными змейками скользящих по коже, не исчезло. Фиксаторы-то в ЛТК ничуть не хуже обычных, и круговой обзор никто не отменял. Вот же… вуайеристки!

Демонстративно игнорируя внимание близняшек, я извлёк из рюкзака своего «Визеля» лёгкий комбез и специально припасённые для грядущего развлечения «игрушки», оделся, и, нацепив жилет-разгрузку, с некоторым злорадством плеснул в сторону сестёр волной Эфира. Ошарашенные неожиданным сенсорным ударом, Лина с Милой резко дёрнулись, а я тут же прикрылся отводом глаз.

Надо отдать им должное — уже через несколько секунд от растерянности сестёр, последовавшей за моим «исчезновением», не осталось и следа, а сами девчонки, оперативно заняли оборону вокруг пустого «тактика», в ожидании, пока я вернусь из похода в гости.

Удовлетворённо кивнув, я развернулся, и бегом, чтобы не терять зря время, двинулся в сторону первого лагеря противника, чтобы уже через пару минут, никем не замеченным оказаться у штабной машины.

Да, попытайся я забраться на «кошму», будучи в «Визеле», и никакой отвод глаз мне бы не помог. ЛТК, конечно, лёгкий и вообще, числится разведывательным, но триста килограммов, это триста килограммов. Такую нагрузку, никакая подвеска не проигнорирует. А нивелировать ещё и серьёзное физическое воздействие, стирая его возмущения из Эфира… м-да, такой подвиг мне пока не по силам.

И в первом и во втором лагере, заряды я установил там, где их вряд ли кто-то станет искать, а именно, под кожухами эффекторов СЭП, полуметровыми «грибами» торчащими на крышах штабных машин, после чего вернулся к Громовым и, вновь забравшись в свой тактик, повёл учениц на урок.

Правда, с установкой мин на тяжах, так легко не получилось. И это была вторая сложность. Вообще, цеплять «лишние» детали на корпус ТТК, дело неблагодарное. Как и у пилотов боевых самолётов моего прошлого мира, у здешних «водятлов» тяжей есть свой «ритуал» осмотра машины перед выходом, и нарушать его не осмелятся даже такие раздолбаи, как наши гости. А значит, любые попытки заминировать тактики, подобно тому, как я проделал это со штабными машинами, заранее были обречены на провал. Внешний осмотр легко позволит обнаружить любой посторонний предмет на броне или под днищем ТТК. Да и толку от маломощной мины в этом случае немного. Броня тяжа легко убережёт его от повреждений, которые мог бы нанести взрыв подобного устройства.

Но эту ситуацию ученицы предусмотрели заранее и даже специальные заряды на базе прихватили. Если мину нельзя разместить снаружи, то нужно засунуть его внутрь. В кабину. Например, под сиденье пилота, куда даже дотошные операторы тяжей без особой нужды не заглядывают. Благо, тяж — не автомобиль, сигнализации и дверных замков не имеет. Возни, конечно, вышло чуть больше, да и осторожничать пришлось, чтобы не привлечь ненужного внимания к тихому шелесту то и дело открываемых капсул тактиков. Но оно того стоило.

И хотя мы всё же немного выпали из намеченного графика, устанавливая «сюрпризы» для самых опасных из прибывших к стенам базы гостей, стоит заметить, что сама затея прошла без сучка без задоринки. «Слепая» охрана обоих лагерей запросто позволила нам облазить всю притащенную наёмниками боевую технику, сверху-донизу, чем мы, разумеется, и воспользовались. Причём, обследованию и нештатной «модернизации» подверглись не только выставленные ровными рядками тяжи, но и боевые платформы, возни с которыми оказалось не в пример меньше, в виду того, что у водителей последних нет полезной традиции столь же детального осмотра машин перед боевым выходом. А значит и особо заморачиваться с выбором мест размещения зарядов нам не пришлось. Колёсные ниши для этих целей подошли просто идеально.

— А «язык»? — протянула по внутренней связи Лина, когда мы снарядили «гостинцем» последний «Аргус», и, наконец, покинули лагерь наёмников.

— В принципе… — я чуть затянул паузу, задумавшись, но всё же решил оставить решение на откуп сёстрам, заодно, подбросив чуток дровишек в костёр их сомнений. — Если считать, что наши «гости» и слинявшие из Рахова соглядатаи, горошины из одного стручка, а раскрытие последних привело лишь к ускоренной подготовке штурма нашей базы, то можно не опасаться, что потеря одного бойца как-то изменит их планы. Опять-таки, судя по подготовке и перехваченным радиосообщениям между лагерями, наёмники собираются идти в атаку с утра пораньше, а до рассвета осталось не так уж много времени. Так что, мы вполне могли бы рискнуть и взять «языка», особенно, если нацелиться на новую смену патруля. Их, как мне кажется, не хватятся почти до самого начала операции. А там, и отменять штурм уже станет поздно. Но, повторюсь, всё это верно лишь в том случае, если наш сегодняшний противник и давешние раховские ищейки, члены одного клуба по интересам. В противном случае, результат может быть абсолютно противоположным. Да и признаюсь честно… сейчас я не вижу особого смысла в добыче «языка». Что такого может рассказать рядовой боец? Не командир, не заказчик, обычный наёмник, который получает деньги только за то, что стреляет туда куда укажут?

— А «противоположный результат», это… — протянула Мила.

— Полная смена планов противника, — развёл я руками.

— Тебя так волнует, что они там напланировали? — удивилась Лина.

— Ещё бы, — фыркнул я в ответ. — Кто знает, что могут выкинуть эти наёмники, поняв, что обнаружены? Может, сходу пойдут в атаку, а может, разбегутся и попрячутся, делая вид, что их тут вообще никогда не было. Ищи потом придурков по горам и лесам! Оно нам надо?

— Я почему-то сильно сомневаюсь, что эти ребята так просто оставят нас в покое, — со вздохом произнесла Мила, под одобрительный кивок сестры.

— Не о том речь, — посерьёзнев, ответил я близняшкам. — Сейчас, у нас есть немалое преимущество перед нападающими. Они уверены, что мы не знаем об их присутствии, и ведут себя… ну, вы сами всё видели. Но вот вопрос, как изменится поведение «гостей», когда они поймут, что обнаружены? Где гарантия, что они продолжат действовать по прежнему плану, а не сменят диспозицию, затаятся или вовсе не уйдут прочь, чтобы попытать счастья в другой раз? Через неделю, месяц или полгода?

— Ну, один раз мы их уже засекли, так почему бы и не повторить? — пожала плечами Лина.

— А до тех пор, сидеть на Апецке и мотать себе нервы в ожидании очередного нападения? — возразила ей Мила. — Так же и свихнуться недолго!

— Знаешь, сестрёнка, если бы всё было так плохо, Кирилл прямо запретил бы нам брать «языка», а он, как ты сама слышала, не возражает! — ответила Малина, да таким тоном, словно выложила неубиенный козырь.

— Эм-м… ну, так-то, да… — протянула Мила, явно растеряв всякое желание спорить.

Не понял…

— Так, барышни-боярышни, заканчиваем трёп, — проговорил я, мотнув головой. — До смены караула осталось полчаса, решайте быстрее.

Громовы переглянулись, пару мгновений помолчали и…

— Уходим, — в унисон произнесли сёстры.

Вот и славно. Тест пройден, ставим галочку, и убираемся отсюда подобру-поздорову. Нам ещё свои планы верстать, и готовиться к обороне. А время-то идёт!

Утро наступило, солнышко взошло. А по склону Апецки выползают на полонину боевые платформы наших «гостей». Две штуки в сопровождении экипированных для штурма «голышей». «Аргусы» вышли на границу леса и замерли, хищно поводя стволами.

М-да, вот чего-чего, а того, что противник вдруг захочет поговорить перед боем, я как-то не ожидал. Да и Толстый с Самураем как-то уж очень недоверчиво смотрят на белый флаг в руках наёмника, замершего перед одной из боевых платформ,

— Значит, имеющиеся ТТК наши противнички решили придержать в рукаве, — протянул Георгий, внимательно рассматривая поступающую с фиксаторов картинку будущего поля боя.

— Как мы и предполагали, — кивнул Евтихов. — Недаром же они собрали все тяжи во втором лагере. Могу поспорить, что и их спецы по Тверди торчат там же. Готовятся к рывку, пока «парламентёры» нас отвлекают и заговаривают зубы. Гиз!

— Да, майор? — откликнулся боец, сидевший в кресле оператора БИЦ.

— Что там по второму лагерю?

— Пилоты осматривают тяжи, — тут же ответил Гиз, увеличив одно из изображений на огромном экране.

— Историк? — повернулся ко второму оператор Толстый. И уточнения вопроса не потребовалось.

— Приказа к выходу пока не поступало, — ответил боец, занятый радиоперехватом переговоров наёмников.

— Хм… и кто пойдёт чесать языком с этими… — протянул Рогов. — Может, коптер отправим?

— Нельзя, — покачал головой Евтихов. — По традиции, переговоры проводятся лицом к лицу.

— Под дулами скорострелок, да? — усмехнулся я в ответ.

— У нас тоже турели имеются, — пожал плечами майор охранного отряда. — Так что, с этой стороны, всё честно. Баш на баш, так сказать.

— М-да, весело, — я почесал затылок и нахмурился. — Ну, хоть в «Визеле»-то к ним выйти можно? Или как?

— ЛТК? Почему бы и нет? — отозвался наш неожиданный специалист по переговорам наёмников. — Вот если бы мы тяж к ним направили, тут бы беседе и конец настал. А лёгкие тактики не в счёт.

— И то хлеб, — я кивнул и, поймав-таки пытавшуюся ускользнуть мысль, договорил: — Вот интересно, а переговорщик не идёт к базе потому, что боится наших хвалёных турелей, или потому что знает о минном поле?

— Нет, здесь всё проще. Он двинется вперёд, когда кто-то из нас выйдет за ворота, — объяснил Толстый.

— И мы отключим минное поле, — пробормотал запараноивший следом за мной Самурай, не сводя взгляда с экрана.

Молчавшая до этого момента, Оля неожиданно поднялась со своего кресла и, оказавшись рядом, ткнула меня пальцем в бок.

— А кто вообще сказал, что наш переговорщик должен идти навстречу этому… «парламентёру»? Почему, например, Кир не может подойти к ним со стороны леса, например? — произнесла она, под недоумённым взглядом Евтихова и операторов БИЦ.

— Мысль, — согласился я. — Тогда и мины отключать не придётся, и опасности со стороны «Аргусов» можно не ждать. Ну а лёгкая стрелковка «голышей» броне тактика нипочём. Вопрос лишь в одном. Почему ты уверена, что идти на переговоры должен именно я, а не Георгий, например?

— М-м, с одной стороны, де-факто, ты — атаман, тебе и карты в руки, — улыбнулась Оля, под заинтересованными взглядами Евтихова и его бойцов. А в следующую секунду, её лицо превратилось в надменную маску. — А де-юре… кто они такие, чтобы с ними разговаривал майор отряда «Гремлины»? Обойдутся и квартирмейстером.

— Вот это и называется, «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь», — пробормотал Гиз, и, заметив брошенный на него Ольгой пристальный взгляд, моментально отвернулся к своему пульту.

— Что ж, я так понимаю, доброволец найден. Осталось решить, как именно переправить его к лесу, — голос Толстого разбил установившуюся в зале тишину. — Рискнём аэродином?

— Ни к чему, — я покачал головой. — Есть способ проще.

Ну, если уж решил перестать скрывать свои умения, то почему бы и не так?

* * *

Спешка. Больше всего в этой жизни, Ежи Добужский терпеть не мог торопиться. Спешка всегда приводит к ошибкам, а те порой обходятся слишком дорого. Но в этот раз, действовать иначе он не мог. Торопил заказчик, торопили обстоятельства. Но отказываться от привычки планировать всё и вся, майор не собирался. Пусть мало времени на всестороннюю оценку ситуации, пусть его не хватает на серьёзную подготовку. Но если есть хоть малейшая возможность снизить риски в предстоящем деле, Добужский её найдёт и обязательно воспользуется.

База техников, которую ему заказали, конечно, не укреплённый форт где-нибудь в вечно воюющей Далмации, но готовиться к её взятию спустя рукава… Ежи не был новичком в ратном деле, и понимал, что и беззубые технари могут очень неприятно удивить даже самый мощный и профессиональный отряд, если, конечно, им дать время на подготовку.

Кажется, Добужский учёл всё, но почему-то давящее ощущение грядущих неприятностей его не оставляло. И сейчас, стоя перед старым, но надёжным «Аргусом», под защитой отлично снаряжённых бойцов, майор нервничал, сжимая в руке скользкое от пота, холодное древко с белой тряпкой. А база молчала. Не ревела тревога, не водили стволами автоматические спарки, не грохотали открывающиеся ворота… она словно затаилась и чего-то ждала. Чего?

— Добрый день, господа. Вы хотели о чём-то поговорить? — Раздавшийся из-за спины голос, заставил Добужского тихо выматериться от неожиданности, а его бойцов задёргаться, бряцая амуницией.

Медленно обернувшись, Ежи смерил взглядом стоящую в пяти шагах от него, застывшую аккурат меж двух «Аргусов», фигуру в матово-чёрном доспехе лёгкого тактика. Хорошо встал, курва. Мало того, что в этой позиции пушки «Аргусов» ему не помеха, так ещё и их же броня его с двух сторон закрывает.

— Ежи Добужский, доводца оджалу «Белый Ожел», — медленно, с натугой выдохнув, процедил Ежи, но был тут же перебит.

— Вы находитесь на территории Русского государства, господин майор, так будьте любезны говорить по-русски. Если, конечно, желаете быть правильно понятым… пан доводца.

Добужский скривился. Каким бы пустым и безэмоциональным ни был синтезированный голос, доносившийся из динамика ЛТК, Ежи мог поклясться, что слышал в нём даже не насмешку… издёвку.

Глава 3. Добрым словом, мягким взглядом

Долгого разговора не получилось. Мне было не интересно выслушивать хотелки наёмника, а тот, как ни удивительно, и сам не стремился затягивать беседу. Скривился на моё требование говорить по-русски, предъявил ультиматум и, замолчав, принялся сверлить меня недовольным взглядом.

— Сложить оружие, деактивировать системы обороны и покинуть базу не позднее, чем через час? — я свёл выданную Добужским речь на неплохом русском, к трём основным требованиям. — А взамен, значит, гарантируете жизнь и свободу всему отряду… Майор, а вы в курсе, что ваши действия подпадают под статьи Уголовного уложения государства Российского, такие как, бандитизм и грабёж, да ещё и с отягчающими обстоятельствами. Как там? «Совершённое вооружённой группой лиц по предварительному сговору», да? Вы ведь не в СБТ находитесь, и не в боярской войне участвуете, а пришли воевать на русскую территорию, с русским же наёмным отрядом, то бишь, с организацией, находящейся под покровительством государевых законов, а не установлений Боярской Думы.

— У меня есть заказ, и я его исполняю, — индифферентно пожал плечами тот. — А о законах пусть болит голова заказчика.

— Понял, — кивнул я. — Что ж, значит, мы не договоримся.

— Пан… Сильвер, — вздохнул Добужский, невольно скривившись при произнесении моего прозвища, которым я представился вместо того, чтобы назвать фамилию, — Я понимаю, что хозяева не погладят по головке за потерю их имущества. Но ведь они не идиоты, и понимают, что техники, даже имеющие в своём распоряжении ЛТК, не могут оказать хоть сколько-нибудь серьёзного сопротивления боевому отряду. Так зачем рисковать жизнями людей, когда я предлагаю вполне достойный выход из ситуации? Оставьте нам базу, и уходите. Живыми и здоровыми.

— Могу ответить так же, майор. Забирай своих людей, уходи, и все останутся живы и здоровы, — я развёл руками.

— «Белый орёл» всегда выполняет свои обязательства, — вскинул подбородок Добужский.

— Да ну? — ощерился я. И пусть видеть мой оскал поляк не мог, но он его явно почуял. Как и насмешку в голосе. — Что ж, тогда… приди и возьми. Если сможешь.

Изображать разворот на сто восемьдесят, с пафосным уходом в лес, я не стал из здравого опасения схлопотать в спину выстрел из местного аналога ПТРК[21], того самого, что сейчас готовит к бою, спрятавшийся за транспортником «орёл» майора Добужского. Вместо этого, я небрежно кивнул скривившему ещё более кислую рожу майору… и прыгнул. Мощные арматоловые мышцы «Визеля» позволили мне одним махом взлететь на крышу боевой платформы «Орлов». Шаг, другой, ещё прыжок и, скрывшись от взглядов наёмников за широкой кормой «Аргуса», я открыл «окно» прямо в точке приземления… чтобы уже через миг оказаться за спиной Ольги, в зале БИЦ… и тут же напороться на жадно-предвкушающий взгляд Толстого.

Ну да, этого следовало ожидать. Эфирники, они ведь тоже разные бывают. Одним достаточно для работы уже известных, всесторонне изученных техник, другие, разочаровавшись в своих стихийных талантах, обращаются к эфиру в погоне за силой и, словно упорные муравьи, карабкаются по лестнице личного могущества, а третьи… третьи просто не мыслят жизни без познания секретов эфирных манипуляций. Именно к этой последней категории, как я успел убедиться в наших частых беседах, относится и Евтихов. Что интересно, у таких людей, как наш Андрей Вячеславович, шансы достичь уровня гранда куда выше, чем у тех же упёртых «муравьёв». О «пользователях» я и вовсе молчу. В общем, ничего удивительного в том, что Евтихов сейчас сверлит меня горящим взглядом, нет. Будь его воля, и не стой мы на пороге большой заварухи, думаю, Толстый уже насел бы на меня с вопросами, которых у любого стремящегося познать эфир одарённого, всегда больше, чем ответов. Но… не время. И майор это прекрасно понимает.

— Пилоты получили приказ на выдвижение! — возглас Историка прервал мои размышления.

— Жилые модули жалко, — вздохнула Ольга, глядя на экран. — Разнесут же к чертям, сволочи. А я только-только привела спальню в жилой вид.

Это за целый-то год?! Я поморщился, пытаясь вспомнить, в чём именно заключалось это самое «приведение спальни в жилой вид», но ничего кроме вороха постельного белья в шкафу, новых занавесок на окнах, да пары картин на стенах, так и не вспомнил. Женщины…

— Боевая тревога, — рявкнул в микрофон Рогов, кажется, окончательно вошедший в роль бывалого командира. Повинуясь уставу, Гиз тут же перекинул пару снабжённых алыми колпачками тумблеров, и следом за голосом майора «Гремлинов», по подземным залам и капонирам базы прокатился натужный рёв сирены. — Личному составу — по местам! Командирам — доложить о готовности!

Не успел смолкнуть гул тревожного сигнала, как в БИЦ стали поступать доклады от секций. Пришлось и мне вставить свои пять копеек, едва Лина с Милой дружно и радостно сообщили о своей готовности к бою. Кто бы сомневался?! Этих пироманок хлебом не корми, дай что-нибудь уничтожить. А тут грядёт такое раздолье… Ох, не завидую я гордым польским «птицам». Наша база и так неслабо защищена, а уж когда на поле боя выйдут два полноценных гридня с чудовищной склонностью к Пламени, да защищённые «Визелями»… честное слово, я бы даже посочувствовал нашим «гостям», если бы не память о нашей первой с ними встрече.

Я не ангел, и в моей жизни были моменты, узнав о которых, обычный человек, наверное, заклеймил бы меня бессердечной тварью, но… я никогда не угонял в рабство людей, тем более, женщин и детей, и уж тем более, не делал этого за деньги, в отличие от наёмного отряда «Белый Орёл», чьими усилиями, во время боярского мятежа в Москве был сформирован целый железнодорожный состав, который эти «орёлики» набили женщинами, девушками и девочками, согнанными со всех окрестностей. И именно поэтому, сейчас я не буду сдерживаться сам, и не стану требовать того же от «Гремлинов».

Тем не менее, первый удар нанесли не мы, а «Аргусы» противника. Услышать грохот стрельбы скорострельных орудий боевых платформ, находясь в подземном зале БИЦа, было невозможно, но фиксаторы решили эту проблему, передавая не только видео происходящего вокруг Апецки действа, но и звуковой ряд. Именно поэтому, мы и видели, и слышали, как многочисленные снаряды разносят в клочья металлические щиты ограждения, а малые ракеты пытаются вскрыть бетонные капониры огневых точек охраны, ответивших заполошными очередями установленных на них спарок.

Линия связи тут же наполнилась азартными возгласами, рычанием и матом бойцов, пытавшихся подавить огонь бронированной техники противника. И им это даже частично удалось! Не прошло и минуты, как на одном из медленно ползущих по полонине «Аргусов» скрестились сразу три линии трассеров. Боевая платформа словно наткнулась на каменную стену. Кивнула, замерла на месте и медленно, словно нехотя, задымила. Сунувшиеся было следом за ползущей железной коробкой, «голыши» тут же откатились обратно в лес, и залегли. А довольный рёв бойцов Толстого, воюющих на поверхности, кажется, пробился даже в наши подземные чертоги. Минус одна боевая единица.

Очевидно, это стало спусковым крючком, потому как стоило «Аргусу» задымить, как на помощь задохнувшемуся в атаке первому отряду поляков, с фланга на помощь пришли тяжи… а значит, настала пора вступить бой и нам с близняшками, как «природному» противнику ТТК. Переглянувшись с Ольгой, я коротко поцеловал её в губы, и махнул рукой Толстому.

— Мы начинаем! — В ответ на мой возглас, Евтихов кивнул и что-то резко забормотал в болтающуюся на шее гарнитуру. Впрочем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о сути его речи. Всё же, план обороны мы успели обсудить во всех деталях.

Открыть «окно», подхватить под руки Громовых, открыть следующее, и, оказавшись на поверхности, тут же нырнуть вместе с близняшками в низкую дверь ДОТа[22]. А там, бегом по коридорам к выкопанной специально для нас бойцами охраны, узкой замаскированной траншее, ведущей прочь с территории базы,

Разметав низкий, редкий лесок, вздыбив землю волной, мощная техника стихии Тверди, направленная польскими бойцами, гигантской змеёй скользнула по полонине… чтобы в следующий миг, несущийся вверх по склону в нашу сторону, вал грязи и камней с оглушающим грохотом взмыл в небо фонтаном взрыва!

Да, у нас нет своих воев Тверди, зато имеются архангельские «кроты», среагировавшие на вибрацию, как и заложено их программой. А полтора центнера ВВ[23] в тротиловом эквиваленте — это, всё-таки, не шутка. Две тяжёлых, предназначенных для уничтожения бронированной техники, мины, оказавшиеся на пути атакующей техники, рванули почти одновременно, и тем самым погасили удар, который, по задумке поляков, должен был снести ограждение и пару ДОТов под ним, проложив тем самым прямую дорогу тяжам на территорию базы.

Рванувшие следом за техникой стихийников, «Мавры» вылетели на открытую местность, спустя секунду после взрыва. Но вместо лёгкой прогулки по развороченным руинам снесённого рубежа обороны, нарвались на слаженный огонь так и не подавленных турелей, и вынуждены были притормозить. Тут никакая личная храбрость не поможет. Умом пилот, может, и понимает, что полосующие пространство перед ним очередями, спарки не могут нанести серьёзного урона рунированной броне секстапода, но давление на психику всё равно заставляет его пытаться уклониться от огня противника, а значит, скорость движения замедляется. И именно этого момента дожидались бойцы второй секции охранного отряда Толстого. Дружно рявкнула куцая батарея РСЗО, дрожащий от рёва стартовавших ракет, воздух над базой заволокло облаком плотного дыма, и только-только вытянувшихся на полонину тяжей накрыло добрым десятком взрывов. И без того замешкавшиеся, «Мавры» вынуждены были броситься врассыпную, одновременно укрываясь неожиданно мощными пузырями активной защиты, напрочь лишившими нас возможности дистанционного подрыва установленных в их кабинах мин. Зато, этим ходом тяжи дали нашей тройке время на сближение. Ведь палить из орудий, находясь в таком коконе — бессмысленно. Он двухсторонний!

Всё получилось даже лучше, чем мы могли рассчитывать, и сёстрам не пришлось задействовать свои самые мощные техники, чтобы подойти вплотную к польским тяжам. Спасибо бойцам Толстого!

Низко загудели извлечённые из ножен, тяжёлые и массивные, гротескно выглядящие рунированные клинки, и принялись за работу, для которой, собственно, и были предназначены «Визели». Лёгкие тактики не могут посостязаться со своими тяжёлыми «собратьями» в огневой мощи. Куда там лёгкому экзоскелету до секстапода, способного тащить на себе даже пушку! Но вот на ближней дистанции, ситуация меняется кардинально. И уже тяжёлый и неповоротливый ТТК ничего не может противопоставить вёрткому младшему «родственнику», чей напитанный до предела энергией клинок, светящийся от активированных рунных цепочек, рвёт хвалёную броню тяжей, словно бумагу.

Так вышло и на этот раз. Пусть реального опыта подобных столкновений у нас с девчонками не было, но занятия на тренажёрах и обучение у опытных бойцов-наёмников не прошли даром, да и помощь наших «ракетчиков» сняла львиную долю сложностей… в результате, мы успели вынести к чертям четыре «Мавра», прежде чем на защиту их удирающих собратьев встали те самые стихийники, оказавшиеся воями Тверди, как, собственно, и предположил умник Евтихова, ознакомившись с результатами нашей ночной вылазки.

Казалось бы, три воя против двух гридней… расклад не в пользу поляков. Но они оказались хорошо сыгранной командой, и, поначалу, чуть не закопали нашу тройку, в прямом смысле этого слова. Впрочем, первый их удар мы пережили благодаря тому, что мне удалось вовремя утянуть увлёкшихся девчонок «окном» всё в ту же траншею, что вывела нас с территории базы. А потом… потом Мила с Линой показали, чего стоит гридень Пламени в бою, и почему фамилию Громовых на том берегу Одры до сих пор произносят шёпотом и с оглядкой.

Когда от близняшек повеяло мощным давлением Эфира, я насторожился. Когда от них пошла волна весёлой, совершенно безбашенной, напоенной азартом и предвкушением боя, яростью, я чуть не перекрестился. А через миг, на поле перед нами рухнуло море огня. Но ещё до того, как первые языки пламени коснулись земли, седая, перезимовавшая трава полонины осыпалась невесомым пеплом, и тут же взметнулась вверх, поднятая волной белёсого пара, с шипением вырывавшегося из-под спекающейся чёрной коркой земли. Доля секунды тишины, и воздух наполнился чудовищным рёвом жаркого, изжёлта-белого, слепящего пламени, сквозь который мне едва удалось расслышать взрывы нескольких мин-«кротов».

Тяжи не взрывались. Они попросту расплавились. По крайней мере, ничем другим, те шесть комков раскалённой добела стали в шипящих лужах чёрной копотной жижи, быть не могли.

М-да, здесь на трофеи явно можно не рассчитывать… а ведь нам надо как-то отбивать затраты на это сражение!

В отличие от пилотов тяжей, воям Тверди повезло. Не всем, правда. Двое из трёх успели «нырнуть» под землю, где и пережили полуминутный огненный шторм, накрывший поле. Третий же… ну, его смерть была очень быстрой. Со своего места я отчётливо видел, как в бушующем море огня истаивает, развеивается пеплом его фигура. Жуткое зрелище.

Пламя погасло так же стремительно, как и разгорелось. Хлоп, словно его выключили… и на несколько долгих минут над полем боя повисла абсолютная тишина. Ни выстрелов, ни криков, ни взрывов. Кажется, даже время замерло в изумлении, не в силах поверить в реальность того, что здесь только что произошло. Я глянул на вытянувшихся от напряжения в струнку девчонок, коснулся их Эфиром и… успокоено вздохнул. После их представления, впору было ждать обморока от перенапряжения, но нет. Близняшки, хоть и перестали фонить жуткой смесью радости и гнева, терять сознание не торопились, усталости почти не ощущали и вполне были готовы к продолжению боя. Но зачем?

— Моя очередь, — очевидно, голос мой прозвучал слишком громко, потому как из-за наших спин повеяло серьёзной такой опаской, почти страхом. Кажется, бойцы Толстого сопоставили мои слова с увиденным на поле, и вспомнили о том, что устроившие этот ад на земле, девушки являются моими ученицами… всего лишь. Ну, в принципе, я могу понять их опасения и, пожалуй, даже постараюсь их оправдать. Поработаю на репутацию, так сказать.

Эфир не зрелищен, да. И как считают стихийники в своей бессмысленной фанаберии, менее эффективен, чем их излюбленные огненные или водные техники. Но… гранд я, в конце концов, или как?!

Не обращая внимания на вновь возобновившуюся пальбу, я сосредоточился на ощущениях Эфира и, определив по его вибрациям точное местонахождение спрятавшихся под землёй бойцов Добужского, переживших удар Громовых, надавил на окружающее их вязкое энергоинформационное поле. Спёкшаяся, схватившаяся ломкой коркой, земля захрустела, затрещала, вздохнула остатками пара, и пошла волнами. Со спины вновь пахнуло опаской, но отвлекаться на любопытных бойцов Толстого, я не стал. Не до того. Удерживать своей волей такое количество Эфира, мне прежде не доводилось, надобности не было. Но сейчас… всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Под изумлёнными взглядами близняшек, земля в сотне метров от нас ощутимо дрогнула, завозилась, словно пытающийся устроиться на неудобном ложе, гигантский медведь, и… вверх взмыл осыпающийся на лету каменный куб, сверкающий на солнце идеально ровными срезами. Огромный кусок породы, весом в добрую сотню тонн, завис над склоном Апецки. Я покосился на совершенно ошалевших от этого сюрреалистического вида сестёр Громовых… и, улыбнувшись, с силой свёл ладони вместе. Так проще. Хруст камня на миг перекрыл шум боя, и поднятая мною в воздух, глыба… осыпалась на своё прежнее место волной серого, блестящего свежими сколами щебня. Крупного щебня.

— Мила, Лина, — обратился я к близняшкам, убедившись, что «бассейн» с перемолотой породой не фонит жизнью. Дробилка, конечно, получилась знатная, обычному человеку в такой не выжить, но кто знает, на что способны эти два воя Тверди! Лучше перебдеть… — Эй, ученицы!

Ноль реакции. Пришлось тряхнуть их за плечи.

— Ки… Кир? — внимание Громовых сосредоточилось на мне. И пусть через абсолютно непрозрачные маски шлемов, я не могу разглядеть их лиц, уверен, сейчас они смотрят именно на меня.

— Вы в порядке?

— Да… — в унисон, но как-то неуверенно протянули сёстры. Но Мила тут же тряхнула головой и затараторила: — Кир, а когда ты собирался нам сказать, что умеешь управлять не только Влагой и Ветром, но и Твердью? А Пламенем можешь? Ты сломал предел развития? Стал гриднем или… ярым?!

— Стоп-стоп-стоп, торопыжка, — я замахал на любопытную девчонку руками. — у нас нет времени на пустую болтовню! Нужно выдвигаться на помощь людям Толстого. На нас, если помнишь, ещё захват Добужского…

— Но потом, ты непременно всё расскажешь, — безапелляционно заявила Лина.

— Да не о чем рассказывать, — вздохнул я. — Я, как был новиком, так им и остался, и никаких стихий не осваивал. А то, что вы видели, это банальнейший телекинез.

— Телекинез, значит… тот, которым мы книжки на тренировках тягаем? — с подозрительностью в голосе, уточнила Мила. Я кивнул.

— Значит, мы полкило еле поднимаем, а ты тонны ворочаешь, и при этом утверждаешь, что по силам так и остался новиком? — въедливо проговорила Лина, следуя за мной по траншее, прочь от базы.

— Ну, гранд я, всё-таки, или погулять вышел? — не оборачиваясь к идущим за мной сестрёнкам, я на ходу развёл руками. И не удержался. — И вообще, не важен размер, падаван юный.

— Че-его? — протянула Лина. Ну да, «Звёздных войн» здесь не было. Хотя Лукас есть… правда, кино он не снимает. Невместно сие великому коррехидору[24] Калифорнии.

— Я говорю: с вашими силами, даже грандами быть не нужно. Немного тренировок, и вы легко повторите продемонстрированный мною фокус.

— И когда наступит этот светлый миг? — ехидно осведомилась Лина.

— Зависит от вашего усердия. День, два… год. Работайте, девочки, и будет вам счастье, — пожал я плечами и, проигнорировав недовольные фырки близняшек, на ходу связался с невестой. — Оля, помощь с «голышами» нужна?

— Нет, бойцы Толстого справляются. Уже додавили второй «Аргус», — тут же откликнулась она. — Кстати, второй отряд тяжей обезврежен. Ваши дымовые мины сработали на всём десятке. Стоят, дымят, а вокруг ползают их пилоты, плачут и блюют. Красота!

— Замечательно, тогда дай координаты Добужского. Попробуем взять его живьём, — ощерился я, мимоходом порадовавшись трофеям.

Глава 4. Хлопотно и топотно

Отключить минное поле, добить остатки яростно огрызавшегося отряда наёмников, отловить парочку попытавшихся скрыться в лесу ухарей и собрать в кучу нахлебавшихся ядрёной перчёной дымовой смеси пилотов тяжей… на всё про всё, у «Гремлинов» ушло едва ли больше часа. И столько же заняли у нас с близняшками, поиски исчезнувшего с поля боя, пана доводцы.

Честно говоря, чёрта с два бы мы нагнали ушлого поляка, если бы тот не задержался в основном лагере своего отряда. Уничтожить развёрнутую в одной из палаток аппаратуру связи и СЭК, он сумел, а вот сбежать от нас — уже нет. Петляющая пьяным егерем, проложенная нами в сторону Рахова, грунтовка просто не позволила тяжёлому «кошмару» развить достаточную скорость, а ещё одного специалиста в стихии Тверди, чтобы проложить временный тракт, у пана доводцы, кажется, не нашлось. Так что, наша тройка догнала удирающую машину майора, аккурат у подножия Апецки. Можно сказать, повезло. Ещё полкилометра, и беглец выбрался бы на трассу, а там за ним никакой ЛТК не угнался бы. Но, увы бедолаге, не успел.

Длинная очередь из наплечного стреломёта, выпущенная Линой, с хирургической точностью вспорола двойные скаты удирающей машины, излохматив ячеистые «безвоздушки»[25] так, что «кошмар» тут же «сел на обода». Тяжёлую машину резко повело в сторону, подбросило на подвернувшемся камне, и в густой подлесок она влетела уже на боку, с хрустом и грохотом проделав в нём широкую, неопрятную просеку.

Кроме водителя, в «кабинете» никого не оказалось, так что девчонки шустро спеленали пребывающего в отключке пана Добужского и, дождавшись, пока я сообщу на базу о новой работе для наших трофейщиков, двинулись в обратный путь. Оставлять рядом с машиной какую-то охрану, я посчитал излишним. Места здесь нехоженые… ну, условно нехоженые, да. Но как бы то ни было, я был уверен, что за час-другой с напичканным аппаратурой грузовиком точно ничего не случится. Не СБТ, всё-таки.

После боя, база выглядела, как растревоженный улей. Снующие туда-сюда бойцы охраны и технари Рогова, суета и шум сгружаемой на площадку перед воротами мастерской техники. Резкие окрики команд в адрес сбившихся в кучу, пленённых наёмников… веселуха. Если бы ещё не порванные в клочья секции ограждения, столбы дыма и запах гари, поднимающийся над развороченной взрывами землёй… и крови. Тонкий, почти незаметный на общем фоне, но от этого не менее неприятный.

Закинув нашего пленника в один из пока пустующих залов подземного склада, и убедившись, что тяжёлая металлическая створка ворот надёжно запирается, я отпустил уставших близняшек на отдых, а сам отправился в БИЦ. Рогов, конечно, майор, но и мне невредно будет ознакомиться с информацией о результатах нашей маленькой войны.

И нет, прежде всего, меня интересовали не трофеи, подсчёт которых, к тому же, только начался, а наши потери. В том, что без них не обошлось, я практически не сомневался. Современный бой — это не сражения времён рыцарей, когда на два тысячных войска случалось аж до десятка убитых.

— В технической секции потерь нет. Среди гражданских — тоже. В секции охраны тринадцать раненых, из них двое тяжёлых. Четверо погибли, — коротко отчитался Георгий, под кивок хмурого Евтихова.

— В полевой секции потерь нет, — вздохнул я и, набрав на коммуникаторе номер Елизаветы, вывел канал на один из больших экранов. — Лиза, Георгий сказал, у тебя там двое тяжёлых…

— Трое, Кир, — смахнув с лица пот, отозвалась Посадская и, резко повернув голову, зашипела кому-то, находящемуся «вне кадра». — Куда пошёл?! А ну… я тебе дам, «само заживёт»! В бокс, немедленно!

— Справишься? — спросил я, когда Лиза вновь обратила своё внимание на экран коммуникатора.

— Одного точно вытащу, я его уже стабилизировала и вогнала в целительский сон. А вот двух других… сомневаюсь, Кир, — она покачала головой. — Они разом попали под «пресс», так мало того, помимо техники Тверди, бойцов ещё и гранатой «приголубило». Ноги в труху, многочисленные осколочные… как выжили-то, не понятно.

— Полёт на аэродине они смогут пережить? — перебил я нашего штатного целителя.

— Если я их поддерживать буду, — неуверенно проговорила она.

— А сил у тебя хватит?

— Часа на два, не больше, — поникла Лиза. Я втянул носом воздух и покосился на жадно прислушивающегося к нашему разговору Толстого, в глазах которого всё ярче разгоралась надежда. — Остальные раненые, как? Сможешь их оставить на полдня?

— В принципе… да, — осторожно произнесла Посадская. — Там ничего серьёзного. Первая помощь им оказана… а основное лечение может и подождать. Всё равно, в ближайшие несколько дней они не бойцы.

— Тогда, готовь всех тяжёлых к перелёту… и не забудь отправить результаты диагностики по этому адресу, — кивнул я, пересылая Елизавете номер коммуникатора Нулина, после чего обратился к Рогову. — Георгий, аэродин на взлётную площадку. Вылет через…

— Десять минут, — отозвалась Елизавета, уже колдуя над одним из пациентов.

— Слышал?

— Сделаю, — кивнул мой ватажник, и моментально исчез из виду. Я же обратился к явно переживающему за своих людей, Евтихову.

— Андрей Вячеславович, пока нас с Георгием не будет, за командира на базе остаётся Гдовицкой. Со всеми административными вопросами обращайтесь к нему. С вопросами по технике вам поможет Ольга Валентиновна. А с дележом трофеев будем разбираться по моему возвращению.

— Понял, — лицо Толстого чуть расслабилось, и я обернулся к Гдовицкому.

— Владимир Александрович, мы с девочками вам подарок принесли. В «тройке» валяется. Я очень вас прошу, не «срывайте обёртку» до моего возвращения. Лучше займитесь пока рядовыми. Стандартный допрос, ничего особенного… да, кому я объясняю-то? Сами всё понимаете.

— Договорились… а ты куда собрался? — осведомился Самурай, до того безмолвно наблюдавший за происходящим.

— Вы же слышали, повезу раненых в госпиталь, — недоумённо ответил я.

— Да понимаю, что не в парк развлечений, — отмахнулся тот. — Куда именно?

— В Москву, конечно, к знакомому врачу, — развёл я руками.

— С ума сошёл?! — изумился Гдовицкой. — Не успеете же! На аэродине туда лететь не меньше четырёх часов!

— А в любой другой клинике центральных воеводств, на нас обязательно настучат полиции. Доказывай потом, что не верблюд!

— Ну да, — чуть подумав, кивнул Самурай. — И в клинику ЦС их не определишь. Не при наших нынешних отношениях с этой структурой. Убить не убьют, конечно, но нервы помотают. М-да… Но всё же, Кирилл, вопрос времени твои доводы не снимают.

— Ничего, мы с Георгием угол срежем, — усмехнулся я.

— Кирилл, ты уверен? — напряглась Ольга, как и Гдовицкой, моментально поняв, что я имею в виду.

— Других вариантов нет, — развёл я руками. — До Брянска — аэродином, а там я открою «окно» напрямую в госпиталь. Осипа Михайловича я ещё вечером предупредил о возможном визите, он не против. Остаётся только известить его о точном времени прибытия и дать информацию по характеру ранений пациентов.

— Осип Михайлович? — непонимающе нахмурилась Оля.

— Полковник медицинской службы Нулин, глава госпиталя Московского бронеходного полка, — пояснил я. — У нас с ним давнее знакомство, и в помощи он точно не откажет. Собственно, уже не отказал.

— А почему не отправить бойцов в медкрыло нашего имения? — спросила невеста.

— Время, милая, время. Кострома куда дальше Москвы, боюсь, мы просто не успеем туда добраться, даже с учётом моих способностей. Всё же, даже прыжок от Брянска до Москвы — это уже почти на пределе моих возможностей. А делать после него ещё один такой же… сомневаюсь, что у меня это получится, тем более с грузом.

— Атаман, аэродин готов, — неожиданно прорезался в коммуникаторе голос Рогова. А следом за ним в канале появилась Посадская.

— Мы грузимся, Кирилл. Ты где?

Поцеловав на прощание Олю, я открыл «окно» и, успокаивающе кивнув напряжённому, словно струна, майору нашего охранного отряда, шагнул к Елизавете, деловито командующей полудюжиной его бойцов, затаскивающих в брюхо шлюпа каталки с ранеными.

— Здесь я, здесь, не нервничай так, Лиза, — просквозив мимо ученицы и мимоходом погладив её по плечу, я глянул, как бойцы Толстого крепят своих раненых коллег в салоне аэродина, и двинулся в кабину, где уже шуршал Георгий.

Я только успел устроиться на месте второго пилота, когда по внутренней связи прилетел доклад Посадской о готовности.

— Взлетаем, Жор.

— Есть, атаман, — Георгий довольно улыбнулся, и тяжёлая машина с нарастающим свистом, практически без разгона, взмыла в небо. — Поехали!

— Осторожнее, Гагарин, — фыркнул я, покачав головой. — Мы торопимся в госпиталь, а не в могилу.

— Кхм, — Рогов аж поперхнулся, но, глянув на меня, всё же умерил свой энтузиазм. Что, правда, не помешало ему сходу вывести аэродин на максимальную скорость. Эх, ладно, чем бы дитя не тешилось…

До Брянска, шлюп добрался за рекордные полтора часа. Тысяча километров без малого! Для нашего аэродина это действительно серьёзное достижение.

Приземлились мы в пригороде, на небольшой, давно облюбованной Георгием для таких вот промежуточных посадок, лесной полянке. Шлюп ещё не успел коснуться посадочными опорами земли, когда я отстегнул ремни и рванул в салон, где меж двух каталок, положив ладони на головы пациентов, замерла Елизавета. Поддержание мощной целительской техники, явно отнимало у неё немало сил. Лиза была бледна, как снег, руки дрожали, а на лбу выступила испарина. Да и пациенты её, выглядели не ахти.

Терять время на возню с крепежом каталок я не стал. Зачем, если можно просто разрезать ремни ножом. Кхукри хищно блеснул красными отсветами от тревожных алых ламп аварийной подсветки, и отправился в ножны.

— Лиза, я открываю окно, — предупредил я открывшую глаза девушку. Та кивнула, но с места не сдвинулась. Рано.

Протащить четырёх человек на добрых четыре сотни километров через «окно»… скажем так, это было легче, чем скрыть отводом глаз спасплатформу на Москве-реке. Но если бы Елизавета не поддерживала раненых своей зубодродительной техникой, чёрта с два бы я рискнул на такое действо. Боюсь, без её помощи, до госпиталя Московского бронеходного, вместо пациентов, добрались бы лишь два трупа. А так… получилось неплохо.

Стоило нам оказаться в приёмном покое госпиталя, как рядом нарисовался сам Осип Михайлович в сопровождении целой команды «белохалатников».

Окинув беглым взглядом нашу компанию, Нулин мимоходом ободряюще улыбнулся Лизе, и тут же сосредоточил всё внимание на раненых бойцах. Эфир вздрогнул от целого каскада техник, обрушившихся на пациентов, а через пару секунд полковник разразился пулемётной очередью приказов, которую его помощники тут же принялись исполнять. Нас с Георгием моментально оттеснили от каталок, а следом, к нам присоединилась и Елизавета.

— Сильна, девочка, сильна, хороший целитель выйдет, — произнёс Осип Михайлович, с интересом взглянув на Посадскую, но тут же встрепенулся и обратился к ней напрямую. — Всё, милая, отпускай их, Дальше мы сами, слышишь?

— Слышу, — тихо ответила та и, глубоко вздохнув, распустила до сих пор удерживаемую её технику. Нулин одобрительно кивнул и, похлопав мою ученицу по плечу, устремился вслед за ватагой своих подчинённых, уже потащивших каталки с ранеными в сторону операционного крыла.

— Ну, вот и всё, — с зевком потянувшись, произнёс я. — Нам здесь делать больше нечего. Предлагаю пообедать и выдвигаться в обратный путь. Возражения?

— Возражений нет, — переглянувшись, в унисон заявили Рогов с Посадской, и мы отправились на выход. Искать кафе… зачем? Ещё одно «окно», и мы вышли на Замоскворецкой стороне, в глухом закутке одного из здешних проходных дворов.

— Где это мы? — покрутив головой, с явным любопытством в голосе поинтересовался Георгий.

— Недалеко от моего наследства, — протянул я и, подхватив под руку покачнувшуюся от усталости ученицу, направился к распахнутым настежь воротам, стараясь при этом удержать строго вертикальное положение. Всё же, открытие столь дальнего «окна» не прошло для меня даром, и устал я, пожалуй, не меньше Лизы.

— В смысле? — не понял Георгий.

— За углом находится завещанный мне родителями дом, — лениво пояснил я, не забыв смерить укоризненным взглядом говорливого и, просто-таки, преступно свежего ватажника. — А на первом этаже этого дома расположено кафе, где подают очень неплохие обеды. По крайней мере, местные не жалуются. А раз им здешняя кухня по вкусу, то и нам грех нос воротить. Угу?

— Понял.

Дара у Георгия, конечно, нет. Но читать эмоции, он каким-то образом, всё же, научился. Или просто интуиция подсказала? Как бы то ни было, больше никакими вопросами он не доставал ни меня, ни Посадскую до самого возвращения на аэродин. А там… там нам с Елизаветой уже было на всё плевать. Едва добравшись до удобных и мягких кресел в салоне, мы пристегнулись и… вырубились напрочь. Правда, если я, к моменту возвращения на базу, проснулся самостоятельно и даже чувствовал себя довольно бодро, то сказать то же самое о Посадской было никак нельзя. Долгая работа по поддержанию сложнейшей целительской техники, уровня мастера Эфира, между прочим, вымотала девушку так, что даже добрых два часа сна не избавили её от усталости. Да что там! Она и просыпаться ни в какую не желала. Пришлось брать ученицу на руки, и нести в медмодуль.

Не донёс. На полпути меня перехватило семейство Стрелковых, и младшая их представительница выдвинула ультиматум: «братик забирает свою подружку, а я два дня не пристаю к тебе с вопросами по рунной механике». Аня — чудо. Будь на её месте сестрёнка Рогова, ручаюсь, так легко я бы не отделался. Пришлось бы отдариваться десертами. За что? У-у, Инга бы нашла, точно. В общем, возражать я не стал, и тут же вручил так и не проснувшуюся Елизавету её пунцовому ухажёру.

Избавившись таким образом от своей ноши, я получил возможность сменить направление движения, и отправился на поиски Ольги. В конце концов, почему я должен таскать на руках чужих пассий, когда у меня есть собственная невеста?! Это же нелогично!

И ведь нашёл. Правда, поворковать с ней не получилось. Не в БИЦе же этим заниматься, под взглядами операторов и то и дело прибегающих на доклад техников? Да и Евтихов, вот, заглянул.

Впрочем, последний, выслушав короткий рассказ о доставке раненых в госпиталь и получив на свой коммуникатор письмо Нулина с информацией по итогам уже закончившихся операций, быстро исчез из виду. А вот техники Рогова всё никак не могли угомониться, и то и дело прерывали наш разговор.

Зато, к тому моменту, когда до меня добрался Гдовицкой, у нас с Ольгой уже был готов основной перечень трофейного имущества, взятого с поля боя. И перечень этот радовал глаз. Чего стоил только десяток абсолютно целых, готовых к бою «Мавров»! А ведь помимо них, в нашем распоряжении оказались пусть и изрядно побитые, но вполне ремонтопригодные «Аргусы», и абсолютно целые транспортники, приспособленные под перевозку и походное обслуживание тяжей. Сюда же стоит добавить аппаратуру связи с «кошмарика» Добужского, общее имущество отряда, оставленное в лагере, и потому совершенно не пострадавшее в бою, четыре вполне целых легкобронированных грузовичка для перевозки «голышей»… оружие и личное имущество бойцов. В общем, было чему порадоваться. Хотя, конечно, уничтоженную Добужским полевую СЭК было жаль, как и сожжённых взбеленившимися близняшками тяжей.

И ведь, умом понимаю, что из-за неожиданного удара воев Тверди, пытавшихся расчистить для «Мавров» направление удара, план по дистанционному выводу этой группы тяжей из строя, сразу пошёл псу под хвост, и иного способа уничтожить их, кроме как ворваться в ближний бой, у нас не было. На расстоянии, десяток «Мавров» раскатал бы трёх «Визелей» в момент, а за нами были «голыши» охранной секции. Да, они сидели в ДОТах, но тем же воям Тверди, с их опытом, вскрыть бетонные коробки не составило бы никакого труда… а это — трупы. И не четыре, как вышло по итогам боя, а, как минимум, десяток. И это только на нашем фланге… В общем, радует, конечно, что в свете изменившейся обстановки, близняшки не растерялись и нашли оптимальный путь противодействия. Да и устроенный ими в порыве ярости, огненный ураган просто лишил противника воле к сопротивлению… и всё равно, потерянных «Мавров» жаль. Я же за прошедшую ночь уже успел сжиться с мыслью, что эти тяжи скоро станут нашей собственностью, а тут… бах-трах, и вместо десятка дорогих секстаподов — десять комков сплавленного металла. Эх…

От сожаления об упущенной прибыли, чуть наигранного, стоит признать, меня отвлёк Гдовицкой. Связался по коммуникатору и напомнил о предстоящей нам беседе с паном Добужским.

Эх… плохой из меня начальник. Почему? Потому что у хорошего командира, подчинённые всё время заняты, а сам он бездельничает! В моём же случае, подчинённые ещё и начальству дело умудряются найти. А может… может, дело не во мне, а в работниках? Точно! Нормальный я начальник, это подчинённые у меня… слишком инициативные.

Придя таким образом к согласию с чувством собственной важ… собственного достоинства, я тяжко вздохнул и, пожелав невесте побыстрее разделаться с делами, двинулся к подземному пустому складу, превращённому во временный приют для пана Добужского, доводцы оджалу «Белый Ожел».

Беседа оказалась весьма познавательной, хотя её начало несколько выбило из колеи. Впрочем, судя по эмоциям Гдовицкого, тот тоже был удивлён заявлением нашего пленника.

— Выкуп? — вырвалось у меня.

Сидящий на жёстком стуле, связанный по рукам и ногам, во избежание совершения всяких глупостей, вроде попыток побега или убийства собеседников, пан Ежи Добужский, бывший майор несуществующего ныне отряда «Белый Орёл», надменно кивнул и вновь задрал подбородок. Шля-яхтич.

— Позвольте уточнить, милейший, — произнёс Владимир Александрович, глядя на пленника с лёгкой укоризной учителя, удручённого сказанной его учеником глупостью. — Вы предлагаете назначить цену выкупа за вас лично и ваш отряд, а после получения такового, отпустить на все четыре стороны? С людьми, снаряжением и техникой… я вас правильно понял?

— Так есть, — процедил сквозь зубы Добужский… и в совершенном недоумении воззрился на рассмеявшегося во весь голос собеседника. М-да, а ведь я тоже впервые вижу, чтобы Гдовицкой хохотал столь искренне и самозабвенно.

Глава 5. Тень на плетень

Причины своего заразительного смеха, Владимир Александрович нашему пленнику всё же пояснил, со всей присущей ему предупредительностью… когда нахохотался вдоволь, м-да.

Будь мы в СБТ или в столь любимой господином Добужским, но далёкой от него сейчас, как Антарктида, Речи Посполитой, выкуп пленных и их имущества, был бы вполне закономерным итогом нашего столкновения. Обычное дело в тех местах, можно сказать. Особенно, когда речь идёт о наёмниках или копье[26] шляхтича, не являющегося кровным врагом победителя. Но вот беда, на территории Русского государства действуют совершенно иные законы. Нет, если бы «Гремлинов» возглавлял боярин, подобный исход был бы вполне допустим. Государь не вмешивается в размолвки именитых, по крайней мере, до тех пор, пока они не затрагивают интересы короны. Но, увы, на беду Ежи Добужского, майор нашего отряда, Георгий Рогов — не боярин и не шляхтич, а градский обыватель. И отсюда следует, что отряд «Белый Орёл», находясь на территории России, покусился на жизнь и собственность государева человека.

— Так что, пан доводца, ни о каком выкупе и речи быть не может, — развёл руками Гдовицкой. — Мы попросту отправим вас и ваших подельников в руки правосудия. А оттуда, вы, скорее всего, отправитесь в туристическую поездку по сибирским лесам. Лет, эдак, на пятнадцать, по совокупности.

— Издеваетесь? — процедил поляк.

— Отчего же? — качнув головой, откликнулся Владимир Александрович. — Разбойное нападение на территории Российского государства уже тянет на десятилетнюю каторгу. А если учесть отягчающие обстоятельства, вроде совершения преступления вооружённой группой лиц по предварительному сговору, то, как раз, пятнадцать лет и получится. О! Прошу прощения, ошибся… про вишенку забыл. Только один тот факт, что при атаке на нашу базу вы использовали тактические комплексы, уже гарантирует вам десять лет лесоповала. Государь, знаете ли, крайне нервно относится к наличию тактиков у гражданского населения… впрочем, бояр, владеющих подобной техникой, он не любит ещё больше, особенно, после событий позапрошлого года.

— Что ж, значит, сядем все, — неожиданно расслабленно произнёс Добужский и, подняв взгляд на Гдовицкого, усмехнулся, — Вы же тоже не голыми руками от нас отбивались.

— Всякий подданный, будь он боярин или обыватель, вправе защищать жизнь свою, чад и домочадцев своих, имущество движимое и недвижимое, любыми способами и средствами, какие окажутся в его распоряжении… — отразив усмешку собеседника, проговорил Владимир Александрович. — Это, пан доводца, цитата из первой части Общего уложения о правах и обязанностях подданных Государя Российского, принятого Земским Собором сто сорок лет тому назад и действующего до сих пор. Что же до ваших надежд, то вынужден разочаровать. «Гремлины» имеют разрешение на ремонт и переделку техники, проходящей по так называемому «чёрному списку», в который, как легко догадаться, входят и тактики. Соответственно, и хранить мы их можем… и использовать для защиты от лихих людей, вроде вашей компании. Как сказано всё в том же уложении: «невозбранно».

— Что вы хотите? — после нескольких минут молчания, вздохнул майор.

— Имя заказчика, — таким же ровным тоном проговорил Гдовицкой, и тут же «успокоил» вскинувшегося было собеседника. — Не пылите, Добужский, меня не интересует ваш хозяин. Только имя заказчика нападения.

— Хм, я вам имя, а вы меня в Сибирь, да? — протянул тот… но «пылить», по меткому выражению Владимира Александровича, не стал.

— Если вам очень этого хочется, можно и так, — пожал плечами наш безопасник. — Но вообще-то, я думал, что мы просто забудем случившийся инцидент. Не было никакого боя, и вас здесь не было.

— А имущество отряда? — прищурился подобравшийся, как готовый к прыжку кот, майор.

— Какое имущество? Какого отряда? — изобразил недоумение Гдовицкой. — Не было ж здесь никого.

— А мои люди? — скрипнул зубами Добужский. — Или их здесь тоже «не было»?

— Если мы договоримся, то их здесь не было вместе с вами, а имущество, якобы принадлежавшее вашему невесть где загулявшему отряду, было нами найдено в лесу, где-то в окрестностях Сигету-Мармация, — Владимир Александрович располагающе улыбнулся. Видел я как-то голубых акул на Азорах, вот у них были очень похожие «улыбки».

— Личное оружие и снаряжение бойцов? — резко произнёс майор.

— Забирайте, — махнул рукой Гдовицкой. Щедры-ый! Полсотни современных стрелковых комплексов и не менее современного снаряжения отдал, и не поморщился. Ну, Владимир Александрович, ну… эх!

Наш странный торг закончился довольно скоро, и фамилию заказчика мы получили без проблем. Да только фамилия эта… впрочем, подумать над совпадениями я мог и позже, а на выходе из пустого склада, ставшего временным обиталищем майора Добужского, меня интересовали несколько иные вопросы.

— Владимир Александрович, а вам не кажется, что наш пленник как-то уж слишком легко сдал заказчика? — произнёс я, когда мы оказались в кабинете Гдовицкого, подальше от творящегося на территории базы бедлама.

— Не кажется, — мотнул головой тот. — Я это знаю наверняка. Он изначально собирался откупиться от нас именно таким образом. Свобода отряда в обмен на информацию о заказчике.

— Не понял, — я несколько опешил от такого заявления. — Поясните.

— Кирилл, думаешь, Добужский с его хозяином, такие дураки, что не понимали, чем им грозит нападение на предприятие, расположенное на территории соседнего государства? И куда их может привести использование тяжей в стране, где даже владение таковыми повсеместно запрещено?

— Ну, судя по поведению пана доводцы в начале нашей беседы… я бы не стал отрицать такой возможности, — осторожно высказался я в ответ.

— Ты имеешь в виду его слова о выкупе? — уточнил Гдовицкой, а когда я кивнул, усмехнулся. — О, нет. Эта фраза лишь подтвердила мои подозрения, и, по сути, была обычным приглашением к торгу. Весьма завуалированным, да… но всё же.

— Ничего не понял, — честно признался я. Владимир Александрович смерил меня долгим взглядом и указал на кресла, расположившиеся вокруг небольшого журнального стола, в углу его кабинета.

— Присаживайся, Кирилл, — со вздохом произнёс он. — Постараюсь объяснить.

Дождавшись, пока я устроюсь в одном из кресел, он занял второе и, откинув крышку столика, принялся звенеть стаканами и бутылками, в обнаружившемся под столешницей минибаре.

— Сок, вода? Или чего покрепче? — осведомился безопасник.

— Минералка, — откликнулся я. — Для алкоголя ещё рановато. Да и дел впереди… немало.

— Угум, — Гдовицкой кивнул и, грохнув крышкой стола, водрузил на неё бутылку холодной воды и пару стаканов. — Наливай… и слушай. Я помню твой рассказ об отряде «Белый Орёл», участвовавшем в несостоявшемся похищении боярских дочерей во время Московского мятежа. А теперь, задай себе тот же вопрос, что задал и я: в каком случае заказчик доверил бы подобную операцию чужому, непроверенному отряду наёмников?

— Если собирался его зачистить сразу после исполнения работы. Концы в воду, и ищите ветра в поле, — после недолгого размышления ответил я.

— Вот именно! — Гдовицкой поднял вверх указательный палец. — Но этого, как мы можем видеть, не произошло. Отсюда следует…

— Что «Белый орёл» не был случайным наёмным отрядом, — перебил я собеседника. — Это я и так понял, едва узнал название компании, пожаловавшей к нам в гости. И что с того?

— Да ничего сложного, вообще-то, — пожал плечами Владимир Александрович. — Самое логичное предположение, следовавшее из этого заключения: отряд является наёмным, лишь де-юре, а на деле, служит копьём некоему… шляхтичу, скорее всего. Или не шляхтичу, а имперскому князю, графу или барону какому, не суть. Важно другое, это лицо предоставляет свой отряд неким силам, для решения определённых задач. И судя по той лёгкости, с которой пан доводца сдал представителя этих самых «сил», добровольностью там и не пахнет. Что, в принципе, легко понять, учитывая результаты вашей прошлой встречи.

— Хм, а кто сказал, что и тогда и сейчас, «Белый орёл» со своим хозяином действуют в интересах одних и тех же сил?

— Кирилл, — с укоризной покачал головой Гдовицкой, и я хлопнул себя ладонью по лбу. Дошло.

— Ну да, прошу прощения, — кивнул я собеседнику. — Учитывая специфику того заказа, после его эпического провала их бы просто никто не отпустил в «свободное плавание». Грохнули бы весь отряд вместе с хозяином, и…

— Как ты верно заметил, «концы в воду» и «ищи ветра в поле», — договорил вместо меня Владимир Александрович и, покачав в руке стакан с минералкой, договорил: — однако же, мы видим совершенно иную картину. Отряд цел, вооружён и даже продолжает выполнять не самые «чистые» поручения. А значит, так или иначе, до сих пор находится «в обойме». Но учти, эти наши предположения Добужскому неизвестны. И вот тут мы подходим к так удивившим тебя словам майора о выкупе. С одной стороны, в СБТ существует общеизвестная практика таковых. Потерпевший поражение в ходе исполнения заказа, отряд наёмников вполне может выкупиться из плена, так ведь?

— В ходе исполнения заказа, — пробормотал я и удивлённо покачал головой. — Ну да, обычным налётчикам никакой выкуп не светит. Их просто разденут догола и заставят отрабатывать нанесённый ущерб. До смерти.

— Именно, — кивнул Гдовицкой. — Получается, своими словами о выкупе, Добужский, фактически, прямо сообщил нам, что ему известно имя человека, пожелавшего прищемить хвост «Гремлинам». В сущности, это было предложение к торгу. Но не за выкуп, а за данные заказчика.

— А с другой стороны? — спросил я, решив добить тему до конца.

— Что? — не понял Владимир Александрович.

— Ну, вы сказали «с одной стороны, в СБТ существует…», значит, должно быть и «с другой стороны», не так ли? — пояснил я.

— Хм, да, — Гдовицкой медленно вытянул остатки содержимого своего стакана и, поставив его на стол, кивнул. — Да, есть такое. С другой стороны, в той же Речи Посполитой до сих пор существует традиция, по которой взятый в плен шляхтич может быть отпущен за выкуп, вместе со своим копьём, но без оружия, в том случае, если он не является кровным врагом победителя, и действовал против него лишь по велению сюзерена.

— Вот как? Не знал, — протянул я. — Выходит, своим упоминанием хозяина Добужского, вы точно так же намекнули ему, что «Гремлинов» не интересует ни он сам, ни его копьё, а только заказчик бучи? По сути, заверили его в том, что мы не будем держать зла на отряд и его владельца.

— Почему намекнул? — усмехнулся Гдовицкой. — Я ему это сказал прямо и со всей определённостью. Иначе, мы бы до сих пор торговались…

— Ну да, ну да, — покивал я и, поставив на стол опустошённый стакан, окинул собеседника внимательным взглядом.

— Что? — насторожился Самурай.

— А вам, любезный Владимир Александрович, не кажется, что этот вопрос находится за пределами вашей компетенции? — медленно проговорил я, не сводя взгляда с Гдовицкого. Тот нахмурился… но почти сразу сообразил, что именно я имею в виду.

— Прошу прощения, атаман, — тряхнув головой, произнёс он. — Ты прав, я не должен был давать твоему пленнику такие намёки.

— Как и раздавать трофеи отряда, — кивнул я в ответ. — Впрочем, в данном случае, овчинка стоила выделки. Но впредь, Владимир Александрович…

— Ещё раз прошу прощения, — хмуро отозвался Гдовицкой. — Моя вина. Увлёкся. Больше не повторится.

— Вот и договорились, — поднявшись с кресла, заключил я, но, покосившись на угрюмого безопасника, всё же решил его немного успокоить. — Не переживайте, Владимир Александрович. Если бы я имел что-то против вашего решения, то постарался бы остановить. Уж раздачу трофеев, точно.

— И не засветился бы перед Добужским? — через силу улыбнулся Гдовицкой.

— Ну, в конце концов, имеет же молодой квартирмейстер право на истерику, когда кто-то разбазаривает собственность отряда? — я с улыбкой развёл руками, и Самурай тихо фыркнул, явно представив себе эту картинку.

Собственно, на этом наш разговор завершился, и я покинул кабинет безопасника, сжимая в кармане бумажку с небрежно изображённым на ней гербом Корибут. Творчество Добужского жгло руку, и я хотел как можно быстрее с ним разобраться.

Небрежно-то небрежно, но сам эфирный приём, применённый майором «Белого Орла» для создания этой картинки, меня заинтересовал, пожалуй, ничуть не меньше, чем суть изображения. Вытащив из кармана бумажку, я внимательно присмотрелся к рисунку. В червлёном поле золотой полумесяц, обращённый рогами вниз, под ним шестиконечная золотая звезда, а над полумесяцем — золотой крест с перекрещенными концами. Старый герб Ольгердовичей, увенчанный подбитой горностаем княжеской митрой, был мне знаком. Хорошо знаком, надо уточнить.

А вот Гдовицкому он явно неизвестен. Но тут нет ничего удивительного. Из рода Громовых Владимир Александрович ушёл ещё до того, как этот герб приобрёл определённую известность у хозяев Гром-завода. А вот если подсунуть нарисованную Добужским картинку Ольге, Жорику… или любому из наших техников, то они тут же его опознают и легко назовут фамилию владельца. Зря, что ли, вот уже второй год, как этот герб красуется на большей части деталей «Гусаров» и тех же «Мавров»? А вот уже на произнесённую фамилию, Владимир Александрович точно сделает стойку. В конце концов, отличие-то в одной-единственной букве.

Случайное совпадение? Не верю я в такие случайности. Но память следует освежить. И именно поэтому, добравшись до собственного кабинета, я тут же рухнул в кресло за рабочим столом и развернул экран вычислителя.

Поиски были недолгими… и удачными. Спустя каких-то полчаса, я откинулся на спинку кресла и уставился на страницу инфора, с которого на меня пялилась знакомая в своей надменности физиономия Авдея Томилина. Старый козёл всё же добился своего и пролез в ряды старой польской аристократии.

Некогда изгнанный из рода, бежавший из России в Польшу, и там же принявший католичество для женитьбы на дочери «нового магната», то есть, по меркам шляхты, безродного выскочки Збигнева Вышневецкого, владевшего единственным в Польше производством тактических комплексов, он пережил не только собственного сына Романа, смерти которого я лично поспособствовал, но, судя по данной статье, и своего любимого тестя. После чего, — вот неожиданность-то! — Корибут-Вишневецкие, прежде не желавшие признавать никакого родства с «выскочками, смеющими претендовать на их древнюю фамилию», сменили гнев на милость и приняли Авдея с супругой и их тремя детьми, под крыло своего рода. Вместе с заводами, разумеется.

Теперь, официально, нет ни беглого изгнанника Томилина, ни зятя магната Вышневецкого, есть лишь княжич Авдей Корибут-Вишневецкий с семьёй и присными. Потерянная ранее, но вновь обретённая ветвь древнего рода Ольгердовичей, вот так… Ну-ну.

С одной стороны, целеустремлённость старика поражала, с другой же… именно из-за этой его черты характера, оставлять за спиной такого врага не следует. А в том, что сей господин мне враг, сомнений нет никаких, иначе Добужского с его «Белым Орлом» тут и в помине не было. Вопрос лишь в одном, что это было: месть за убитого мною сына Авдея, или нынешняя деятельность «Гремлинов», благодаря которой, относительно небольшое производство тактиков, теперь уже принадлежащее Корибут-Вишневецким, лишается некоторой доли прибыли?

Честно говоря, мне очень хочется надеяться, что нападение Добужского с его отрядом — это, всё же, форма конкурентной борьбы, как её понимают гоноровые ляхи. Потому как в противном случае, придётся сделать вывод, что у Громовых где-то неслабо «течёт». Ну да, а кто ещё мог слить панам информацию о настоящем убийце неудавшегося ухажёра Лины, Романа свет Авдеевича Вышневецкого, и его, то бишь, моём нынешнем местонахождении и статусе?!

Хотя-а… есть ведь ещё и третий вариант, по сравнению с которым утечка от Громовых покажется просто мелкой досадной неприятностью. Если Гдовицкой прав и в позапрошлом году за действиями «Белого Орла» стояли всё те же Корибут-Вишневецкие, возможно они каким-то образом прознали об истинных причинах провала похищения боярских дочек? Вот это будет полный швах! Тут уже не боярскими войнушками пахнет. Это, чёрт возьми, совсем другой уровень.

Стоило мне подумать о такой возможности, как в голову тут же полезли воспоминания о не таком уже давнем нашем «учебно-полевом» выходе, когда «Гремлины» волей-неволей поучаствовали не только в уничтожении сети работорговцев, но и освободили десяток будущих рабынь. Одарённых, дьявол бы всё побрал, рабынь! Звенья одной цепи?! Чур меня.

Нет, так дело не пойдёт. Я чуть поколебался, но, вспомнив, что никаких обещаний пока никому не давал, решительно связался со своим будущим тестем.

— Доброго дня, Валентин Эдуардович, — проговорил я, едва картинка на экране посветлела.

— Здравствуй, Кирилл, — степенно кивнул Бестужев и, окинув меня внимательным взглядом, явственно насторожился. — У тебя что-то серьёзное и срочное?

— Пока не знаю, — почти честно ответил я. — Серьёзное, может быть. Срочное? Время терпит.

— Хм, тогда… я свяжусь с тобой, как освобожусь. Минут через десять, пятнадцать.

Экран коммуникатора потемнел, и я, поднявшись из-за стола, подошёл к забранному тяжёлой бронестворкой окну. Короткое нажатие на клавишу, и стальные пластины, словно нехотя, поползли в стороны, открывая вид на всё ещё несколько захламлённый после боя двор базы. Сигарета будто сама собой прыгнула в руку. Пальцы привычно щёлкнули, выдавая небольшой огонёк, и автоматически заработавшая вытяжка сердито загудела, втягивая в себя тонкие завитки поднимающегося вверх дыма.

От разрывающих голову не самых радостных мыслей, меня спас звонок наконец освободившегося Бестужева. Со всем вниманием выслушав новости и все мои домыслы, Валентин Эдуардович немного помолчал, после чего неожиданно усмехнулся.

— Взрослеешь, Кирилл, — прогудел он, и я опешил. А Бестужев, словно не обратив внимания на мою реакцию, продолжил: — Раньше, ты бы уже рванул наказывать всех причастных, а теперь вот, советуешься… Отрадно видеть.

— Валентин Эдуардович! — воскликнул я, но договорить не успел. Бестужев перебил.

— Ладно-ладно, не кипятись, — махнул тот рукой, но моментально посерьёзнел. — Добужского передашь моим людям…

— Не выйдет, Гдовицкой уже обещал ему свободу, — вздохнул я.

— Твою… — цыкнул зубом Валентин Эдуардович и протянул совершенно непередаваемым тоном. — Ну, Самура-ай…

Глава 6. Ответственность и безопасность

Если взятые в плен наёмники «Белого орла» считали, что смогут бездельничать, пребывая у нас в гостях, то они глубоко ошиблись. Стоило нам договориться с Добужским об условиях выкупа, как люди Толстого тут же припахали пленников к наведению порядка на базе. И дело пошло.

На ликвидацию всех последствий скоротечного боя, ушло всего два дня, что немудрено, учитывая количество бесплатной рабочей силы, появившейся в нашем распоряжении. И надо сказать, пленники даже не думали роптать на такое… непрофильное использование их умений и талантов, особенно после того, как командир довёл до них суть наших договорённостей. Так что, и копали пленнички без ворчания, и мусор таскали, и секции ограждения меняли без споров и недовольства. За что, утром третьего дня и были отпущены на свободу.

Впрочем, «отпущены» — не то слово. Казалось бы, открыл им ворота и… «вот бог, вот порог», шагайте себе по холодку, вояки незадачливые, хоть до самой своей разлюбезной Польши. Так, да не так. По закону-то, Рогов должен был бы сдать их полиции, а не отпускать вооружённых преступников свободно шататься по Червоннорусскому воеводству. За такое, если кто узнает, можно и самому «присесть». А потому, было решено перебросить отряд бывшего противника на сопредельную территорию, и уже там отпустить их на все четыре стороны.

Получилось, как в загадке про волка, козла и капусту. Сначала, я аэродином забросил на подобранное в окрестностях Сигету-Мармация место высадки пленников, контейнеры с их личным оружием, над которым целый вечер колдовал Вячеслав, приводя его в должное состояние и комплектуя согласно имеющихся договорённостей. И лишь затем, выставив для охраны доставленного груза сестричек Громовых в «Визелях», я отправился обратно на базу, где посадил в брюхо шлюпа остатки отряда «Белый Орёл» и, доставив их на точку, выгрузил в доброй сотне метров от контейнеров со стрелковкой… от греха подальше, так сказать.

Долгих прощаний не было, не лучшие друзья расстаются, всё же. Да и Добужский поглядывал на забирающихся в трюм шлюпа девчонок с изрядной опаской. Не верил, скотина, что «Гремлины» действительно сдержат данное слово. Зря. Пусть меня откровенно не устраивает договорённость Гдовицкого, но нарушать данное от имени отряда слово, я не намерен.

— И что, мы, действительно, вот так просто их отпустим? — неверяще спросила Мила, устраиваясь рядом со мной в кресле второго пилота. Шустрая! И когда только успела сменить ЛТК на лёгкий спортивный костюм?

— Именно, — кивнул я, поднимая аэродин в воздух. — Владимир Александрович заключил с Добужским честную сделку, не без выгоды для нас.

— Это ж сколько пшеки заплатили? — протянула Мила. Вместо ответа, я вручил ей бумажку, полученную от майора «Белого орла». Девушка недоумённо взглянула на меня, но уже в следующую секунду в её глазах мелькнуло любопытство, и она споро развернула сложенный вчетверо лист и… растеряно хлопнула ресницами. — И… что это?

Честное слово, она произнесла это таким тоном, что перед моим внутренним взором тут же возник Кот Матроскин. «Ну… и что это… за народное творчество?» Ха.

Кое-как сдержав ухмылку, я аккуратно извлёк из тонких пальцев Милы листок и, вновь сложив его, убрал в нагрудный карман.

— А ты сама как думаешь?

— Герб… знакомый, — нахмурилась Громова. — Точно! Я видела такие же на деталях «Мавров», которых наши технари сейчас курочат.

— Корибут, — кивнул я. — Ранее, существовало несколько фамилий этого герба. Збаражские, Воронецкие, Порыцкие… и Вишневецкие. Не они одни, конечно, носителей было куда больше, но остальные роды, за исключением Несвицких, так или иначе происходили от названных, то есть, являлись, по сути, их младшими ветвями. Сейчас же, в Речи Посполитой остался лишь один род этого герба — Вишневецкие.

— Спасибо за урок геральдики, конечно, но какое отношение эта бумажка имеет к выкупу Добужского? — спросила Мила, внимательно выслушав мои слова.

— Самое прямое, — вздохнул я. — Это и есть его выкуп. Майор назвал имя заказчика нападения. Догадаешься с двух раз, кто им оказался?

— Вишневецкие, — Мила нахмурилась. — А… Ромка Вышневецкий, к ним случаем не относится?

— Ромка — нет. А вот отец покойного ухажёра Лины… — протянул я. — Авдей Томилин, после смерти тестя унаследовавший принадлежавшее тому производство ТК, ныне является княжичем этой фамилии.

— Ой-ой, — Громова на миг задумалась, но тут же встрепенулась. — Полагаешь, это была месть за Ромку? Но как старик смог связать «Гремлинов» с тобой и… откуда он вообще может знать, кто виновен в смерти его сына?

— А он мог и не знать, — ответил я. — А «Гремлинов», вполне возможно, связал не со мной, а с вами. После открытия ателье, узнать где именно вы проходите «обкатку» своих стихийных талантов, было бы совсем несложно.

— И зачем мы ему сдались? Можно подумать… — фыркнула девушка, но тут же осеклась. А я одобрительно кивнул, поняв причину столь резкого обрыва фразы.

— Именно. Секрета из смерти Романа, Громовы не делали. Так зачем Авдею мстить «курку», когда есть возможность отомстить роду, что взял ответственность за убийство его сына. Не находишь?

— Надо сообщить отцу, — пробормотала Мила. — Если ты прав, то опасность угрожает не только нам, но и Алексею, и… вообще, любому Громову!

Говорю же, варит у девчонки котелок. Если бы ещё она не шла постоянно на поводу своей взбалмошной сестрички, цены бы ей не было.

— Уже сообщил, — успокоил я собеседницу. — Дядя Фёдор отнёсся к предупреждению серьёзно, хотя и заметил, что служба безопасности никаких опасных шевелений вокруг пока не замечала. А после мятежа и ухода Владимира Александровича, как ты помнишь, ваши безопасники на любую тень бросаются. В общем, переживать пока не о чем.

— Ты как-то чересчур спокоен для человека, только что обнаружившего, что у него появился сильный враг, — чуть помолчав, произнесла Мила.

— Врагом больше, врагом меньше, — пожал я плечами. — Меня, честно говоря, больше беспокоят причины нападения, чем сам факт наличия противника.

— А что, думаешь, у Вишневецких могли быть иные резоны для объявления войны? — удивилась Мила. М-да, рановато я её похвалил.

— Могли, — кивнул я, но продолжить объяснения мне не дал вызов, пришедший на коммуникатор. Извинившись, я развернул небольшое окошко экрана, на котором тут же появилось короткое сообщение.

«Работу закончили».

— Принял, — вслух произнёс я, и экран потемнел, а после и вовсе отключился.

— Георгий? — кивнула на мой браслет Мила. — Небось, опять с отчётом доставать будет…

— Это, да, — усмехнулся я. — Любит он всякие отчёты и сводки. А я ведь ещё толком с трофеями не разобрался. Поможете?

— Кирилл, м-м… — замялась девушка. — А может, ты лучше Ингу с Анной привлечёшь? Им в радость вся эта возня с техникой.

— Ну да, ну да, — покивал я. — Особенно, если они доберутся до вычислителей и СЭК «Белого орла». Залипнут же! А мне дело делать надо. Так что, договорились. По прилёту обедаем, и вперёд, разбирать горы техники. Предупреди сестру.

— Ки-ир, ну, пожалуйста! — Мила попыталась изобразить жалобную моську, но… чёрта с два это прокатит. Мелкие прокачивают устойчивость к таким манипуляциям на раз! Даже Ольга уже перестала подобным образом давить мне на жалость.

— Хочешь оспорить приказ учителя? — осведомился я, и Мила печально вздохнула. — То-то же.

— Я расскажу Лине о гербе? — спросила девушка, меняя неприятную ей тему беседы.

— Не возражаю, — откликнулся я. — Можешь и наши умозаключения до неё донести. Глядишь, будет поосторожнее в своих вылазках в Рахов.

— К-каких вылазках? — Мила запнулась, но удивление всё же разыграла.

— Тайных, разумеется, — фыркнул я и, покосившись на девушку, покачал головой. — Неужели вы думали, что я не узнаю о ваших несанкционированных прогулках по городу? Серьёзно?

— Не понимаю, о чём ты, — ушла в глухую несознанку Мила. Ну, дитё — дитём. И вот этих малолеток Ольга прочит мне в невесты?! Бр-р!

Я только-только посадил аэродин на площадке посреди базы, и не успел ещё выбраться из него, когда рядом оказался Рогов. И хмурая физиономия нашего майора мне совсем не понравилась.

— Что-то случилось? — спросил я, проводив взглядом улепётывающих прочь близняшек.

— Можно и так сказать, — кивнул Георгий. — Я выполнил твой приказ…

— Какой именно? — удивился я.

— Тот, что ты отдал сразу по возвращению из Москвы, — проговорил Рогов, но, наткнувшись на мой непонимающий взгляд, уточнил, — по поводу взлома сети фиксаторов в гостинице, где остановились наши соглядатаи.

— Так, и? — до меня наконец дошло, о чём толкует собеседник. Жора — это Жора. Плевать, что обстоятельства изменились. Начхать, что бой уже произошёл. Приказ отдан, приказ следует исполнить. И ведь не жалко ему было времени на эту ерунду!

— Вот физиономии предполагаемых шпионов, — развернув передо мной экран коммуникатора, произнёс Георгий.

— Повторюсь… и? — я позволил прорваться раздражению. У меня ещё дел целая куча, а приходится терять время на уже ненужную и, прямо скажем, бесполезную ерунду. С другой стороны, Рогов выполняет мой собственный приказ, и отчитывать его за исполнительность было бы настоящим самодурством.

— Я прогнал изображения всех пленных через программу сравнения, совпадений нет, — огорошил Георгий. Я даже на миг замер, от таких новостей.

— Стоп… что значит, совпадений нет? — тряхнув головой, переспросил я.

— То и значит, — развёл руками Рогов. — Либо соглядатаи, все как один, попали под удар Громовых, либо они были среди тех воев Тверди, что ты, атаман, похоронил на восточном склоне Апецки. Но, ни среди живых пленников, ни среди найденных на поле боя трупов, тех шпионов точно нет. Ни одного совпадения.

— Гдовицкой в курсе? — коротко спросил я.

— Конечно. Сейчас он отсматривает записи фиксаторов. Гостиничных и наших. Уж не знаю, что он там пытается обнаружить, но судя по тому, что Вербицкая боится заходить к нему в кабинет, дело идёт ни шатко ни валко.

— Охренительные новости, — заключил я и, огладив ладонью ежик недавно остриженных волос, покачал головой. — Придётся тебе, Георгий, подождать отчётов по трофеям. Сейчас, у меня, кажется, появилось куда более важное дело.

— Понимаю, — скривил губы в намёке на улыбку мой ватажник, и неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу. — Чёрт! Чуть не забыл. Смотри, атаман, какую запись нам удалось выудить из гостиничных фиксаторов. Это коридор, в котором находятся номера, что снимали шпионы.

Георгий открыл очередной файл, и на экране коммуникатора появилась новая картинка… точнее, запись ускоренная в несколько раз. На ней было отчётливо видно, как ходят по коридору постояльцы гостиницы, как меняется освещение, работают горничные и уборщики… Но вот, Георгий снизил скорость воспроизведения, а в следующую секунду на записи появилась знакомая личность. Олежек Стенич, бывший майор отряда «Червоный Пардус», собственной персоной, чтоб его! Протопав через полкоридора, наёмник остановился у одной из дверей и, чуть помявшись, постучал.

— Нужно объяснять, чей это номер? — спросил Рогов.

— Догадываюсь, — я мотнул головой и, понаблюдав, как гость, перебросившись парой слов с открывшим дверь хозяином номера, уходит прочь, вздохнул. — У древних был обычай: принёсшего дурную весть гонца, убивали. Георгий, ты принёс целых две, и как прикажешь с тобой поступить? Расстрелять через повешение?

— Шутишь, атаман? — прищурился Георгий.

— А что мне остаётся? — развёл я руками. — Тут либо плачь, либо смейся… Хотя, можно ещё утопиться, но это точно не наш вариант, согласись?

Мало мне было выходки Гдовицкого, теперь ещё и Стеничи проблем подкинули. А мне разбираться, то ли это Ведьма решила и вашим и нашим сыграть, то ли её сынок по собственному почину действовал. Вот же… паскудство!

— Атаман? — в голосе Георгия послышалось беспокойство.

— Нормально всё, Жор. Нормально. Решим мы эту задачку, — тряхнув головой, я вынырнул из водоворота недобрых мыслей и, натянув на лицо улыбку, подмигнул ватажнику.

— Само собой, — с облегчением в голосе откликнулся он.

— Ну а раз так, о чём стоим, зачем ждём? За работу, майор Рогов. За работу!

Я хлопнул Жорика по плечу и, вложив ему в ладонь мастер-ключ от аэродина, потопал в обитель Самурая.

* * *

Майор отряда «Белый Орёл», Ежи Добужский проводил неверящим взглядом взлетающий над поляной, раскрашенный в зимний камуфляж, хищно поводящий стволами спарок, аэродин и, лишь дождавшись, когда тот с почти неслышным свистом скроется из виду, облегчённо вздохнул, чувствуя как отпускает его невесть когда накатившее напряжение. Как расслабляются плечи, а в руках появляется предательская слабость, из-за которой, поднесённая ко рту сигарета дрожит, будто её держат пальцы больного паркинсоном старика. Зажмурившись, майор попытался успокоить сердцебиение. Курва! Это было близко! Слишком близко.

Затянувшись горьким дымом, Добужский с шумом выдохнул и, открыв глаза, обвёл взглядом своё поредевшее войско. Да, кто бы мог подумать, что атака базы беззащитных технарей повлечёт за собой такие потери. «Беззащитных»?! Ха! Эти холерны «Гремлины» разделали сработанный отряд профессионалов в полной экипировке, как бог черепаху. И не помогли против них, ни тяжёлые «Мавры», ни стихийные бойцы… Впрочем, а что могли вои Тверди противопоставить двум-трём гридням с явным уклоном в Пламень?! Про пилотов погибших тяжей и вовсе говорить не приходится. Видел Ежи, что осталось от их машин, после удара гридней по площади… комки оплавленного металла, и только. Если бы только он сразу отреагировал на уничтожение первого десятка «Мавров»! Если бы успел отдать приказ отступать… А толку-то? Можно подумать, это остановило бы противника, и тот не активировал заложенные в остальных машинах дымовые шашки?! Технари, да? Технари-гридни… технари-диверсанты, кто ещё там прикидывается «синим комбезом» у «Гремлинов»? Ярые?! И гранд завхозом подрабатывает, точно. Курва, м-мать! Как же всё неудачно получилось-то, а!

Заметив подходящего к нему бойца, майор встряхнулся и, отбросив гнетущие его уже третьи сутки сожаления, щелчком отправил «бычок» в почерневший снежный сугроб под ближайшими деревьями.

— Пан доводца, — замерший рядом наёмник чуть помялся. — Ребята говорят, обещанные пять минут прошли. Мы вскроем ящики с оружием?

— Разумеется, Янек, — медленно кивнул Ежи. — Вооружайтесь. Десять минут на сборы и проверку амуниции, после чего выдвигаемся в сторону этого… как его… Сигету-чего-то там. Вперёд.

Боец резко кивнул и тут же сорвался с места. Со стороны встретивших его коллег послышался возбуждённый шум, перемежаемый нервными хохотками и довольно паршивыми шуточками. Да, ребята тоже были напряжены, понимали, что заключённая их майором сделка в любой момент может обернуться бойней.

Холера! Да сам Добужский, окажись он на месте этих самых «Гремлинов», точно не стал бы миндальничать с пленными. Счастье ещё, что Ежи удалось довольно быстро просчитать этих… «технарей» и сыграть на их чистоплюйстве. Понял, распознал, воспользовался. Повезло? Скорее всего, так. Ну да, везение — не последнее дело в жизни наёмников, уж сколько раз отряд «Белый Орёл» выворачивался из совершенно гиблых ситуаций, только за счёт благосклонного внимания такой ветреной особы, как Фортуна? Не счесть. И пусть ради очередного спасения пришлось сдать заказчика — то потеря невеликая. Хозяин только рад будет подложить такую свинью своим разлюбезным партнёрам, с некоторых пор ведущих себя с паном Горецким совсем не по-дружески. Мелочь, конечно… что может сделать таким монстрам, как магнаты Корибут-Вишневецкие, какой-то заштатный русский наёмничий отряд, тем более, промышляющий не чистым наймом, а технической работой? Но ведь и при планировании атаки их базы, Ежи был уверен, что «синим комбезам» просто нечего будет противопоставить его тяжам. А что вышло в итоге? Эх… Ничего, тут камешек, там сучок, глядишь, и споткнутся однажды господа великие магнаты о старые детские грабли, а?

И всё равно, даже когда аэродин нёс остатки его отряда прочь от границы Русского государства, где-то в глубине души Ежи не верил, что его шалая затея с выкупом выгорит. Грызли его сомнения… да и сейчас, честно говоря, ёкает что-то в груди, а в ушах слышится чей-то злорадный шёпот: «торопишься, пан доводца, ой, торопишься…»

— Пан доводца, оружие и амуниция проверены. Люди готовы к выходу, — прервал его размышления всё тот же Янек, складывая у ног командира его собственную, уже снаряжённую, как он привык, разгрузку со встроенной нагрудной кобурой, из которой торчала рукоять столь любимого Добужским старого люгера. Автоматический кургузый «Хеклер», Янек придержал в руках, в ожидании пока майор нацепит «сбрую».

— Благодарю, — кивнул Добужский, затягивая ремни разгрузки и, забрав у бойца стреломёт, окинул отряд долгим взглядом. Чуть помедлил и… — Двинулись!

Отряд быстро втянулся в темп и вскоре уже уверенно двигался по пересечёнке, приближаясь к цели своего маршрута, городу Сигету… чего-то там. До него оставалось немногим более десятка километров, если, конечно, малолетний пилот аэродина ничего не напутал, когда впереди вдруг раздался громкий треск и скрип падающего дерева. А в следующий миг, готовые к любым неприятностям, бойцы «Белого Орла» порскнули в стороны, привычно занимая круговую оборону.

Укрывшись за каким-то облезлым кустарником, Добужский повёл стволом «хеклера» в поисках цели… и нашёл её. Вот только на нажатие спускового крючка, стреломёт отреагировал лишь тихим лязгом без намёка на выстрел.

— Что, не фурычит твоя шайтан-машинка, пан доводца? — раздавшийся из-за спины майора голос, говоривший, кстати, на чистейшем русском, заставил Добужского резко обернуться… и тихо выругаться. А невесть как оказавшийся рядом, противник, наряженный в лёгкий тактик незнакомых очертаний, словно и не заметил такой невежливости. — Подымайся, пан, подымайся… добегался.

Оружие, значит, в порядке, да, Янек? У-у, курв-ва!

Часть 4. ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ

Глава 1. Кому что, кому как

За всей этой вознёй с разбором последствий нападения на базу, да на фоне неприятных новостей о сбежавших из Рахова соглядатаях, так и оставшихся неизвестными, я совершенно забыл о недавно полученном «Гремлинами» заказе на ремонт двух десятков лёгких тактиков. И не вспомнил бы, если бы не дотошность нашего майора, завалившегося поздним вечером в мой кабинет специально для обсуждения этого вопроса.

Наверное, в любой другой день я был бы недоволен столь несвоевременным визитом, но именно сегодня он оказался весьма кстати, став замечательным предлогом для того, чтобы свернуть довольно тяжёлый разговор с Гдовицким, касавшийся судьбы отряда Добужского.

Да, я сдал наёмников Бестужеву и ничуть не жалею об этом. Слово? Формально я его не нарушил. Отряд был отпущен в полном соответствии с договорённостью, на нейтральной территории, с личным оружием и снаряжением. А уж что с ними случилось после нашего расставания — не моя забота. Единственное, в чём меня можно было бы обвинить, так это в порче возвращённого наёмникам вооружения, да и то… как сказать.

Вячеславу действительно пришлось изрядно поломать голову над стреломётами поляков с тем, чтобы они не могли сделать больше одного выстрела, и при этом не оказались сломаны. И нашему штатному артефактору это вполне удалось. Один не до конца закрученный винт — и разгонные кольца стреломётов теряют синхронизацию. Как результат, после первой же встряски или выстрела рунная цепь, связующая кольца, размыкается, и стрельба становится невозможна… пока стрелок не приведёт оружие в порядок. Своеобразная защита от дурака, но действенная. Конечно, был некоторый шанс, что какой-то из стреломётов «уйдёт в отказ» ещё до того, как наёмники, разобрав возвращённое им оружие, возьмутся за его проверку, но он был относительно невелик, и мы с Вячеславом решили пренебречь такой возможностью как маловероятной. Зато, в случае удачи, захват обезоруженных бойцов «Белого Орла» превращался в задачку для первоклассника… как оно, собственно, и вышло. Спецы Бестужева взяли остатки наёмного отряда без шума и пыли, фактически, без единого выстрела, о чём мой будущий тесть и сообщил, прислав мне на коммуникатор запись захвата.

Всё это я поведал Гдовицкому по возвращении из вылета в СБТ. Почему? Во-первых, потому что врать своим людям — последнее дело. А во-вторых… каюсь, не сдержал желания показать Самураю, к чему приводит излишняя самодеятельность в условиях дефицита информации.

Была и ещё одна причина, но говорить о ней вслух я просто не стал. Несмотря на чуть ли не врождённое понимание субординации, усиленное воспитанием в духе ниппонских традиций, Владимир Александрович всё ещё частенько видит во мне того Кирилла Громова, что был его учеником на протяжении добрых шести лет, и этот факт нет-нет да и сказывается на его отношении. Да-да, то самое пресловутое «я взрослый, я знаю как лучше», от которого я за прошедшее время успел основательно отвыкнуть, у Гдовицкого всё же иногда прорывается. Редко, но метко, как показала ситуация с Добужским.

Собственно, именно в тот момент, когда я, продемонстрировав Гдовицкому присланную Бестужевым запись, рассказывал о причинах и предположениях, толкнувших меня на это действо, в том числе и озвученных ещё в полёте Милой Громовой, в кабинет и ворвался взъерошенный Георгий, потрясающий папкой с кипой бумаг.

Честно говоря, в ту минуту я едва сдержал облегчённый вздох. Уж очень нудным выдался разговор с Владимиром Александровичем. Нет, Самурай не читал нотаций и не обижался на моё своеволие, но и оставить происшедшее без последствий, вроде чтения нотаций, он тоже не мог. «Учительство», привычка к которому, кажется, намертво въелась в него за предыдущие годы, не давало. Понимаю, сам такой… но легче от этого понимания не становилось.

Словно в противовес беседе с безопасником «Гремлинов», разговор с майором нашего отряда вышел довольно коротким и весьма продуктивным. А всё потому, что Рогов нашёл решение самой большой проблемы в работе над предстоящим заказом, а именно — сложность доставки тактиков на базу. Одно дело — совершить пару рейсов на аэродине из воеводства в СБТ и обратно. Устройство маскировки хоть с натугой, но справится с такой работой, прикрыв наш экранник от хилых систем КВП пограничья. И совсем другое дело — рвать «невод» добрый десяток раз подряд. Такого напряжения маскирующая установка, размещённая на «Борее», не выдержит и просто сгорит. А терять время на положенный по её регламенту «отдых» — для нас непозволительная роскошь.

Можно было бы, конечно, попытаться доставить груз по земле, благо, для этой цели хватило бы одной ходки на фуре, «запряжённой» не самым мощным континентальником, но тут в полный рост вставали ещё две проблемы. Во-первых, дальше Рахова такая фура всё равно не пройдёт — дорога, проложенная от ближайшей трассы к нашей базе, просто не предназначена для подобных машин, а у «Гремлинов» в отряде нет ни одного человека, способного повторить подвиг стихийников Добужского.

Во-вторых, даже до Рахова фуре ещё нужно как-то добраться. А это миссия из разряда невыполнимых, поскольку, несмотря на всю формальность таможенной службы на границе между СБТ и Червоннорусским воеводством, ТАКОЙ груз ни один пограничный пост не пропустит, и никакой «барашек в бумажке» не поможет.

Нет, пограничники того же Сигету-Мармация зелёный свет дадут без проблем, им-то плевать, что там под тентом континентальника лежит. Плати выездную пошлину по четверть кроны за килограмм груза — и езжай куда хочешь. А вот наши, увидев количество тактиков в фуре, вцепятся бульдогом, не отдерёшь… и не отбрешешься. Всё же одно дело, когда наёмный отряд тащит из СБТ «битые трофеи на продажу», три-пять… ну, шесть тактиков, и совсем другое, когда через границу, пусть даже такую эфемерную, ползёт фура, гружённая теми же тактиками в товарных количествах. Гарантирую, тут даже у самого ленивого «хозяина шлагбаума» пригорит. В общем, логистика, как всегда, оказалась камнем преткновения… Но Рогов эту задачку решил, причём, в двух разных вариантах. Жаль только, что ни один из них невозможен без моего прямого участия.

Первый вариант предполагал использование всё того же аэродина для доставки груза поближе к границе, с последующей перегрузкой доставленных на место тактиков в фуру, которую я должен буду протащить через «окно» на территорию воеводства. Понятное дело, именно за него ратовал сам Георгий, для которого каждый вылет на «Борее» словно праздник. Второй же был на порядок экономичнее, поскольку предполагал использование континентальника на всём маршруте — от погрузки на базе заказчика до доставки на границу, опять-таки с последующим открытием «окна» в окрестности Апецки или Рахова. И при таком выборе, я, разумеется, склонялся именно к последнему варианту, поскольку только от одной мысли о сумме, в которую нам встанет десяток рейсов шлюпа, у меня волосы дыбом вставали. А ведь отремонтированные тактики потом придётся обратно в СБТ тащить! Понятное дело, что тогда груз будет куда легче, и два десятка лёгких машин запросто можно будет отвезти на том же аэродине за один рейс, но ведь это тоже расходы!

— Георгий, ты же понимаешь, что гранд — это не бог, — со вздохом произнёс я, взвесив оба предложения Рогова. — Фура — это пятьдесят-шестьдесят тонн, которые я, в лучшем случае, смогу протащить «окном» на пару километров, не больше. И то, это предположение нуждается в проверке.

— Но можно же подобрать подходящее место, — чуть скиснув, протянул тот. — Здесь же всё близко, буквально рукой подать! Неужели не найдём пару дорог поблизости от границы? Там и тут, а?

— М-м, попробовать стоит, конечно, — пожал я плечами. — Но что мы будем делать, если такое место не сыщется?

— Тогда найдём самые ближние из возможных и разобьём доставку на несколько этапов. Притащим аэродином часть груза, перебросим его на фуру, доставим ту на базу, разгрузим, потом повторим… несколько раз. Конечно, это тоже время, но уж лучше потерять сутки, доставляя тактики через «окна» с перегрузкой у границы, чем потратить трое-четверо суток на прямую доставку груза шлюпом. Сроки-то у нас не резиновые, а их исчисление, к тому же, начинается с момента погрузки тактиков на базе заказчика, — развёл в ответ руками Рогов. Логично… Эх. А я так хотел отдохнуть хоть пару дней!

— Но срок-то — четыре месяца, так? — напомнил я майору.

— Думаешь, это много? — с грустинкой спросил тот. — Как бы ни так. Мы дня три убьём на одну только диагностику и составление карты ремонта. Что менять, что переделывать, что в разбор, что на перетяжку… А сам ремонт? С нашим составом, работая двумя бригадами, да при упоре на максимальную замену узлов… всё равно, пять-шесть дней на одну машину — вынь да положь. И то, в лучшем случае. А заказ у нас на два десятка тактиков, напомню! Вот и считай, атаман: прямая доставка шлюпом, диагностика и составление плана — минус неделя. Остаётся шестнадцать с половиной. По шесть дней без четверти на каждый тактик, получается. Впритык! А люди-то у нас, между прочим, не железные, им отдых требуется.

— Ладно, уговорил, чертяка, — хлопнув ладонью по столу, произнёс я, хорошенько обдумав слова ватажника. — Ищи место перехода, а как управишься… Боевая платформа, конечно, не континентальник с полной загрузкой, но для эксперимента сойдёт. Подготовишь к выходу один из трофейных «Аргусов» — и будем тренироваться… на кошках.

— Будет сделано, атаман! — просиял Георгий, и, даже не поинтересовавшись, причём здесь домашние мурлыки, рванул прочь из кабинета. Шустрый у нас майор.

Но, честно говоря, расклад, озвученный Роговым, меня несколько встревожил. И ведь не доверять его выкладкам я не могу — в конце концов, именно Георгий командует технарями и кому как ни ему знать, сколько времени займёт работа над заказом? Сроки-сроки-сроки… Если вспомнить доклад моего ватажника после окончания его переговоров с клиентом, то уже тогда он был недоволен назначенными временными рамками, но заказчик упёрся, и сдвинуть его с заявленной позиции оказалось невозможно. По крайней мере, Рогову это так и не удалось. Эх, может быть, и зря я столь резко выпустил его в свободное плаванье, и мне стоило бы поучаствовать в тех переговорах, а?

С другой стороны, разве это что-то изменило бы? Технические-то вопросы всё равно находятся в компетенции нашего майора, а он мог и не сообщить о своих сомнениях касательно сроков исполнения заказа… М-да уж. Ладно! Все эти рассуждения из разряда «если бы да кабы» — не более чем разговоры в пользу бедных. Решение принято, и менять его не стоит. Имеем, что имеем, с тем и будем работать. Заодно и посмотрим, как Георгий справится с задачей. Или не справится… но это уже совсем другой вопрос.

От неприятных размышлений меня отвлёк стук в дверь. Секунда, и в кабинет просочились Анна с Ингой, на плечах которых диковинными мохнатыми эполетами устроились мои лисята. Или уже не мои?

Тряхнув головой, я посмотрел на настенные часы и нахмурился.

— Милые дамы, вам известно который час? — протянул я, одарив мнущихся у двери девчонок самым суровым взглядом. Те переглянулись, и Инга, печально вздохнув, сделала шаг вперёд. Понятно, делегат определён. — Итак, я внимательно вас слушаю.

— Ки-ир, помоги, а? — состроив просительную мордочку, пискнула эта егоза.

— Хм… у меня, наверное, что-то со слухом, — я демонстративно поковырял пальцем в ухе. — Старею, должно быть, да?

— Полвторого, — тут же послышался тихий голос Анны.

— А, нет, ошибся, — растянув губы в улыбке, с деланным облегчением вздохнул я. — Всё в порядке с моим слухом, значит, и до старости ещё далеко. Что ж, раз этот вопрос мы прояснили, перейдём к следующему. Что делают две столь юные девы в половину второго ночи вдали от своих уютных кроваток? Кто-то забыл о графике? Или решил его игнорировать в надежде на дополнительную тренировку?

— Ну, Кирилл! — Инга только что ножкой не топнула. — Мы же по делу, а не просто так!

— О! Интересно, — я поднялся из-за стола и, мысленным посылом отворив дверь, указал на неё этим пигалицам. — Дело — это хорошо, дело — это здорово. Предлагаю обсудить его по дороге к вашей спальне. Ну, чтобы не терять время. Вставать-то вам завтра рано, как выяснилось.

— По-почему это? — удивилась Анна под печальный вздох подруги. Вот до кого сразу дошло. Ну да ничего, скоро и Анюта начнёт понимать мои намёки с полуслова.

— Потому что за нарушение графика, с утра вас ждёт двойная тренировка… в награду, так сказать, — с готовностью пояснил я сестрице Вячеслава и подтолкнул девчонок к выходу. — Ну, что застыли? Идёмте, провожу вас, заодно послушаю, что за дело такое не даёт вам спать по ночам.

Анюта было открыла рот, чтобы что-то возразить, но тут же схлопотала тычок локтем в бок от подруги.

— Я же говорила, надо его утром ловить, а ты… «давай сейчас сходим, зачем ждать до завтра…» Сходила? Дождалась? Вот и радуйся… молча, — прошипела Инга, но услышав моё деликатное покашливание, перешла на нормальный тон.

Я слушал рассказ Инги и приходил всё в большее изумление. Анна же, по сути являющаяся основным персонажем рассказа Роговой, за всё время нашего пути к жилым модулям не проронила и слова. Словно воды в рот набрала.

— Итак, подвожу итог, — дослушав Ингу, произнёс я, уже стоя на пороге спальни девчонок. — Вячеслав случайно создал парные связные артефакты, благодаря которым они с Анной могут мысленно общаться друг с другом, невзирая на разделяющее их расстояние. Так?

— Да, по крайней мере, когда Анюта была в Москве, а Вячик здесь, расстояние совершенно не мешало им общаться без всяких коммуникаторов, — отозвалась Инга.

— И теперь вы хотите, чтобы Вячеслав создал для вас подобные артефакты для связи с лисятами… — обречённо вздохнул я. Девчонки слаженно кивнули. — З-замечательно. У меня только один вопрос… Почему вы говорите это мне, а не самому Вячеславу?

— Он нас послал… к тебе, — ткнула меня пальцем в грудь Инга. — Сказал, что без помощи хорошего эфирника создать подобное устройство ему не под силу. Нас с лисами, дескать, не связывают кровные узы, а значит, и принцип подобия, чтобы это не значило, не сработает. Без него же, Вячик не знает, как можно связать артефакты между собой. Ну и… тот факт, что я не одарённая, тоже вроде как-то мешает.

Последние слова Инга произнесла совсем тихо, как-то разом растеряв весь свой боевой задор. М-да уж… Я почесал нос и вздохнул.

— Знаете, что в этой истории удивляет меня больше всего? — облокотившись на дверной косяк, произнёс я и, не дожидаясь реакции просочившихся в комнату мелких учениц, договорил: — то, как легко Стрелков сдал этот секрет. Насколько я успел изучить Вячеслава, он очень не любит раскрывать свои козыри. А подобный артефакт, девочки, уж вы мне поверьте, это очень ценный ресурс. И он тем ценнее, чем меньше народу о нём знает.

— Я была неосторожна, и Инга заметила некоторые странности, — призналась Анна.

— После чего раскрутила тебя, как она умеет, не так ли? С нытьём, шантажом, настырными уговорами, — понимающе протянул я. Девочка развела руками.

— Ясно всё с вами, — глянув на Рогову, расценившую наши слова как похвалу и уже успевшую задрать вверх свой маленький носик, я покачал головой. Как мало некоторым нужно для счастья, а? — Ладно, девицы-красавицы. Вопрос я понял, завтра встречусь с Вячеславом, и мы попробуем что-то придумать. Вам же скажу следующее… особенно тебе, Инга! Молчите об этих артефактах. Никому ни слова. Вообще никому, мелкие! Усекли? То, что знаем мы четверо, должно остаться только между нами.

— А Жорик? — вырвалось у Инги.

— Ни-ко-му, — резко ответил я, но заметив, как вздрогнула эта егоза, постарался смягчить тон. — Когда решим вопрос с созданием артефакта для тебя, тогда и посвятим Георгия в этот секрет. Ты же наверняка захочешь получить такое средство связи с братом, не так ли?

— Спасибо, Кир! — просияла Инга и обняла… почему-то Анну. И судя по виду последней, та тоже не поняла действий подруги. М-да уж.

— Спокойной ночи, барышни, — проговорил я, закрывая за собой дверь в спальню девчонок.

С минуту постояв на месте, я двинулся в сторону своего жилого модуля, на ходу пытаясь смириться с очередным сюрпризом, подброшенным мне этим сумасшедшим миром. Кровная магия, ну кто бы мог подумать, а?!

* * *

— Добрый вечер, Анатолий Семёнович, — голос, донёсшийся до Вербицкого из личного коммуникатора, нынешний глава Преображенского приказа узнал безошибочно, а потому не задержался с ответом.

— И вам… хорошей ночи, Валентин Эдуардович, — ответил генерал, бросив взгляд на часы, стрелки которых недвусмысленно указывали, что уже полтора часа как наступили новые сутки. — Чему обязан, господин окольничий?

— Прошу прощения за поздний звонок, — отозвался Бестужев, явно расслышав недовольные нотки в голосе собеседника. — Но дело, по которому я вас беспокою, не терпит отлагательства.

— О… — брови Вербицкого удивлённо приподнялись, но почти тут же генерал справился с собственной мимикой. — Что ж, я внимательно вас слушаю.

— Прошу прощения, Анатолий Семёнович, дело касается семейных обстоятельств, а говорить по незащищённой связи о таких вещах… — протянул Бестужев, явно намеренно сделав ударение на слове «незащищённой». Вербицкий мысленно усмехнулся. Ну да, ну да, какая-такая защита связи, когда разговаривают глава разведывательной службы Приказа иностранных дел и глава Преображенского приказа? О чём вы говорите?!

— Согласен, Валентин Эдуардович. О делах семейных, вообще, лучше говорить лично, а не по коммуникатору. Полагаю, вы предпочтёте, чтобы я заглянул к вам в гости по пути домой? — осведомился Вербицкий.

— Было бы замечательно, — улыбнулся Бестужев. — А в качестве извинения за то, что я столь нагло нарушаю ваши планы… Оленькин жених, знаете ли, прислал некую весьма редкую настойку, местный специалитет, так сказать, но мой сын ещё слишком мал, чтобы составить мне компанию в её дегустации, а жена не любит крепких напитков. Пить же в одиночестве я как-то… не привык.

— И что, настойка действительно такая крепкая? — чуть прищурился генерал.

— Кирилл заверяет, что просто огонь, — вроде как с некоторым сомнением произнёс окольничий и, беспечно улыбнувшись, пожал плечами. — Но признаюсь честно, я её пока не пробовал. Так что, предлагаю рисковать вместе.

— Что ж, риск — благородное дело, к тому же, за господином Николаевым откровенного вранья я доселе не замечал, думаю, и сейчас он не стал бы болтать зря, — медленно протянул Вербицкий, мысленно прокрутив только что состоявшийся диалог, и решительно кивнул. — Уговорили, Валентин Эдуардович. Я предупрежу жену, чтобы не ждала и ложилась спать, и выезжаю к вам.

— За опричником Николаевым, — поправил собеседника окольничий Посольского приказа и, заметив, как моментально напрягся генерал, растянул губы в очередной улыбке. — Жду с нетерпением, Анатолий Семёнович.

— Буду через полчаса, — резко бросил Вербицкий и, погасив экран коммуникатора, поднялся с жалобно скрипнувшего кресла.

Глава 2. Покатаюсь, поваляюсь

Моё появление в своих «владениях», Вячеслав встретил с печальным вздохом. Сходу поняв, зачем я заглянул в оборудованный им под свои нужды угол, отгороженный от общего пространства мастерской невысокими ширмами, Стрелков, оттолкнувшись ногой, отъехал на снабжённом колёсами кресле в сторону от рабочего стола и, бросив на столешницу защитные очки, уставился на меня недовольным взглядом.

— Не нервничай, Вячеслав, — усевшись на колченогую, невесть откуда взявшуюся здесь табуретку, я улыбнулся подчинённому. — Мне нет дела до твоих секретов.

— И почему я в это не верю? — протянул Стрелков, закатив глаза.

— Наверное потому, что из-за въевшейся привычки скрывать свои таланты, и сейчас таишься, забыв, что давно уже не живёшь в СБТ среди всякой охочей до лёгких денег мрази, — пожал я плечами и протянул собеседнику банку газировки, прихваченную из холодильника столовой. Тот недоверчиво фыркнул, но угощение всё же принял. Я покачал головой, поняв направление мыслей подчинённого. — Нет, я вовсе не говорю, что ты должен всем и каждому трезвонить о своих умениях. Но поверь, в резюме такие вещи можно указывать без опаски. Никто тебя насильно к рабочему столу приковывать не станет. Не СБТ, всё-таки. Да и ты не бесправный раб, а член любечанской гильдии артефакторов. Фактически, сын боярский, за которым не только тень государя маячит, но и вся гильдия, если нужно горой встанет.

— Можно подумать, что за артефактором-кровником могут охотиться только в СБТ, — буркнул он.

— Почему же, — я с наслаждением потянулся и, глотнув шипучки из своей банки, договорил: — уникальные специалисты нужны многим, хотя и далеко не всем. Но, во-первых, в России действуют довольно суровые законы, что не позволяют таким «нуждающимся» чрезмерно наглеть. А во-вторых, здесь имеет место быть вопрос лояльности. Заставить работника выполнять свои обязанности, конечно, можно по-разному, но много ли толку от человека, работающего из-под палки? Бывают, конечно, исключения из правил, но обычно такие ухари вскоре разочаровываются в избранном пути. Порой, до смерти… Открою тебе небольшой секрет: мне, как гранду, и самому довелось побывать в шкуре такого желанного для кое-кого «уникального специалиста». И личности, проявлявшие интерес к моим талантам, были посильнее местечковых хозяев жизни из Пернау. Но даже они не рискнули принуждать меня к чему-либо. Уговаривали, интриговали… но на прямое принуждение не шли, хотя, если подумать, имели к тому все возможности.

— И что, они отступились? — прищурился Стрелков.

— Не-а, — с улыбкой ответил я. — Но я выгрыз себе договор, о котором любому другому остаётся только мечтать. И это не утрирование, уж поверь. Некоторые семьи для достижения той же цели, кладут не годы, столетия труда.

— Но поводок на тебя всё же нацепили, а? — усмехнулся Вячеслав.

— Можно и так сказать, — я невозмутимо кивнул, пропуская шпильку собеседника мимо ушей. — Но он не короче, чем у любого боярина. А кое в чём и подлиннее.

— Так, то бояре, — протянул Стрелков. — Они служат только государю, а ты…

— И я. Собственно, единственное различие между нами в том, что меня боярином ещё не величают, — отозвался я. — Но меня, знаешь ли, и статус государева опричника пока вполне устраивает.

Вячеслав застыл, переваривая новости. Открыл рот… закрыл. Кажется, мой техник завис. Хм…

— Хвастаешься? — заглянувшая на шум наших голосов, Оля прижалась ко мне со спины и мягко обняла за плечи.

— И это тоже, — улыбнулся я. — Но в основном, пытаюсь объяснить нашему недоверчивому другу, что в его случае скрытность не самый лучший выход. Ну и, заодно, отмазываю его сестричку от грядущего наказания за то, что проболталась о некоторых талантах брата.

— Инга шантажировала? — рассмеялась Ольга.

— Обижаешь! — фыркнул я. — Подкупила!

— О! Растёт малявка, — покивала невеста. — И чем же она тебя… подкупила?

— Клятвой, что в течение недели не будет требовать «десертовую» дань, — вздохнул я.

— То есть, тебя русский государь на службу зазывал?! — отмер наконец Стрелков. — Сам?!!!

— Его сын. Крайне деятельный молодой человек, должен заметить, — ответил я. — И чего он только не вытворял, чтобы меня заманить, у-у-у! Ты себе даже представить не можешь. Тем не менее, как я и говорил, до прямого принуждения он так и не опустился. А ведь мог.

— Он и сейчас может, — ткнула меня кулаком в плечо Ольга.

— Неа, — я довольно ухмыльнулся. — Сейчас, его высочество, цесаревич Михаил принимает должность ротного командира в Ахтырском полку, и ему совсем не до меня. Равно, как и его соклубникам. Они теперь, без приказа государя в мою сторону даже смотреть не будут.

— Точно? — нахмурилась Оля. В ответ, я продемонстрировал на экране коммуникатора присланное владельцем «Девяточки» письмо с заверениями в почтении, прочитав которое, невеста облегчённо вздохнула. Я же обратил внимание на вновь о чём-то задумавшегося Стрелкова.

— Вячеслав?

— Зачем ты всё это мне рассказываешь? — спросил он, вынырнув наконец из размышлений.

— Хочу, чтоб ты понял простую вещь: твои умения — твой капитал. Как им распорядиться, дело, конечно, твоё. Можешь зарыть в землю, а можешь использовать для собственных нужд. Безбоязненно. Но если уж ты так боишься неприятностей от возможных охотников за «униками», отправь работу по кровной артефакторике в свою гильдию. Секрет, конечно, будет раскрыт более чем полностью, зато ты сможешь спать спокойно, получая при этом отчисления за использование твоей технологии согильдейцами. Глядишь, ещё и в историю войдёшь…

— Главное, что не вляпаюсь, — задумчиво протянул Вячеслав и, встрепенувшись, смерил меня недоверчивым взглядом. — Это всё, конечно, хорошо. Но тебе-то какой в этом интерес?

— Как это какой? — удивился я. — Ты наёмник моего отряда. От твоего душевного состояния зависит эффективность твоей же работы. А я, знаешь ли, забочусь о своих инвестициях.

— И всё? — уточнил Стрелков. Ольга хихикнула.

— Кого-то он мне напоминает… — протянула невеста, выразительно глядя на меня.

— Если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят, — огрызнулся я, прекрасно поняв, в чей огород брошен этот камень. Но тут же обратил своё внимание на ждущего объяснения Вячеслава. — Не всё, Слав. Не всё. Во-первых, мелкие сказали, что у тебя проблемы с адаптацией рун для создания связи между человеком и животным, и попросили помочь… консультациями. А во-вторых, я хочу сделать тебе заказ на связные браслеты для всей команды «Гремлинов»… без учёта наёмников Толстого, разумеется.

— Это… я должен подумать, — после небольшой паузы, заметил Вячеслав.

— Не вопрос. Суток на размышление тебе хватит? — поднимаясь с табуретки, спросил я. Стрелков кивнул. — Что ж, тогда я зайду за ответом завтра, по возвращении на базу.

Махнув рукой, я вышел из закутка Вячеслава, утянув за собой и Ольгу. С одним делом закончил. Теперь нужно наведаться к Георгию и переговорить с ним о грядущей поездке в СБТ. Послушать, что за план он придумал, и хорошенько его раскритиковать. Почему? Потому что я ни на секунду не сомневаюсь в том, что Рогов не намерен отказываться от использования «Борея» в процессе доставки тактиков на базу. Меня же эта идея совсем не прельщает.

— Кирилл, нам нужно поговорить, — взяв меня под руку, мурлыкнула Оля. Вот только в глазах у неё не было и намёка на игривость, а значит… м-да, придётся Георгию немного подождать.

— Здесь? Сейчас? — я оглянулся по сторонам, и под моим взглядом, снующие вокруг стенда для перетяжки ЛТК, техники засуетились с удвоенной силой.

— Н-нет, думаю, в нашем модуле будет удобнее… но, сейчас было бы лучше всего, — качнув головой, произнесла невеста.

— Что ж, идём, — кивнул я.

Оказавшись в спальне, Ольга тут же усадила меня в кресло, а сама устроилась на его подлокотнике, и обняв меня, очевидно, чтобы не сбежал, заговорила:

— Ты нервный в последние дни.

— У меня были для этого все поводы, знаешь ли, — улыбнулся я в ответ. Ну, кто бы сомневался, что невеста учует моё настроение! — Неприятности с ЦС, атака базы, сбежавшие соглядатаи, проблемы с лояльностью «Пардусов»…

— Корибут-Вишневецкие, — тем же тоном продолжила Оля. Я вздохнул.

— Близняшки рассказали? — осведомился я, уже уверенный в ответе. Невеста, как и следовало ожидать, кивнула.

— Почему ты мне ничего не сказал? — спросила она. Без укора и обиды. Просто вопрос… хм.

— Ты же и сама всё понимаешь, — произнёс я. — Если наши предположения верны, то дело, прежде всего, касается именно Громовых, а потом уже нашего отряда в целом.

— Но… ладно. Возможно, ты прав, — медленно проговорила Оля и, обняв меня ещё крепче, пробормотала: — и что ты намерен делать?

— Пока не знаю, — я попытался пожать плечами. Не вышло. Крепкая хватка у моей невесты. — Понимаешь, я очень не хочу влезать в разборки Громовых и бывшего Томилина. С одной стороны, война между родами давно закончена, и ворошить прошлое у меня нет никакого желания… с другой же, оставить близняшек без помощи, если они решат укоротить своего обидчика на голову, я не имею права. Как учитель. Кроме того, есть ещё один фактор, который меня беспокоит. Если за Добужским стояли те же люди, что в своё время курировали вывоз девчонок из Москвы во время мятежа, то дело принимает совершенно другой оборот. Это уже не месть и не разборки пары рассорившихся бояр. Не тот уровень. И отправившись на охоту за Авдеем Томилиным, мы можем спутать карты родне тех боярышень… и государю. Собственно, именно поэтому я пока удерживаю близняшек от каких-либо действий.

— Ждёшь информацию от Вербицкого, — понимающе кивнула Оля. Я уже говорил, что у меня очень умная невеста?

— И от твоего батюшки, — подтвердил я её выводы. — Именно его люди взяли Добужского… почти сразу после нашего с ним расставания.

— Дела-а, — протянула Ольга. — А что там с лояльностью «Пардусов»? Неужто Ведьма решила показать зубки?

— Надеюсь, всё же, что это не так, — вздохнул я в ответ. — Не хотелось бы ссориться с одним из самых уважаемых отрядов Рахова.

— Думаешь, это инициатива Олега Стенича? — скривилась Ольга. Ну да, не любит она Стеничей, точнее, одну конкретную даму из этой семьи, возглавляющую сейчас отряд «Пардусов». Ревнует.

— Хотелось бы верить, — кивнул я. — Но узнать это наверняка, можно будет только при личной встрече. А на это у меня сейчас совершенно нет времени. Ну что, ты узнала всё, что хотела?

— Пожалуй, да, — согласилась Оля. — А что?

— Тогда, расскажи, будь добра, как обстоят дела с подготовкой к приёму техники.

До Рогова я добрался только после обеда. Но, к моему удивлению, поспорить с ним о деталях разработанного плана доставки груза, мне не удалось. Георгий всё же прислушался к писку здравого смысла, и отказался от идеи перевозки тактиков воздухом. Более того, он уже даже заказал необходимую для транспортировки машину, и теперь бил копытом в ожидании генеральной репетиции. Всё же, одно дело, протащить через окно куцую боевую платформу, что я уже неоднократно проделал на найденном всё тем же Георгием, подходящем для нашей цели отрезке шоссе, и совсем другое — провести через него тяжёлый длинномер.

В принципе, первое испытание проведённое нами, показало, что переброска даже такой тяжести на расстояние в триста метров, для меня не так уж и тяжела. Конечно, с фурой было чуть сложнее, но не намного. Разница была практически не ощутима. А так… кровавыми слезами по завершении генеральной репетиции не плакал и в кому впасть не торопился. Ну а то, что потом пластом лежал не час, а полтора, так это рабочий момент и только… что бы по этому поводу не думали Елизавета с Ольгой. Если бы они ещё с этим согласны были… Эх!

Тем не менее, возражать против исполнения нашего плана, ни штатный медик отряда, ни моя невеста не стали. Так что, ранним утром следующего дня, восстановленные в прежнем виде после боя, ворота базы разъехались в стороны, и на дорогу выползла куцая колонна из трёх машин. Впереди шла моя, некогда радостно-оранжевая, а теперь строго серая боевая платформа, за ней тянулся приведённый техниками в полный порядок, «Аргус», забитый бойцами Толстого, а замыкал колонну, управляемый мною длинномер. СБТ, есть СБТ, и таскать по тамошним дорогам грузы, без достойного охранения, есть глупость или прямое предложение всем желающим халявы. А таковых в тех местах, до чёрта!

Добравшись до съезда на трассу, я притормозил фуру и, дождавшись пока платформы скроются за поворотом к Рахову, двинул машину прямо. В отличие от остальной команды, знакомство с пограничным и таможенным постами мне было ни к чему. Именно поэтому, добравшись до реки, я свернул на северо-запад и, двигаясь по узкой, но довольно приличной дороге, добрался до нужного места как раз в тот момент, когда Георгий и Гиз сообщили, что миновали границу с СБТ.

А сорок минут спустя, получив ещё одно сообщение от них, я открыл «окно» и скомандовал сменившей меня за рулём Миле, двигать фуру вперёд. Картинка передо мной дёрнулась, а в следующую секунду, Громова уже восторженно смотрела на сменившийся пейзаж вокруг… и на втягивающийся в пустоту «хвост» фуры, видимый по ту сторону реки. Убедившись, что машина миновала «окно», я медленно его отпустил.

— Тормози, — прохрипел я, отвлекая Милу от любования окрестностями. Та бросила на меня короткий взгляд и, мгновенно посерьёзнев, нажала на тормоз. Тяжёлый длинномер со свистом вздохнул и замер посреди пустой дороги. Впрочем, если глаза меня не обманывают, то в зеркале заднего вида сейчас видны приближающиеся машины охранения. Всё. Можно расслабиться.

Как Мила закидывала моё безвольное тело на спальную полку, я уже не помню. Отрубился ещё в тот момент, когда она ухватила меня за плечо. А вот проснулся я, когда наша фура уже вползала в маленький городок.

— Выжица, Кирилл. Приехали, — невесть как почуяв, что я проснулся, произнесла Мила, сосредоточенно крутя руль. Размеры здешних улиц, как оказалось, не особо-то рассчитаны на то, что по ним будут пробираться такие махины, как наш континентальник. Узковаты улочки, прямо скажем.

— Это ж сколько я проспал? — удивился я.

— Два с половиной часа, — тут же отозвалась Громова. — Ты так мило сопел, что я не стала тебя будить…

— Эй, не приставай к моему жениху, вертихвостка! — голос Ольги, донёсшийся до нас из динамика радиостанции, заставил меня улыбнуться.

— Я не пристаю! — с кристально честным видом воскликнула Мила. — Он правда мило сопит!

— А то я не знаю, — отозвалась невеста. Она явно хотела сказать что-то ещё, но я её перебил.

— Ша, закончили трёп, — тряхнув головой, потребовал я, и в кабине воцарилась тишина. — Оля, Георгий, доклад.

Выслушав заверения в том, что всё штатно, в полном порядке, и вообще, безоблачно и прекрасно, я перебрался с полки на сиденье за спиной Милы и, прокрутив на экране коммуникатора карту городка, вздохнул.

— У выезда из города остановимся для подготовки к встрече с заказчиком. А пока — готовность два.

— Есть готовность два, — тут же отозвалась Оля.

— Принял. Готовность два, — произнёс Георгий, а сидящая за рулём Мила явно сосредоточилась.

— Думаешь, могут быть проблемы? — спросила она.

— Они всегда возможны, — пожал я плечами. — А уж в этих местах, и подавно. И лучше уж быть к ним готовыми заранее, чем встречать со спущенными штанами. Не находишь?

— Ты атаман, тебе виднее, — индифферентно пожала плечами Громова.

— Для тебя, я не атаман, а учитель, — поправил я девушку, на что та только фыркнула. Язва.

Стоянка у северного выезда из города встретила нас пустотой и тишиной. Две боевых платформы и континентальник смотрелись посреди неё как… как три прыща на лбу, открытые для любых взглядов посторонних.

Впрочем, коснувшись Эфира, я убедился, что никто живой не интересуется происходящим на площадке… больше, чем это было бы естественным для праздного интереса. Но сей факт не помешал нам поставить машины так, чтобы фура прикрыла платформы своим длинным «телом», а заодно, я пустил эфирную волну, которая моментально вывела из строя все работавшие фиксаторы, оказавшиеся на расстоянии менее ста метров от стоянки. Все три, ага.

И лишь успокоив свою паранойю, я дал команду к выгрузке. Тут же захлопали двери, забряцало оружие, и по асфальтовому покрытию стоянки затопали тяжёлые ботинки бойцов.

Мы с Милой тоже выбрались из кабины континентальника и тут же направились к своей платформе, чтобы переодеться в подобающую случаю одежду. Иными словами, нас ждали «Визели». Как впрочем, и Лину с Ольгой. Елизавета на этот раз, ради разнообразия, осталась на базе, вместе с Гдовицким, Вербицкой, Стрелковыми и младшей Роговой.

— Все готовы? — запустив циркулярную связь, спросил я, сидя в тесном боковом отсеке платформы, вообще-то предназначенном для хранения тактика, но никак не для его перевозки с хозяином внутри.

Размявшие ноги во время короткой передышки, бойцы Толстого отозвались короткими подтверждающими сигналами, как и ученицы. А вот Георгию пришлось отчитываться вслух.

— Бойцы в машинах, готовы к выходу.

— Что ж, тогда, попёрли потихоньку, — произнёс я и, повинуясь собственным предчувствиям, добавил: — готовность один. Охранению смотреть в оба. Операторам… чтоб даже не моргали!

— Есть! — дружный хор голосов, раздавшийся в наушнике, чуть меня не оглушил.

Вопреки моему предчувствию, до базы заказчика мы добрались без каких-либо проблем, но учитывая, что ощущение надвигающихся неприятностей меня так и не покинуло, расслабляться я не стал, и отряду не позволил. В результате, бойцы Толстого были вынуждены отрабатывать упражнения «охрана каравана в походе» и «охрана каравана на стоянке» без всяких скидок, а наши четыре «Визеля» стали своеобразной засадой на случай неожиданных проблем, поскольку так и не выбрались из отсеков платформы, даже когда фура встала под загрузку. Пришлось Георгию в одиночку отдуваться перед представителем заказчика, и лично осматривать загружаемую в фуру технику.

Судя по его недовольному бурчанию, доносившемуся до меня через микрофон работающего коммуникатора, состояние груза было далёким от идеального. Что ж, никто и не говорил, что всё будет просто и легко.

Как бы то ни было, погрузка прошла без проблем. Стороны подписали необходимые бумаги, и наша колонна потянулась в обратный путь. Даже странно. Раньше чуйка меня не подводила…

Глава 3. Искать чёрную кошку в тёмной комнате… чревато

Колонна, возглавляемая «Аргусом», набитым бойцами охраны, ползла по дороге, делая, дай бог, сорок километров в час. Убогая грунтовка и тяжёлый груз континентальника просто не позволяли нам развить нормальную скорость. Тем не менее, мы уже миновали половину пути до границы с Червоннорусским воеводством, когда сидящий за пультом «Сквозняка[27]», установленным в салоне бывшей спасплатформы, Гиз поднял тревогу и колонна тут же сбросила скорость хода вдвое. Управляемые его бессменным напарником Историком коптеры, выступающие в качестве выносных устройств фиксации нашего «москита»[28], засекли скопление техники в добром десятке километров впереди, чуть в стороне от нашего маршрута.

Эту кучу машин можно было бы принять за ставший на ночную стоянку конвой, если бы не некоторые обстоятельства. Ну не станет нормальная колонна съезжать, пусть с хреновой, но дороги и взбираться по крутому скользкому склону вверх только для того, чтобы укрыться от чужих взглядов и встать лагерем под прикрытием хлипенького перелеска. Слишком велик риск завязнуть в весенней грязи. Равно как ни один нормальный командир конвоя не выставит охрану только со стороны дороги, как мы это видим сейчас. Ну не считать же за полноценную охрану две огневых точки, прикрывающие технику с противоположной стороны, особенно, когда у дороги их насчитывается аж восемь штук?

В общем-то, по имеющейся картинке даже последний шпак поймёт, что подкреплённая несколькими броневиками вооружённая куча народа, ощетинившаяся стволами в сторону пустого тракта, засела здесь с не самыми добрыми намерениями.

Другое дело, что разглядеть организованную засаду заранее не всем дано. У нас такая возможность появилась лишь благодаря Георгию, в своё время изрядно пошаманившиму над установленным в спасплатформе абсолютно незаконным «москитом», изначально предназначенным для работы с полноформатными дронами, а не мелкими коптерами. Конечно, разрешение «облегчённых» фиксаторов, работающих с воздушной стихией, не позволяет детально рассмотреть спрятавшихся под экранирующей палаточной тканью бойцов… да что там, мы даже точно определить тип техники, укрытой такой тканью, не в состоянии. Но даже так, это больше, чем можно было бы увидеть с помощью обычных эфирных фиксаторов. Те в такой ситуации вообще ничего не распознают, показав на экране лишь непроницаемо-чёрные бесформенные пятна, разбросанные тут и там меж хилых деревьев.

Предупреждённые о возможной засаде, ожидающей нас впереди, бойцы охраны завозились, готовясь к бою, и по циркулярной связи прокатился шум. Лязг оружия, чьё-то кряхтенье и короткие вздохи вперемежку с матерками… несколько секунд — и всё затихло. В машинах колонны повисла напряжённая тишина, да и терзавшее меня беспокойство заметно возросло, поскольку к нему тут же добавился привычный мандраж, всегда накатывавший на меня в ожидании боя. И пусть я точно знаю, что с первым же выстрелом он сменится абсолютным спокойствием, менее неприятным моё состояние от этого знания не становилось.

Я глубоко вздохнул и, войдя в лёгкий транс, повторил тот же фокус, что совсем недавно послужил причиной появления в моём хозяйстве четырёх странных лисят. Сознание словно скользнуло вверх и в стороны, накрывая пространство вокруг колонны облаком внимания. Не дав ему развернуться на полную, я сконцентрировался на маршруте, и сосредоточенный луч внимания устремился вперёд, рисуя перед моим внутренним взором совершенно неописуемую картину эфирных искажений, потоков… и сияющих звёзд чужих сознаний.

Но если разумы наших бойцов были видимы вполне отчётливо, то «свет» сознаний людей, расположившихся вдоль дороги и чуть в стороне от неё, в нескольких километрах впереди, сиял как-то слабовато, будто его застит туман. Вина экранирующей ткани или у них имеется генератор эфирных помех? Лучше бы — первое, конечно, но что-то мне говорит, что второй вариант ближе к истине. Уж слишком обширно это «ватное одеяло».

Вывалившись из транса, я включил карту нашего маршрута и, привязавшись по запомненным ориентирам, наложил на неё только что увиденную картинку. Сравнив её со схемой полученной от нашего майора, внёс в последнюю несколько правок и отметок, после чего отправил получившийся результат на вычислитель Рогова. Благо, особо мудрить не пришлось, поскольку ещё до выхода в СБТ мы обговаривали и даже обыгрывали возможные варианты противодействия, на случай подобных сюрпризов, так что сейчас, по сути, нам достаточно было просто выбрать один из них, что, собственно, Георгий и проделал. Замечу, без всяких подсказок с моей стороны! Ну а мои уточнения к присланной схеме… так ведь учесть всё до мельчайших деталей «на берегу» невозможно.

— Сильвер — Веслу, — а вот и сам Рогов прорезался. — Схему получили…

— Здесь Толстый. Сильвер, вижу схему. Если у противника есть свои наблюдатели на этом отрезке, то вас обязательно заметят, — командир охраны, сидевший сейчас на базе, но, очевидно, удалённо участвовавший в выборе основной схемы предстоящего боя, появился на канале. Жорик — перестраховщик! Нет, в принципе, это неплохо. Пусть лучше советуется со знающими людьми, чем тянет одеяло на себя, но… от небольшого втыка на тему чрезмерной осторожности и отсутствия разумной инициативы это его всё равно не спасёт. По возвращении.

— Не заметят — прикрою, — откликнулся я. — Весло, работаем. Поднимай скорость движения до крейсерской. Не нужно пугать противника странностями.

— Вас понял. Отправляю схему группам, — вздохнул Рогов и вышел из канала. А в следующую секунду колонна ощутимо прибавила ходу.

Вот и замечательно. Ну а теперь пора связаться с моими валькириями.

— Ведьмы — Сильверу, — переключив связь на уровень своей секции, произнёс я.

— Ведьма-один на месте, — тут же откликнулась Мила.

— Ведьма-два здесь, — следом за ней проговорила сестра.

— Ведьма-три, слушаю, — а вот и Оля нарисовалась. Нет, надо всё-таки сменить им позывные. А то слишком много ведьм вокруг. М-да. А если ещё Илону вспомнить…

Тряхнув головой, я отделался от несвоевременных мыслей и вернулся к раздаче указаний.

— Ловите схему засады. Наши цели я выделил красным. Это крайние броневики со скорострелками и машина, расположенная в центре засады, по ходу, что-то вроде ракетной установки. Её я беру на себя. Ваша задача — вывести остальные цели из строя к моменту входа колонны в зону огневого контакта. Не раньше… но и не позже. Хронометраж я обозначил. И не дай бог, эти трещотки поцарапают мою платформу! Обижусь.

— А… — послышался голос Лины, но я её оборвал.

— Все обсуждения после боя. Разбирайте цели и готовьтесь к десанту. Тридцать секунд до выхода.

Пока красные точки на схеме одна за другой обзаводились новыми отметками, я вновь вернулся на общий канал связи.

— Весло — Сильверу… Готовы?

— Здесь Весло, — голос Рогова был сух и невыразителен. Волнуется наш техномайор. Ничего, пооботрётся. — Группы готовы. Данные целеуказания введены в боеголовки. Я нанёс отметки на вашу схему, смотрите не угодите под залп. До входа в зону огневого контакта восемь минут.

— Гут. Весло, мы выходим. Продолжайте движение в том же темпе, — отозвался я и вновь обратился к девчонкам: — Ведьмы, после высадки держитесь в обозначенном мной круге, и ни шагу за его пределы, пока не разрешу. Иначе можем засветиться. Это ясно?

— Ясно, — в унисон отозвались они. Чуть не оглушили… в-ведьмы.

В этот момент счётчик на экране визора выдал ноль, и я, сосредоточившись, укрыл себя и девчонок отводом глаз, аккурат в ту же секунду, как распахнулись люки боковых секций. Вообще, на мой взгляд, это было излишне, так как никаких фиксаторов вокруг я вроде бы не почуял. Но, как говорится, бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт. В конце концов, кто может дать гарантию, что сидящие в засаде ребятки не контролируют подходы к своим позициям каким-то иным способом? С экипировкой-то у них всё очень даже неплохо, если судить по учуянному мною генератору помех…

Прикрытые отводом глаз, мы с ученицами на ходу сиганули прочь из машины и, не задерживаясь, скользнули в полупрозрачный, ещё даже не подёрнувшийся первой зеленью подлесок.

Спасплатформа ушла из зоны моего контроля, но снимать отвод глаз с окружающего пространства я не стал. Мы с Ольгой встали спинами друг к другу, и Громовы тут же оказались по разные стороны от нас. Опустившись на колено, они замерли, поводя из стороны в сторону стволами готовых к бою наплечных стреломётов.

— Чисто, — глухо выдала Лина.

— У меня тоже, — откликнулась её сестра, закончив осмотр своего сектора.

— И у меня, — вздохнула Оля.

— Замечательно. Границу моего контроля видите? — проговорил я. Так-то их визоры должны показывать красную линию, определяющую область, взятую мной под отвод глаз, но… техника есть техника, она же и отказать может, так что лучше уж проверить. На всякий пожарный.

Дождавшись подтверждающих реплик от учениц, я удовлетворённо кивнул и дал приказ к выдвижению по маршруту, заранее обозначенному мною на присланной им схеме. В обход. Если уж затеявший засаду противник сосредоточил всё своё внимание на дороге, то нам сам бог велел зайти к нему с тыла. Главное — успеть добраться до целей раньше, чем наша колонна окажется под огнём.

Нет, если бы дело происходило в моём прошлом мире, я бы, прежде всего, постарался разведать дорогу на предмет фугасов, но здесь… В СБТ воюют ради прибыли, а какой доход можно получить со взорванной техники? Недолюбливают наёмники подобные фокусы и используют их лишь в том случае, если им платят о-очень хорошие деньги за полное уничтожение противника. Такие, что переплюнут любой возможный доход с добытых в бою трофеев. Конечно, это не единственное исключение. Многие местные «царьки» с удовольствием и упорством, достойным лучшего применения, минируют подходы к своим «дворцам». Причём чем поганее такой «царёк», тем больше минное поле вокруг его дома. Можно, наверное, даже определённую зависимость вывести. Впрочем, охрана владений — это совсем другое дело. А вот фугас для колонны машин… такого расточительства местные не поймут.

Ну а кроме того, не зря же техники базы работали над добронированием наших машин, не покладая рук?! Учитывая дополнительные генераторы, установленные на всех трёх авто для подпитки рунных цепей, испещривших бронелисты, защищающие днища машин, обычный фугас им не страшен совершенно. Тут нужно будет что-то вроде архангельского «крота», а то и не одного. В противном случае, тот же «Аргус», максимум, подбросит на полметра вверх, может быть, скаты-безвоздушки разлохматит — но и только! С другой стороны, для любой обычной машины это гарантированный подрыв с разлётом на клочки. А как я уже заметил, местным такое неоправданное уничтожение возможного трофея — не по нутру.

В общем, фугасов нам можно не опасаться. Ну а снайпер с антиматериалкой… внимание такого ухаря я, думаю, засеку раньше, чем он успеет прицелиться. А дальше — дело техники. Настроиться на поганца, открыть «окно», ударить — и нет снайпера.

* * *

Матово-чёрные, практически невидимые в наступающей темноте «Визели» стремительно и почти беззвучно пронеслись вдоль кромки небольшого перелеска, гигантскими прыжками пересекли небольшую поляну и, замерев у её края на несколько минут, неожиданно разделившись, прыснули в разные стороны, словно по сигналу. Впрочем, сигнал действительно был. Неслышный, но от этого не менее действенный.

Бойцы в ЛТК рванули вперёд под становящийся всё громче натужный рёв двигателей маленькой колонны, идущей по ухабистой узкой дороге, зажатой меж крутым взгорком и по-зимнему ленивым ручьём, змеящимся по топкой низине, тут и там покрытой хрупкой ледяной коркой. Вот машины, сбавив и без того невеликую скорость, вошли в поворот, на миг осветив громаду перелеска, вздымающего чёрные колья ветвей над возвышающимся над дорогой подъёмом, и, подставив ему свои бока, поползли дальше… Лишь грохотнули откидывающиеся крышки люков замыкающей платформы, обнажая острые носы готовых к пуску небольших ракет.

Миг, и «Визели» достигли своих целей. Тускло сверкнули в темноте наливающиеся энергией рунные цепи на несуразно широких клинках… и тут же погасли в полной тишине. Готовые к сражению, бойцы в ЛТК недоумённо замерли на месте, так и не нанеся ни единого удара, остановленные приказом командира.

Грохот двигателей ползущих по дороге машин становился всё громче, а бойцы в «Визелях» словно отказались от атаки. Медленно, будто бы не торопясь, они скользили меж чёрных, хлопающих на ветру полотнищ, укрывающих технику и людей. Холодную, заглушенную технику и спящих вповалку людей!

— Что за чёрт, Кир! — подала голос Ольга, связавшись с командиром по циркулярной связи. — Это ж сонное царство какое-то!

— Точнее не скажешь, — пробормотал тот в ответ, даже не скрывая собственного удивления. Но тут же спохватился. — Весло — Сильверу. Здесь чисто. Всё внимание на низину!

— Думаешь, это приманка? — оглядываясь по сторонам, пробормотала Ольга, неожиданно обнаружив, что собеседник вновь включил их секцию в общий канал связи.

— Слишком накручено для приманки, — не согласилась Мила.

— Но бдительности терять не стоит, — буркнул Кирилл. — Лина, что с техникой?

— Холодная, движки заглушены минимум часов шесть как. Выхлопные патрубки в изморози, — ответила та. — В дальнем броневике, кстати, операторы спят. Даже не чухнулись, когда я к ним заглянула. И как только они в этой ледяной коробке уснуть умудрились — не представляю.

— Дела-а, — протянул Кирилл, оглядываясь по сторонам. Не удержался, откинул полотнище палаточной ткани, укрывающей небольшое, явно вручную выкопанное углубление, которое язык не повернётся назвать окопом или хотя бы стрелковой ячейкой и, протянув руку, тряхнул за плечо бойца, свернувшегося на дне ямы в позе эмбриона, в обнимку с готовым к стрельбе стреломётом. Ноль реакции.

— Это не сон, — заключил Кирилл, осмотрев «пациента». — Тело словно окоченело. Губы синие, дыхание редкое. Пульс… восемь ударов в минуту. Анабиоз какой-то. Девчонки, проверьте остальных и постарайтесь забрать у них оружие. Только пальцы им не переломайте. Весло — Сильверу!

— Здесь Весло, — отозвался Рогов.

— Найдите место для подъёма и подъезжайте к нам. Будем разбираться с этим «сонным царством».

— А может, ну его? — с надеждой протянул тот.

— Нам всё равно придётся где-то ночевать, — обломал его Кирилл. — Переть по этой дороге и днём было не сахар, а уж ночью и вовсе сущее безрассудство. Того и гляди континентальник в какую-нибудь канаву на повороте улетит. Так что, подгоняйте машины, остановимся на ночь здесь.

— А может быть, мы встанем на дороге под пригорком? — предложил Рогов. — Чего гонять машины без толку туда-сюда…

— У всех на виду? На фиг такое счастье. Ищите подъём, он должен быть недалеко. Всё, ждём вас. Отбой связи, — отрезал Кирилл и вновь занялся осмотром спящего лагеря.

Полчаса спустя, колонна из трёх машин, нашедшая-таки удобное место для подъёма, остановилась в десятке метров от позиций.

— Не так близко, — покачал головой Николаев, распахнув дверь спасплатформы, за рулём которой сидел его ватажник. — Отгоните машины на ту сторону поляны и разверните «Флешь». На всякий случай.

— А не завязнем, атаман? — окинув недоверчивым взглядом чуть припорошенную изморозью прогалину, скривился Георгий.

— Место высокое, сухое, грунт твёрдый, так что не переживай, здесь даже наш континентальник пройдёт без проблем, — отозвался Кирилл и, чуть помедлив, договорил чуть тише: — палатки не разворачивайте. Спать будем в машинах.

— Там места на всех не хватит, — возразил Рогов.

— Подели людей на три смены. Две спят, одна дежурит, — отмахнулся атаман.

— Ладно, ты командир, тебе виднее, — вздохнул Георгий и, захлопнув дверь, связался с водителями двух других машин. А ещё через несколько секунд тихо загудели двигатели, и автомобили медленно потянулись к противоположному краю поляны, с хрустом ломая ледяную корку, сковавшую землю.

— Кирилл, мне эта идея тоже не по вкусу, — произнесла Ольга, остановившись рядом с женихом. — Плохое здесь место и эти… «спящие принцессы»… Нехорошо это всё. Совсем нехорошо.

— Понимаю, но решения не изменю, — кивнул тот и, чуть помедлив, добавил: — Ты же тоже чувствуешь, да?

— Напряжение в эфире? Чувствую, — ответила Ольга. — И Мила с Линой тоже чуют. Потому и говорю, что…

— Оно не естественное, — перебил её Кирилл. — А если дашь себе труд хорошенько к нему прислушаться, то поймёшь кое-что ещё.

— Что? — девушка в ЛТК замерла, но уже через несколько секунд судорожно вздохнула. — Такое впечатление, что Эфир бьётся! Как сердце, только медленно.

— Восемь ударов в минуту, — с удовлетворением в голосе произнёс жених. Оля поёжилась, отчего её «Визель» как-то странно дёрнулся.

— А ты уверен, что с нами не случится того же? — ткнув пальцем в сторону лагеря со спящими бойцами, спросила она.

— Не волнуйся, — успокоил девушку Кирилл. — Сейчас ребята развернут «Флешь», я чуть-чуть поколдую над её настройками — и никакой наведённый сон нам будет нестрашен.

— Точно? — недоверчиво произнесла Ольга.

— Точно-точно, — рассмеялся Кирилл, и в его эмоциях девушка с удивлением обнаружила нотки какого-то радостного предвкушения. С другой стороны, если не верить своему жениху и учителю… то кому вообще можно верить?!

Ольга вздохнула и, покосившись на Кирилла, направилась к подругам… подругам? Ай, да ну его всё к чертям!

Глава 4. Вопросы прикладной орнитологии

Проводив взглядом пыхнувшую недоумением невесту, я пожал плечами и, довольно потерев ладони, принялся осторожно распускать над поляной и лесом облако своего внимания, стараясь при этом не свалиться в полноценный транс, чтобы не потревожить возможных наблюдателей. Пусть лучше любуются восторженным юнцом, предвкушающим раскрытие странных тайн здешнего сонного царства. Так оно спокойней будет — и мне, и наблюдателям… если те, конечно, вообще здесь есть.

Спустя несколько минут я уже был уверен, что в паре сотен метров от нашего лагеря любые чужаки отсутствуют как класс, не считая спящих бойцов неизвестного отряда, разумеется. А с уничтожением пяти найденных в округе фиксаторов, установленных какими-то любопытными личностями, можно было утверждать, что и удалённое наблюдение за этой поляной стало невозможным… ну, почти невозможным. Но вероятность спутникового контроля слишком мала, чтобы учитывать её всерьёз.

Завершив подготовку, я вернулся к машинам нашего отряда. Забравшись в спасплатформу, убедился в том, что Историк под руководством Георгия уже включил блок пассивной обороны и, потеснив обоих, устроился за экраном вычислителя.

«Флешь» — не самый мощный оборонительный комплекс, но он куда компактнее, чем его старшие «собратья», довольствуется питанием от обычного автодвигателя и, что сейчас куда важнее, намного более гибок в настройках. Вот этим последним качеством «Флеши» я и собирался воспользоваться для того, чтобы нивелировать давление усыпляющего эфирного поля.

— Надо будет подумать над устройством, чувствительным к разнородным эфирным воздействиям, — задумчиво проговорил Рогов, когда я объяснил ему, чем именно занят. Историк было открыл рот, чтобы возразить, но наш техномайор не дал ему вымолвить и слова. — Знаю-знаю, такие агрегаты уже давно существуют. Но они размером с тот же генератор «Флеши», а я говорю о действительно компактном устройстве. Носимом.

— Как коммуникатор, что ли? — фыркнул боец Толстого.

— Чуть больше, чуть меньше… это уж как получится, — пожал плечами Рогов и вздохнул. — Хотя, в идеале, конечно, хотелось бы встроить подобное устройство непосредственно в коммуникатор. И мне, и Инге… особенно Инге. С её тягой к руннике такой агрегат весьма пригодился бы.

— Вернёмся на базу — подумаем, — отмахнулся я. — А сейчас, господа, не могли бы вы заткнуться? Я тут работать пытаюсь, между прочим.

В салоне спасплатформы тут же воцарилась тишина, и я, наконец, смог сосредоточиться на настройке генератора. Минута, другая, и я почувствовал, как исчезло и без того почти неощутимое давление эфира. Прислушавшись и убедившись в том, что «Флешь» действительно погасила «сонное» излучение, я откинулся на спинку кресла и, потянувшись, улыбнулся невесть когда успевшим набиться в салон ученицам.

— Чего сидим, кого ждём? — спросил я девчонок. Лина с Милой переглянулись и выжидающе уставились на меня, так и не проронив ни звука.

— Получилось? — спросила вместо близняшек Оля. Я кивнул. — Это хорошо… а наши «соседи» не проснутся?

— С чего бы? — пожал я плечами. — Периметр «Флеши»-то до них не дотягивается. Так что, как спали, так и продолжат. А вот вам сон светит ещё не скоро.

— Почему? — тут же насторожились Громовы.

— Потому что сейчас вы займётесь поиском усыпляющего устройства, — развёл я руками.

— Так ты считаешь, что это дело рук человека, а не просто местная аномалия? — грустным голосом спросила Лина. И такая надежда в нём была… что я с удовольствием её обломал.

— Не просто считаю, а знаю наверняка, — ухмыльнулся я. — Но где эта хреновина находится, я вам не скажу. Считайте это очередным уроком сенсорики.

— Ки-ир, — протянула Ольга, и все три ученицы уставились на меня очень жалобным взглядом.

— Неа. Всё, разговор окончен. За работу, барышни. Кыш-кыш! — я замахал на девчонок руками, и те, печально вздохнув, потянулись на выход, всем своим видом изображая страдание от несправедливости учителя. Я бы, может, даже оценил их актёрское мастерство, но в этот момент в голову пришла одна идея, и моё внимание само собой переключилось на Рогова, молча ждущего окончания этого представления. — Георгий, фиксаторы возможных наблюдателей я грохнул, а значит, есть шанс, что они постараются подобраться поближе, чтобы рассмотреть происходящее здесь своими глазами. Поэтому, как только наши бойцы закончат разоружение «соседей» и поужинают, загони дежурную смену под броню, а подвахтенных отправь изображать охрану лагеря. Очень сонную охрану. Приказ ясен?

— Сделаю, атаман, — кивнул Георгий, напяливая шлем и включаясь в циркулярную связь отряда. Чуть поразмыслив, я последовал его примеру и, активировав линию связи в собственном «Визеле», подключился к тактикам убежавших учениц.

— Девчонки, даю вам на поиск четверть часа. Как закончите, найдёте меня у спасплатформы… и не вздумайте лезть к устройству сами.

— Бу-сде-ваш-выс-дье[29]! — в унисон откликнулись Лина с Милой.

— Мы поняли, Кирилл, — явно сдерживая смешок, произнесла Ольга. Клоунессы, чтоб их!

— Может, стоит их вернуть в машину? Им же без разницы, где работать… — пробормотал Георгий, услышав мои слова. — Сохраним козырь в рукаве, на случай появления хозяев фиксаторов?

— Сильно сомневаюсь, — отключив связь, я покачал головой. — Те самые фиксаторы нас уже срисовали, так что ни о каком козыре сейчас и речи не идёт. Но мы это исправим… насколько возможно.

Как я и предполагал, Ольга с близняшками справились с задачей меньше чем за пятнадцать минут. Если быть точным, то за двенадцать с половиной минут. Именно столько времени прошло с момента получения задания до появления на виртуальной отрядной карте маркера устройства, усыпившего сидевших в засаде наёмников. А ещё через минуту ученицы выстроились куцым строем перед разведённым мною костром, над которым уже булькал котелок с закипающей гречневой кашей.

— Проголодались? — улыбнулся я, открывая килограммовую банку тушёнки. Откинувшие забрала шлемов тактиков девушки закивали. — Тогда, переодевайтесь, умывайтесь и можно накрывать на стол. Аккурат к тому моменту, как вы закончите с гигиеническими процедурами, ужин будет готов.

— Эм, а где стол? — окинув взглядом разложенные мною на пластиковом полотнище продукты и кухонную утварь, спросила Мила.

— Там же, где и тарелки-ложки — в кемпинговом отсеке спасплатформы, — для верности я даже пальцем ткнул в нужную сторону.

— Милка, не тормози! — шарахнув локтем в бок сестру, прошипела Лина и устремилась к машине. — Чур, я первая в душ!

— Кирилл, ты уверен? — проводив взглядом убегающих Громовых, проговорила Оля. — А если будет атака? Может, нам пока не стоит снимать тактики?

— Как сняли, так и наденете. После ужина, — ответил я. — А пока изображаем беспечных русских барчуков, не верящих, что им может что-то угрожать на пустой ночной дороге в глубине СБТ. В конце концов, засада вон спит-сопит в обе дырки, а снаряд в одну воронку дважды не падает.

— Поняла, — кивнула Оля и, бросив взгляд в сторону спасплатформы, решительно направилась следом за близняшками. — Пойду, предупрежу девчонок, чтоб не увлекались водными процедурами. А то ещё всю воду израсходуют, а я тоже в душ хочу.

Не сказать, что я действительно опасался нападения, но терять бдительность не собирался. И отряду не позволил. Именно поэтому, после ужина ученицы даже не пытались ворчать, когда я заставил их вновь напялить «Визели» и запретил вылезать из спасплатформы до соответствующего приказа.

Как бы то ни было, но ни ночью, ни утром никто на нас так и не напал, хотя развёрнутое в трансе облако внимания не раз предупреждало меня о шныряющих в округе неизвестных. Приходили за своей игрушкой, должно быть… зря. Я её ещё ночью перепрятал, как то сало. Правда, из опасения, что на устройстве может быть установлен какой-нибудь хитрый маячок, мне пришлось просидеть всю ночь под отводом глаз рядом с артефактом, чтобы не дать гостям его забрать, если те вдруг всё же отыщут пропажу, спрятанную мною под гусеницей ракетной установки наших «соседей», но… да чёрт бы с ним! Один принцип питания сложной рунной вязи грубого железного костыля, в форме которого был исполнен артефакт, стоил того, чтобы просидеть рядом с ним всю ночь, не смыкая глаз. Никаких кристаллов-накопителей, никаких миниатюрных до сверхкомпактности преобразователей типа «стихия-эфир». Железный костыль работал по принципу: «воткнул в землю и забыл». То есть, имеет место быть прямая запитка от «спящей» стихии Тверди. Бред? Бред. Но работает же!

Я сам неоднократно давал Инге задания по запитке рун от стихийных эгрегоров, и знаю, что текущая вода, горящий огонь или поток ветра могут быть неплохими источниками энергии для простых рунескриптов. Но во всех случаях требуется «живая» сила эгрегора: течение воды, горение топлива, дуновение воздуха… сыплющийся песок, в конце концов. Здесь же, ничего этого не наблюдается в принципе. Я уж молчу про сложность самого рунескрипта! Это не восьмирунная цепочка, которой для активации достаточно капли стекающей по проводнику воды. Здесь столько рун, что даже если запитать их кристаллом-накопителем коммуникатора, тот через час будет выжран подчистую. Интересная штука, в общем. Перспективная.

Одно плохо. Из-за собственной жадности и нежелания расставаться с артефактом, я не имел возможности нормально поспать, а потому, пришлось искать способ скоротать время до рассвета. И ведь нашёл же! Заодно и любопытство своё удовлетворил, с приятным собеседником поболтал… правда, думается мне, что мнение самого разбуженного, допрошенного, а после вырубленного без всяких «костылей» командира наёмников в корне отличается от моего, но это уже его личные проблемы. Мне наш разговор понравился, хоть он и был излишне короток. Не так уж много знал господин майор Генрих Тальда, м-да. Ну да, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. И я этот «клок» получил. Небольшой такой клочок, но пищи для размышлений он мне добавил. Да такой, что всякие сомнения в необходимости торчать целую ночь на этой поляне у меня пропали напрочь.

Собственно, даже если бы этот разговор не состоялся, жалеть о том, что пришлось бодрствовать всю ночь, я не стал бы. Вариантов действий-то всё равно было немного. Забери я «костыль» — и нам пришлось бы сматываться с места засады, пока не проснулись обчищенные «соседи», и в этом случае вместо одного невыспавшегося атамана у нас в наличии был бы целый отряд клюющих носом «Гремлинов», что в реалиях Свободных территорий — верное самоубийство… С другой стороны, оставить артефакт на месте и как ни в чём не бывало отправиться с утра дальше по маршруту, означало забыть о всякой возможности разобраться с устройством странного костыля. А этого мне не простило бы собственное любопытство.

Именно поэтому, пока наша маленькая колонна пробиралась по узким раздолбанным дорогам СБТ к границе с Червоннорусским воеводством, я внаглую отсыпался в салоне спасплатформы и проснулся, лишь когда наш отряд оказался в получасе езды от точки открытия «окна» для переброски гружёного континентальника на территорию России.

На этот раз, за процедурой перехода наблюдал весь отряд, а не одна только Мила, за время нашего путешествия успевшая прожужжать все уши сестре, Ольге и, наверное, каждому, кто желал слушать её восторженный щебет о том, как это было «круто».

Впрочем, положа руку на сердце, не могу не согласиться с этим утверждением. Я и сам, сидя в кабине выезжающего из «окна» континентальника, с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как на противоположном берегу реки его длинный прицеп постепенно исчезает из виду. А потом я отпустил «окно» и тут же закряхтел от навалившейся на плечи многотонной плитой, совершенно неописуемой усталости. Миг — и свет погас.

В следующий раз я очнулся уже на нашей базе — в собственной постели и с невестой под боком. Пошевелил руками-ногами, прислушался к себе и, убедившись, что ничего не болит и не ноет, облегчённо вздохнул. Значит, никакой аварии не было и меня просто вырубило от перенапряжения. Уже хорошо.

Глянув на часы, я удивлённо приподнял бровь, но, бросив взгляд на не зашторенное окно, вынужден был признать, что будильник не сошёл с ума, и на улице действительно ночь. Один вопрос: как объяснить это собственному желудку?

Поняв, что любые попытки угомонить бунтующий организм обречены на провал, я потихоньку выбрался из постели и, поправив сползшее с плеча Ольги одеяло, отправился на поиски еды, пока мой ревущий от голода живот не разбудил сладко посапывающую невесту.

Уже сидя за столом в пустой по позднему времени кают-компании, прихлёбывая горячий чай из огромной кружки и лениво жуя кусок найденного в духовке, ещё чуть тёплого рыбного пирога, я смотрел в темноту за огромным окном и, слушая шум дождя, подводил итоги нашего короткого, но оказавшегося довольно насыщенным, путешествия. А они были… интересны.

С одной стороны, взятый заказ гарантирует нам неплохой доход. Туда же, в плюсы, пишем имущество, взятое со спавшего в засаде отряда наёмников. Костыль… несомненный плюс. Всё? Всё. А теперь, минусы.

Засада как таковая… разбуженный мною после изъятия артефакта и допрошенный в ночах командир наёмного отряда знал немного. Но и того было достаточно, чтобы понять: ждали сонные тетери именно нас. Уж больно точны были приметы указанной его отряду цели. И ладно бы кто-то, прознав о нашей сделке с выжицким дельцом, решил пощипать маленький отряд, сопровождающий тяжело гружённый континентальник. Обычное дело в СБТ, чего уж там. Так ведь нет, задача, поставленная командиру наёмников, была совсем иной: уничтожить груз. Всё остальное на его усмотрение, но премию в размере стоимости заказа он мог получить только в этом случае. И сей любопытный факт придаёт ситуации совсем другой окрас и открывает перед нами совсем не блестящие перспективы. Первый минус.

Минус второй, который можно было бы принять за плюс: неизвестные наблюдатели, нейтрализовавшие нашего потенциального противника и невольно «подарившие» весьма интересный артефакт. «Деус экс машина», как говорили римляне и прочие греки, в таких случаях. Удача и везение, да. Но… о них нам неизвестно ровным счётом ничего. Кто они, эти альтруисты, откуда взялись и зачем вообще подложили свинью нашим несостоявшимся противникам? Сплошной туман.

И это непонимание рождает очень неприятные ощущения. В то, что действия неизвестных были всего лишь удачным стечением обстоятельств для нас, я не верю. Таких совпадений не бывает! А если господа действовали в нашу пользу сознательно… Что ж, честь и хвала им за доброту-заботу, но не проще ли было сообщить нам о возможной засаде и не разводить турусы на колёсах? Не сообщили. Значит, была какая-то иная цель… или иной приказ? Но, допустим, что их целью был отряд Тальды. Так, с момента отключки сидевших в засаде наёмников до нашего появления на дороге прошло как минимум три часа. Минимум! За это время, даже если владельцы артефакта хотели лишь подгадить отряду Тальды, можно было столько наворотить! Хоть всех бойцов вырезать, хоть оставить их голыми, без оружия и техники на обочине глухой малоезженной стёжки посреди Свободных территорий, но ни того, ни другого с ними не случилось… Да, мы тоже не стали стали жестить с незадачливыми наёмниками, ограничившись сбором их личного оружия и лёгкими поломками в машинах, чтоб лишить возможности преследования. Ну так и сами люди Тальды не успели нам нагадить. Проспали момент, так сказать. Так что, никаких особых претензий у нас друг к другу не было и быть не могло.

В общем, в ситуации с бывшими владельцами артефакта я склоняюсь к мысли, что действовали они целенаправленно. Кому-то хотелось, чтобы груз не добрался до места назначения, а кому-то очень хотелось обратного. И как ни прискорбно, в этой ситуации «Гремлины» оказались в самом центре конфликта чьих-то интересов. Опять… Мало нам проблем с Корибут-Вишневецкими, мало неприятностей с ЦС и непоняток с «Пардусами» — теперь ещё и это. Эх, надо, надо было выбрать момент и взять тех доброжелателей за химок да потрясти, как следует! Глядишь, ещё какая информация перепала бы. Но нет, они же появились в поле моего зрения как раз в тот момент, когда я беседовал с Тальдой. А к тому времени, как майор вновь отправился в забытьё, гостей и след простыл. Гоняться же за ними по ночному лесу я не рискнул. Зря, наверное. М-да.

Я вздохнул и, стряхнув с ладоней крошки от рыбника, потянулся за сигаретами.

* * *

— Забрал, значит. Просто нашёл и просто забрал, — сидящий в глубоком кресле с высокой спинкой, старик качнул головой и неожиданно ухмыльнулся. Стоящие напротив него молодые люди переглянулись и напряжённо уставились на хозяина кабинета. А тот, словно забыв, что находится в комнате не один, пробормотал: — шельме-ец… впрочем, чего ещё ждать от Скуратовых? Они и у дьявола сковородку отберут.

Бормотание старика прервал тихий перезвон старинного телефона. Тот нахмурился и, указав стоящим на вытяжку докладчикам на стулья в тёмном углу кабинета, поднял массивную, причудливо изогнутую трубку. Вокруг стола тут же полыхнуло синеватыми отблесками эфирное поле, и по кабинету разнёсся тихий, но от этого не менее раздражающий гул глушилки. Коротко переговорив по телефону, старик аккуратно вернул трубку на рычаг и, откинувшись на спинку кресла, молча уставился куда-то в пустоту. Впрочем, уже через несколько секунд он пришёл в себя и, одним движением ладони развеяв эфирный конструкт, глянул на подскочивших со стульев подчинённых.

— Значит так, орлы мои комнатные. За то, что дважды засветились перед фигурантом, как и за то, что умудрились прое… потерять артефакт из серого листа, пусть с вас Лопарь стружку снимает, он командир, ему и карты в руки, а мне сие не по чину. Так что, выдохнули, соколики, и слушаем новую вводную. Внимательно слушаем и ещё точнее исполняем. Завтра вечером, на Турьей заимке состоится встреча представителей шести «московских» боярских братчин. Вы пойдёте на неё в составе тульской братчины, о чём Владимир Демидович Пенко, её предводитель, уже предупреждён и не возражает. Но это не значит, что вы должны мозолить ему глаза. Как, впрочем, и кому-либо ещё. Задача ваша проста как мычание: передаёте пакет главе «костромичей» и уходите. Надеюсь, объяснять, как выглядит боярин Бестужев вам не нужно? Замечательно. Сам пакет получите у моего секретаря. Приказ ясен? Ну, так чего стоим, голуби мои почтовые? Полетели!

Глава 5 Снег на голову… освежает

Тик-так. Тик-так… Стоящие на мраморной каминной полке старинные часы в украшенном затейливой резьбой корпусе из красного дерева негромко отсчитывали секунду за секундой, но в тишине библиотеки этот звук казался почти оглушающим. По крайней мере, так казалось Леониду, вот уже минуту ждущему ответа от погружённого в раздумья отца, неподвижно застывшего в массивном кресле у высокого стрельчатого окна.

Помявшись, уставший ждать ответа на свой вопрос, боярич Бестужев тяжко вздохнул и нехотя уселся на антикварный табурет с подлокотниками. Нет, может быть, во времена того же Иоанна Пятого сие причудливо изогнутое творение краснодеревщика и именовалось креслом, но с тех пор утекло слишком много воды, и мнение людей о комфорте в корне изменилось. Так что, сейчас этот изыск древнего столярного искусства, не способный похвастаться не только мягким сиденьем, но и хоть какой-то спинкой, мог претендовать лишь на «звание» табурета, да и то с натяжкой. Уж больно неудобен был этот предмет мебели. В чём, собственно, Леониду пришлось убедиться на своём собственном опыте. За следующие четверть часа, что он провёл в ожидании, пока отец вынырнет из своих размышлений, младший Бестужев чуть не проклял этот древний табурет, сидеть на котором оказалось сущей пыткой. Жёстко, неудобно, и спина постоянно затекает.

— Прекращай мельтешить, сын.

В очередной раз вскочивший с кресла, чтобы размять ноги, Леонид на миг замер на месте и обернулся, чтобы тут же наткнуться на насмешливый взгляд отца.

Мысленно сосчитав до десяти, боярич медленно выдохнул и, лишь убедившись, что всколыхнувшийся в нём гнев не вырвется наружу, заговорил, осторожно присаживаясь на злополучный табурет.

— Издеваешься?

— Вовсе нет, — покачал головой хозяин дома. — Всего лишь проверяю приём из арсенала одной старой хитрой сволочи. Любил старик непрямые методы воздействия, и креслице это, как раз, один из них. Собственно, раньше оно ему и принадлежало, да вот мне досталось с оказией. Я и подумал: чего добру пропадать-то, верно? Но ты ведь не об этом хотел поговорить, сынок?

— Не об этом, — кивнул тот. — Я хотел узнать, когда ты разрешишь мне отправиться в Червоннорусское воеводство.

— К Марии? — хитро прищурился Бестужев.

— К Кириллу, — резко мотнул головой Леонид, но почти тут же сдулся под насмешливым взором отца. — Ну и к Маше, да.

— Два дня, — неожиданно мягко проговорил боярин, а когда сын поднял на него недоумённый взгляд, пояснил. — Через два дня Кирилл прибудет в Москву, тогда и потолкуем.

— Серьёзно? Николаев выберется из своей норы?! — удивился Леонид.

— Он же должен забрать своих людей из госпиталя, — пожал плечами отец и, чуть помолчав, глухо добавил: — да и у меня есть к нему разговор.

— Что-то случилось? — нахмурился младший Бестужев.

— Случилось и довольно давно, а вот кое-какие детали этого самого «случившегося» стали известны мне только сейчас. И я просто жажду поделиться этими известиями с будущим зятем, — протянул боярин и, тряхнув головой, словно сбросил маску задумчивости. Хлопнув ладонями по подлокотникам, Бестужев-старший резко поднялся с кресла и, потрепав подскочившего следом за ним сына по плечу, невесело усмехнулся. — В общем, жди, Лёня. Через два дня Кирилл прибудет в наш московский особняк… и не один.

Намёк отца понял бы и дурак, а Леонид себя таковым не считал. А потому, следующие два дня он провёл как на иголках, изнывая от нетерпения, и даже давно ставшие привычными ежевечерние разговоры по коммуникатору с Машей не особо помогали расслабиться. Скорее даже, наоборот. После очередной беседы со своей девушкой, закончившейся глубоко за полночь, Лёня ещё долго крутился в постели в ожидании, пока его сморит сон. А тот, зараза, приходил лишь под утро.

Как результат, утро дня приезда Кирилла «с сопровождающими его лицами», говоря протокольным языком, Леонид встречал в изрядно растрёпанном состоянии. И этот факт не укрылся ни от отца, ни от его новой жены. Но если боярин Бестужев лишь понимающе усмехнулся, увидев за завтраком клюющего носом, сонного наследника, то Раиса Илларионовна не оставила его состояние без внимания и, едва отец поднялся из-за стола, утащила Леонида в медбокс, где и передала штатному московскому целителю с наказом привести боярича в порядок.

И надо отдать должное старику, тот выполнил наказ боярыни на все сто процентов. Несколько эфирных воздействий, какой-то хитрый коктейль и три часа беспробудного сна с последующим приёмом душа и прочими гигиеническими процедурами превратили заспанного апатичного мальчишку с синими кругами под глазами в благоухающего свежестью, бодрого шестнадцатилетнего юношу. А вишенкой на торте стал подобранный мачехой чёрный френч, надев который Леонид и вовсе преобразился. Теперь из зеркала на него смотрел не просто бурлящий энергией юнец, а настоящий боярич. Особенно, если стереть всякий намёк на эмоции с лица.

Окинув взором собственное отражение в ростовом зеркале, Леонид вздёрнул подбородок, добавил чуть надменности во взгляд… но тут же ехидно фыркнул и, скорчив своему отражению рожицу, отошёл от зеркала. За последний год Бестужев-младший как-то поотвык от официоза. Занятый делами Приказа, отец сократил количество пиров и выездов до минимума, так что Леониду давненько не доводилось щеголять в столь представительном виде. И тем больше было его удивление от увиденного в зеркале.

Не удержавшись, Бестужев-младший развернул экран коммуникатора и, выбравшись на инфор рода, открыл кадры официальной хроники. Посмотрел на собственное изображение, сделанное на каком-то приёме пару лет назад, нахмурился и резким движением увеличил облако экрана до максимума. Ещё один жест — и картинка сместилась, расположившись слева от зеркала. Сравнив свой нынешний вид с тем, как он выглядел всего два года назад, Лёня присвистнул. Разница была… ощутимой.

— Да, хоро-ош, — голос Раисы, донёсшийся от входной двери, заставил Лёню смутиться. Правда, виду он не подал, но… мачеха всегда отличалась высокой чувствительностью, так что скрыть накатившие эмоции Бестужеву не удалось.

Раиса Илларионовна подошла к юноше, и тот с удивлением обнаружил, что возвышается над женщиной на целую голову. А ведь раньше он этого и не замечал!

— Ра… — начал было Леонид, но жена отца не дала ему договорить.

— Вырос Лёнечка, возмужал, — погладив юношу по плечу, грустно улыбнулась Раиса и, смахнув с лица слезинку, договорила: — Видела бы тебя матушка, порадовалась. Совсем взрослый стал… не барчук — боярич. Настоящий боярич. Скоро уже и в мужи осмысленные выйдешь, а?

— Раиса Илларионовна, вы о чём? — чуть не икнул Лёня от такого прозрачного намёка на грядущую свадьбу. Ну да, бояре, евгеники, подбор подходящей линии и прочие радости родовитых, заставляющие их отпрысков взрослеть раньше прочих сверстников. Но от этого тема собственного брака для юнцов не становится менее смущающей, и боярич Бестужев тому подтверждение. Покраснел Лёнечка катастрофически, что не укрылось от внимания мачехи. Та вновь улыбнулась, на этот раз куда веселее и, похлопав пасынка по тому же плечу, поманила за собой.

— Идём вниз, Лёня. С минуты на минуту гости подъезжать начнут, а батюшка твой в Приказе задерживается. Так что, будешь встречать их вместо него, — проговорила Раиса, направляясь к выходу.

— Гости? У нас пир намечается, что ли? — нахмурился Леонид и окинул свой костюм совсем иным взглядом. Ну да, с чего бы ещё слугам пришло в голову подготовить для него представительский френч!

— Не пир, приём. Малый, — уточнила мачеха, задержавшись на пороге. — Совсем тебе любовь голову вскружила. Неужто и впрямь не видел, как слуги дом готовили? Тут же уже три дня дым коромыслом!

— Э-э… — Леонид с удивлением вспомнил, что в последнее время в доме действительно было как-то слишком шумно и суетно, но в своём нервном состоянии он просто не обращал на происходящее вокруг никакого внимания. Осознание такого неприглядного факта Лёню обескуражило. И это сын дипломата, для которого внимательность — такое же оружие, как красноречие?! Позорище.

— Счастливец, — улыбнулась мачеха, абсолютно правильно поняв ступор пасынка. — Идём уже, времени почти не осталось!

Леонид бросил ещё один взгляд на своё отражение в зеркале, поправил воротник-стойку и, одёрнув полы френча, сверкнувшего золотом крестов на чёрных щитах[30] гербовых пуговиц, решительно шагнул к выходу из покоев. Встречать гостей нужно на пороге, и не дай бог опоздать. Пусть сейчас к таким нюансам древнего этикета относятся куда проще, чем ещё век назад. Пусть такой конфуз уже не считается тяжким оскорблением и поводом для местнических споров, из-за которого может начаться долгая межродовая вражда, но охладить отношения между боярскими домами до арктических температур он ещё вполне способен… как, впрочем, и любое другое проявление неуважения, оказанное нерадивым хозяином дома доброму гостю.

Первыми к московскому особняку Бестужевых, по праву считающемуся одним из красивейших зданий первой четверти прошлого века, подъехал тяжёлый бронированный вездеход с пустыми алыми флажками[31] на крыльях. Леонид даже не успел начать гадать, кто из служилых людей пожаловал в гости, как из пассажирского салона угловатого авто выбрался Кирилл. Один. Ну, Ольги, понятное дело, с ним сейчас и быть не может. Пусть она ему невеста и ученица, но приводить её в качестве гостьи в дом родителей — это уже перебор. Но Мария-то где?! Отец говорил…

Бестужев тряхнул головой, прогоняя несвоевременные мысли, и окинул взглядом поднимающегося по широкой лестнице друга. Какая-то деталь в наряде Николаева зацепила сознание Леонида, заставив того внимательнее присмотреться к гостю. Расстёгнутое пальто? Так в машине иначе и свариться можно. Нет, пальто обычное, тёмно-серое с чёрным воротником из кротового меха. Френч… почти такой же, как у самого Леонида, только угольно-серый, да обсидиановый кабошон гранда, сменивший звезду мастера Эфира под воротником-стойкой притягивает взгляд. Стоп!

Ветер шевельнул полы расстёгнутого пальто, и на груди Кирилла тускло мелькнул какой-то знак.

— Ну, здравствуй, Лёня, — Николаев не стал чиниться, изображая великосветские манеры, и без затей облапил друга.

— Отпусти, медведь! — прохрипел тот, на что Кирилл только рассмеялся.

— На себя посмотри! Скоро все косяки в доме плечами посшибаешь, — отозвался Николаев, тем не менее, отстраняясь от Леонида. — Вымахал орясина орясиной. Как, слуги ещё с батюшкой не путают?

— И ты туда же, — вздохнул Лёня. Повёл плечами, покрутил головой, проверяя, не сломал ли ему чего бывший однокашник на радостях и, убедившись, что всё в порядке, бесцеремонно схватил Кирилла за лацкан пальто. — Ну-ка, показывай, что за висюльку отхватил!

— Эй-эй, повежливее! Не о бабской цацке говоришь! — вздёрнул нос Кирилл, принимая деланно чванный вид.

Леонид хохотнул, но уже в следующую секунду улыбка сбежала с его лица.

— Ох ты ж, — протянул Бестужев и, непечатно выразившись, в неверии провёл пальцем по четырёхцветной колодке неброского серебряного восьмиконечного креста в белой эмали. — Мне кажется, или жизнь в приграничье действительно веселее, чем можно представить по вашим куцым рассказам?

— Кажется-кажется, — покивал Кирилл. — Вот приедешь на Апецку, сам убедишься.

— Значит, — Леонид отвлёкся от разглядывания орденского знака, — ты всё же решил заняться моим обучением?

— Я обещал, — пожал плечами Николаев и, усмехнувшись, договорил: — к тому же, Ольга донесла, что Мария обещала устроить бабий бунт в отряде, если я вернусь в воеводство без тебя. А это, брат, такая вещь, по сравнению с которой знаменитый русский бунт, который «бессмысленный и беспощадный», покажется дракой детишек в песочнице. За красивый совочек, ага.

— Издеваешься, — констатировал Бестужев, но заметив снисходительно-сочувствующий взгляд друга, осёкся. Да не, Маша же умница и прелесть. Какой бунт? Нет, точно, издевается Николаев. Или… Леонид тряхнул головой и уставился на собеседника. — Так, прекращай компостировать мне мозги и уводить разговор в сторону. Откуда награда?!

— От капитула Ордена Святого Ильи, — пожал плечами Кирилл, и Лёня чуть не зарычал. Очевидно, заметив что-то во взгляде друга, Николаев всё же соизволил объясниться. — Ладно-ладно, расскажу, только коротко, а то вон уже очередной рыдван с гостями на подходе. Мы поучаствовали в операции по уничтожению сети работорговцев, освободили несколько одарённых рабов и доставили их в Россию. Вот по совокупности заслуг нам и пожаловали знак ордена.

— Мы… это? — прищурился Бестужев, краем глаза поглядывая в сторону выруливающего на подъездную дорожку лимузина.

— Отряд «Гремлины» в полном составе, — кивнул Кирилл, подтверждая подозрения друга. — Да, Маша тоже. Рад?

— Безумно, — улыбнулся Леонид, ничуть не покривив душой. Конечно, знак — это не сам орден, но много ли семнадцатилетних мальчишек и девчонок могут похвастать таким достижением? К тому же, учитывая нынешнее положение Вербицких в обществе, наличие у Машеньки боевой награды разом заткнёт большую часть старых вотчинников, радеющих о замшелых традициях и «невместности» серьёзных отношений между боярским отпрыском и дочерью простолю… простите, государева человека, разумеется. С-старпёры, чтоб их!

Тряхнув задумавшегося друга, Кирилл ему подмигнул и устремился в дом. Вовремя, новые визитёры уже поднимались по ступеням.

Гости прибывали один за другим, и было их немало, так что вскоре пришлось отправлять их шикарные лимузины на арендованную, как всегда в подобных случаях, платную стоянку в паре кварталов от дома. Иначе, уже через полчаса в небольшом дворе московского особняка Бестужевых стало бы не протиснуться даже на своих двоих.

Мачеха говорила, что приём «малый», но, приветствуя очередных гостей, Леонид уже начал в этом сомневаться. Конечно, это не пир, где и за тысячу приглашённых бывает, но полторы сотни гостей для малого приёма — это как-то многовато. И ведь не просто родственники собрались. Нет, были и они, и дети боярские от рода Бестужевых, но основная часть приглашённых представляла собой натуральный калейдоскоп. Тут и государевы люди — военные, статские… в разных чинах и званиях. И бояре — служилые, вотчинные, опричные. Болховы и Рюмины, Мстиславские и Вяземские, Куракины, Захарьины, Шуйские, Гюрятины, Посадские… московские, новгородские, ливадийские. Весь цвет русского света. Даже казачью старшину занесло на приём, устроенный боярином Бестужевым. Вон как косятся друг на друга «черкассцы» с «хортицкими», подъехавшие сразу друг за другом. Интересно, что ж батюшка-то задумал? Зачем такое собрание организовал?

Поприветствовав вновь прибывших, Леонид выжидающе глянул в сторону пока пустой подъездной дорожки, но беззвучно появившийся рядом управляющий отвлёк его внимание на себя.

— Все приглашённые прибыли, Леонид Валентинович, — тихо произнёс он. — Идёмте в дом, пока совсем не продрогли, боярич.

— Спасибо, Сергей Львович, — улыбнулся старому управляющему тот и, передёрнув плечами, сбросил почти выдохшийся согревающий конструкт, подсмотренный когда-то у Кирилла. — А что отец, не звонил?

— Приехал Валентин Эдуардович вместе с Ольгой. Они с чёрного хода вошли. Обещали через пару минут к гостям спуститься, — покивал Рост и аккуратно подтолкнул младшего Бестужева к распахнутым дверям, из-за которых доносился шум голосов и чей-то смех. — Идёмте, идёмте боярич. Ищут вас, да и негоже гостей одних оставлять.

— Ищет? Кто? — рассеянно спросил Леонид, так и не разглядевший среди гостей ни Марию, ни её родителей. Обидно.

На вопрос боярича управляющий так и не ответил, лишь окинул внимательным взглядом, убедился, что тот достойно выглядит, и подтолкнул в спину. Шаг, другой — и Леонид оказался в наполненном людьми зале. Блеск дамских нарядов и военных орденов, сверкание хрусталя и ровный гул голосов сработали словно триггер. В ход пошли вбитые с детства рефлексы, и младший Бестужев легко влился в круговорот перемещающихся по залу гостей. Улыбнуться компании девчонок, щебечущих под присмотром матерей, вежливо поклониться паре старых пер… бояр, должно быть помнящих три предыдущих царствования и резню князей. А то и принимавших в ней участие. Переброситься парой слов с коллегами отца… Покорно выслушать наставление какой-то матроны и сбежать от неё, пока та не начала знакомить его со всеми своими шестью племянницами. Обычный, в общем-то, приём… ничего необычного. Почти.

— Вот ты где! — тихое восклицание за спиной заставило Бестужева оглянуться.

— Привет, сестрёнка, — искренне улыбнулся он.

— Привет-привет, — крепко ухватив братца за руку, Ольга, не прекращая мило улыбаться, резво повлекла его куда-то в сторону малой гостиной. — Мы тебя там уже заждались.

— Кто «мы» и где «там»? — нахмурился Лёня. Происходящее вокруг резко перестало ему нравится, а где-то в глубине души боярича начала тихо попискивать паранойя.

— Кирилл, я, отец, Вербицкие… Тебе мало?

— Стой! Вербицкие? Маша здесь?! — чуть не подпрыгнув на месте от избытка чувств, Леонид прибавил шаг, и теперь уже Ольге пришлось подстраиваться под его шаг. — Но как они прошли мимо меня?

— Мы приехали вместе, — ответила сестра и, резко затормозив у дверей в малую гостиную, сотворила какую-то эфирную технику. Что именно это было, Лёня не понял, лишь ощутил лёгкие вибрации эфира. А расспросить Олю он банально не успел. Двери в комнату отворились и на пороге возникли отец и идущий с ним бок обок Анатолий Семёнович Вербицкий. За их спинами маячила ехидно улыбающаяся Василиса Тимофеевна, рядом с которой шла её дочь. Красивая и неприступная… вот только Леонид слишком хорошо знал свою пассию, так что моментально заметил и шалый отсвет в её глазах, и нервное подрагивание рук… Да какого дьявола здесь происходит?!

— Лёнечка, честное слово, я ничего не знала! Они мне и слова не сказали! — прошептала Маша, поравнявшись с младшим Бестужевым. А идущий следом за ней, довольный, словно обожравшийся сметаны кот, Николаев фыркнул.

— Ты о чём? — нахмурился Леонид. Ответа он не услышал, поскольку в этот момент все звуки заглушил голос отца.

— Дорогие гости, я рад приветствовать вас сегодня в этом доме на торжестве, посвящённом помолвке моего сына Леонида, наследника рода Бестужевых, с Марией Анатольевной Вербицкой!

Глава 6. Безумству храбрых…

Видеть, как с каждым новым словом Бестужева-старшего вытягивается лицо его сына, было приятно, не скрою. Равно как несколькими минутами раньше я искренне наслаждался ошеломлением Марии, когда её батюшка сообщил, что они с Валентином Эдуардовичем договорились о её помолвке с Леонидом.

Месть? Она самая. И плевать, что со времён подставы, устроенной мне этой сладкой парочкой в бункере «Девяточки», минуло больше года. Росомахи, вообще, существа злопамятные. Собственно, поэтому меня так и прозвали когда-то… ну, в основном, поэтому.

Вообще-то, идея этой мести пришла мне в голову во время разговора с моим будущим тестем, состоявшегося через пару дней после завершения нашей поездки в СБТ за грузом «тактиков». Бестужев позвонил сам, и не просто так. Пообещал поделиться интересной информацией и сообщил, что имеет ко мне некоторое предложение, обсуждать которое лучше при личной встрече. На том и порешили. Между делом Валентин Эдуардович напомнил об обещании, данном мною Леониду в прошлую встречу, вот тогда-то у меня и появилась мысль о мести. Бестужев выслушал идею с видимым интересом, помолчал немного и вздохнул.

— Кирилл, будь на твоём месте кто-то другой, я бы и разговаривать на эту тему не стал, — проговорил он. — Это женщины могут обсуждать подобные вопросы почти без оглядки. Домашний очаг и продолжение рода — их епархия, а значит, и о помолвках-свадьбах сговариваются именно они. Когда же подобные разговоры ведёт посторонний для рода мужчина — это повод для недоверия… Понимаешь?

— Прошу прощения, не подумал, — искренне извинился я, вспомнив заморочки родовитых на тему евгеники.

— Пустое, — отмахнулся Валентин Эдуардович. — Не в упрёк тебе сказано, а для понимания. Судя по всему, раньше такие «мелочи» тебе никто не объяснял, хотя и следовало. А вообще, ты хоть и не входишь в род Бестужевых, но и посторонним тебя назвать у меня язык не повернётся.

— То есть, идея всё же обсуждаема? — осведомился я.

— Вполне, — невозмутимо ответил Бестужев. — И сразу могу сказать, сын влюблён в эту самую Машу, как мартовский кот во всех дворовых кошек разом. Вопрос в другом, как сама Вербицкая относится к моему сыну? Что скажешь, учитель? Кому как не тебе это знать, всё же с Марией ты общаешься куда чаще, чем даже её родители.

— Если бы она относилась к нему иначе, я бы и не поднимал эту тему, — развёл я руками и, чуть помолчав, всё же решил уточнить, на правах признанного «почти родственника», так сказать: — А это не будет мезальянсом? Всё же, Вербицкие пока не бояре…

— Вот именно, «пока», — ухмыльнулся мой будущий тесть, и я замер от пришедшей в голову догадки.

— А ведь вы уже рассматривали этот вариант, да? В смысле, не только вы лично, но и с Анатолием Семёновичем говорили на тему возможного брака ваших детей. Я прав?

— Конечно, — как ни в чём не бывало, с лёгкой улыбкой кивнул Бестужев. — Хреновым я был бы отцом, если бы этого не сделал. Правда, мы с Вербицким решили подождать, пока дети сами не дойдут до мысли о браке… или не разбегутся в разные стороны. И твоё предложение, надо признать, меня сильно удивило. Или… это Мария тебя настропалила? Как тогда в «Девяточке», а?

— Э, нет, Валентин Эдуардович, — я позволил себе ухмыльнуться. — Можно сказать, что таким образом я хочу расквитаться с ними за ту подставу с объяснениями-объявлениями. И именно поэтому настаиваю на сохранении договорённости о помолвке в тайне от наших голубков.

— И не ёкнет ничего, а? — прищурился Бестужев.

— С чего бы? — не понял я.

— Так ведь нынешняя молодёжь не желает жениться по указке старших. Вам свободу воли подавай, любовь непреходящую, а интересы рода побоку. Вот я и спрашиваю: не боишься таким шагом настроить против себя Машу с Лёней? — развернул своё объяснение Валентин Эдуардович.

— Не боюсь, — покачал я головой. — Как вы сами заметили, с любовью у них всё в порядке, так что, особо артачиться они не станут. Обидятся? Может быть. Ну, так я не вижу в этом ничего страшного. Подуются и перестанут. Зато Мария получит наглядный пример того, к чему порой приводят манипуляции окружающими, а для Лёни это станет неплохим уроком на внимательность к тем самым манипуляциям. Жена, она, конечно, «шея», и крутить мужем-«головой» — её святая обязанность, но и «голова» не должна забывать о том, что её основная задача — думать… порой за двоих.

— Мстительный ты, Кирюша, — подперев щёку кулаком, протянул Бестужев, внимательно выслушав мой ответ. Но почти тут же рассмеялся. — Ладно, договорились. Но! Сватать невесту отправишься лично. А то, что это за месть, когда ты ради достижения цели пальцем о палец не ударил?!

— Договорились, — улыбнулся я в ответ, но тут же опомнился. — Только, Валентин Эдуардович, вы бы мне методичку какую-нибудь дали о том, как правильно невесту за друга сватать, а то я в этом деле ни бум-бум.

— Эх, молодёжь! Не чтите вы традиции, старших не уважаете, вот уже и обычаи забывать стали, — показательно закряхтел Бестужев, изображая шамкающего старика, но тут же гулко хохотнул. — Ладно-ладно, не кривись, будет тебе «методичка»! Вот как приедешь в гости, так сразу и получишь её… студе-ент.

В Москву я приехал через пару дней в сугубом одиночестве, оставив учениц на Апецке. И первым делом наведался в госпиталь к бойцам Толстого, оставленным на попечение Нулина. Те уверенно шли на поправку и уже вовсю флиртовали с медсёстрами, но о выписке пока и речи не шло. Осип Михайлович наотрез отказался отправлять бойцов на домашнее долечивание, аргументируя это необходимостью профессионального присмотра за нашими «сайгаками». Хотя я подозреваю, что причина была совсем иной: главврач просто не желал расхолаживать подчинённых, скучающих в госпитале без дела. Пришлось поспорить с доктором, но в результате мы сошлись на том, что бойцы отправятся к месту службы не позже чем через неделю. М-да, сколько здесь живу, какой только «магии» не видел, но возможности местной медицины до сих пор приводят меня в состояние тотального удивления.

Из госпиталя я рванул в Сокольники, нужно было подготовить дом к вечернему визиту, обещанному мне Бестужевым. Тот факт, что Валентин Эдуардович не пожелал назначить встречу у себя, меня несколько удивил, но возражать я не стал. Мне и самому куда уютнее в своём доме в Сокольниках, нежели в музейной обстановке шехтелевского особняка Бестужевых.

Как и положено дипломату, мой будущий тесть приехал точно к назначенному времени. Часы в гостиной как раз отбивали наступление восьмого часа, когда от ворот донёсся протяжный гудок автомобиля, и я отправился встречать гостя. Точнее, гостей.

Бестужев приехал не один, а в компании коллеги… и будущего родственника.

— Здравствуйте, Валентин Эдуардович, Анатолий Семёнович, — поприветствовал я выбирающихся из вездехода гостей.

— И тебе не хворать, Кирилл, — прогудел Бестужев с лёгкой улыбкой.

— Добрый вечер, Кирилл, — чопорно отозвался Вербицкий, подхватывая с сиденья машины небольшой кофр. — Уж извини, что без предупреждения…

— Пустое, я всегда рад вас видеть, — отмахнулся я. — Проходите в дом, я как раз чай поставил.

— Мы и от чего покрепче не откажемся, — переглянувшись со своим спутником, усмехнулся Бестужев и кивком указал выбравшегося из машины, и теперь сосредоточенно оглядывающего окрестности, охранника, — благо, есть, кого за руль посадить!

— Что ж, найдём и покрепче, — улыбнулся я, отворяя дверь.

Честно говоря, увидев Вербицкого, я было предположил, что это Бестужев таким образом решил облегчить мне задачу по сватовству, но уже через несколько минут разговора понял, что Анатолий Семёнович вообще не в курсе задуманной каверзы. То есть, Бестужев ему ничего не говорил, а значит, у визита Вербицкого есть какая-то другая причина. И она должна быть довольно веской, в противном случае тот мог бы просто пригласить меня к себе — хоть домой, хоть в присутствие. Впрочем, о том, что разговор будет серьёзным, говорил и настрой Анатолия Семёновича. Уж слишком сурово он выглядел на фоне улыбающегося Бестужева.

Угадал… почти.

— Гадаешь, с чего вдруг я решил заявиться к тебе в гости без приглашения или, хотя бы, предупреждения, Кирилл? — спросил Вербицкий, когда наша компания, уже устроившаяся за столом, покончила с привычным ритуалом приветственно-необязательной болтовни.

— Скажем так, мне очень интересно, что заставило уважаемого генерала, начальника самой одиозной специальной службы страны, сорваться с места ради встречи с обычным юнцом, — улыбнулся я в ответ.

— Вот смотрю я на этого молодого человека, Валентин, — Вербицкий неожиданно переключил своё внимание с меня на своего спутника, — смотрю и понимаю, что твой будущий зять до жути похож на тебя самого. Такой же вечно прибедняющийся хитрец… Разве что маски у вас разные. Ты всё «служивостью» прикрываешься, да так ловко, что многие всерьёз в эту чушь верят, напрочь забывая о Бестовых вотчинах, а Кирилл вот маску «обычного юнца» себе придумал. И ведь работает же… с теми, кто его не знает.

Резко развернувшись, Вербицкий наградил меня тяжёлым взглядом и, со вздохом водрузив на колени принесённый кофр, принялся выкладывать его содержимое на стол. Первым между блюдцем с печеньем и конфетницей лёг бумажный пакет, перетянутый алой бечёвкой, прихваченной сургучными печатями со вздыбленными единорогами[32]. А следом за ним, потеснив заварочный чайник, на стол ровной стопкой легли ещё семь бумажных пакетов. Размерами чуть побольше, но упакованные несколько иначе. В частности, алую бечеву заменили чёрно-золотая и четырёхцветная, бело-сине-чёрно-красная, а на сургучных печатях красовался не личный царский, а государственный герб[33]. Я было потянулся к стопке пакетов, но Вербицкий перехватил мою руку и кивком указал на свёрток с царскими гербами.

— Сначала это… — проговорил Вербицкий. Пожав плечами, я взял в руки перетянутый алой бечёвкой пакет и, покрутив его, решительно резанул обвязку мелким воздушным лезвием. Развернув плотную бумагу, я обнаружил под ней небольшую, обтянутую чёрным бархатом шкатулку и небольшой конверт без каких-либо надписей.

— Открывай, Кирилл, — поторопил меня Бестужев. — Письмо потом прочтёшь.

Ну, потом, так потом. Тихо щёлкнул замок, и крышка шкатулки медленно пошла вверх. Увидев же содержимое богато украшенной коробки, я задумчиво почесал подбородок. Глянцево мерцающий чёрный кабошон в серебряном обрамлении не вызвал у меня никаких ассоциаций. Что это, награда? Ювелирное украшение? Если награда, то непонятно за что, а ювелирка… мне кажется, я совсем не подхожу на роль царского фаворита. Пол не тот.

— И что это за медальон? — протянул я, обводя взглядом своих гостей. Но нет, никаких усмешек-насмешек. Что Вербицкий, что Бестужев были предельно серьёзны.

— Знак гранда на замену твоей звезде мастера, — откликнулся Валентин Эдуардович, задумчиво рассматривая содержимое шкатулки.

— Интересно, — я вытащил символ статуса из коробки и принялся крутить его в руках, параллельно размышляя над смыслом «подарка». Странный чёрный камень при ближайшем рассмотрении оказался обычным обсидианом, да и серебряная отделка медальона не претендовала на сложность. В общем, бижутерия — и только. Качественная, да, но не более того… если не знать, что именно означает этот медальон, как символ. Пожалуй, круче будут только медальоны ярых. Рубиновый «маркиз» в золоте для огненных монстров, вроде покойного Георгия Громова. Изумрудный «багет» в чёрной бронзе для ярых Тверди, алмазный «триллион» в платине отличающий ярых Ветра, и аметистовая «груша»[34], словно капля воды в белом золоте для ярых Воды. Ну а гранды скромные, да. Нам и обсидиана в серебре достаточно. Ха.

Впрочем, как я уже говорил, дело не в цене медальона, а в его смысле. Точнее, даже в их количестве.

— Объясните мне, о многомудрые, неужто сей подарок означает, что опасность для служилых русских грандов миновала? — спросил я собеседников. Те переглянулись, и вместо прямого ответа, одновременно и молча ткнули в письмо, приложенное к подарку государя. Что ж, логично. Посмотрим, что пишет сюзерен.

Вотще! Короткое послание, написанное стремительным «летящим» почерком, не внесло никакой ясности. «Служить с честью… носить с гордостью…» и так далее. Общие слова и ни намёка на объяснения, если не считать короткого постскриптума: «Выслушай предложение В.Э. Если согласишься участвовать, надень знак на первом же официальном приёме. За наградами дело не встанет. Р.»

— М-да, цесаревичу ещё учиться и учиться у батюшки ведению переговоров, — протянул я, вручая письмо тому самому «В.Э.». Бестужев пробежал взглядом по записке и неопределённо хмыкнул. — Что скажете, Валентин Эдуардович?

— Скажу… — протянул тот и кивнул в сторону стопки нераскрытых пакетов, возвышающейся посреди стола. — Но позже. Сейчас разберёмся с остальными подарками.

Разобрались быстро, благо, никаких непоняток и двойных-тройных смыслов в этих свёртках не крылось. Извлечённые из пакетов, обтянутые четырёхцветной орденской лентой, шкатулки содержали скромные восьмиконечные кресты знака Ордена Святого Ильи, соответствующие удостоверения к ним, подписанные капитулом Ордена, и информ-кристаллы с электронной версией тех же удостоверений. В общем-то, ничего неожиданного… но надо было видеть лицо Вербицкого, когда он увидел имя своей дочери в одном из удостоверений. Впрочем, Бестужев от него не отставал, и рассматривал награду Ольги с не меньшим удовольствием и гордостью. Понятно… одно дело — знать о решении капитула, и совсем другое — держать в руках обещанную награду.

Но меня, если честно, сейчас интересовал совсем другой вопрос, о чём я не преминул напомнить гостям. Те с неохотой оторвались от разглядывания «подарков», но надо отдать им должное, профессионализм всё же взял верх над родительской гордостью, так что уже через минуту собеседники вновь сосредоточились и посерьёзнели.

— Что ж, пожалуй, начнём по порядку, — медленно произнёс Валентин Эдуардович, глянув на Вербицкого. Тот кивнул.

Рассказ о том, как трясли подноготную Добужского и его захваченного в Польше сюзерена, надолго не затянулся. Меня лишь удивила оперативность, с которой сговорившиеся о совместных действиях служилые бояре провернули похищение пана Казимира. Понятное дело, что вовсе не нападение на мой отряд стало причиной таких стремительных действий. Нет, просто, во время допросов Добужского Бестужев выяснил, что часть виновных в похищении боярских жён и дочерей во время московского мятежа ушла от мести служилых. И речь не о рядовых исполнителях, вроде того же Добужского с его хозяином, а о прямых заказчиках. Именно об этом Валентин Эдуардович и поведал на созванном им сборе костромской братчины, в подтверждение своих слов представив запись допроса Добужского. Служилым понадобилось лишь двое суток на подготовку операции по изъятию из собственного имения хозяина отряда «Белый Орёл», и ещё одни сутки на её исполнение. А уже результаты допроса пана Казимира Горецкого были доведены на общем сборе до всей компании служилых, участвовавших в мести за нападение на их близких. Правда, когда речь зашла о торчащих из этого дела ушах князей Корибут-Вишневецких, боярам пришлось чуть притормозить.

— Одно дело — выкрасть рядового шляхтича Горецкого, — прогудел Бестужев, объясняя причины промедления. — И совсем другое — ввязаться в противостояние с иностранным княжеским домом. Здесь нужно быть аккуратнее, знаешь ли. Заявить о настоящих причинах нападения во всеуслышание мы сейчас не можем. Спугнём цели, ищи их потом по всему глобусу. А без достойного объяснения нападение на Корибут-Вишневецких может привести к полноценной войне между Россией и Польшей. За такой финт государь нас по головке не погладит.

— Что позволено Юпитеру, то не дозволено быку, да? — усмехнулся я и, чуть помедлив, спросил, — а с Громовыми связаться не пробовали?

— А причём здесь Громовы? — нахмурился Бестужев. Ну да, застит глаза боярину история с мятежом, бывает. Что ж, я не гордый, подскажу-напомню.

— Ну как же, это ж по указанию Авдея Корибут-Вишневецкого, бывшего Томилина, отряд Горецкого напал на нашу базу. Двух зайцев одним выстрелом завалить решили. Убрать конкурента, из-за которого снижаются продажи польских «тактиков», а заодно, грохнуть Милу с Линой, из мести за Ромку-иезуита.

Вербицкий с Бестужевым переглянулись. И если для первого, мои слова явно были внове, то выражение лица Валентина Эдуардовича… ну, это не «челодлань», конечно, но близко, очень близко.

— Это точно? Ни Добужский, ни сам Горецкий об этом ничего не говорили, — произнёс Анатолий Семёнович.

— А вы их спрашивали? — пожал я плечами.

— Как интересно, — протянул мой будущий тесть. — А ведь возможно. Вполне возможно. Одно дело — неспровоцированное нападение на княжеский дом, и совсем другое — кровная месть за попытку убийства представительниц древнего боярского рода. Что скажешь, Анатолий Семёнович?

— Подумать надо, — побарабанил пальцами по столешнице Вербицкий. — Обсудить…

— Вот-вот, подумайте, обсудите… потом, — привлёк я внимание собеседников. — А пока, может, Валентин Эдуардович поведает всё же то предложение, о котором упомянул в своей записке государь?

— М-м, собственно, к нему и веду, — развёл руками тот. — Считай, это была преамбула. А суть такова: во время сбора служилых бояр, как раз посвящённого возможной войне с Корибут-Вишневецкими, ко мне подошли представители тульской братчины и передали кое-какую информацию и предложение для тебя. Информация хранится на этом кристалле, и я её не смотрел, поэтому о чём там идёт речь, даже не спрашивай. Не знаю. А предложение было передано на словах. Цитирую: «Приглашаем гранда Кирилла Николаева-Скуратова принять участие в охоте на убийц его деда».

Часть 5. НА СКОЛЬЗКОМ ЛЬДУ

Глава 1. Каждому по делам его…

Приём по поводу помолвки Леонида и Марии прошёл… ожидаемо. Отзвучали витиеватые поздравления, отшуршали тихие пересуды по углам, отгремели здравицы чуть поднабравшихся бояр. Даже посуду ненароком побили, но так, в самую плепорцию. А на следующий день громыхнуло. Боярская Москва, изрядно прореженная после неудачного мятежа, но за прошедший год успевшая пополниться приехавшими искать столичного счастья «ливадийцами» и «новгородцами», забурлила от новостей, порождённых маленьким приёмом, устроенным окольничим Посольского приказа, служилым боярином Бестужевым. О помолвке и участниках действа ахали в дамских салонах, и солидно в полголоса рассуждали завсегдатаи мужских клубов. Но если боярышни вздыхали о любви боярина и простолюдинки, превозмогшей сословные препоны, то их матерей интересовали несколько иные детали свершившегося действа. А именно, тот факт, что руку невесты в ладонь жениха вложил не отец оной, а некий мало кому известный в свете молодой человек, едва ли не ровесник жениха, оказавшийся учителем юной Марии Вербицкой. И пусть мужчины понимающе кивают и тянут о «старых традициях», но кому как не женщинам, хранителям силы рода, знать, что учитель по слову может свести руки суженых вместо их родителей только в одном случае — если на него возложена обязанность стать проводником линии нового рода. И вот это было куда важнее, чем любые иные подробности вполне обычного для Москвы приёма.

Тасовались евгенические карты, перерывались архивы, семейные евгеники сбивались с ног в поисках информации, и чем больше её находилось, тем в большее недоумение приходили матроны старых семей… пока не прозвучал голос той, что одним словом могла заткнуть любую из «этих суетливых несушек».

— А кому ещё можно доверить регентство будущих Скуратовых, как не их же отпрыску? — фыркнула Посадская, выслушав возмущение таким странным выбором Бестужевых и Вербицких, очередной «молодой вертихвостки».

— Причём здесь эти палачи? — недоумённо спросила всё та же дама… и отшатнулась от полоснувшего по ней яростного взгляда Елены Павловны.

— Лушенька, голова твоя садовая, прежде чем лить грязь на древний род, убедись, что его герб перевёрнут, — взяв себя в руки, арктическим тоном произнесла боярыня. — Иначе рискуешь однажды не проснуться.

— А разве Скуратовы… — протянула Ираида Львова, соседка сконфузившейся «Лушеньки», но, заметив лёгкий кивок Великой Мегеры, охнула.

— Живы они. Живы, — с явным удовольствием проговорила Посадская, затягиваясь крепкой папиросой, ради приличия вставленной в длиннющий «дамский» мундштук. — Машенька, вот, например… Вербицкая, да. Матушка её, если память мне не изменяет, приходится дочерью покойному Тимофею Мартынову, признанному единокровному брату Никиты Скуратова-Бельского… покойного же. Татьяна, помнишь такого?

Елена Павловна повернулась к сидящей рядом изящной, словно статуэтка, молодой женщине с задумчивым, «нездешним» взглядом.

— «Чернотоп»! — моментально среагировала та, тут же сбросив флёр отрешённости. Уж что-что, а представителей старшего поколения русских боярских родов Татьяна Оболенская помнила едва ли хуже их ровесницы по прозвищу Великая Мегера. — Ярый и гранд, генерал, комнатный боярин государя. Говорят, он чуть ли не в один день со своей дочерью умер.

— А у дочери той, между прочим, сынок имеется от боярича Николая Громова. Кириллом кличут. Шустрый такой мальчонка, — вновь обратив взгляд на «проштрафившуюся» собеседницу, проговорила Елена Павловна, посасывая мундштук. Лукерья Телепнёва нахмурилась, что не ускользнуло от взгляда Посадской. — Правильно догадываешься, Лушенька. Именно он и есть нынешний учитель Марии Вербицкой. Талантливый юноша, а уж хват какой! Представляешь, чуть меня, старую, однажды в альков не утащил. Пришлось внучкой откупаться, да…

Наблюдая за тем, как невольно округляются глаза собеседниц, боярыня усмехнулась.

— Елена Павловна, да как… — пискнула Львова.

— Да вот так, отдала Елизавету ему в ученицы. Либо сам её обрюхатит, либо жениха толкового подыщет. Меня, честно говоря, устроят оба варианта… можно даже сразу, — ответила та и, заметив ошалелые взгляды собеседниц, дёрнула затянутым в чёрный бархат плечом. — А что? Вербицкой же он нашёл мужа? Чем моя Лизонька хуже? Да и у самого Кирюши кровь злая, такой любая семья рада-радёшенька будет.

— Так учитель он, сводня или…? — фыркнула кое-как оправившаяся от недовольного внимания Посадской, Телепнёва.

— Он учитель, признанный государевой академической комиссией, — вздохнула Посадская. — А ты, Лушенька, дура, за языком не следящая. Эх, была бы я хоть на двадцать лет моложе, сама б его в постель затащила. А теперь, вся надежда на внучку… внучек.

— Всё равно не сходится, — пробурчала Телепнёва, ничуть не обидевшись на слова собеседницы. Привыкла уже… как и подавляющее большинство бояр. — Вербицкая… внучка пусть и признанного, но бастарда Скуратовых. Да ещё и по материнской линии. Да и с Кириллом та же история. Пресёкся род. По всем правилам пресёкся.

— Ну, это как сказать… — покачала головой Посадская, и кружок дам, незаметно собравшийся вокруг боярыни, заволновался. Уж больно многозначительно прозвучали слова Елены Павловны. И та, выдержав приличествующую случаю паузу, договорила: — Танюша, сердце моё, ты же была со мной на приёме и видела Кирилла Николаева своими…

— Почему Николаева? — встрепенулась Львова. — Он же Громов!

— Был Громов… боярич Кирилл Николаевич, сын младшего брата нынешнего главы рода, — не торопясь произнесла Посадская, кажется, ничуть не обескураженная тем, что её перебили. — А стал Кирилл Николаев, государев опричник.

— И гранд, как его дед, — тихо добавила Оболенская. — Я видела знак у него на шее, когда Николаев свёл руки молодых.

— Ну что, нужны ещё какие-то пояснения, почему я не считаю род Скуратовых угасшим? — осведомилась у Львовой Елена Павловна и повернулась к Телепнёвой, — Так что, ты уж прислушайся к словам старой женщины, Лушенька. Тебе и с одним-то Скуратовым, если что, не справиться, а уж с двумя ветвями, да при поддержке Главы Преображенского приказа и государева окольничего приказа Посольского… и подавно. О Громовых и вовсе молчу. Нынешний глава рода, Фёдор Георгиевич, весьма благоволит своему племяннику. Настолько, что своих дочерей к нему в учение отдал.

— С таким положением вещей, думаю, ещё год-два — и государь выдаст конфирмацию Николаеву и Вербицким на включение их в Бархатную книгу как продолжателей линии[35] Скуратовых, — задумчиво произнесла Оболенская.

Дамы оживлённо зашептались. Ещё бы, перспектива появления в свете сразу двух ветвей исчезнувшего было рода, их воодушевляла. Это ж новые карты в пасьянсе и… евгенических раскладах.

— Стоп-стоп-стоп, — покачала головой Львова. — Но ведь Вербицкая войдёт в род Бестужевых на правах супруги наследника. Так о каком возрождении линии Скуратовых может идти речь, когда её сын обязан будет продолжить линию и род отца?

— Думаю, этот вопрос решается весьма просто, — фыркнула Посадская и абсолютно невежливо ткнула мундштуком в сторону Львовой. — Вот, у тебя, Ираида, сколько детей?

— Четверо, — довольно улыбнулась та.

— Так что мешает Вербицкой пойти по твоим стопам и родить не только наследника своему мужу, но и будущего главу рода Вербицких-Скуратовых? — осведомилась Елена Павловна. — А уж о том, чтобы из него получился настоящий Скуратов, позаботится регент. Поверь, на то, чтобы привести способности наследника в соответствие с линией рода, таланта Кирилла с лихвой хватит. Вон, года не прошло, как он Елизавету мою в потолок вывел.

— Не её одну, как я понимаю. Ольга Бестужева, невеста Николаева, на днях была вписана в разрядные книги, как старший вой, — вспомнила боярыня Лепешинская, только-только присоединившаяся к кружку дам, образовавшемуся вокруг Великой Мегеры, а когда взгляды скрестились на ней, беспечно пожала плечами. — Муж рассказал. Удивлялся ещё такому наплыву юных стихийниц в потолке.

— А что, кроме Елизаветы и Ольги, есть кто-то ещё? — не удержалась от любопытства Ираида Львова.

— Дочери Фёдора Громова, — кивнула та. Присутствующие помолчали, а потом как-то незаметно стали рассасываться по залу. Сомневаться в том, что эта информация скоро разойдётся по всему московскому свету, не приходилось, и Елена Павловна довольно улыбнулась.

Дочь генерала, главы Преображенского приказа и члена Тайного совета — это, конечно, неплохая партия для сына боярина, позиционирующего себя как служилого, а не вотчинника, да и бант знака ордена Святого Ильи на плече девчонки поднимает её статус в глазах света. Но, право слово, когда подобные вещи останавливали сплетников и трухлявых ревнителей древних традиций?! Всё равно ведь будут судачить о «мезальянсе» и «невместности». Дескать, как так?! Простолюдинка выходит замуж за наследника вотчинного боярина! Это ж позор! Поругание всех традиций!

Ну-ну… пусть попробуют потявкать на без пяти минут боярыню «Скуратову». Ха! Кирюша живо им мозги на место поставит.

* * *

Честно говоря, услышав слова Бестужева, я поначалу опешил. Ну, не вязалась эта фраза с предложением государя. Никак не вязалась! О чём я и высказался. Гости переглянулись, и Валентин Эдуардович демонстративно откинулся на спинку стула, отдавая право вести диалог своему коллеге. Вербицкий вздохнул.

— Что именно тебя так напрягает, Кирилл? — осведомился Анатолий Семёнович, поняв, что помощи от Бестужева в этом разговоре ему не видать.

— А предложение помочь во внесудебной расправе, поступившее от первого лица государства, по-вашему — не повод для… напряжения? — пожевав губами, медленно проговорил я и, чуть помолчав, добавил: — О том, что предложение сделано шестнадцатилетнему мальчишке, я и вовсе молчу. На фоне самого действа, этот факт просто меркнет.

— Хм, интересная постановка, — протянул Вербицкий и, сосредоточенно потерев переносицу, нахмурился. — Но есть пара ошибок.

— Каких же? — спросил я.

— Первая: государь не занимается «внесудебными расправами». Иначе грош ему цена как верховному судье.

— Вы что-то знаете об этом? — перебил я Вербицкого, ткнув пальцем в инфокристалл, до сих пор лежащий на столе передо мной.

— Нет, — покачал головой Анатолий Семёнович. — Я понятия не имею, что за сведения хранятся на этом носителе.

— Тогда, на чём основывается ваша убеждённость?

— Вода мокрая, солнце светит, правитель государства Российского не нарушает собственные законы и установления, — с абсолютно индифферентным видом пожал плечами тот. Знакомая песня…

— Ну, допустим, — не желая спорить о том, что для местных является аксиомой, я покрутил в руке инфокристалл. — А какая вторая ошибка?

Вместо ответа Вербицкий просто указал на коробку со знаком гранда, но, увидев непонимание в моих глазах, всё же пояснил:

— С точки зрения гражданского законодательства, ты, несомненно, несовершеннолетний. Но с точки зрения статуса — полноправный гранд и опричник. А как ты знаешь, в таких случаях коллизия разрешается в пользу…

— Более значимого статуса, — скривился я, но тут же усмехнулся. — Если только я сам не попрошу об ином.

— И, признав себя тем самым, неспособным к несению взятых на себя обязанностей, мгновенно отправишься под опеку старших, а то и вовсе окажешься в мещанах, опять-таки, с передачей под опеку до достижения совершеннолетия, — развёл руками Анатолий Семёнович.

— М-да, взялся за гуж, не говори что не дюж, — прогудел Бестужев. Пошарив взглядом по столу, он взял с блюдца сушку и, отправив её целиком в рот, с хрустом разжевал, совершенно не обращая внимания на наши с Вербицким взгляды. Пофиг Валентину Эдуардовичу. Я встряхнулся и глянул на Вербицкого. Спорить не хотелось, но… должно же быть какое-то объяснение действиям государя?!

— И всё же, Анатолий Семёнович, слова его величества не идут у меня из головы. Допустим, это не расправа. Предположу даже, что было следствие, и государь официально судил и приговорил убийц Скуратова-Бельского… Но тогда к чему такие сложности с моим участием в «охоте»? Да и сама охота… вам не кажется, что это как-то странно?

— Не кажется, — невозмутимо покачал головой Вербицкий. — Я, конечно, не в курсе подробностей переданного тебе Валентином Эдуардовичем предложения, но, смею предположить, что виновники смерти твоего деда скрываются за рубежом, либо являются иностранными подданными. В таком случае, предложение государя становится абсолютно объяснимым. Официальной выдачи преступников из-за рубежа можно дожидаться годами… вплоть до их смерти от собственной старости. Оставлять же преступления против государства безнаказанными нельзя. Поверь, в истории даже моего ведомства, несмотря на его… скажем так, внутреннюю направленность были случаи, когда нам приходилось вывозить осуждённых из других стран для приведения приговора в исполнение. Для этой цели государь может пользоваться любыми ресурсами государства невозбранно. А вообще, Кирилл, неужели ты не хочешь отомстить тем, кто убил твоего деда? В самом деле?

— Знаете, с чего началось наше знакомство с Никитой Силычем? — ответил я вопросом на вопрос. Вербицкий вопросительно приподнял бровь. — Я дал ему в морду.

Оба гостя замерли в удивлении, а потом Бестужев заухал, словно филин.

— В морду! Ярому и гранду. Генералу! Самому Чернотопу! Как бы я хотел это видеть!!! — чуть ли не завывая от хохота, басил Валентин Эдуардович, колотя кулаком по столу, отчего посуда дребезжала, словно при лёгком землетрясении.

— Стоп! Как ты мог… он же умер, когда тебе было восемь! — нахмурился Вербицкий.

— В подполье он ушёл, а не умер, — вздохнул я. — Засел настоятелем в монастыре, да так и крутил интриги, пока его и в самом деле не грохнули вместе с самим монастырём.

— Уничтожение Аркажской обители, — выдохнул Анатолий Семёнович и неожиданно ткнул Бестужева кулаком в бок, на правах будущего родственника, полагаю. — Ты знал, Валентин?!

— Знал, конечно, — утерев выступившие от смеха слёзы, кивнул тот. — Кирилл — тот ещё скрытень, но утаивать такую информацию от меня не стал.

— А мне сообщить — не судьба? — хмуро осведомился Вербицкий.

— Вот и сообщил, — развёл руками Бестужев. — По-родственному, так сказать.

— Вообще-то, как говорил цесаревич Михаил, дело о монастыре расследует Преображенский приказ, а значит, вас Анатолий Семёнович, просто обязаны были поставить в известность об этом факте, — протянул я, уже понимая, как лоханулся. С другой стороны, Валентин Эдуардович вовсе не выглядит обескураженным, да и сам Вербицкий, судя по эмоциям, не слишком удивлён полученной новостью, а значит… Чёрт, ну не моё это — все эти игры плаща и кинжала, схватки бульдогов под ковром и прочие радости Мадридского двора!

— Так… так-так-так, — Вербицкий поднялся со стула и принялся нервно расхаживать по комнате. Замер на мгновение и уставился на Бестужева. — Ты ведь специально меня сюда притащил. И дело не только в Корибут-Вишневецких, так?

— Именно, Анатолий Семёнович, — кивнул тот. — Да ты присаживайся, в ногах правды нет, а нам многое надо обсудить. Кирилл, чайку ещё не сделаешь? Разговор будет долгим…

— Один момент, Валентин Эдуардович, — поднимаясь со стула, проговорил я.

Разговор действительно затянулся. Мои будущие родственники, с подачи Бестужева, тоже были недовольны оборотом дела. Предложение государя вкупе с переданными боярами словами заставило Валентина Эдуардовича напрячься. И судя по всему, Вербицкого он привёз ко мне специально, чтобы ввести того в курс дела и… заручиться его поддержкой в дальнейших действиях. Это… грело душу.

После многих лет одиночества у меня, наконец, появились люди, на которых я мог положиться. Не по долгу службы, не по необходимости, а… как на родственников и, пожалуй, друзей. Тех, кто не спрашивает, зачем тебе это надо, а задаёт вопрос: это надо ТЕБЕ? Дьявол! Да я лет двадцать не испытывал ничего подобного!

И сейчас, эти люди сидели в небольшой гостиной старого дома и сосредоточенно изучали информацию с инфокристалла, полученного на боярском сходе. А потом… потом пришло время финального обсуждения. Впрочем, оно было довольно коротким и свелось, по сути, лишь к одному вопросу:

— Кирилл, ты согласен на эту авантюру? — закончив чтение, спросил Бестужев, свернул экран и, подняв на меня взгляд, недоумённо спросил: — Чего ржёшь?

— Странная штука — судьба, — отсмеявшись, произнёс я. — Один дед пытался сотворить из меня орудие мести, а за другого мне придётся мстить самому…

— Это ты про Громова? — прищурился Валентин Эдуардович, на что я только отмахнулся, и мой будущий тесть не стал настаивать на объяснениях. Хотя, судя по его виду, совсем от этой идеи он не отказался.

— Не о том речь, — хмуро буркнул Вербицкий. — Кирилл, ты решил?

— Да решил, решил, — отозвался я. — Буду участвовать, только… Валентин Эдуардович, прошу, передайте его величеству, что я исполняю свои обязательства не за награды и почести. Опричный ряд ещё никто не отменял… пусть его гарант и почил в Бозе.

— Передам, — после короткой паузы произнёс Бестужев и тяжко вздохнул. — Что ж, раз с основным определились, давайте обсудим планы этих «специалистов». Что можно упростить, что изменить, а от чего и отказаться. М?

— Согласен. Никакого доверия к господам, придумавшим этот план, у меня нет абсолютно, — поддержал я будущего тестя, а на недоумённый взгляд Вербицкого ответил: — Косячат много. Дилетанты.

— Что ж, обсудим, — усмехнулся тот.

Глава 2. Когда обстоятельства обгоняют намерения

Приём по случаю помолвки Леонида и Маши, по сути, стал первым шагом в исполнении предложенного «эфиристами» плана, изрядно допиленного напильниками Вербицким и Бестужевым. Но прежде, чем начать воплощать идею наследников покойного Никиты Силыча в жизнь, я «сбегал» на базу. Нужно было закрыть один вопрос, и желательно до того, как закрутится вся эта карусель.

Илона Стенич встретила меня в давно и хорошо знакомом ресторанчике «У Мазо». Одна, без сопровождения. Что ж, уже хорошо. А вот раздражение, внешне тщательно скрываемое, но так и плещущее в эфире — совсем НЕ хорошо.

— Сильвер, — кивнула майор «Пардусов», когда я подошёл к занятому ею столу.

— Ведьма, — зеркально отразив жест собеседницы, отозвался я, усаживаясь напротив. Стенич недовольно дёрнулась. М-да, а самоконтроль у неё сейчас не очень. Или раздражение слишком велико? Не ожидал, что так легко «пробью».

— Я внимательно тебя слушаю, Кирилл, — взяв себя в руки, проговорила женщина.

— А поговорить? — каюсь, не сдержался… и взгляд Илоны, полыхнувший яростью, показал, что анекдоты она тоже знает и, может быть, даже ценит. Но не в данной ситуации. Пришлось сдать назад. — Извини, не удержался.

Майор глубоко вздохнула, отчего её и без того внушительная грудь, затянутая в грубую ткань «камка», волнующе поднялась, заставляя работать мужское воображение, и… я вовремя отвёл взгляд. Успел до того, как на миг прикрывшая глаза Илона вновь уставилась на меня.

— Проехали, — словно затвором стреломёта лязгнула майор. — Кирилл, у меня очень, подчёркиваю, очень плохое настроение, поэтому оставь свои шуточки и переходи сразу к делу.

— К делу, так к делу, — кивнул я и, выудив из нагрудного кармана куртки инфокристалл, катнул его по столу в сторону собеседницы. — Взгляни и оцени.

Илона перевела взгляд на «подарок», чуть помедлила, но всё же взяла кристалл в руку и, сунув его в гнездо коммуникатора, развернула перед собой невидимый окружающим экран.

— Сто шестидесятая минута записи, — произнёс я, едва Илона закончила манипуляции с коммуникатором. Женщина хмуро кивнула и, прокрутив запись до нужной отсечки, вновь уставилась на экран. Миг — и Илона скривилась. Скользнула взглядом по экрану, вновь жестом отмотала запись, очевидно, возвращаясь к той же отсечке. Ещё несколько вращательных движений пальцами для изменения ракурса… и тихий, но злой матерный шёпот на трёх, нет, пяти языках. Сильна Ведьма! Я бы так не смог.

Хлопок ладонью по столу — и инфокристалл вылетает из гнезда коммуникатора. Женщина берёт его, словно ядовитую букашку, осторожно, с явной брезгливостью и, явно едва удерживая желание раздолбать стекляшку в пыль, аккуратно кладёт её на блюдце, стоящее посередине стола.

— Кирилл, я… — голос Илоны Стенич звучит хрипло, с натугой. — Богами клянусь…

— Мне не нужны клятвы, майор, — я прерываю чуть ли не рычащую женщину, от которой так и шибает злостью, страхом и болью. Болью не физической, душевной. — Мне нужно объяснение. Объяснение причин, сподвигнувших отряд «Червонных Пардусов» на нарушение договора о поддержке, заключённого вами с отрядом «Гремлины». Это предательство, Ведьма. И я хочу знать: зачем и почему.

— Кирилл… Сильвер, — Стенич сгорбилась, обхватив себя руками за плечи. Голова женщины опустилась, — Я понятия не имела, что мой… что кто-то из моих подчинённых способен на подобный шаг. Тем более, мой сын. «Пардусы» всегда исполняют свои договоры и всегда держат слово.

— Вижу, — я кивком указал на лежащий между нами инфокристалл, и майор совсем сникла. И ведь не играет, насколько я могу судить по колебаниям эфира вокруг ней. Но легче от этого не становится. Я вздохнул и, выдержав паузу, сменил тон. — Скажи спасибо, что у меня хватило выдержки провести нормальное расследование, прежде чем выдвигать претензии, и я знаю, что ни ты лично, ни «Пардусы» в целом непричастны к действиям Олега Стенича. Но в связи с этим происшествием, у меня возник вопрос. Илона, твой сын — идиот? Он не понимает, что фактически поставил на кон существование вашего отряда вообще, и жизни своих родных в частности? Не вскидывайся, и не сверкай глазами, майор Стенич! Сколько у тебя в отряде стихийников? Пять, шесть? И ни один из них не поднялся выше младшего воя. А у «Гремлинов», только старших воев — пятеро, не считая моих учениц, две из которых вышли в потолок теми же старшими воями, да ещё две — гридни, и тоже в потолке. О том, что в бой я могу выставить два десятка ЛТК — и вовсе молчу. Так сколько бы вы продержались против нас? Посчитай…

— Мой сын — идиот, — хлопнув себя ладонью по лбу, простонала Илона.

— А я о чём? — развёл я руками и, вздохнув, подвинул блюдце с инфокристаллом поближе к собеседнице. Та покосилась на кристалл, и нехотя спрятала его в кармане куртки. — Так, что делать будем, госпожа майор?

— А есть варианты? — грустно осведомилась та.

— Как говорится, даже если вас съел дракон, у вас имеется как минимум два выхода, — пожав плечами, ответил я и, поймав взгляд Илоны, договорил: — Вариант первый: мы расторгаем договор, и я вызываю Олега в круг, из которого, клянусь, он живым не выйдет. Вариант второй: мы не расторгаем договор, но я всё равно вызываю Олега в круг, с теми же последствиями, как ты понимаешь. Вариант третий, который, признаюсь, нравится мне меньше всего, поскольку не исключает дальнейших пакостей со стороны твоего отпрыска: мы расторгаем договор, и ты наказываешь Олега своей волей. Но в этом случае, я гарантирую, что при первой же глупой выходке Олега, направленной против меня, моего отряда или моих учениц, отправлю его на тот свет, без всяких поединков и дуэлей.

— А если я не только сама накажу сына, но и дам слово, что он более не посмеет даже глянуть косо на «Гремлинов» вообще, и в твою сторону в частности… мы можем сохранить наш договор? — после недолгой паузы спросила собеседница.

— Наглость — второе имя всех наёмников, или это только мне так везёт? — вопросил я тёмные, потрескавшиеся от времени балки потолка. Те промолчали.

— И всё же, Кирилл? — Илоне не только наглости, но и настойчивости не занимать. Что ж, уважаю, но… соглашаться просто так, за красивые… хм… глаза, не стану. Ольга не поймёт, а она и без того очень нервно относится к любому упоминанию майора Стенич. М-да.

— «Пардусы» берут на себя долг перед моей семьёй, — помолчав, произнёс я, и Илона облегчённо выдохнула.

— Рота атаману? — проговорила она с небольшой запинкой.

— Может быть, позже, — я чуть улыбнулся. — Мне не нужны ватажники по нужде. Верность, она, знаешь ли, штука добровольная.

— Знаю, — Илона ощутимо расслабилась и даже улыбнулась мне в ответ. А потом, ну, не зря говорят, что женщины и любопытство — это слова-синонимы. — Кирилл, а твоё расследование… это из-за него Олег пропал чёрт знает куда на добрых трое суток?

— Ну да, — кивнул я, и тут же поднял руки вверх. — Но я здесь не при чём. Его сграбастали и допросили те самые филёры, о которых ты меня предупреждала, и которым он продал информацию о нашем отряде.

— Э-э… а как тогда эту информацию получил ты? — удивилась Стенич.

— А я недавно имел встречу с их хозяевами, — признался я. — Весьма продуктивную встречу, во время которой и выяснилось, что мы друг другу не противники. Не сказать, что друзья не разлей вода, но и не враги. Они и передали стенограмму допроса твоего сына.

— Ясно, — протянула Илона и, чуть помявшись, спросила: — Я правильно понимаю, что если бы не эти обстоятельства…

— Твой сын уже был бы мёртв, — честно ответил я на вопрос, окончание которого моя собеседница, кажется, просто не решилась договорить. — А ты бы в аналогичной ситуации поступила как-то иначе?

Илона посверлила меня взглядом, но почти тут же его отвела.

— Нет, — произнесла она.

— Тогда к чему этот вопрос? — вздохнул я.

— Ты не я, — скупо улыбнулась майор. — Да и в наёмниках без году неделя.

— Если ты так прозрачно намекаешь на мою сопливость или, тем паче, на гипотетический юношеский романтизьм, спешу тебя разочаровать. Взрослым меня не считает только наше законодательство, да и то, лишь в вопросе покупки сигарет и алкоголя. Романтизм же… его от меня даже любимая женщина с трудом добивается, а уж здоровым волосатым мужикам на него и вовсе рассчитывать не приходится. Я, знаешь ли, вообще, выборочный хромофоб.

— Как-как? — удивилась Илона.

— Голубых не перевариваю. Органически, — доверительно сообщил я под смех собеседницы.

— За что? — не прекращая тихо хихикать, спросила та.

— За идиотизм, — фыркнул я в ответ и, почти демонстративно огладив взглядом фигуру Илоны, договорил: — вокруг столько красивых женщин, а они на мужские задницы заглядываются. Ну и кто они есть, как не идиоты?

— Интересный довод, — протянула Илона. — А на розовый цвет у тебя тоже… хромофобия?

— Ubi nilvales, ibi nilvelis, — с лёгким вздохом отозвался я.

— Где ты не имеешь никакой силы, там ничего не желай, — влёт перевела мою «кривую» латынь майор Стенич. — Самокритично.

— Причём здесь критика? — возмутился я. — Обстоятельства непреодолимой силы!

— Это какие же?! — изумилась собеседница.

— Невеста, — с улыбкой пояснил я. — Любимая и любящая меня, прошу заметить. А сие и есть обстоятельство непреодолимой силы… ибо нафиг мне надо от такого счастья отказываться?

— Очаровательно, просто очаровательно, — почти промурлыкала окончательно отошедшая от стресса Илона. Чуть помолчала, и вдруг переключилась на совсем другую тему. — Кирилл, ты сказал, что в отряде «Гремлины» четыре вышедших в потолок стихийника… точнее, стихийницы, и что они твои ученицы. Нет-нет, я не настаиваю на раскрытии тайн, но раз уж ты сам об этом сказал… утоли моё любопытство. Чему ты их можешь учить? Я же чувствую, что тебе даже до воя далеко.

— А кто говорил о стихиях? — пожал я плечами, одновременно делая зарубку в памяти об интересной особенности собеседницы, которую она так легко выдала. Ну да, именно особенности. Ведь определить уровень сил одарённого другой одарённый может только приблизительно и лишь в момент применения первым своих умений. Стенич же, сейчас, ничтоже сумняшеся, выдала информацию о способности, владение которой любой боярский род отнёс бы к секретам семьи. Случайная оговорка? Вот уж сомневаюсь… — Я учу их манипуляциям с эфиром. Вытаскиваю на мастерский уровень.

— То есть, ты — мастер Эфира? — медленно, чуть ли не по слогам, произнесла Илона — В семнадцать лет?

— В шестнадцать с половиной, — поправил я собеседницу и, прикинув все «за» и «против», договорил: — и не мастер, а гранд. Признанный.

— Да ну, нах… — совершенно неаристократично выдала Илона, а в следующую секунду меня накрыло какой-то диагностической техникой. Встряхнувшись, на автомате отразил воздействие и, в свою очередь, коснулся Эфира, направив его волну на Илону. Та замерла, сглотнула… и, стряхнув с волос серебряную пыльцу инея, ме-едленно выдохнула. — Правда, гранд.

— Откровенность за откровенность, — я в очередной раз развёл руками.

— Ну да, ну да, — покивала майор Стенич, приходя в себя и, чуть помолчав, произнесла куда-то в пространство тихим усталым голосом: — А может мой Олежек тоже… из этих?

— В смысле, гей? — приподнял я бровь.

— В смысле, пид…ас. Боевой, — отрезала она. — А что? Парню скоро четвёртый десяток шваркнет, а я ни одну его девушку в лицо вспомнить не могу, да и идиотизм его доказан только что со всей очевидностью. Симптомы на лицо.

— Сочувствую, — пробормотал я, не зная, что ещё можно сказать в ответ на такой оригинальный вывод. Впрочем… спорить с ним я не собирался, ибо согласен на все сто. Уж не знаю, какой привод предпочитает Олег Стенич, но то, что он п…с и идиот — факт.

— Пусть он себе сочувствует, — неожиданно оскалилась Ведьма, но, встряхнувшись, моментально стёрла это, признаться, довольно пугающее выражение с лица. Впрочем, на этом она не остановилась. От Илоны пахнуло злостью, потом сомнением, на смену которому пришла абсолютная уверенность, а следом и железная решимость. В следующий миг моя чуйка как-то неопределённо квакнула… и затихла. А майор Стенич, неожиданно резко вскочив со стула, щёлкнула пальцами, и окружавший нас купол тишины лопнул с громким хлопком, привлекая внимание завсегдатаев, которых в связи с обеденным временем в зале было очень немало. В результате, добрая сотня гостей могла наблюдать, как облачённая в классический камуфляжный наряд наёмника, женщина, одним движением отшвырнув в сторону тяжеленный стол, опускается на одно колено и, вытянув вперёд сложенные лодочкой ладони, в которых лежит невесть откуда взявшийся кинжал в чёрных потёртых ножнах, неотрывно смотрит мне в глаза.

— Прими мою роту, атаман! — Ну …ля! Приехали… Говорил мне старшина: доведут тебя, Обухов, бабы до цугундера! Напророчил, старый хрен.

Я тяжело вздохнул, поднялся на ноги и, взяв из протянутых рук Илоны тяжёлый кинжал, извлёк его из ножен. Полюбовался на отливающую лёгкой синевой сталь старого клинка…

Эх, ладно. Сам же этого хотел, правда, позже и не в таком многолюдстве, но… какая, в конце концов, разница?! Как говорится, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Вот и порежем, но по-своему! Роту хочешь дать? Пожалуйста. Но потом не жалуйся, что тебя неправильно поняли. И вообще, кончился атаман Николаев-Обухов. Вот с признанием статуса и кончился. А значит…

— Я, Кирилл Николаев из рода Скуратовых-Бельских, государев опричник, беру тебя, Илона Стенич, воевода вольной дружины «Червонные Пардусы», дщерью боярской под свою руку и защиту. Ты — мой меч, я — твой щит. По покону. — Кинжал легко ударил женщину по плечу и тут же вновь вернулся в ножны.

— Ты — мой меч, боярин, а я — твой щит. По покону, — хрипло подтвердила клятву эта ведьма, принимая у меня из рук собственный клинок… и облегчённо улыбнулась, не обращая никакого внимания на поднявшийся в зале гул удивлённых голосов.

Покрутив головой и наткнувшись на любопытные взгляды завсегдатаев, я еле сдержал ворохнувшееся было недовольство и, кивком приказав своему новому вассалу следовать за мной, направился к выходу. Ну да, именно приказал, и именно вассалу. А кто она? Не «вассалка» же? И не ватажница… м-да.

— Кир… ата… боярин, а что это сейчас было, а? — тихо произнесла Илона, едва мы покинули бурлящее, словно котёл, заведение «У Мазо».

— Клятва дочери боярской опричному боярину, — пожал я плечами, опершись пятой точкой о сиденье своего квадра.

— Это я поняла, — медленно проговорила Стенич, пиная сапожком задний скат какого-то вездехода. — Но ведь речь шла о клятве ватажника?

— Да ну? — деланно изумился я. — Надо же, какая незадача… и что, отыграем назад?

— Как будто это так просто! — возмутилась Ведьма.

— Да ничего сложного, в принципе, — пожал я плечами. — Если тебя не устраивает происшедшее, можешь вернуться в зал и попросить находящихся там свидетелей вновь поучаствовать в представлении. Только поторопись, а то разбегутся они сейчас по всему Рахову новостями делиться, замаешься потом всех искать.

— Я что, похожа на дуру?! — возмутилась Илона. — Меня мой нынешний статус вполне устраивает… как и боярин. Кстати, боярин, а ты каким боком к Скуратовым-Бельским относишься… в смысле, я не сомневаюсь, а степень родства имею в виду.

— Да я уж понял, — хмыкнул я. — Дед мой, Никита Силыч — Скуратов-Бельский. По матушке.

— А… извини, бояр…

— Кириллом зови, как звала, — махнул я рукой. — Нет здесь напыщенных морд из древних и владетельных, никто не попрекнёт.

— Добро-о, — протянула Стенич и, тряхнув головой, договорила: — А если не секрет, по батюшке ты из какого рода?

— Громовы, — вздохнул я. Ну а что? Пусть это формальность, но так есть. Да и сходу посвящать Илону в перипетии той «Санта-Барбары», что творилась в семье отца, было бы глупостью.

Вот, кстати! А как, по мнению Ольги, с её заумной идеей о моей свадьбе с близняшками, этот факт может быть подан свету? Браки между двоюродными братьями-сёстрами, насколько мне известно, и в этой реальности не очень-то приветствуются… А ведь официально, мы с Милой и Линой именно двоюродные… кузены-кузнечики, так сказать.

— О чём задумался, боярин? — ткнула меня в бок чем-то довольная Илона.

— О том, что «гладко было на бумаге, да забыли про овраги», — ответил я и, увидев вопросительное выражение лица собеседницы, пояснил. — Мы рассчитывали начать выход в свет только через пару дней. Да и то, в Москве, а не здесь.

— А это имеет большое значение? — удивилась женщина.

— Сам факт? Не особо. Но вообще, ты себе даже не представляешь, во что вляпалась с этой клятвой, — я зло ухмыльнулся. — У меня, тут, понимаешь ли, война на носу. Да не мелкая боярская распря, а полноценная такая война с иностранным княжеским домом и не менее иностранной организацией, которая тот самый княжеский род может купить и продать раз десять со всеми владениями и потрохами, при этом даже не заметив понесённых расходов. И мой выход в свет как наследника Скуратовых играет в грядущем противостоянии немалую роль. Но об этом мы поговорим позже… и в более камерной обстановке.

— Когда мне приехать? — моментально отреагировала Ведьма, которую, по-моему, заявление о скорой войне ничуть не впечатлило. Я уже говорил, что женщины и любопытство — слова-синонимы?

— Как только объяснишься с семьёй и отрядом, да накажешь Олега, — сбив на взлёте энтузиазм своего вассала, ответил я. Впрочем, Илона даже виду не подала, что недовольна таким поворотом… хотя досада в эмоциях промелькнула, да. Ну ничего, потерпит, куда она денется.

— Что ж, тогда я, пожалуй, поеду домой, — протянула она. — Чем быстрее разберусь с делами, тем быстрее прибуду на службу. Кстати, я так понимаю, что «Червонные Пардусы»…

— По покону, Илона, — напомнил я женщине. — Кто пойдёт за тобой на службу, с тем будет заключён дружинный ряд. Кто откажется… туда им и дорога. Насильно в дружину тянуть никого не стану. Как говорится, колхоз — дело добровольное. Единственное, сама понимаешь, Олегу в моей дружине места нет. И не будет.

— Понимаю, — нахмурилась было Стенич, но тут же с любопытством спросила: — А что такое «колхоз»?

— Сокращение словосочетания «коллективное хозяйство», — отозвался я, седлая квадр. — Ещё вопросы есть?

— Никак нет, боярин, — улыбнулась Илона и, подав мне шлем, исчезла за одним из припаркованных вездеходов.

Глава 3. Что в имени тебе моём

Возвращаясь на базу, я мысленно прокручивал беседу с Илоной, и уже у самых ворот пришёл к выводу, что так или иначе, но своей цели я добился. Пусть не совсем так, как хотел, но итог… да, итог вышел что надо. Изначально, отправляясь на встречу с Илоной Стенич, я предполагал два варианта возможного завершения нашей беседы. В первом, отношения между «Гремлинами» и «Червонными Пардусами» — старейшим наёмным отрядом воеводства, скатывались к противостоянию. Это, если бы госпожа майор закусила удила и не пошла бы на компромисс. А во втором, дело сводилось к найму «Пардусов» для усиления охраны нашей базы… бесплатному найму. Собственно, именно об этом долге я и говорил Илоне.

Но вышло иначе. Конечно, с принятием Ведьмы под свою руку, я могу лишиться возможности усилить базу бойцами её отряда. Всё же, майор наёмной банды, оказавшийся в детях боярских — это не боярин с дружиной, пошедший на службу к более успешному собрату. «Пардусы» — не дружинники, обязанные следовать за сюзереном, они запросто могут не согласиться с решением своего командира. И придётся Стеничам изыскивать нового майора для своего «войска». Плохо? Да не так чтобы слишком. Имя Ведьмы в пограничье известно не хуже, чем стяг тех же «Червонных Пардусов». А значит, даже если вся банда без исключения откажется следовать за своим майором, для неё не станет проблемой набрать новый отряд профессиональных вояк. Благо, таковых в окрестностях водится немало, а уж за соответствующим приказом с моей стороны дело не станет.

Конечно, это будет не лучший вариант из возможных, но, в конце концов, время для слаживания такой сборной солянки у нас есть, по крайней мере, до окончания работ над имеющимся заказом — точно. Тем более, что до сдачи тактиков заказчику никто новичков в поле тягать не собирается. А уж для охраны и обороны Апецки, в случае непредвиденных обстоятельств, вроде атаки приснопамятного «Белого Орла», навыков даже такой несыгранной команды наёмников должно хватить с лихвой. Были бы толковые командиры… а они у нас есть, теперь целых трое.

В общем, можно сказать, что программу-минимум я выполнил, и как только Илона Стенич приведёт бойцов на Апецку, получу возможность вернуться в Москву для выполнения договора, заключённого с остатками псевдомонахов Аркажского монастыря.

Да, предложение о сотрудничестве мне прислал вовсе не пресловутый клуб эфирников, как я подозревал во время знакомства с информацией, переданной Бестужевым, а остатки того странного псевдомонашеского ордена, что возглавлял Скуратов-Бельский. И этот факт, скажу честно, сыграл свою роль в принятии мною положительного решения об участии в предложенной государем «охоте». Причём, как бы не меньшую, чем откровенность самого предложения. Нет, всё же, Михаилу ещё учиться и учиться у своего царственного батюшки. Там, где цесаревич закрутил бы очередную интригу с недомолвками и манипуляциями, Роман Васильевич, уже кое-где втихомолку именуемый Лесорубом[36], решил дело всего парой слов… и одной откровенностью.

О нет, я вовсе не считаю, что отец Ефимий, памятный мне по первой встрече с дедом, раскрыл все карты затевающегося дела. Наверняка, аркажцы в своём стремлении поквитаться с виновниками уничтожения монастыря, закрутили не одну интригу. Но при общении со мной, бывший келарь не пытался манипулировать или что-то недоговаривать. Он честно и без утайки рассказал об отводимой мне роли, не менее честно поведал о том, кто и как будет прикрывать меня на всё время грядущей операции, и так же полно ответил на возникшие вопросы… по крайней мере, на подавляющее их большинство. Морщился, правда, поначалу, когда я коррективы по переданным мне через Бестужева планам предлагал, но узнав, что к этим изменениям как сам Валентин Эдуардович, так и его коллега из Преображенского приказа руку приложили, кривиться перестал. Однако, посмотрел на меня странно.

— Что? — заметив этот взгляд, спросил я.

— Говорил мне Никита Силыч, что внук у него не дурак… — с какой-то странной интонацией протянул костлявый монах.

— А в морду? — фыркнул я в ответ. А чего церемониться? То, что у меня перед долгополыми никакого пиетета нет, отец Ефимий знает. Сам видел, как я при знакомстве с дедом обошёлся. А тот, не чета бывшему монастырскому келарю, настоятелем был, причём действующим.

— Точно, Скуратовская руда, — кивнул сам себе Ефимий и усмехнулся. — То не в укор тебе сказано было, юноша. Дед твой хоть и предупреждал, что ты разумен не по годам, да я не поверил. А вот сейчас…

— Да что не так-то? — удивился я.

— Так ведь любой юнец, окажись он на твоём месте, такой информацией ни за что ни с кем не поделился бы. Сам, всё сам. А ты в гордыню не впал, у близких совета спросил…

— Любой другой юнец на моём месте и месяца не прожил бы, — отмахнулся я. — Либо сдох бы, либо под крылом какого-нибудь рода сидел на коротком поводке и не пикал.

— А ты, значит, свободен как птица, да? — легонько поддел меня собеседник.

— Степень свободы определяется длиной цепи, — пожав плечами, отозвался я и похлопал ладонью по бювару с отданными мне Ефимием документами. — Моя — вот. А будь на моём месте кто-то… другой, скажем так, вполне мог бы оказаться в младшей ветви Громовых, обложенный их доглядчиками, как волк флажками, с известным итогом. Разве что, детишек наплодить позволили бы, и то — не для себя, а для того же рода.

В ответ бывший келарь только сочувственно покивал. Да и чёрт с ним, пусть думает что хочет. Мне с ним детей не крестить и до пенсии не работать. Сделаем дело — и разбежимся.

В общем, на помолвку Леонида и Марии я явился уже «мобилизованным», о чём и сигналил наблюдателям государя знак гранда на моей шее…

И он же стал причиной очередного моего «переименования». Кем я уже только ни был! В том мире помер Романом Обуховым, бывшим инструктором Центра-два по прозвищу Росомаха. В этом мире очнулся Кириллом, бояричем рода Громовых, потом стал мещанином Николаевым, затем превратился в опричника той же фамилии, совсем недавно был переименован в Кирилла Обухова по прозвищу «Сильвер» — квартирмейстера наёмного отряда «Гремлины», а теперь вот, пожалуйста, очередной кульбит, и прошу любить и жаловать — боярин Кирилл Николаев-Скуратов, гранд и будущий регент рода Вербицких-Скуратовых… И ведь ни одного псевдонима!

Да, с принятием, точнее, с государевым признанием моего статуса гранда, как следовало из записей, переданных аркажцами, я официально стал совершеннолетним, что, в принципе, логично. Это вышедший в потолок вой или гридень может при всей своей мощи оставаться обычным подростком, если, конечно, это слово применимо к упёртому одарённому, добравшемуся до предела своих возможностей раньше, чем закон разрешает шляться по борделям.

У нашего брата, как объяснял когда-то дед и повторил за ним недавно старик Ефимий, всё иначе. Статус эфирника — это свидетельство не силы, а умения. И в первую очередь, умения думать. Без него грандом не стать, и потому считается, что если уж одарённый добрался до высшего звания, значит, тараканы в его голове ходят исключительно строем, а давление гормонов на мозги приведено к допустимому. Следовательно, и отвечать за свои поступки такой вундеркинд должен в полной мере, не прикрываясь малым возрастом… правда, коньяк и табак в магазине ему всё равно не продадут, пока восемнадцать не стукнет. Как выразился бывший келарь: «мозги мозгами, статус статусом, а вред здоровью формирующегося организма ещё никто не отменял». Что, правда, не помешало Ефимию сразу же после этой фразы налить мне очередной кубок мёда из чудом уцелевших монастырских запасов.

Кроме того, в довесок к окончательной «эмансипации» я получил изрядно удивившее меня посмертное послание от деда. Так-то, по нашим с Бестужевым и Вербицким планам, я должен был заявить право на линию Скуратовых в соответствии с полученным статусом эфирника, что должно было привести к основанию мною отдельной ветви Николаевых-Скуратовых.

Но старик решил вопрос по своему и признал меня наследником «не по мечу и славе, но по прялке и крови». Если перевести эту древнюю формулу на нормальный русский язык, то Никита Силыч передал боярский титул отпрыску своей дочери, то есть «по прялке», поскольку внук в полной мере проявил линию рода, то есть, является подтверждённым потомком «по крови», и из-за отсутствия прямых наследников мужского пола «по мечу и славе», вправе продолжить его род… с образованием новой фамилии Николаевых-Скуратовых. Пошёл, так сказать, навстречу пожеланиям наследника, чтоб его! И ведь государь этот финт ушами подтвердил. Конфирмация завещания нашлась среди тех же документов, что передал мне отец Ефимий.

Одно плохо. Не нажил дедушка злата-серебра, да и каменьев драгоценных в сырых подвалах не накопил. Впрочем, и с самими подвалами, как и с палатами каменными тоже неладно вышло. Нет, кое-какие средства на родовом счету в Казначействе водились, но, честное слово, у «Гремлинов» месячный оборот средств больше. Не намного, но всё же. А вот с владениями совсем швах.

Да, Скуратовы-Бельские, как и любой более или менее древний боярский род имеет вотчины. Точнее, одну-единственную вотчину под Звенигородом, сохранившуюся в роду после смерти Малюты Скуратова. Тот, будучи в силе, прибрал к рукам все дарованные его старшим, но менее удачливым братьям владения… и лишился их, попав в опалу у своего «лучшего друга», Иоанна Васильевича Четвёртого. Так что, к моменту восшествия на престол сына царя-монаха, Скуратовы довольствовались лишь одним, хотя и изрядно разросшимся владением под Звенигородом.

А потом была новая опричнина и отказ государей от бездумной раздачи вотчин. Так и получилось, что Скуратовы вплоть до нынешних времён владеют лишь одной-единственной вотчиной. Нет, иные князья раздавали своим людям земли вплоть до середины девятнадцатого столетия, но в том-то и дело, что со времён Иоанна Пятого, Скуратовы служили только и исключительно государям, и в земли удельных князей шли только с мечом. Славу заслужили немалую, денег в лучшие времена имели столько, что однажды чуть пол-Литвы разом не купили, но вот новых вотчин так и не нажили. А в той единственной… Эх, если верить описи, там даже усадьба есть… должна быть, если уцелела, конечно. В чём есть немалые сомнения, поскольку в тех местах прошла одна из последних битв армии Василия Шестого с войсками мятежных князей, да такая, что Эфирный ветер[37], бушевавший на месте боёв, окончательно утих всего полтора десятилетия назад, как раз в то время, когда Никита Силыч «умер» в первый раз. То есть, проверять вотчину и сохранность тамошних владений ему уже было не с руки. А значит, и этим делом тоже придётся заниматься мне. Эх, где бы время на это найти?

Впрочем… стояли эти земли без пригляда восемьдесят лет — потерпят и ещё годик. А у меня пока других дел полно. «Охота» аркажцев, война с Корибут-Вишневецкими, представление школы на Встрече Середины Года, подготовка учениц к турниру… и свадьба. Да, раз уж я теперь совершеннолетний, то и тянуть с этим делом незачем. Ольга, вон, чуть ли не сразу после помолвки брата о смене моего статуса догадалась. И чую, если проторможу с предложением руки и сердца, «весёлая» жизнь мне будет обеспечена.

Нет, если бы речь шла об одной только Ольге, я бы только порадовался новой игре, но ведь она наверняка привлечёт на свою сторону остальных учениц, а следом за ними и двух спевшихся малявок. А это уже… напряжно. В общем, лучше не дразнить гусей и поскорее заказать обручальные кольца. Ни к чему усложнять себе жизнь, она и так мне расслабиться не даёт.

Именно поэтому, уже на следующий день после памятного приёма у Бестужевых, я отправился в поход по ювелирным лавкам Москвы. Нет, я не бегал наобум. Мой будущий тесть оказался так любезен, что предоставил адреса нескольких весьма уважаемых мастеров, но прежде чем отправиться к любому из них, я решил более широко ознакомиться с рынком побрякушек.

Честно говоря, я никогда не был любителем драгоценностей, но привычка добросовестно подходить к любому делу просто не позволила мне поступить иначе. Ну а кроме того… любитель или нет, но кое-что о драгоценностях я знаю. Вернее, о драгметаллах и камнях. Я, конечно, не ахти какой специалист, можно даже сказать, дилетант, но отличить серебро от платины, а бирманскую «голубиную кровь» от мозамбикского лала могу. Имеются кое-какие знания и опыт ещё с прошлого мира. Если быть точным, то с тех пор, когда на моих погонах только-только завелась четвёртая звёздочка, а о службе инструктором в приснопамятном Центре и речи ещё не было. Три года загранкомандировок по самым глухим и опасным уголкам планеты в компании настоящего профессора-геммолога и, по совместительству представителя Гохрана[38], чью гениальную, но совершенно бедовую голову моя группа должна была защищать от возможных неприятностей, не прошли даром. А учитывая говорливость нашего подопечного, замешанную на увлечённости любимым делом и готовности делиться своими знаниями с окружающими… в общем, чему тут удивляться? Да и о золоте-серебре-серебришке[39] он знал не меньше и рассказывал с таким же удовольствием. Гохрановец, же… хоть и отбитый авантюрист.

И да, я прекрасно понимаю, что разница в цене даже между обработанным камнем и им же, но уже вставленным в достойную оправу может быть огромной, но я ведь не собираюсь покупать произведение искусства, в котором имя автора-ювелира стоит едва ли не столько же, сколько стоят материалы для его работы. Но уж для того, чтобы понять, чем вообще богат московский ювелирный рынок и определить общий порядок цен, моих познаний точно должно хватить.

Хватило. Узнал и оценил. И даже заказал желаемое, причём не у одного из рекомендованных будущим тестем ювелиров, а в самостоятельно найденной лавке, на которую я, если говорить откровенно, наткнулся совершенно случайно, когда, решив сделать перерыв в своих блужданиях, направлялся к выходу из Гостиного двора, с твёрдым желанием отыскать поблизости приличное кафе для толкового перекуса.

Но пройти мимо скромной вывески со знакомой любому моему «земляку» фамилией, я просто не смог, ноги сами понесли меня к лавке, принадлежащей означенному «К.Г. Фаберже». А оказавшись внутри, понял, что зашёл не зря. Семья знаменитых в прошлом мире ювелиров и здесь доказала, что не зря носит звание поставщиков Двора, так что подобрать подходящие кольца и свадебный гарнитур для Ольги труда не составило, хотя времени этот процесс занял немало. Уж очень велик и разнообразен оказался выбор украшений в этой маленькой лавке.

В свой дом в Сокольниках я вернулся довольным, как слон, и даже тот факт, что мой кошелёк полегчал на добрых тридцать тысяч рублей, никак не мог повлиять на хорошее настроение. Если бы ещё не голод… но тратить время на визит в ресторан или кафе я себе позволить уже не мог. Времени не было. Собственно, мне даже в Сокольники пришлось добираться «окном», чтобы не заставлять гостя топтаться на пороге дома в ожидании, пока нерадивый хозяин соизволит прийти на им же назначенную встречу. И тот факт, что приглашённый — мой собственный ватажник, ничуть не смягчает ситуацию.

* * *

Когда Георгий получил от Кирилла приглашение к встрече в его московском доме, он испытал двоякое чувство. С одной стороны, ватажника искренне радовала выпавшая возможность порулить «Бореем», а в последнее время ему нечасто удавалось посидеть в кресле пилота. С другой же… столь срочный вызов в столицу давал немалый повод для беспокойства, которого, видит бог, у майора отряда «Гремлины» и так хватает с головой. Спасибо неугомонному атаману, то и дело находящему всё новые и новые приключения на головы и прочие части тела своих подчинённых.

В таком вот странном состоянии Георгий и поднял в воздух отрядный шлюп, чтобы, преодолев на аэродине добрых полторы тысячи вёрст, оказаться в Сокольническом лесопарке, перед массивными воротами владений своего шебутного атамана. Чуть помявшись, Рогов пригладил растрепавшиеся волосы и уже собрался было вдавить кнопку звонка на двери, когда неожиданно перед ним, прямо в полотне воротной створки открылось «окно».

— Не стой столбом, Георгий. Проходи, — раздавшийся с «той» стороны, голос Кирилла заставил Рогова вздрогнуть. Впрочем, майор почти тут же взял себя в руки и, едва заметно поёжившись, решительно шагнул вперёд.

— Здравствуй, атаман, — произнёс он, оказавшись в знакомой прихожей.

— И тебе не кашлять. Проходи, Гош. Голоден? — кивнув, спросил Кирилл.

— Немного, — честно признался тот, проходя в гостиную следом за хозяином дома.

— Тогда, мой руки и айда за стол. Я тут мяска нажарил, да с голоду вышло с запасом. Но вместе мы его точно одолеем.

— С удовольствием, — растянул губы в искренней улыбке Рогов. Что-что, а готовить Кирилл не только любит, но и умеет. Недаром же, до появления на базе поваров, девчонки всеми правдами и неправдами пытались увеличить количество его дежурств «по камбузу».

Пока Георгий мыл руки, на обеденном столе появился второй столовый прибор, а едва гость опустился на тяжёлую лавку, как перед ним очутилась тарелка с горячим одуряюще пахнущим стейком, толщиной в добрых два пальца.

— Приятного аппетита, — весело провозгласил Кирилл, устраиваясь напротив Георгия.

— И тебе, — отозвался Рогов и замер, заметив, как на миг изменился взгляд хозяина дома.

— Ну, насчёт этого мы поговорим позже, а пока, налетай, — словно отмахнувшись от какой-то мысли, тряхнул головой Кирилл и взялся за нож с вилкой. А Георгия посетило ощущение грядущих проблем… неприятностей? М-м… Нет, беспокойства. Такого же, как было утром, когда он получил приказ прибыть в Москву. Может, померещилось?

Зря надеялся. Кирилл не стал тянуть время и сразу после обеда, убрав со стола грязную посуду, уронил на чистый стол папку с документами.

— Что это? — спросил Георгий, не торопясь открывать папку.

— Ваши с Ингой новые документы, — произнёс Кирилл, внимательно наблюдая за собеседником. И, заметив его недоумение, усмехнулся. — Был ватажник Гоша Рогов, стал сын боярский рода Николаевых-Скуратовых, Георгий Иванович Рогов. Так понятнее?

Глава 4. Белка в колесе — спортивная белка

Дела закружили. Затянули, заставив метаться между столицей и пограничьем, организовывать, контролировать, участвовать и уговаривать, а порой и просто надувать щёки на встречах, добрую половину участников которых я, без разгона, пожалуй, и не вспомню. И всё бегом, всё на ходу, в каком-то сумасшедшем ритме и совершеннейшей суете.

Стоило договориться о дате нашей с Ольгой свадьбы, как в доме воцарился сущий ад. И ладно бы, речь шла о московском особняке Бестужевых, так ведь нет! Ученицы, вкупе с подругами невесты, почему-то предпочли оккупировать моё сокольническое «имение», так что там и шагу стало невозможно ступить без того, чтобы не споткнуться об очередной каталог или ворох образцов тканей. Дом насквозь пропах ароматами духов, чая, кофе с корицей и выпечки! А эти взгляды голодных кошек и неумолчный щебет! Чёрт, да я из всех Ольгиных гостий узнавал, дай бог, каждую третью, причём каждая вторая из них была мне знакома исключительно по фотографиям со светских инфоров или журналов! Мрак и ужас.

А ведь помимо ежедневных собраний этого девичьего клуба мне пришлось мотаться по приёмам и встречам, исполняя договорённость с отцом Ефимием о засветке моего нового статуса. Ну, чтоб уж наверняка до всех дошло. А там тот ещё серпентарий. Радостно приветствующий в лицо и тихо шипящий в спину, с деланным участием в речах и вежливыми улыбочками… не разжимая губ, чтоб не был виден капающий с клыков яд.

О да, побывав на трёх приёмах подряд, я начал понимать государя и затеянную им чистку именитых фамилий. Очнувшаяся от спячки после находки щенков и, наконец, хоть слабо, но вменяемо заработавшая эмпатия стала моим наказанием на этих пышных кичливых сборищах. Нет, я не могу сказать, что все гости этих приёмов без исключения оказались чванливыми ничтожествами, вовсе нет! Среди них хватало вполне приличных людей, приходивших на эти ярмарки тщеславия не для того, чтобы похвастать очередным брильянтовым гарнитуром и насладиться завистью в глазах окружающих, а со своими, порой меркантильными, но вполне понятными целями. Были там и те, кто приходил работать… но общее ощущение от присутствия на приёмах у меня оказалось весьма специфичным.

Болотный смрад. Чванство, зависть, хвастовство славой предков при полной никчёмности самих носителей известных фамилий. Дьявол! Да я еле сдерживался, чтобы не кривиться, когда какой-нибудь расфуфыренный толстяк со знаком воя на шее, принимался, размахивая потными, по-женски мягкими ладошками, рассуждать о стихиях, техниках, эфире или пуще того, о военной службе. Сам-то он где служит? Ах, нет же, боярич Имярек занят делами рода, увлекается ставк… прошу прощения, скачками, разумеется, и к тому же просто божественно поёт цыганские романсы. Как?! Вы не слышали? Ну, сударь мой, много потеряли, уверяю. Это талант, определённо, талант.

Тьфу, немочь бледная!

Нет, прав Лесоруб. На все сто сорок шесть процентов прав. Если «это» на полном серьёзе мнит себя аристократией, элитой общества… то здесь может помочь только ампутация. Как говорила одна резкая, но умная женщина: «Резать к чёртовой матери! Не дожидаясь перитонитов!».

Единственным моим спасением на этих сборищах была компания Великой Мегеры. Старуха Посадская, со всей присущей ей прямолинейностью, громыхала на весь зал, описывая тех или иных типусов, имевших несчастье попасться ей на глаза, а я, равно как и окружавшие боярыню старые друзья и подруги, с удовольствием слушал даваемые ею краткие, но чрезвычайно ёмкие характеристики. А уж как интересно было наблюдать за описываемыми личностями, которые, едва заслышав своё имя в устах боярыни, начинали метаться по залу, пытаясь ввинтиться в толпу, исчезнуть, раствориться в нетях… Жаль, что подобные выходки Елена Павловна позволяет себе не столь часто. Впрочем, даже обычное общение с этой монументальной женщиной и окружающей её компанией «старых змей» стало для меня отдушиной, которая позволила переживать эти приёмы без разрушительных последствий для собственной психики… и физиономий иных гостей. Но кто бы знал, каким вымотанным я возвращался под утро домой!

Понятное дело, что в такой обстановке известие о скором прибытии на базу «Гремлинов» Илоны Стенич я встретил с небывалым энтузиазмом… и в момент слинял из собственного дома, едва прочитав полученное от Рогова сообщение.

Несмотря на усталость, навалившуюся на меня после трёх открытых на максимальную дальность «окон», своего свежеиспечённого вассала я вышел встречать, как положено по здешним традициям. Да, пришлось напрячь Гдовицкого и уже обжившихся на пульте БИЦ Гиза и Историка для проверки приближающихся к базе машин, но оно того стоило. Так что, едва на дороге, в прямой видимости въездного КПП, показалась куцая колонна из двух тентованных грузовиков с явно проглядывающим военным прошлым, ворота базы приветливо разошлись в стороны, а установленные в бетонном капонире прямо за ними, тяжёлые спарки задрали стволы в небо… насколько это было вообще возможно, учитывая, что именно эти орудия совсем не предназначены для ведения зенитного огня.

Стенич же, очевидно, решила ответить любезностью на любезность. Едва добравшись до ворот, грузовики замерли на месте, и из кузова ведомой машины горохом посыпались бойцы в полном снаряжении, но… с оружием по-походному. Следом хлопнула дверь первого грузовика и к застывшему на обочине рядку из семи вояк присоединилась сама Илона. На территорию базы гости вошли строем. Не очень ровным, но, право слово, это же не «первая встречная» Преображенского полка! Наёмникам носочек тянуть не надо, другие у них задачи и привычки другие.

Пока короткая колонна гостей добиралась до центрального жилого модуля, где я дожидался их в компании Гдовицкого и Толстого, их машины, тихо гудя движками, доехали до навеса летней стоянки. Хлопнули двери, и водители шустро нагнали своих коллег, как раз в тот момент, когда возглавляемый Ведьмой отряд оказался в десятке шагов от нас.

Итого, бывший майор привела с собой неполный десяток бойцов… не «Пардусов», судя по тому, что в отличие от самой Ведьмы шевронов этого отряда у них нет. Три женщины и шесть мужчин, все в возрасте «слегка за сорок», в обмятой ладно сидящей форме без знаков различия, привычно таскающие снарягу и вооружение. Наёмники-ветераны… этих не нужно учить воевать. Сами кого хочешь научат!

Впрочем, если присмотреться внимательнее к их лицам, то по некоторым микросокращениям мышц, непрерывно скользящим из стороны в сторону взглядам и отметинам на лбах и скулах, можно сделать вывод, что наёмникам явно чего-то не хватает. А если обратить внимание на слишком плавные, чуть преувеличенно осторожные жесты и обманчиво заторможенную походку мужчин, станет ясно, что не хватает им привычной брони ЛТК. А вот женщины, судя по их движениям, предпочитают более серьёзную технику. Операторы тяжей? Ну, Илона, ну, Ведьма! Я не я буду, если она не привела с собой три сработанных тройки!

Корец, полный горячего красного вина, ароматного и густого, щедро сдобренного мёдом и специями, оказался в моих руках раньше, чем гости замерли на месте. Теперь моя очередь.

Два коротких шага вниз по широким ступеням — и серебряный корец с моим лёгким поклоном перекочёвывает в руки Илоны. Женщина втянула носом воздух и, почуяв аромат вина, сощурилась. В глазах мелькнула смешинка. А что я? Надо мной так же издевались! Традиция!

Но, видимо, не зря Илону Стенич прозвали ведьмой. Сверкнув довольным взглядом, она пригубила налитое в корец вино, поклонилась и… повернувшись, молча передала сосуд стоящему за её левым плечом бойцу. А тот, как ни в чём не бывало, принял корец и, в свою очередь, отхлебнув из него, передал соседу. И ведь всем хватило!

М-да уж… а ведь это заявочка на дружину. Не просто безымянных наёмников, выходит, Илона привела, а людей, что желают идти под мою руку в дети боярские. Что ж, намёк ясен, но… как говорится, будем посмотреть!

Последний из бойцов, водитель второго грузовика, демонстративно стряхнул наземь последние капли вина из корца и, поклонившись одновременно с товарищами, вернул мне пустую тару. Впрочем, та моментально исчезла у меня из рук. Гдовицкой, когда хочет, умеет быть незаметным.

— Добро пожаловать домой, Илона, — я-таки нашёл нужные слова и, обведя взглядом отряд Ведьмы, улыбнулся. — И вы, воины, чувствуйте себя как дома. Владимир Александрович, велите показать гостям, где они могут отдохнуть и освежиться с дороги. А потом, прошу всех к столу. Пировать будем.

— Благодарю, боярин. Отдохнуть и освежиться — это то, что нам сейчас нужно больше всего. А пир… какой воин от такой чести откажется?! — а голос-то у Ведьмы усталый. Видать, не так просто прошли её объяснения с роднёй и «Пардусами». Ну да, ладно, ещё успеем об этом поговорить. А пока, пора сворачивать эти танцы с бубном. Традиции традициями, но и перебирать с ними тоже не след. Всё же, не в пятнадцатом веке живём.

Разговор с Илоной состоялся поздним вечером, в моём кабинете и… в присутствии Гдовицкого. Пир пиром, но набираться до потери пульса никто не стал — ни гости, ни хозяева, а потому и беседа вышла вполне трезвой и рациональной.

Как я и подозревал, увидев отсутствие шевронов «Пардусов» у приведённых Ведьмой наёмников, из отряда Стенич ушла в одиночестве. Правда, она честно призналась, что даже не пыталась уговорить кого-то выйти из состава «Пардусов».

— «Червонные» — семья, — со вздохом произнесла Илона. — По крайней мере, старики-старшины. А молодые всегда оглядываются на них, и без одобрения командиров шага в сторону не сделают. Да и не нужны тебе зелёные бойцы, правда? В детях боярских — ещё куда ни шло, всё же, не одной войной живём. Но не в старшей дружине же.

— А эти бойцы… откуда? — спросил я.

— Пенсионеры, — неожиданно улыбнулась Ведьма. — Это ведь молодые всё рвутся на передовую. Романтика, соревнование, лихость и удаль… таким в наёмниках слаще, чем в боярской дружине. Да и свободнее. А лет в шестьдесят приходит понимание, что одним умением метко стрелять жизнь не ограничивается. Ты, Кирилл, может не знаешь, но для многих ветеранов, уход под руку сильного боярина — цель. Не всем везёт разжиться богатством, не каждый способен стать майором, а годы идут, и моложе наёмник не становится. Да, кто-то уходит на покой и проедает собственный меч. Кто-то его пропивает, а кому-то такой итог претит. Особенно, когда в руках ещё есть сила и немалая, глаз меток, а чуйка работает что твой СЭК. Обидно разбазаривать свои знания без толку.

— И бояре такой лакомый кусок упускают? — удивился я.

— Почему же? — усмехнулась в ответ Ведьма, под подтверждающий кивок Гдовицкого. — Те, кому настоящие бойцы в дружину нужны, именно «пенсионеров» брать на службу предпочитают. Они и сами воевать умеют, и молодь натаскать способны. Бояре рекрутёров нанимают, те рыщут по приграничью, ищут… Иногда даже находят.

— Иногда?

— А ты думаешь, многие наёмники до солидных лет доживают? — развела руками Илона. — Один из восьми, в лучшем случае. Кто-то первого выхода не переживает, а не первого, так десятого. Кто-то, понюхав пороху и дерьма, умнеет и сам уходит. А кто-то в майоры пролезает. Вот и получается, что настоящих псов войны, что не один десяток лет с меча прожили, не так уж много остаётся. Да и среди них попадаются те, что не желают сменить наёмничий сухарь на боярский каравай. Привычка…

— Новости… — я задумчиво почесал кончик носа и уставился на Ведьму. — Но ты же понимаешь, что у меня в дружине синекуры не будет? Повоевать придётся обязательно.

— Разумеется, понимаю, — кивнула женщина. — И бойцы мои понимают это не хуже меня. Без хорошей потасовки с другими боярами, тебе имя роду не сделать. Другое дело, что люди, которых я привела… они же операторы тактиков, а в России их использование запрещено.

— Три сработанных тройки, по два ЛТК на один тяж, — кивнул я и прищурился. — А что, кроме как из-под брони по противнику шмалять, твои ветераны больше ничего не умеют?

— Обижаешь, — почти всерьёз возмутилась Илона. — Знаешь, как у нас в приграничье говорят? В тактике или без, наёмник остаётся наёмником.

— Самурай без меча — то же самое, что самурай с мечом. Только без меча, — пробормотал я и бросил невольный взгляд на согласно кивающего Гдовицкого. Вот, кстати, а что это мой начальник СБ молчит весь вечер?

И тот словно почувствовал.

— Мне нужны досье на новичков, — медленно произнёс Владимир Александрович. И тут же получил кристалл с данными от Илоны. Взвесил на ладони миниатюрное хранилище информации и, поднявшись из-за стола, глянул в мою сторону. — Через три дня отчёт и рекомендации будут готовы… боярин.

— Через два дня, — мотнув головой, отозвался я. — Времени мало, а дел много.

— Через два, — не стал спорить Гдовицкой и, тепло улыбнувшись Илоне, вышел за дверь. Что ж, одной проблемой меньше.

— А как родня отнеслась к твоему демаршу? — спросил я Илону после недолгого молчания. Та ухмыльнулась.

— Они пока не знают… как к этому относиться, — развела она руками. — С одной стороны, отряд остался без майора. Опять. И опять не без твоего участия. С другой стороны, моё майорство так и так было вынужденным, а значит, по определению, временным. Думаю, придётся моему муженьку вновь примерить майорский темляк. Так что, никаких проблем с «Пардусами» у нас не предвидится, не переживай, Кирилл.

— Что ж… пожалуй, я тебе поверю, — кивнув в ответ на слова собеседницы, протянул я. — Тогда, нам осталось обсудить сейчас лишь один вопрос. Первое задание тебе как командиру моей будущей дружины…

Илона моментально подобралась, от её расслабленности не осталось и следа. Замечательно. Эх, всё же, как приятно работать с профессионалами!

А на следующий день меня вновь закрутила карусель дел. Но прежде чем я вернулся в столицу, на меня насел Стрелков. Наш «муж любечанский», наконец, смог хоть как-то разобраться с утащенным из-под носа людей отца Ефимия усыпляющим артефактом, и теперь горел желанием предъявить результаты работы.

А игрушка оказалась ещё той забавой. Совершенно иные принципы построения рунных цепей, да что там! Это даже не руника, в привычном её понимании. То, что смог расшифровать Вячеслав имело в своей основе совершенно иную знаковую систему. Намного более древнюю… и оказавшуюся смутно знакомой мне по некоторым командировкам в жаркие страны Чёрного континента.

— Это же иврит? — протянул я, разглядывая разнесённые по таблицам значки в продемонстрированном мне Вячеславом файле.

— Не совсем, — покачал тот головой. — На самом деле, это жуткая смесь арамейского и ханаанского, в обоих его проявлениях, то есть, иврите и финикийском. Но и это не всё. Смотри…

Таблицы поплыли по экрану вверх — и вот уже вместо крючков и закорючек перед моим взглядом оказалась классическая латиница. Аббревиатуры?

— Они самые, — вздохнул Вячеслав. — Я не смог толком их расшифровать, но выделил явные операторы, соответствующие современной классической руннике. И скажу тебе, Кирилл: тот, кто придумал совмещение каббалистики и вот эту псевдоруннику, был гением или безумцем! Не знаю, чем ему не угодили руны Футарка, но он смог не только придумать им действующую замену, но и сплёл её с совершенно зубодробительной знаковой системой средневековых алхимиков. Как он заставил эту химеру работать, я не представляю. Но ведь заставил же!

— А сам принцип работы артефакта ты вскрыл? — нахмурился я.

— Да, там ничего такого уж странного… ну, почти, — запнулся Стрелков. — С воздействием я разобрался быстро. Это не классический физический подход. То есть, создать эфирную вибрацию с тем же воздействием не выйдет. Латинская аббревиатурная часть кода, которую я не смог сопоставить с классическими операторами, как раз и отвечает за тонкие преобразования, превращающие обычные эфирные волны в усыпляющее воздействие. Как? Понятия не имею. Да, а вот здесь, видишь? Вступает в действие арамейско-ханаанская абракадабра. Она отвечает за преобразование энергии в нужный эфирный сигнал. Странный сигнал… он больше похож на завывания каких-то буддийских монахов. Ну, знаешь, таких… которые ходят и Кришну славят?

— А преобразует он энергию Тверди?

— Её, только… вывернутая она какая-то, — Вячеслав взъерошил волосы на затылке и тут же недовольно мотнул головой. — Эта вязь не тянет чистую энергию земли, она использует какой-то смысловой эгрегор. Вот, опять латинские операторы, но тут попроще. Они явно задают параметры, определяющие возможность самого забора энергии земли.

— Не понял, — честно признался я. Вячеслав на миг задумался и щёлкнул пальцами.

— Ну… представь, что этот артефакт может работать, только если его воткнуть в землю, отвечающую определённым условиям. Скажем, с конкретным содержанием неких металлов или солей или… имеющую определённое название. Короче, отвечающую описанным этими операторами требованиям. Вот за что отвечает конкретно этот участок латинского кода. Есть соответствие — пошла энергия. Нет — костыль не работает.

— На черта такие сложности-то? — изумился я.

— Ты меня об этом спрашиваешь? — фыркнул Вячеслав. — Да я себе голову сломал, пока разбирался с этой дурью несусветной! Кирилл, я, может быть, и артефактор, и «муж любечанский», но это вот… Это издевательство над тонким искусством артефакторики! Убил бы того, кто эту дрянь придумал!

— Тише-тише, чего ты так взвился-то? — я попытался успокоить парня. Тот несколько раз глубоко вздохнул и, упав в кресло, с которого успел вскочить, пока возмущался, раздражённо свернул экран вычислителя.

— Ты не понимаешь, да? — печально воззрился на меня Стрелков и, явно не найдя в моём взгляде того, на что надеялся, вновь вздохнул. — Не понимаешь… Кирилл, я точно знаю, что использовать смысловой эгрегор для добычи энергии из стихии, не изменяя её — невозможно. Чтобы двигатель работал, огонь должен гореть, вода — течь, ветер — дуть, а песок — сыпаться. Это закон природы! А эта хрень его отрицает! Ну, как так-то? И воздействовать на разум так, как действует эта дрянь, ни один артефакт известной мне школы тоже не может. Но вот, передо мной лежит «несуществующий» арт, отрицать действенность которого я не могу, потому что вижу её собственными глазами. И это бесит! Теперь понимаешь?

— Угу. Разрыв шаблона, называется, — я поднялся с кресла. Вячеслав же только плечом дёрнул. М-да, это ж надо, как его допекло-то! Кажется, пора менять тему, а то, не ровён час, спрыгнет с ума наш артефактор и амба. Инга с Анютой такую мстю устроят, света белого не взвижу. Не-не-не… срочно отвлечь бедолагу. И артефакт отобрать. Пусть о нём у отца Ефимия голова болит… Вот, кстати, а почему бы не расспросить дедка на эту тему? Его же люди игрушку «потеряли», значит, хоть какая-то информация о ней у Ефимия должна быть. Решено.

— Ладно, Вячеслав, не бесись, — я похлопал Стрелкова по плечу. — Попробуем обратиться к хозяевам этого костыля. Глядишь, и поделятся какой информацией… по-дружески, так сказать. Я заберу его?

— Забирай, чтоб глаза мои его не видели, — отмахнулся Вячко. — Всю возможную информацию с этой железяки я уже снял, вплоть до спектрального анализа.

— Вот и ладушки, — я кивнул. — А теперь, если ты успокоился, расскажи, что там со связными артефактами для мелких.

В ответ Вячеслав покосился на меня, как на врага народа.

Глава 5. Говорить — не мешки ворочать

Если приёмы и пиры были самой муторной частью дела, то официальную встречу с Громовыми можно без сомнений назвать самой напряжённой. Нет, если бы беседа состоялась между мной и дядей Фёдором, всё было бы куда проще, но, к сожалению, во время моего визита в «Беседы» там собралось слишком много народу. Древние пердуны — братья бывшего главы рода Громовых, очевидно, считали, что их племянник слишком юн и до сих пор нуждается в их поддержке и бесценных советах. Учитывая же весьма прохладные отношения между мною и старыми хрычами… по крайней мере, младшим из них, неудивительно, что встреча вышла куда более сложной, чем могла бы быть. Чего стоили только презрительное фырканье и ядовитые замечания деда Пантелея, всё никак не желающего забыть свой конфуз на устроенных им же испытании для близняшек. Сколько времени прошло, а он всё никак не угомонится!

Да и остальные старички поглядывали в мою сторону не слишком-то любезно. М-да, а я уже и забывать начал, каким «очаровательным» семейством могут быть бояре Громовы. Что ж, напомнили, спасибо.

Правда, стоит отдать должное главе рода. Дядя Фёдор всеми силами старался сделать атмосферу более… дружелюбной, но эти попытки явно не вызывали понимания среди его старших родичей и их семей, привыкших видеть в Кирилле Громове никчёмного слабосилка и ничего более. Слухи о моём статусе? Так, слухи они и есть, кто ж им верит-то? Уж не умудрённые сединами бояре — точно. А уж если они не верят, то их чада с домочадцами и подавно.

М-да, надо всё же было явиться в гости при полном параде, глядишь, и обстановка за столом, к которому меня пригласили практически сразу по приезду, была бы поспокойнее. Но, уж как получилось, так получилось. И тут я должен признаться: сам себе злобный доктор. Поленился заскочить в Сокольники «окном», чтобы переодеться перед встречей с Громовыми — вот и результат.

Ну да, не столько поленился, сколько не хотел лишний раз светить своей физиономией перед Ольгиными подружками, оккупировавшими мой дом и устроившими в нём что-то среднее между свадебным салоном, модным ателье и клубом по змеи… прошу прощения, взаимным интересам. Бр-р! Да от одних только взглядов, бросаемых этими девицами в мою сторону, в дрожь бросает! А Ольга лишь хихикает да подначивает. Уже пару раз до ссор дело доходило. Не всерьёз, разумеется, а так, чтобы пар спустить. Всё же нервы нынешняя ситуация выматывает нам обоим. Ну и да, мириться после таких скандалов… приятно.

— Итак, господин наставник явился к нам за помощью в защите своих учениц, — под согласный гомон семьи проскрипел Пантелей Громов, отвлекая меня от размышлений. — Чего и следовало ожидать от неоперившегося юнца…

— Не передёргивайте, Пантелей Дмитриевич, — качнув головой, отмахнулся я. — Я всего лишь счёл необходимым предупредить Громовых об опасности, грозящей со стороны Корибут-Вишневецких, в род которых недавно вошёл небезызвестный вам Авдей Томилин, отец не менее одиозного Романа Вышневецкого. Помните такого?

— А что его вспоминать-то? — довольно хмыкнул Пантелей. — Нет больше Томилиных, и Романа нет. Слышал, наверное?

— Не только слышал, но и участвовал в их ликвидации, — кивнул я, мимоходом отметив, что не все Громовы, оказывается, в курсе дела. По крайней мере, именно такой вывод я сделал, судя по забурлившим в зале эмоциям.

— Кирилл, — укоризненно покачал головой дядя Фёдор. — Мы же договаривались молчать о твоём участии.

— А в этом ещё есть какой-то смысл? Я уже не мещанин, предъявить мне обвинение в убийстве государство больше не может, — пожал я плечами и кивнул на сверлящего меня презрительным взглядом деда Пантелея. — К тому же, ему ведь иначе ничего не втолковать, гонор боярский глаза застит.

— Молокосос! — рявкнул старший Дмитриевич, подскочив с кресла. — Мало тебя Жора в детстве порол, ох, мало!

— Вот, о чём я и говорю, — развёл я руками, глядя на дядю Фёдора. Тот печально вздохнул.

— Сядь, дядька Пантелей, — тихо, но уверенно проговорил он и, надавив взглядом, всё же заставил родича занять своё место. — А ты, Кирилл, помолчи, пока я кое-кому кое-что втолкую…

Поднявшийся было в обеденном зале шум стих, едва Фёдор Георгиевич поднялся с места. Глава рода шагнул к окну и, дождавшись, пока в комнате воцарится полная тишина, заговорил, медленно роняя слова, будто гвозди забивая:

— Я собрал вас сегодня в надежде, что вы выслушаете принесённые боярином Николаевым-Скуратовым новости… выслушаете, обдумаете и дадите стоящий совет. Был неправ, — стоило Громову умолкнуть, как на лицах деда Пантелея и кое-кого из родичей возникли довольные улыбки. Зря. Фёдор Георгиевич ещё не закончил. — Поторопился. Не объяснил. Что ж, исправлюсь. Итак… все помнят недавнюю войну с родом Томилиных. Тогда, Ромка Вышневецкий, ныне покойный, попытался выкрасть моих дочерей, по сей день находящихся в обучении у присутствующего здесь Кирилла Николаева. Чем эта попытка закончилась — можете посмотреть сами.

Боярин Громов поколдовал над своим коммуникатором и на развернувшемся над обеденным столом гигантском экране пошли кадры финального допроса Романа Томилина. Деды смотрели на ревущего от боли подонка, сжав зубы и с лёгким отблеском злорадства в глазах, а вот их наследники и жёны явно были не в своей тарелке от такого зрелища.

— Молокосос, говоришь, — прошептал Игорь Дмитриевич, покосившись на самого младшего из своих братьев. Но в тишине его голос прозвучал вполне отчётливо и ясно.

— Мы не стали афишировать участие Кирилла в казни Романа, поскольку на тот момент он уже не являлся членом рода Громовых, и был подсуден суду общей юрисдикции, который не смог бы оставить без внимания покушение государевым человеком на жизнь боярича. Это была бы дурная плата за спасение дочерей нашего рода, согласитесь?

— Ну, хорошо, доказал ты, что этот слабосилок не так бесполезен, как мы считали, — Пантелей Дмитриевич не постеснялся перебить главу своего рода. — Но это не отменяет факта, что едва над его подзащитными вновь сгустились тучи, их горе-наставник примчался к нам за помощью, поджав хвост.

— С непосредственной опасностью, грозившей ученицам, он справился без нашего участия, — резко оборвал родственника Фёдор Громов. — Силезский отряд «Белый Орёл», посланный Авдеем за головами учениц Кирилла, был частично уничтожен, а частично пленён… как и их хозяин. Собственно, именно благодаря информации, полученной нашим гостем от хозяина наёмников в ходе допроса, и любезно предоставленной нам сегодня, мы теперь точно знаем, что Авдей Томилин, ныне именуемый княжичем Вишневецким, решился на месть нашему роду за смерть своего сына. По сути, объявил войну. Войну, о начале которой, в ином случае, мы могли бы узнать лишь в тот момент, когда запылали бы наши владения.

— Что не опровергает моего утверждения, — ощерился Пантелей Дмитриевич. — Николаев, как учитель, взял на себя обязанность защищать твоих дочерей, а столкнувшись с действительной опасностью, прибежал к нам, скуля, как трусливая собака! За это мы платим ему такие деньги?!

— Кто о чём, а вшивый о бане, — вздохнул я. Ну, никак мой гонорар не даёт покоя старому хрычу. Вот же жадина. Впрочем, я не о том сокрушаюсь… — Пантелей Дмитриевич, заберите свои слова, будьте любезны.

— А не то? — ухмыльнулся мне в лицо младший из братьев Дмитриевичей.

— А не то я вобью их вам в глотку, — радостно улыбнулся ему в ответ.

— Кирилл! — чуть ли не простонал Фёдор Георгиевич, хлопнув себя ладонью по лбу. Но тут же взял себя в руки. — Мы же родственники, что ты творишь!

— С вами, дядя Фёдор, — посерьёзнев, уточнил я. — С вами — мы родственники по линии вашей матушки. А вот с этим старым хрычом у меня нет ни капли родства. Так что, за оскорбление он будет отвечать как любой другой… самоубийца.

«Ревизор», последняя сцена… От озвученной мною новости все присутствующие за столом Громовы, кажется, просто зависли. Хотя, если присмотреться, то можно заметить, что глава рода в курсе дела. Да ещё старший из братьев Дмитриевичей, Игорь, не выглядит удивлённым. А вот остальные…

— К-как? — просипел средний из старпёров, Григорий Дмитриевич.

— А вы думали, бывший глава Громовых просто так меня гнобил? — развёл я руками. — Я же был практически открытым напоминанием о том, что его супруга была ему неверна.

— Ублюдок! — рыкнул дед Пантелей, хлопнув кулаком по столу.

— Эксперимент, — неожиданно спокойным, даже тихим, голосом поправил его самый старший из братьев. Игорь Дмитриевич смерил меня долгим взглядом и покачал головой. — Это не была измена, Кирилл. Всего лишь долгий эксперимент, закончившийся неудачей… с точки зрения проводивших его специалистов. Николай Громов оказался сильным эфирником, но не оправдал надежд в стихиях. А ты…

— Стал грандом в четырнадцать, и плевать хотел на все стихийные эгрегоры и статусы, — открыто улыбнувшись, перебил я старшего из братьев Громовых и, прищурившись, ткнул в его сторону пальцем. Знаю, невежливо, но мне сейчас всё равно, — А вы, Игорь Дмитриевич, неплохо осведомлены об этой истории. Может быть, знаете, кто мой биологический дед по отцовской линии? Или это совсем-совсем секрет?

— Отчего же? — усмехнулся в усы старший Дмитриевич и, прищурившись, предложил: — меняемся?

— В смысле? — не понял я.

— Ты прощаешь моего младшего братца, я называю имя твоего… биологического деда, — в полной тишине зала, наш диалог, очевидно, звучал странно, но… почему бы и нет?

Я не поленился встать и, выйдя из-за стола, шагнул к обсуждаемому, сейчас похожему на вытащенную из воды рыбину. Такую же молчаливую, пучеглазую и разевающую рот.

— Пантелей Дмитриевич, я не держу зла на вашу жадность, — коротко кивнув белому от злости старпёру, я вновь занял своё место за столом и с интересом уставился на откровенно веселящегося Игоря Дмитриевича.

— Ёж ты, Кирилла. Натуральный ёж, — покачал он головой, но я даже взгляда не отвёл. Не дождавшись реакции, Громов-старший фыркнул, — Ладно-ладно. Имя Игната Шапошникова тебе о чём-то говорит?

— Генерал-лейтенант, флигель-адъютант его величества? — уточнил я, немало удивившись. При нашей единственной встрече, воспитатель царевича Юрия не показался мне столь… старым. Хотя, со здешней продолжительностью жизни, полагаю, возможно и не такое.

— Не он, — поморщившись, отмахнулся дед Игорь. — А дядька его родной, в честь которого Игнат Павлович и был назван.

— Ты имеешь в виду Игната Афанасьевича Шапошникова?! — изумился Фёдор Георгиевич. Оказывается, ему этот факт был неизвестен… м-да уж, новости. Правда, я не понимаю, с чего вдруг столько эмоций?

— Именно. Опричный боярин Шапошников, ярый и неофициальный гранд, регент при юном государе Василии Шестом, ценой собственной жизни спасший подопечного в самом начале княжьей смуты, — кивнул старший Громов, а заметив уже общее изумление присутствующих, развёл руками, — я же говорю: это был эксперимент евгеников. Попытка вывести линию идеальных воинов.

Пока Громовы пытались прийти в себя от таких известий, я поймал себя на мысли, вызвавшей у меня короткий смешок… а после — и натуральный хохот.

Дядя Фёдор посмотрел на меня с изрядным беспокойством, да и Алексей, его сын и наследник, молчавший всё это время, тоже покосился с некоторым недоумением.

— Кирилл, с тобой всё в порядке? — осведомился он.

— Ох… сейчас, — я наконец справился с собой и, помотав головой, махом опустошил бокал с соком, стоявший передо мной. — Всё, я в норме. Уф… но это действительно забавно.

— Не поделишься, что именно тебе показалось таким смешным? — с любопытством спросил Алексей.

— Игнат Павлович, сопровождавший царевича на мероприятии по поводу открытия нами ателье СЭМов, всерьёз сокрушался о том, что Ольга не родилась лет на двадцать раньше, он бы тогда её за своего сына замуж выдал, и сейчас такие «ателье» по стране десятками считались… Это я почти цитирую, если что. Вот мне и подумалось, что так или иначе, но мечта Игната Павловича осуществилась. Пусть не сын его, а более дальний родич, но всё же женится на Ольге. Ха! Обрадовать, что ли, старика?

— А ты с ним знаком? — удивился Алексей.

— Как сказать… мы имели короткую беседу с генералом, как раз на тему матримониальных планов некоторых особо «умных» личностей в отношении моей невесты. Кстати! Фёдор Георгиевич, Алексей! Имею честь пригласить вас на пир по случаю моей грядущей свадьбы. Игорь Дмитриевич, Григорий Дмитриевич, вас я тоже буду рад видеть на пиру.

— Дата уже известна? — тут же спросил дядя Фёдор, спустив на тормозах моё уточнение, явно не предусматривающее приглашение на праздник кого-либо ещё из рода Громовых. А вот дед Пантелей, от которого этот момент тоже не укрылся, только презрительно фыркнул. Да и чёрт с ним, старым хрычом.

— Второго июня, — кивнул я. — В московском особняке Бестужевых.

— Ого, а вы не теряете время зря, — тихо проговорил Алексей, покачав головой. — Ты уверен, что не торопишься, Кирилл?

— Уверен, Лёш. Не только над моим отцом евгеники эксперименты ставили. Над нами с Ольгой матушки тоже изрядно… оторвались. Так что, теперь мы с ней, как иголка с ниткой. Куда она, туда и я. Куда я, туда и она. Так-то… — так же негромко отозвался я. Впрочем, в поднявшемся вокруг гвалте мне и беречься особо не стоило. Всё равно никто ничего не услышал бы. Зря я, что ли, купол безмолвия поставил?

— Вечная любовь, а? — усмехнулся боярич.

— Вечная или нет — понятия не имею. Но мы уже почти два года вместе, а ощущение влюблённости всё не проходит. И каждый раз, как первый… за некоторыми физиологическими отличиями, если ты понимаешь, о чём я.

— Вот, взял и всё опошлил, — преувеличенно удручённо вздохнул Алексей, и мы рассмеялись.

Впрочем, долго наше веселье не продлилось. Громовы, на которых сегодня вылился внушительный поток ошеломляющих новостей, довольно скоро угомонились, и речь вновь зашла о предстоящей войне с Корибут-Вишневецкими. А значит, скоро опять мой выход. И на этот раз, с предложением, ради выслушивания которого Фёдор Георгиевич, вообще-то, и собрал глав всех ветвей рода Громовых за одним столом. Кто ж виноват, что завидев меня, младший из старших Громовых не сдержал свой гонор? Сейчас же, даже Пантелей Дмитриевич вынужден был смирить свою жадность и основанную на ней нелюбовь к выскочке Кириллу не Громову. Потому как предложение, ради которого я явился в поместье «Беседы» того стоило. Хотя, конечно, от вопросов с его стороны это меня не избавило.

— А какой интерес у служилых в нашем противостоянии с Вишневецкими? — осведомился старый хрыч.

— Отряд «Белый Орёл» во время недавнего мятежа пытался похитить их жён и дочерей, — не размениваясь на эмоции, ответил я. — А приказ на это действо они получили от своего хозяина, шляхтича Казимира Горецкого… науськанного родом Корибут-Вишневецких. Доказательство — результаты допроса означенного шляхтича, я уже передал Фёдору Георгиевичу. Проблема в том, что служилые бояре не могут объявить войну иностранному княжескому роду. Нет у них такого права.

— А у нас есть… складно получается, — всё так же недоверчиво проворчал дед Пантелей. И тут же впился в меня взглядом. — А твой будущий тесть? Бестужев-то не только служилый, но и вотчинный боярин. У него такое право есть!

— Нет, — покачал я головой. — Валентина Эдуардовича Томилин ничем не обидел. Вот удайся «Белым орлам» их атака на мою базу, да убей они Ольгу, не дай бог, тогда да… но этого не было, а значит, и права идти войной на Вишневецких у Бестужева нет. Впрочем, если бы с головы моей невесты хоть один волос упал, герба Корибут уже не было бы.

— Грозен-грозен, ублюдок малолетний, — издевательски покивал младший Дмитриевич… и застыл, когда я, провалившись в окно, очутился за его спиной и приложил к пульсирующей синей вене на шее неугомонного хрыча тяжёлую трезубую вилку для мяса.

— Ты меня достал, старик, — прошипел я ему на ухо. — Один раз я простил, но ты упорно продолжаешь нарываться на трёпку.

— Кирилл! — от главы рода потянуло гарью. Выпрямившись, я бросил вилку на пустую тарелку, стоящую перед бледным дедом Пантелеем, и направился к своему креслу.

— Прошу прощения, Фёдор Георгиевич. Но, либо вы угомоните своего родича, либо один из нас сегодня не выйдет из этого зала.

— Пантелей, поди вон, — тихо бросил Игорь Дмитриевич, пока глава рода сверлил меня недовольным взглядом. Старый хрыч недоумённо воззрился на старшего брата, но, очевидно, прочитав что-то по его лицу, скривился и, поднявшись из-за стола, медленно пошаркал к выходу, покачиваясь на ходу. С-сука! Да он пьян! Как я раньше этого не понял, а? Ну, Пантелей Дмитрич, ну… полковник-миномётчик, чтоб его!

— Кирилл, я прошу прощения за… несдержанность моего брата, — обратив на меня свой взгляд, так же тихо проговорил дед Игорь и повернулся к по-прежнему стоящему у окна племяннику. Фёдор Георгиевич медленно выдохнул, и накатывающий от его фигуры жар исчез, будто его и не было.

— Поддерживаю слова моего дяди. Кирилл, не держи зла на Пантелея Дмитриевича. Он сейчас… не в форме.

— Я вижу, — протянул я. — Я принимаю ваши извинения и жду их от господина Громова. Если в течении недели он не… образумится, я вынужден буду вызвать Пантелея Громова в круг.

* * *

— Объявился, значит, — сидящий в кресле у камина грузный, явно страдающий одышкой, мужчина в тёмных одеждах поставил на резной столик полупустой бокал с алым вином и, промокнув губы белоснежным платком, довольно кивнул. — Что ж, это хорошо. Не думал я, правда, что своеволие Авдея даст такой итог.

— Мы потеряли «Белого Орла», — тихо напомнил собеседнику, стоящий в трёх шагах от него, гость.

— Мы? — усмехнулся толстяк. — Нет, сын мой. Это Авдей потерял столь «ценный» ресурс рода. О чём мы ему непременно попеняем… если успеем, конечно.

— А мы можем «не успеть»? — гость явно понял намёк хозяина кабинета, но всё же решил уточнить.

— На всё воля божья, — еле заметно улыбнулся тот, но тут же стёр улыбку с лица и, тряхнув тяжёлой головой, воззрился на стоящего в тени собеседника. — Предупреди Анджея о собирающейся в Москве коалиции, но ни словом не упоминай мальчишку. Эта цель не для него.

— Прикажете готовить ваш отряд к выходу?

— Нет, — мотнув головой, отозвался хозяин кабинета. — Скромность, Григош, она украшает человека. Пусть мальчишкой займутся люди из метрополии. Но их приглашением я займусь сам, а ты… ступай. Ступай, с богом.

Глава 6. Как считать…

Для меня, человека выросшего в мире, где сильнейшие из известных паранормов едва ли могут состязаться со слабейшими из здешних одарённых, а напрочь забывшая о своём изначальном предназначении, отдавшая власть в руки денежных мешков, аристократия давно выродилась в то, что с натяжкой можно назвать дурным словом «селебрити», многое здесь до сих пор в новинку, несмотря на память Кирилла Громова и два года весьма активной жизни в его теле и мире.

Взять те же войны. Здешняя история, благодаря одарённым, вошедшим в силу в средние века, во время расцвета противостояния карликовых королевств с их малочисленными войсками, до сих пор не знает понятия тотальной войны. Ну не было здесь многомиллионных армий, перемалывающих друг друга на тысячекилометровых фронтах, на земле, воде и в небе. Какой смысл бросать в бой тысячи человек, когда круг из дюжины гридней способен одним мгновенным ударом положить целый полк?

Так и вышло, что самыми массовыми и кровопролитными здесь оказались не войны между государствами с их небольшими профессиональными армиями, а внутренние гражданские конфликты. Так было в Рейхе, так было во Франции и в России… Да и за океаном ситуация схожая, хотя тамошние войны больше напоминают крестовые походы всех на всех. Как по сути, так и по форме.

А здешние межродовые или межклановые войны? Это же вообще что-то… с чем-то. Вспомнить противостояние Громовых с Томилиными. Ну, разборка же бандитская, натурально. Как в моём прошлом мире, в пресловутые девяностые. Рейды, поджоги, захваты… А на поверку оказывается, что и здесь именитые придерживаются определённых рамок. Так, например, вотчинники обычно «не размениваются» на полноценные войны со служилыми боярами. Профиту мало, а проблем можно огрести много. От испорченных отношений с братчиной служилого, до прямого неудовольствия государя. Проще вызвать не угодившего служилого на поединок и тем решить возникший конфликт, так или иначе. Да и между собой, что вотчинники, что служилые воюют с оглядкой на неписанные правила и традиции. А уж когда дело касается конфликта между родами или кланами разных стран, у-у-у! Тут такие танцы с бубнами начинаются, что без поллитры не разберёшься.

Например, войну иностранному роду не может объявить служилый боярин или, если брать европейскую традицию, безземельный дворянин, будь он шевалье, идальго или рыцарь. Это привилегия исключительно для титулованной знати: вотчинных бояр, шейхов, шахов, графов и прочих герцогов с маркизами да даймё с раджами. И да, войну нужно именно объявить, причём не позже чем за трое суток до начала боевых действий. И это не фикция, а непреложное правило, которого придерживаются все кланы и роды, без исключений. Даже наглы. Хоть островитяне и здесь всегда были себе на уме, но и они стараются это правило не нарушать. Ибо «череповато».

Почему? Да потому, что боевые действия ведутся на территории РАЗНЫХ стран. Нападение на иностранный род без официального предупреждения — это, фактически, казус белли — повод к войне между самими государствами. Нетрудно представить, что грозит вероломному роду со стороны собственного правителя за подобную подставу.

Но особым «шиком», если можно так выразиться, среди именитых считается демонстративная, ничуть не скрываемая от врага, подготовка к открытому военному противостоянию. Нет, никто не высылает будущему противнику официальное предупреждение типа: «Вешайся гад, через год я приду тебя воевать!». Всё куда проще. Готовящийся к войне с иностранным родом или кланом, вотчинник или иной владетель просто не скрывает своих намерений от «коллег». Не стесняется говорить об этом на приёмах и встречах, открыто набирает союзников и не менее открыто пополняет дружину и устраивает магазины[40].

Глупо? Как посмотреть. С одной стороны, может быть и так, а с другой — это не только демонстрация собственной силы и уверенности, но и заблаговременное предупреждение для всех заинтересованных лиц — от таких же владетелей до частных компаний, о грядущих проблемах у вражеского рода. Кто-то состорожничает и откажется от выгодного контракта, кто-то пересмотрит свои планы и исключит из них участие воюющих сторон. А кто-то, может быть, и наоборот предложит им свою поддержку. В общем, такая игра в открытую имеет как положительные, так и отрицательные стороны, но есть один плюс, сопутствующий ей всегда: это действие крайне благоприятно влияет на репутацию совершившего его рода. Если тот выходит из войны победителем. В противном же случае… ну, мёртвые сраму не имут.

Впрочем, даже при такой внешней благообразности, экономическое и политическое давление, аккуратные действия чужими руками и прочие тихие подлянки, предваряющие прямое противостояние, никто не отменяет. И пользоваться этими инструментами, с той или иной степенью успешности, умеют не только джентльмены с Темзы, что и было мне наглядно доказано нашими боярами.

Уже к середине апреля, база на Апецке забурлила не хуже, чем московская Тверская в праздный день. Присланных боярами дружинников оказалось несколько больше, чем я рассчитывал изначально, и для их размещения пришлось расконсервировать все оставленные «про запас» складские помещения. Про технику и вовсе молчу. Часть загнали под землю, часть под летние навесы на открытой территории, и в результате во «дворе» стало как-то тесновато. Да и снующие по нему чужие бойцы не доставляли особого удовольствия.

Впрочем, дружинники служилых бояр, пришедших под руку Громовых для участия в грядущей войне, как и люди Бестужева, вели себя довольно корректно и даже не пытались совать нос туда, где им наверняка будут не рады. Более того, они чуть ли не демонстративно обходили стороной рембоксы и производственный комплекс базы. А может дело в том, что начатые командирами работы по слаживанию отрядов просто не давали им роздыху, то гоняя бойцов по пересечёнке, то по сооружённой своими силами полосе препятствий и нашему «городку», так что к концу занятий те думали лишь о еде и сне, а не о поиске неприятностей на свои пятые точки. Не знаю, но результат меня вполне устраивал. Проблем Гдовицкому или хлопот охране не доставляют, меня не достают, своими делами заниматься не мешают — и ладно.

А дел было много. Тут и совместный с Роговым контроль над заказом из СБТ, чем мне пришлось заниматься ввиду занятости Ольги приготовлениями к свадьбе, и возня с наконец созданными Вячеславом артефактами связи для мелких и привязавшихся к ним блюфростов. Правда, последнее было скорее для расслабления и отдыха, но кто сказал, что дело само по себе не нужное? За подобное «устройство», вообще-то, любой толковый командир душу продаст! Особенно тот, что в заблокированной Москве в мятеж повоевать успел. Артефакту Вячеслава-то на любые глушилки плевать с высокой колокольни.

Вот и работали мы с ним по вечерам, пытаясь связать несколько устройств в единую сеть. И ведь получилось! Аккурат перед тем, как пришло время закрывать первую часть заказа из СБТ. А тут и наши постояльцы приказ о выдвижении получили. Куда? Да кто ж нам скажет-то? Это из самого факта сбора коалиции против Корибут-Вишневецких никто тайны не делал, а вот о месте дислокации и задачах подготовленных отрядов — молчок. Но учитывая, что сама по себе война ещё не объявлена и ультиматум Вишневецким не отправлен, подозреваю, что собранные на моей базе дружинники отправляются вовсе не в гости к князьям, а на «прогулку» по их заграничным владениям на Свободных территориях. Пожалуй, единственное место в Европе, где никаких ограничений на ведение боевых действий нет и в помине, как и опасности для воюющих иностранных родов втравить свои государства в полноценный военный конфликт.

В этот раз рисковать с открытием «окна» для континентальника я не стал. Зачем? Пять «Железных Ролло», входящих в первую часть заказа — это не сорок тонн металлолома, их через границу и аэродином перекинуть можно, без проблем и неприятностей. Тем более, что на этот раз тащиться в ту же Выжицу не придётся. Приёмка машин по договорённости с заказчиком должна произойти в колизее Сигету-Мармация.

Должна. Была.

— Атаман, я связался с Дитцем и сообщил ему, что мы уже в городе, — Рогов, в очередной раз не упустивший шанса порулить аэродином, выбрался из кабины «Борея», едва мы закончили выгрузку ЛТК на бетон взлётной площадки.

— И? — глядя на показавшийся из-за угла грузовичок, заказанный нами для доставки «Ролло» в колизей, спросил я.

— Он жутко извиняется, но не сможет присутствовать при приёмке машин, — вздохнул Георгий, разводя руками. — Говорит, никак не успевает приехать к назначенному сроку. Что-то у него там не срастается с перевозчиком.

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, — протянул я. — И что предлагает сей господин? Сидеть и ждать, пока он не уладит свои проблемы?!

— Если бы, — Рогов недовольно скривился, заслышав ропот моих учениц, явно рассчитывавших на короткую прогулку, без долгих ожиданий не пойми чего и облома всех планов на день. — В общем, Дитц выдвинул предложение: он пришлёт доверенное лицо из местных, которое и примет «французов» в колизее, после чего мы своими силами доставим ЛТК на его базу в Выжицу. Не бесплатно, разумеется. За доставку он готов заплатить тысячу крон.

— Тысяча крон за перевозку ценного груза через половину СБТ? — фыркнул я. — Мы похожи на благотворительный фонд идиотов? Может быть, этот Дитц ещё и оплату заказа придержит до получения машин на своей базе?

— Не поверишь, атаман, именно это он и предложил, — криво ухмыльнулся Георгий.

— Вот значит как… — протянул я. Чуть подумал и, тряхнув головой, ответил Рогову такой же ухмылкой. — Подожди-ка минутку. Есть у меня одна идея…

Связаться с командиром сводной дружины, выезжающей сегодня с Апецки, труда не составило, как и договориться о сотрудничестве. Вообще-то, изначально я хотел лишь попросить его доставить в Сигету-Мармаций Илону Стенич с двумя парами её бойцов, которых можно было бы облачить в наши «Визели» и тем самым увеличить охрану груза, а значит и её стоимость. Благо, этот городок отряд громовцев в своём походе всё равно никак не минует. Но, объяснив сложившуюся ситуацию и выяснив по ходу беседы кое-что интересное, изменил планы.

Наверное, будь на месте командира сводной дружины кто-то другой, у меня бы ничего не вышло. Но Ингварь Подольский был боярским сыном рода Громовых, а с его отпрыском Кирилл… тот, прежний Кирилл водил неплохое знакомство ещё до того, как его окончательно заперли в «Беседах». В общем, договорились.

— Ну что, атаман? — спросил Рогов, когда я, завершив разговор, снял шлем «Визеля». Да и близняшки с Елизаветой смотрели с любопытством.

— Связывайся с Дитцем, — ухмыльнулся я. — Предложение следующее: доставка за наш счёт. Цена — триста крон за каждого охранника. Без торга.

— У-у-у! Кирилл, у нас же свои планы имеются! — в унисон воскликнули Мила с Линой.

— Да вы не волнуйтесь, — отмахнулся я. — Если Дитц примет наши условия, то сразу по приёмке машин в колизее Георгий отвезёт вас обратно на базу.

— А ты? — изумилась Елизавета.

— А я займусь доставкой груза в Выжицу, — развёл я руками и повернулся к недоумевающему Рогову. — Ну, и чего ждём?

— Да, секунду, — Георгий чуть заторможено кивнул, но тут же встряхнулся и набрал на коммуникаторе номер нашего контрагента.

— А вы что стоите? — обратился я к девчонкам и ткнул пальцем в сторону подъехавшего к аппарели аэродина грузовика. — Подъёмник под парами, машина ждёт. Грузите «французов» в кузов. Договорится там Рогов или нет, а по договору ЛТК всё равно принимаются на стенде колизея. Шевелимся, родные!

Пофыркав для порядка на «мужлана, заставляющего хрупких девушек заниматься мужской работой», закованные в «Визели» ученицы занялись делом, не обращая внимания на удивлённого происходящим водилу грузовика.

Опыт есть опыт. Уж сколько мы всякого перетаскали на «Борей» и из него! Так что, уже через пять минут, пять ящиков с «Железными Ролло» заняли своё место в кузове машины. А там и Георгий, наконец, закончил разговор с нашим мутным заказчиком.

— Мы договорились, атаман, — кивнул он довольно и, чуть помедлив, всё же спросил. — А в чём подвох-то?

— Никакого подвоха, — покачал я головой. — Просто до Выжицы заказ пойдёт в компании наших гостей. Благо, Ингварю по пути.

— Хе… — Георгий замер на миг, словно в ступоре, но все же справился с собой и выдохнул. — Это ж две сотни бойцов!

— Дураков надо учить, — пожал я плечами. — А слишком хитрых дураков — наказывать. Этот хитровымудренный Дитц с нами ещё за расходы с прошлой проводки не рассчитался, между прочим.

— Какими расходами? — не понял Георгий.

— А ты вспомни, сколько техники мы оставили на той полянке с горе-наёмниками, которым кто-то сдал наш маршрут?

— Но… это же не наша техника была? — опешил Рогов.

— А могла бы стать нашей, — развёл я руками и, чуть подумав, кивнул. — Но в принципе, ты прав, это не столько расходы, сколько упущенная выгода. Эх, если бы ещё можно было доказать, что наёмников на нас натравил именно Дитц, или кто-то из его людей… но, чего нет, того нет.

— А ты уверен, что это был именно он? — нахмурился Георгий.

— Подозреваю, — отозвался я. — Либо он, либо его конкуренты. Но нам-то от этого не легче, не так ли? Кто бы ни нацелился на груз — рискуем именно мы. Как оплатой заказа, так и своими жизнями. О сопутствующих потерях я и вовсе молчу.

— Денежные потери — ерунда. А вот жизни отряда и его репутация… — понимающе протянул Рогов.

— Именно. А вообще, скажу так, на этом заказе нам откровенно везёт. В прошлый раз, это были усыплённые бойцы противника, в этот раз удачно подвернувшийся конвой громовского отряда, но долго так продолжаться не может. Вот чую, что с этим заказом у нас ещё будут проблемы, — признался я Георгию, и тот согласно кивнул. — А значит, нам нужно придумать что-то такое, чтобы напрочь отбить у Дитца желание с нами «шутить». Девочки, вам тоже задание! Подумайте, как можно окоротить этого жука.

Тихонько подобравшиеся к нам, чтобы погреть уши, ученицы, кажется, всерьёз рассчитывавшие остаться незамеченными, аж подпрыгнули на месте. Это в «Визелях»-то! Та ещё сценка вышла…

— А что тут думать? — буркнула Лина. — Взять за брюшко и потыкать чем-нибудь острым. А будет вилять — можно и лапки пообрывать… вместе с крылышками.

— Он — заказчик, и пока у нас нет доказательств саботажа… — придержала свою как всегда резкую сестрёнку Мила и повернулась ко мне. — Мы подумаем, Кирилл. Обещаем.

— С остальными посоветоваться не забудьте, — кивнул я в ответ. — Думаю, что Гдовицкой, что Маша смогут подкинуть интересных идей. Да и Илону забывать не стоит. Не зря же она Ведьмой зовётся, а?

Девчонки переглянулись, но времени на раздумья Георгий им не дал.

— Давайте в машину! — заявил он. — Представитель заказчика уже выехал к колизею. Не будем заставлять его ждать.

— Не будем, — хором отозвались ученицы, запрыгивая в кузов грузовичка. Я последовал за ними, а Георгий, как единственный неодоспешенный в нашей компании, устроился в кабине, рядом с водителем.

«Доверенное лицо» оказалось не менее подозрительным, чем заказ. Мелкий клерк, бледный, чуть сгорбленный с маленькими бесцветными глазками и лицом, чем-то напоминающим мордочку крысы. Не домашней холёной животины, а её серого дикого собрата. В общем, неприятный человек.

Приёмка машин, в которых «доверенное лицо» явно ни черта не понимало, но делало вид сугубого профессионала, уже подходила к концу, когда на мой коммуникатор поступил вызов от Подольского.

— Кирилл, мы на месте. Северная стоянка, как и договаривались, — прогудел Ингварь. — Машину к колизею я уже выслал. Вы там скоро?

— Четверть часа, Ингварь Всеволодович, — отозвался я и повернулся к «доверенному лицу». — Вы отправитесь с нами или останетесь в городе?

— Господин Дитц настаивал на моём участии в перегоне, — фыркнул тот, даже не пытаясь скрыть своего мнимого превосходства над малолеткой. Ну-ну…

— Что ж, воля ваша, — пожал я плечами. — Тогда советую вам прихватить в дорогу хотя бы спальник. Ночевать сегодня будем на свежем воздухе.

Ответа от крыски я не дождался. Что ж, его проблемы. Я предупреждал.

К тому моменту, когда приёмка была закончена и кристалл с сертификатами уже был у меня в кармане, машина, присланная Подольским, как раз подъехала к погрузочному пандусу. Тут-то мы с ученицами и распрощались, под удивлённым взглядом «доверенного лица». А ещё через десять минут, мы с ним примкнули к выдвигающемуся с северной площадки конвою.

— Это что? — ошалело спросил сидящий рядом со мной крысюк, наблюдая, как притормаживают тяжело гружёные боевые машины, уступая нашему грузовику место в центре колонны.

— Наша охрана, — усмехнулся я в ответ. Крыска потянулась было к коммуникатору, но, схлопотав от меня удар раскрытой ладонью в лоб, тихо всхлипнула и обмякла в кресле. Дружинники, помогавшие грузить ЛТК, удивлённо взглянули на меня. Я же в ответ пожал плечами. — Устал, сморило.

— Бывает, — с лёгкой насмешкой в голосе протянул один из бойцов, и вдруг, явно прислушавшись к чему-то, встрепенулся и, покопавшись в одном из сваленных в ногах баулов, протянул мне гарнитуру короткой связи. — Командир вызывает. Шестой канал.

— Слушаю вас, Ингварь Всеволодович, — подключив гарнитуру к своему коммуникатору и найдя пресловутый шестой канал, произнёс я.

— Кирилл, у вас всё в порядке? — спросил Подольский.

— В полном, — отозвался я.

— Это хорошо. А у меня для тебя есть интересная новость, — чуть помедлив, произнёс громовец. — Хотел раньше сказать, да не успел.

— Какая? — непонятно с чего, но я напрягся.

— На выезде с Апецки, прямо на перекрёстке с раховской трассой, какой-то затейник решил расположить мобильный таможенный пост. Представляешь, они наш конвой остановить пытались. Но увидели количество машин и… слиняли. Честное слово, первый раз в жизни видел таких пугливых таможенников, — глухо хохотнул Подольский.

Дела-а… Это ж кто нам так подсуропил? И зачем? Впрочем, вариантов-то немного. Буквально, раз-два и обчёлся.

Заключительная глава 1-го тома книги «Опричник»

Отдав необходимые распоряжения и убедившись, что подчинённые взялись за устройство лагеря, Ингварь выбил из пачки сигарету и, устроившись на подножке грузовика, затянулся горьким дымом. Лениво наблюдая за суетой бойцов, Подольский задержал взгляд на юноше в матово чёрном тактике, увлечённо роющемся в рюкзаке, только что извлечённом им из транспортного контейнера своего доспеха. Вот на расстеленный тент полетели какие-то вещи, и оператор тактика ловко выскользнул из распахнувшегося ЛТК. Не обращая ровным счётом никакого внимания на пару девах из боярского отряда, с интересом наблюдающих за его невольным стриптизом, Кирилл с удовольствием потянулся и, раскинув руки, замер на месте с закрытыми глазами.

Подольский понимающе хмыкнул, почуяв, как дрогнул Эфир вокруг юноши и, кивком поблагодарив своего заместителя за вовремя поданную кружку с горячим кофе, указал тому на «зависших» девиц, кажется, напрочь забывших о порученных им заданиях. Впрочем, хлестнувший по голому телу «стриптизёра» холодный ветер заставил его вынырнуть из транса и представление почти тут же закончилось. Поёжившись, Кирилл моментально облачился в серо-зелёный камуфляж и вновь зарылся в свой рюкзак. А девицы недовольно вздохнули и, напоровшись взглядами на идущего в их сторону командира, порскнули в стороны. Вертихвостки!

Кирилл, тем временем, уже заканчивал экипироваться. Заняли свои места в набедренных кобурах длинноствольные ругеры, на плечи лёг жилет-разгрузка, увешанный сменными трубчатыми магазинами к пистолетам, и, как финальный штрих, два затейливо изогнутых, хищных ножа привычно устроились в ножнах на поясе, за спиной бойца. М-да, а ведь всего четыре года назад, этот «боец» гонял мяч на пару с сыном Ингваря, и самой большой его проблемой были разбитая коленка или наказание за выбитое тем же мячом окно.

Изменился парень. И сильно. Глядя на него, Подольский даже немного жалел, что его собственный сын не похож на давнего приятеля. В голове Ромки до сих пор гуляет ветер, а интересы будущего дружинника не простираются дальше тачек, девок… и выяснений, кто из ровесников «круче». Куда уж ему до Кирилла, в свои шестнадцать умудрившегося наворотить столько, что иному взрослому и не снилось? Впрочем, если ходящие среди домочадцев в «Беседах» слухи об отношении прежнего главы рода к своему внуку-не внуку, правдивы хотя бы на наполовину, может оно и к лучшему? Конечно, Кирилл и раньше был серьёзней сверстников, осторожнее и внимательнее, но стоит ли такое быстрое взросление той цены, что пришлось заплатить сыну Николая Громова за своё нынешнее положение и независимость?

— О чём задумались, Ингварь Всеволодович? — Подольский и не заметил, как предмет его размышлений оказался рядом.

— О разном, Кирилл Николаевич, о разном, — с лёгкой насмешкой в голосе отозвался дружинный воевода.

— Ну, дядька Ингварь! — протянул тот, моментально поняв намёк на претензию.

— Так-то лучше, Кирилла, — довольно кивнул Подольский, невольно улыбнувшись привычному обращению. — А то ишь, вздумал! Меня по имени-отчеству! Давно крапивой по заднице не получал.

— Как там Ромка поживает? — присаживаясь на подножку рядом со старым знакомым, спросил юноша.

— Бегает, как и прежде, — фыркнул Ингварь. — Только раньше, он за мячом носился, а теперь за юбками. Вырастил ловеласа себе на голову, матушке на огорчение.

— Пф! — Кирилл хохотнул. — Можно подумать, всё так страшно. Да и когда ему ещё за девками бегать? Вы ж, небось, уже и невесту ему сговорили, а?

— Сговорили, — согласно кивнул Подольский. — Да ещё не познакомили. Но о самом факте, Роман в курсе… и всё равно колобродит.

— Потому и колобродит, что чует: недолго ему свободным быть. Того и гляди, окольцуют, — развёл руками Кирилл.

— Да понимаю я, — отмахнулся воевода. — Но знал бы ты, Кирилл, скольких седых волос стоили мне его похождения! Я ж матери его и о половине Ромкиных эскапад не рассказываю, чтоб не расстраивать. Но ей и известной части для волнения хватает. А когда Татьяна свет Сергеевна волнуется…

— Помню-помню, — рассмеялся Кирилл. — Горшки и тарелки летать начинают.

— Ага, в головы залётчиков, — поддержал его смех Подольский. — По дому теперь без шлема лучше не ходить… потому как обычный водный или воздушный щит воя, её снаряды пробивают на раз.

— Вот, кстати, как там у Ромки дела со стихиями? — поинтересовался юноша.

— Старшего воя взял, — довольно усмехнулся в усы Ингварь. — Аккурат на рождественских состязаниях. Второе место занял, между прочим. И то, если бы противник его не был старше на три года, глядишь, и первое бы за ним было. Но… не судьба. Немирович на опыте выехал, хотя Ромка его добрые четверть часа по ристалищу валял.

— Немирович? Из новгородских, что ли? — наморщил лоб Кирилл.

— Ну да, сын Афанасия Гордого, — кивнул Подольский. — Они, как авиапарк свой государству сдали, так и съехали в «низовские» вотчины. Денег, говорят, много потеряли. А среди новгородцев, сам знаешь, не величиной имений да длиной родословной хвастают, а у кого мошна туже набита. Вот и не выдержал Афанасий «сочувствия» от бояр новгородских. Похватал родовичей, да и выехал из города. Кста-ати, Кирилл?

— Ась?

— А ты-то как при аэродине остался, боярин? — поинтересовался Ингварь.

— Какой аэродин? — сделал большие глаза тот.

— Ты мне тут невинность не изображай, я все твои ухватки ещё по житью на нашем дворе помню, — прищурился Подольский. — Признавайся, шельмец! Что у тебя на базе целый «Борей» делает?

— Ах, «Боре-ей», — протянул Кирилл и, сделав небольшую паузу, легкомысленно пожал плечами. — На стоянке стоит. Иногда по делам нашим летает. А что?

— Кирилл, не крути мне уши, — вздохнул Подольский. — Я же знаю, что боярам запрещено владеть подобной техникой. Зачем тебе проблемы с законом, а?

— Никаких проблем. Запрет-то касается лишь вотчинных бояр, — ответил Кирилл, закуривая сигарету. Ингварь покосился на свой «бычок», до сих пор тлеющий в руке, и… не стал читать нотацию.

— А ты у нас какой? — удивлённо спросил воевода.

— А я — опричный, — развёл руками тот. — Причём стал им до того, как дедов титул получил, а значит, запреты вотчинным, меня не касаются.

— Ну ты, жу-ук, — протянул Подольский.

— Фёдор Георгиевич то же самое сказал, когда мы договор на аренду моего «Атланта» подписывали, — изобразив печаль-кручину, тяжко вздохнул Кирилл. — А ведь я не для себя, для людей стараюсь. Посадским помог избавиться от запрещённого имущества, Громовым помог найти нужный им аппарат… А что себя не обидел, так ведь не во вред окружающим же!

Вспомнив, действительно, появившийся у Громовых год назад тяжёлый транспорт, уже успевший стать предметом зависти некоторых боярских родов, Ингварь заперхал.

— Ну ты, Кирилла… ну… — ошеломлённо пробормотал он.

— Да понял я, понял, дядя Ингварь. Жук, конечно, — отмахнулся юноша. Подольский покачал головой.

— Не о том речь, «племяш», — наконец, проговорил он и, помолчав, добавил: — Гранд, опричник, владелец наёмного отряда и совладелец производства гражданских тактиков, а теперь, выясняется, что ещё и хозяин двух экранников… Как же я порой жалею, Кирилл, что мой Ромка на тебя не похож.

— Не стоит, — неожиданно серьёзно отозвался от. — Не жалейте. Все эти красивости… без них можно прожить, и прожить счастливо. А Кириллу Громову они стоили жизни, дядька Ингварь, в прямом смысле этого слова. Поверьте, это не та цена, которую стоит платить за подобные вещи.

— Я слышал кое-какие сплетни о том, что случилось в «Беседах» незадолго до смерти старого Георгия, — нахмурившись, ответил Посадский. — Значит, слухи не врали?

— Не знаю, я-то их не слышал, — слабо улыбнулся Кирилл. — Но если речь о том, что с попустительства старика, я чуть не сыграл в ящик, то это правда. Львович говорил, что во время своего последнего «визита» в медкрыло, я трижды от него «сбегал» на тот свет… И скажу честно, иногда мне кажется, что одна из попыток всё же удалась. По крайней мере, с прежним Кириллом Громовым, я себя никак не ассоциирую. А тот мальчик, что приезжал в гости к своему единственному другу, Ромке Подольскому, умер в регенерационной ванне от глубоких ожогов девяноста процентов тела, два года тому назад.

— …лядство! — не сдержался Ингварь и, бросив опаливший ему пальцы, бычок сигареты, со злостью вдавил его каблуком в землю. — Как боярин вообще мог подобное допустить?! И куда смотрел Фёдор? Н-наследничек, чтоб его!

— Фёдор Георгиевич слишком редко появлялся в поместье, чтобы видеть, что происходит с его домашними, и уж тем более, разбираться в их дрязгах, — ровным, спокойным тоном, ответил Кирилл. — А Георгий Дмитриевич… он был безумен. Такое случается с сильными одарёнными, прошедшими войну. Близость Эфира, наполненного болью, смертью и страданиями тысяч людей оказывает на них… нас… весьма пагубное влияние. Если не уметь от него защищаться, конечно. Но какой стихийник знает об этих методах? Вот и Георгий Громов не знал. Презрение к «эфирникам» сыграло с ним злую шутку, как, впрочем, и со многими-многими другими гриднями и ярыми. Но если иные бояре, заставшие ту войну, по её окончании добровольно передали главенство в роду своим наследникам, то старый Громов не смог отказаться от власти, а среди окружающих его людей не нашлось никого, кто смог бы распознать его безумие и решился спорить с сильнейшим ярым Пламени в России.

— А как же Алексей, Мила, Лина? Ирина та же? — этим перечислением, Ингварь продемонстрировал немалую осведомлённость о событиях более чем двухлетней давности. — Или они тоже с ума сошли?

— Вседозволенность рождает чудовищ. Бывает, — пожал плечами Кирилл. — Но с ними можно справиться. Надеть строгий ошейник, перевоспитать… убить, в конце концов. Фёдор Георгиевич приструнил Алексея, я, смею надеяться, перевоспитал его сестёр. Ну а Ирина Михайловна… Мёртвые не кусаются.

— И впрямь, Сильвер. И наши старпёры ещё на что-то рассчитывают? — качнул головой Посадский, огляделся по сторонам и, хлопнув ладонями по коленям, поднялся на ноги. — Вот и поговорили… м-да. На свадьбу-то позовёшь?

— Приглашения я уже выслал на ваш домашний адрес, — кивнул Кирилл, поднимаясь с подножки грузовика, следом за дружинным воеводой. — Для вас с Татьяной Сергеевной и для Романа… на двух человек.

— Неплохой повод познакомить его с невестой, — улыбнулся Подольский.

— Вам виднее, — отразил его улыбку юноша и, развернувшись, направился в сторону оставленного без присмотра «Визеля». Но сделав пару шагов, обернулся. — Спасибо, дядька Ингварь.

— За что? — изобразил тот удивление.

— За то, что выслушали… и сказали, — ухмыльнулся Кирилл.

— Не за что, «племяш», совершенно не за что, — пробормотал дружинный воевода вслед удаляющемуся юноше и довольно кивнул сам себе. Этот паренёк всегда хорошо понимал намёки, так что можно с уверенностью считать, что и предупреждение об интересе, проявляемом старшими представителями семейства Громовых, он точно не пропустил мимо ушей. А кто предупреждён, тот вооружён.

Эрик Раус был похож на своего отца лицом, но не талантами. Ни сильного дара, ни склонности к военному делу, за ним не числилось. Зато пронырливости и ушлости было хоть отбавляй. Собственно, именно эти качества и позволили младшему сыну знаменитого Чёрного Эрхарда выжить в той мясорубке, что устроили его семье несколько старых, ещё имперских фамилий[41]. Сильным кригерам и фортам[42], родным и двоюродным братьям Эрика не удалось, а ему самому, очень даже. Благодаря развитому чутью и чувству Эфира, о котором с таким пренебрежением отзывались родственники, он спасся! А значит, род Раусов ещё напомнит о себе. Когда-нибудь… желательно после смерти от старости самого Эрика.

Жаль только, что сейчас надежды на это слишком мало. Как на саму старость, так и на возрождение славы Раусов, за неимением тех, кто мог бы продолжить эту славную фамилию. Ну не обзавёлся Эрик пока семьёй, а если дела и дальше пойдут так, как они идут сейчас, то уже и не обзаведётся. По крайней мере, об этом настойчиво шепчет его чуйка на неприятности, и совсем уж откровенно намекают наручники, сковавшие его руки. А ведь день так хорошо начинался!

Когда старый знакомый связался с Эриком, предложив тому поприсутствовать на приёмке товара в колизее Сигету-Мармация, Раус порадовался такой непыльной работёнке. Когда тот же знакомец, ушлый, как сам Эрик, предложил ему прокатиться до Выжицы вместе с тем самым грузом, Раус немного напрягся… но первая часть оплаты «за беспокойство» капнула на его счет, и спрыгнуть с поезда, лишившись этих средств, уже не представлялось возможным. А потом ещё и возможность выплаты неустойки ударила по темечку. Дурак! Внимательнее нужно было читать соглашение с этим чёртовым Дитцем!

Ну а когда машина с сопровождаемым грузом встроилась в колонну таких же тентованных военных грузовиков, чуйка Эрика запищала в полную силу… и вырубилась. Вместе с самим Раусом, так и не успевшим связаться с этим козлом Дитцем, чтобы доложить о происходящем.

И вот теперь он едет закованный в наручники, валяясь в ногах у доброго десятка мордоворотов, от которых так и прёт одарённостью. От всех десяти! А если напрячь чутьё, то даже в штанах волосы дыбом встают. Потому что в ползущей в сторону Выжицы, колонне из дюжины машин нет ни одного человека без дара! Вообще!

Господи! Да кому же умудрилась перейти дорогу эта свинячья собака Дитц, если за его головой послали больше двух сотен одарённых бойцов?! И почему именно ему, Эрику Раусу суждено было оказаться в самой серёдке этой драной всеми чертями задницы?!! За что?!!!

— За компанию, герр Раус. За компанию, — насмешливый голос того самого юнца, что щеголял на приёмке груза в дорогущем тактике, вырвал Эрика из суматошных панических мыслей, часть которых, очевидно, были оглашены им вслух. Иначе, как бы он получил ответ? А когда Эрик уставился на этого… этого мальчишку, тот только весело усмехнулся. — Ну-ну, не надо так переживать, герр Раус. Ручаюсь, если вы не будете делать глупости, то останетесь живы, целы и невредимы. Как думаете, у нас есть возможность договориться о такой малости?

— Разумеется, господин… Сильвер, — хрипло проговорил Эрик, машинально облизав высохшие губы. — Умные люди, кх-кха, всегда могут договориться.

— Замечательно, герр Раус, — просто-таки просиял его собеседник и кивнул одному из сидящих рядом с Эриком мордоворотов. Тот неопределённо хмыкнул, но расстегнул наручники, сковавшие руки незадачливого «маклера».

Раус попытался растереть запястья и… неожиданно понял, что не может пошевелиться. Впрочем, уже через секунду, испугавшее его ощущение собственной немощи прошло, будто его и не было.

— Ох… это было, — пробормотал Эрик.

— Это было предупреждение на тот случай, если вам вдруг придёт в голову сделать какую-то глупость, — на этот раз в голосе юнца не было и намёка на радость. Да и улыбку с лица, будто губкой стёрли. — Надеюсь, мы поняли друг друга, герр Раус?

Эрика словно каменной плитой придавило, а не волной Эфира окатило.

— Я понял, да, — судорожно кивнув, отозвался Эрик, боясь даже поднять взгляд на страшного мальчишку, управляющегося с Эфиром так, как не грезилось самому Раусу даже в самых несбыточных мечтах. Спорить с этим? Да ну к дьяволу!

— Что ж, вижу, мы пришли к взаимопониманию, — кивнул собеседник. — Через полчаса мы прибудем на место встречи с вашим подельником. Я хочу, чтобы в документах о доставке были зафиксированы все обеспеченные мною условия. Коммуникатор у вас на руке, кристалл с сертификатом вставлен в гнездо. Жду вашу подпись… герр экспедитор. Не сейчас, разумеется. А как только машина с грузом окажется на оговоренной соглашением точке.

— Сделаю, — кивнул Раус, которого начало по чуть-чуть отпускать. Ничего странного, в принципе. Одно дело, ехать в неизвестность, будучи закованным в наручники, и совсем другое — знать, что твоя жизнь точно не нужна спутникам, а нужна им лишь подпись на документах, которую ты и так обязан поставить, согласно букве соглашения. Ну а то, что Дитцу придётся раскошелиться сверх всяких норм, так… документы нужно составлять точнее. Не оговорил количество охраны для своего груза — сам дурак. Плати теперь за две сотни бойцов, и не чирикай.

И ведь заплатил. Раус сам видел, как Дитц перевёл шестьдесят тысяч крон. Зубами скрипел, кары небесные обещал, судя по красноречивым взглядам, но заплатил.

А вот вслух обещать расплату этому юноше… не следовало. Это Эрик мог бы сразу сказать, если бы Дитц его спросил. Но тот не пожелал проконсультироваться у знающего человека… что ж, его проблемы.

— Скажите спасибо, господин Дитц, что я не выкатил вам претензию по поводу засады, устроенной на мой караван, доставлявший на базу исходный материал для вашего заказа, — с вежливой улыбочкой выслушав сдавленную матерную тираду собеседника, ответил молодой делец, столь уважаемый теперь Эриком Раусом. — Ведь если подумать, то от кого, как не от вас и ваших людей могла уйти информация о нашем пути следования?

— По-вашему, я такой идиот, что стал бы уничтожать собственное имущество? — вспыхнул Дитц, краем глаза наблюдавший за тем, как бойцы, сопровождавшие доставленные тактики, грузятся в машины. — Зачем мне это нужно?

— Вам, может быть и не нужно, — пожал плечами парень. — А вот кому-то из ваших людей… если им пообещали неплохой куш за неисполнение вашего заказа…

— Даже если, это был кто-то из моих людей, я здесь не при чём! — рыкнул Дитц, кажется, начавший обретать прежний гонор с каждой уходящей секундой… и каждым выезжающим за ворота грузовиком. Остаться один на один со взбешённым Дитцем? Самонадеянный шаг со стороны юноши… сказал бы Эрик, если бы его кто-то спросил. С другой стороны, это может быть ловушка, чтобы вывести Дитца из себя, раскрыться и дать его оппоненту возможность сыграть в открытую. А значит…

Раус огляделся по сторонам и тихонько, бочком скользнул в сторону кучи провонявших креозотом, старых шпал, сваленных у стены огромного хоздвора.

— Ваши люди — ваша ответственность, Дитц, — лязгнул его собеседник и, заметив, что вокруг начали скапливаться вооружённые подчинённые хозяина «дома», покачал головой. — Похоже, с отказом от претензии я поторопился.

— Мальчик, я не люблю, когда меня обманывают. Очень не люблю, — растянул губы в резиновой улыбке Дитц, едва последний грузовик скрылся за воротами, и те моментально закрылись. А через секунду во дворе появились сразу три тактика, тут же взявших юношу в ЛТК на прицел. Показуха, конечно, но действенная. — И сейчас я продемонстрирую тебе эту нелюбовь наглядно. А теперь, верни мои деньги и дай команду на открытие своего тактика, если не хочешь разлететься кровавым фаршем, конечно.

— Что ж, этого достаточно, — задумчиво протянул его оппонент. — Господин Дитц, уведомляю вас под запись фискатора, что расторгаю заключённый нами договор ввиду вашего отказа от его исполнения.

— Испугал, — уже в открытую хохотнул тот, уверенный в своей безнаказанности. А вот чувствующий накатывающие искажения в Эфире, Эрик Раус только сжался в комок, забившись меж шпалами. — Ребятки, поторопите этого идиота!

Пророкотавшая очередь одного из тактиков, выбила щебень из плиты на которой стоял молодой человек, но… Эрик протёр глаза, и в совершеннейшем удивлении уставился на происходящее. На миг исчезнувший из виду, матово-чёрный «Визель» вдруг возник рядом со стрелявшим тактиком и… одним движением свернул тяжёлую скорострелку, горбом возвышавшуюся над старым «Триполийцем». Удара той стальной рельсы, что заменяет оператору «Визеля» меч, Раус не увидел. Он его почувствовал! Поток Эфира, питающий рунную цепь меча, взвыл в сознании Эрика тысячью волков, и обрушился на «Триполийца», мгновенно превратив старый, но ещё грозный тактик в груду покорёженного металла. Секунда, «Визель» вновь исчезает из виду и вновь появляется рядом со следующим комплексом, оператор которого даже не успел извлечь собственный меч. Вой Эфира, удар и на месте второго лёгкого тактика вновь лишь куча искрящего железа. Эрик моргнуть не успел, как третий тактик повторил судьбу своих собратьев, а оператор «Визеля» уже стоит рядом с Дитцем. Закованная в чёрный доспех, рука хватает дельца за шею и вздымает над землёй.

— Обговорим размер неустойки, неуважаемый Дитц? — голос, доносящийся из динамика «Визеля» спокоен и невозмутим. — Договор и запись с фиксатора сброшены на инфор арбитра. Положительное решение по расторжению договора мною получено…

Тихо тренькнул коммуникатор на руке задыхающегося дельца.

— А теперь и вами. Итак? — голос юноши даже не дрогнул, несмотря на то, что добрых два десятка бойцов держат его на прицеле. Впрочем, после продемонстрированной мощи «Визеля», это неудивительно. Он трёх тактиков-«одноклассников» размотал меньше чем за пять секунд, так чего ему бояться вооружённых лишь лёгкой стрелковкой, неодоспешенных бойцов.

— От… пус… ти, — прохрипел багровый от нехватки кислорода Дитц, скребя пальцами по металлу наруча «Визеля». — Я… вс… всё сд… сделаю!

Рука разжалась и делец рухнул наземь, судорожно пытаясь вдохнуть. Кто-то из бойцов дёрнулся, лязгнув оружием, и моментально развернувшийся наплечный стреломёт «Визеля» дал короткую очередь под ноги незадачливого вояки. Тот, выматерившись, отскочил в сторону, но схлопотав по шее от возникшего рядом командира, моментально замолк. И на дворе воцарилась мёртвая тишина.

— Твои условия? — восстановив наконец дыхание, просипел Дитц.

— Материалы остаются у нас. А ты… под запись фиксатора сообщаешь, имя автора схемы с засадой.

— Но я не знаю! — взвыл делец.

— Значит, найди того, кто знает. Информация о нашей встрече, времени и месте, а, соответственно, и о маршруте следования каравана была только у тебя и у меня. Ищи крысу среди своих, потому как среди моих людей её точно нет.

В глазах Дитца явно проскользнула какая-то мысль, и он схватился за коммуникатор, даже не потрудившись встать с пола.

— Полчаса, господин Сильвер, — отбив какое-то сообщение, произнёс делец.

— Ждём, — кивнул тот, и Дитц, наконец, с кряхтеньем поднялся на ноги.

Эрик Раус не знал, каково было старому знакомому стоять под прицелом стреломёта «Визеля», ему и своих неудобств хватало. Сидеть, скрючившись меж воняющих креозотом, грязных и липких шпал, боясь пошевелиться, чтобы не привлечь внимание бойцов Дитца, и без того напряжённых, а потому готовых в любой момент открыть огонь, удовольствие невеликое. Хорошо, что эти полчаса наконец истекли.

Двое безоружных охранников подвели к Дитцу и его собеседнику немолодого седого мужчину. Тот бросил вопросительный взгляд на дельца.

— Я сдержу обещание. Рассказывай, — кивнул тот.

Эрик прислушался к тихой, но отчётливой речи мужчины, и чуть не присвистнул от удивления. Если дела обстояли так, как говорил этот бедолага, то нет ничего странного в том, что Дитц решил использовать его вместо себя, как «подставку». Признайся он сам в устроенном действе, и о репутации «правильного делового» в СБТ, господин Дитц мог бы забыть навсегда. А это конец для его дела. Полный и окончательный.

Нет, понятное дело, что без определённых хитростей, а проще говоря, обманов и кидков, в деловом мире СБТ заработать серьёзные деньги невозможно. Но одно дело, когда подобные вещи проходят тихо, и совсем другое, когда организованная подстава с саботажем договора проваливается и получает официальную огласку. Тут уж ни о каком авторитете говорить не приходится.

— Кто заказчик? — прогудел динамик «Визеля». Подставной бросил вопросительный взгляд на бывшего, теперь уж точно бывшего хозяина, но Дитц даже не пошевелился. Ещё бы! При просмотре записи фиксатора, любой его жест может сыграть против, и тогда его никакая подставка не спасёт.

— Русский ЦС, — выдохнул седой и, после небольшой паузы расшифровал. — Центр содействия частным военизированным структурам. Их представитель предложил мне сто тысяч крон, если собранный господином Дитцем груз не доберётся до границы.

— Благодарю за сотрудничество, — на этот раз в голосе оператора «Визеля» мелькнули нотки насмешки. А потом он обернулся и обратился напрямую к Эрику. — Господин Раус, вас доставить в Сигету-Мармаций или желаете остаться здесь, в гостях у вашего друга?

Если заслышав этот голос, Эрик чуть не проклял его обладателя за привлечение совсем не нужного ему внимания, то поняв суть предложения…

— Благодарю, господин Сильвер. Если вас не затруднит, я бы хотел вернуться домой. Боюсь, у господина Дитца с вашим уходом будет слишком много хлопот и я не хотел бы ему мешать, — протараторил Раус и, выбравшись из завалов шпал, посеменил к возвышающейся напротив хозяина базы фигуре в чёрном тактике.

— Что ж, тогда, мы откланяемся, господин Дитц, — дождавшись, пока Эрик окажется рядом, проговорил Сильвер.

— Надеюсь на скорую встречу, — прошипел тот. — Я буду о-очень ждать.

— Не думаю, что вы ей обрадуетесь, неуважаемый. Впрочем, если таково ваше желание… кто я такой, чтобы ему препятствовать? — еле заметно качнув головой, произнёс гость и… Эфир рядом с ним пошёл волной, чтобы в следующий миг открыться настоящим «окном». Дитц недоумённо взглянул на открывшийся ему вид колизея Сигету-Мармация, а в следующий миг до него дошло, что именно он видит, и делец тихо захрипел. Ну да, одно дело обещать посчитаться пусть с быстрым и опасным, но вполне обычным оператором лёгкого тактика, и совсем другое, угрожать расправой гранду! Есть и более простые способы самоубийства.

Отвесив откровенно издевательский поклон хватающему ртом воздух Дитцу, Сильвер схватил Эрика за шиворот и буквально втолкнул его в «окно». Миг, и Раус уже стоит на брусчатке города, за последние двадцать лет ставшего ему по-настоящему родным.

* * *

— Кирилл, а з-зачем вообще ты устроил этот фарс, если и без того был уре… уверен в заказчике? — спросил меня Раус, заливая в себя уже шестую кружку пива. Довольно дрянного, на мой взгляд, но, кто я такой, чтобы судить чужие вкусы? К тому же, у бедолаги был натуральный отходняк. Его чуть не колотило от приключений этих суток… ну, зато сейчас вроде бы немного отпустило, раз уж «болтун» настал.

— Доказательство, — пожал я плечами. — Это здесь, в СБТ подобными вещами никто особо не заморачивается. А в России дело обстоит совсем иначе, даже в приграничном воеводстве.

— И что, ты и в самом деле рассчитываешь выйти с этой зап…писью в суд? — удивлённо спросил Эрик.

— Да ну тебя! — отмахнулся я. — Конечно, нет. Но в случае, если господа из ЦС не угомонятся, я хочу иметь возможность испортить им реноме. И эта запись мне поможет. Поверь, информация о том, что организация, чей устав прямо запрещает прямо вмешиваться в дела наёмников, нарушает это установление, всколыхнёт не только раховский наёмничий круг, но и «гастролёров», среди которых немало отпрысков боярских семей. Учитывая же, что декларируемая беспристрастность в работе с наёмниками, является одним из столпов, на которых зиждется влияние ЦС, можешь представить, какими могут быть последствия огласки столь неприглядных действий её сотрудников.

— В-вот! С-сорт-трудников! Сам сказал, — наставительно воздев указательный палец, пробормотал как-то быстро набравшийся Эрик. — Они так и отмажутся. Выставят подставку, как тот же Дитц, дескать, это всё он, негодяй такой, паршивая овца, а сами останутся в белом.

— Может и так, — кивнул я в ответ. — Но тогда им придётся оставить меня и мой отряд в покое, чтобы не наводить на себя подозрений. А мне ничего другого и не нужно. Воевать с этой структурой я желанием не горю. Но и наглость спускать не собираюсь.

— Н-ну… если то-олько так, — протянул Эрик, опустошив кружку, после чего неожиданно рухнул мордой в стол… и захрапел. Затейливо, м-да. Что ж, похоже, пора мне возвращаться домой. Дел невпроворот, а я тут, понимаешь, бесплатным психологом-собутыльником подрабатываю. С другой стороны, не просто же так! Из этого ушлого дядьки может получиться очень неплохой агент, а нам давно пора обзаводиться своими глазами и ушами в СБТ. Думаю, Гдовицкой будет только рад такому пополнению в ряду его нештатных сотрудников, ха!

А по возвращении на Апецку меня ждал радостный сюрприз. Ольга наконец выбралась из Москвы и, оставив подружек без своего веского мнения о свадебных нарядах, свадебных букетах, угощениях, украшениях и прочих заморочках, прибыла на базу. Ну а то, что попутно она прихватила с собой братца, это несущественно. Об этом, как и о других новостях, можно будет поговорить и завтра… или послезавтра. Или… в общем, как выберемся из спальни, так и разберёмся. А пока… объявить Георгия главным по палате, сдать контакты Рауса Владимиру Александровичу, закинуть невесту на плечо и в спальню, бегом марш!

Главное, не забыть поставить заглушку вокруг жилого модуля, чтоб окружающие не завидовали.

Конец

* * *

Примечания

1

СБТ — Свободные Балканские Территории.

2

ЛТК — Лёгкий тактический комплекс.

3

БИЦ — Боевой информационный центр, представляет собой управляющий модуль систем защиты стационарных объектов (от родовых боярских имений и подземных бункеров до пограничных укрепленных районов).

4

«Тактики» — здесь, сленговое название тактических комплексов (преимущественно, лёгких).

5

Стокубовый — здесь указан не объём двигателя, а максимальное количество топлива, способное сгореть в его рабочей камере за минуту.

6

СЭК (аббр.) — Система Эфирного Контроля.

7

«Флешь» — здесь, лёгкий тип мобильного комплекса пассивной обороны.

8

Тяж — здесь, сленговое обозначение любого ТТК.

9

СЭМ (аббр.) — Спортивная Экзоскелетная Машина. Обезоруженный, лишённый бронирования ЛТК, «изобретение» Кирилла и Ольги.

10

Мужи любечанские — здесь, отсылка к указу Иоанна Пятого, приравнявшего членов любечанской гильдии артефакторов к боярским детям.

11

РСУ — рунная система управления (она же «оболочка»). Программное обеспечение, используемое в технике — от ЛТК и ТТК до боевых платформ и авиации.

12

ЦС (аббр.) — здесь, сокращённая аббревиатура от ЦС ЧВС — Центр Содействия Частным Военизированным Структурам. Организация, действующая в приграничной зоне Червоннорусского воеводства. Объединяет в себе торговую площадку, биржу наёмников и сеть медицинских центров.

13

Наёмничий круг — неформальное объединение наёмников, базирующихся в городе Рахове Червоннорусского воеводства.

14

Ubi nil vales, ibi nil velis (лат.) — древнеримская поговорка, в переводе означает: Где ты не имеешь никакой силы, там ничего не желай.

15

«Скорпион», «Афина», «Волк» — здесь, названия моделей тяжёлых тактических комплексов на шасси-секстаподах, несущих на себе артиллерийские и ракетные установки среднего класса.

16

Фюрер — в мире Воздушного стрелка, в виду отсутствия в истории Германии такой организации, как НСДАП, и связанного с её участием этапа правления известного, но, не состоявшегося австрийского художника, это слово не несёт негативного подтекста, и употребляется лишь в прямом значении: вождь, повелитель.

17

КВП — Контроль Воздушного Пространства. Невод КВП, соответственно, система наблюдения и контроля, фиксирующая воздушные цели, попадающие в зону её внимания.

18

Рецепт этого самого толкового повара, в его же исполнении, можно найти на его канале IVLEV CHEF в YouTube

19

Там же:)

20

„Кошма“ („кошмар“, „кошмарик“, „кабинет“) — здесь, армейский жаргонизм обозначающий КШМ — командно-штабную машину.

21

ПТРК — ПротивоТанковый Ракетный Комплекс

22

ДОТ (аббр.) — Долговременная Огневая Точка

23

ВВ(аббр.) — здесь, Взрывчатое Вещество.

24

Великий коррехидор — после отложения Калифорнии от владений Испанской короны в Новом Свете, совет коррехидоров этой области, избрал из своего состава Первого или, как его ещё называют, Великого коррехидора, лицо, по своим функциям заменившее вице-короля Испании в иерархии должностных лиц новообразованного государства.

25

«Безвоздушка» — здесь, колёса с безвоздушными шинами из упругого ячеистого композита.

26

Копьё — здесь и далее, речь идёт о европейском аналоге боярской дружины, а не о типе холодного оружия.

27

„Сквозняк“ — мощная мобильная система эфирного контроля („москит“), обычно устанавливаемая на авиаразведчиках. В отличие от обычных СЭК, построенных на принципах эфирной сенсорики, для локации целей использует стихийную составляющую „Воздух“, что позволяет обходить многие системы эфирного противодействия. Запрещена к продаже и использованию частными лицами.

28

«Москит» — сленговое, принятое среди военных и наёмников, обозначение комплексов МоСЭК, что расшифровывается как «мобильные системы эфирного контроля». Подвижные комплексы различной мощности, позволяющие «видеть» и «слышать» всё, что происходит в радиусе до десятка километров. Используется как отдельно, так и в составе систем эфирного противодействия.

29

«Бу-сде-ваш-выс-дье» — «будет сделано, ваше высокородие», устаревшая форма ответа нижних чинов на приказ обер-офицера, применялась в русской армии до её реформирования, проведённого в 1902 году, государем Алексеем Первым Строителем.

30

Золото крестов на чёрных щитах — здесь отсылка к гербу Бестужевых: В щите имеющем чёрное поле изображены восемь золотых Крестов, положенных числом:3,2,3, с повторенными крестообразно на трёх верхних концах перекладами, и между их на средине щита пятилистной золотой цвет.

31

Алый флажок без герба размещается на крыльях представительского автомобиля во время официальных визитов, когда пассажир такого авто находится на личной государевой службе и относится к разряду нетитулованных подданных или детей боярских. В иных случаях используется родовой герб.

32

Вздыбленный (восстающий) единорог — не геральдическая, но гербовая фигура, изображающая вставшего на дыбы единорога. В данном случае, речь идёт о гербе правящей династии Рюриковичей-Гостомысловичей, используемом ими со времён Иоанна Четвёртого, Монаха. На этом гербе изображён вздыбленный, смотрящий вправо единорог на алом поле.

33

В мире ВС герб правящей династии и государственный герб не одно и то же. Рюриковичи используют два герба — родовой герб, имеющий вид золотого пикирующего сокола в алом поле, и личный государев герб, в виде восстающего вправо единорога в алом поле. Тогда как государственный герб представляет собой черного двуглавого орла в золотом поле, коронованного двумя алмазными венцами, над которыми расположена такая же третья, но большего размера и с двумя развевающимися лентами ордена Святого Апостола Андрея Первозванного. В лапах орёл держит золотые скипетр и державу. На груди орла расположен герб Московский, на правом крыле родовой герб Рюриковичей, на левом — личный государев герб.

34

Маркиз, багет, триллион, груша — виды огранки драгоценных камней. Маркиз выглядит как лодочка или зерно с заострёнными уголкам, при этом ширина камня в два раза меньше его длины. Багет — разновидность ступенчатой огранки, имеющей прямоугольный контур. Триллион — треугольная огранка. Груша имеет вид капли.

35

Линия — в данном случае речь идёт не о кровном родстве, а о склонностях к стихийным или эфирным воздействиям, присущим тому или иному боярскому роду. Собственно, наличие этих двух факторов и определяет принадлежность человека к определённой семье. В случае же пресечения фамилии, такой человек может претендовать на основание новой ветви угасшего рода, если, конечно, на то будет разрешение государя. При этом степень родства основателя новой ветви с главой угасшего рода играет второстепенную роль по сравнению с соответствием способностей претендента на основание новой ветви, линии рода.

36

Лесоруб — прозвище втихую данное государю Роману Васильевичу длинными языками, после событий московского мятежа и вторжения европейского экспедиционного корпуса на территорию России, с намёком на поговорку: «лес рубят, щепки летят».

37

Эфирный ветер — эффект, возникающий в местах применения тяжелых площадных техник уровня не ниже среднего круга гридней (для создания которого необходимо присутствие как минимум пяти стихийников соответствующего статуса). Воздействие ЭВ на организм человека крайне негативно. В зависимости от мощности примененной техники может привести к самым разным, но всегда крайне трудноизлечимым последствиям — от так называемой «разбалансировки дара», приводящей к временной потере возможности полноценно оперировать стихиями, до нарушения нервной деятельности, вплоть до высшей, в самой тяжелой форме. Полевых средств защиты от ЭВ, построенных на основе стихийных техник, на данный момент не существует.

38

Гохран (Третье главное управление Министерства финансов России) — в мире инструктора Росомахи так называлось учреждение по формированию государственного фонда драгоценных металлов и драгоценных камней, их хранению, отпуску и использованию.

39

Серебришко (исп. — platina) — полупрезрительное название металла, найденного на территории нынешней Колумбии, данное ему конкистадорами за внешнее сходство с серебром (исп. — plata).

40

Магазин — здесь, слово применяется в значении «военный склад» («житный двор», в терминологии военного дела Русского государства).

41

Имперские фамилии — здесь имеются в виду не семьи Германского Рейха или рухнувшего Острейха. Так, в мире ВС упоминаются роды, основателями которых считают имперские князья Священной Римской Империи Германской нации, образованной в 962 году и канувшей в Лету на рубеже XV–XVI веков.

42

Кигеры и форты — европейские термины градации одарённых стихийников. Сама система включает четыре официальных статуса по возрастающей: неофит (новик), кригер (вой), форт (гридень) и экселенц (ярый).

Content

Антон Демченко
Воздушный Стрелок. Опричник

Пролог

Часть 1. ВЕСНА ИДЁТ, ВЕСНЕ ДОРОГУ

Глава 1. Полон рот забот

Глава 2 Открываем тетради и записываем

Глава 3. Наше дело маленькое, наше дело беличье

Глава 4. Всякому делу своё время

Глава 5. Объяснения и толкования

Глава 6. Поговорить-поистерить

Часть 2. НЕУЛОВИМОСТЬ И НЕОБХОДИМОСТЬ

Глава 1. Раз союз, два союз

Глава 2. Волки, волки!

Глава 3. Подкрался незаметно

Глава 4. Четыре половинки, это две целых… или два полных?

Глава 5. Вопрос, который портит всё и всех

Глава 6. Крайнее слово за квартирмейстером

Часть 3. НЕПРАВИЛЬНЫЙ МЁД

Глава 1. В гости вечером… сытнее

Глава 2. Поговори хоть ты со мной

Глава 3. Добрым словом, мягким взглядом

Глава 4. Хлопотно и топотно

Глава 5. Тень на плетень

Глава 6. Ответственность и безопасность

Часть 4. ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ

Глава 1. Кому что, кому как

Глава 2. Покатаюсь, поваляюсь

Глава 3. Искать чёрную кошку в тёмной комнате… чревато

Глава 4. Вопросы прикладной орнитологии

Глава 5 Снег на голову… освежает

Глава 6. Безумству храбрых…

Часть 5. НА СКОЛЬЗКОМ ЛЬДУ

Глава 1. Каждому по делам его…

Глава 2. Когда обстоятельства обгоняют намерения

Глава 3. Что в имени тебе моём

Глава 4. Белка в колесе — спортивная белка

Глава 5. Говорить — не мешки ворочать

Глава 6. Как считать…

Заключительная глава 1-го тома книги «Опричник»

Примечания