Брендан Денин - Морбиус. Живой вампир. Кровные узы

Литературно-художественное издание

Для широкого круга читателей

СЕРИЯ «ВСЕЛЕННАЯ MARVEL»

Брендан Денин

МОРБИУС. ЖИВОЙ ВАМПИР

Кровные узы

Заведующий редакцией Сергей Тишков

Ответственный редактор Софья Боярская

Корректор Екатерина Перфильева

Верстка Александра Лытаева

Благодарим за помощь в подготовке издания Александра Костенко (ВК-паблик ComicsBoom!)

MARVEL

BRENDAN DENEEN

MORBIUS: THE LIVING VAMPIRE - BLOOD TIES

FOR MARVEL PUBLISHING

Jeff Youngquist, VP Production and Special Projects

Caitlin O’Connell, Assistant Editor, Special Projects

Sven Larsen, VP, licensed Publishing

David Gabriel, SVP of Sales & Marketing, Publishing

C.B. Cebulski, Editor in Chief

Перевод с английского Веры Гордиенко

Книга посвящается Рою Томасу и Джилу Кейну, создателям Морбиуса, а также Дону Макгрегору, Ричу Баклеру и Пабло Маркосу, придумавшим Аманду Сейнт.

Скорее всего, вышеупомянутые создатели Аманды Сейнт и представить себе не могли, что случайный второстепенный персонаж, которого они придумали в 1973 году, вернется 47 лет спустя, чтобы сыграть важную роль на страницах моего романа.

ПРОЛОГ

ДЖОННИ БЛЕСК нервничал.

Он все сделал, как приказали. Джонни всегда точно выполнял распоряжения, по крайней мере, когда надеялся сорвать неплохой куш.

А если выгоды не светили? Тогда и приказы неважны. С таким настроем далеко не уедешь, так что неприятностей на долю Джонни выпало предостаточно. Бывало, и в истории всякие вляпывался, хотя до сих пор как-то выкручивался. Или ему так казалось.

С самого детства он знал, что такое горе... сносил издевательства и тумаки от отца, который ни на одной работе не задерживался надолго, а потому искал утешения на дне бутылки. В пятнадцать лет Джонни сбежал из родного городка на Среднем Западе и ни разу не оглянулся. В кино и по телевизору он видел Нью-Йорк – толпы прохожих на улицах, город возможностей. Уж там-то Джонни себя покажет.

Или так ему казалось.

Однако заносчивость и на новом месте вышла ему боком. Джонни делал, что велено, в бургерной – жарил картошку фри, иногда, впрочем, не пряча нагловатых усмешек. Однажды начальник посоветовал мальчишке вести себя повежливее и схлопотал в челюсть хук справа. Не успел Джонни и глазом моргнуть, как его уволили и забрали в полицию – именно в таком порядке.

После драки и привода шансы найти нормальную работу законопослушного гражданина свелись к нулю. Впрочем, пораскинув мозгами, Джонни решил, что переживет, ничего страшного. Когда он пошел на первое дело – ему доверили выносить награбленное из магазинчика, – то сразу понял: вот оно, его настоящее призвание!

Время шло, Джонни научился сдерживать гнев, тлеющий в глубине его души. Рядом с новыми друзьями, бандитами и мелкими гангстерами, это удавалось даже лучше, чем раньше. Только одна черта у них была общей – в них жила злость.

Постепенно Джонни начал зарабатывать кое-какие деньжата. Нет, доллары не посыпались на него тугими пачками, однако на жизнь хватало. Он мог себе позволить и поужинать стейком в приличном ресторане, и купить хорошего вина хоть бы и раз в месяц, и пригласить красотку па свидание. От второй встречи, впрочем, почти все девушки отказывались.

«Ну и пусть, – говорил он себе. – Вовсе она мне и не нравилась».

Джонни делал все, что в его силах, стремясь выжить в этом безумном мире. Работал на «больших шишек» Нью-Йорка: Оусли, Линкольна, Руссо, даже на Фиска. Конечно, он оставался лишь мелкой сошкой, выполнял инструкции, но работал на совесть и сдерживался, не дерзил чванливым боссам, которые всегда смотрели на него и на таких, как он, свысока. В общем, без работы Джонни не сидел. До некоторых пор.

Все изменилось.

По городу летали и прыгали суперкретины, и хорошей работы почти не осталось. Вместо стейков пришлось довольствоваться дешевой жирной едой из забегаловок. На марочные вина Джонни теперь только завистливо поглядывал, как на недостижимое лакомство, покупая крошечные бутылочки вроде тех, что подают в самолетах. Свидания тоже закончились.

Он перестал заботиться о внешности: волосы отросли, живот заметно округлился. Джонни уже и не помнил, когда в последний раз мылся по-настоящему – горячую воду ему отключили больше месяца назад. Поэтому, когда по уличному телеграфу до него дошла весть о легкой наживе, Джонни навострил уши. Жизнь в последнее время его не баловала. Пожалуй, он заслужил небольшой «приз».

Полученные инструкции оказались до странности простыми, даже слишком...

Спуститься на станцию «72-я улица» на синей ветке метро, линии Второй авеню в три часа ночи. Дойти до конца платформы, у которой останавливаются поезда, идущие в северном направлении. Дождаться, пока все пассажиры уедут, и, когда никого рядом не останется, спуститься по железной лестнице в тоннель. Пройти по рельсам примерно четверть мили.

«По ночам поезда ходят редко, но ты все равно топай поживее, – посоветовал парень, который объяснял задание. – Мало ли что. Как увидишь в стене третью дверь справа – третью, не перепутай! – открывай. Там увидишь лестницу – по ней и спустись до конца. Потом жди. Тебя встретят».

Странное задание, никто и не спорит, однако за пять лет Джонни всякого повидал – его отец глазам бы не поверил, если бы порой видел сына. По городу летали боги – по крайней мере, так они с ребятами называли их между собой. Роботы проходили сквозь стены. Был даже парень, весь из оранжевых камней, и Джонни видел все это абсолютно трезвым.

Когда пришло время, он спустился в метро и прошел через турникет.

О подземке ходили разные слухи. Поговаривали о бездомных, которые жили прямо в тоннелях. Примерные работнички – офисные клерки, просиживавшие в офисах с девяти до пяти, иногда встречали этих бродяг по дороге домой, на работу или куда там еще ходят эти белые воротнички. Рассказывали, что бродят в метро и сумасшедшие, и готовые броситься на чужака с оружием... И даже мутанты. Сам Джонни с обитателями тоннелей не сталкивался, но истории эти слышал.

Ну и прихватил он любимый тесак, и отправился в воскресенье к линии Второй авеню около трех часов ночи... или около трех утра, кому как нравится называть это время. На пистолет Джонни не накопил, но решил, что и ножом обойдется. Раньше же обходился. Тесаком он орудовал уверенно, даже искусно. Особенно этим, к которому уже очень привык. Этот нож – и только его – Джонни прихватил из дома, когда давным-давно сбежал от отца.

И все же, дожидаясь поезда, который должен был вот-вот подкатить к платформе и забрать редких пассажиров, Джонни заметно нервничал.

Фляжку со спиртным он забыл на столе в неряшливой, замызганной квартирке, которую снимал в не лучшем из районов. Виски оставалось на донышке, но ему хватило бы и глотка для уверенности и успокоения. Не нравилась ему эта работенка. Он даже не знал, кто его нанял и что предстояло сделать. Ему просто нужны были деньги. Очень. Он давно не платил за квартиру... очень давно... и несколько дней как следует не обедал.

А так, может, все и наладится.

Треклятый поезд наконец-то со скрипом остановился у платформы, за грязным стеклом черной тенью мелькнул машинист. Пассажиры вошли. Казалось, миновала вечность, прежде чем звякнул знакомой трелью сигнал и двери закрылись.

Поезд стоял, будто прилипнув к рельсам.

– Ну давай, двигай, – произнес Джонни.

Будто послушавшись, вагоны дернулись – поезд покатил в тоннель, в густую тьму, и пропал, оставив лишь эхо среди стен.

Вскоре на станции воцарилась тишина.

Джонни огляделся. Прожив в Нью-Йорке целых пять лет, он ни разу не оставался в полном одиночестве на станции метро. Под потолком мерцали тусклые лампочки, по рельсам то и дело с писком пробегали крысы, вышедшие на охоту за объедками.

Джонни глубоко вдохнул и перешагнул цепь перед металлической лесенкой – можно подумать, она-то и закрывала пассажирам путь на рельсы. Спустившись, он шагнул в тоннель. В темноте его встретил порыв теплого ветра, а от вони – мусора и мочи – Джонни едва не вывернуло наизнанку. Он тряхнул головой, приходя в себя, и двинулся вперед.

Спустя несколько минут он остановился и оглянулся. Ушел он недалеко, однако огни над платформой казались совсем тусклыми, будто он смотрел на них сквозь туман. Это глаза у него заслезились от смрада и страха, понял Джонни и выругался. Повернулся к станции спиной и решительно зашагал дальше.

Он миновал одну разрисованную граффити железную дверь, а через минуту-другую-вторую. И опять оглянулся. Теперь станция почти совсем пропала из виду. Джонни подавил вдруг вспыхнувшее желание сбежать, рвануть со всех ног обратно, укрыться дома и заработать денег как-то иначе.

И тут он кое-что заметил.

Фары.

Фары поезда. Тот шел к станции, на платформе которой совсем недавно стоял Джонни с другими пассажирами. Прищурившись, он получше рассмотрел состав – это оказался один из «технических» поездов, которые гоняют по тоннелям без остановок. И он грозил догнать Джонни с минуты на минуту. Теперь ему ни за что не успеть вернуться, даже если очень захотеть.

И Джонни помчался в тоннель, во тьму. Он понятия не имел, сколько осталось до третьей двери, но очень надеялся, что она недалеко. А за спиной уже гудел поезд, колеса стучали, мотор ревел куда громче, чем обычно. Вообще-то Джонни был далек от религии, но на этот раз завопил, во весь голос умоляя Господа о спасении и не забывая перебирать ногами по неровной бетонной дорожке, тянувшейся вдоль рельсов у самой стены.

Поезд приближался, истошно гудя сиреной, скрипели тормоза. Яркий свет залил тоннель, на стенах дрожали черные тени. Машинист наверняка заметил чокнутого, вздумавшего прогуляться по рельсам, и жал на тормоза изо всех сил. И все же остановить поезд вовремя было невозможно. В мгновение, когда Джонни опалило спину жарким порывом ветра, он заметил третью дверь и поднажал. Честное слово, он и не думал, что умеет бегать так быстро. Еще рывок – и Джонни бросился на дверь всем телом.

Если заперто – тут ему и конец.

Джонни Блеск закрыл глаза.

Плечо больно ударилось о металл.

Дверь распахнулась, и Джонни рухнул на пол так, что потерял кроссовок с правой ноги. Поезд пронесся мимо, все еще скрежеща тормозами, хоть в этом больше не было нужды; дверь с гулким стуком захлопнулась.

Джонни перевернулся на спину и полежал так несколько минут, тяжело дыша и не открывая глаз, – в груди будто бушевал огонь. Потом перекатился на живот и скорчился – его-таки вывернуло наизнанку прямо на металлический пол.

Он подождал еще несколько долгих минут, прислушиваясь, как замирает вдали стук колес и рев двигателя. Отдышавшись, Джонни сглотнул, пытаясь не обращать внимания на отвратительный привкус во рту. Было очень тихо. Открыв глаза, он встал и огляделся. По крайней мере, попробовал хоть что-то разглядеть.

Вокруг было темно... совсем.

Джонни поморгал, и глаза постепенно привыкли к сумраку. Оказывается, он стоял на небольшой металлической платформе с ограждением – узкой металлической балкой на уровне пояса, единственной хлипкой преградой, за которой темнела пропасть. Качнись он чуть дальше вперед, когда ему было плохо, и...

Бросив взгляд в бездну, Джонни почувствовал, как сводит желудок. На сколько хватало взгляда, чернел лишь бездонный колодец. Не любил он высоту... никогда не любил. Случалось, конечно, работать на крышах, и тогда Джонни изо всех сил прятал страх, никогда не отпускавший, будто вечно живое чудовище из детских снов.

С платформы вниз убегала лесенка, теряясь в темноте. Джонни оглянулся на дверь, через которую впрыгнул из тоннеля. Еще можно уйти, бросить все и вернуться в грязную квартирку, пораскинуть мозгами, найти нормальную работу. Ему давно хотелось все бросить... Может, съездить домой и узнать, как там отец? В последнее время старик даже снился Джонни. Наверное, так и скучают по родным...

Джонни помотал головой, отгоняя нахлынувшие мысли. Нет уж. Работа как работа. Парень, который его сюда отправил, уверял, что заплатят хорошо, а делать почти ничего не придется. Джонни сплюнул горькую слюну в темный колодец и зашагал вниз по лестнице.

Казалось, ступенькам не будет конца.

Топая в одном кроссовке, он чувствовал себя идиотом. Босая нога промокла и замерзла. Джонни даже думать не хотел, во что вляпался по пути. Надо было, конечно, открыть ту металлическую дверь и поискать слетевший кроссовок, но он просто струсил. Не очень-то хотелось попасть под очередной поезд, ползая по рельсам в поисках дырявой обувки.

И Джонни шел: пятнадцать ступенек, маленькая площадка, поворот на сто восемьдесят градусов, и опять пятнадцать ступенек. Раз за разом. Жесткий поручень царапал ладонь, то и дело покачиваясь в местах, где перекладины сильно проржавели. Иногда Джонни слышал перестук колес – где-то над ним, неподалеку, проносились поезда, но вскоре и этот шум почти пропал.

Наконец-то, спустя минут двадцать – или все сорок? – Джонни дошел до дна колодца. Он запыхался, хотя шел размеренно, не торопясь. Запустил же он себя за последний год, нет слов. И курил одну за одной, и на спиртное налегал. А вот спорт совсем забросил, только и бегал от полиции, если приходилось, да лупил кого-нибудь, чтоб проучить, по приказу босса.

Джонни согнулся, уперся ладонями в колени и принялся глубоко дышать, приходя в себя. Сердце наконец перестало стучать, будто кувалда, и забилось более-менее ровно.

Выпрямившись, Джонни стер со лба капли пота и улыбнулся. Джонни Блеск – его прозвище. При рождении его назвали Джонатаном Васберски. Однако в Нью-Йорке, когда его выгнали из бургерной и ему пришлось ступить на кривую дорожку, кто-то из подельников заметил, что Джонни никогда не потеет, на его лбу никогда не блестит испарина, сколько бы окон он ни разбил за вечер, сколько бы квартир ни обнес, удирая с охапками награбленного. Вот приятели и прозвали его Джонни Блеск.

Новое яркое и дерзкое имя сослужило Джонни хорошую службу, особенно приятно было называть его при знакомстве с воротилами преступного мира. И он гордился тем, что никогда не потеет. Вот такой он, всегда уверенный в себе сорвиголова... или таким он себе казался.

Однако теперь, стоя у первой ступеньки длинной и ржавой лестницы где-то в подземелье, ниже тоннелей метро, Джонни вспотел. Он тихо усмехнулся. Хорошо хоть никто его не видит и не станет потом отпускать плоские шуточки.

Внезапно раздавшийся лязг вывел его из задумчивости. Подпрыгнув от неожиданности, он заозирался, пытаясь понять, что и где гремит. Кое-какой свет сюда пробивался, но все-таки практически ничего не было видно. Потолок терялся в чернильной тьме, а стены вроде были не из бетона – похоже, колодец выдолбили в камне.

Шум раздался снова, и Джонни сделал шаг в сторону, откуда, казалось, он доносился.

– Кто там?..

Он шагнул еще раз, другой, и понял, что перед ним снова металлическая дверь – еще одна. Поднял руку, чтобы постучать, но осекся.

– Бред какой-то... – пробормотал он.

– Ты, наверное, Джонни, – произнес кто-то нараспев у него за спиной.

Вскрикнув, сорвиголова стремительно обернулся, чувствуя, как кровь стынет в жилах, и потянулся в Карман за ножом. Перед ним стоял высокий мужчина в длинном красном балахоне. Совершенно лысый, но с густой коротко подстриженной седоватой бородой.

– М-м-м... ну да, это я, – нервно сглотнув подступивший к горлу ком, ответил Джонни. Руку из кармана он предусмотрительно не вынул, сжимая рукоятку тесака.

– Я брат Таддеуш, – подойдя ближе, сказал мужчина. Голос у него был низкий и звучный. – Спасибо, что пришел.

Да откуда он вылез? Вокруг были лишь каменные стены, а дверь – одна, и та не открывалась. И как это он подобрался сзади?

– Да, конечно, всегда пожалуйста, – стараясь говорить уверенно, кивнул Джонни. – Мне сказали, у вас есть работа, вот я и выкроил время, заглянул по дороге.

На лице мужчины расцвела широкая и очень неприятная улыбка.

– Так оно и есть, – ответил он. Повисла неудобная тишина. Мужчина в красном балахоне все улыбался, а его глаза к тому же... замерцали?

– Ну так... мда... – невразумительно промямлил Джонни, подыскивая слова. – Что дальше-то? Что... где работа?

– Прямо здесь, – сказал мужчина. Вопрос Джонни его явно развеселил.

– То есть? – недоуменно фыркнул он и огляделся. Они стояли вдвоем в каменном колодце, рядом только серые стены и дверь. Даже свет в этой дыре появлялся непонятно откуда. – Как это?

– Скоро поймешь.

Что-то ужалило Джонни в шею, и он развернулся, попутно выхватывая нож и вслепую нанося удар. Предчувствия никогда его не обманывали... частенько, работая на лучших из худших боссов Нью-Йорка, ему удавалось выжить, полагаясь лишь на инстинкты. Повезло, судя по всему, и на этот раз. Не глядя Джонни ударил напавшего ножом в грудь и теперь смотрел, как второй мужчина в красном балахоне беззвучно опускается на пол. Рядом быстро натекла лужица крови.

– Какого дьявола? – заорал Джонни, разворачиваясь к «брату» Таддеушу и занося над головой нож, с которого капала кровь.

Пристально оглядев скорчившегося на полу напарника, Таддеуш поднял взгляд на Джонни.

– Эффектно... – тихо произнес он все с той же невыносимо наглой улыбкой.

Шея Джонни вдруг запульсировала, и он посмотрел на лежавшего на полу. Тот крепко сжимал в руке длинную иглу. Прижав к шее ладонь, Джонни почувствовал, как горит кожа. Перед глазами все поплыло.

– Что... что вы со мной сделали?

– Спокойной ночи, Джонатан.

Джонни взмахнул ножом, целясь в омерзительную улыбочку, однако споткнулся и упал, рухнул на каменный пол рядом с парнем, которого только что зарезал. Он попытался было подставить свободную руку, чтобы смягчить падение, но ничего не вышло – Джонни свалился ничком со всего маха. Из носа потекла кровь. Он успел увидеть, как натекла небольшая лужица и смешалась с кровью другого, в красном балахоне.

А потом его глаза закрылись. И стало совсем темно.

* * *

ДЖОННИ БЛЕСК очнулся и судорожно глотнул воздуха.

Он по-прежнему лежал ничком, однако не на каменном полу, а на утоптанной земле. Он несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь понять, где находится, и закашлялся от наполнившей легкие пыли. Желудок скрутило, и Джонни подумал было, что его опять стошнит, однако он лишь пару раз дернулся в конвульсиях и затих. Наконец Джонни собрался с силами и сел.

Он находился в странной комнате... Хотя, пожалуй, это пространство и комнатой назвать было нельзя. Овальное помещение, каменные стены уходили вверх футов на пятнадцать-двадцать, а вместо потолка виднелась сеть из колючей проволоки. Свет, не слишком яркий, лился откуда-то сверху, но рассмотреть его источник Джонни не мог. Пошатываясь, он встал и затоптался на месте, поворачиваясь то налево, то направо. Похоже, он здорово вляпался.

А потом кое-что услышал.

Голоса. Много голосов. Наверху. В сумраке. Над...

Да это же арена. Вроде спортивного стадиона. И он в самом центре.

– Эй! – крикнул он и повторил громче: – Эй, кто там?!

Голоса стихли.

– Помогите! – завопил он.

Голоса снова зазвучали. Однако невидимые зрители больше не разговаривали. Они смеялись! Джонни почувствовал, как наливается гневом. Вот выберется он отсюда, отыщет этих весельчаков и покажет им, как...

И тут раздался еще один странный звук и эхом прокатился по арене. Джонни обернулся, пытаясь понять, что это и откуда идет этот не то шелест, не то шипение. На стене явно наметились темные полосы, будто очертания двери... или нет, вот еще такие же очертания – две двери на противоположных стенах. Прищурившись, Джонни пытался понять, что происходит.

В стенах явно были огромные ворота из цельных металлических плит, и теперь они медленно ползли вверх, а за ними чернела непроглядная тьма. От омерзительного скрежета, с которым открывались ворота, на затылке зашевелились волосы. Двери. Самые настоящие двери.

Быть может, получится сбежать.

Джонни поколебался минуту и поковылял к черному проему, открывшемуся справа. С трудом волоча ноги – одна в кроссовке, другая в носке – он упрямо шел вперед. Голоса зазвучали громче, однако он уговаривал себя не обращать на них внимания. Они еще заплатят. Но потом.

Приблизившись к проему, бандит замер. Из темноты донеслось раскатистое рычание, с каждым мгновением звучавшее все более грозно... в этом звуке было столько неприкрытой первобытной ярости, что Джонни будто обратился в соляной столб. Где-то в вышине, над колючей проволокой, ликующе загалдели голоса.

Джонни попятился и повернул к другому входу. «Добраться бы до темного провала, а уж там он найдет дорогу на волю», – думал Джонни. Там, в открывшейся стене, было темно и мрачно. Тьма, такая плотная, почти осязаемая, казалось, двигалась.

Джонни опять остановился. Там действительно что-то шевелилось... двигались тени. Разве так бывает? Он прищурился, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь очертания, и понял: на него из тьмы смотрели два огромных красных глаза.

Он заметался, делая шаг то к тьме, из которой доносилось рычание, то к ожившим теням, и все никак не мог решить, что же страшнее. По лицу и шее Джонни струился пот, рубашка прилипла к мокрой спине.

Времени на раздумья не осталось.

Из темных провалов одновременно метнулись к Джонни два силуэта: один – будто бы весь из клыков и огромных когтей, а второй – склизкая масса, сгусток тьмы. До Джонни они добрались одновременно.

– Папочка... – только это успел выдохнуть Джонни.

С одной стороны в него впились клыки и когти, отчего в плече и груди вспыхнула боль, потом что-то пронзило ногу, а с другой стороны нечто окутало его, будто засасывая, и кусками стянуло с костей плоть. Джонни рвали на части, а он даже не успел попрощаться. Чудовища поглотили жертву и врезались друг в друга.

От Джонни ничего не осталось. Совсем ничего, как будто его никогда и не было вовсе.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ГОРОД ТЕНЕЙ

ГЛАВА 1

МАЙКЛ МОРБИУС был голоден.

Огни Нью-Йорка храбро сражались с темными, нависшими над городом облаками, однако нескончаемый дождь не оставил им шанса на победу. Морбиус сидел на крыше четырехэтажного здания на углу Фултон-стрит и Голд-стрит и рассеянно посматривал на редких прохожих. В половине четвертого утра попадались почти сплошь подвыпившие или пьяные, спешащие домой после долгого вечера в баре.

Даже с высоты Морбиус чувствовал запах их крови.

Опьяняющий запах.

Он сглотнул, отгоняя нетерпение, и закрыл глаза, чтобы не видеть соблазнительную картинку. В последний раз он пил кровь живого человека две недели назад – впервые ему удалось продержаться так долго с начала эксперимента, который изменил его жизнь и отдал его во власть проклятия.

Но разве можно назвать проклятием то, что сделал с собой сам?

Морбиус устремил взгляд на свинцово-серое небо. «Да прольется дождь обжигающей влагой!» Мысли невольно вернулись к началу, как всегда бывало, стоило силой воли направить их в иное русло.

А сколько было надежд! Он был молод. Острый ум, заключенный в не слишком сильном, далеком от идеала теле, но все же полный идеализма. С давних пор он страдал редким заболеванием крови, и врачи один за другим лишь пожимали плечами, уверяя, что лечения нет. Однако он отказывался признать поражение. А потом наступили хорошие времена: Майкл попал в престижный колледж, нашел настоящего друга и даже влюбился.

Мартина!..

Ее лицо мелькнуло в потоке воспоминаний, и Морбиус дернулся будто от резкого болезненного удара. Как он по ней скучал... как мечтал снова увидеть ее, обнять... это было невозможно. Да и узнай он, где Мартина сейчас, разве можно надеяться, что она полюбит чудовище, которым он стал?

А тогда, давно, он был совершенно уверен, что эксперимент сработает и все получится. Кровь летучих мышей, обработанная электрическим током, мутировала строго определенным образом. В теории все расчеты выглядели логично, в лабораторных условиях опыты, которые они тайком проводили с Эмилем Никосом, тоже прошли успешно. Однако, когда было решено выйти за пределы четырех стен, на простор океана, подальше от возможных опасностей – так им тогда казалось, – все изменилось.

В тот день Майкл-человек умер.

А Морбиус, живой вампир, – родился.

Все произошло не так давно, но казалось, что миновала целая вечность. Столько всего случилось! Он убил Эмиля. Сражался с другими существами, наделенными невероятными силами. Потерял Мартину – она угодила в лапы организации, как-то связанной с потусторонним миром. Снова и снова утолял неумолимую жажду человеческой кровью – нападал на невинных, всякий раз с отвращением к себе. Встал на пути религиозного культа, последователи которого во что бы то ни стало хотели принести в жертву девушку по имени Аманда Сейнт.

Морбиус рассмеялся и открыл глаза. Дождь полил сильнее, ручейками стекая по его бледному лицу. Морбиус редко смеялся, даже до эксперимента, вот и теперь, резкий короткий звук, сорвавшийся с его губ, едва ли напоминал смех.

Тогда в Сан-Франциско он в толпе выбрал Аманду, чтобы поживиться. Какая ирония! Шел за ней по улицам, оставаясь незамеченным. Те минуты очень хорошо сохранились в памяти. Как прекрасно пахла ее кровь, такая чистая, вкусная. Однако в ту ночь он оказался не единственным охотником в поисках добычи.

Культ Огненных демонов тоже избрал Аманду жертвой, и Морбиус, к собственному изумлению, спас девушку и не раз защищал ее от дальнейших посягательств культа. Он и сам не понимал, почему так поступает, и до сих пор не мог понять... ведь Аманда была для него идеальным источником пищи, от нежного аромата ее крови у Морбиуса сводило живот. И несмотря на все странности, они подружились, если живой вампир в принципе способен испытывать дружеские чувства.

Аманда ему нравилась, он ей сочувствовал, ведь она тоже многого лишилась в жизни. Потеряла мать, которая бросила семью ради культа, – ее потом убили на глазах у Морбиуса, и он так и не нашел в себе храбрости рассказать обо всем Аманде. Отец отправился на поиски матери и пропал на просторах Америки, тоже не зная, что его любимой женщины больше нет на свете. А Кэтрин, сестра Аманды... она присоединилась к культу Огненных демонов и погибла в сражении с Морбиусом.

У Аманды никого не было. И у Морбиуса – ни единой родной души.

Зато они были друг у друга.

Морбиус помотал головой, вытряхивая из длинных темных волос капли воды. Дождь все усиливался, улицы опустели. Он остался один.

Снова.

* * *

АМАНДА СЕЙНТ огляделась, убеждаясь, что за ней никто не следит и не подсматривает.

В шесть утра в больнице было относительно тихо. Она работала в Сан-Габриэле меньше месяца, но уже успела выяснить, кто, когда и куда направляется по своим делам, выяснила, когда именно этот коридор в отделении патологии бывает пуст. В дальнем углу под потолком поблескивала камера наблюдения, однако, поболтав с Джерри, ночным охранником, Аманда узнала, что больше половины видеокамер в больнице уже давным-давно вышли из строя. И никому до этого не было дела. Больнице постоянно не хватало финансовых средств, а пациенты все чаще предпочитали обращаться в более современный медицинский центр всего в нескольких кварталах отсюда. В Сан-Габриэль попадали только самые отчаявшиеся пациенты.

Аманда тоже знала, что такое отчаяние, и не понаслышке.

Входя в лабораторию, где хранилась донорская кровь, девушка прокручивала в памяти события последнего месяца. Мучительные, горестные происшествия следовали одно за другим в тумане крови и предательства. Мама сбежала, все бросила, чтобы уйти в тот безумный демонический культ – хуже не придумаешь! А потом еще и отец в порыве безумия бросился ее искать, вознамерившись спасти и вернуть домой.

«Святая наивность!» – думала Аманда. Он ничего не добился, а вот дочерей – Аманду и Кэтрин – оставил одних, тревожиться и недоумевать. Кто знает, где отец сейчас, да и жив ли он?

Кэтрин, старшая сестра, поддерживала Аманду, как умела. Она всегда знала, что сказать. И уверяла Аманду, что все будет хорошо, что она, Кэтрин, обо всем позаботится. Рядом с сестрой пережить предательство матери и исчезновение отца оказалось вполне возможно.

А еще у Аманды был Джастин. Они познакомились совершенно случайно – или так ей казалось – незадолго до того, как сбежала ее мать. Тогда жизнь еще шла своим чередом.

Аманда и Джастин невзначай оказались рядом, разговорились в кофейне. Шли минуты, часы, на столике остывали нетронутые чашки кофе – а они все не могли наговориться: делились историями из детства, мечтами и надеждами. Аманда никогда не бывала влюблена, не испытывала ничего, подобного желанию близости, однако и тот день почувствовала, что теряет голову, стремительно и бесповоротно.

Если бы ей предложили остановить время, Аманда пожелала бы навсегда остаться в том дне. Родители дома, живы-здоровы и, кажется, любят друг друга, хоть порой и общаются довольно сдержанно. Есть старшая сестра, всегда готовая защитить и подставить плечо, и заботливый мужчина, такой внимательный, никогда и ни в чем не торопивший. Идеальное время.

Если не знать того, что вскоре произойдет.

Кэтрин и Джастин ее предали, один за другим. Они оба состояли в религиозном культе, который заманил в сети мать Аманды. А ее любимая старшая сестра была готова принести Аманду в жертву порождению демонов. Арахне.

Встряхнув головой, девушка усилием воли прогнала из мыслей картинку огромного паука и закрыла за собой дверь. Даже вспоминать те ужасы было невероятно трудно. Все казалось ненастоящим, призрачным. И если бы не Морбиус...

Вспомнив о Майкле, она печально улыбнулась.

Подружилась с вампиром, представляете? С живым вампиром, как он всегда ее поправлял. Едва не стала его жертвой, однако, когда на нее налетели приспешники культа Огненных демонов, что-то изменилось. И они с Майклом стали...

Друзьями?

Аманда не могла точно описать их отношения, однако одно знала наверняка: Майкл ей был небезразличен. Что вполне подтверждалось фактами: она тайком пробралась в полутемную лабораторию старой больницы и собиралась стащить несколько упаковок холодной консервированной крови.

Девушка подошла к холодильнику, в котором хранились пакеты с кровью, и присела на корточки, разглядывая сквозь стеклянную дверь прозрачные упаковки с красной жидкостью. Майкл не раз говорил, что ему безразлично, какую кровь Аманда приносит, однако она знала: на самом деле он предпочитал кровь четвертой группы, с отрицательным резусом.

Открыв дверцу, девушка достала два пакета, осторожно выбирав их, чтобы пропажа не бросалась в глаза. Учет в Сан-Габриэле вели не лучше, чем охраняли больницу. Забирать кровь было стыдно, однако Аманда всякий раз напоминала себе – кровь из этого холодильника она заимствовала далеко не впервые, – что таким образом спасает чью-то жизнь. Майкл уже две недели сдерживался, не выходил на охоту, и все потому, что Аманда приносила ему кровь из больницы.

Вообразить себе жажду, мучившую вампира, было выше ее сил.

Быстро распихав пакеты по карманам униформы, она пошла было к двери, но застыла на полпути. Из коридора доносились голоса. Девушка замерла, не двигаясь, изо всех сил пытаясь дышать ровно и не позволить сердцу исступленно заколотиться. Аманда не знала, как поступает больничное начальство с ворами крови из лабораторий, и очень не хотела это выяснять.

Мимо двери прошли двое докторов. В полутемную лабораторию они не заглянули и вскоре исчезли из виду.

Аманда с облегчением выдохнула – надо же, и не заметила, что от страха затаила дыхание! Она тихо засмеялась. Все слишком заняты, каждый живет в своем мире. Никому и в голову не придет, что какая-то санитарка пытается удержать вампира… живого вампира… от убийства невинных людей.

* * *

ЛИЗ ГРИН сидела за столиком и пила кофе, когда в окно протиснулся вампир.

Она усилием воли заставила себя на съеживаться, глядя, как он мотает головой, осматривая комнату. Его огромные, налитые кровью глаза остановились на Лиз и округлились еще больше. Уродливое создание, что уж душой кривить: кожа белая, как снег, волосы слиплись длинными прядями, а зубы острые, длинные не спрячешь. И все же Лиз припыла: было в нем что-то притягательное, какой-то особый магнетизм.

Однако всякий раз, когда Морбиус оказывался рядом, она вздрагивала от страха.

Лиз медленно поставила на стол чашку и почувствовала, как по спине побежали холодные струйки пота.

– Доброе утро, – с трудом выдавив улыбку, произнесла она.

Он что-то промычал в ответ и прошел мимо, в тесную комнату, где они спали с Амандой. На полу лежали два матраса – их Лиз прекрасно видела, но никаких вопросов не задавала. В конце концов, это ее не касается, хоть Аманда и уверяет, что они с Морбиусом просто друзья.

Когда дверь за гостем захлопнулась, Лиз тихо усмехнулась своему страху и отхлебнула еще кофе. Конечно, она живет в городе, где предостаточно супергероев, чудовищ и мутантов, однако, когда в соседней комнате похрапывает современный Дракула, так и хочется воскликнуть: «Сюрреализм какой-то!»

Лиз неподвижно уставилась в окно своей квартиры с двумя спальнями и гостиной и отпила еще кофе. Задумавшись, она безотчетно теребила прядь длинных темных волос, стянутых на затылке в хвост. Аманда и Лиз дружили уже очень долго и когда-то были почти неразлучны. Обе стеснительные, нелюдимые, они сошлись еще в школе и держались вместе, как часто поступают подростки, лишенные одобрения окружающих. За годы учебы между ними возникла особая, очень крепкая связь – по крайней мере, так им казалось, – и клялись никогда не расставаться. Дружить всегда, всю жизнь.

Однако школа осталась позади, а вместе с ней развеялось и обещание вечной дружбы. Аманда с родителями и сестрой переехала на другое побережье, подальше от родного города. Девушки иногда встречались по праздникам и со смехом уверяли друг друга, что жизнь стала слишком сложной и непредсказуемой и что когда-нибудь они обязательно станут видеться чаще. Однако со временем они почти перестали общаться.

Лиз часто думала об Аманде, горевала о былой дружбе, но жизнь закрутила ее, не давая подолгу печалиться о прошлом. Ночи напролет Лиз работала в баре, подавала коктейли, а днем ходила на прослушивания, пытаясь получить роль в одном из многочисленных авангардистских театров вдали от Бродвея или пробиться в дипломный фильм начинающего режиссера.

Однажды ей чуть было не повезло. После спектакля, в котором она играла главную роль и который поставила тоже сама, ее вроде бы заметили. Мужчина в дорогом костюме протянул ей визитную карточку с названием очень известного агентства, чьи представители опекали звезд театра и кино. Он попросил позвонить, что Лиз и сделала... спустя три дня, потому что не хотела показаться слишком навязчивой.

Из агентства ей не перезвонили – возможно, не надо было так долго тянуть. В конце концов, Лиз убедила себя, что действительно слишком поздно ответила на приглашение позвонить. Она пыталась связаться с ним еще пару раз, но безуспешно. Агент явно забыл о ней, а может, никогда и не собирался предлагать ей ничего интересного. Работы становилось все меньше, и Лиз частенько задумывалась, к чему приведет такая жизнь.

А потом еще и папа...

Он много лет помогал ей, не скупясь, одалживал деньги, а теперь заболел. По-настоящему тяжело заболел, а лекарства стоили дорого. Он был гордым, ни на что не жаловался, но Лиз чувствовала – что-то не так. Он за пару месяцев сильно похудел, его кожа стала тонкой, как папиросная бумага. Лиз просила его переехать к ней, уверяла, что для родного отца у нее всегда найдется достаточно места, и она сможет о нем заботиться, однако он, фыркнув, наотрез отказался. Все с ним в порядке, уверял он дочь, просто немного нездоровится. Лекарства помогут, и он обязательно найдет работу.

Лиз смахнула подступившие к глазам слезы и тихо рассмеялась. Утром будет прослушивание, и нельзя явиться к режиссеру с опухшим лицом и в печали. Ассистент режиссера на заплаканную претендентку смотреть не будет, сразу позовет следующую из длинной очереди актрис.

Когда Лиз направилась умыться, дверь открылась, и в квартиру вошла Аманда в больничной униформе. Лиз улыбнулась. Как бы ни было странно происходящее – и это еще слабо сказано, если вспомнить о том, кто такой Морбиус, – Лиз каждый день радовалась, видя лучшую подругу.

Или кем они теперь стали?

– Привет! – сказала Лиз, и Аманда улыбнулась в ответ, хоть и устало.

– И тебе привет. – Аманда подошла к столу и обессиленно опустилась на стул, с которого только что поднялась Лиз. – Пьешь кофе? Пахнет...

Прежде чем Аманда успела договорить, Лиз поставила перед ней чашку с горячим напитком. Потянувшись к теплому ароматному пару от чашки, Аманда заметно расслабилась.

– Какое чудо, – протянула она. – Спасибо!

– Всегда пожалуйста, – ответила Лиз, взъерошив пряди на макушке Аманды, – так они шутили еще в школе.

Аманда благодарно улыбнулась и сделала большой глоток. Ее глаза закрылись от удовольствия. Сев напротив, Лиз молча смотрела на подругу. Как она по ней соскучилась.

– Он уже?.. – Аманда кивнула в сторону маленькой спальни.

– Да, – ответила Лиз. – Пришел несколько минут назад.

– М-м-м... – Аманда открыла глаза и поставила чашку на стол. – Интересно, он...

Молодые женщины обменялись долгим внимательным взглядом.

– Напал на кого-нибудь, убил и выпил кровь? – монотонным голосом закончила Лиз за подругу. На минуту повисла тяжелая тишина, а потом подруги одновременно расхохотались.

– И ничего смешного! – заявила Аманда.

– Знаю, – кивнула Лиз, и они опять покатились со смеху. Отсмеявшись, Аманда допила кофе. Горячий напиток обжег ей рот, и девушка помахала рукой у шеи, будто пытаясь затушить пожар.

– Поосторожнее! – округлила глаза Лиз.

– Ну да, понимаю, просто очень хочется кофе. Трудная выдалась ночь. Ох, да и весь месяц не из легких.

– Знаю, – повторила Лиз. – Есть новости о твоей маме? Или об отце?

Она все никак не могла полностью осознать, что с подругой случилось такое несчастье.

Аманда вздохнула так тяжело, будто задерживала дыхание на несколько часов или даже дней.

– Нет. То есть мы с Морбиусом нашли в Мэйне записку, где нам настойчиво советовали отправляться в Неваду, но я не очень-то верю в написанное. Особенно после случившегося. Я пытаюсь связаться с людьми, которые их знали... с бывшими последователями культа Огненных демонов в Сан-Франциско, или в Мэйне, или даже здесь, в Нью-Йорке. Но как только мне удается кого-нибудь отыскать, они говорят, что ничего не знают или просто вешают трубку. Они явно... боятся до чертиков.

– Судя по твоим рассказам, в культе и правда творились странные дела.

Лиз посмотрела в окно. Из-за стола ей было видно лишь кусочек неба над крышей соседнего здания. Тяжелые серые облака медленно уходили, открывая ярко-голубой простор для быстро восходящего ноябрьского солнца. Прекрасное противопоставление противоположностей, однако у Лиз не было сил оценить осеннюю красоту.

– Мда... И это еще мягко сказано, – наконец проговорила Аманда. Она тоже зачарованно следила за тем, как уплывают тучи и стремительно светлеет небо. – Наверное, я никогда не забуду, как мерзко воняло от того паука... и как он разевал пасть... и клыки...

– Знаешь, я никак не могу поверить, что тот парень, Джастин, был на их стороне, – вздохнула Лиз. – А уж твоя сестра! Я... я всегда считала, что хорошо знаю Кэтрин. Не представляю, как больно тебе было обо всем узнать. Этот жуткий культ просто сборище исчадий зла! Знаю, и уже говорила, но мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое. И все же я не могу поверить...

Аманда оторвала взгляд от окна и пристально посмотрела на подругу. Лиз сморщилась, будто подбирая верные слова.

– Во что ты не можешь поверить?

– Просто... – Лиз вздохнула и выпалила: – ... не могу поверить, что ты так и... ищешь своих родителей. После всего, что с тобой случилось. Я бы на твоем месте сбежала куда подальше, спряталась и ни за что не оглядывалась назад.

Аманда горько усмехнулась.

– Я думала об этом, – вот только я... мне очень нужно найти родителей. Даже если они мертвы или члены культа. Даже если я погибну, мне все равно важно их найти. Я их очень люблю и не могу просто взять и забыть о них, бросить в прошлом. Понимаешь?

– Да... понимаю, – с грустной улыбкой кивнула Лиз. – Ради папы я бы сделала то же самое.

Они молча смотрели друг на друга, слушая, как пробуждается за окном Нью-Йорк. Сигналили таксисты, полицейские спешили на службу, завывая сиренами, чтобы проскочить перекресток, местные жители мрачно ворчали, проталкивались через толпу восхищенно глазеющих по сторонам туристов.

– Что за прекрасный мир, – наконец сказала Аманда.

– О да, – подтвердила Лиз, – по крайней мере, иногда мимо пролетает сам Тор!

Аманда насмешливо закатила глаза.

– А что? Ты видела его молот?!

Аманда прыснула и заливисто рассмеялась, и хохотала до слез. Лиз не могла вспомнить, когда в последний раз подруга так веселилась.

– Как тебе это в голову пришло? Ты просто чудо природы! – заявила Аманда, вытирая глаза.

– Да. – Лиз откинулась на спинку стула. – За это ты меня и обожаешь.

Аманда поерзала на сиденье, словно что-то вдруг кольнуло ее в бок. Она вынула из внутренних карманов два пакета с кровью и со звучным шлепком выложила их на стол.

– Фу, гадость, – поморщилась Лиз, хоть и знала, чего ожидать.

Она каждый раз говорила одно и тоже, когда Аманда приносила домой украденную кровь.

Дверь за ее спиной открылась, будто в ответ. Очень стремительно и шумно.

Лиз мгновенно застыла, от веселья не осталось и следа. Она чувствовала, как вампир приближается, хотя и не слышала его шагов. Наверное, сильнее всего она боялась его бесшумных перемещений. Лиз закрыла глаза.

Когда она открыла их снова, Морбиус стоял у стола, недовольно разглядывая пакеты.

– Всего два? – прорычал он.

Лицо Аманды потемнело от гнева, а у Лиз перехватило дыхание. Ее квартиранты были вспыльчивой парой, чтоб не сказать больше. Жить рядом с такими непросто, даже будь они... людьми.

– Я стараюсь изо всех сил, Майкл, – резко произнесла Аманда, пронзительно глядя на бледное лицо вампира.

Он же в ответ лишь что-то прорычал и взял один из пакетов. Лиз хотела было отвернуться, но не смогла, как иногда невозможно отвести взгляд от летящих навстречу друг другу машин. Она не хотела видеть, как насыщается чудовище, правда, не хотела, но это было невероятно притягательное зрелище, хоть от него и подкатывала к горлу тошнота.

Несмотря на свои слова, Морбиус держал пакет очень бережно, явно радостно предвкушая момент. Медленно подняв пакет с кровью, вампир впился в него, пробив оболочку длинными острыми клыками. Раздались тихие чавкающие звуки. И слышать их Лиз было почти так же страшно, как видеть подрагивающее горло вампира, в которое вливалась темно-красная жидкость.

Когда пакет опустел, Морбиус бросил его на стол, тут же схватил второй, не обращая внимания на вытекшие из первого капли крови, и осушил его быстрее первого.

Лиз поймала взгляд Аманды, и подруга слегка округлила глаза, будто говоря: «Подумаешь, я такие ужасы видела, что и не сравнить». Лиз кивнула, жалея, что ей не хватает храбрости подняться и уйти к себе. Не успела она собраться с силами, как Морбиус бросил на стол второй пакет. Тоже пустой. Обе пластиковые упаковки съежились, из парных дырочек сочились капли крови.

Отгоняя тошноту, Лиз посмотрела на вампира.

Глаза его были закрыты, голова запрокинута. Он выглядел таким умиротворенным, что Лиз подумала: зря она так его осуждала, надо быть помягче. Судя по словам Аманды, этот мужчина много чего натворил, но и на его долю выпали тяжелые испытания.

А потом Морбиус открыл огромные глаза и взглянул на Лиз – девушка безотчетно съежилась на стуле. Все сочувствие, охватившее ее минуту назад, смыло приливной волной, когда Морбиус безразлично стёр кровь с губ и направился в спальню.

– Ничего сказать не хочешь? – окликнула его Аманда.

Он остановился, крепко сжимая дверную ручку длинными пальцами.

– Мало. Нужно еще, – почти прошептал он и исчез в комнате.

Аманда покачала головой и потянулась за кофе.

– Вообще-то я надеялась услышать спасибо, – хмыкнула девушка, сосредоточенно вглядываясь в чашку. Переглянувшись с подругой, она вздохнула: – Чего прикажешь ожидать от вампира?

ГЛАВА 2

В БОЛЬНИЦЕ было тихо. Очень тихо.

Аманда шла по коридору, толкая перед собой хозяйственную тележку – ведро с водой и швабру. Предстояло вымыть пол в юго-восточном крыле здания – там давно шел ремонт после какой-то драки между супергероями, но вскоре больничные палаты должны были вновь принять пациентов. Аманда прежде не бывала на этом этаже, и теперь в почти полной тишине ей стало не по себе. Даже уличный гул и гудки машин едва долетали в эти стены.

Люминесцентные лампы под потолком то и дело мигали.

Похоже, их тоже пора чинить или менять.

Девушка остановилась и вытянула из воды швабру. Отмывая пол, Аманда раздумывала о тишине: наверное, стоило бы радоваться безмолвию и покою, но в последнее время на нее столько всего свалилось, что расслабиться не получалось.

Аманда всего две недели проработала в больнице, и всегда ее окружали люди – сначала она старалась не шарахаться от незнакомцев, слишком уж привыкла колесить по дорогам в компании одного лишь Морбиуса, однако вскоре новые приятели ей даже понравились. Она успела забыть, как любила раньше бывать среди людей. Если тебя предали, это легко. Сначала мать. Потом сестра. И Джастин. Осознать потери было трудно.

Прогоняя грустные мысли, Аманда тряхнула головой и сосредоточилась на возрождающемся ощущении силы, которую она недавно смогла в себе отыскать, в том числе благодаря дружбе с Майклом. Конечно, «нормальными» их отношения не назовешь, однако сейчас в ее жизни едва ли было нечто более важное и постоянное. Рассмеявшись от такого вывода, девушка продолжила прилежно мыть пол.

Лампочки под потолком помигали и вдруг одновременно погасли. Аманда оказалась в полной темноте.

От страха перехватило дыхание. Она всегда боялась темноты, с самого детства. Бывало, просыпалась с криком, стряхивая кошмарный сон, в котором ее накрывала удушающая тьма, и кричала снова – ведь в комнате тоже было темно, как в страшном сне. Приходила мама, ласково промокала взмокший лоб дочери и, тихо напевая, убеждала, что все будет хорошо. Под ее колыбельные Аманда снова проваливалась в сон.

Что же случилось с доброй милой мамой? Почему она сбежала из дома и вступила в тайный орден убийц? Конечно, за годы семейной жизни родители немного охладели друг к другу, их отношения едва ли можно было назвать близкими и доверительными, и все же ее исчезновение стало для Аманды тяжелым ударом.

Вцепившись в не слишком гладкую деревянную ручку швабры, девушка изо всех сил вглядывалась во тьму, пытаясь различить хоть что-нибудь. Окон в коридоре не было, все двери накрепко закрыты, а стеклянные стены залеплены пожелтевшими газетами.

Из дальнего конца коридора донесся непонятный шум. Топот и... неужели смех?

– Эй, есть там кто?.. – срывающимся голосом воскликнула Аманда.

– Эй... – донеслось в ответ... или это эхо? Сразу не поймешь, только волосы на затылке встали дыбом и по спине побежали мурашки. Снова послышался смех, и лампы на мгновение мигнули светом.

У дальней стены в торце коридора стояла женщина и с отталкивающей ухмылкой смотрела на Аманду.

Кэтрин. Ее сестра.

Ее покойная сестра.

Но этого не может быть!

Свет снова погас, и вокруг Аманды будто бы закрутился шелестящий вихрь. Пытаясь защититься, она вскинула руки. Ужас наполнил ее грудь, схватил за горло. Деревянная ручка швабры гулко стукнула об пол, и Аманда едва сдержала крик.

Лампы вспыхнули ярко, ослепительно, все одновременно.

Коридор был пуст.

– Что за ерунда... – прошептала Аманда. – С ума я схожу, что ли?

Она засмеялась над собой, надеясь отогнать смехом леденящий ужас. Наклонилась было, чтобы поднять швабру и опять чуть не вскрикнула, увидев блестящие черные кожаные ботинки. Кто-то бесшумно подошел сзади. Обернувшись, Аманда рассмотрела человека в форме службы безопасности.

– Господи, Джерри, ты меня до чертиков перепугал! – охнула Аманда и с улыбкой расправила плечи.

С Джерри она подружилась с первого дня на новом месте. Заступая на смену, Аманда приносила ему кофе, а он в ответ рассказывал о ситуации в больнице, вроде видеокамер в отделении патологий.

Однако приглядевшись, Аманда помрачнела. Джерри не улыбался. Он стоял, скрестив руки на груди, а его губы сжались под усами в упрямую линию. Темные глаза смотрели сурово.

– Идем, – холодно скомандовал он. – Начальник тебя вызывает.

* * *

– ВЫ УВОЛЕНЫ.

Аманда ошеломленно уставилась на мужчину за письменным столом. Она пыталась сохранять спокойствие, хотя по спине одна за другой сбегали струйки холодного пота. Аманда проработала в больнице меньше месяца, однако ей здесь нравилось. И пусть ее привело сюда желание помочь Морбиусу, но за последние недели она успела обзавестись новыми знакомыми, кое-что узнала о медицине и даже подумывала, не пойти ли на курсы медсестер.

– Что?.. Почему?

Она прекрасно знала ответ.

– Мне крайне неприятен этот разговор, – едва разжимая губы, процедил человек за столом.

На табличке красовалось имя – Мэтью Костелло, но на первом собеседовании он попросил называть себя Мэтт. Аманду наняли уборщицей, однако Мэтт сразу намекнул, что ничто не вечно – девушка она явно неглупая, таких в больнице часто рекомендуют на более ответственные должности, не то что в других медицинских центрах. Если Аманда продержится уборщицей полгода или год, ей, воз-можно, даже оплатят обучение на медицинских курсах.

И теперь все было кончено.

– Аманда, ты мне нравишься, – сказал Мэтт. – И я возлагал на тебя большие надежды. Однако воровства мы здесь не потерпим. Неужели ты действительно думала, что никто ничего не заметит? Да, мы не сразу тебя задержали, но лишь из-за нехватки сотрудников. И все же это не снимает с тебя ответственности.

– Я... я все объясню, – заикаясь, проговорила девушка.

– Что ты сделала с плазмой? Продала? – морщась, с удивлением спросил Мэтт. – Разве оно того стоило? Ты рисковала из-за такой малости? Честно говоря, Аманда, я ничего не понимаю.

– Я... я спасала жизни, – ответила девушка.

Прозвучало это бессмысленно, но ей было необходимо произнести эти слова. Потому что в них содержалась правда.

Мэтт некоторое время буравил ее пронзительным взглядом и наконец сказал:

– Радуйся, что мы не подадим на тебя в суд. Ты хорошая девушка, и мне очень жаль, что я в тебе ошибся, но все же, думаю, ты не преступница. Возможно, ты сейчас в отчаянии, но в глубине души ты не такая. Надеюсь, в будущем ты станешь вести себя более разумно.

– Мэтт, а можно мне...

– Джерри тебя проводит. Заберешь личные вещи из шкафчика – и до свиданья. А к врачам советую обращаться в новый медицинский центр, сюда не приходи. Хоть мне и жаль направлять тебя к конкурентам...

Аманда молча кивнула. К глазам подступили слезы.

– Мне... очень жаль, Мэтт.

– Мне тоже, Аманда.

* * *

ТЕЛЕФОН за барной стойкой залился трелью, и Лиз вздрогнула, едва не выронив шариковую ручку.

Подходило время закрытия... час сорок пять – бар почти опустел. Лиз решала кроссворд и уже готова была вцепиться себе в волосы от отчаяния. Она ненавидела кроссворды и не понимала, почему продолжает над ними страдать. Мать все время твердила, что надо тренировать мозг, подталкивать его к недостижимому.

Лиз скучала по матери, умершей несколько лет назад. От рака. Ушла быстро. С тех пор Лиз изменилась, и отец тоже стал другим, хотя они с матерью давным-давно разошлись и даже официально развелись. Перед глазами появилось бледное, печальное отцовское лицо, и Лиз сглотнула подступивший к горлу ком. Иногда ей казалось, что больше уже не вынести. Как бы она хотела ему помочь!

Лиз обернулась и схватила телефонную трубку чуть агрессивнее, чем собиралась.

– «Дайв Инн», чем могу помочь?

– Лиз, это ты? Это я, Аманда.

– Мэнди? Что-то случилось?

– Да... ничего... все нормально. – Послышался долгий вздох. – Лиз, помоги мне, пожалуйста. Кто-нибудь из твоих знакомых работает в больнице? Так вышло, что я не могу больше доставать Майклу плазму, и боюсь, если он узнает, произойдет что-нибудь ужасное.

* * *

НОЧЬ опустилась на Алфавитный город – часть Нью-Йорка в Нижнем Ист-Сайде, где улицы названы не цифрами, а буквами в алфавитном порядке.

Лиз опустилась на высокий стул за барной стойкой, прихлебывая бурбон со льдом и глядя на улицы Манхэттена. Обычно она не пила на работе, но бар давно закрылся, посетители разошлись, и девушка решила, что заслужила отдых. Сегодня она едва присела, смешивая и подавая напитки до часу ночи, потому что хозяин заведения не желал тратиться и нанимать еще одну официантку, даже когда в баре яблоку было негде упасть.

Заходили в основном постоянные клиенты, но сегодня заглянул и один странноватый парень, который уселся за столик в углу и даже не притронулся к заказанному напитку. Лиз не раз ловила на себе его взгляды, но это Нью-Йорк, здесь и не такое бывает.

А потом позвонила паникующая Аманда. Успокаивая подругу, Лиз обслужила рассерженного, подвыпившего клиента, которого угораздило заявиться в бар как раз во время разговора. Ее способность одновременно выполнять несколько дел тоже ускользала от внимания ее шефа. А значит бокал бурбона со льдом – вне всяких сомнений лучшее, чем хозяин мог бы отблагодарить свою самую трудолюбивую – а часто и единственную – сотрудницу.

Лиз со вздохом опустила взгляд на кубики льда, медленно таявшие в коричневатой жидкости. Вкус у напитка был изумительный, однако сейчас, как ни странно, особого удовольствия Лиз не испытывала. Прослушивание утром прошло из рук вон плохо, отец болеет, актерская карьера не задалась, жить приходится под одной крышей с вампиром – все идет совсем не так, как она когда-то мечтала.

В дверь постучали. Подняв голову, Лиз увидела в свете фар Фабиана – его лицо, впрочем, оставалось в густой тени, но его фигуру с опущенными плечами в зеленой армейской куртке она узнала бы где угодно. Старина Фабиан. Лучший из худших ее знакомых в этом городе.

Лиз с усилием поднялась со стула и одним глотком допила бурбон. Кубики льда стукнули о стиснутые зубы. Напиток обжег горло, и девушка улыбнулась. Отперев дверь, она впустила Фабиана в пустой бар.

– Привет, – сказал он, по-хозяйски оглядываясь.

– И тебе привет, – с улыбкой ответила Лиз, закрывая дверь и запирая ее на замок.

У них уже много лет тянулся потрясающий умопомрачительный роман, о которых пишут в книгах. Конечно, в жизни все выходило не так гладко, как на бумаге и в кино, и счастливый конец все никак не наступал. Зато слез над бокалами с бурбоном Лиз пролила предостаточно. В сущности, Фабиан был неплохим малым, хоть и якшался со всякими проходимцами. Когда они были вместе, не обманывал подругу, а если хотел отойти в сторону – так и говорил, прямо и честно, и не злился, если Лиз тоже просила передышку. Однако, когда требовалась помощь, всегда являлся по первому зову.

Как сейчас.

Фабиан зашел за барную стойку, налил себе самой дешевой текилы и тут же выпил, не моргнув. Лиз села за столик, спиной к окну, и смотрела, как Фабиан наливает себе еще. Сегодня он выглядел иначе: на лбу проступили морщины, он явно был встревожен, даже напряжен – как правило, эти слова не пришли бы Лиз в голову, попроси кто-нибудь описать Фабиана Джонса.

– Ты как? Все нормально? – спросила она.

– А? – коротко переспросил он, поднося к губам рюмку.

Фабиан приподнял брови, опустил их, будто собираясь с мыслями, чтобы ответить на вопрос, проглотил текилу и, обойдя барную стойку, уселся напротив Лиз.

– Да, все в порядке.

– Допустим. У тебя такой вид...

– Я же сказал – все в порядке! – повторил Фабиан, опуская на стол руку открытой ладонью вниз.

Лиз поежилась от резкого хлопка. Фабиан никогда не позволял себе ругаться или кричать в ее присутствии, хотя на улице, поговаривали, он был далеко не так сдержан. Лиз вгляделась в его усталое лицо. Глаза покраснели и припухли.

– Извини... – пробормотал он. – Просто... ночка выдалась трудная.

– Ничего. Я понимаю, – кивнула Лиз. – Прости, что побеспокоила. Ночи у тебя бывают всякие, а моя просьба, мягко говоря, очень странная. Но мне показалось, что ты...

Фабиан молча полез в карман куртки и вывалил на стол пластиковый пакет с кровью.

По крайней мере, жидкость была очень похожа на кровь.

Вот только цвет... странный. Почти черный. Лиз никогда не видела такой темной крови.

– Что... как?..

– Тебе нужна кровь? – уточнил он. – Вот она. Забирай. – Фабиан откинулся на спинку стула, по его лицу скользнула знакомая насмешливая ухмылка.

– Но я же только что тебя попросила... и пары часов не прошло. Надеялась, что у тебя есть знакомые в какой-нибудь больнице, или ты подскажешь, с кем связаться через пару дней. Я и не ожидала...

– Так уж совпало, – пожал плечами Фабиан, провожая взглядом подростков, пробегающих за окном. – Один знакомый как раз трудится в городской больнице, и я вовремя его подловил. Он успел прихватить вот такой пакетик. Правда, на этом все. Других не будет. Говорит, опасно – в больнице кровь на особом учете.

– Да ладно, спасибо! – ахнула Лиз. – Я поражена… а почему она такая странная?

Фабиан бросил короткий взгляд на пакет.

– Понятия не имею. – Судя по выражению лица, ему действительно было все равно. – Берешь или нет?

– Конечно, беру. На безрыбье и рак рыба. – Отгоняя подступившую тошноту, Лиз взяла пакет. Даже наощупь он был странный. – А что за друг?

– Чего?

– Как зовут твоего знакомого, который работает в городской больнице? Ты раньше о нем не упоминал.

– А, Фрэнсис его зовут.

– Фрэнсис?

– Точно, Фрэнсис. Ты меня допрашиваешь, что ли? Я в лепешку расшибаюсь, а ты недовольна?

– Довольна. Очень довольна. Спасибо, – кивнула Лиз, не сводя с Фабиана внимательного взгляда.

Раньше он никогда так не вскидывался, может, и правда, все из-за тяжелой ночи. До Лиз доходили слухи о занятиях Фабиана, о людях, с которыми он общался, и она не раз давала себе зарок не расспрашивать друга. Фабиан ей нравился, и искать поводов к разочарованию не хотелось.

– Ты меня здорово выручил. Что хочешь взамен?

– Сама понимаешь, мне эта штука дорого досталась... А потому давай в выходные сходим куда-нибудь. Только ты и я. Устроим свидание. Поужинаем – ив кино.

Он долго смотрел на нее, и Лиз заметила, как он меняется, как уходит непонятная тревога. Такого Фабиана она знала, в такого когда-то влюбилась. Уверенного в себе, и в то же время мягкого и заботливого. Ничто никогда его не выбивало из колеи, даже если жизнь ставила палки в колеса. А вот нервный, взбудораженный мужчина, каким он вошел недавно в бар, казался чужим.

Девушка улыбнулась.

– Договорились, – ответила она.

ГЛАВА 3

МОРБИУС держал в руках пакет с темной кровью.

Лиз и Аманда не сводили с него взгляды, но он делал вид, что ничего не замечает и пытался выяснить, чем наполнен пакет. В конце концов, он не кто-нибудь, а ученый, лауреат Нобелевской премии. Кто лучше него разбирается в сложном составе крови и ее компонентах? Майкл изучал эту несущую жизнь жидкость куда дольше и тщательнее, чем все его современники, наделенные суперспособностями, да и выпил крови побольше прочих.

От последней мысли он едва не расхохотался... такой вот безрадостный каламбур получился.

Но Майкл Морбиус никогда не видел такой крови.

– Слушайте, а давайте посмотрим на нее иначе, – предложила Лиз и направилась на кухню.

Там она принялась деятельно рыться в ящиках и шуршать чем-то на полках. Морбиус вопросительно взглянул на Аманду – единственную, кому он мог доверять. Она улыбнулась и пожала плечами. Аманда уже рассказала, что ее уволили из больницы, и Морбиус знал, как она расстроена. Какой-то дальний уголок его души еще помнил человеческие чувства, и живой вампир искренне сопереживал девушке.

Лиз вернулась с золотистым кубком и парой ножниц.

– Откуда у тебя эта штуковина? – пораженно хихикнула Аманда.

За грязными окнами сгустилась тьма, и смешок прозвучал горько, будто шутка висельника.

– Кубок? С аттракциона «Рыцарский турнир». Давным- давно отец водил меня туда на каникулах. Еще до произошедшего. Жуткая безвкусица, знаю, но не могу выбросить, рука не поднимается. Зато сейчас как раз пригодится.

Лиз осторожно взяла пластиковый пакет, и Морбиус резко обернулся. Он пристально посмотрел в ее глаза и скользнул взглядом по открытой шее. Прежде Лиз не позволяла ему подходить так близко. И сама не приближалась. Сейчас ее пальцы мелко дрожали.

– Давай помогу, – с трудом выдавила она. – Это просто.

Лицо вампира разгладилось, расслабились напряженные мышцы рук, и он наконец выпустил пакет. Лиз судорожно кивнула и разрезала пластиковую упаковку по верхнему краю. Благодаря приобретенному в баре опыту обращения со всевозможными жидкостями, она налила кровь в кубок, не пролив ни капли. Комнату наполнил густой аромат. Морбиус не мог припомнить ничего похожего – вроде, и не приятный запах, но и особенно желанным его не назовешь.

Лиз, однако, сморщилась – ей запах точно не понравился.

– Пей до дна, – шепнула она, протягивая кубок Морбиусу.

Он коротко кивнул и взял его, случайно царапнув пальцы девушки острыми ногтями. Лиз заметно вздрогнула, но не отступила.

Морбиус поднес кубок к плоскому, обезображенному носу и шумно принюхался. Казалось, все частички его тела, до самых крохотных, ожили от запаха крови. Отстранив кубок, Морбиус пригляделся, все еще пытаясь определить состав густой и непрозрачной жидкости.

– Пахнет не как человеческая кровь, – хмыкнул Морбиус. – Где ты ее взяла?

– Один знакомый достал. Фабиан. У него... много друзей. Я подробностей не спрашивала.

Морбиус задумался. Как ученый он хотел бы собрать побольше информации, а вампир, в которого он превратился, убедительно советовал ученому помолчать. Аманда улыбнулась ему и ободряюще кивнула: «Давай, действуй!»

Морбиус кивнул в ответ и медленно поднес кубок к губам. Это точно была кровь из больничных запасов, на которой он продержался последние недели, однако на молекулярном уровне он заметил некоторое отличие. Такого удовольствия он не испытывал со дня, когда в последний раз погрузился клыками в шею недоумевающей жертвы. Воспоминание было приятным, и Морбиус мысленно выругался. Он и не подозревал, что можно с одинаковой страстью любить и ненавидеть одно и то же.

Морбиус коснулся кубка губами. Выглядел сосуд металлическим, но оказался дешевой пластиковой подделкой. Вампир немного приподнял кубок, готовясь ощутить на языке кровь. Жидкость медленно потекла в рот.

Морбиус коротко вдохнул.

Первые капли крови коснулись его языка.

И все изменилось.

Чувства мгновенно обострились до предела. Квартира будто бы на мгновение сжалась, а затем снова приняла привычные размеры. Потолок взорвался и тут же сложился вновь на том же месте, но почему-то в форме кристалла. Морбиус слышал дыхание девушек, ощущал запах пота на их коже, а взглянув на Аманду и Лиз, понял, что видит незнакомый облик, а лишь вены и артерии, переплетенные в телах лабиринтами. Комната вспыхнула ослепительным светом и тут же погрузилась во мрак, заполыхавший всеми цветами радуги.

Собрав волю в кулак, Морбиус допил кровь, почти не ощущая собственного тела. Его кожа чесалась, по телу от желудка растекалась тепло, он будто рос, заполняя собой пространство квартиры. На лице вампира расцвела загадочная улыбка, изо рта вырвались непонятные звуки.

Смех. Грубый гортанный смех.

Майкл Морбиус, пошатываясь, сделал два шага к окну, выронил из сведенных судорогой пальцев кубок и вывалился из окна в сгущающиеся городские сумерки, прямо через стекло, не давая себе труда распахнуть раму.

* * *

– ЧТО ЭТО было? – спросила Лиз, переводя взгляд на подругу. – Он раньше такое вытворял?

Аманда, стараясь не наступать на усыпавшие пол осколки, осторожно подошла к окну и выглянула наружу, рассматривая крыши ближайших домов, однако Морбиус исчез.

– Нет, не припомню, – пробормотала она, втайне надеясь, что вампир никому не причинит вреда.

Включая себя самого.

* * *

МОРБИУС взглянул на луну и улыбнулся.

Его тело захлестывали волны наслаждения, какого он давно не испытывал. Он вернулся на знакомый насест на углу улиц Фултон и Голд, где ему особенно нравилось прятаться – тьма здесь, казалось, окутывала его со всех сторон.

Он закрыл глаза, однако яркий лунный свет проникал сквозь кожу, через горло в живот и растекался по рукам и ногам, вырываясь яркими лучами из кончиков пальцев на руках и ногах. Он рассмеялся и открыл глаза. Луна сначала показалась лишь крошечной точкой в звездной дали, но вскоре принеслась огненным комом на по праву принадлежащее ей место, запульсировала в том же ритме, в котором билось сердце Майкла.

Он сознательно замедлил дыхание, пытаясь взять себя в руки. В жизни он успел увидеть и натворить много невероятных вещей, особенно с того дня, когда неуклюже состряпанный эксперимент пошел не по плану, однако он не мог припомнить подобного ощущения. Разве что в минуты, проведённые с Мартиной...

От мыслей о ней у Майкла закружилась голова.

Он снова закрыл глаза, впуская воспоминания, отдаваясь им. На мгновение он снова почувствовал себя мальчишкой в Греции – вот мать ведет его в школу, держа за руку. Он был умным мальчиком... слишком умным. Одноклассники издевались над ним, высмеивали его необычный вид и сверхъестественные способности к математике и естественным наукам. Однако мать всегда была на его стороне. Несмотря ни на что.

Его отец – писатель, художник, кинорежиссер – редко бывал дома, и Майкл с матерью привыкли полагаться друг на друга. Она советовала не обращать внимания на насмешки глупых детей, уверяла, что они мучают его из зависти. Майклу предназначено блестящее будущее, говорила она.

А потом пришла болезнь.

Однажды на уроке Майкла вызвали к доске, хоть он и прятался на последней парте за спинами других учеников. Учительница знала, что мальчик очень неглуп, и хотела поддержать его, поэтому попросила решить сложное уравнение, которое не давалось другим. Майкл знал решение, но стоять перед всеми и выписывать цифру за цифрой не хотел.

Учительница настояла, и он поплелся к доске.

В тот день он чувствовал себя неважно, мел дрожал в его руке, и вдруг, посреди записей, Майкл закашлялся и выплюнул сгусток темной крови, забрызгав школьную доску. Дети захихикали, кто-то рассмеялся во весь голос, а учительница испуганно отпрянула. Она всегда хорошо относилась к ребенку, но сейчас весь ее вид показывал отвращение. Пытаясь извиниться, он снова закашлялся, и на этот раз забрызгал кровью учительницу чуть ли не с ног до головы.

Она испуганно закричала. Такие крики ему предстояло услышать еще много раз.

Родители Майкла не были состоятельными, но сделали все, чтобы показать сына лучшим докторам. Диагноз вынесли единогласно. Мальчик страдал от редкого заболевания крови, с которым недолго живут, в постоянной боли.

Мать никогда не плакала у Майкла на глазах, но по ночам он слышал, как из-за тонкой стены, разделявшей их спальни, доносились всхлипы.

* * *

НА КРЫШЕ, над улицами Нью-Йорка, Майкл открыл глаза и снова устремил взгляд на луну, надеясь выжечь ее призрачным светом неприятные воспоминания. Однако кровь, которую принесла Лиз, пульсировала в его жилах, обостряя все чувства, заставляя снова заглядывать в прошлое.

* * *

НЕСМОТРЯ НА болезнь, в университете Майкл учился прилежно, каждый год получал высшие баллы на экзаменах и, получив диплом, решил в Греции строить карьеру ученого. Однако, к его удивлению и разочарованию, коллеги не торопились выказывать ему симпатию – завоевать друзей с непривлекательной внешностью и скверным, неуживчивым характером оказалось невозможно. Он так и остался одиноким волком. Даже когда получил Нобелевскую премию. Ученые вели себя ничуть не лучше его бывших одноклассников, для которых Майкл был «не такой, как все», чужак.

Не поддаваясь унынию, он перебрался в Афины – древний город манил его, дразнил, будто призрак, и там он отыскал все, к чему так стремился.

По крайней мере, сначала.

На этих улицах, казалось, необычная внешность Майкла никого не интересовала, на него никто не обращал внимания. Денег, полученных с Нобелевской премией, хватило на аренду маленькой квартиры и покупку подержанной мебели. Конечно, не дворец, но Майкл был счастлив обрести дом – когда собственная кровь не бунтовала, мучая его тело всплесками ослепляющей боли.

Он частенько спал днем, а по ночам бродил по улицам среди припозднившихся прохожих. Именно в те часы Майкл чувствовал себя лучше всего, по-настоящему живым и независимым. Во тьме многое оставалось скрытым.

В конце концов, денег осталось мало, и ему пришлось начать поиски работы. Найти что-то стоящее получилось не сразу, лишь спустя два-три месяца с ним связался Эмиль Никос – бывший одноклассник, один из немногих «нормальных» ребят, – и предложил кое-что интересное.

За городом, где-то среди высоких холмов выстроили лабораторию, напичканную суперсовременным оборудованием, а изучали там кровь животных, чтобы найти, как помочь людям с тяжелыми гематологическими заболеваниями. Майкл не раздумывая вступил в команду увлеченных исследователей, где никого не смущала его бросавшаяся в глаза худоба и странноватое чувство юмора. Наоборот, его вроде как приняли и полюбили.

Эмиль, с которым они теперь работали вместе, прекрасно относился к бывшему однокласснику, и между ними возникла крепкая дружба –казалось, ее нельзя ничем разрушить.

Но однажды вечером Майкл встретил Мартину, работавшую в другом отделении лаборатории. Красивая, исключительно умная, хоть и без научной степени, девушка обладала еще и прекрасным чувством юмора. В ее взгляде, обращенном на Майкла, не проскальзывало и намека на отвращение. Ей был интересен только его ум, его научное любопытство и доброта, надежно спрятанная за резкими словами. О болезни крови он Мартине не рассказывал, как бы ему порой ни хотелось открыть душу.

Он не хотел показаться ей слабым.

Эмиль Мартине тоже нравился, и вскоре они втроем стали почти неразлучны и на работе, и в свободные часы. Иногда они даже уходили из лаборатории, чтобы продолжить научную дискуссию и состязание умов в каком-то другом месте, как правило, в баре городка, по соседству с которым и располагался научный центр.

В один из таких вечеров Эмиль откланялся чуть раньше обычного – он собирался навестить знакомого на другом конце города, – и Майкл с Мартиной впервые поцеловались. Ему никогда не забыть тот вечер и поцелуй. Прекрасные мгновения с женщиной, которая станет любовью всей его жизни. Все шло идеально.

А потом... как-то испортилось.

Болезнь Майкла прогрессировала. Ему становилось хуже. Лечащий врач предупредил, что осталось совсем мало времени. Несколько недель, может быть, месяцев. Заручившись обещанием сохранить его тайну, Майкл открыл Эмилю всю правду. Друг поклялся, что сделает все возможное, лишь бы вырвать Майкла из лап смерти.

* * *

МАЙКЛ отвернулся от луны. Слишком резко и стремительно обрушились на него воспоминания, будто прокручивали фильм о его жизни. Следующий эпизод Майкл предпочел бы пропустить, однако образы настигли его, а по спине пробежал озноб.

Несмотря на мучительные мысли, недавно выпитая жидкость по-прежнему наполняла его тело приятными ощущениями. Майкл уставился на соседнее здание, и картины из прошлого словно высветились на темной стене, как на экране кинотеатра.

* * *

В ПОИСКАХ лекарства для Майкла Эмиль обратился к проектам, над которыми работал в лаборатории – одно из его исследований было связано с летучими мышами.

Если точнее, с летучими мышами семейства вампировых.

Майкл и Эмиль собирались совершить нечто весьма незаконное, однако на такие мелочи друзья внимания не обращали, ведь у Морбиуса уже не было выбора. Он наконец-то почувствовал вкус к жизни. Отчаянно влюбился в женщину, и она ответила ему взаимностью. Он хотел жить.

После теоретических расчетов друзья перешли к тестам в лабораторных условиях, и вскоре настало время для настоящего дела. Каждый день мог стать для Майкла последним. Эксперимент решили провести на лодке, посреди моря, где никто не смог бы их остановить. Морбиус потратил все сбережения, чтобы зафрахтовать яхту, стоявшую на якоре далеко от Греции в английском порту.

Вернувшись за необходимым оборудованием в лабораторию, они встретили Мартину, и девушка настойчиво предложила свою помощь. Морбиус не нашел сил отказать ей.

До яхты они добрались на пассажирском судне, насладившись видами залитых солнцем волн Средиземного моря. Мартина не оставляла попыток выяснить то у Морбиуса, то у Эмиля, что же они затеяли, однако друзья твердо хранили молчание. Интересно, как изменилась бы его жизнь, расскажи он обо всем Мартине? Если бы он ничего не скрывал? Возможно, любимая отговорила бы его, нашла бы способ удержать от опасного эксперимента.

Возможно, Морбиус не разрушил бы жизни близких?

Эмиль спорил с ним, хотел рассказать Мартине, но Морбиус решительно запретил.

Поздним вечером, незадолго до эксперимента, Майкл с Мартиной поужинали на палубе. Они тихо разговаривали и смотрели, как Солнце опускается в воду. Ничего прекраснее и удивительнее Морбиус не видел. Наверное, и счастливее никогда не был. Он с трудом смог пожелать Мартине спокойной ночи раньше обычного, объяснив это необходимостью работы. Ее последние слова, которые Майкл услышал до трансформации, навсегда врезались ему в память.

– Конечно, любовь моя, – произнесла Мартина, – я все понимаю. Только не работай слишком долго. Ты очень... бледный.

Они поцеловались на прощанье, и Майкл отправился на нижнюю палубу, где Эмиль дожидался его. Оборудование было готово.

Сначала Морбиус надел утепленный комбинезон, ходить в котором в обычное время было бы мучительно. Затем помог облачиться в нечто вроде скафандра, в каком только по луне и гулять. Защелкнув в пазы шлем, Эмиль пристально посмотрел сквозь стеклянное забрало другу в глаза.

– Ты уверен?.. – уточнил Эмиль. – Майкл, это очень рискованно.

Последняя возможность отказаться, избежать роковой судьбы.

– Если наша шоковая терапия не поможет... хотя шансов и так маловато, ты ведь знаешь. – Голос Майкла прозвучал глухо, в его глазах застыло отчаяние. – Мне останется всего несколько дней жизни. Или даже часов.

– Да... я знаю. – Эмиль кивнул и включил компьютер. Застучал по клавишам, вводя команды, начиная эксперимент. – Однако прежде никто не пытался создавать кровяные клетки с помощью электричества, и результатов таких экспериментов не существует. Будь у нас хоть немного времени, чтобы рассчитать все возможные результаты, все возможные побочных эффекты...

Морбиус закрыл глаза. Наступил решающий момент. Последние слова Эмиля донеслись до него за мгновение до того, как программа подошла к точке невозврата.

– Впрочем, ты сам говорил, что выбора у нас нет, – согласно кивнул Эмиль. – Да и какой побочный эффект может быть хуже смерти?

* * *

ЕСЛИ БЫ только Морбиус знал. Если бы он только прислушался к невысказанным опасениям. С тех пор он хорошо усвоил: на свете есть много вещей гораздо хуже смерти.

Он сидел, скорчившись, а картинки мелькали перед ним, будто кадры фильма. Ощущение создавалось очень странное: он будто смотрел и одновременно снова переживал происходящее на экране. Сюрреализм! Вот в прошлом, в фильме воспоминаний, Эмиль нажал на кнопку, давшую старт процедуре, а в настоящем Морбиус практически ощутил боль электрических разрядов, пронзивших тело с ног до головы и закачавших измененную кровь летучих мышей-вампиров в вены и артерии.

Боль длилась всего мгновение.

Боль длилась вечность.

Следующим воспоминанием был образ Эмиля: друг помогал ему снять шлем и встать со стула. Майклу было очень холодно, его шатало от слабости. Свет электрических лампочек резал глаза, прожигал мозг. Вот он – первый признак изменений, неправильных изменений.

Бедный Эмиль.

Он помог Майклу дойти до другой каюты. Устроил друга отдохнуть, прийти в себя.

Мир окрасился алым; не осознавая происходящее, Майкл обнаружил, что сжимает руками шею лучшего друга. Давит, душит, не обращая внимания на захлебывающийся хрип человека, который пытался спасти ему жизнь.

Безжизненное тело упало к ногам Морбиуса.

Поняв, что натворил, он разрыдался – убил человека. Ни о чем подобном он никогда и думать не мог. Несколько бесконечных минут он не сводил глаз с тела, а потом поднялся на верхнюю палубу. Ему отчаянно не хватало воздуха, и надо было подумать.

И тогда его впервые захлестнула жажда.

Невероятная и непререкаемая необходимость выпить человеческой крови. Он ощущал запах Мартины, хотя она была далеко, у противоположного борта яхты. Ее аромат манил, не оставляя выбора.

Догадавшись, что он может сделать, Майкл пришел в себя и бросился в воду.

С того дня жизнь превратилась в бесконечный кошмар. Он стал чудовищем. Убил лучшего друга. Увидел, как женщина, которую он любил больше жизни, попала в лапы могущественного человека – преподобного Демонда. Лишал жизни невинных людей, снова и снова.

* * *

С ПРОНЗИТЕЛЬНЫМ криком Морбиус взмыл вверх, к небу, почти желая раствориться, сгореть в лунном свете, стать горсткой пепла.

Наслаждаясь силой подхватившего его ветра, он ощутил, как новая волна сильнейших эмоций встряхивает его, выталкивает воспоминания из головы. Он улыбнулся, вбирая взглядом металлический блеск прекрасного города. Призрачно мерцали фонари, по улицам шатались люди, не подозревавшие, что сверху за ними наблюдает странное существо.

– Нет! – донеслось откуда-то снизу.

Сначала Морбиусу показалось, что голос ему послышался, возник у него в голове под влиянием таинственной жидкости. Оглядевшись, он не заметил ничего подозрительного. Наверное, очередная шутка растревоженного воображения...

– Пожалуйста!

Тот же голос. Отчаянный. Умоляющий.

В голове слегка прояснилось, и он отыскал взглядом источник крика. Голд-стрит заканчивалась нешироким проулком, где тени сгущались среди мусорных куч, и в эту мрачную тьму мужчина, чьего лица Морбиус не смог разглядеть, тащил какую-то женщину. Но женщину он узнал.

Мартина.

Не раздумывая ни мгновения, Морбиус бросился вниз. Ветер бил в лицо, однако он едва чувствовал его мощные потоки, едва видел что-нибудь, кроме светлых локонов, украшавших голову его истинной возлюбленной. Как долго он се искал! С тех самых пор, как ее похитил Демонд. И все же след Мартины затерялся, а Морбиус отвлекся, пытаясь помочь Аманде, и забросил поиски.

Мартина здесь. Как? Откуда?

Разве так бывает?

Неважно. Все неважно. Теперь они будут вместе.

Наконец-то!

Морбиус приземлился и присел на корточки за спиной женщины, которую против воли тащили в темноту. Выждал несколько секунд и поднялся во весь рост. Лунный свет залил лицо нападавшего, и у Морбиуса перехватило дыхание. На него, гнусно ухмыляясь, смотрел преподобный Демонд собственной персоной.

Вампир замешкался, и враг воспользовался его нерешительностью. Оттолкнув Мартину, Демонд бросился вперед и всадил кинжал Морбиусу в живот. Полилась темная кровь, однако вампир едва ощутил боль. Конечно, он давно стал гораздо сильнее обычного человека, но удар кинжалом, как правило, причинял ему сильную боль. «Возможно, еще один побочный эффект странной крови», – отстраненно отметил Морбиус.

Демонд опустил взгляд на лезвие, торчащее в животе Морбиуса, и недоверчиво отшатнулся. Черная кровь испачкала врагу ладонь, и он попытался отдернуть руку, но опоздал. Сильные, будто когти дикого зверя, пальцы вампира впились в его руку и дернули влево – сначала сухо сломалась кость, и рука оторвалась до локтя. Из культи брызнула кровь.

Демонд завопил и повалился на колени.

Морбиус улыбнулся. Он давно мечтал об этом дне.

Лунный свет серебрил лицо и шею Демонда, а Морбиус вдруг понял, что не испытывает жажды. Невероятно! Вампиру ничуть не хотелось высосать жизнь из противника, по крайней мере, не с помощью острых клыков.

Морбиус растерянно моргнул, пытаясь разобраться в ощущениях, и перевел взгляд на хлещущую из разорванной руки противника кровь, заливавшую грязную улицу. Но вдруг волосы на голове съежившегося на земле мужчины стали расти и... светлеть. Что за шутки?! Перед ним обычный человек, темной магией он не владеет. Возможно, это происходит не по его воле. Голова нападавшего тоже изменилась – Морбиус видел толстые складки на шее и кольца в ушах.

Перед ним был вовсе не Демонд.

А вдруг это лишь обман зрения? Морбиус быстро оглянулся. Мартина не исчезла. Она прижалась спиной к зданию и переводила испуганный взгляд с Морбиуса на бывшего Демонда. Оба они, похоже, внушали ей ужас.

– Мартина... это я, – со всей нежностью, на какую был способен в это мгновение, произнес Морбиус под стоны раненого преступника. – Я – Майкл!

– Не подходи! – крикнула женщина.

Ее лицо менялось. Волосы стали короче и темнее. Нос чуть удлинился, изменился цвет глаз. Это была не Мартина – на Майкла смотрела, незнакомая ему женщина. Морбиус, не зная, защитил ее от уличного воришки, поступил правильно, хоть и руководствовался неверными причинами.

С тихим рычанием Морбиус отпрыгнул в сторону и вверх – обратно на крышу дома, где можно спрятаться в густой тьме. И оттуда, с безопасного расстояния, следил за происходящим. Кожу по-прежнему покалывало. Женщина выбежала на Фултон-стрит и остановила проезжавшую полицейскую машину. Спустя несколько минут подоспели и скорая помощь, и пожарные. Незадачливого воришку перевязали и, пристегнув наручниками, уложили на носилки скорой помощи.

Полицейский наконец убрал блокнот и обратился к женщине с каким-то вопросом. Она молча покачала в ответ головой и пошла прочь – ночное нападение медленно испарялось из городской памяти. Дойдя до конца улицы, женщина вдруг остановилась и запрокинула голову, вглядываясь в ночную темноту. Неужели разглядела его на крыше? На ее губах скользнула мимолетная улыбка... или ему показалось?

А потом она исчезла.

Прислушиваясь к пульсу Нью-Йорка, Морбиус расслабленно привалился к выступу на крыше. Он вышел из тени, подставил лицо лунному свету. Пусть разум играл с ним странные шутки, тело ощущало жизнь, как напряженное сердцебиение. Морбиус и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо наедине с собой и с городом.

Майкл Морбиус закрыл глаза и улыбнулся.

ГЛАВА 4

АМАНДА очнулась от кошмарного сна, в котором на нее набросилась туча пауков.

Одно и то же. В который раз. Пауки часто снились ей с тех пор, как она чуть было не стала обедом гигантского жуткого арахнида, потому что родная сестра и приятель, почти жених, предложили принести Аманду в жертву. Родная сестра! Разве так бывает? Мысли о предательстве мучили девушку куда сильнее, чем ужасающий образ паука, то и дело являвшийся в снах.

Как Кэтрин могла так поступить?

Аманда сделала глубокий вдох, мысленно сосчитала до трех и медленно выдохнула. Она где-то вычитала, что такое простое дыхательное упражнение помогает расслабиться и снизить уровень тревожности. Как правило, это помогало. А сейчас не очень.

Из-за двери маленькой спальни, которую она делила с Майклом, донесся шум – тот же разбудивший ее звук. Аманда несколько раз быстро моргнула, прогоняя остатки сна и встала. Медленно открыв дверь, она выглянула наружу и увидела Майкла – он стоял у раковины и мыл руки. Рукоятка крана горячей воды поблескивала красным.

Сорванный лист картона и липкая лента, которыми они с Лиз временно залепили дыру в окне, болтались на ветру под подоконником.

– Майкл... – тихо позвала Аманда.

Живой вампир мгновенно развернулся на пятках, оскалил клыки, однако, разглядев, кто перед ним, взял себя в руки.

– Прости, Аманда. Я тебя разбудил?

Никогда прежде его голос не звучал так мягко и спокойно. Возможно, в нем даже проскользнули счастливые нотки. Поразительно. Майкл часто разговаривал с ней резко, даже грубо, хоть она и знала, что во всем виновата бесконечная, мучившая его боль. Сейчас перед ней стоял другой Майкл Морбиус, непохожий на того, с кем она за последние недели пересекла границы нескольких штатов.

– Я не спала, – солгала Аманда. – Как ты себя чувствуешь? Нормально? Ты выпил пакет странной крови и разбил стекло. Где ты был?

Морбиус подошел к столу и сел на стул. С его пальцев па пол капала розовая жидкость.

Лиз и Аманда потратили почти час, собирая осколки и пытаясь заделать дыру в окне, а Майкл, вернувшись, моментально разрушил плоды их труда. Воспитанные соседи по квартире так себя не ведут.

Последняя мысль ее насмешила, и девушка улыбнулась. Подумать только, она искала положительные аспекты в совместной жизни с вампиром! Аманда подошла к столу и села напротив своего вечно слишком бледного приятеля.

Морбиус сидел молча, с закрытыми глазами, и Аманде показалось, что он заснул. Однако он вдруг заговорил:

– Я все еще ее чувствую. Странная кровь. Она бежит по моим жилам. Ее воздействие слабеет... Наверное, еще час, и все кончится, но пока... Я... Я никогда ничего подобного не испытывал.

Аманда впитывала каждое слово. Морбиус успел кое-что рассказать ей о том, что с ним произошло после превращения в вампира. Она хорошо помнила его истории о других мирах и созданиях со сверхчеловеческими способностями. И теперь к нему стоило прислушаться.

– Это хорошо или плохо? – спросила она.

Морбиус открыл глаза и уставился на нее. Обычно под его взглядом Аманде становилось не по себе – она всякий раз чувствовала голод, который вампир пытался побороть, прятал изо всех сил желание впиться ей в горло и выпить кровь до последней капли. Однако сейчас все было иначе.

– Хорошо, – с некоторым удивлением ответил Он. – Это хорошо. Мой вечный голод утих. Мне было хорошо, спокойно. Я видел мир без прикрас, открытым. Наверное, таким его и следует видеть.

Морбиус колебался, произнося эту короткую речь. Он будто не верил своим словам.

– Но... это же великолепно, – ответила Аманда. – Я так за тебя рада. Представляю, как хорошо тебе было там, снаружи... – Помолчав, она бросила взгляд на его руки. – И тебя не охватило непреодолимое желание на кого-нибудь напасть.

– Ну, вообще-то...

– Что?

Майкл опустил глаза.

– Один раз я не удержался.

– Майкл! Но ты же сказал...

– Это был преступник, Аманда, – твердо произнес Морбиус, снова глядя ей в глаза.

Девушка едва не расплылась в улыбке. Пусть они и говорили о страшных вещах, сейчас Морбиус напомнил ей ребенка, каким он описывал себя и свое детство. Она будто увидела перед собой мальчишку, которого дразнили одноклассники в Греции. В такие мгновения ее сердце сжималось от боли и сочувствия. Бедный, несчастный, проклятый Майкл. Вампир. Да какая разница! В нем не было зла. Ну, или ей так казалось. Именно так она считала, добравшись до глубин его многострадальной души.

– Вор напал на женщину, хотел ограбить, – продолжал Морбиус, – и я... понимаешь, я сломал ему руку и почти оторвал ее. Но женщину я спас.

– Ясно, – кивнула Аманда, стараясь не поморщиться. Картинка вырисовывалась так себе. – Тогда, наверное, ты поступил... правильно. Да?

Морбиус долго смотрел на нее, не мигая, подбирая верные слова. Аманда не торопила его:

– Я думал, что спасаю Мартину, – едва слышно прошептал вампир.

– Ох, – выдохнула Аманда. Внутри у нее все сжалось в тугой ком. Она прекрасно знала, как Майкл тосковал по любимой женщине, как отчаянно тревожился о ней. – Но это оказалась не она?

– Не она, – спустя мгновение подтвердил Майкл. – Кровь, которую принесла Лиз... она как-то изменила мое сознание. Я не сразу это понял, не сразу научился себя контролировать, но к утру наконец догадался, как видеть истину и как использовать побочные эффекты в своих интересах. – Он подался вперед. – Эта кровь, возможно, решит все мои проблемы. Мне больше никогда не придется питаться живыми людьми.

– Но это... было бы прекрасно! – воскликнула Аманда. Она знала, как Майкл страдал после того, как повиновался непреодолимой жажде и лишал жизни невинного человека. В глубине души она и сама его побаивалась. Иногда ей казалось, что однажды ночью она проснется и почувствует, как длинные острые клыки впиваются в нежную кожу ее шеи. – Я спрошу Лиз, сможет ли она достать еще такой крови.

– Спасибо, Аманда, я...

Майкл колебался. Таким неуверенным она видела вампира впервые. Аманда с трудом сдержала улыбку – ей не хотелось, чтобы Морбиус решил, будто она над ним смеется. Сегодня живой вампир был совсем другим, и, пожалуй, таким он ей нравился.

– Что ты хочешь сказать, Майкл?

– Мне очень жаль, что тебя уволили... из-за меня. Я знаю, тебе нравилось работать в больнице.

– Да? – не в силах скрыть удивление переспросила она. – Ничего страшного. В смысле, да, мне там нравилось, но я же пошла в больницу, чтобы помочь тебе. Да и теперь у меня будет больше времени, чтобы разобраться с культом Огненных демонов. Мне кажется, я сбилась со следа. Вдруг в Нью-Йорке ничего не найти? Всегда можно двинуться дальше. Помнишь записку, которую нам подбросили в Мэйне, насчет Лас-Вегаса? Да и Лиз будет рада от нас избавиться.

– Она добрая, – тихо сказал Морбиус. – Как ты.

– Да, Лиз хорошая. Мы с ней давно дружим. Как только встретились, поняли, что похожи. В школе нас считали сумасшедшими. Наверное, такими мы и остались.

– Мне нравятся сумасшедшие, – сказал Майкл.

– Мне тоже, – ответила Аманда, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза.

Она устала, но была на удивление довольна жизнью. Вот рассветет через пару часов, и с первыми лучами солнца она вновь примется за поиски родителей. А пока? Пока Аманда Сейнт была счастлива.

* * *

ЛИЗ ГРИН не могла назвать себя счастливой.

Ночь выдалась длинная. В отеле неподалеку от бара какая-то крупная компания устроила праздник для сотрудников, и целая стая недоумков в деловых костюмах слетелась в «Дайв Инн». Они раскричались пьяными голосами, размахивали руками, сверкали дорогущими прическами и глупыми лицами, отваживая постоянных клиентов. Чаевых эти ребята не оставляли – слишком напились, и уходить не спешили. Лиз пришлось выключить музыку и потушить почти все лампы – только тогда незваные гости наконец-то догадались: пора и честь знать.

Один бедолага попытался уговорить Лиз поехать к нему домой, но она рассмеялась нахалу в лицо и буквально вышвырнула его на тротуар. Он долго стоял с надутыми щеками обиженного ребенка, на глазах у которого порвали любимую мягкую игрушку, пока не догадался остановить такси.

Убирать после развеселой компании пришлось дольше обычного. Фабиан собирался заглянуть в половине третьего ночи, принести еще один пакет крови, однако назначенное время миновало, а друг так и не пришел. Лиз наорала его номер, но трубку никто не взял. Конечно, она никогда особо не полагалась на пунктуальность этого пария, но была раздосадована. Аманда рассказала ей, какой интересный эффект произвела темная кровь на Майкла, и как они оба надеялись, что, возможно, нашли лекарство от его... как бы... жажды убивать.

Разбитые окна никого особо не радовали, но если бы им действительно удалось вылечить вампира, можно и по всей комнате стекла пособирать, невелика цена.

В три часа бар наконец-то принял надлежащий вид. Лиз еще раз попыталась дозвониться Фабиану, но он не ответил. Она мысленно застонала. «И что теперь делать?» Быть может, он придет позже, и пусть тогда Аманда оплатит ему такси до квартиры – кровь вампиру с доставкой на дом. 14 вообще, Майкл весь день проспал как убитый. Аманда сказала, что при ней он никогда не спал так крепко. Если повезет, он и до утра проспит.

Неприятности преследовали Лиз и по дороге домой. Метропоезд вдруг остановился в тоннеле между станциями – что-то сломалось, и пассажиры оказались заперты в вагонах минут на двадцать. Лампочки мигали, вентиляторы и система подачи воздуха отключились, из темноты проникал неприятный запах. Лиз попыталась было перейти в другой вагон, но двери между ними оказались наглухо заперты.

– Чертов железный гроб, – шепотом выругалась Лиз.

Наконец вентиляторы запустились, потом зажужжал мотор. Поезд дернулся и покатил вперед. Остановившись еще несколько раз, состав наконец добрался до станции неподалеку от квартиры Лиз. Она вышла из поезда; сделала вид, что не замечает свиста, которым проводил ее какой- то наглец в квартале от дома; поднялась пешком на четвертый этаж. Открывая дверь, Лиз мечтала выпить огромный стакан воды, проглотить пару таблеток аспирина и проспать часов этак четыре сотни, не меньше.

* * *

– ГДЕ ОНА? – послышался требовательный голос Морбиуса, как только Лиз переступила порог квартиры.

Его вечно бледная кожа казалась еще бледнее обычного, под глазами набухли мешки. Длинные грязные пряди волос в беспорядке падали ему на шею. Морбиус никогда не казался Лиз особенно страшным – бывали у нее приятели, внешне похожие на него, однако сейчас вампир выглядел действительно чудовищно.

Аманда стояла с ним рядом, ее глаза округлились от страха.

Лиз привыкла, что подруга часто испытывает это чувство, еще со школьных лет. В их далеком отрочестве они обе боялись почти всего на свете. Однако, объявившись с вампиром, Аманда вела себя очень уверенно. Возможно, самообладания ей придавала дружба с Морбиусом: если подружиться с вампиром, который оставил вас в живых исключительно из добрых чувств и по собственной воле, наверняка почувствуете прилив сил и решимости.

Однако теперь от этого не осталось и следа. Аманда вновь стала испуганной школьницей, какой ее так хорошо помнила Лиз.

– Что у нас... происходит? – тихо спросила Лиз, оставляя дверь незапертой на всякий случай.

– Где она? – повторил Морбиус и, пошатываясь, шагнул к Лиз. – Мне нужна та кровь!

Лиз с трудом подавила желание броситься вниз по лестнице, позвать полицию, Мстителей – хоть кого-нибудь! Давно она убедила себя, что Морбиус ничего ей не сделает, или это Аманда ее убедила, но теперь она сомневалась. Но не оставлять же подругу в лапах кровожадного психа?!

Интересно, что будет с папой, если ее найдут мертвой, с двумя дырками от вампирьих клыков в шее? Кто позаботится о больном отце? Отогнав неприятные мысли, Лиз расправила плечи и высоко подняла голову, глядя вампиру прямо в глаза, покрытые красными прожилками.

– Фабиан позвонит с минуты на минуту, – стараясь говорить размеренно и спокойно, произнесла Лиз. – Он обещал достать кровь, и я ему верю. Скорее всего, он просто задержался. Я предупредила его, что это очень важно.

Она, затаив дыхание, выжидала.

Морбиус шагнул в. сторону, в горле у него заклокотало. Лиз медленно выдохнула. Вампир подошел к окну и сорвал лист картона, прохладный ветер ворвался в комнату, взвихрил темные длинные волосы Морбиуса. Лиз чуть было не прикрикнула на своевольного соседа, однако вовремя осеклась: «Думай, с кем связываешься, Лиззи».

Аманда взглянула на подругу. «Мне очень жаль», – говорил ее взгляд. Лиз покачала головой: «Ничего, переживем». Понимать друг друга без слов они научились еще в школе, и теперь улыбнулись друг другу. Пусть они угодили в безумный переплет – но хотя бы вместе.

– Майкл, – сказала Аманда, шагая к вампиру, – тебе больно, я понимаю, но ты прекрасно держишься. Потерпи. Фабиан обязательно...

– Заткнись! – выкрикнул Морбиус, стремительно оборачиваясь. Аманда обиженно и изумленно поникла. – Достала уже своим нытьем! Протащила меня через полстраны в поисках папочки, и что мы нашли? Ничего! Надо было оставить тебя на улице и заниматься своими делами.

Он замолчал. Аманда в шоке смотрела на него, а потом гневно прищурилась. В комнате воцарилась тишина. Они все ощутили ее, густую, почти осязаемую. Никто не решался сказать хоть слово. Все стояли молча, едва дыша.

– Ты настоящее чудовище, – прошептала Аманда в конце концов. Развернувшись, она ушла в спальню и так хлопнула дверью, что задрожали стены.

Лиз внимательно посмотрела на Морбиуса: по его лицу будто скользили бесчисленные тени... Что это: ярость, смущение, или даже... грусть?

«С меня хватит», – решительно сказала она себе. Подойдя к столу, схватила блокнот и принялась быстро писать. Когда Морбиус оглянулся, девушка вырвала страницу и протянула ее вампиру, не выказывая страха.

– Вот, – сказала она.

– Что это? – с удивлением прорычал он.

– Адрес Фабиана, – злобно бросила Лиз. – К нему заходят в любое время. К тому же парень у меня в долгу с прошлого новогоднего праздника. Даже если крови у него нет, пусть расскажет, где ее достать. Скажи, что я дала тебе адрес и что мы в расчете. Он поймет.

– Я...

– Еще кое-что, – оборвала Лиз.

– Что? – нетерпеливо рявкнул он.

Она приблизилась еще на шаг, к удивлению обоих. Он смотрел на нее голодным взглядом.

Она ответила ему яростным.

– Не возвращайся сюда. Даже не думай.

Уголки губ приподнялись в страшной улыбке, открывая острые длинные клыки. Долгую минуту они смотрели друг другу в глаза, а потом, не проронив ни слова, Морбиус развернулся и выпрыгнул в окно.

Кураж, охвативший Лиз в последние минуты, мгновенно испарился. Покачиваясь, она подошла к кухонному столу, налила себе бокал виски и выпила его одним длинным глотком. Потом медленно подошла к двери, за которой скрылась Аманда, и тихо постучала.

ГЛАВА 5

МОРБИУС ЛЕТЕЛ над городом, пытаясь не обращать внимания на грызущую желудок боль. Он был голоден, с этим не поспоришь, но отчасти его мучила вина перед Амандой. Зря он так с ней обошелся, все-таки она была его единственным другом. И он в ней нуждался.

– Нет! – вдруг взвыл он навстречу ветру, отчаянно и яростно мотая головой.

Он – Майкл Морбиус! Он сражался лицом к лицу с супергероями, мутантами и невероятными чудовищами и никогда не позволял никому и ничему встать у него на пути. И теперь не позволит.

Прогнав из мыслей обиженное лицо Аманды, Морбиус продолжил путь – до многоквартирного дома, в котором жил некий Фабиан, оставалось недолго. Там он получит еще порцию крови, возьмет, сколько сможет, будет пить, утоляя жажду, пока есть силы, а потом разберется с обидами и друзьями.

Спустя несколько минут он приземлился на крыше пятиэтажного кирпичного здания, какими была застроена «Адская кухня» – район Среднего Манхэттена, где правили наркотики, проституция и бандиты всех мастей. Однако у «Адской кухни» был свой покровитель, и вампиру стоило быть осторожнее. Даже чудовища вроде него не пользовались благосклонностью местного дьявола.

Морбиус пересек крышу, прислушиваясь к хрусту гравия под ногами. Было темно. До рассвета еще несколько часов – времени хватит, чтобы провернуть все важные делишки. Добравшись до двери в здание, Морбиус удивленно воззрился на амбарный замок. Похоже, владелец дома выложил за это приспособление кругленькую сумму. Не задерживаясь и не раздумывая, он сорвал тяжелый запор и швырнул его в сторону – тот громко клацнул о камни. У него не было времени идти медленно и осторожно.

С силой дернув, Морбиус едва не сорвал с петель тяжелую створку. Фабиан был где-то рядом. Фабиан даст ему все, что нужно. Или у кого-то будут очень большие неприятности.

Старые деревянные ступеньки вели в темноту, и Морбиус скользнул внутрь. Пробираясь по зданию, он принюхивался: за закрытыми дверями квартир спали беззащитные людишки, бормоча во сне. Вампир чувствовал, как пульсирует в их телах кровь, и с наслаждением представил, как проходит через все квартиры и высасывает кровь из всех, кто попадется на пути. Шеи у жертв разные, и кровь на вкус разная. По коже даже побежали мурашки.

Ему вспомнилась Аманда, и вампир прогнал страшный голод.

Да, он не забыл, как она смотрела на него в последний раз со страхом и отчаянием. Как на предателя. И пусть Морбиус обрел невиданную силу, которой часто пользовался, в глубине души – если ее еще можно было отыскать где-то в его сознании – он ненавидел то, кем стал. Страшный голод, преследовавший вампира, не давал ему передышки. А стоило ему насытиться, отняв чью-то жизнь, как приходили стыд и ненависть к себе. Время от времени он даже размышлял о самоубийстве: «А не прекратить ли свои страдания, а заодно и спасти людей?»

Но потом накатывал голод и все начиналось сначала. Порочный круг. Казавшийся бесконечным... до недавнего времени. Вот бы добраться до этой чудесной крови, узнать о ней побольше, возможно, даже научиться ее синтезировать. Что если он избавится от бесконечного голода, но сохранит сверхчеловеческие способности? Тогда даже его имя – Морбиус – станут произносить с восхищением... он станет героем.

Спускаясь по третьему пролету полуразрушенной лестницы, он едва сдержал смех. Какой из него герой?! Слишком много людей он убил, сражался против настоящих героев и едва не лишил их жизни. Для начала стоило бы измениться хоть чуть-чуть – сбросить шкуру чудовища.

«Не все сразу, Майкл», – напомнил он себе.

Морбиус спустился до третьего этажа.

Единственная неразбитая лампочка мерцала под потолком, отбрасывая длинные тени на грязные стены. Морбиус медленно пошел по коридору, ориентируясь на слух и запах. Пахло сигаретным дымом и обжаренной в масле едой. Из-за дверей доносились ночные звуки: кто кашлял и храпел, а некоторые, предпочитавшие бодрствовать по ночам, как Морбиус, тихо разговаривали. Вампир шел молча.

В самом конце коридора он остановился перед квартирой номер 3Д. Попытался вспомнить, когда в последний раз стучал, собираясь войти, и вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Морбиус оглядел длинный коридор с рядами дверей по обе стороны.

Ни души.

Он приложил руку с длинными острыми когтями к двери и толкнул. Она со скрипом поддалась. Запахи нахлынули на него густой волной, стал громче звук телепередачи, запахло кровью. Морбиус инстинктивно напрягся и вошел в полутемную квартиру.

Внутри будто бы взорвали гранату. Неизвестно, был ли Фабиан всегда таким неряхой, или здесь поработали грабители, но по квартире словно прошел ураган. Морбиус осторожно миновал кухню, бросил взгляд в раковину, наполненную грязной посудой, на столешницу, заваленную упаковками готовой еды, и прошел в комнату, которую только из великодушия можно было бы назвать гостиной. Лампы под потолком не горели. У противоположной стены поблескивал экран телевизора – единственный источник света. Неразборчивое бормотание телепрограммы мешало сосредоточиться.

Морбиус увидел кресло с высокой откидной спинкой, повернутое к нему спинкой. Ощутил запах немытого тела и дешевого одеколона. Надо всем витал едва заметный аромат крови.

– Фабиан, – произнес Морбиус, перекрикивая звук телевизора. – Меня прислала Лиз.

По экрану скользили фигуры, в комнате никто не двигался. Тени появлялись и исчезали в фантастической пляске. Морбиус начал медленно огибать кресло. Сначала он увидел руку, покрытую черными короткими волосками, потом пульт дистанционного управления, зажатый в пальцах. Морбиус пошел дальше и наконец увидел сидящего в кресле мужчину. Тот стеклянными глазами уставился в телеэкран. Мужчина был неподвижен.

И совершенно мертв.

На теле не было никаких отметин, однако сердце мужчины не билось, а его лицо побелело – с живыми так не бывает. Морбиус попытался сдержать вдруг вспыхнувший голод.

Попытался – и не смог.

Он бросился вперед и впился острыми клыками в шею мужчины. Кожа у жертвы была еще теплая, как и скрытая под ней кровь. Плоть легко поддалась, и рот Морбиуса наполнился кровью, алая жидкость потекла по подбородку. Он жадно пил, с силой втягивая замершую в венах и артериях кровь, ведь умолкшее сердце ее больше не подгоняло.

Судя по вкусу, погибший большую часть жизни травил себя алкоголем, наркотиками и никотином, из-за чего кровь стала очень невкусной.

Однако Морбиусу было все равно.

Голод так его измучил, что на это можно было не обращать внимания. Гораздо приятнее было ощущение тепла и сытости, разливающееся по телу. Он выпил, сколько смог, одним глотком, и продолжил насыщаться чуть медленнее. По мере того как отступал голод, едкий привкус ощущался все сильнее. Кровь подпитывала его, но глотать ее с каждой секундой становилось все неприятнее. Приторная горечь во многом, конечно, была результатом разгульной жизни Фабиана, однако постепенно Морбиус различил еще один привкуса, едва заметный.

Внезапно вампир вздрогнул от сильнейшей боли в животе. Желудок судорожно сжался, и Морбиус залил труп извергнутой кровавой рвотой. Стоя перед перепачканным неподвижным телом, вампир ошарашенно моргал – он наконец-то понял, что произошло.

– Идиот! – зло обругал он себя.

Его отравили. В отчаянном поиске пищи Морбиус не обратил внимания на странности и предостережения, и сам пришел в ловушку, сам выпил яда.

В то же мгновение что-то ударило его в спину. Раздался хруст, тело пронзило электрическим разрядом. Морбиус попытался удержаться на ногах, однако его полоснул новый удар невыносимой боли, на этот раз изнутри. Согнувшись, вампир повалился на пол, а стоявший сзади принялся бить его по голове, затылку и виску.

Морбиус вслепую ударил напавшего локтем и, судя по хрусту костей, попал по скуле – его губы растянулись в мстительной улыбке. Впрочем, тот, кто спланировал и осуществил это нападение, заслуживал восхищения. Новая вспышка боли, и улыбки как не бывало, Морбиус только сдавленно охнул.

Из темноты подоспел второй, прятавшийся до этого момента, и хлестко ударил вампира в лицо, отшвырнув к стене. На полу остался след крови Морбиуса. «Кровь вампира – какая ирония», – подумал он, и тут на него бросился третий неизвестный.

Голова кружилась, перед глазами плясали черные точки, но Морбиус не сдавался, не терял сознания. Вот бы впиться в горло хоть одному из этих... глотнуть свежей, чистой, не отравленной крови. Тогда появится шанс на спасение.

Вовремя заметив направленную ему в лицо ногу, Морбиус из последних сил схватил ее и резко вывернул. Раздался громкий треск, человек закричал, взвыл от боли и отскочил, поскуливая, свернулся в клубок. Морбиус прижался к стене, едва держась на трясущихся ногах. Он пытался прийти в себя и отыскать выход из этого капкана.

Один из нападающих, залитый серебристым мерцанием телеэкрана, – или подоспел новый? – остановился перед вампиром. Морбиус не мог точно определить, сколько человек на него набросились – вроде не меньше трех. От следующего сильного удара в лицо вампир уклониться не успел, и из разбитого носа хлынула кровь.

Тот же атакующий – груда мышц, короткая армейская стрижка, нагло сверкающие глаза – ударил снова, но теперь Майкл увернулся, хоть далеко отодвинуться не смог. Удар пришелся в стену, посыпалась штукатурка, кулак силача увяз в пробитой дыре. Навалившись на вампира, неудачливый громила с ругательствами пытался высвободить руку.

В разбитый нос Морбиусу ударил запах пота и содержавшегося в крови железа. От головореза пахло совсем не так, как от Фабиана. Этот силач был здоров, следил за собой, вел правильный образ жизни. Пока он рычал, стараясь выдернуть застрявшую руку, Майкл несколько раз моргнул, приглядываясь к яремной вене на голой шее, пульсировавшей, будто приглашая попробовать, впиться зубами.

Морбиус почувствовал прилив энергии, его тело предвкушало глоток крови, шанс восстановить силы. Вампир потянулся вперед. Однако, когда его зубы почти коснулись шеи противника, живот снова пронзила боль, гораздо сильнее прежней. Морбиус охнул и невольно отшатнулся от близкой жертвы. В эту секунду громила вырвался из тисков и обрушил на Майкла сокрушительный удар.

Подоспели другие, и Морбиус, отбиваясь, медленно пошел вдоль стены. Уткнувшись в угол, он понял, что оказался в тупике. Со всех сторон сыпались удары, и кто-то, изловчившись, прижал к его животу небольшую твердую трубку. Тело вампира пронзил электрический разряд, и на этот раз электрошокер не отдернули – с каждой секундой боль становилась все сильнее, по сравнению с ней спазмы в животе казались комариными укусами.

Морбиус закричал.

К его боку прижали еще один шокер, и еще один – с другой стороны. Никогда в жизни он не испытывал такой боли, и все же стоял на ногах, вслепую размахивая кулаками. Он больше не видел напавших, различал лишь мерцание телевизора. На экране двое, влюбленные мужчина и женщина, уставились друг на друга. Потом медленно подались вперед, их губы встретились.

«Мартина... – подумал Морбиус. – Прости меня».

Тьма долго звала его к себе и, наконец, своего добилась. Морбиус потерял сознание и повалился на пол.

ГЛАВА 6

– ОН УШЕЛ.

– Как ушел? – переспросила Аманда. – Куда?

– Я дала ему адрес Фабиана и велела не возвращаться сюда. Никогда, – в замешательстве ответила Лиз.

Ей ситуация казалась совершенно ясной. Придурок Морбиус не просто грубил и издевался над ними, он был еще и... как бы это поточнее... вампиром. Аманда должна благодарить подругу за помощь.

Когда этот сумасшедший ушел через окно, Лиз заглянула к Аманде и увидела, что та крепко спит. И неудивительно – она так устала, бедняжка! Лиз в который раз заделала дыру в чертовом окне и тоже прилегла. Проснувшись, приготовила омлет и сварила кофе. Денек предстоял трудный, куча дел, парочка прослушиваний, а потом опять длинный вечер за барной стойкой.

Когда Аманда наконец вышла из спальни, то удивленно сообщила подруге, что Майкл не спит на матрасе в их комнате, как обычно.

– Вот отстой, – вздохнула Аманда, выслушав от Лиз новости.

Она направилась к входной двери и надела туфли.

– Может, объяснишь, куда собралась? – недовольно поинтересовалась Лиз.

– Извини, Лиз, – подняла взгляд Аманда. – Ты тут ни при чем. Просто...

– Да что – просто?!

– Морбиус не совсем нормальный...

– Неужели?!

– Он не совсем нормальный, – упрямо повторила Аманда, как будто именно эти слова лучше всего объясняли ее мысль. – Но не злой. Да, иногда он говорит мне отвратительные гадости, и я миллион раз собиралась от него уйти, по он... ему не все равно. Ему небезразлично, что со мной будет. И пусть он не умеет этого показать – да, не умеет, – но порой его доброта проступает очень явно. Обычно это случается, когда он говорит о Мартине, в такие минуты я чувствую его боль, и у меня разрывается сердце. А еще он бывает совсем другим, – добавила Аманда. – Морбиус спас мне жизнь, и не однажды. Лиз, я понимаю, что это сложно, но в моей жизни все наперекосяк. Мама, папа, Джастин, сестра... Видишь, как все развернулось? Пожалуй, сейчас только Майкл и держит меня на плаву.

Лиз пристально разглядывала подругу и вдруг расхохоталась. Слегка истерично.

– Ты хоть понимаешь, что несешь несусветную чушь? «Живой вампир» – единственный, кто держит тебя на плаву?!

– Понимаю! – откликнулась Аманда и тоже рассмеялась. Вернувшись к столу, она задумчиво произнесла: – И поверь, я от этого не в восторге.

– Тогда... что ты собираешься делать? – смягчившись, спросила Лиз.

– Пойду к Фабиану, посмотрю, там ли Майкл, – ответила Аманда. – Может, помогу ему чем-то. По крайней мере, на моем месте он поступил бы именно так. – Завязывая шнурки, она попросила: – Дай мне, пожалуйста, его адрес.

– Ну уж нет, – отрезала Лиз, и Аманда изумленно округлила глаза. – Фабиан живет в опасном районе. Там, конечно, пытаются что-то улучшить, но дело движется медленно. Даже днем в его квартале можно нарваться на неприятности. Майкл большой мальчик, справится. – Аманда было запротестовала, но Лиз оборвала ее, подняв руку: – Не спорь, пожалуйста. Я права. К тому же у меня сегодня куча дел. Так что отдохни, поищи, что собиралась, насчет того культа какого-то огня, а вечером встретимся здесь же. Я сегодня работаю только одну вечернюю смену. Посидим, выпьем «Лонг-Айленд айс ти», как тогда на вечеринке у Томми ДеГарро после выпускного в школе.

– Надо же, я почти забыла тот вечер, – краснея, ответила Аманда. – Это тогда мы взяли велосипеды младших сестер Томми и катались с огромного холма через дорогу от его дома?

– Именно, – подтвердила Лиз. – Иногда мне кажется, что сок от травы навсегда въелся мне в коленки, с такой силой мне приходилось тормозить ими в самом низу. А ты все никак не могла наиграться! Заставляла втаскивать детский велик на холм и скатываться с него раз за разом!

Аманда со смехом опустилась на стул.

– Не выдумывай! Тебе и самой нравились и холм, и велосипеды!

Лиз взглянула на подругу и улыбнулась:

– Да. Мне тогда все нравилось.

* * *

ГЛАЗА МОРБИУСА распахнулись и закрылись. Потом открылись снова.

Его с головы до ног накрыли какой-то плотной тканью. Руки и ноги были связаны за запястья и щиколотки чем-то вроде металлической проволоки. Он осторожно пошевелился, проверяя, сможет ли освободиться, и стараясь не показать возможным наблюдателям, что очнулся. Путы держали крепко. Поднять руки получалось, а вот развести в стороны – нет. Он слишком ослаб, чтобы вырваться на свободу, и уж тем более не смог бы напасть исподтишка на тех, кто его пленил.

Морбиус усилием воли попытался прогнать из головы туман.

Постепенно вспомнились события в квартире Фабиана. Картинки возникали как кусочки мозаики. В его крови по-прежнему ощущались остатки яда, однако он постепенно выветривался. Яд и снова разыгравшийся голод будто съедали Морбиуса изнутри, оставив лишь оболочку человеческого тела (или как ему следовало теперь называть себя?), и все же он был намерен бежать.

Когда Майкл слегка повернул голову, ткань немного спала с лица, и сквозь щель стал виден окружающий мир.

Морбиуса несли двое. Тащили его головой вперед, так что он смог немного рассмотреть того, кто держал его ноги. Другого только слышал – тот равномерно громко дышал над его головой.

Вокруг было темно, лишь иногда в вышине мелькал тусклый свет. Пахло неприятно, честно сказать, воняло, но чем – сразу не разобрать. Воздух был сырой и прохладный. Издалека доносились резкие звуки, которые не казались совсем уж незнакомыми. Сосредоточившись, Морбиус попробовал совместить эти данные и понял: они под землей, в туннеле метро. Можно было только догадываться, сколько прошло времени. Возможно, уже за полночь.

– Далеко еще? – тяжело дыша, спросил тот, кто нес его за ноги.

– Почти пришли, – ответил другой, дышавший размереннее. – Дверь будет справа. Давай скорее, пока нас не размазало.

– Ты видел, как на нас посмотрел парень на платформе? – спросил первый голос. – Офигевшие у него были глазки!

– Заткнись и топай дальше.

Спустя еще минуту они остановились – жалобно скрипнули ржавые петли, открылась дверь. Его понесли дальше. Вдруг человек, державший его за ноги, споткнулся и выронил ношу. Воспользовавшись неожиданно подвернувшимся шансом, вампир стремительно подался вперед и вверх и ударил громилу головой в лицо. Тряпка, закрывавшая Морбиусу обзор, слетела. Заливаясь кровью, человек упал на рельсы навзничь и замер.

– Какого дьявола?! – взвыл другой носильщик, у Морбиуса за спиной.

Со связанными руками и ногами Майклу все же удалось развернуться на сто восемьдесят градусов и качнуться в сторону, чтобы уклониться от удара здоровенным кулаком в лицо. На Морбиуса смотрел силач, разбивший стену в квартире Фабиана. По лицу громилы поползла довольная улыбка.

– Я надеялся врезать тебе еще разок, – жизнерадостно сообщил он.

Майкл ударил противника в лицо связанными руками, струя крови из разбитого носа взвилась в воздух и исчезла во тьме. Пока недобитый бандит приходил в себя, Морбиус ухитрился не потерять равновесие и оглядеться. Они стояли на тесной площадке у верхней ступеньки металлической лестницы, уходившей далеко вниз, в черноту. Благодаря нечеловечески острому зрению, Морбиус видел очень далеко, однако пропасть рядом с ними была глубокой даже для того, кто привык парить над городами.

Позади послышался грохот поезда.

Громила ударил Майкла в живот – из легких вампира вышибло воздух. Он отвлекся, да и сил в измученном ядом теле не прибавилось. Противник дернул коленом – удар пришелся Морбиусу в лицо, едва не лишив сознания. Упал вампир на другого, так и не пришедшего в себя врага. Тот по-прежнему лежал на спине.

Заметив краем глаза яркий свет, Морбиус понял: поезд уже очень близко.

Громила навис над ним с жестокой улыбкой, превратившей лицо в отвратительную маску.

– Мне велели притащить тебя живым, но руки-ноги никто пересчитывать не требовал, – ухмыльнулся садист.

Майкл мгновенно принял решение. Если пришло время умирать, то смерть он примет на своих условиях.

Он рванул вперед и услышал отвратительный хруст – поезд переехал тело на рельсах. Морбиус же врезался в коротко стриженного громилу, и они вместе пробили хрупкие перила. Два тела, на мгновение замерев над пропастью, рухнули в зияющую бездну.

Два тела летели вниз в темноте. Казалось, время замерло. Последние лучи света постепенно исчезали, мимо проносились металлические ступеньки бесконечной лестницы. Морбиус невольно залюбовался необычной красотой: в сероватых ступеньках отражался призрачный свет, поезд, громыхая по рельсам, удалялся и наконец совершенно стих. Наступила полная тишина. Все поглотил мрак.

Удар в лицо прервал его наслаждение моментом. Противник не унимался, несмотря на неотвратимую гибель, и это произвело на Морбиуса впечатление. Ответить вампир не мог – не было сил, громила был слишком тяжел и все равно не смог бы замедлить падение, даже если бы умел скользить среди воздушных потоков.

Непроглядная тьма отступила – снизу темный колодец пронзил луч света. Видимо, приближалась земля. Или пол. И приближалась быстро. Громила, не отвлекаясь, молотил Морбиуса кулаками по лицу. «Этак я опять скоро отключусь», – подумал Морбиус. И все же он не стал уклоняться и вцепился силачу в плечи и постарался поместить его между землей и своим телом.

– Ну как, доволен? – прошептал Морбиус.

– Урод! – выдохнул бандит, прерывая череду ударов.

Это было последнее, что он сказал и сделал в жизни.

Два тела приземлились с ужасающим треском – громила ударился сначала ногами, потом спиной. Хруст костей заглушил все звуки. Из носа и ушей мужчины брызнула кровь. Морбиусу тоже досталось.

Постанывая от боли, он скатился с трупа и уткнулся в стену, измученный болью, опустошенный. От удара путы рассыпались – руки и ноги наконец были свободны.

Отдышавшись, Морбиус с трудом поднялся на непослушных ногах и огляделся. Стоял он в узком коридоре, каменные стены уходили далеко вверх, теряясь вдалеке, откуда доносились неясные звуки очередного проходившего поезда. В коридоре мерцал призрачный свет, хоть источник его и не был виден.

Морбиусу здорово досталось. Все тело разрывало от боли. Он и не помнил, когда в последний раз его так избивали, однако стоит упомянуть и о хорошем: он вырвался на свободу, победил налетевших на него неизвестных, сбросил оковы. Оставалось только подняться обратно, на поверхность.

Ковыляя к лестнице, Морбиус вновь попытался восстановить случившееся в квартире Фабиана. Он угодил в ловушку. Его ждали, а значит знали о помощи Лиз. Возможно, теперь и Аманда в опасности. Надо вернуться, защитить ее. Он вспомнил, что выпалил Аманде при их последней встрече: «Надо было оставить тебя тогда на улице и заниматься своими делами!»

А она на него так посмотрела...

– Идиот, – пробормотал он, взявшись за металлические перила и поставив ногу на первую ступеньку.

– Я только что хотел назвать тебя именно так, Майкл, – прозвучало из темноты за спиной.

Морбиус развернулся – измученные мышцы заныли. Вампир попытался разглядеть что-нибудь в чернильно-черной тьме, но тщетно.

Отпустив перила, он поковылял на голос. Бежать в его совершенно разбитом состоянии было бессмысленно, но уж лучше встретить нового противника лицом к лицу. Сделав несколько шагов, Морбиус увидел человека, стоящего около стены. Если точнее, возле огромной металлической двери. На лице мужчины темнела густая борода, абсолютно лысый череп сверкал в полутьме, а одет он был, что интересно, в знакомый алый балахон.

Культ Огненных демонов!

У Морбиуса сжалось сердце. Они с Амандой столько примени искали этот таинственный культ, а «огненные демоны», оказывается, наблюдали за ними. Интересно, как далеко тянутся их жестокие руки? Майкл выпрямился и расправил плечи, пытаясь обмануть противника, убедить, что не так уж он и ослаб.

– Здравствуйте, мистер Морбиус, – прошипел бородач.

Вампир молча оскалился в ответ – слишком устал и не хотел тратить драгоценное время на пререкания. Надо было избавиться от жреца в красном – или кем он там числился? – и возвращаться на поверхность, предупредить Аманду.

– Вынужден признать, – проговорил мужчина, – что весьма удивлен: вы попались в ловушку! Я был уверен, что. план слишком примитивен, однако меня убедили, что вы, с вашей биографией и некоторыми особенностями личности, непременно заглотнете наживку. И вот вы здесь! Уверен, вы станете особо ценным персонажем наших игр.

«Каких еще игр?»

Да что он несет? Морбиус несколько раз моргнул, пытаясь сосредоточиться, и решил, что не станет выслушивать всякий бред. Он вытянулся, готовясь к прыжку, намереваясь выпить этого лысого в красном досуха, и вдруг что-то острое кольнуло его в шею. Майкл вскрикнул скорее от удивления, чем от боли, и стремительно развернулся. Недалеко позади маячили еще две фигуры в балахонах с капюшонами на головах. Их лиц было не разглядеть. Один держал в руке медицинский шприц.

«Откуда они взялись? И почему я их не заметил?»

Морбиус прижал ладонь к зудящей точке на шее – кожа в месте укола будто горела. Он попытался сделать шаг вперед, но вместо этого упал на колени. Майкл услышал, как первый жрец, бородатый, приблизился к нему сзади, но повернуться уже не мог, сил едва хватало, чтобы держаться более-менее ровно. Перед глазами все плыло.

– Ш-ш-ш... все в порядке, Майкл, – произнес бородач. – Ты сделал все, что мог. Отлично поработал. Убил столько людей! Очень важных для нас людей. А теперь и ты... и Аманда... в нашей власти. Снова. Только на этот раз ничто вас не спасет. Ни тебя, ни ее.

Мужчина тихо засмеялся, глядя, как Морбиус падает на бок. Вампир изо всех сил пытался не закрывать глаза, хотел было подползти к врагу, однако тело отказалось подчиняться рассудку. Вампира обступили – он видел только ноги врагов. Кажется, людей вокруг было гораздо больше, чем те трое.

Сосчитать не получилось.

Майкл Морбиус застонал, пытаясь сказать, что непременно убьет их всех, но глаза его наконец закрылись, и живой вампир провалился в темноту.

ГЛАВА 7

ЛИЗ ГРИН, сияя улыбкой, шагала по Авеню С. День, хоть и начавшийся так необычно, шел великолепно. Просто замечательно!

Наконец-то!

Похолодало, однако солнце светило ярко, а небо было чистым, лазурным, из-за такой погоды хотелось радоваться жизни. Переделав мелкие дела, Лиз отправилась на два прослушивания, которые назначила на этот день, и выиграла!

Помощник режиссера по подбору актеров предложил ей роль, не сходя с места, – о подобном Лиз только слышала от других актеров, ей такой счастливый билет ни разу не выпадал. А вот «друзья», заглядывавшие в бар, то и дело хвастались успехами.

Ей предложили главную роль в короткометражном фильме, и, пусть такие картины не слишком высоко ценятся, режиссером выступал очень известный в Голливуде профессионал – ведущий оператор множества блокбастеров. Он, точнее она, решила сменить амплуа и заняться режиссурой. Кастинг-директор сообщил Лиз, что представители кинофестиваля «Сандэнс» заинтересовались сценарием. На режиссера давили, требовали взять на главную роль какую-нибудь «звезду» из мира кинематографа, однако она предпочла неизвестную актрису, чтобы роль не затерялась за харизмой «звезды».

Лиз получила роль!

На второе прослушивание она не пошла. Там подбирали актеров для мюзикла в маленьком, никому не известном театре на окраине. Да и сюжет оставлял желать лучшего: «пьеса о войне между крысами и тараканами Нью-Йорка». Вместо прослушивания Лиз решила как следует отпраздновать в ресторане, чего никогда не делала, ведь ей обычно едва хватало денег на сэндвич в закусочной, на настоящий обед она никогда не замахивалась.

По пути на работу она каждый день проходила мимо симпатичного ресторанчика. Заглядывала в окна и мечтала, что однажды войдет, сядет за столик и будет смотреть, как по улице бегут прохожие.

Этот день настал.

Лиз вошла и попросила столик у окна. Свободное место нашлось быстро. Она заказала стейк с картофельным пюре и тушеной морковью – любимое блюдо из детства – и бокал красного бургундского вина «Пино-Нуар», который стоил почти столько же, сколько основное блюдо. Лиз медленно потягивала вино, наслаждаясь вкусом напитка и идеально приготовленного мяса.

Симпатичный официант весело флиртовал с ней, подмигивал, и даже наполнил полупустой бокал за счет заведения. На мгновение Лиз вспомнила о Фабиане и почувствовала укол совести – от друга давно не было вестей, он так и не ответил на ее звонки и оставленные сообщения. И все же, написав на ресторанном чеке номер своего телефона, Лиз подумала: а вдруг симпатичный официант захочет продолжить знакомство? Да если и не захочет – ничего страшного. Она все равно скоро будет играть главную роль в фильме у именитого режиссера. У очень именитого. А такое может изменить всю жизнь.

Лиз очень хотелось поскорее рассказать новости Аманде. Она даже подумала, не позвонить ли подруге, но решила сообщить обо всем вечером лично. Очень уж ей хотелось увидеть ошеломленное лицо подруги. Когда они учились в школе и оставались друг у друга на ночь, Лиз не раз шепотом доверяла Аманде свою главную мечту – прославиться, стать знаменитой.

И как раз сегодня она сделала огромный шаг в нужном направлении.

После обеда Лиз навестила отца. Чувствовал он себя неважно, но когда она рассказала о полученной роли, широко и радостно улыбнулся. Он похлопал дочь по руке, и Лиз заметила, как истончилась его кожа, став похожей па полупрозрачную папиросную бумагу. Об отце следовало заботиться получше. А для этого были нужны деньги. Возможно, короткометражный фильм станет удачным началом... для них обоих.

Отец устал, сказал, что хочет вздремнуть, и Лиз, чмокнув его в макушку, ушла, пообещав прийти завтра на целый день – у нее был выходной и никаких прослушиваний. И они проведут прекрасный день вдвоем, вместе, папа и дочка. Засыпая, отец ей улыбнулся.

Когда Лиз вышла на улицу и направилась дальше по Алфавитному городу, солнце весело светило ей вслед. На тротуарах и в проулках по-прежнему громоздились кучи мусора, бездомные, как всегда, попрошайничали, и все же город казался гораздо красивее. Она приехала в Нью-Йорк с единственной целью и несколько раз чуть было не сдалась.

Чуть было... Но не сдалась.

Подойдя к двери бара «Дайв-Инн», Лиз радостно рассмеялась – сегодня ей предстояло отбыть за стойкой только одну вечернюю смену. Вот отработает, пойдет домой, посидит с Амандой, поможет подруге решить, что делать дальше.

И еще Лиз предвкушала, как встретит завсегдатаев бара и расскажет им новости. Ведь постоянные посетители стали ей как родные, даже ближе, чем кровные родственники, если уж говорить начистоту. Родственники матери не понимали ее стремлений, не раз советовали забыть глупое актерство и вернуться домой, в родной город. Лиз выбросила их советы из головы и старалась общаться с ними пореже. Они ни разу не спросили ее об отце – после развода родителей просто забыли о нем... А потом мама умерла.

Пусть теперь проглотят свои злые языки, когда Лиз появится на экранах в настоящем фильме, который покажут на фестивале «Сандэнс».

Открыв дверь, она перевернула знак у входа с «ЗАКРЫТО» на «ОТКРЫТО». Посетителей в ближайшее время она не ждала, потому что в баре не готовили еду, а значит никто не заглядывал на пиво с бургером. Ну и пусть, Лиз была рада немного побыть в тишине. Помощник режиссера, тот самый кастинг-директор, дал ей отпечатанный сценарий, и Лиз собиралась прочесть его от начала и до самого конца. И читать медленно, вдумчиво, смакуя каждое слово, которое она будет произносить перед кинокамерой спустя каких-то два-три месяца.

Лиз удобно расположилась за барной стойкой и открыла сценарий на первой странице, а потом быстро склонилась над сумкой и вынула ярко-желтый маркер. И опять засмеялась. Так она выделяла свои реплики с самой первой постановки в старших классах школы – и посмотрите, куда ее занесло?! Отмечает желтым реплики для первого...

Дверь в бар открылась.

Лиз подняла голову, но не разглядела лица – слишком ярко на улице светило солнце, отражаясь от окон припаркованного у обочины автомобиля. Судя по силуэту, в бар вошла женщина. Лиз прищурилась, пытаясь разглядеть ее получше. Неприятно, конечно, что гостья помешала ей читать сценарий, но вдруг это одна из постоянных посетителей? Быть может, именно ей предстоит услышать о ее успехе!

– Чем я могу вам помочь? – спросила Лиз.

Женщина подошла ближе, и Лиз раскрыла от изумления рот.

Перед ней стояла не одна из знакомых посетительниц, однако эту женщину Лиз узнала сразу.

* * *

МОРБИУС очнулся резко, будто его толкнули.

Он глубоко вдохнул, и его легкие тут же наполнились пылью, из-за чего он закашлялся и сплюнул грязную смесь крови и слюны. Быстро моргая, Морбиус постепенно осознал, что лежит ничком на утоптанной земле. Над ним, в вышине, слышались голоса... много голосов. Они вибрировали, повторялись эхом, будто в огромном зале.

Медленно перевернувшись на спину, Майкл прищурился – его приветствовали чрезвычайно яркие лампы. Прикрыв лицо ладонью с полусогнутыми пальцами, он попытался привыкнуть к свету и прийти в себя. Когда взгляд прояснился, он с трудом сел, застонав от боли. Шея была чем-то туго обмотана, и Морбиус пощупал повязку: пальцы коснулись холодного железа – шею охватывал толстый металлический ошейник. Вампир дернул широкое кольцо, но тщетно – металл был слишком крепким, снять такое украшение одним движением не получится.

«С этим разберусь потом», – мрачно подумал Морбиус и огляделся. Он сидел на огромном овальном поле утоптанной земли, напоминавшем спортивную арену, в окружении высоких стен, затянутых сверху сеткой из колючей проволоки.

Морбиус вскочил на ноги, и голоса невидимых зрителей раздались громче, послышались восхищенные возгласы и даже смех. Он попытался разглядеть, что происходит за степами, над проволокой, и, кажется, действительно различил лица, десятки... сотни человеческих лиц. Запрокинув голову, Морбиус повернулся по кругу, глядя мимо нестерпимо ярких ламп, пытаясь понять, кто именно наблюдает за ним, но различить никого не смог. Слишком сильно слепили лампы. Скорее всего, все было устроено специально.

Он чувствовал запах их крови. Близко...

С противоположной стороны арены донесся громкий тук, и Морбиус увидел металлическую дверь, за которой скорее всего что-то гремело и гудело. До Майкла медленно доходил смысл происходящего.

«Игры», – говорил бородач в красном.

Когда металлическая дверь с лязгом начала подниматься, голоса зазвучали громче, невидимая ему толпа завопила в яростном восторге. Смех и крики быстро слились в рев, и Морбиус закрыл уши ладонями. С его нечеловечески острым слухом безболезненно выносить гомон было невозможно – под черепом будто били в барабаны, мучая и без того сильно потрепанное тело.

Майкл попытался сосредоточиться, отогнать тошноту.

Металлическая дверь продолжала ползти вверх с ужасным скрежетом, открывая черный провал. Морбиус не видел, что находится за дверью, лишь ощутил запах смеси дегтя, горелых листьев и серы. Было еще что-то, необычное, но знакомое.

Из тьмы донесся глухой рокот. Тихий, немного горестный, и Майкл безотчетно и облегченно выдохнул. Возможно, противник, с которым его заставляют сойтись лицом к лицу, тоже не в лучшем настроении и не рвется в бой. Возможно, удастся разобраться без драки. У него и так страшно болело все тело...

Вдруг из черного провала выскочило огромное существо на шести толстых, волосатых конечностях. С челюстей монстра стекали кровавые слюни. В свете софитов в раскрытой пасти блеснули внушительные клыки, и не пара-другая, а несколько рядов; глубоко посаженные глазки не сразу различались на бесформенной голове, однако смотрел противник только на Морбиуса, это вампир понял сразу, как и намерения уродца.

Чудовище было голодно и ничуть этого не стеснялось.

В дополнение к острым как бритва зубам в пасти, на лапах, напоминавших медвежьи, красовались огромные когти, перепачканные засохшей кровью.

– Красавчик, – пробормотал Морбиус, глядя, как противник вперевалку движется к нему.

Толпа ревела.

Увернуться от прямого удара вампир не успел. Не успел даже подумать, что следовало бы увернуться. Морбиуса впечатало в бетонную стену. Ему показалось, что ребра печально хрустнули. Подняв руки, он уперся в отвратительную голову, отталкивая пасть, из которой удушливо разило. Ряды акульих зубов мелькнули в нескольких дюймах от его головы. Чудовище надавило сильнее, и Морбиус застонал, вкладывая в ответный удар все силы.

Которых уже почти совсем не осталось.

Вампир резко выпустил монстра и скользнул вниз, под кожистое брюхо, стремительно прокатившись по утоптанной земле. Потеряв равновесие, шестилапый с жутким хрустом врезался в бетонную стену.

Морбиус, перевернувшись на живот, вскочил на ноги. Зрители кричали, требовали крови, чудовище, конечно, почти сразу обернулось – из разбитой глазницы текла слизь и бурая жидкость. Монстр с воплем, в котором смешались боль, ярость и голод, бросился вперед. Морбиус успел немного осмотреться, отчаянно пытаясь найти выход или хоть какое-нибудь преимущество.

Когда он снова сосредоточил внимание на противнике, тот был уже совсем рядом. Двигалась эта неповоротливая па первый взгляд туша с невероятной скоростью. Морбиус подпрыгнул, ему удалось подняться на целый фут над землей, когда в ногу впились острые когти, и мощная лапа дернула его вниз. Майкл ударился о землю, закричал от боли и откатился в сторону. Его кровь потекла на арену, смешиваясь с кровью чудовища.

Толпа ликовала.

Монстр бросился на него, однако Морбиус, удивив и зрителей, и себя, снова взвился в воздух, чтобы ухватить чудовище за часть морды, которую только условно можно было бы назвать подбородком. Вампир одновременно ударил обоими кулаками, и монстр отлетел, покатившись по арене комком мышц, покрытых короткой, жесткой шерстью.

Морбиус же, приземлившись, перевел дух и бросил короткий взгляд на раненую ногу. На лодыжке сочился кровью глубокий порез с рваными краями, который без лечения наверняка загноится. Пока бой, несмотря на удачный удар, был не в пользу Морбиуса.

Чудовище, поднявшись на четыре лапы, снова заковыляло к противнику, на этот раз медленно, обходя по дуге, с опаской оглядывая вампира. Морбиус пошел по кругу в обратном направлении, не отводя взгляда от уцелевшего глаза монстра. На мгновение ему показалось, что он увидел проблески разума в ответном взгляде чудовища, и Майкл пожалел несчастного циклопа. Скорее всего, они оба были вынуждены драться на арене ради выживания.

Тряхнув головой, Майкл отогнал ненужные мысли. Сострадание не поможет, а лишь приблизит его конец.

Зрители притихли, но потом кто-то раздраженно загудел. К недовольному присоединились другие голоса. Похоже, затишье в битве наблюдателям не нравилось. Услышав угрюмый рокот, все тело чудовище вздрогнуло. Похоже, его выучили не разочаровывать хозяев, этих ненормальных придурков на трибунах.

И монстр снова бросился на Морбиуса, сбил его с ног и прижал к земле. Острые, как стальные ножи, зубы опять оказались в дюйме от лица вампира, и он из последних сил уперся дрожащими руками в голову противника.

Ладонь скользнула по мокрой от слюны и крови пасти, зубы чудовища оставили на коже Морбиуса длинный порез. Кровь брызнула монстру на язык, отчего у него будто бы прибавилось ярости. Или отчаяния. Или и того, и другого.

Морбиус подвинул одну руку чуть выше пасти чудовища, а другую положил ниже и надавил, стискивая страшную морду каждым пальцем, едва не прорывая толстую кожу. В глотке чудовища яростно заклокотало. Морбиус пытался не обращать внимания на рвущийся наружу гневный рев, заодно делая вид, что позабыл о кровоточащих ранах на руке и ноге. Времени оставалось все меньше.

Беспамятство грозило накрыть его с минуты на минуту.

Он вспомнил Мартину, и дорогой сердцу образ придал ему сил. Морбиус отчаянно вцепился в плоть чудовища и с воплем развел руки в стороны.

Устрашающие челюсти почти сразу же широко раскрылись с тошнотворным треском. По телу чудовища прошла дрожь, и шестилапый обессиленно рухнул к ногам Морбиуса. Огромное тело еще раз содрогнулось и замерло. Из раскрытой пасти хлынула кровь. Майкл смотрел на темный поток и думал, что, обернись дело хоть немного иначе, и он истекал бы сейчас кровью на грязной арене.

Толпа одобрительно взревела.

С трудом переводя дыхание, Морбиус сосредоточенно наблюдал за кровью чудовища – натекла уже целая лужа. Аромат, исходивший от теплой, густой жидкости, ударил вампиру в нос, и все встало на свои места. Странная кровь, которую принесла Лиз от Фабиана, пахла почти так же.

Без колебаний Морбиус повалился на труп чудовища и впился клыками в толстые складки кожи на шее. Добраться до теплой плоти и крови сквозь шерсть и чешуйчатую кожу было непросто, однако Морбиус и не думал сдаваться – он удвоил усилия, стремясь глотнуть той самой упоительной крови. Наконец ему удалось прогрызть кожу, и темная жидкость попала в рот, наполняя тело и разум невероятным наслаждением.

В то самое мгновение, когда Морбиус протолкнул в горло огромный глоток крови, металлическое устройство на его шее щелкнуло, и тело пронзил электрический разряд, во много раз сильнее свалившего его с ног в квартире Фабиана. Взвыв от боли, Морбиус оторвался от трапезы, упал на спину и скорчился на песке.

Толпа вопила, радостно улюлюкала и хохотала.

К Морбиусу приблизились двое в красных балахонах: один держал в руках предмет, управляющий металлическим ошейником, а другой размахивал короткой дубинкой, похожую на те, с которыми бандиты управлялись у Фабиана.

Первый из служителей культа с улыбкой отключил ошейник. Боль медленно отступила, и Морбиус смог встать, сдерживая захлестнувшую его ярость. Тихий внутренний голос посоветовал стоять спокойно, сохранить силы на будущее, когда они действительно понадобятся.

Однако Морбиус не послушался.

Он бросился на того, кто сжимал в руке пульт управления ошейником. Глупо, конечно, но Майклу уже было все равно.

Служитель удивленно моргнул, пораженный скоростью вампира, и попытался нажать на кнопку, включить ошейник, но нескольких капель крови чудовища оказалось достаточно, чтобы наполнить Морбиуса энергией – он стремительно налетел на краснобалахонника и одним движением свернул ему шею.

Шейные позвонки глухо треснули, и вампир удовлетворенно ухмыльнулся, однако ему в бок ударил новый разряд тока – второй служитель ткнул в ребра короткой дубинкой-шокером. Не в силах сдержать крика боли, Морбиус упал на колени и уронил голову в грязь.

Проваливаясь во тьму беспамятства, Майкл смотрел на огни. Толпа взревела, а потом все звуки, стихая, отступили, и воцарилась полная тишина.

ГЛАВА 8

АМАНДЕ СЕЙНТ нужны были ответы.

Когда Лиз ушла, Аманда решила последовать совету подруги и узнать, как можно больше о культе Огненных демонов. Информации было не слишком много, однако Аманда копнула глубже.

Выйдя из квартиры, она направилась в небольшой книжный магазин в Вест-Виллидж, где всегда можно было найти романы ужасов и издания о магии и оккультизме. Небольшое здание, в котором ютился магазин, казалось, разваливалось на глазах, и все же здесь хранились настоящие сокровища. Кроме старинных редких книг, здесь скопилась уникальная коллекция газет и журналов, издававшихся по всей стране, многие из них давно стали раритетами. Пожилая женщина за прилавком улыбнулась Аманде так ласково, как будто всю жизнь только ее и дожидалась. За толстыми стеклами очков, отражающих солнечный свет, глаз было не разглядеть. Обескураженная Аманда попыталась улыбнуться, но безуспешно.

Хозяйка магазина провела посетительницу вниз по небольшой деревянной лестнице и показала, как пользоваться читальным аппаратом для микропленок – с такими приборами Аманде работать не приходилось. Аппарат казался пришельцем с другой планеты, однако вскоре она привыкла к его тихому, умиротворяющему жужжанию, сопровождавшему ее в путешествии по дорогам очень темной истории.

Женщина негромко поведала, каким заядлым путешественником был ее муж: «Я видела его очень редко». Однако из каждой поездки он присылал ей кипы газет и привозил их целыми чемоданами. Муж погиб в Европе в авиакатастрофе – разбился на небольшом частном самолете, но оставил ей достаточно средств, чтобы поддерживать книжный магазин на плаву, не рассчитывая на особые доходы или даже вообще не рассчитывая на доходы. Наследство позволило хозяйке магазина переписать вырезки из газет на пленку, и библиотеку микрофильмов она хранила для любопытных, вроде Аманды, которым не терпелось окунуться в неизвестность.

Наконец женщина закончила рассказы и безмолвно воззрилась на Аманду. Глаз ее так и не было видно.

– М-м-м... большое спасибо, – вежливо проговорила Аманда.

Коротко кивнув, хозяйка поднялась по лестнице в пустой магазин, к полкам с книгами. Аманда включила ноутбук и поставила его рядом с жужжащим аппаратом для просмотра микропленок. Она уже наметила основные темы и временные рамки для поисков и теперь принялась медленно прокручивать нужные страницы. За долгие часы поисков она обнаружила кое-что новое о мистической организации, которая разрушила ее семью.

Новые находки поразили девушку до глубины души.

Культ Огненных демонов совершал преступления и жертвоприношения по всему миру. Одна страшная история вела к другой, и Аманда поняла, что культ опутал своими щупальцами гораздо большие территории, чем она предполагала.

Аманде вспомнился вечер, когда служители культа похитили ее, когда за ней явилась высшая жрица Ядовитый Жаворонок, оказавшаяся ее родной сестрой, Кэтрин. Ядовитый Жаворонок обронила тогда несколько слов, которым Аманда не придала значения, однако теперь они ярко блеснули в памяти: «Огненные демоны повсюду».

Одну за другой она читала леденящие кровь истории об убийствах и пытках целых семей, на домах которых появлялись таинственные надписи. Просматривала свидетельства очевидцев, которые рассказывали, как на их глазах призывали Демонических созданий – ей сразу вспомнился громадный паук, Арахна.

Встречались и рассказы о группах культа, действовавших и крупных городах, в том числе и в Нью-Йорке. Судя по некоторым сообщениям, которые Аманда сначала сочла обыкновенными выдумками, поклонники Огненных демонов облюбовали подземные городские коммуникации: тоннели метро, канализационные и водопроводные системы. Кровавые жертвоприношения они устраивали и в грязных подвалах, и в невероятно дорогих пентхаусах. Городские власти называли такие свидетельства «бредом» и «продуктом неукротимого воображения».

Однако одно отрицать было невозможно: культ действовал повсюду.

Сообщения очевидцев попадались очень редко, ведь угодившие в лапы культа редко вырывались на свободу. Однако говорили они приблизительно одно и то же, повторяя слова, произнесенные Кэтрин той страшной ночью: культ Огненных демонов стремился к победе Сатаны, к земному царству дьявола.

От размышлений и воспоминаний Аманду отвлек неожиданный шорох. Девушка обернулась, моргая, чтобы привыкнуть к полутьме после яркого экрана, у которого просидела все утро...

Интересно, сколько прошло времени? Сверху, из магазина, не доносилось ни звука. В подвале не было окон, а тусклые лампочки под потолком погасли, или их выключили, неизвестно, кто и когда. Светился только экран читального аппарата.

– Кто здесь? – спросила Аманда.

Снова послышался шорох... Как будто кто-то невидимый перебирал газеты на дальних полках.

Она встала и огляделась в поисках чего-нибудь потяжелее, но нашелся только обычный степлер. Аманда крепко сжала его в руке, решив, что так спокойнее, и осторожно пошла вперед, в сумрачные густые тени. Повсюду высились стопки газет, журналов и книг, между которыми угадывались узкие проходы.

В полной тишине было неуютно.

Аманда изо всех сил сопротивлялась желанию броситься к лестнице и убежать. Но нет. Она и так слишком долго бегала. Пора наконец встретиться со страхами лицом к лицу... буквально или образно.

Снова шорох, совсем близко. Аманда покрепче сжала степлер, готовая ударить кого угодно или что угодно, попадись оно на пути. Затаив дыхание, она повернула за угол и занесла руку для удара.

На выдохе у нее вырвался короткий смешок, больше похожий на кашель.

Свет от экрана читального аппарата едва достигал этой части подвала, однако в его неверных отблесках Аманда разглядела застывшую в углу кошку, перепуганную, пожалуй, не меньше девушки.

– Привет, – сказала Аманда, поднимая жилистое животное с пола.

Кошка громко мяукнула и лизнула ей палец.

В следующий миг костлявая рука сжала плечо Аманды, и она от неожиданности подпрыгнула. Кошка впилась ей в ладонь острыми когтями, расцарапав до крови, и, вырвавшись, спрыгнула на пол, теряясь во мраке среди стопок книг и журналов.

– Простите, я не хотела вас напугать, – улыбаясь беззубым ртом, произнесла пожилая хозяйка магазина. Видимо, она сняла зубные протезы и забыла их надеть, или решила так намеренно. Выглядела она, честно сказать, жутковато.

– Ни-ничего страшного, – выдавила Аманда. – У вас тут настоящий лабиринт.

– Да, все никак не найду времени привести все в порядок. Кстати, о времени... Жаль вас отрывать от дел, но магазин закрывается. Вы провели здесь несколько часов, дорогуша.

– Неужели? Извините, – покачала головой Аманда, следуя за пожилой женщиной к лестнице. – Я совершенно потеряла счет времени.

– Все в порядке, не беспокойтесь. Я рада, что днем в магазине кто-то есть, – с усилием поднимаясь по ступенькам, призналась женщина. – Жизнь так коротка, и порой так печальна. Пожалуй, только встречи с интересными людьми и делают ее хоть немного сносной, вы согласны?

«Знали бы вы половину из того, что выпало мне пережить», – печально подумала Аманда. Она вспомнила о Морбиусе, о том, как он не раз спасал ее от культа Огненных демонов... Морбиус... где он теперь? Жив ли?

– Да, конечно, – произнесла она, поднимаясь из сумрачного подвала следом за хозяйкой магазина. – Люди – самое главное в жизни. Я с вами совершенно согласна.

* * *

У МОРБИУСА невыносимо ныло все тело.

Очнувшись, он несколько раз моргнул, болели даже веки. Рассмеявшись жалостливым мыслям, он тихо охнул, от смеха по телу прокатилась новая волна боли – похоже, было сломано несколько ребер. Он взглянул на ногу, ожидая увидеть кровоточащую рану, однако там оказалась искусно наложенная повязка – сквозь бинт просочилось лишь несколько капель крови. О раненой руке тоже позаботились – боль пульсировала под повязкой в такт биению сердца.

Морбиус медленно сел, стараясь не обращать внимания на отвратительную мигрень. Он был совершенно измучен. И голоден. Болело все, до самой крошечной мышцы. Однако он был жив.

Оглядываясь, он подозревал, что снова увидит арену, но вскоре сообразил, что находится в небольшой комнате со стенами, выложенными из внушительного размера камней, и с дверью из металлических прутьев. Под потолком покачивалась одинокая электрическая лампочка – единственный источник света.

Он был в плену.

Морбиус в ярости потряс головой: вот тупица! Сам отдал себя в руки служителей культа Огненным демонам и оказался полностью в их власти. Теперь его будут швырять на эту чертову арену неизвестно сколько раз. Прошлый бой он выиграл, но вечно удачу не удержать.

А как же Аманда?

Он так жестоко с ней обошелся, оставил ее одну, без защиты. Кто знает, может, ее тоже захватили в плен или уже убили, принесли в жертву какому-нибудь чудовищу преисподней, вроде Арахны. Не сдержавшись, Майкл выругался вслух.

– Эй, парень, потише, – произнес кто-то неподалеку.

Не вставая, Майкл внимательнее присмотрелся, одновременно готовясь к бою. Вампир прекрасно понимал, что сейчас он – легкая добыча. Однако в камере, кроме него, не было ни души. Он всмотрелся в сумрак еще раз – в углу виднелась металлическая плита, предназначенная, видимо, для сна. Была еще дыра в полу – ее роль угадывалась без труда. Больше в камере ничего не было.

– Здесь я, – снова раздался голос, и Морбиус понял, что исходит он от так называемой кровати.

Поднявшись с неимоверным трудом, Майкл доковылял до металлической плиты и обессиленно повалился на нее. Несмотря на боль, растянуться на твердой холодной поверхности было даже приятно. Морбиус несколько раз вдохнул и прислушался к биению сердца – кажется, его пульс впервые за последние два дня можно было назвать нормальным.

– Первый бой? – спросил тот же голос.

– Иди к черту, – отрезал Морбиус.

Неизвестный рассмеялся и тяжело вздохнул.

– Боюсь, мы оба уже там, куда ты меня отправил, дружище.

Морбиус невольно усмехнулся. Чуть повернувшись набок, он заметил широкую трещину в камне, сквозь которую виднелась соседняя камера. Там, на полу, прислонившись к стене, сидел мужчина. Из одежды на нем были только рваные джинсы, все тело было покрыто ссадинами и порезами. Волосы у соседа были темные и свисали спутанными прядями. Судя по отросшей бороде, не брился он несколько дней. Во взгляде у мужчины застыла глубокая тоска.

– Похоже, ты прав, – проговорил Морбиус, приблизившись к щели и приваливаясь к стене.

Мужчина поднял голову и удивленно посмотрел на соседа.

– Знаю, видок у меня... – начал было Морбиус, но тот, рассмеявшись, не дал ему закончить.

– Да ладно! До тебя здесь держали бесформенный студень. Я почти отвык от человеческой речи. Рад встрече. Я – Джейкоб, или просто Джейк.

Морбиус удивленно прищурился. Мужчина в соседней камере был на вид кожа да кости, еле живой от усталости. Как же он продержался здесь так долго?

– А я – Майкл, – представился вампир.

– Добро пожаловать в бойцовский клуб чудовищ, Майкл! – приветственно помахал сосед.

ГЛАВА 9

НОЧЬ обрушилась на Манхэттен, будто тяжелая бетонная плита.

Выйдя из книжного магазина, Аманда с удивлением огляделась. Казалось, она пришла сюда совсем недавно, когда солнце заливало улицы ярким светом с безоблачного неба. А теперь синеву затянули темно-серые тучи, лишь иногда приоткрывая желтоватые кусочки луны. В воздухе пахло приближающимся дождем.

Такси поймать не удалось, и Аманда пошла к станции метро, хоть предпочла бы остаться на поверхности после изучения материалов о подземном городе служителей культа Огненных демонов.

Сидя чуть позже в вагоне поезда у грязного окна, она молча смотрела в темноту туннеля, где мелькали яркие огни.

Вдруг поезд остановился, огни в вагоне погасли, потом снова зажглись, и опять погасли. Аманда старательно уговаривала себя дышать спокойно. В голову лезли только что прочитанные страшные истории, отогнать которые не получалось. Перед глазами всплывали навечно впечатанные в память размытые фотографии мест преступления, по которым о кошмарных событиях можно было только догадываться.

Свет в вагоне включили, однако поезд не тронулся с места, замерев между станциями. Аманда нахмурилась: сидит тут под землей, как в консервной банке. Нет, как в гробу. Да, она, в сущности, заперта, как в гробу. Интересно, думают ли также остальные пассажиры?

В противоположном конце вагона раздался шум, и Аманда отвернулась от окна: над тесной компанией девочек-подростков нависал мужчина. Он что-то говорил, слов издали было не разобрать, хотя по ошарашенным и перепуганным лицам девочек не составляло труда догадаться о его предложении.

Не колеблясь ни секунды, Аманда направилась к мужчине. Девочки заметили ее и взглядами взмолились о помощи. Аманда решительно кивнула. Мужчина бросил на псе взгляд через плечо, нахмурился, но почти сразу, получше разглядев предполагаемого противника, нагло ухмыльнулся. Облизав губы, он шагнул навстречу Аманде.

– Что скажешь, зайка? – обдав девушку зловонным дыханием, спросил он. – Или, может, желаешь кое-что сделать?

На лицо, испещренное шрамами от прыщей, свисали рыжеватые редеющие пряди. В уголках губ засохла слюна, а зрачки пылающих яростью глаз расширились в предвкушении хорошей трепки.

Аманда в ответ ткнула это чучело коленом между ног, и его лицо мгновенно побелело.

– Ох, – тихо выдохнул мужчина и инстинктивно согнулся от боли.

Аманда, не теряя времени, разогнула и снова согнула ногу в колене, еще раз резко и сильно ударила, на этот раз в нос. Он хрустнул, как будто яйцо упало на асфальт с третьего этажа. Мужчина рухнул навзничь, кровь яркими струйками брызнула во все стороны.

За последние недели Морбиус обучил Аманду кое-каким приемам ближнего боя. Ей давно хотелось проверить, насколько они эффективны в реальной жизни.

Вот и представился случай.

Поймав восхищенные взгляды девочек, Аманда подмигнула им и вернулась на свое место у окна. Девочки торопливо встали, обогнув лежащего на полу, прошли мимо Аманды и перешли в следующий вагон. Аманда снова уставилась в темноту – мрак больше не казался ей таким устрашающим.

Поединок ей понравился. Гораздо больше, чем она ожидала, больше, чем следовало бы... Сосредоточив взгляд на своем отражении, Аманда обнаружила, что улыбается. На ее лбу поблескивали капельки пота, щеки раскраснелись, в глазах мелькали сумасшедшие искорки. Она едва узнала себя.

Драка придала ей сил.

И напугала ее.

Мать Аманды присоединилась к культу, члены которого, судя по всему, совершали невообразимые преступления. Родная сестра хотела принести ее в жертву кошмарному демону. Выходит, и в ее жилах текла порочная кровь? Что, если она такая же, как мать и сестра? Что, если отец тоже присоединился к ним? Разве иначе он не нашел бы Аманду?

Она отвернулась от отражения. От недавнего всплеска силы не осталось и следа, ее будто снова влекло в пропасть неуверенности, испытываемую почти всю жизнь. Аманда слишком часто уступала, позволяя окружающим делать все, что им заблагорассудится. Потому-то и мать, и сестра, и даже бойфренд так легко ее предали, обвели вокруг пальца.

Она хотела измениться, стать сильнее, но не продавать душу темным силам, которые забрали всю ее семью.

Наконец вагон дернулся – поезд покатил по рельсам.

Мужчина с разбитым носом так и лежал на спине, бормоча что-то нечленораздельное и изредка сплевывая кровь. Все пассажиры давно перешли в соседний вагон. Осталась только Аманда. Наверное, ей следовало испугаться, ведь избитый мог собраться с силами и отомстить. Следовало, однако страшно ей не было.

Ничуть.

* * *

МОРБИУС снова задремал, а очнувшись, обнаружил, что отключился сидя, привалившись лицом к стене, рядом со щелью. Отрывая от камней скользкую от испарины щеку, он невольно застонал.

– Хорошо поспал? – осведомился из своей камеры Джек.

В животе у Морбиуса заурчало. Он действительно почувствовал себя немного лучше – впервые за последние дни он отключился не из-за ударов по голове и не от боли, вызванной электрошокером. А вот есть ему хотелось. Даже очень. И никакой сон не поможет, если его вознамерились уморить голодом.

– Нормально, – прорычал Морбиус в ответ.

Может, Джейк и неплохой парень, однако доверять ему вампир не решался. Он вообще никому не доверял. Кроме Аманды. Вспомнив о девушке, Морбиус поморщился и отогнал неприятные мысли. Да, он виноват, но бесконечно осыпая себя упреками, делу не поможешь. Надо держаться, не терять головы, найти путь к свободе, наконец. Сначала решить главные проблемы. Остальное – потом.

– Ты есть, наверное, хочешь, – сказал Джейк, будто читая его мысли.

Морбиус хотел было сделать вид, что не слышит, но все же решил ответить. Может, так время пройдет быстрее. Надо только не разболтать слишком много.

– Да... хочу, – честно ответил Майкл, глядя в щель в стене.

Джейк сидел на том же месте, глядя вдаль. По его лицу блуждала загадочная улыбка. Странный был парень, этот Джейкоб, или просто Джейк. Морбиусу не хотелось ни к кому привязываться, однако сосед почему-то ему нравился. Было у них что-то общее. Они одинаково смотрели на этот мир. В некотором роде.

– В этой тюряге кормят вполне прилично, каждому положен особый рацион.

– Как это?

– Вот, скажем, чудику, сидевшему в твоей камере раньше, под дверь пропихивали огромных крыс... прям громадных таких, а он вроде прям всасывал их в себя. И было видно, как они в нем переваривались. Кожа, там, или шкура-то у него была прозрачная. Я понятно объясняю? Жуть какая-то. Я старался не смотреть, но не мог удержаться. Представляешь, громадные крысы переваривались в куче желатина!

Джек рассмеялся воспоминаниям.

Морбиус покачал головой и усмехнулся.

Ничего себе местечко!

– А тебя? – спросил он.

– Что – меня? – уточнил Джейк и они впервые встретились взглядами. На его губах играла улыбка, а в глазах притаилась тоска. – Меня кормят, когда я... выгляжу не так, как сейчас. В прошлый раз принесли бродячего пса. На улице, видно, поймали. Я не хотел его есть. Я люблю собак, понимаешь?! Тогда я просто был не в себе. Не знаю... трудно объяснить.

– Я... понимаю, – с запинкой ответил Морбиус, удерживая взгляд Джейка.

Мужчины долго смотрели друг на друга, потом Джейк со вздохом кивнул.

– Да уж, ты понимаешь, вижу.

– Ты сказал, что иногда «выглядишь не так, как сейчас». А как?

– Веришь ли, Майкл, я не всю жизнь провел в каменном мешке под Нью-Йорком, – безрадостно засмеялся Джейк. – Как-то раз я бежал по Центральному парку, тренировался, как обычно. Не так уж и давно, хотя иногда кажется, что прошло лет сто, не меньше. Неважно. Я бежал. Наверное, для таких пробежек было слишком поздно... Думал бы головой, остался бы дома... Так вот. На меня напали. Я предложил им деньги и кредитки, но они отказались. То есть вообще промолчали. Врезали мне слегка и всадили иглу в руку. Очнулся я в какой-то лаборатории. И со мной... что-то сделали. Изменили меня. С тех пор я иногда себя не контролирую, Майкл. Я меняюсь. Хотел бы я знать, как держать себя в руках... Пытаюсь научиться. Ненавижу все это. То есть так я себя уверяю. Но на самом-то деле – это со мной навсегда. У меня в крови.

Пришла очередь Морбиуса понимающе кивать.

– Хочешь сказать, что тебя кормят, только когда ты... меняешься?

– Подбрасывают кой-чего, чтоб не сдох, – отвернувшись, признался Джейк. Улыбки больше не было. – Меня специально морят голодом перед боем, а значит следующая схватка совсем скоро. Наверное. Я очень давно здесь сижу. Иногда на арену против нас выставляют обычных людей, чтобы позлить нас, наверное, довести до безумия. Мерзко это... но работает здорово.

Майкл оглядел камеру, раздумывая, сколько времени ему дадут провести в этих стенах, прежде чем выгонят на новый бой.

– Мне очень жаль, – произнес он, не глядя на Джейка.

– Мне тоже, приятель, – чуть тише ответил его новый друг. – Мне тоже.

ГЛАВА 10

КОГДА Аманда вышла из метро, заморосил дождь.

Она вышла, как только поезд остановился на следующей станции, прошла мимо поспешно бросившихся к вагону полицейских. Подумала, не рассказать ли им, что на самом деле произошло, но предпочла не рисковать. В конце концов, ее наверняка допросили бы и арестовали, а Морбиус научил ее вовремя уходить с любого места происшествия.

Уже у турникетов она заметила девчонок, и одна из них беззвучно произнесла: «Спасибо!» Аманда улыбнулась в ответ и пошла дальше, не задерживаясь.

До квартиры предстояло прошагать не меньше мили, однако на свежем воздухе даже под мелким дождем, она чувствовала себя прекрасно. Странно, конечно, но с той минуты, как она швырнула на пол вагона метро плюющегося кровью мерзавца, все ее чувства обострились. Шины громче шуршали по мокрой мостовой, нежный аромат исходил от капель дождя, которые, попадая на язык, казались невообразимо вкусными. Аманде казалось, что кроме нее никто во всем городе не в силах оценить и почувствовать то, что происходит на самом деле.

Интересно, так ли Майкл видел и ощущал этот мир?

Майкл!

Вспомнив о друге, Аманда прибавила шагу в надежде, что Лиз удалось встретиться с Фабианом, все выяснить и вернуться домой.

На четвертый этаж она поднялась по лестнице легче и быстрее, чем обычно, объяснив неожиданную легкость в мышцах не выветрившимся еще адреналином. Аманде хотелось смеяться. Кожа горела, как в огне. Девушка и не помнила, когда в последний раз ее так переполняла энергия.

Аманда остановилась перед дверью в квартиру и протянула руку с ключом к замку, но вдруг заметила, что дверь приоткрыта. «Наверное, Лиз вернулась, – подумала Аманда. – Закончила сегодня пораньше». Ей не терпелось рассказать подруге о случае в метро.

В квартире царил полумрак, свет горел только в спальне Лиз. «Странно», – отметила Аманда. Обычно, возвращаясь домой, Лиз сразу зажигала лампы в гостиной и на кухне. Аманда потянулась к выключателю, когда в проеме двери появился темный силуэт – Лиз вышла из спальни и остановилась на пороге.

– Привет! – воскликнула Аманда и, пройдя через комнату, зажгла лампу над маленьким кухонным столом. Усевшись на стул, она улыбнулась подруге. – Ты ни за что не поверишь, что со мной произошло!

Лиз вошла на кухню и остановилась. Она молчала, но улыбалась. Аманда недоуменно нахмурилась. Лиз выглядела слишком бледной, гораздо бледнее обычного, да и тушь на ресницах слегка размазалась. Почему же она сидит в темноте? Быть может, что-то случилось, а улыбается Лиз из последних сил? Может, что-то не так с прослушиваниями, или...

Господи, а вдруг ее отец...

Несмотря на все случившееся, Аманде вдруг остро захотелось, чтобы Майкл оказался рядом. Весь день у нее выдался какой-то... непонятный. Лиз была ее лучшей подругой, но рядом с Майклом Аманда чувствовала себя лучше, хоть он и не был образцом вежливости. Пристально глядя на подругу, Аманда ждала. Так лучше. Лиз все расскажет сама, как только соберется с силами.

Дождь за окном застучал громче.

Аманда стряхнула с плеч мокрую куртку и уронила се на спинку стула, вывернув наизнанку. Лампа над столом была старая и светила не очень ярко. Лиз вынула из кухонного шкафчика два бокала и бутылку бурбона, который она приберегала для особых случаев. Опустившись на стул напротив Аманды, Лиз разлила бурбон в бокалы и подтолкнула один из них к подруге.

Тусклая лампа над столом отразилась в зеркале над кухонной раковиной, и Лиз показалось, что все вокруг поплыло в полупрозрачном тумане, как будто вот-вот должны были появиться из сумрака давние воспоминания.

– Пьем до дна, – тихо сказала Лиз.

– Что-то случилось? – спросила Аманда, поднимая бокал, но не глядя на него.

Лиз снова грустно улыбнулась и мягко поставила бутылку на стол, как будто ничего важнее на свете не было. Выпив содержимое бокала одним глотком, она ответила:

– Разве? Нет. Не знаю.

И посмотрела подруге в глаза.

Аманда все правильно заметила. Косметика у Лиз сильно размазалась. Она явно плакала.

– Что произошло? – накрывая руку подруги ладонью, спросила Аманда.

– Просто... папа... – еле слышно выдохнула Лиз и закрыла быстро наполнившиеся слезами глаза.

– Господи, он что... уже?..

– С ним все в порядке, Аманда.

Лиз отвернулась и налила себе еще бурбона.

– Слава богу, – с облегчением сказала Аманда, отпивая немного из бокала. Она никогда не любила спиртное, но такой нервный день, пожалуй, можно было завершить глотком виски. – А что с ним? Ты мне расскажешь?

– Ты всегда ему нравилась, – ответила Лиз, глядя в зеркало на противоположной стене затуманившимся взглядом. – Он говорил, что ты хорошо на меня влияешь. Знаешь, он был прав. Когда мои родители развелись, я чего только не вытворяла. Все пыталась привлечь внимание. Мне было так плохо, так больно, что, когда я делала больно другим, мне становилось легче. Пусть ненадолго.

– Я помню, – печально улыбнулась Аманда.

– Но ты всегда меня понимала. Никогда не осуждала. Поддерживала. Не помню, говорила ли я тебе огромное спасибо?

– Лиз, я никогда не ждала благодарностей.

– Знаешь... – По щеке Лиз скатилась одинокая слепи пса. – Я очень рада, что призналась тебе в этом сейчас.

Проглотив еще бокал, Лиз поднялась и покачнулась. «Да она пьяна», – сообразила Аманда. Странно. Обычно Лиз пила, не пьянея, а значит случилось что-то серьезное. Аманда тоже встала.

– Что бы ни случилось, – сказала Аманда, обойдя кухонный стол и положив руку на плечо Лиз, – я тебе помогу.

– Все так, Аманда, – тоскливо взглянула на нее подруга. – Ты мне очень помогаешь, просто тем, что ты здесь.

– Как это? О чем ты говоришь?

За спиной Аманды раздался шум, и она обернулась, пытаясь вспомнить, закрыла ли входную дверь. Один из соседей на этаже обожал подслушивать и вообще лезть не в свое дело.

– Прошу прощения, – решительно произнесла Аманда, – но сейчас не лучшее время для...

При виде темного силуэта у двери слова застыли у нее на губах. Там стояла женщина, невероятно знакомая.

Женщина закрыла входную дверь. Замок тихо щелкнул, и Аманда похолодела от страха, хотя ничего ужасного, казалось бы, не произошло. И все же она почувствовала, как волосы на затылке стали дыбом, а еще подумала, что ей ничего не привиделось в последнюю ночь работы в больнице.

– Привет, Аманда. Я по тебе скучала.

Голос ударил, будто холодный клинок в живот.

– Кэт... Кэтрин?.. – задыхаясь, едва выдавила Аманда.

Казалось, ее сейчас стошнит тем единственным глотком алкоголя, который она успела выпить, и всем, что осталось в желудке.

Темный силуэт подошел ближе, и в призрачном свете появилась Кэтрин, не такая уж и мертвая сестра Аманды. На лице гостьи сияла жестокая улыбка, ее локоны были распущены по плечам, как почти всегда, если не считать последней встречи, во время которой Кэтрин называла себя Ядовитым Жаворонком и пыталась скормить сестру чудовищному пауку, – тогда ее волосы были стянуты в тугой узел.

Все еще не в силах нормально вздохнуть, Аманда взглянула на Лиз – та безмолвно смотрела на дверь, заливаясь краской.

– Лиз?.. – тихо спросила Аманда.

– Прости меня, – прошептала та в ответ. – Мне очень, очень жаль. Я ничего не могла поделать. Иначе папа...

Аманду окатило холодом, в животе все сжалось в противный ком. Ее предали.

Опять.

Она посмотрела на по-прежнему улыбающуюся сестру. Почти так же, как в детстве, когда ей хотелось во всем походить на нее. А сейчас эта улыбка наполняла Аманду ужасом.

Не раздумывая, Аманда выбросила вперед руку – сильный удар пришелся Кэтрин по скуле. Старшая сестра отшатнулась, но тут же выпрямилась, поправила локоны и застыла с той же отвратительной ухмылкой на лице.

– Я тебя убью, – шепотом пообещала Аманда.

– Конечно, солнышко, так и будет, – ответила Кэтрин и кивнула кому-то за спиной Аманды.

Из темноты выступили мужчины в красных балахонах, набросились на Аманду, пытаясь связать. Она закричала, но звук получился тихим, едва слышным за стуком дождя, – капли уже били по стеклу, будто пули. Один из жрецов заткнул Аманде рот вонючей тряпкой. Девушка сопротивлялась, однако спустя всего несколько секунд тьма поглотила ее разум, и тело отказалось повиноваться.

* * *

– ТЫ ГОВОРИЛА, здесь есть пожарный выход? – уточнила Кэтрин.

Лиз кивнула, не отрывая взгляд от пола.

– Да, в коридоре. Слева.

Кэтрин повелительно взглянула на мужчин, и они потащили Аманду к выходу. Услышав, как захлопнулась дверь, Лиз разрыдалась. Кэтрин мгновенно оказалась рядом и нежно погладила плачущую по голове.

– Ш-ш-ш, – тихо сказала она. – Не надо плакать. Ты все сделала правильно. Из всех подруг Аманды ты всегда казалась мне особенной. Угадывалась в тебе какая-то искра, даже в детстве.

– Вы... вы ничего не сделаете моему отцу, правда? – проговорила, всхлипывая, Лиз.

– Нет, конечно, нет, – с той же улыбкой подтвердила Кэтрин. – Мы и не собирались причинять ему зла.

Лиз недоуменно нахмурилась.

– Не собирались? Но как же... говорили, что... если я не помогу вам добраться до Аманды, вы его убьете.

Кэтрин медленно гладила Лиз по голове, следуя ритму стучащих в окно капель. Тени в квартире стали гуще, кроме двух девушек в этих стенах никого не было.

– Ты права, Элизабет, именно так я и сказала, но только чтобы тебя напугать. Ты бы никогда меня не обманула, и мне не пришлось бы перерезать горло твоему отцу. Я помню, как в детстве ты его боготворила... смотрела на него щенячьими глазами. Как это глупо.

Лиз взглянула Кэтрин в лицо. Плакать она перестала, но ее подбородок еще невольно подрагивал.

– Спасибо. Обещаю... что ничего не скажу. Никому. Никогда. Как будто ничего и не было.

– В этом у меня нет ни малейших сомнений, – сказала Кэтрин и шевельнула другой, прежде опущенной рукой.

Лиз охнула.

Лихорадочно моргая от невыносимой боли в животе, она посмотрела вниз. Кэтрин вонзила ей под ребра длинный нож. Кровь тонкими струйками стекала по лезвию.

Лиз перевела ошеломленный взгляд на Кэтрин и несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, как умирающая рыба.

– Но... – из последних сил выдохнула она.

– Ну все, все. Так надо. – Кэтрин продолжала гладить Лиз по голове. – Скоро все кончится.

Она вынула нож и ударила им снова, чуть выше первой раны. Лиз опять охнула, но не закричала. Кэтрин одобрительно кивнула. Кровь лилась на кухонный пол, стекала по старому, в трещинах, линолеуму.

– Уходя в эту восхитительную тьму, Элизабет, знай, что смерть твоя послужит великой цели. Ты не увидишь, как я превращусь в Амаймона, истинного и величайшего слугу самого дьявола, однако это мгновение стало очень важным шагом к моему обращению. И потому, от всех нас...

Кэтрин снова вынула нож и всадила его Лиз в грудь.

На этот раз Лиз вскрикнула.

– Спасибо, – закончила короткую речь Кэтрин.

Сделав шаг влево, она в последний раз выдернула нож. Лиз повалилась на пол и забилась в последних конвульсиях. Кэтрин пересекла кухню, вытерла окровавленный нож полотенцем у раковины и внимательно рассмотрела свое отражение в небольшом зеркале.

Впервые за много лет Кэтрин различила на своем лице отметину, полученную в день, когда она уснула, положив голову на «Лемегетон» – книгу таинственных заклинаний. Надо постараться, чтобы метка оставалась незаметной, по крайне мере, пока не завершится ее трансформация. Потом все будет неважно.

На кратчайшее мгновение Кэтрин застыла, спрашивая себя, что она творит? Она только что убила лучшую подругу родной сестры. На ее руках кровь еще одной жертвы. Опустив глаза, Кэтрин стиснула зубы и снова подняла голову. Ее глаза сияли.

Властью.

Решимостью.

Да будет так. Во все времена сильные личности принимали трудные решения, чтобы совершать важнейшие поступки. На этот раз некоторым придется умереть, как ни жаль. Однако Кэтрин Сейнт намеревалась спасти мир.

Даже если ради спасения придется спалить его дотла.

ГЛАВА 11

МОРБИУСУ снился кошмар, который прежде мучил Аманду. Она не раз рассказывала о нем с ночи, когда он спас ее и она с криком проснулась. Со временем Морбиус привык к ее ночным агониям.

Похоже, страхи Аманды проникли в его подсознание...

Морбиус стоял в темном коридоре неизвестного здания. Над головой мерцали флуоресцентные лампы, создавая тревожный стробоскопический эффект. Стены, казалось, дышали.

Сначала он был один.

А потом – нет.

Мартина появилась в противоположном конце длинного коридора. Увидев Морбиуса, она печально улыбнулась.

– Майкл, – прошептала она.

– Мартина! – крикнул он и бросился к ней.

В глубине души он понимал, что это лишь сон, но ему было безразлично. Морбиус бежал, а коридор становился все длиннее, и тогда вампир взвыл от ярости. Мартина молча и озадаченно смотрела на него. Почему он отказывался ей помочь?

Морбиус вдруг почувствовал, как что-то ползет по лицу, и хлопнул себя по щеке – оно лопнуло и влажно отпечаталось на ладони. Отдернув руку, он разглядел мертвого паука – кровь и внутренности распластались на его бледной коже, как на картинах экспрессиониста.

Еще четче ощущения ползания, еще больше пауков на лице. Он стряхивал насекомых, а их становилось всё больше, они взбирались по его ногам. Пол исчез под плотной копошащейся массой, пауки падали с потолка. Тысячи и тысячи пауков всех размеров и форм. Они кусали, жалили, лезли в рот и нос. Они покрыли все его тело целиком.

От веса насекомых Морбиус опустился на одно колено. Мартина была чуть ближе, но встать он не мог. Поднял покрытую паучьей тучей руку, потянулся к ней...

– Мартина... – прошептал Морбиус, чувствуя, как по языку и зубам бегут пауки.

– Почему ты не можешь мне помочь? – спросила она.

И исчезла во тьме.

* * *

МОРБИУС проснулся с диким криком.

Медленно вдохнул и оглянулся: он по-прежнему был в камере. Боль немного отступила, однако есть хотелось зверски. Морбиус не помнил, когда в последний раз ему приходилось так долго голодать.

– Эй, ты там живой?

На мгновение Морбиус удивился и напрягся, готовясь к бою, однако память быстро к нему вернулась.

Джейк, сосед.

– Все в порядке, – резче, чем собирался, ответил Морбиус.

– Рад слышать, – ответил Джейк, не обращая внимания на не слишком дружелюбный тон. – В этих стенах часто кричат, уж я-то знаю. У каждого свой кошмар.

Морбиус встал и, ворча, потянулся, поднял руки над головой. Потом раза два обошел камеру по периметру, разминая ноги и внимательно осматривая стены в поисках слабых мест.

Ни одного такого не обнаружилось.

Погуляв так несколько минут, он сел на широкую плиту, служившую ему кроватью, и уставился на пол. Интересно, что его сведет в могилу быстрее: голод или скука?

– Отстой, да? – спросил Джейк, будто прочитав его мысли.

– Как ты здесь убиваешь время?

– Ну, пока тебя не было, болтал со студнем. Только он... или она... никогда не отвечал. Наверное, не мог издавать звуков. Просто поговорить с живым существом – и то праздник, понимаешь? – Джейк засмеялся и грустно вздохнул. Видимо, он часто так делал. – Еще что делаю? Сам с собой разговариваю. Отжимаюсь. Сплю. Кричу. Что еще в тюрьме делать?

Морбиус фыркнул, Джейк рассмеялся.

– Что смешного? – спросил Майкл.

– Неразговорчивый ты. Уважаю молчунов.

– Да... день выдался длинный. Весь год, уж если начистоту, трудновато пошел, – добавил он. – Наверное, я разучился разговаривать с людьми. Меня все злит. Я едва держу себя в руках, с трудом выношу свое отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрит чудовище. И порой мне кажется, что я всегда был чудовищем...

Джейк начал было что-то отвечать, но его прервал странный шум – за толстыми прутьями решетки неподвижно стоял бородатый жрец в кроваво-красном балахоне. Он пристально смотрел на Морбиуса, в его взгляде без труда угадывалась жгучая ненависть, хоть на лице и сияла радостная улыбка.

– Доброе утро, Майкл.

Быстрее молнии Морбиус вскочил с холодной плиты и бросился к решетке.

– Стой, Майкл! – крикнул Джейк.

Слишком поздно.

Морбиус просунул руку между прутьев и острыми когтями прочертил на щеке жреца три неровные кровавые полосы. Но стоило пленнику коснуться решетки плечом, как все его тело пронзил электрический разряд. Майкла отбросило назад, он упал на спину: кожа на плече была покрыта волдырями и дымилась.

Он пролежал так несколько секунд, беспомощно моргая, потом перекатился на живот и встал, едва не свалившись снова.

Бородатый больше не улыбался. Морбиуса трясло от боли, однако он радовался даже мельчайшей удаче – пустил кровь служителю культа! Царапины получились глубокими, рваными, они змеились по щеке и прятались в бороде. На лице врага выступила кровь, она капала на пол и оставляла темные отметины на красном балахоне.

– Надеюсь, ты доволен, – пророкотал жрец.

– Вполне, – с улыбкой ответил Морбиус.

Он наслаждался моментом и даже слизнул с ногтей темные капли. Кровь служителя была невероятно вкусной, однако от нее голод вспыхнул с новой силой.

– Значит то, что вскоре случится, понравится тебе еще Польше, – сообщил бородатый. – Тебе известно, кто я?

Морбиус пытался узнать посетителя, тщательно роясь в воспоминаниях. Нет, похоже, с этим мерзавцем ему встречаться не доводилось. С другой стороны, с тех пор, как он стал вампиром, чего только не произошло, – многое из случившегося он не мог бы раньше и вообразить. А значит, вполне мог забыть о случайной встрече, всех не упомнишь.

– Нет, – ответил Морбиус. – Разве мы знакомы?

– Не совсем, – хмыкнул мужчина. – Однако я тебя знаю. Меня зовут Таддеуш. Я давно жду нашей встречи. И собираюсь проделать с тобой то же, что ты сделал со мной.

– А, если не секрет, что я с тобой сделал?

– Ты забрал у меня самое дорогое – убил моего сына.

Морбиус сглотнул подступивший к горлу ком. Став кровожадным чудовищем после не самого удачного научного эксперимента, он убил слишком много чужих сыновей. Сколько раз, напившись крови жертвы и избавившись от невыносимого голода, он обзывал себя последними словами. «Это был чей-то ребенок!» – говорил он себе. И вот явился мститель во плоти. Разве мог он корить жреца за его праведный гнев?

– Все может быть, – ответил Морбиус, стараясь говорить спокойно.

Нельзя было показывать слабости перед тюремщиком, даже если изнутри пожирало чувство вины.

– Ты не сам убил его, Морбиус, – добавил Таддеуш, и его глаза гневно блеснули. – Ты не выпил его кровь, не погубил, однако твои действия привели к его смерти. И ты за это заплатишь.

– Кем был твой сын? – с проснувшимся любопытством поинтересовался Морбиус.

– Его звали Джастин. Он соблазнил Аманду Сейнт и должен был встать рядом со мной, получив сан высшего жреца культа Огненных демонов, но ты все испортил! И ради кого? Ради глупой женщины, которую едва знал! – последние слова жрец прокричал в ярости, его лицо побагровело.

– А, ну да, – кивнул Морбиус. – Теперь понятно. В последний раз, когда я видел твоего сыночка, он бежал прочь. Как заяц. Копия папаши.

Таддеуш наливался гневом, на что Морбиус и рассчитывал. Но вскоре бородач медленно выдохнул и снова улыбнулся.

– Ты умрешь медленно, Майкл. Я лично об этом позабочусь. Но не сегодня.

Он произнес эти слова очень спокойно и бросил взгляд вправо. Тут же появились двое служителей в красных балахонах и распахнули решетчатую дверь. Морбиус так удивился, что застыл и ничего не успел предпринять, а мужчины, швырнув что-то в камеру, захлопнули дверь.

То есть швырнули они не что-то. А кого-то.

Женщину. Без сознания, но живую. Длинные спутанные волосы скрывали ее лицо, однако оставляли открытой нечто более важное.

Ее шею.

Сонная артерия пульсировала при каждом вздохе женщины, звала Морбиуса, как маяк в темноте, призывала подойти ближе. В животе у него заурчало. Руки задрожали.

Он был хорошим. Не убивал.

Аманда им гордилась.

Но теперь Майкл умирал от голода.

Камеру наполнил смех. Морбиус отвел взгляд от ужина, то есть от женщины, лежащей на полу, и поднял голову. Опершись рукой о металлическую решетку, Таддеуш хохотал. По его волосатым пальцам стекала кровь.

– Что с тобой, Майкл? Разве не этого ты ждал?

Морбиус не ответил. Он пытался не смотреть на тело на полу, но жадный взгляд все время возвращался к нему. Женщина лежала неподвижно и что-то тихо пробормотала во сне, или в беспамятстве, или что там с ней было на самом деле, и Морбиус едва не завопил от отчаяния. Ему нестерпимо хотелось есть. И он знал, что не должен этого делать.

– Приятного аппетита, – сказал Таддеуш и развернулся, чтобы уйти. Другие служители уже исчезли. – Мы потом зайдем, уберем объедки. Если, конечно, будет, что убирать.

Морбиус подполз к женщине. Как вкусно пахнет ее кровь. Такая свежая...

– Эй, ты там в порядке, сосед? – окликнул его Джейк.

– Не смотри на меня! – завопил Морбиус, обернувшись на мгновение к щели в стене. Джейк не ответил. Воцарившаяся тишина невыносимо давила на Морбиуса. Он слышал дыхание женщины, такое легкое, прекрасное. Хрупкое.

Придвигаясь все ближе к ее шее, Морбиус вдруг отчетливо вспомнил, как впервые выпил кровь живого человека. Его жертвой стал незнакомый старик, и случилось это вскоре после эксперимента и убийства Эмиля. Морбиус сбежал с корабля, оставив Мартину спокойно спать. Попытался было утопиться в океане, но не смог. Он плыл очень долго, пока наконец не наткнулся на небольшую шхуну.

Пробравшись на борт, он набросился на первого встречного. Действовал инстинктивно, не рассуждая. Когда Морбиус погрузил в его шею клыки, старик взглянул на него с ужасом и болью и выкрикнул одно-единственное слово:

– Нет!

Однако Майкл ничего не видел за кровавой пеленой голода. Он понял, что совершил, только когда безжизненное тело пустым мешком упало на палубу к его ногам. Придя в себя, Морбиус встал перед стариком на колени и потряс его за плечо, пытаясь разбудить, хотя уже знал правду. Знал, что старик мертв.

Знал, что он натворил.

И в кого превратился.

В чудовище.

И вот опять... «Не делай этого! – кричит его внутренний голос. – Держи себя в руках!»

«Ничего не выйдет, не удержишься!» – отвечает другой голос гораздо громче первого.

Морбиус коснулся зубами теплой плоти, поколебался мгновение и вгрызся в шею женщины. Теплая сладкая кровь сразу же наполнила его рот. Вкуснее он ничего и никогда не пробовал. Да, он ненавидел себя, но не мог остановиться, вгрызаясь все глубже, вытягивая все больше горячей алой жидкости. Женщина тихо застонала, но не очнулась. И Морбиус безмолвно возблагодарил вселенную за этот подарок.

Он пил и пил... дыхание жертвы слышалось все реже. Морбиус хотел бы оторваться от нее, даже попытался, но голод пересилил разум. Он слишком долго ждал пищи!

– Сочувствую тебе, Майкл, – голос Джейка прозвучал издалека, и Морбиус понял, что сосед не подглядывал за его трапезой. От этих слов, впрочем, легче не стало.

«Будь они все прокляты! – мысленно прокричал Морбиус. – Они заплатят за все!»

Морбиус пил кровь, и по его щекам текли слезы. Он знал, что делает, но так и не мог остановиться. Всхлипывал, но пил, чувствуя, как капает на пол скопившаяся в уголках рта жидкость, и ощущал, как возвращается сила.

Сила, которую он так любил, так презирал, но без которой не мог жить.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КРОВАВАЯ АРЕНА

ГЛАВА 12

У КЭТРИН СЕЙНТ было счастливое детство.

Ее родители – Мирна и Джеймс Сейнт – были школьными учителями, преподавали обществознание и прочие гуманитарные дисциплины. Они оба любили историю, а познакомились еще в колледже, точнее, их познакомил общий приятель – ему показалось, что Мирна и Джеймс подходят друг другу.

И это еще оказалось слабо сказано.

Они мгновенно сблизились на студенческой вечеринке, просидев весь вечер в углу, что-то горячо обсуждая, пока остальные веселились. Тот разговор, наверное, мог бы продолжаться столетия. Джеймс был поглощен историями о забытых или неправильно понятых династиях и лидерах, проигравших на всеобщих выборах, а Мирна считала «отрицательных исторических персонажей», вроде Чингисхана и Гитлера, очень интересными и загадочно-непостижимыми. Ее поражал их часто неожиданный приход к власти, способность склонять вроде бы «положительных» личностей к совершенно ужасающим поступкам и неоспоримая харизма.

Когда Мирна и Джеймс впервые поцеловались, Джеймс подумал: «Вот это и называется – невероятная встреча!» Он ничуть не походил на «отрицательных персонажей», которыми так восхищалась Мирна. Тихий, утонувший в книгах студент, он был слишком далек от настоящего действия – классический образец пассивно-агрессивной личности. Джеймс страшился открытого противоборства и ныл по мелочам, втайне мечтая заняться по-настоящему важной темой.

И все же их захватила сумасшедшая страсть. Мирна и Джеймс помогали друг другу готовиться к экзаменам, а получив дипломы, нашли работу в одной школе.

Спустя год на свет появилась Кэтрин.

Родители в малышке души не чаяли. Девочку баловали, без конца фотографировали, наряжали в дорогие платьица – прохожие останавливались, чтобы полюбоваться крошкой и назвать ее красавицей, а родители гордо и радостно улыбались в ответ. По вечерам все трое укладывались на широкую кровать в скромной квартире, Кэтрин мирно посапывала между родителями, а они любовались малышкой, пока их не смаривал сон.

Шли годы. Джеймс быстро получил повышение, стал главой отделения гуманитарных наук – предыдущий заведующий как-то неожиданно уволился. Ходили слухи о какой-то некрасивой истории с ученицей старших классов, но администрация школы быстро прекратила глупую болтовню. Мирна втайне удивлялась, что на новую должность выбрали Джеймса, а не ее. Странное решение руководства, особенно если учесть, что после рождения дочери муж стал частенько прикладываться к бутылке. Хотя, честно говоря, не слишком-то она и удивлялась.

Он был мужчиной.

А она – нет.

И все же в ее душе поселилась горечь, зависть к мужу.

Во второй день рождения родители сказали Кэтрин, что приготовили ей сюрприз. Малышка почему-то надеялась получить пони или что-то столь же прекрасное. Однако ошиблась. И очень сильно. Оказалось, что скоро у нее будет нечто, чего она совсем не желала.

Сестра.

Кэтрин зашлась в истерике. Прорыдала весь день рождения. Кричала на родителей. Вопила, что не желает никаких сестер. И братьев тоже. У них и так все прекрасно. Родителям пришлось отменить тщательно спланированный детский праздник и извиниться перед гостями. Было очень неприятно, но куда неприятнее было бы вывести к гостям безутешно рыдающую именинницу.

В конце концов, Кэтрин успокоилась, но по-настоящему счастливой, как до «подарка» родителей, уже не была. Никогда.

Она поняла, что при виде новорожденного ребенка следует изображать радость, но на самом деле ничего такого не испытывала. А когда семья переехала в новый просторный дом, еще сильнее невзлюбила будущую сестру, ведь у Кэтрин отняли квартиру, в которой она была так счастлива!

Когда спустя полгода после переезда родилась Аманда, Кэтрин почувствовала что-то новое. Она хотела бы ненавидеть это существо и действительно ненавидела, но в глубине души родилось и новое, до крайности изумившее ее чувство.

Она полюбила Аманду.

Любовь и ненависть сплелись в душе Кэтрин, и она часто рыдала по ночам, не понимая, что с ней творится. Глядя, как родители с обожанием заботятся о малышке, Кэтрин наливалась гневом, однако, если Аманда сжимала ее палец пухлым кулачком, заливалась счастливым смехом.

Однажды ночью, спустя примерно полтора года, когда Джеймс крепко уснул, сраженный усталостью, Кэтрин вдруг очнулась в детской, у кроватки младшей сестры. Аманда спала. На нежных розовых губках блуждала улыбка, ресницы трепетали, – наверное, малышке снился прекрасный сон. Эта улыбка привела Кэтрин в ярость: даже во сне Аманда была счастливее, чем она.

Не понимая, что делает, Кэтрин медленно протяну руку и сомкнула на шее сестры пальцы. Надавила чуть-чуть, даже нежно... потом сильнее. Шея оказалась такая мягкая и хрупкая. Кэтрин сжала еще сильнее.

Аманда распахнула глаза, нахмурила лобик.

Кэтрин сжала сильнее. И сделала это с огромным удовольствием.

Аманда втянула немного воздуха и попыталась закричать, но не смогла. Кэтрин вдруг поняла, что все ее неприятности могут кончиться раз и навсегда, стоит только покрепче сжать пальцы. Но вот их взгляды встретились, и Кэтрин вспомнила, как впервые увидела малышку в больнице и залюбовалась тогда прекрасными голубыми глазами и скрытой в них глубиной.

Она любила сестру.

Кэтрин разжала руку и отшатнулась от кроватки. Еще мгновение в доме царила полная тишина, а потом Аманда завопила так, как не вопил никто и никогда рядом с Кэтрин.

Выбежав из детской, Кэтрин влетела в свою комнату и упала на постель. Она закуталась в одеяло и притворилась спящей, подглядывая сквозь ресницы. Спустя всего несколько секунд мимо ее двери протопал отец, ласково утешая Аманду. Кэтрин слышала, как он убаюкивал малышку, как уговаривал ее не плакать. Когда рыдания наконец стихли, Кэтрин увидела, как отец еще раз прошел по коридору, прижимая к груди Аманду.

Кэтрин мимолетно подумала, куда же исчезла мама?

Когда отец проходил мимо комнаты Кэтрин, Аманда вдруг посмотрела на старшую сестру.

Конечно, малышка не могла осознать, что произошло, однако Кэтрин была готова поклясться, что во взгляде Аманды читался вопрос: «За что?»

После этого происшествия Кэтрин поклялась себе стать лучше, стать по-настоящему хорошей старшей сестрой. Она проводила с Амандой как можно больше времени, играла в прятки, в куклы и в супергероев – к радости Мирны и Джеймса.

* * *

ВРЕМЯ ШЛО.

Кэтрин была старше Аманды почти на три года, однако девочки стали близки, как близнецы. Если над Амандой смеялись в школе, Кэтрин тут же вступалась, пугая до икоты заносчивых одноклассниц младшей сестры, заставляла своих подруг здороваться с Амандой на переменах, принимая ее в круг «взрослых». С третьеклассницей разговаривают шестиклассники? Да это все равно что получить медаль за храбрость.

Когда Кэтрин перешла в среднюю, а потом в старшую школу, а значит, стала учиться в другом здании, дороги сестер разошлись в прямом и переносном смыслах. Кэтрин завоевывала признание одноклассников, а Аманда все больше погружалась в себя. Защитить ее стало некому, и бывшие подруги стали врагами. Аманда все время училась, а потом подружилась с Лиз Грин, странной девочкой с бурным воображением.

Кэтрин перешла в выпускной класс, а Аманда – в первый класс старшей школы. Впервые за последние шесть лет девочки оказались в одном школьном здании, и всего на год.

Слишком многое их разделяло.

Кэтрин была самой популярной среди старшеклассниц, бегала на свидания с самым симпатичным парнем и ей все завидовали. Аманда превратилась в тихую заучку, которая незаметно скользит по школьным коридорам, прижимаясь к стенам и опустив глаза. Кэтрин при встрече с сестрой раздумывала, здороваться или нет? Конечно, несколько лет они были почти что лучшими подругами, однако в глубине души она до сих пор решала, каких чувств к сестре больше – любви или ненависти. Эта девчонка украла у Кэтрин родителей. И эта девчонка знала и понимала Кэтрин лучше всех на свете.

Все изменилось одним субботним вечером.

* * *

МИРНА И ДЖЕЙМС уехали в другой штат на несколько дней на конференцию учителей, и Кэтрин решила воспользоваться случаем, чтобы устроить сногсшибательную вечеринку. Пригласила десятки подруг и знакомых – явились, судя по всему, несколько сотен гостей. Аманда пыталась держаться от веселья подальше, закрылась в комнате и погрузилась в чтение очередного романа в жанре фэнтези.

От громкой музыки и шума гудело в ушах. До Аманды то и дело доносился треск сломанной мебели и звон разбитой посуды. Интересно, как Кэтрин собиралась потом объясняться с родителями? Аманда очень любила сестру, старалась ей подражать. Она не хотела, чтобы Кэтрин угодила в неприятности. Но что же можно было сделать?

Праздник продолжался, и Аманда не могла прятаться вечно. Нужно было выйти хотя бы в туалет, а она даже не представляла, когда гостям придет в голову разойтись. Медленно приоткрыв дверь, Аманда вышла в коридор. До туалета было всего несколько шагов.

А потом появился он. Скотт. Бойфренд Кэтрин.

Аманда собиралась открыть дверь в туалет, когда та распахнулась, и оттуда, сияя совсем не доброй улыбкой, вышел Скотт. Он был пьян и едва стоял на ногах.

– Привет, – тихо поздоровалась Аманда.

Скотт бывал у них раньше, приходил на ужин – всегда очень вежливый, отвечал на папины хитрые вопросы тактично, с юмором. Скотт играл в школьной футбольной команде, оценки получал едва ли не лучшие в классе.

– Привет, – ответил он и схватил ее за руку.

Аманда пыталась сопротивляться, но парень был гораздо выше и сильнее ее. Он за пару секунд затащил ее в туалет и захлопнул дверь. Его губы скользнули по шее девушке быстрее, чем Аманда поняла, что происходит.

– Ох ты, какая вкусная, – пробормотал Скотт.

– Н-нет, – заикаясь, выговорила Аманда. – Перестань.

Ее сопротивление привело только к более пылким поцелуям. Мгновение – и Скотт шарил губами по ее лицу, а потом прижался ими ко рту. От него пахло пивом и сыром, Аманда едва сдержала рвоту. Она никогда не воображала первый поцелуй таким...

Упершись обеими руками в грудь Скотта, Аманда попыталась его оттолкнуть, но он был слишком силен. Просто обнял ее за плечи и прижал к зеркальному шкафчику, в котором хранили зубные щетки, зубную нить и таблетки от простуды. Аманда попыталась закричать, но не смогла даже перевести дыхание. Скотт упрямо прижимался губами к ее губам.

А потом внезапно все кончилось.

Аманда в замешательстве заморгала, с облегчением выдохнула и увидела, что Скотт смотрит на дверь. Открытую. В проеме которой стоит Кэтрин. Глаза сестры метали молнии, лицо было перекошено гневом.

– Какого. Черта, – очень медленно и спокойно, делая паузы между словами, произнесла она. И прозвучало это даже страшнее, чем истерический крик.

– Это она меня сюда затащила, зайка, – пожал плечами Скотт.

Кэтрин перевела ошеломленный взгляд на Аманду.

– Что? Нет, я... – пролепетала Аманда, не в силах подобрать слова.

Она же ничего плохого не сделала, так почему же ей так стыдно? Кэтрин покачала головой и ушла. Скотт обернулся и окинул Аманду презрительным взглядом.

– Сама виновата, – фыркнул он и тоже ушел.

Аманда добрела до своей комнаты и разрыдалась. Она упала ничком на огромное мягкое кресло-мешок и долго всхлипывала, стараясь не слышать отголоски творившейся в доме вакханалии.

Спустя несколько часов она проснулась. В доме стояла тишина. Аманда вдруг вспомнила, что так и не воспользовалась туалетом. И, пожалуй, еще немного посидит у себя, пока не придет день, а с ним и ощущение относительной безопасности.

* * *

КЭТРИН попыталась скрыть следы бурной вечеринки, но провести родителей не удалось. Первым делом отец заметил покосившиеся ставни, стал приглядываться и нашел еще много интересного. Как детектив-любитель он просто не смог бы игнорировать всё новые доказательства состоявшейся тусовки. Когда Аманду расспрашивали, она притворилась, что ничего не слышала и не видела, хотя Кэтрин увели в другую комнату.

В конце концов, отпираться стало невозможно, и Кэтрин во всем призналась. Отец пришел в ярость, сказал, что старшая дочь предала доверие родителей. Мать же, как ни странно, оставалась спокойной. Казалось, Мирна чуть ли не гордится дочерью.

Что было совершенно непостижимо.

Все же Кэтрин наказали – заперли на неделю дома, запретили встречаться с друзьями и не дали пойти на танцы. Впрочем, Кэтрин потом уверяла, что и не собиралась никуда идти. Когда родители объявили наказание, Кэтрин молча поднялась на второй этаж, в свою комнату, и бесшумно закрыла за собой дверь. Не было ни подростковых истерик, ни криков о том, как все нечестно и несправедливо; она даже не стала выторговывать себе наказание помягче.

К ее чести, Кэтрин рассталась со Скоттом на следующий день после инцидента, однако отношения между сестрами никогда не были прежними. Когда Аманда попыталась объяснить, что на самом деле произошло, Кэтрин сказала, что верит ей, но это было не все. Аманда решила, что сестру уязвило предательство Скотта, и она была права, хотя бы отчасти. Кроме грусти, Кэтрин захлестнула и ярость, та самая, которую она испытала совсем маленькой, та ярость, в порыве которой она сжала сильными пальцами горло беспомощного младенца.

До конца учебного года Кэтрин скользила по жизни легко и радостно, без малейших неприятностей. Разрыв с самым популярным мальчиком в школе только поднял ее статус среди учеников, и Кэтрин ходила на свидания со всеми красавцами-спортсменами выпускного класса, умудряясь в то же время получать одни пятерки. Аманда же осталась совсем одна, ушла в свой внутренний мир, общаясь в эти сложные подростковые годы лишь с Лиз.

После школы Кэтрин поступила в колледж, и годы студенчества пролетели как один миг. Она вступила в университетский женский клуб и порой вытворяла такое, чем никогда не стала бы гордиться, однако оценки она получала отличные и решила заниматься историей – это, скорее всего, не обошлось без влияния матери.

В отличие от Мирны, Кэтрин погрузилась в еще более темные глубины прошлого: читала об одержимости Гитлера оккультизмом, изучала труды Алджернона Блэквуда, туманные философские рассуждения маркиза де Сада. И этот список можно было продолжать бесконечно. Кэтрин не обращала внимания на внешнее, показное, карикатурное, как ей казалось, в жестоких фигурах прошлого, а сосредотачивалась на их маниакальной тяге к сверхъестественному.

Получив диплом, Кэтрин нашла несложную работу клерка, за которую, однако, платили достаточно. Она числилась ассистентом одного профессионала, который разрушал чужие мечты. На заработанные деньги Кэтрин сняла квартиру, удивительно похожую на ту, в которой росла с родителями, пока не появилась Аманда. Домой, на семейные ужины с сестрой и родителями, приходила время от времени. Аманда нашла наконец бойфренда, чему была несказанно рада. Отец с матерью, напротив, счастья в последнее время не испытывали. Джеймса уволили из школы, скорее всего, из-за пьянства, и он брался за любую работу, отказываясь обсуждать подробности с дочерьми.

Кэтрин действительно старалась поддерживать добрые отношения с семьей.

Однако ей постоянно казалось, что в ее жизни не хватает чего-то важного. Как будто никак не отыщется последний кусочек мозаики, как бы тщательно она его ни искала. Как будто было у нее в душе что-то очень значимое, отчаянно ищущее выхода. А потом, однажды вечером, в гости к Кэтрин пришла мать.

ГЛАВА 13

КЭТРИН как раз вернулась с работы и налила себе большой бокал вина, как вдруг у входной двери в ее квартиру прозвенел звонок. Она вышла в коридор, спустилась на две ступеньки крошечной лестницы и открыла дверь.

Перед ней стояла мать. Растрепанная и явно не в себе.

В руках она сжимала набитый чемодан.

– Мама, что случилось? – спросила Кэтрин.

Мирна ничего не ответила. Она вошла в квартиру; не говоря ни слова и не спрашивая разрешения, осушила бокал вина, стоявший на столе, и налила себе еще.

– Со мной все в порядке, гораздо лучше, чем всегда, – наконец произнесла мать.

Кэтрин бросила взгляд на чемодан, брошенный у стены.

– Ты что... уходишь от папы?

– Я ухожу от всех, – тихо ответила Мирна, – кроме тебя.

– Кроме меня? – изумленно повторила Кэтрин и взяла мать за руку. Ей стало немного страшно. – Я ничего не понимаю. Что происходит?

Когда Мирна заговорила, так сурово и уверенно, как никогда раньше, Кэтрин подумала, что совсем не знала свою мать. Как только полилась правда, она стала накатывать волнами, одна за другой, и никто не смог бы определить, сколько прошло времени, пока Мирна не завершила свой рассказ.

Мать поведала Кэтрин о своей тайной жизни, о культе Огненных демонов, о его цели – очистить мир болью, смертью и огнем. Рассказала, как нашла информацию о культе, отыскала членов организацию, умоляла принять ее и поклялась отдать жизнь по собственной воле, – тогда ее приняли. Годы шли. Мирна тайно помогала культу, однако, наконец, устала жить двойной жизнью, прятать истинное за ложным. С нее хватит.

Наступил день, когда она сбрасывает старую кожу, подобно змее, и обретает себя истинную. Она – сестра Сейнт. Она отдает себя культу до конца и без сожалений.

– А как же мы? – тихо спросила Кэтрин.

Как бы странно ни прозвучало признание матери, многое показалось Кэтрин вполне разумным. Вот только маленькая девочка, прятавшаяся в глубине ее души, не хотела терять маму.

Они сидели в гостиной на удобном диване. Мать сосредоточенно взглянула на дочь, будто бы только сообразив, где находится. Мирна погладила дочь по щеке, заправила ей за ухо выбившуюся прядь.

– Моя милая девочка, – произнесла она, и ее глаза стали влажными. – Твой отец и сестра – слабые создания. И в том нет их вины. Когда мы встретились, я сразу поняла, что Джеймс слаб, а с годами он и вовсе потерял силы. Но и я тогда не была такой сильной, как сейчас, благодаря культу Огненных демонов. А ты...

– Что я? – спросила Кэтрин.

– Ты всегда была сильной. С момента, как появилась на свет. Ты выскользнула из меня, как воин, без единой слезинки и сразу же взяла грудь. Ты была голодная. Ела жадно. Требовала пищи, чтобы жить. А твоя сестра пришла в этот мир, мяукая, как несчастный котенок, такая маленькая, перепуганная, вечно ждущая помощи.

От этих слов Кэтрин вспыхнула сначала от радости, а потом от стыда. Ведь Аманда так любила их обеих – и мать, и сестру.

– Я тебя видела, – громко прошептала Мирна.

– Что ты видела? – спросила Кэтрин. – Когда?

Но она прекрасно поняла, о чем говорит мать.

– В ту ночь, когда ты чуть не придушила свою сестричку. Я была там. Стояла у открытой двери. В те минуты я очень тобой гордилась, Кэтрин.

– Гордилась? Потому что... я все-таки не сделала этого? Или потому что... – закончить вопрос Кэтрин не смогла.

А Мирна лишь улыбнулась в ответ. По спине Кэтрин пробежал озноб.

– Когда ты разжала пальцы, я тихо ушла, – пояснила Мирна, – спустилась на кухню, а потом она закричала.

Зазвонил телефон, и Кэтрин потянулась к трубке.

– Нет, не отвечай, – приказала мать. – Когда я уйду, ты будешь играть свою роль, пока я не свяжусь с тобой.

Кэтрин в замешательстве смотрела на телефонный аппарат. Она представляла, как сейчас растерян и ошеломлен отец. Кэтрин никогда не чувствовала с ним особой связи. Казалось, он приберег всю любовь для Аманды, однако старшая дочь тоже его любила.

Наконец телефон перестал звонить.

Мирна приложила обе ладони к щекам дочери.

– Ты мое истинное дитя, и я полагаю, что ты однажды сможешь дать культу Огненных демонов куда больше, чем дала я. Однако сначала.. тебе следует многому научиться.

Мирна встала и прошла по полутемной комнате к оставленному у стены чемодану. Расстегнула замок и засунула руку внутрь. Кэтрин заметила среди вещей что-то ярко- красное. «Платье?» – подумала она. Наконец Мирна достала большую книгу в кожаном переплете, вернулась к дочери и положила фолиант перед ней на столешницу.

– Что это? – спросила Кэтрин.

– «Малый ключ Соломона», любовь моя, – с благоговением ответила Мирна. – Ее еще называют «Лемегетон». Это древний гримуар, который передают во тьме сквозь века. Он состоит из...

– Пяти книг, – закончила за мать Кэтрин, пробегая пальцами по обложке. – Так она существует?

– Существует, – ответила Мирна. – И она твоя.

Не обращая внимания на вырвавшийся у матери вздох, Кэтрин медленно открыла книгу где-то посередине и порезала палец о старинную бумагу. Вскрикнув, девушка отдернула руку. Книга захлопнулась, как будто невидимые силы разгневались.

Мирна заметила царапину на пальце Кэтрин и, схватив дочь за руку, облизала только что выступившую кровь дочери. Мать скривилась и странно улыбнулась.

– «Лемегетон» следует читать от начала и до конца, – тихо произнесла она. – Нельзя пропускать ни слова.

– Я... понимаю, – выдохнула Кэтрин. Голова у нее кружилась.

Мирна вернулась к чемодану, застегнула пряжки и подняла его с пола.

– Когда ты все прочтешь... все испытаешь... я пришлю за тобой.

– Но как ты узнаешь, что время пришло?

Непостижимая улыбка Мирны исчезла, глаза ее потемнели.

– Огненные демоны знают все, Кэтрин. Абсолютно все. – Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и оглянулась. – Чуть не забыла...

Мирна опустила чемодан на пол, сняла обручальное кольцо, и протянула его дочери, будто показывая что-то интересное.

– Ты хочешь, чтобы я вернула кольцо папе? – непонимающе уточнила Кэтрин.

Мирна снова улыбнулась.

– Ах, моя прелестная наивная дочь. Нет. Это необычное кольцо. Его наполнили силой на колдовской церемонии гоэтии, когда я стала высшей жрицей культа Огненных демонов. В кольце заключены частицы демонических душ, тысячи душ... Они... они говорят со мной и поведали, что я не истинная Избранная. Избранная – одна из моих дочерей.

– Я?

– Да, Кэтрин, – ответила Мирна, и ее глаза вспыхнули алым огнем. – Я уверена, что Избранная – ты. Придет время, и ты докажешь, что достойна. Тогда я отдам тебе кольцо, с которым ты получишь огромную силу. Силу исцелять и разрушать.

Глаза Кэтрин наполнились слезами радостного волнения. Мирна снова надела кольцо на палец и направилась к двери. Кэтрин последовала за ней, хоть и ощущала странную тягу вернуться к оставленной на столешнице книге. Ей хотелось поскорее открыть кожаный фолиант и приняться за чтение, однако в глубине души Кэтрин все же сомневалась: вдруг мать просто сошла с ума? Сейчас она уйдет – и исчезнет навсегда.

– Мамочка, – тихо позвала Мирну Кэтрин, когда та взялась за дверную ручку.

– Что?

– Я тебя люблю.

Воцарилась долгая тишина. Кэтрин показалось, что мать дрожит всем телом, однако, возможно, это был лишь обман зрения.

– В твоей жизни больше нет места любви, Кэтрин, – ответила Мирна.

И ушла.

Не успела Кэтрин осознать, что произошло, как снова зазвонил телефон. Она взяла трубку и расплакалась, услышав встревоженный голос отца. Слезы были искренними, и Джеймс ошибся в причине этих слез. Кэтрин долго беседовала с отцом, притворяясь, что ничего не знает. Потом разговаривала с Амандой, тоже прикидываясь, что впервые слышит об исчезновении матери. Удивительно, как легко ей давалась ложь!

Наконец она со всеми распрощалась, взяв с Кэтрин слово зайти к ним на следующий день, обсудить планы и подумать, как отыскать Мирну и воссоединиться идеальным семейством.

Кэтрин до глубокой ночи читала «Малый ключ Соломона», но дошла только до конца первой книги – «Арс Гоэтия» – и уснула, упав головой на страницу. Утром, глядя в зеркало, Кэтрин заметила, что на ее лице отпечаталось несколько таинственных символов. Рисунки были светлыми, однако вполне заметными. Пришлось замазать их косметикой.

Кэтрин позвонила на работу, сказала, что заболела, и продолжила чтение. На следующий день она проделала то же самое. И потом еще не раз. После «Арс Гоэтия» оставались еще «Арт Теургия-Гоэтия» и «Арс Паулина».

Когда начальник пригрозил ее уволить, ей пришлось вернуться на работу, но старинная книга поселилась в ее сердце. Кэтрин нашла свое истинное призвание. Отработав положенные часы в офисе, девушка спешила домой, чтобы прочесть еще несколько страниц. Книга звала ее.

«Арс Альмадель».

«Арс Ноториа».

Отец и сестра регулярно звонили ей, рассказывали, как продвигаются поиски матери. Кэтрин изо всех сил подыгрывала им, притворяясь, что беспокоится, и вскоре этот спектакль ей даже стал нравиться. Она почти не ела и не спала, из-за чего действительно выглядела встревоженной. Родственники решили, что Кэтрин действительно не находит себе места из-за пропажи матери, но на самом деле Кэтрин терзало только одно желание – поскорее дочитать книгу.

И наконец ее желание исполнилось.

В то же мгновение, когда она со счастливой улыбкой облегчения закрыла книгу и взволнованно огляделась, в дверь постучали. Кэтрин вскочила и бросилась в коридор, сбежала по ступенькам и распахнула дверь, будто охваченная приступом безумия.

– Мама! – воскликнула она.

Но перед ней стояла не мать. Пришел Джастин, бойфренд Аманды. Невероятный красавчик. Он широко и приветливо улыбался, а вот Кэтрин улыбаться расхотелось, счастье ожидания обернулось замешательством.

– Джастин? Зачем... что ты здесь делаешь? – спросила Кэтрин.

– Привет! – спокойно поздоровался он, и в его голосе пророкотал поток прозрачного ручья, бегущего по камням. – Меня прислала твоя мать.

Кэтрин улыбнулась. Все только начиналось.

Она отступила на шаг, и Джастин прошел в коридор. Выглянув на улицу, Кэтрин выжидательно огляделась: весь мир уже должен был понять, как она изменилась, какое удивительное событие только что произошло, – однако мир пребывал в полном неведении. Шел еще один день. Как всегда. А вот для Кэтрин этот день был особенным.

Она закрыла дверь и последовала за Джастином.

* * *

КЭТРИН и Джастин провели следующие несколько дней вместе, в одной постели. Они лежали, крепко обнявшись, и Джастин шепотом рассказывал, как Мирна привела его в их семью. Говорил о темных обрядах и кровавых жертвоприношениях и о грядущей великой тьме, которая спасет мир. Кэтрин жадно ловила каждое слово. Да, будет непросто. Ей придется говорить и делать то, что принесет многим боль, а некоторым смерть, но такова цена перемен. Так бывало всегда.

Спустя неделю зазвонил телефон.

Это была Аманда. Она горестно всхлипывала и умоляла сестру прийти.

Кэтрин безмолвно выругалась. Малышка выбрала самое неудачное время для истерики. Старшая сестра собиралась встретиться с матерью и ей нужно было как следует подготовиться, однако один из уроков, которые преподал ей в последнее время Джейсон, гласил: овцы – то есть обычные люди, вроде отца и сестры, – ничего не должны заподозрить. В этом была истинная сила культа. Приспешники были одновременно везде и нигде. Они были родителями, детьми, братьями и сестрами. От них невозможно было скрыться.

Кэтрин пришла в родительский дом, и Аманда бросилась ей на шею.

– Слава Богу, что ты пришла, – всхлипнула Аманда. – Я не знаю, что делать. И до Джастина дозвониться не могу.

– Тише, тише, – успокоила сестру Кэтрин. – Что случилось? Где папа?

– Он ушел. Пропал. Отправился искать маму.

– Что? – в панике выкрикнула Кэтрин.

Неужели отец узнал правду? Он никогда не блистал умом, однако в свое время был неплохим исследователем. По спине Кэтрин сбежали холодные струйки пота. Неужели все ее тщательно выстроенные планы уже рушатся?

– Он выяснял всякие подробности, слишком много пил и отчаянно желал спасти маму от этого жуткого культа. Папа даже не знал толком, куда направляется... сказал, что у него есть кое-какие догадки, и он дойдет до края земли, если потребуется. Он так ее любит, Кэтрин!

– То есть отец... просто ушел и бросил тебя?

– Он извинился, сказал, что ему очень жаль, но он не может остаться. Посоветовал переехать к тебе. Мне кажется, он был прав. Я не могу оставаться в этом доме совсем одна. Из колледжа я ушла, пока все не образуется. Так ведь можно сделать, правда?

Кэтрин стояла как громом пораженная. Ничего хорошего такой план ей не сулил. Как она сможет работать на культ Огненных демонов, если рядом с ней будет маячить этот вечно скулящий детеныш? Однако выбора не было. Отказ повлечет за собой подозрения.

– Конечно, можно, Аманда, – проговорила она. – Давай я помогу тебе собрать вещи. Не беспокойся, все будет хорошо.

ГЛАВА 14

ВОЗВРАЩЕНИЕ Аманды в жизнь Кэтрин принесло с собой интересные сюрпризы. Несмотря на все сложности, старшая сестра, как ни странно, радовалась присутствию младшей сестры. Они стали жить вместе, а Кэтрин существовала будто в двух непересекающихся измерениях.

Днем она проводила время с сестрой или на работе – ей удалось сохранить место в офисе, хоть те дни, когда у нее жил Джастин, она и прогуляла. А по ночам Кэтрин спускалась во тьму служения Огненным демонам: встречалась с матерью, многое узнавала о целях культа и средствах их достижения, наслаждалась обществом Джастина – физически и духовно.

Аманда и Джастин по-прежнему встречались, и когда они устраивали свои «свидания», Кэтрин к своему удивлению не ощущала ни капли ревности. Не как в тот раз, со Скоттом, хотя тогда, надо признать, она была ребенком. Ее глаза были закрыты.

Кэтрин не любила Джастина и отдавала себе в этом отчет. Он просто был приспешником того же культа.

А вот присутствовать при первом человеческом жертвоприношении оказалось тяжело. Джастин поддерживал ее и шептал слова из «Лемегетона», утешая, помогая ей глубже понять и оценить то, чему она стала свидетельницей. Смерть юной девушки была необходима и, если смотреть на нее под правильным углом, даже прекрасна.

Присутствовать при последующих жертвах становилось все проще. Наконец Кэтрин даже приняла участие в обряде, и ей это понравилось. Высшие жрецы культа ее заметили.

Однажды мать отвела ее в сторону.

– Я горжусь тобой, Кэтрин, – сказала Мирна.

– Спасибо, мама. Моя жизнь – служение Огненным демонам.

Мирна протянула дочери небольшой сверток, и Кэтрин нетерпеливо взяла его.

– Что это?

– Знак повышения. Ты больше не просто Кэтрин. Теперь ты – Ядовитый Жаворонок. Это имя переходит из поколения в поколение. Ты – высшая жрица, способная на великие и ужасные поступки. Вуаль закроет твое лицо, чтобы ты без раздумий отдавалась делу. Стоит надеть эту вуаль, и твоя сущность растает, ты станешь воплощением всей глубины и силы культа. Это большая честь, моя дорогая. Великая честь.

– Принимаю с гордостью и смирением, – смаргивая слезы, ответила Кэтрин.

– Так и должно быть, – кивнула Мирна. – Но с этой честью приходит и очень трудное задание.

– Я сделаю все что угодно, мама. Все.

Лицо Мирны изменилось, она опустила глаза, разглядывая пол, будто подыскивая слова. Потом снова решительно взглянула в лицо дочери.

– Твоя сестра девственна?

Кэтрин заколебалась. Аманда? Какая разница?..

– Ты знаешь правду? – настойчиво спросила мать.

– Д-да, – запинаясь, ответила Кэтрин.

В этом ее уверял Джастин, да и Аманда говорила, что еще никогда... Бедная, доверчивая девочка.

– В крови девственницы, сестры и дочери высших жриц, сосредоточена огромная сила. Время пришло, Кэтрин. В глубине души ты и сама знала, что этот день наступит.

Мать была права, хоть признать это было и трудно... Кэтрин чувствовала, что истина такова.

Она согласно кивнула.

– Пока мы готовимся к прибытию Арахны, нужно позаботиться, чтобы Аманда была готова к встрече с демоном. Джастин уже получил все приказы. Ты будешь и дальше общаться с ним, чтобы все прошло гладко. Ты, Ядовитый Жаворонок, проследишь за похищением Аманды. Понятно?

– Да, мама.

Мирна помогла дочери приколоть вуаль к волосам. Кэтрин выглядела так естественно, вуаль ей очень шла. Мать собрала длинные локоны дочери в тугой узел, и Кэтрин вдруг вспомнила, что предпочитала такую прическу, когда была совсем маленькой. А потом забыла. Волосы были убраны туго. Ни одна прядь не выбивалась на свободу.

– Зачем это? – спросила Кэтрин.

Она говорила очень тихо, едва слышно. Что-то в ней менялось. Отвердевало.

– Никто не должен узнать тебя в образе Ядовитого Жаворонка – особенно твоя сестра. Ты откроешься ей, когда придет время, когда ее страх достигнет высшей точки. Это будет непросто. Можем ли мы доверить тебе такое ответственное задание?

Кэтрин колебалась всего мгновение.

– Да, – ответила она, глядя матери прямо в глаза.

Мирна погладила дочь по щеке поверх вуали и улыбнулась.

– Я так тобой горжусь, – повторила она. Ее улыбка вдруг испарилась. – А теперь иди. К появлению Арахны все должно быть готово.

* * *

ПЕРВЫЕ стадии плана завершились идеально. Джастин продолжал ухаживать за Амандой, и она призналась старшей сестре, что, кажется, влюбилась. Кэтрин ощутила укол совести, однако в ее задании было четко указано, как поступать.

Наконец пришла ночь похищения. Кэтрин сообщили тайное место под кладбищем Равенвуд, где следовало провести жертвоприношение. Арахна начала просыпаться от долгого сна.

Кэтрин приехала в квартиру в вуали Ядовитого Жаворонка. Ее сопровождали двое помощников, одного из которых, мускулистого амбала, звали Диаболик. От его дыхания, казалось, веяло смертью, но, к счастью, громила прятал страшное лицо под капюшоном. Диаболик наверняка справится с Амандой, даже если девчонке вздумается сопротивляться.

А потом, откуда ни возьмись, явился он.

Морбиус. Оживший ночной кошмар.

То есть в некоторой степени Кэтрин нашла его невероятно привлекательным. И все же он моментально разрушил все тщательно разработанные планы, спас Аманду и раскидал предполагаемых похитителей.

К удаче культа, Морбиус оказался таким же тупицей, как Аманда, и он вместе с глупой девчонкой вернулся в квартиру Кэтрин... где она смогла как следует его рассмотреть, пытаясь понять, что он за человек... или не человек. Морбиус был загадкой, ключа к которой не существовало, однако он почему-то решил взять под свое крылышко Аманду. Кэтрин почувствовала укол ревности – на сестру обратил внимание очень сильный, властный мужчина. Почему он выбрал младшую, слабую Аманду, а не сильную Кэтрин, Ядовитого Жаворонка?

Неважно. Когда Аманда вернулась домой, Кэтрин решила предпринять вторую попытку, на этот раз в более благоприятных условиях. Она во второй раз надела вуаль Ядовитого Жаворонка и вместе с помощниками нанесла новый удар. Им удалось захватить Аманду, несмотря на старания Морбиуса помешать им.

Девушку отвезли на кладбище, где в темноте подземелья начали обряд. Аманда дрожала от страха. Кэтрин было немного жаль сестру, но жалости в ее сердце было совсем мало и запрятана она была так глубоко, что и не откопаешь. Кэтрин затолкала все добрые чувства подальше и забыла к ним дорогу навсегда.

Ужас в глазах Аманды напомнил Кэтрин о словах, которые произнесла их мать: «Ты откроешься ей, когда придет время». Не сводя глаз с сестры, Ядовитый Жаворонок откинула вуаль.

– Ну вот, Аманда... время пришло! – сказала она сестре, занося над головой старинный кинжал.

Аманда непонимающе уставилась на старшую сестру. А потом, оглядев собравшихся полукругом жрецов культа, взиравших на жертву с ненавистью и вожделением, закричала:

– Что вы сделали с моей сестрой?!

«Вот дура!» – пронеслось в голове Кэтрин. Малышка Аманда решила, что старшей промыли мозги, она и предположить не могла, что это ее собственный и осознанный выбор. Кэтрин расхохоталась в лицо наивной девчонке.

– Кэтрин осталась в прошлом, – медленно и решительно проговорила она. – Теперь я Ядовитый Жаворонок.

По лицу Аманды пробежала тень понимания. Она покорно склонила голову. Ядовитый Жаворонок удивленно нахмурилась. Она-то ожидала услышать стоны и жалостливые мольбы, но удивление не помешало ей продолжить обряд.

– Я стою под защитой печати царя Соломона, – провозгласила Кэтрин. Служители забормотали ритуальные заклинания, церемония началась. – Черные свечи лютика источают опьяняющий аромат. Мы отдаем твою чистую кровь демону, вызванному из сокровенной книги «Лемегетона».

Жестоко, но необходимо, подумала Кэтрин. Чтобы напитать Арахну силой, девственная жертва должна быть до крайности перепугана и абсолютно беспомощна. Ее эмоции должны сложиться в поток энергии.

Пытка еще была далека от завершения.

И тогда на них набросился Морбиус. Опять! Кэтрин втайне им восхищалась. Прерывать ритуал было нельзя, и пока живой вампир дрался с превосходящими силами жрецов, Кэтрин воспользовалась моментом, чтобы открыть сестре еще одно предательство.

– Хочу тебе еще кое-что сообщить, Аманда, – прошипела Кэтрин, занося повыше острый нож. Один из служителей приблизился и откинул капюшон. – В последние мгновения жизни взгляни на своего «милого, дорогого Джастина».

Слова, которые когда-то произносила Аманда, брошенные сейчас ей в лицо в ужасающей тьме, привели ее в ужас. Девушка застыла, не в силах поверить в происходящее. Ведь перед ней был ее возлюбленный.

– Прости, я, кажется, опоздал, – со зловещей улыбкой произнес Джастин.

Аманда собиралась что-то возразить, но времени на болтовню больше не было. Источающая отвратительные запахи паутина Арахны потянула Аманду вверх. Скоро паук начнет трапезу. План Кэтрин, точнее, план Мирны, сработал.

Живой вампир, однако, действовал по другому плану, своему собственному.

Морбиус яростным броском прорвался сквозь толпу жрецов и взвился в воздух. Он набросился на пробуждающегося демона, подставил свое тело под жвалы паука. Кэтрин оставалось только наблюдать, как ее будущее рассыпается в прах. На ее глазах Арахна умирала, глотнув отравленной крови вампира.

В предсмертных судорогах паучиха обрушила своды подземной пещеры. Кэтрин видела, как погибли под каменными плитами служители культа, видела, как бежал Джастин.

Она тоже спаслась, ушла по тайному ходу, о котором знали лишь избранные. Кэтрин вышла на поверхность и издали смотрела, как из катакомб выбрались, держась за руки, Аманда и Морбиус. В ту минуту она поклялась отомстить им за все.

* * *

КЭТРИН вернулась к высшим жрецам культа и рассказала о случившемся. Мирна пришла в ярость – имела право, – ее гнев был направлен на Морбиуса. Она пообещала Кэтрин добраться до живого вампира и уничтожить его. По его следу пойдут жрецы. Мирна лично сделает все необходимое, чтобы убить вампира и принести младшую дочь в жертву ради блага Огненных демонов.

Джастин погиб вскоре после неудачного жертвоприношения. Конечно, Морбиус не прикончил его лично, но косвенно был виновен в его смерти. Не вмешайся тогда вампир, не останови церемонию, и Джастин был бы жив. И все было бы иначе.

Ее мать тоже осталась бы жива.

Кэтрин не хотела идти на похороны Джастина, но в последний момент передумала. Она не была знакома с его родными и друзьями, но ей хотелось увидеть, как Джастина проводят в последний путь. Кэтрин никогда его не любила, и все же они провели вместе не одну ночь, были близки так, как доступно немногим. И Джастин ее многому научил. Она же могла лишь отдать ему последний долг – прийти на похороны.

И это решение оказалось верным.

После церемонии к ней подошел высокий и совершенно лысый, с густой бородой, мужчина. Очень привлекательный. Он был похож на Джастина или на то, каким с годами мог бы стать Джастин. Более уверенный в себе. Властный.

– Привет, – сказал чернобородый. – Я – отец Джастина, Таддеуш. Хотел бы представиться и поблагодарить за то, что пришли. Как вы познакомились с моим сыном?

Сначала Кэтрин наговорила каких-то глупостей, наврала, а вскоре по некоторым намекам догадалась, что Таддеуш тоже был членом культа. И тогда они договорились встретиться снова. И встретились, даже не раз. Кэтрин все ему рассказала об Аманде, о Морбиусе. Она видела, как в глазах Таддеуша вспыхивает гнев, стоит ему услышать ими живого вампира.

Кэтрин поведала и о «Малом ключе Соломона», даже позволила Таддеушу прочесть старинный фолиант. Потом поделилась придуманным ей планом, куда более честолюбивым, чем возрождение Арахны. Кэтрин готова была пожертвовать своим телом и душой. И Таддеуш ее поддержал, искренне и страстно. Уверил, что она достойна быть истинным лидером культа Огненных демонов.

Остальные высшие жрецы слабы, утверждал Таддеуш Кэтрин не верила, хотя ей очень хотелось поверить. Однако, когда умерла ее мать, все изменилось.

Во всем был виноват Морбиус. Опять!

Мирна выследила вампира с Амандой в штате Мэйн, изменила внешность и попыталась убить Морбиуса и дочь, но безуспешно – вместо этого сестра Сейнт рассталась с жизнью. Когда Кэтрин узнала, что матери раскололи голову топором, она решила последовать совету Таддеуша. Пришло время воплотить ее дерзкий план. «Лемегетон» поможет ей измениться, и она призовет силу Тринадцати.

Станет по праву верховной жрицей культа Огненных демонов.

Прикончит Майкла Морбиуса.

ГЛАВА 15

– МАЙКЛ, ты там живой?

Голос прозвучал странно, гулко, как будто бы слова были произнесены далеко-далеко и пролетели много миль по темным тоннелям, чтобы добраться до ушей Морбиуса. Он понял смысл услышанного, но не мог понять, кто к нему обращался. Эмиль? Нет, не может быть. Эмиль умер. Значит не он. Эмиль больше никому ничего не скажет.

По лицу Морбиуса потекли слезы. Он моргнул, и в глазах медленно прояснилось. Лежа на спине, он смотрел в каменный потолок. Тюремная камера. Он – пленник. До сих пор. И только что насытился беспомощной женщиной, лежавшей перед ним без сознания. Он вспомнил недавнее прошлое, так похожее на кошмарный сон. Впрочем, в глубине души Морбиус был искренне благодарен высшим силам, что женщина так и не очнулась.

Он до сих пор чувствовал себя отвратительно.

Перевернувшись на бок, Майкл приготовился увидеть мертвое тело женщины, но кроме него в камере никого и ничего не было, только большое красное пятно на полу напоминало о случившемся. Видимо, служители забрали останки, пока он лежал в оцепенении.

– Я... нормально, – с трудом выдохнул Морбиус и сел.

Мысли о совершенном поступке вызывали тошноту, несмотря на прилив сил – раны и ссадины почти зажили. Он бесспорно стал сильнее, хоть эта сила и досталась ему дорогой ценой.

Доковыляв до металлической плиты, Морбиус тяжело опустился на нее и уставился на свои ладони. Неужели ему придется жить вот так долгие месяцы? Или годы?

– Что это за место? – тихо спросил он, не обращаясь ни к кому в особенности.

– Правильный вопрос, – ответил Джейк, – и мне не сразу удалось выяснить ответ.

– Кто эти ликующие зрители на трибунах?

– Насколько я понял, – едва слышно проговорил Джейк, усаживаясь возле щели в каменной стене, – заправляют здесь ребята из какого-то культа Огненных демонов. Хотя, судя по твоему разговору с братом Таддеушем, это ты и без меня знаешь. Что еще? Судя по всему, у этих демонов полно отделений по всему миру, в Нью-Йорке их несколько. Вот куда нас занесло. Я давно прислушиваюсь ко всему, ловлю намеки. Это помещение построили давным-давно. Власти планировали сделать еще одну линию метро, но потом деньги кончились, и все забросили. Члены культа есть и в правительстве, и уж они позаботились о том, чтобы все записи об этой стройке были уничтожены. Копали подземелье лет двадцать-тридцать назад, может больше, строителей уже и в живых нет. Вот служители и забрали себе эти стены, возвели стадион, чтобы было где устраивать игрища и приносить жертвы. Одновременно. Прям развлечение для всей семьи получилось. Так они и жили, но потом случилось кое-что, от чего никто не застрахован.

– И что же? – спустя несколько секунд спросил Морбиус.

– Ой, прости. Люблю нагнетать страсти. Жена терпеть не могла, когда я вдруг умолкал на самом интересном месте. Неважно. Организации нужны деньги на повседневные расходы. Нью-Йоркское отделение культа сильно потратилось, а новых поступлений не было. Сам знаешь, жизнь дорожает, и в мегаполисе всем приходится крутиться, даже Огненным демонам. И тогда кого-то из них осенило: есть арена и куча беспринципных ученых, работающих на культ. Можно сложить их вместе, как отравленное арахисовое масло и дьявольский шоколад.

Джейк протяжно вздохнул и продолжил:

– Есть у них один парень, исследователь. Вроде Франклин. Такой коротышка, носит круглые очки, и волосы у него, как пух одуванчика. Говорят, гений. Знает, как вставить мутировать кровь обычного человека. Превращает людей не пойми во что – бац! – и вместо человека уже чудовище. Вот и со мной так сделал.

Морбиус вспомнил вкус крови, которую принесла ему Лиз от Фабиана... Кусочки мозаики складывались в картинку.

– Тогда они и начали эти бои чудовищ. Зрителей найти легко – мало кто откажется поглазеть на хорошую драку, особенно если это смертельный бой для одного из участников. Первыми об играх узнали байкеры-бандиты и захотели получить места на трибунах. Я слышал, что вначале зрителей было мало, зато потом как повалили... Богачи ставят миллионы на каждый бой. Для них это мелочь, разменная монета, но к делу они подошли серьезно. А я, скорее всего, был у них первым подопытным кроликом. Вот повезло-то! Так что на арене я дрался много раз, и на каждую битву собиралось все больше зрителей, судя по воплям. Может, их становится больше, потому что я всякий раз выигрываю, а может, на все бои приходит всё больше народу. Не знаю. Я же просто хочу уйти домой.

– Говоришь, ты женат? – уточнил Морбиус.

Джейк усмехнулся и печально вздохнул.

– Раньше был. Но я здесь так давно, что, может, она и ушла уже. Решила, что я умер или сбежал, бросил ее. От этого особенно больно. Не хочу, чтобы она думала, будто бы я такой гад. Мы хотели детей завести, понимаешь? Оба хотели. Но вот с деньгами всегда было не очень. Я – учитель… то есть был учителем. Работа – лучше не придумаешь. А жена – библиотекарь. Книжные черви – так про нас можно сказать. Как раз дом купили... А меня – раз – и забрали. У нас и комната отдельная была в доме... собирались в ней детскую устраивать. Так и стоит, наверное, пустая...

Воцарилась долгая тишина. Где-то в мрачной тьме подземелья ритмично, с большими промежутками, падали капли воды.

– А у тебя как с этим, Майкл?

– М-м-м? – непонимающе протянул Морбиус, выбираясь из лабиринта мыслей.

– У тебя жена осталась?

Ему снова привиделся образ Мартины. Как он по ней соскучился!

– Нет, не жена... просто... дорогой человек. Мартина. Мы были влюблены. Это было лучшее время. Тогда наконец все стало на свои места, а до тех пор жизнь просто текла, глупо, бессмысленно. Я рискнул всем, чтобы не потерять самое дорогое. Рискнул и все потерял. Когда она увидела, кем я стал, то с отвращением отшатнулась. Кто стал бы ее винить? Я – чудовище.

Снова настала тишина, а потом Джейк тихо усмехнулся. Морбиус почувствовал, как в груди разгорается нестерпимая ярость.

– Смеешься?

– Ой, нет, прости, Майкл. Я не над тобой смеюсь, честное слово. Просто мы с тобой во многом похожи. Я вот тоже всегда ощущал себя немного чудовищем, злился по пустякам, понимаешь? Еще когда маленьким был. Что не по мне – сразу в истерику. Родители не знали, что со мной делать. И к психиатрам водили, и к разным школьным психологам. Помогало, но на время. Ярость всегда жила во мне. В самой глубине.

Морбиус вспомнил детство, травлю в школе и со вздохом кивнул.

– Ну и когда эти ребята-демоны похитили меня и отдали Франклину, – продолжил Джейк, – я в каком-то смысле решил, что это по заслугам. А когда ученый сделал неизвестный мне укол, он сказал, что из моей ДНК просто высвободилась ее внутренняя сущность. И я сразу понял, что он имел в виду. Может, он и превратил меня в чудовище, но на самом деле монстр уже жил во мне.

– Мне очень жаль, Джейк.

– Да, и мне жаль. Нас обоих. Как там говорится? Мы прокляты жить в интересные времена.

– Прокляты, – эхом откликнулся Морбиус. – Вот как они до меня добрались.

– Ты о чем?

– Измененная кровь. Похоже, ее создал тот же ученый, Франклин. От нее у меня появляется невероятная сила, и невозможно перестать ее пить. Мне обманом дали попробовать новой крови, заманили в ловушку. Какой я дурак!

Они снова помолчали. Наконец, тишину разрушил Джейк.

– Так где же... Мартина теперь? Почему-то мне кажется, что она добрее, чем ты думаешь, и умеет прощать. Любящее сердце способно простить очень многое.

– Ее забрали... Ее похитил какой-то Демонд. Жестокий, высокопоставленный мерзавец. Я помогаю подруге отыскать пропавших родителей, а она помогает мне искать Мартину.

Аманда... В безумном вихре времени и событий в мрачной тюремной камере Майкл совсем о ней позабыл. А теперь вдруг подумал, вдруг служители культа Огненных демонов похитили и ее тоже? Снова?

– Помогаешь подруге? Не слыхал, чтобы чудовища помогали друзьям.

– Спасибо, что сомневаешься, Джейк. Однако с тех пор, как я изменился, успел натворить дел на сотни кошмарных снов. Я причинял людям боль. Дрался с честными мужчинами и женщинами. Отбирал жизнь у невинных. Знаешь, если хорошенько подумать, наверное, может, и к лучшему, что мне придется гнить здесь, в этой темной камере до конца моих дней.

– Майкл, а у тебя были в школе любимые учителя? – спросил Джейк.

Вопрос застал Морбиуса врасплох. Он мысленно вернулся в школу, вспомнил себя восьмилетним. Именно этот год выдался особенно трудным по многим причинам. Ио кое-кто очень тогда ему помог.

Миссис Моргенталер.

Она разглядела в маленьком Майкле что-то особенное, поощряла его любовь к математике и естественным наукам, уверяла, что злые одноклассники с годами ослабеют, а Майкл, наоборот, наберется сил. К сожалению, их теплая дружба окончилась в день, когда Майкл, закашлявшись, нечаянно забрызгал учительницу кровью.

И все же она оказалась права насчет тех, кто травил его в школе. Хоть все обернулось и не совсем так, как предполагала миссис Моргенталер.

– Были... – пробормотал Морбиус, вспоминая доброе лицо учительницы и ее прохладные руки. «Руки холодные, зато сердце горячее», – говорила она. Такая у нее была присказка.

– Я преподавал математику четвероклассникам, Майкл. Если побыть на моем месте несколько лет, научишься сразу определять, кто из детей в душе добрый, а в ком слишком много тьмы. Я не говорю, что совсем нельзя изменить злого человека, однако есть некоторые черты, которые определяют личность, диктуют основы поведения. И я довольно хорошо разбираюсь в людях. Не знаю, дар ли это или я научился этому за годы работы учителем, или и то, и другое. И вот что я тебе скажу, Майкл...

Джейк снова надолго замолчал. Морбиуса терзало любопытство, хотя он ни за что бы в этом не признался. Он молча ждал продолжения. Наконец Джейк заговорил снова.

– Может, ты совершил что-то ужасное, и я вряд ли смогу определить, в каких свершениях ты действительно виноват, однако хочу тебе кое-что сообщить: судя по тому, что я видел, и по твоим рассказам, никакое ты не чудовище.

Морбиус улыбнулся, приоткрыв острые клыки. И пусть он не поверил до конца новому другу, от его слов стало теплее на сердце.

– Спасибо, Джейк.

Из соседней камеры донесся тихий странный звук, и Морбиус прислушался. Он не сразу понял, что там происходит, но немного позже догадался.

Джейк плакал.

Морбиус помрачнел. Он вдруг представил, как жена Джейка тоже плачет где-то в городе, на поверхности. Тоскует по мужу, одна в целом доме, где так и пустует детская комната.

– И я тоже – не чудовище, – прошептал Джейк.

ГЛАВА 16

АМАНДА проснулась от собственного крика.

Села и, отчаянно моргая, огляделась. Она находилась в небольшой комнате с бетонными стенами и дверью, лежала на металлическом столе, похожем на те, на которые укладывают трупы в моргах. В двери было затуманенное стекло, и разглядеть сквозь него ничего, кроме тусклою света, было невозможно.

До Аманды не доносилось ни единого звука.

Девушка села, мысли закружились бурным водоворотом Прикрыв глаза, она опустила лицо в ладони – темной успокаивала и в то же время наполняла тревогой. Аманда попыталась сообразить, где находится и как сюда попала. Воспоминания нахлынули неотвратимо.

Книжный магазин.

Квартира. Лиз.

Кэтрин!

Аманда отвела от лица руки и снова огляделась, лихорадочно втягивая воздух. Старшая сестра жива, и она снова похитила Аманду.

Морбиуса нет рядом, однако и Аманда уже не та же девочка. Она стала сильнее. Решительнее.

Встав на ноги, – колени сначала дрогнули, но потом послушались, – Аманда пристально оглядела комнату. Надо было выяснить, куда она угодила и найти способ сбежать.

Ее окружали гладкие бетонные стены, без единой щели или впадины, где могли бы таиться какие-то секреты. Таким же гладким был и пол. Единственным выходом из комнаты оказалась дверь. Аманда приложила к двери ухо, задержала дыхание и все равно ничего не услышала. Медленно и осторожно она взялась за круглую дверную ручку и без надежды повернула ее.

Однако ручка повиновалась, и дверь приоткрылась с тихим щелчком.

Аманда выглянула в узкую щель – перед ней был длинный полутемный коридор с низким потолком. Рядом мерцала тусклая лампа. Других дверей видно не было, стены терялись в темноте. В отдалении светились другие лампы, но и они давали очень мало света.

Аманда окинула взглядом через плечо комнату, в которой очнулась, и снова коридор. Остаться в четырех стенах или выйти? Не так-то просто принять решение. Можно, конечно, подождать, пока кто-нибудь не появится, и попробовать пробиться на свободу, а можно выйти в открытую дверь в надежде на лучшее.

Раньше Аманда наверняка осталась бы на месте.

А теперь вышла, бесшумно затворив за собой дверь.

Она неслышно ступала по пустому длинному коридору. То и дело ей встречались на стенах горящие лампочки, небольшие, без абажуров, освещавшие лишь небольшие участки стены и коридора. Спустя несколько минут такой прогулки Аманда оглянулась – дверь, из которой она вышла, исчезла, будто бы поглощенная сумеречными тенями.

Тянулись минуты, Аманда осторожно шагала по коридору. Она потеряла счет времени и с усилием отгоняла слезы, подступившие от усталости и ощущения собственного бессилия. Наконец, когда ей уже захотелось сдаться и повернуть назад, она заметила вдали нечто интересное.

Дверь.

Аманда прикусила губу, стараясь отогнать страх. Дверь была почти такой же, как в комнате, из которой она недавно вышла. Нет, не просто похожа, она была точно такой же. Аманда внимательно огляделась. Вокруг было совершенно пусто. Возможно, ей просто привиделось все случившееся в квартире Лиз? Быть может, ей приснился дурной сон?

Сон, от которого она до сих пор не очнулась?

Аманда открыла дверь.

Она вошла в комнату, точно такую же, в которой недавно проснулась. Внутри был лишь металлический стол. Странно. Неужели она сделала круг и вернулась к началу пути? Нет, не может быть! Она шла по совершенно прямому коридору. Разве может прямой, как стрела, путь вдруг повернуть вспять?

Аманда повернулась спиной к двери и пристально осмотрела коридор, казавшийся бесконечным. Не пойти ли в обратную сторону? Быть может, она пропустила выход или лестничный пролет? И тут лампочка над ее головой замерцала и погасла. Аманда осталась в чернильно-черной тьме,

Аманда потеряла ощущение пространства, не могла бы сказать, где верх, где низ, и потянулась к стене, чтобы не упасть. Борясь с охватившей ее дрожью, девушка решила войти в комнату – новую или старую, неважно, – и подождать, когда свет загорится снова. Если, конечно, это вообще когда-нибудь случится.

Она сделала несколько шагов и остановилась: кажется, комната не там. Держась рукой за стену, Аманда пошла в другую сторону и снова остановилась. Повернула еще раз. Потом опять. Двери не было.

Аманда замерла.

Послышался какой-то звук. Шепот.

Или нет? Быть может, ей кажется, воображение играет с ней злые шутки? Шепот прекратился так же внезапно, как возник.

Что-то коснулось ее затылка и шеи. Чье-то дыхание. Кто-то стоял у нее за спиной. Совсем близко! Аманда медленно обернулась, охваченная ужасом, но готовая драться. Уже подняв руку со сжатым кулаком, она почувствовала, как кто-то снова дышит ей в затылок. Теплое дыхание согрело шею. Кто-то стоял перед ней, и другой, или другие, за спиной.

Внезапно в коридоре зажегся свет, и Аманда закричала от ужаса. Ее тесно обступили люди в красных балахонах. Они стояли очень близко и смотрели на нее, улыбаясь, как будто и прежде могли видеть ее сквозь тьму.

Крик Аманды из испуганного превратился в яростный, и она безуспешно попыталась пробиться сквозь тесную толпу. Неизвестные лишь рассмеялись и принялись толкать ее друг к другу, все сильнее заливаясь смехом. Пронзительный хохот отдавался эхом от низкого потолка и звучал все громче. Аманда сопротивлялась, стараясь вырваться из толпы, однако противников было слишком много, а места слишком мало. Ее толкали сильнее, безжалостнее.

А потом лампы замигали быстро-быстро, как стробоскопы, выхватывая из темноты безобразные лица. Аманду уже не толкали, а били по голове. Наконец свет погас, а может, это Аманда закрыла глаза, теряя сознание.

Так сразу и не поймешь.

Больно ударившись лицом о пол, она только и успела почувствовать, каким прохладным, оказывается, бывает бетон.

«Освежающая прохлада», – подумала она и рассмеялась. Ее смех смешался со смехом мучителей, а потом остались лишь тьма и тишина.

* * *

– АМАНДА? Аманда, солнышко, просыпайся! – прозвучал голос сестры.

На мгновение Аманде показалось, что она снова в родном доме и Кэтрин ласково будит ее, потому что пора собираться в школу. Девочке всегда было трудно просыпаться по утрам, в отличие от старшей сестры, – Кэтрин мгновенно выпрыгивала из кровати, с завидной энергией встречая каждый новый день. Пока Аманда еле-еле одевалась и кое-как завтракала кукурузными хлопьями с молоком, Кэтрин, прихлебывая кофе, помогала сестре собрать учебники и тетради и причесаться.

Однако Аманда быстро очнулась. Эти прекрасные, хоть и болезненные воспоминания, вынырнули из глубин памяти – ничего подобного не случалось уже лет десять.

Аманда распахнула глаза. Она ясно вспомнила кошмар в коридоре, толпу людей в красных балахонах, и поняла, что ей ничего не приснилось. Ссадины на лице вспухли и болели.

Она села, ожидая увидеть тот же металлический стол, однако на этот раз обнаружила, что сидит на диване в маленькой комнате, где стены увешаны картинами на религиозные сюжеты и разными священными символами. Рядом на стуле сидела Кэтрин и с улыбкой смотрела на сестру.

– Добро пожаловать, – произнесла старшая сестра. – Мне жаль, что все началось так неудачно. Мне сказали, что ты еще долго пролежишь без сознания. Знай я, что ты очнешься так быстро, ни за что не оставила бы тебя в тоннеле под церковью. Служителям донесли, что по коридорам кто-то бродит, – пояснила Кэтрин, – и они решили проверить, что там творится. А поскольку давно не видели гостей из внешнего мира, слегка перестарались. Приношу свои извинения за излишний драматизм встречи. Виновные уже наказаны соответствующим образом. И все же, совет на будущее: если проснешься в незнакомом месте, никуда не ходи, жди, пока за тобой придут. Хотя что это я? Ты никогда не умела выполнять указания, правда?

Кэтрин встала и прошлась по комнате, остановившись перед картиной, на которой были изображены крошечные фигурки людей, падающих в огненную бездну. Картина была выполнена в алых, оранжевых и желтых тонах, и при взгляде на нее у Аманды сжалось сердце, хотя оторвать глаз от полотна она была не в силах.

– Где Лиз? – наконец спросила она.

– Лучшая подруга тебя предала, однако о ней твои первые слова? Поразительно!

Аманда наконец отвела взгляд от картины и пристально взглянула на сестру. Опять эта чертова ухмылка! Ей хотелось подскочить и стереть ее с губ Кэтрин, однако в свете недавних событий она решила действовать осторожнее, рисковать с умом. «Береженого Бог бережет», – говаривал ее отец.

Ее время еще настанет.

– Что с тобой случилось, Кэтрин? – спросила она. – Как ты могла?..

Улыбка Кэтрин дрогнула, но почти сразу засияла вновь. Она еще раз прошлась по комнате и села рядом с Амандой на диван, как будто они самые обыкновенные сестры, и не могут наговориться после неожиданной долгой разлуки.

– Я понимаю, Аманда, что происходящее кажется тебе странным, – произнесла она. – Я помню, как мне трудно было осознать рассказ мамы о культе Огненных демонов.

У Аманды пересохло во рту.

– М-мама? Она здесь?

– Ты есть хочешь? – не отвечая на вопрос, поинтересовалась Кэтрин. – Представляю, как ты проголодалась.

Аманда уже собралась отказаться, но, прислушавшись к себе, вдруг поняла, что ужасно проголодалась. До рези в желудке.

– Пожалуй, перекусила бы... – признала она, хоть и ненавидела себя за эти слова.

– Ну, конечно. Сейчас все будет, – ответила Кэтрин.

Она подошла к двери и что-то коротко приказала стоявшему с другой стороны. Потом, немного помедлив, закрыла дверь и обернулась к сестре.

Комнату наполнила тишина, Кэтрин никуда не спешила.

– Я думала, что ты умерла, – нарушила молчание Аманда.

По лицу Кэтрин скользнула мрачная тень. Скользнула и исчезла, уступив место улыбке, в которой не было злости, но не было в ней и любви. Так улыбаются хищники.

– Ты почти угадала, – холодно согласилась она. – И благодарить за это отчасти стоит твоего друга, мистера Морбиуса.

Услышав о Майкле, Аманда покрылась мурашками.

«Где он?»

– Когда он прервал обряд и убил Арахну...

– Майкл не убивал ту отвратительную паучиху, Кэтрин! – покраснев от гнева, воскликнула Аманда. – Он спас меня, а Арахна погибла, потому что попыталась съесть Майкла!

– Возможно, – безучастно согласилась Кэтрин. – Неважно. В предсмертных конвульсиях Арахна обрушила на нас свод храма, и многие служители были раздавлены падающими камнями и колоннами. Мне повезло, я осталась жива. И выбравшись из могилы – а обряд проходил в подземном храме, под кладбищем, забавно, правда? – я с каждым днем ощущаю все больше благодарности.

– Благодарности? – эхом откликнулась Аманда.

– Да, – кивнула Кэтрин. Она вернулась к дивану и села рядом с сестрой. – И пусть тогда я всем сердцем верила, что культу необходимо пролить твою девственную кровь, чтобы услужить дьяволу, со временем я поняла, что, возможно, я тебя... недооценила. И теперь я смотрю на тебя и понимаю, что была права. Ты стала сильнее, Аманда. Я это чувствую. Твоя смерть принесла бы культу Огненных демонов величие, однако твоя жизнь подарит нам даже больше.

– Моя жизнь? – растерянно переспросила Аманда. – Как это?

Открылась дверь, и вошел мужчина в красном балахоне – в руках у него был поднос с сыром, хлебом и фруктами. Поставив поднос на стол, служитель вышел, не произнеся ни слова. Кэтрин встала, взяла яблоко и вернулась обратно.

Она протянула его Аманде – красное, спелое, блестящее в лившемся с потолка свете. В этой комнате тусклых убогих лампочек не было.

– Я хочу, чтобы ты встала рядом со мной, Аманда, – произнесла Кэтрин. – Твое место здесь по праву. Вместе мы сможем править культом Огненных демонов. Ты получишь все, о чем мечтала.

Аманда взяла яблоко и задумалась. С детства она прислушивалась к сестре, хотела походить на нее.

– Где мама?

Кэтрин отвела взгляд и некоторое время молча смотрела в пол. Потом подняла голову. Ее глаза были полны слез. От неожиданности Аманда едва не вздрогнула. Разве можно сочувствовать сестре, которая пыталась лишить ее жизни? И все же... ей было жаль Кэтрин.

– Она мертва, – прошептала старшая сестра.

– Что?

– Ее убили. Жестоко. Отвратительно. Раскроили голову топором.

К глазам Аманды подступили слезы. Она никогда не видела жертв подобных убийств, но образ несчастной матери появился мгновенно, навсегда впечатавшись в память. Она будто воочию увидела изумленное лицо Мирны в мгновение, когда в затылок ей ударило тяжелое лезвие. Кровь брызнула высокой волной. Хрупкое тело осело на землю.

– Но... кто? – едва выдохнула Аманда, крепче сжимая в кулаке яблоко. В глубине души ответ она знала.

– Морбиус, – прошипела Кэтрин.

Аманда пристально вгляделась в глаза сестры. Ей казалось, она умеет отличать ложь от правды, однако в последнее время столько всего произошло... Джастин ее предал, Ядовитый Жаворонок едва не убила по приказу, культа Огненных демонов – Аманда не знала, чему верить.

– Врешь, – прошептала она в ответ.

Кэтрин не шелохнулась, ее ресницы не дрогнули.

– Знаю, я не раз обманывала тебя в прошлом, – сказала она, – и за это, равно как и за многое другое, прошу прощения. Я ошибалась в тебе, Аманда. Ты моя сестра. Тоже одна из нас, Сейнт, и ты сильная. Как я. Как мама. И я тебе не вру. Ее убил Морбиус. Разве он тебе не признался? Мне очень жаль, что ты узнала правду вот так, от меня. И еще мне жаль, что убийца – он.

Вопреки всему, Аманда почти поверила. Ведь Морбиус действительно убийца по своей природе, и она вполне могла ошибаться на его счет. Конечно, ей казалось... нет, она чувствовала в его душе некоторое благородство, но разве этого достаточно?

«Почему он мне ничего не сказал?»

По щеке Аманды покатилась одинокая слеза, и девушка быстро ее смахнула. Хватит плакать. Тошнит уже от собственного нытья.

Аманда Сейнт вгрызлась в яблоко, оказавшееся очень вкусным.

ГЛАВА 17

– ТЫ КОГДА-НИБУДЬ дрался с Человеком-Пауком?

Морбиус моргнул и попробовал сосредоточиться. Он сам не заметил, как задумался, замечтался о Мартине. Или это всплыли приятные воспоминания? Кто знает... Картины ему открылись великолепные. Как прекрасно было бы вечно жить в этих грезах, однако пришлось вернуться в холодную реальность каменного мешка. Морбиус уже проголодался, и очень боялся неизбежности следующей кормежки.

– Что ты сказал?.. – переспросил он.

– Знаю, знаю... странный вопрос, но я вдруг вспомнил, как читал когда-то в «Дейли Бьюгл» историю о драке Человека-Паука с вампиром. Это не про тебя было?

Морбиус вспомнил свои многочисленные битвы. О некоторых он сожалел... или даже обо всех.

– Про меня, – наконец ответил он.

– Вот это да! – воскликнул Джейк. – Ну и... как оно было?

– Мне не нравится об этом вспоминать, – поморщился Морбиус, – но могу сказать, что парень чертовски быстро двигается. А его шуточки? Отстой.

Майкл улыбнулся. Хоть и сказал, что ему не нравится вспоминать прошлое, в этом разговоре было нечто особенное. Приятное. Он давно ни с кем не болтал так запросто. С самого эксперимента, дня, когда его жизнь была разрушена. Когда он сам ее разрушил.

– Неужели? – спросил Джейк. – Я как-то видел его в Верхнем Ист-Сайде, когда он измолотил Дока Ока и его приспешников. И шутил он тогда очень даже забавно.

– Ну, может, иногда и попадаются смешные приколы, – признал Морбиус. – А вообще он – зануда.

Джейк засмеялся. Хорошо так, весело. Майкл всегда радовался, если удавалось рассмешить Эмиля. Как же ему не хватало доброго приятеля! И совесть мучила постоянно. Ведь он своими руками задушил лучшего друга!

У решетчатой двери раздался какой-то шум. Морбиус поднял голову, и тут же наполнился гневом. Пришел Таддеуш. Радостный, рот растянут до ушей. Глубокие царапины на его щеке затянулись, но были еще заметны – напоминали о ненависти, которую они с Морбиусом испытывали друг к другу.

– Добрый вечер, Майкл, – произнес он полным презрения тоном.

– Уже вечер? – спросил Морбиус, не отводя взгляд.

Инстинктивно он приободрился: наверное, скоро ужин? Однако убивать ради насыщения он вовсе не хотел. В глубине души порой он хотел покончить с собой и подарить миру покой. Тряхнув головой, Морбиус отогнал глупые мысли. Не время для жалости и слабости.

– Верно, – кивнул Таддеуш, – и сегодня твой день.

– Я не собираюсь ужинать, – прорычал Морбиус. – Так что можешь удовлетворять свои извращенные аппетиты где-нибудь еще.

– Я намерен удовлетворить свои аппетиты до предела, Майкл, – ответил служитель. – Сегодня твой день выхода на арену. В прошлый раз ты как следует встряхнул наших зрителей.

Майкл опустил голову. Почему-то он совсем забыл, что новая битва на арене неотвратима. Наверное, из-за полного нежелания драться с другим несчастным пленником ради удовольствия сотен скрывающихся людей – если, конечно, толпу на стадионе можно было считать людьми. И все же он немного обрадовался. Тошно сидеть одному и гнить заживо в тюремной камере.

Подняв голову, Морбиус увидел, что Таддеуша окружили не меньше полдюжины служителей в красном, чьи лица были скрыты под капюшонами. Каждый сжимал в руках дубинки-электрошокеры.

– Никуда я не пойду, – проговорил Морбиус.

Уж лучше поскучать в камере, чем бросаться в бессмысленную схватку. Ничто не заставит его убить противника по собственному желанию.

Глаза Таддеуша округлились от волнения, как будто он ожидал именно такого ответа. Вынув из складок балахона небольшую плоскую коробочку, он нажал на кнопку. Металлический ошейник на Морбиусе щелкнул, и тело вампира пронзил электрический удар. Вампир с криком повалился на каменные плиты пола. Несколько минут он извивался от боли, пока Таддеуш не отпустил кнопку, выключая ошейник.

– Самый низкий уровень, – прокомментировал служитель. – Ну как, попробуем посильнее?

С трудом отдышавшись, Морбиус медленно поднялся на ноги. Таддеуш молча наблюдал за ним, просто выжидая. Вампир пристально вгляделся в глаза мучителя. Выбора не было: борись на арене или умри, а пока в его теле теплится жизнь, есть малейший шанс на побег. Тогда он отомстит.

И найдет Аманду.

Морбиус направился к двери. Глядя в глаза приближающемуся вампиру, Таддеуш не двинулся с места. Морбиусу нестерпимо захотелось расцарапать этому мерзавцу вторую щеку, закончить рисунок.

– Пошли, – прорычал вампир.

– Майкл... – донеслось из соседней камеры.

Морбиус догадался, что Джейк говорит с ним, сидя у щели между их каменными мешками. Он чувствовал спиной взгляд соседа.

– Удачи! – пожелал Джейк. – Возвращайся с победой. Поболтаем о Паучке.

– Как мило, – сказал Таддеуш, метнув на Морбиуса острый взгляд. – Идем, Майкл. Пора тебе попрыгать, как марионетке на веревочках!

* * *

В НЕБОЛЬШОМ помещении у железной двери, ведущей на арену, было очень холодно.

Морбиус давно не чувствовал холода, как до эксперимента. Его новая, измененная кровь позволяла выносить без неприятных ощущений любую температуру, однако здесь он дрожал всем телом. И не вспомнить, сколько раз он дрался, превратившись в живого вампира, сколько миров и необычных созданий видел, но сейчас, перед этой битвой, Морбиусу было не по себе.

Возможно, виновата была тишина. Почему не слышно рева толпы? Или его перевезли на другой стадион? Когда он вышел из камеры, ему завязали глаза и долго вели куда-то пешком.

Сражаться Морбиусу не хотелось. Но уклоняться от схватки он не станет и победит, чего бы это ни стоило. Слишком многое на кону. Надо найти Аманду, а потом Мартину.

Наконец дверь открылась, на него хлынул яркий свет. Глубоко вдохнув, он пошел вперед, нырнул в поток ослепительного сияния.

На арену.

После каменного пола камеры песок показался ему очень мягким. Он вышел на середину и обернулся вокруг своей оси. С трибун донесся тихий рокот. Удивительно... Как столько людей могут сидеть так тихо?!

– Я убью вас всех! – проревел Морбиус.

Зрители сначала умолкли, а потом расхохотались, громко и неудержимо. Морбиус скрипнул зубами, никогда в нем не бурлило столько ярости. Он приготовился снова обрушиться на безликую толпу с проклятиями, – бессмысленное занятие, это он понимал, – но сейчас на противоположном конце арены открылась другая дверь.

Морбиус отступил на два шага. Громко втянул воздух. Он был готов к схватке, в нем не осталось ни капли сомнений. Он победит, даже если придется погубить невинное существо на потеху богатеньких мерзавцев, спрятавшихся на полутемных трибунах.

На арену вывалилось огромное чудовище, футов пятнадцати ростом, покрытое длинной густой шерстью. Оно мчалось вперед на сильных задних лапах, распахнув огромные челюсти с блестящими в них острыми клыками под длинным рылом, похожим на свиное. Морбиус невольно перевел дух. Таких кошмарных созданий ему видеть не приходилось.

Вампир сосредоточился. Толпа взвыла в предвкушении схватки.

Монстр врезался в Морбиуса как грузовой поезд. Воздух выбило из легких, и Майкл упал навзничь, пытаясь вырваться из цепких передних лап противника. Зубы лязгнули у самого лица, однако ему все же удалось столкнуть с себя огромное, покрытое шерстью тело и откатиться в сторону.

Соперники встали и, тяжело дыша, пошли по кругу.

Пытаясь застать монстра врасплох, Морбиус высоко подпрыгнул, однако его тут же схватили за щиколотку и швырнули на землю. Боль от удара наполнила его тело от макушки до пят, но, собравшись с силами, он ударил чудовище свободной ногой. Монстр откинул голову назад, из носа брызнула кровь. Морбиус вскочил на ноги и схватил чудовище за голову, намереваясь свернуть ему шею и поскорее завершить бой.

В черных глазах монстра мелькнуло сомнение. Он будто не решался совершить следующее действие. Майкл попытался сломать ему шею, но не смог. Чудовище же в ответ вонзило острые длинные когти вампиру в живот, два раза подряд в одно и то же место.

Морбиус закричал от боли. Толпа взревела.

Он терял много крови. И быстро.

Разжав кулаки, живой вампир ударил ладонями по ушам чудовища – другого уязвимого места поблизости не было. Монстр зашатался и отступил, недовольно взвыв и покачав головой.

Не теряя времени, Морбиус нанес противнику несколько сильных ударов в живот. А когда тот упал, подняв облако густой пыли, бросился на него сверху, осыпая ударами и голову. Зрители ревели в восторге. Перед ними разворачивалась великолепная, с их точки зрения, битва. Однако Морбиус их почти не слышал.

Его захватило кровавое бешенство.

– М-Майкл...

Морбиус замер, не донеся кулак до головы монстра. Откуда взялся этот голос? Или ему показалось? А потом он понял – говорило чудовище. Или тот, кто скрывался в его теле.

У отвратительного на вид создания из носа, рта и ушей лилась кровь. Монстр умирал и постепенно превращался в человека.

Это был Джейк.

– Нет... – в отчаянии прошептал Морбиус.

– Ничего, – прохрипел Джейк. – Все нормально...

Толпа вопила, требуя продолжения. Зрители скандировали, сначала тихо, потом все громче:

– Прикончи его!

– Убей!

– Прикончи!

От железных ворот к Морбиусу уже шли двое служителей культа с электрошокерами в руке. Времени оставалось все меньше.

– Майкл... помнишь, ты рассказал о крови... которой тебя приманили... Она течет и во мне.

– Ты что?..

– Пей, Майкл! Скорее!

Морбиус опустил взгляд на шею Джейка. Там пульсировала вена, притягивая, маня. Но он не мог. Не мог убить друга... Он уже убил Эмиля.

– Скорее! – крикнул Джейк.

И Морбиус впился зубами в шею друга, солоновато-сладкая кровь наполнила его рот. Не совсем такая же, как от Фабиана, но очень похожая. С первым же глотком у Морбиуса в голове прояснилось, мышцы расслабились и сразу же налились силой. Все звуки отступили куда-то далеко.

Ошейник на Морбиусе вдруг зажужжал, и электрический ток пронзил вампира. Но звук скорее напоминал жужжание пчелы, а удар тока – укус комара, не более.

Морбиус, не отрываясь, пил.

Невероятно вкусная кровь наполняла его рот, желудок, все его существо. Он почувствовал жесткий песок на коленях, песчинки проникли в его тело, сквозь кожу... и вот он весь стал будто бы из крови и песка... Его тело увеличилось, покрытое мокрым песком. Он едва не рассмеялся от удовольствия, чуть не захлебнулся льющейся в горло кровью.

Надоедливое насекомое на шее жужжало, покусывая, и Морбиус, не глядя, взялся за него рукой. Кольцо оказалось больше и толще, чем он предполагал, однако он просто сжал пальцы и сильно дернул. Боль усилилась, однако вампир продолжал дергать и тянуть, не разжимая пальцев, пока не освободился от ошейника.

С металлическим стуком разорванное кольцо упало на арену, и сознание вампира немного прояснилось. Он моргнул и разглядел у своих ног умирающего человека.

Не просто человека.

Друга.

– Джейк!

– Удачи, Майкл, – тихо произнес Джейк.

Он улыбался.

Служители приближались, Морбиус слышал их шаги, но не обращал внимания. Новая кровь бежала по его жилам, а он жадно ловил каждое слово умирающего друга. Друга, который вот-вот оставит его навсегда.

– Ты не мог бы... кое-что для меня сделать? – спросил Джейк.

– Все что угодно, – ответил Морбиус. Голова у него шла кругом.

– Найди мою жену. Дженни Рэдфорд... на Эдгар-стрит... Расскажи ей, что со мной стало. Передай, что я ее очень люблю...

– Обязательно, – пообещал Морбиус, сжимая руку Джейка.

– И помни... – просипел Джейк, пытаясь вдохнуть в последний раз.

– О чем, Джейк? – тихо спросил Морбиус.

Звуки с трибун снова стали четче, разбушевавшаяся толпа требовала смерти обоих монстров на арене, а служители в красном были всего в нескольких шагах.

– Ты... не чудовище!

Джейк замер. Морбиус выпустил руку друга из своей ладони.

И на него налетели служители.

Их было много. Выкрикивая оскорбления в лицо Морбиусу, они одновременно прижимали к его груди и спине электрошокеры, били и пинали его. Вампир сидел неподвижно, глядя в мертвые глаза Джейка, не реагируя на удары и крики.

– Прощай, друг мой, – произнес он и поднялся.

Первый служитель умер мгновенно – Майкл клыками распорол ему шею и оторвал голову. Кровь сильной струей ударила вампиру в лицо, раскрасив бледную кожу и оттенив горящие яростью глаза, рыщущие в поисках новой жертвы.

Служители культа заколебались.

Их судьба уже была предрешена.

Морбиус выхватил другого краснобалахонника, перекинул его через колено – хрустнул позвоночник – и швырнул изломанного умирающего служителя в другого с такой силой, что переломал кости им обоим. Несчастные рухнули на арену мешком плоти, грудой вывернутых рук и ног.

Измененная кровь Джейка пульсировала в теле Морбиуса, до кончиков пальцев насыщая его силой. Эта кровь оказалась гораздо мощнее, чем прошлая – казалось, с той первой крови миновали годы. Возможно, так случилось потому, что сегодня Морбиус получил необычную кровь прямо из источника. Или потому, что кровь Джейка была свежей и чистой.

Погрузив когти в лицо следующего служителя, Морбиус заметил, что со всех сторон на арену стекаются потоки мужчин и женщин в красных балахонах. Напитавшись новой кровью, он чувствовал в себе силы справиться с ними и всеми, однако вдруг ясно вспомнил истинную причину своей сегодняшней битвы.

Аманда.

Он должен сбежать.

Когда первые из множества прибывших служителей подбежали к нему, Морбиус подпрыгнул и взмыл в воздух с радостным криком. Он никогда не ощущал в себе столько силы. Мысли мелькали одна за другой, но на этот раз он куда увереннее владел и своим телом, и разумом. Его больше не мучили галлюцинации, лишь свежая сила владела всем его телом.

Морбиус сорвал сеть из колючей проволоки и приземлился на трибуне. Раны на животе слегка саднили, но быстро заживали. Оглядевшись, вампир обнаружил вокруг мужчин и женщин в дорогих костюмах и платьях – зрители торопливо убегали, перелезая через спинки стульев. Пол был усеян разбитыми бокалами, винными бутылками и тарелками с остатками еды.

На испачканном кровью лице Майкла показалась широкая улыбка. Он пошел вперед, размахивая руками, царапая зазевавшихся зрителей когтями, кусая тех, до кого мог дотянуться. Крики и стоны богачей ласкали его слух, пока он шагал вверх по каменным ступеням. Изувеченные тела падали там, где шел Морбиус. Он их предупреждал. Честно сказал, что именно с ними сделает.

«Я убью вас всех, до последнего!»

Слизнув с когтей кровь и кусочки кожи, Майкл остановился на верхней ступеньке. Сначала вкус ему понравился, однако за сладостью скрывалась гниль, и Морбиус с отвращением сплюнул. Все деньги в мире не спасут их от мести и ярости существа, которого они так искренне желали видеть мертвым на арене всего несколько минут назад.

Наконец Морбиус вернулся на арену и, пройдя сквозь металлические двери, скрылся в сумраке подземного лабиринта – уверенно, будто всю жизнь провел во тьме.

ГЛАВА 18

– ГДЕ СЕЙЧАС Морбиус? – требовательно спросила Аманда, почти покончив с едой на подносе.

За едой они с Кэтрин едва ли обменялись несколькими словами. Сыр, хлеб и фрукты оказались очень вкусными, и Аманда виновато призналась себе, что угощение ей очень понравилось. А ведь приготовили ей убийцы, пытавшиеся скормить демону ее саму! Нельзя расслабляться и успокаиваться. И все же она не знала, что и думать.

Морбиус убил ее мать, по словам Кэтрин.

– Он сбежал из города, – ответила сестра. – Свидетели происшествия сообщили нам, что Морбиус убил человека в порыве ярости. Приехала полиция, за вампиром погнались, и он исчез в ночи. Мои служители пытались его преследовать, но он... сбежал.

Аманда слушала сестру и внимательно следила за выражением ее лица. Кэтрин всегда умела искусно врать, и Аманда не спешила верить ее словам. И все же Морбиус тоже далеко не ангел... вспомнить хотя бы, как он с ней иногда разговаривал! Да и, если честно, так ли хорошо она знала своего вампира?

Аманда медленно выдохнула.

– А как дела у Лиз?

– Жива-здорова. – Кэтрин улыбнулась. – О ее отце мы тоже позаботились. Его не оставят без помощи.

Аманда скрипнула зубами. И как она должна себя чувствовать? Лиз ее предала, но разве у нее был выбор? Вы глядела она тогда перепуганной, служители культа Огненных демонов наверняка угрожали ее отцу. Быть может, на ее месте Аманда поступила бы также?

Когда все закончится – если это когда-нибудь случится – они с Лиз обо всем поговорят. Возможно, их дружба выстоит и не рассыпется после этого случая.

– Тогда... что дальше? – спросила Аманда. Ответа она ожидала с любопытством и страхом. – Скормишь меня сверчку-переростку?

Кэтрин засмеялась. Аманда – нет.

– Ну что ты, нет, конечно! – Кэтрин встала и направилась к двери. – У тебя всегда было отличное чувство юмора. Кажется, я редко тебе об этом говорила.

– Спасибо, – безучастно обронила Аманда.

– Подожди здесь, – обернувшись через плечо, сказала Кэтрин. – Я кое с кем поговорю, узнаю, все ли готово. Хочу сделать тебе официальное предложение, а ты сама решишь, принять его или нет. Если откажешься, я не стану держать на тебя зла. Обещаю. Как я уже говорила, я совершила ошибку и прошу за нее прощения. – Кэтрин развернулась спиной к двери и пристально взглянула на Аманду. – Мы – родные сестры. И теперь, когда мамы больше нет, семейные узы для нас очень важны.

– Кстати, раз уж ты заговорила о семье и родственниках, – сказала Аманда, – а где... папа?

Кэтрин удивленно приподняла брови.

– Если честно, понятия не имею. Время от времени служители культа доносят, что видели его в разных местах, но он очень искусно прячется. Идет по нашему следу. Надеюсь, он скоро найдет нас... Устроим семейную встречу, и я попытаюсь уговорить вас обоих присоединиться к культу. Я ведь действительно стараюсь спасти мир – это не просто слова.

– Угу, – хмыкнула Аманда, ответив на пристальный взгляд сестры.

Похоже, Кэтрин и правда верила в то, что говорила.

Старшая сестра с улыбкой повернулась к двери.

– Вот увидишь.

– Подожди, – остановила ее Аманда. – О каких «приготовлениях» ты говорила? Что ты собираешься проверять?

Кэтрин взялась за дверную ручку. Замерев на мгновение, она снова обернулась. Ее лицо стало похоже на мрачную маску, глаза были полузакрыты, будто в трансе.

«Ага, – промелькнуло в голове у Аманды, – а вот и лик Ядовитого Жаворонка». По ее спине побежали холодные мурашки.

– Сегодня особенная ночь, давно предсказанная, – проговорила Кэтрин. – Сегодня все изменится. Я же сказала, что была неправа, пытаясь принести тебя в жертву Арахне. Я слишком узко мыслила. Больше я такой ошибки не совершу.

Кэтрин вышла из комнаты, плотно притворив за собой дверь. Аманда услышала, как щелкнул замок.

Ее заперли. Она угодила в ловушку. В который раз.

* * *

МОРБИУС пробирался по темным коридорам, его чувства с каждым вздохом обострялись и с каждым выдохом снова ослабевали.

В первые несколько минут он никого не встретил, в его ушах все еще звенели отзвуки криков боли и страха. Он проложил путь по трибунам сквозь толпу состоятельных зрителей, сбившихся в кучу в узком проходе в попытке сбежать. Некоторые умоляли оставить им жизнь, а другие, казалось, смирились с неизбежным, будто знали: они заслужили свою смерть.

Ни тем, ни другим пощады не было.

Эти мерзавцы вознесли себя над обществом, как хищники. Они смотрели, как невинные люди, превращенные в чудовищ, убивают друг друга на арене на потеху толпе. Зрители смеялись и кричали, делали ставки, ели и пили. Они подстрекали бойцов, поддерживали отвратительное действо. Обычно Морбиус отнимал чужую жизнь без радости и ненавидел себя за это.

Но сегодня выдался необычный день.

Коридор перед ним раздваивался. Морбиус бросил взгляд в обе стороны, раскрыл все чувства до предела, вбирая все звуки и запахи подземелья, но так и не смог определить, какой из проходов вел наружу.

Он выругался. Надо бежать, выбираться из этой тюрьмы... из этого гроба.

Из правого коридора донеслись раздраженные голоса. Служители. Судя по звукам, их было много, и они быстро приближались. Пальцы Морбиуса сами собой сжались в кулаки, и он с усилием разжал их.

Нет. Конечно, сила, которую он обрел с кровью Джейка, позволила бы ему победить в любой схватке, однако сейчас предпочтительнее было оставаться в ясном уме и помнить о главной цели. Морбиус повернул налево, мгновенно скрывшись в темноте.

Коридор тянулся бесконечно. Крики жертв и вопли ярости преследователей таяли вдали. Морбиусу показалось, что он услышал отдаленный перестук колес поезда, но он не был уверен. Ему нестерпимо захотелось увидеть ночное небо! В подземелье становилось трудно дышать.

Приблизившись к концу тоннеля, он увидел большую металлическую дверь. Морбиус остановился и осторожно приложил к холодной створке ладонь, но ничего особенного не почувствовал. Внутренний голос предупреждал, что, возможно, за дверью ловушка, однако жрецы вряд ли сумели бы выследить его и подготовиться. Морбиус постоял некоторое время, но вскоре вдали за спиной послышались яростные крики служителей.

Выбор был прост.

Открыть дверь и встретиться лицом к лицу с тем, что за ней спрятано, либо повернуть назад и сразиться с неизвестным количеством врагов, вооруженных неизвестным ему оружием. И в то же мгновение Морбиус ощутил, что прилив силы, которую он получил с кровью Джейка, медленно тает. Неизвестно, что будет с ним, когда сила измененной крови иссякнет: станет ли он таким же, как раньше, или полученные раны не успеют зажить, и он превратится в калеку. Глубокие порезы на животе еще кровоточили.

Преследователи приближались.

Морбиус принял решение.

Дверь была заперта, и он изо всех сил навалился на нее плечом. Замок щелкнул, сломавшись, и тяжелая створка медленно поползла вперед. Увидев, что находится за дверью, Морбиус в удивлении широко распахнул глаза.

– Как интересно...

ГЛАВА 19

ФРАНКЛИН ЛАТТИМЕР появился на свет на несколько недель раньше срока.

Из-за чего и вырос в крошечного мальчика с непропорционально огромной головой. Франклину приходилось постоянно мириться с унижениями, над его внешностью часто смеялись. Спасаясь от травли в школе, он погрузился в учебу, а когда состоятельные родители перевели его в одну из лучших частных школ, с головой ушел в науку. Однажды мальчик подумал, что в школу-интернат, пусть и очень дорогую, его отправили, чтобы избавиться, не видеть его каждый день, однако к тому времени ему уже было все равно.

Франклину нравилось одиночество. Он посвятил все свое время учебе, в особенности занятиям биохимией, в изучении которой особенно преуспел.

Окончив университет с самыми высокими баллами на курсе, он, тем не менее, столкнулся с трудностями, когда приступил к поискам работы. Вообще-то, чтобы выжить, рабом ему была не нужна. У его родителей было полно денег, однако они хотели, чтобы ребенок сам прокладывал себе путь в жизни. Франклин сказал им, что все понимает, но про себя назвал родителей не слишком вежливо. Им-то легко говорить, у них головы и туловища нормальных размеров.

Он злился на обычных людей.

Стоило Франклину отправить резюме на открытые вакансии в известных лабораториях, и его непременно приглашали на собеседование, но при встрече возможные наниматели неприлично пялились на него и принимались неразборчиво бормотать свои заученные вопросы. Франклин отвечал подробно, с чувством юмора, выказывая острый ум, но все было зря. Собеседования заканчивались очень быстро, и на прощание Франклин слышал одно и то же: «Мы скоро вам позвоним».

Никто так и не позвонил. Ни разу.

У Франклина почти не осталось денег. Он просил в долг у родителей, и они давали понемногу, призывая не отчаиваться и наконец встать на ноги и найти себя, как когда-то делал его отец. В конце концов, Франклин разозлился и натворил родителям много всякого. Совсем невежливого.

Тогда они перестали отвечать на его телефонные звонки.

А потом перестали давать деньги.

Франклина выгнали из квартиры, которую он снимал, он стал жить на улице. Ел найденное в мусорных баках – в тех, до края которых мог дотянуться. Подумывал покончить с собой. Уже совсем было приготовился, но до него дошли слухи о церкви, в которой были рады новым последователям. Франклин всегда сторонился религии, считал религиозные учения глупостями, но на этот раз все было иначе. Его заинтриговало название религиозной организации – культ Огненных демонов.

Сам себе он казался чудовищем, так почему бы не стать членом культа демонов? Как раз для него местечко.

На первое собрание он пришел в заброшенную церковь и Южном Бронксе; и там ему очень понравилось. Франклин сидел на тронутой плесенью скамье рядом с другими страждущими, а сверху, сквозь прорехи в крыше, на них капала вода.

Перед ними выступала женщина. Нижняя половина ее лица была скрыта вуалью. Говорила женщина тихо и спокойно. Она рассуждала о несправедливости мира, о том, как богатые и порочные испортили общество, и о том, как культ Огненных демонов намерен все исправить. Исправить абсолютно все.

Ничего подобного в церквях Франклин не слышал и не чувствовал никогда прежде. Ему казалось, что он в зале один, что женщина обращается только к нему. В ее глазах он видел больше любви и заботы, чем в глазах собственных родителей. Слушая ее, Франклин с трудом сдерживал слезы.

Он нашел свой дом.

Слушателей, которые решили побольше узнать о культе Огненных демонов, женщина в вуали пригласила в ожидавший у церкви автобус. Стоя у двери в автобус, Франклин вдруг обернулся: он испугался, что больше никогда не увидит эту женщину.

Она стояла у самой двери и пристально смотрела ему в глаза.

– Полагаю, вас ожидают великие дела, мистер Латтимер, – прошептала она. – Франклин.

«Она запомнила мое имя! – восхищенно подумал Франклин. – А ведь мы всего лишь обменялись несколькими словами». Да, пожалуй, он поступил правильно.

Улыбнувшись женщине и пожалев, что не знает ее имени, он не нашел что ответить. Ему редко приходили в голову верные слова, и потому он лишь кивнул, с трудом забрался в автобус по ступенькам и занял место у окна. Когда Франклин обернулся и снова бросил взгляд на тротуар, женщины там не было.

* * *

ФРАНКЛИН с головой погрузился в мир Огненных демонов. Он посещал занятия, на которых служители читали с новичками древние манускрипты и обсуждали недостатки и пороки современного мироустройства. Постился со всеми. Объедался до отвала на роскошных пирах. У него появились друзья, и Франклин узнал, что каждый из его духовных учителей пережил тяжелые эмоциональные трагедии.

Среди учеников и служителей Франклин был единственным со столь явными физическими отклонениями. На занятиях, где отрабатывали боевые приемы, силу и ловкость, он всегда отставал от других. Оставшись один, он в ярости проклинал свою неспособность соревноваться на равных с другими служителями и учениками. Он так хотел, чтобы его приняли и полюбили, а видеть в их глазах жалость было невыносимо. По достижении определенных ступеней мастерства ученики получали алые балахоны и становились полноправными служителями.

Все друзья Франклина постепенно окончили обучение и разъехались по стране в другие отделения. Начались занятия и тренировки с новой группой учеников, а Франклин так и не получил свой красный балахон. Он чувствовал, что превращается в шута для Огненных демонов и с трудом справлялся с растущим в груди гневом.

Наконец Франклину пришло в голову, что побираться на улицах Нью-Йорка, возможно, приятнее, чем сносить печные насмешки. Его поселили в маленькой комнате одного из зданий, принадлежавших культу, где умещались лишь кровать и раковина. Туалет и душ Франклин делил с другими учениками, однако комнату ему дали отдельную, когда выяснилось, что травля в отношении некоторых неудачников не оканчивается с завершением школы.

Однажды в дверь его комнаты постучали.

– Войдите, – тихо произнес Франклин, вставая и поправляя очки.

Он торопливо пригладил растрепанные пряди. До сих пор никто не приходил к Франклину в гости.

Дверь открыл старший член культа, совершенно лысый, но с густой бородой. Франклин сразу узнал его – этот человек появился недавно и повсюду ходил с необычайно уверенным видом. Франклин опустил взгляд и тихо проговорил:

– Добрый вечер, брат.

– Добрый вечер, Франклин, – ответил мужчина низким гулким голосом.

В наступившей тишине Франклин решился посмотреть на гостя и заметил, что тот пристально его разглядывает. Франклин выдавил улыбку. Он понял, что сейчас будет. Хорошо, что у него мало вещей, не придется долго собираться... вообще-то у него практически ничего и не было.

– Я много слышал о тебе, – сказал мужчина, и Франклин чуть не подпрыгнул от удивления.

О чем это он? Что он мог слышать? Франклин не сделал и не сказал ничего такого, о чем пошли бы толки. Почти все свободное время он проводил в пустой лаборатории, пытаясь создать препараты на основе древних мистических записей и анализируя непонятные жидкости, обнаруженные в пробирках с надписями «кровь демонов». Раньше ему казалось, что такие названия не более чем поэтические выдумки, однако, чем дольше он работал с каплями этих субстанций, тем сильнее сомневался в правильности своего мнения.

– Что бы я ни натворил... – напряженно выговорил Франклин, – прошу меня простить. Мне очень жаль.

Мужчина рассмеялся. В маленькой комнате его смех прозвучал оглушительно, и Франклин едва удержался, чтобы не зажать ладонями уши.

– Тебе не за что извиняться, – продолжил мужчина. – Меня зовут Таддеуш. Я уже некоторое время слежу за твоей работой... негласно... И я в восторге. Меня перевели в это отделение культа из Сан-Франциско. Одна из целей моей работы состоит в том, чтобы в полной мере использовать необыкновенные ресурсы, доступные именно здесь, в Нью-Йорке. Город буквально переполнен сверхъестественными существами и энергиями. Мне нужна твоя помощь, Франклин. Мне и высшей жрице Жаворонку.

Мужчина протянул Франклину руку и улыбнулся жестокой, но в то же время располагающей улыбкой.

– Ты поможешь нам? Поможешь спасти мир?

Этого мгновения Франклин ждал всю жизнь. Он мечтал, что его найдет облеченный властью человек и попросит его помощи в спасении мира. К глазам подступили слезы, однако Франклин усилием воли заставил себя держаться с достоинством. Не время для слабости.

Франклин вложил свою хилую руку в ладонь брата Таддеуша.

– Буду счастлив помочь, – стараясь говорить уверенно, произнес он.

– Великолепно! – Таддеуш сжал хрупкие пальцы Франклина, и руку юноши пронзила боль. – Идем. У нас мало времени.

* * *

ДНИ СЛИЛИСЬ в сплошной поток.

Благодаря распоряжениям Таддеуша, Франклину отдали лабораторию. Он получал все необходимое, стоило только попросить. По приказу Таддеуша там появились странные жидкости с высшей степени необычными качествами. Когда Франклин интересовался, откуда такое богатство и разнообразие, Таддеуш лишь качал головой и кивал на приборы, будто говоря: «Занимайся своим делом».

Франклин знал предостаточно, чтобы правильно делать свое дело и разрабатывать вещества с определенными, заранее оговоренными с Таддеушем качествами. Сначала новые препараты тестировали на крысах, беспомощных созданиях. Крысы молча обреченно таращили круглые глазки и извивались, когда Франклин делал им инъекции странных лекарств необычных цветов.

Многие подопытные грызуны умирали.

Десятки или даже сотни.

Однако Франклин не сдавался. Ему приносили все новые соединения, жидкости всех цветов радуги. Он хорошо усвоил урок и больше не задавал вопросов об их происхождении. А потом, однажды ночью, бог знает в котором часу, он добился успеха.

Франклин ввел новый, недавно разработанный препарат, наверное, уже десятой за день крысе и посадил животное в клетку. Откинувшись на спинку кресла, Франклин не сводил с нее глаз, ждал, когда она умрет ужасной смертью, как все грызуны до нее.

Однако она не умерла.

Крыса вдруг принялась громко и сипло дышать и забегала по клетке кругами. Франклин выпрямился в кресле, изумленно наблюдая. У крысы же лопнула шкура на спине, во все стороны брызнула кровь, однако животное остановилось и прекратило пищать. Крыса оскалила зубы, из ее глотки вырвалось грозное рычание.

Четыре костлявых отростка, напоминающих паучьи лапы, медленно вытянулись из позвоночника, согнулись и уперлись в пол клетки. Крыса приподнялась на новых конечностях, сначала неуверенно, но быстро нашла равновесие. Повернув голову, крыса увидела Франклина. С острых зубов закапала слюна. Она бросилась вперед, и Франклин от страха и неожиданности свалился с кресла, однако зверек лишь ударился о металлические прутья клетки. Обезумевшая крыса бросалась вперед раз за разом, издавая отвратительные вопли.

Франклин поднялся с пола и уставился на животное, которое недавно было крысой. Шерсть стремительно слезала клочьями, шкура темнела. Существо с ненавистью следило за человеком, посадившим его в клетку. Франклин улыбнулся и засмеялся.

И побежал к Таддеушу.

Новости об успехе Франклина разнеслись среди служителей культа, как лесной пожар. Оказалось, что их ученые грезили о подобных результатах не один год. Франклин очень скоро перевели из маленькой комнатки в великолепный пентхаус нового небоскреба, ему сшили на заказ модную одежду и дали в помощь столько ассистентов и лаборантов, сколько он попросил.

Лабораторию, старую, серую и обшарпанную, наполнили новейшим оборудованием, поставили новые холодильники, подходящие для хранения разработанных Франклином препаратов и пробирок с кровью монстров, которых он создавал. Теперь к ученому часто заходили в гости высшие жрецы культа, чтобы засвидетельствовать уважение и посмотреть, как идет работа.

Однажды Таддеуш спросил, нет ли на свете такого человека, которого Франклин желал бы наказать по справедливости, и биохимик написал на клочке бумаги адрес своих родителей. Он никогда не спрашивал Таддеуша, что с ними потом стало. Ненависть к отцу и матери жила в его сердце, однако Франклин не желал знать, как с ними обошлись.

Спустя некоторое время в лаборатории появился первый подопытный человек.

Его принесли в подземную тюрьму. Франклин не знал, где человека нашли служители и спрашивать не хотел. Он и так видел, что мужчина оказался в подземелье не по своей воле. Несколько служителей притащили его без сознания в лабораторию и уложили на операционный стол, сразу же привязав широкими ремнями. Молча кивнув Франклину, краснобалахонники ушли, а вместо них появился Таддеуш.

– Пора, – коротко сообщил он.

Франклин знал, что этот день однажды настанет, но все же ему он считал, что не готов. Эксперименты на крысах проводились постоянно, а иногда он пробовал свои препараты на более крупных животных. Ходили слухи, что однажды придет время изменить человека, но Франклину едкие разговоры казались, скорее, теоретическими. И вот ожившая теория оказалась перед ним, на операционном столе. Мужчина медленно просыпался.

Таддеуш больше не произнес ни слова, молча отступил на шаг и только сверлил взглядом человека на столе.

Мужчина моргнул раз, другой, открыл глаза и устремил взгляд на Франклина.

– Пожалуйста... помогите мне, – выговорил пленник обветренными губами.

На его лице наливался большой синяк, и Франклин заметил на теле пленника другие синяки и ссадины. Мужчина явно сопротивлялся. Догадку о том, как оказался в его лаборатории этот человек, Франклин быстро выбросил из головы.

Пришло время для экспериментов на новом уровне. Пора раскрыть потенциал человеческого тела, а, возможно, и разума. Таддеуш много раз говорил, как служители культа Огненных демонов намерены спасти человечество, погрязшее в пороках, и какие жертвы придется принести на этом тернистом пути.

– Все будет хорошо, – уверил мужчину Франклин и подошел поближе.

Он коснулся ладонью плеча подопытного объекта, пытаясь его успокоить, однако мужчина вздрогнул всем телом

– Моя... моя жена не знает, где я. Вы можете...

– Я же сказал: все будет хорошо! – прокричал Франклин, перебив пациента на полуслове.

Он никогда в жизни так не кричал, даже если родители его унижали. Хотя Бог знает, как ему хотелось заорать во все горло.

За его спиной раздался тихий смех. Таддеуш. Вместо того чтобы рассердиться, Франклин почувствовал прилив сил. Отойдя от операционного стола, он направился к подносу с медицинскими инструментами и дрожащими руками выбрал шприц. Сначала Франклин подумал, что руки у него трясутся от беспокойства, но потом понял – это приятное волнение, предвкушение успеха.

С наполненным шприцем в руке Франклин вернулся к пациенту. Когда мужчина увидел, что сжимает тонкими пальцами человек в белом халате, он в ужасе выпучил глаза.

– Подождите... не надо... – умоляюще забормотал мужчина.

– Ш-ш-ш... – с улыбкой прошептал Франклин.

Улыбался он искренне. Он даже завидовал этому подопытному экземпляру. Франклин предложил Таддеушу испытать новую сыворотку на себе, поскольку не испытывал добрых чувств к своему бесформенному телу, однако верховные жрецы заявили, что ученый – слишком важная фигура и не должен так рисковать. Те слова наполнили Франклина ощущением собственной значимости.

– Больно не будет, – участливо произнес он. – А потом вы меня еще и отблагодарите. Ведь я выпущу на свободу то, что всегда пряталось в вас.

Мужчина дернулся, пытаясь вырваться, однако ремни держали крепко. Франклин осторожно проткнул тонкой иглой вену и влил сыворотку в тело мужчины. Тот закричал – от страха, не от боли. Больно ему не было. Пока – не было.

– Франклин... – предупреждающе произнес Таддеуш, вкладывая в одно слово множество смыслов.

– Знаю, знаю... – ответил Франклин. Он не раз подробно объяснял механизм эксперимента и действие сыворотки на подопытных животных. – Я дал ему немного, только чтобы запустить процесс. Посмотрим, сработает ли моя формула. На весь процесс изменений, до самого конца, вещества недостаточно.

– А может эта доза его убить?

– Конечно, может, – хмыкнул Франклин.

– Ч-что? – выдохнул мужчина на столе.

Он собрался было спросить что-то еще, но тут из его горла вырвался чудовищный, невообразимый звук. Франклин попятился, нервно усмехаясь.

«Ну вот и началось».

Мужчина на столе дергался в разные стороны, его крик то взлетал ввысь, то стихал до хрипа. И когда, казалось, он был готов умолкнуть и замереть, судороги и вопли начинались сначала. За спиной Франклина тяжело дышал Таддеуш. Наступил решающий момент. Если эксперимент не удастся, жрецы выкинут его на улицу. В этом он был совершенно уверен.

Уставившись на мужчину на столе, Франклин нервно сглотнул. Пациент выглядел не слишком впечатляюще: весь в испарине, кожа болезненно-розового цвета.

– Фран-клин... – нараспев проговорил Таддеуш.

– Подождите! – рявкнул Франклин гораздо воинственнее, чем собирался.

Подумал даже извиниться, но эксперимент или удастся, или нет. Не за что просить прощения.

Мужчина на столе вдруг затих, уронив голову набок. Его глаза закрылись.

– Черт возьми! – прошипел Франклин.

Таддеуш разочарованно вздохнул.

Пациент вдруг дернулся всем телом и громко вскрикнул. Сквозь покрасневшую кожу бурно пробивалась шерсть. Ногти на руках рассыпались под напором стремительно растущих острых и твердых когтей. Кожа треснула в нескольких местах, из ран на пол хлынула кровь. Темная жидкость полилась изо рта, зубы в котором вытянулись и заострились. Мужчина кричал, но уже тише, сдавленнее, почти захлебываясь своей кровью.

Постепенно трансформация замедлилась. Мужчина – или то, во что он превратился, – перестал кричать и биться на столе. Он повернул голову и нашел взглядом Франклина. Получеловек-полумонстр смотрел на ученого с удивлением и яростью.

– Сколько?.. – коротко спросил подошедший к Франклину Таддеуш, не сводя глаз с невероятной химеры на столе

Франклин не ответил. Он был не в силах отвести взгляда от черных глаз подопытного. Слеза выкатилась из уголка глаза и исчезла в густой черной шерсти, покрывшей щеки и подбородок.

– Сколько?! – настойчиво прогудел Таддеуш.

– Всего... четверть дозы.

В огромной лаборатории со сводчатым потолком повисла тишина, которую в конце концов прервал звук, лишь однажды долетавший до ушей Франклина, – смех Таддеуша. Жрец Огненных демонов хохотал, и эхо раскатистого смеха разносилось по лаборатории. Таддеуш положил ладони на плечи Франклина и улыбнулся. Раньше жрец никогда так до него не дотрагивался. Франклину с самого детства хотелось, чтобы его так коснулся отец, холодный и безразличный к сыну.

И теперь ученого захлестнула волна счастья, его радости не мешал даже измученный взгляд чудовища на операционном столе.

– У тебя получилось, Франклин! Поздравляю! Высшая жрица Жаворонок будет счастлива. Ты представляешь, чего мы теперь сможем достичь? Как используем эту сыворотку? Сколько заработаем? О, твой препарат меняет все, друг мой. Да, жрица будет очень и очень довольна твоей работой.

Подбородок Франклина задрожал, однако слезы он смог удержать. Настал величайший день его жизни, а в такие дни не хнычут, даже от радости. Он успешно завершил самостоятельное исследование, выполнил задачу, поставленную нанимателем, – все впервые. Иногда Франклин задавался вопросом, правильно ли поступает, но в глубине души искренне верил в то, что поведал ему Таддеуш. Культ Огненных демонов стремился сделать мир лучше.

– Спасибо, – прошептал Франклин.

– Приготовь полную дозу. – Таддеуш больно хлопнул ученого по плечу и направился к двери. – Я пришлю служителей, которые перевезут пациента на арену. Вкатишь ему остальную сыворотку в камере, на новом месте. Тогда и посмотрим, что получится из этого урода.

Франклин кивнул, хотя Таддеуш уже вышел и не мог его видеть. Ученый чувствовал на себе взгляд измененного человека, но боялся оборачиваться к нему. Покрытый шерстью монстр издал глухое рычание, будто пытаясь что-то сказать. Сначала Франклин ничего не разобрал, но потом ему показалось, что звуки складываются в слова.

– Что ты хочешь сказать? – рассеянно выдохнул Франклин, все еще паря в облаках счастья, обласканный Таддеушем.

– Меня... зовут... Джейк... – выговорил монстр на операционном столе и замолчал.

Скорее всего, он наконец потерял сознание.

Франклина будто ударили со всей силы в живот, и он разрыдался. В этой покрытой шерстью оболочке по-прежнему жил человек. Возможно, у него была жена, семья, а его похитили и утащили под землю, навстречу страшной судьбе. Франклин опустил голову – слезинки падали из его глаз и разбивались о выложенный плиткой пол.

Стиснув зубы, ученый напомнил себе о важности миссии Огненных демонов. Таддеуш на него рассчитывает. Весь культ надеется на него. Верховная жрица Ядовитый Жаворонок возлагает на него огромные надежды. И пусть члены культа действуют страшными методами, жрецы и простые служители искренне пытаются спасти планету, которая несется к саморазрушению. Сколько невинных погибло в потопе, когда лишь Ной уцелел с семьей на ковчеге? Чтобы изменить мир, необходимо обладать нравственной смелостью. Так ему говорили, и он в это верил. Должен, обязан был верить.

Франклин наступил на крошечные лужицы, оставленные слезами на полу, и насухо вытер их подошвой ботинка. Подняв голову, он вытер лицо рукавом, откашлялся и, не обращая внимания на пациента на операционном столе, направился к столику с инструментами и препаратами.

Пришла пора действовать.

* * *

НЕДЕЛИ пролетели быстрее, чем Франклин мог вообразить. Лаборатории выделили новое оборудование, новые ингредиенты, инструменты, прислали новых подопытных. Все пациенты по-разному реагировали на сыворотку, мутации никогда не повторялись. Франклин в изумлении тщательно записывал информацию о каждом человеке до введения сыворотки и отслеживал изменения после. Ученый пытался отследить связь между личностями подопытных и тем, в кого они превращались в результате воздействия препарата.

Пока особых взаимосвязей не прослеживалось, но Франклин как ребенок радовался, находя ответы на вопросы. С каждым проведенным экспериментом он все меньше видел в пациентах людей. Он ученый, исследователь, и должен оставаться безучастным.

Однажды ночью Франклин сидел за столом в лаборатории, работая над новым препаратом, и вдруг услышал ужасные вопли с арены, расположенной этажом выше. Он задумчиво склонил голову набок. Кричали не как обычно, наверное, схватка вышла на редкость бурная. Собравшиеся на бой богачи не сдерживали чувств, к тому же сегодня на арене появился новый монстр – вампир, которого заманили в лапы культа кровью, обещавшей ему утоление вечного голода.

Франклин сам решил помочь служителям культа заполучить вампира, а в благодарность за работу ему принесли несколько пробирок уникальной вампирской крови. И хотя любопытно было бы узнать, как подействует сыворотка па тело вампира, Франклину не хотелось присутствовать на этой кровавой бойне, слишком уж неприятное будет зрелище. Ему обязательно предоставят подробный отчет и тело вампира, когда с ним разделается один из генетически модифицированных монстров, созданных в лаборатории культа Огненных демонов.

Франклин вернулся к работе. В сущности, сейчас у него не было необходимости сидеть в лаборатории. Он мог бы сейчас отдыхать в прекрасной квартире, смотреть пошлые программы по телевизору или развлекаться, вызвав особую службу «для взрослых». Однако больше всего на свете он любил свою работу. Новая сыворотка была почти готова, осталось совсем немного, и у организации появятся новые химеры. Огромные и смертоносные.

Сосредоточившись на вычислениях, Франклин не заметил, как крики умолкли и воцарилась тишина. Однако, когда за дверью в лабораторию раздался шум, ученый встревоженно нахмурился. Дверь была заперта.

Кто-то пытался войти, не пользуясь при этом ключом.

ГЛАВА 20

МОРБИУС изумленно разглядывал чистейшую лабораторию, где главенствовали два цвета: белый и серебристый. Потрясающее новейшее оборудование занимало все рабочие поверхности, поблескивали экраны нескольких компьютерных терминалов. Случись ему попасть в такую лабораторию при других обстоятельствах, Морбиус наверняка восхищенно назвал бы ее «прекрасной».

Войдя, вампир осторожно прикрыл за собой тяжелую створку. Замок был сломан, но закрытая дверь хотя бы временно не привлечет лишнего внимания. Скоро, однако, служители догадаются, куда пропал преследуемый, а значит времени оставалось все меньше.

Осторожно ступая по чистейшему полу, Морбиус сделал несколько шагов. За ним потянулся зловещий, но в некотором смысле прекрасный, как произведение искусства, кровавый след. Вампир рассматривал помещение в поисках второй двери или вентиляционной решетки – другого выхода из этой могилы, как вдруг заметил спрятавшегося за стулом низкорослого человека в очках, с растрепанными тонкими волосами на огромном черепе.

Морбиус обнажил клыки. Он уже был готов снова утолить голод, если потребуется, и решительно направился к человеку. Схватил обнаруженного за шиворот и поднял над полом. Острые когти Майкла впились в тонкую шею незнакомца, по бледной коже потекли ручейки крови.

– Подождите! – крикнул человечек, умоляюще прижимая к груди ладони. Его глаза наполнились слезами. – Не убивайте меня! Я вам не враг!

– Кто ты? Говори! – потребовал Морбиус.

– Я – Франклин Латтимер. – Человек лихорадочно оглядывался, стараясь не встретиться с Морбиусом взглядом. – Я... я здесь случайно. Я живу в «Башне Катца». А сюда меня привели силой и заставили создавать чудовищ для какого-то культа. Меня похитили и угрожали смертью, есть я не сделаю то, что требуют.

Гнев в груди Морбиуса немного остыл. Человек, которого он держал за шею, был низкорослый, слабый, уродливый – среди служителей он таких не встречал. Возможно, бедняга и не врал. Вампир разжал пальцы, и человечек упал на колени, хватая ртом воздух и ощупывая кровоточащие царапины на шее.

– Что это за место?

– Это... моя лаборатория. То есть... их лаборатория. Я ученый. Мне дают инструменты, чтобы создавать монстров для битв на арене. Я не хочу в этом участвовать. Вы... должны мне верить! Я...

– И давно ты здесь «творишь»? – резко оборвал его Морбиус.

– Не знаю... несколько лет.

Морбиус остановился рядом со стеклянным ящиком. Его глаза удивленно округлились.

– Я тоже, видишь ли, ученый, – пробормотал он. – Или когда-то им был. Меня зовут Майкл Морбиус.

– Неужели? – спросил Франклин. Он медленно отступал к входной двери со сломанным замком.

Морбиус бросил взгляд на ученого через плечо, и тот застыл на месте.

– Иди сюда.

Франклин нервно дернулся, но подошел к вампиру. Морбиус показал на стеклянный ящик.

– Что здесь?

Ученый посмотрел сквозь крышку и пожал плечами. Внутри были ясно видны мягкие пластиковые пакеты, наполненные разноцветными жидкостями.

– Кровь, – ответил Франклин. – Разные типы крови. Результаты моих... м-м-м... наиболее невероятных экспериментов. То есть экспериментов, которые меня заставляли проводить похитители, конечно.

Морбиус откинул стеклянную крышку и схватил первый попавшийся пакет, оказавшийся прохладным наощупь. Его было приятно держать в руках. Майкл пристально заглянул ученому в глаза. Франклин быстро заморгал и отвернулся Врет. Все врет. И не держат его здесь против воли. Иначе он не говорил бы об экспериментах с такой гордостью.

Свободной рукой Морбиус схватил Франклина за воротник рубашки и подтащил поближе, одновременно обнажая клыки.

– Нет... не надо, – пискнул Франклин.

За дверью послышался нарастающий шум.

В мгновение, когда Морбиус коснулся зубами шеи уродца, металлическая дверь распахнулась, и в лабораторию ворвалась толпа служителей культа. Вампир от неожиданности выпустил Франклина, и тот торопливо отбежал в сторону, затерявшись среди жрецов Огненных демонов.

Вперед выступил Таддеуш. За его спиной бесновались мужчины и женщины в красных балахонах. Все они держали в руках оружие, многие жестоко усмехались.

– Тебе конец, Майкл, – прорычал Таддеуш. – Ты нанес непоправимый ущерб моему делу, разрушил то, что я с таким трудом построил. И теперь заплатишь жизнью! Не беспокойся, мы торопиться не станем и убьем тебя наверняка. Другого выхода для тебя отсюда нет – только по нашим трупам.

Морбиус огляделся. Лаборатория и коридор, насколько хватало глаз, были заполнены фигурами в красных балахонах. Ему никогда не приходилось сражаться против стольких врагов, да еще и в замкнутом пространстве. Ко всему прочему, Морбиус чувствовал, что слабеет, – кровь Джейка уже не питала его, как раньше. А если...

Морбиус опустил голову. В руке он по-прежнему сжимал пакет со странной жидкостью, а рядом, в стеклянном ящике, были и другие похожие упаковки. Подняв голову, Морбиус с улыбкой посмотрел Таддеушу в глаза.

– Так давайте веселиться, – ответил он.

Молниеносно схватив несколько пластиковых пакетов из ящика, он поднял их над головой. Как по команде служители культа бросились на него всей толпой. Морбиус пронзил пакеты острыми когтями и, запрокинув голову, широко раскрыл рот. Его атаковали спереди и сзади, острые кинжалы вонзались в его тело, и в то же время измененная кровь из пакетов заливала Морбиуса багровым потоком, попадая в рот, смешиваясь в небывалый коктейль.

Падая под напором толпы, Морбиус сделал большой глоток. Кровь хлестала из ран на его теле, однако в горло вливалась совсем другая, более мощная жидкость. Он закрыл глаза. Боль от ударов стала почти невыносимой... А потом исчезла. Разум потянулся к яркому лучу света. Раздался голос Мартины, а потом Аманды и Джейка.

«Морбиус... – одновременно произнесли они. – Поднимись!»

Живой вампир вырвался из-под груды навалившихся на него служителей в красных балахонах, разрывая зубами и когтями на части всех попавшихся на пути. Белая комната стала красной от рек пролитой крови и лоскутов ткани. Поднявшись к потолку, Морбиус приземлился у дальней стены и встал к ней спиной. Наставив указательный палец на Таддеуша, спешащего к нему в первом ряду служителей, вампир прошипел:

– Тебя я убью последним. Наконец-то вы с Джастином вместе будете жариться в аду.

Таддеуш зарычал от ярости и бросился вперед. Морбиус встретил противника мощным ударом и отбросил обратно в толпу нападавших. Служители на мгновение оцепенели, отступили на несколько шагов, и кто-то из них, наверное, случайно нажал на рычажок выключателя на стене – свет погас, и лаборатория погрузилась во тьму. Мерцали лишь несколько экранов компьютеров, все еще стоявшие на столах.

Измененная кровь бежала по жилам Морбиуса, позволяя ему видеть с сюрреалистичной четкостью. Приближающиеся силуэты высвечивались серым, как в черно-белых фильмах, а на фигурах время от времени появлялись красные пятна, отблески крови, которая разлеталась веером из разодранных вампиром тел. Морбиус шел вперед, почти не отличая реальность от галлюцинаций.

Его резали кинжалами, били электрическим током, однако он почти ничего не чувствовал, отвечая приспешникам культа яростью, десятикратно превышавшей их силу. Морбиус топил клыки и когти в теплой плоти, замечал в темноте блеск чужих глаз – в них сверкала ненависть, безграничная ненависть. Эти мужчины и женщины были готовы умереть за дело, понять цель которого Морбиус был не в силах. Неужели они действительно думали, что культ Огненных демонов заботится о благоденствии нового мира?

Несчастные фанатики! Морбиуса тошнило от их слепоты

И все же он не собирался позволить этому стаду овец удержать его вдали от Аманды и Мартины. Он уничтожит весь этот отвратительный культ, если придется, развеет в пыль все их отделения по всей стране, если они посмеют коснуться хоть волоска на голове Аманды.

Вспомнив об подруге, Морбиус ощутил новый прилив ярости. Отчасти он злился на себя, надо признать, и тут же бросился на противников с новыми силами. Измененная кровь будто бы взрывалась в его жилах, придавая ему энергии. Свеч включили, однако лампы теперь мерцали, как стробоскопические лампы на концертах, и Морбиус хватал все, что попадалось под руку, превращая это в смертельное оружие. Швырял в толпу тяжелое оборудование, будто легчайшие перья.

Извращенный балет хаоса и крови длился недолго.

Толпа наконец поредела, пол в лаборатории покрылся телами в красных балахонах. Добивая оставшихся врагов, Морбиус вдруг заметил, что свет горит, как обычно, не мерцая, а световое шоу разразилось в такт биению его сердца.

Последний противник упал замертво.

Морбиус медленно огляделся.

Перед ним неподвижно лежали изувеченные тела. Глубоко вдохнув, вампир задержал дыхание. В лаборатории царила тишина, а ведь совсем недавно здесь бушевала настоящая битва! Тишина показалась Морбиусу чудовищем, притаившимся, готовым к новой бойне. Он ощутил ее горячее дыхание у затылка.

«Ничего не кончено», – прошептала тишина.

От металлической двери раздался тихий скрежет. Морбиус направился на звук, пробираясь через тела убитых.

Таддеуш.

Еле живой жрец медленно полз к выходу. Морбиус бесцеремонно перевернул его на спину. Таддеуш моргнул, глядя на вампира, и вдруг плюнул врагу в лицо.

Морбиус спокойно стер плевок тыльной стороной ладони, еще сильнее размазав покрывавшую лицо кровь. Свет перестал мерцать, и вампир сосредоточил взгляд на лице врага, едва видимом в полутьме.

– Все равно ты проиграл, – задыхаясь, проговорил Таддеуш. Из его рта потекла кровь.

Морбиус оглядел лабораторию и снова взглянул на Таддеуша.

– Неужели? – недоверчиво переспросил он.

– Аманда у нас. Теперь она на нашей стороне. Даже если ты выберешься отсюда, все равно ничего не выйдет. Ты опоздал. Ты один. Ничтожество. Глупец.

Слова Таддеуша ранили сильнее кинжалов краснобалахонников, потому что в душу Майкла закралось сомнение: вдруг мерзавец говорит правду? Взвыв от нахлынувшего гнева, Морбиус погрузил клыки в шею Таддеуша.

ГЛАВА 21

АМАНДА ГОРЬКО сожалела о сделанном.

Когда сестра ушла, она съела всё оставшееся на подносе до последнего кусочка. Сначала, правда, колебалась, не отравили ли сыр и фрукты, но очень уж хотелось есть, и Аманда отбросила все сомнения. Служители культа Огненных демонов и так могли убить ее, когда пожелают. А вот Кэтрин, казалось, говорила вполне искренне, когда предлагала Аманде вступить в...

К чему, кстати, пригласила ее присоединиться старшая сестра?

К семейному бизнесу?

От этой мысли Аманду передернуло. Она вспомнила об отце. Жив ли он? Вроде бы Кэтрин считает, что жив, но разве можно ей верить? Откинувшись на спинку дивана, Аманда раздумывала о словах Кэтрин о Морбиусе.

Этому верить не хотелось, однако Морбиус так и остался для нее загадкой даже после всех дней и недель, проведенных вместе. У него часто менялось настроение, уследить за его эмоциями и приспособиться к жизни рядом было очень трудно. А как он временами разговаривал с ней? Непростительно. И все же Аманда чувствовала в живом вампире добрую душу, умела разглядеть ее за бледной кожей, острыми клыками и злобной ухмылкой. Девушка искренне верила, что Морбиус хотел творить добро. Его проклятье было самым настоящим, а к этому времени Аманда уже уяснила, каково жить такую проклятую жизнь.

Выпив стакан воды одним глотком, девушка встала и принялась ходить по комнате, по пути поставив пустой стакан на небольшой столик. Выбраться из этой комнаты можно было только через дверь, однако сидеть на месте и ждать, когда вернется Кэтрин, Аманда не собиралась. Она так и не решила, верить ли сестре. Что если верховная жрица снова захочет принести ее в жертву?

Глубоко вздохнув, Аманда остановилась у двери и громко постучала.

Тишина.

Она постучала еще раз и крикнула:

– Эй! Есть кто-нибудь?

– Чего надо? – ответил приглушенный голос.

– Здравствуйте. Мне нужно в туалет. Очень срочно. – Аманда говорила правду. В ответ, однако, не раздалось ни звука, и девушка снова стукнула по деревянной створке кулаком и крикнула: – Я сейчас все здесь перепачкаю! Как думаете, Ядовитый Жаворонок вас потом похвалит?

Тишина.

Едва слышно выругавшись, Аманда повернулась к дивану. Вдруг за ее спиной раздался громкий щелчок. Сердце забилось быстрее, и Аманда заставила себя дышать ровно и размеренно. Второго шанса может не представиться.

Дверь распахнулась, и на пороге показался очень юный и тщедушный служитель культа в красном балахоне, слишком просторном для него. В руке юноши блеснул нож с длинным лезвием, на который Аманда презрительно покосилась.

– Что, пистолет тебе не доверяют?

– Огненные демоны не верят в огнестрельное оружие, – неуверенно произнес парень. – Мы... лучше тех, кто стреляет.

– Да неужели? А у одного из ваших ребят был вполне обычный пистолет в ночь, когда ваш замечательный культ меня похитил.

– Я слышал о той истории. И знаю... Что тому служителю потом не поздоровилось. Хватит болтать. Пошли. Налево. Я буду на шаг сзади. Мне приказали контролировать тебя, что бы ни случилось.

Аманда кивнула, старательно изображая тихую подавленную девушку. Она пошла по коридору, прислушиваясь к шагам за спиной. Юный служитель не отставал и тяжело дышал. Явно нервничал.

«Хорошо».

Они шли по обшарпанному коридору, на стенах которого через каждые несколько шагов на стенах висели старинные светильники вперемешку с криво висевшими картинами на религиозные сюжеты. Ковер, по которому они шли, был старый и весь в пятнах. Пахло сыростью и плесенью.

– Миленько у вас, – пробормотала Аманда.

– Тихо! – прикрикнул парень. – Туда иди, последняя дверь справа.

Сердце Аманды застучало быстро-быстро. Вот он, шанс. Сейчас или никогда.

– А ты со мной войдешь? – спросила она, остановившись у нужной двери.

– Нет, конечно, – фыркнул охранник, – только окон там все равно нет, так что не надейся. А не выйдешь через пару минут, я войду, и тебе это не понравится.

– Понятно, – кивнула Аманда. – Я быстро.

Она взялась за дверную ручку и подергала ее вверх-вниз.

– Заперто, – притворяясь недовольной, сообщила она.

– Что? Не может...

Не оборачиваясь, Аманда ударила парня ногой в живот. Он резко выдохнул, согнулся пополам и завалился навзничь, но нож не выпустил. Аманда развернулась и бросилась на охранника, ударив его согнутым коленом в лицо. Парень отлетел к противоположной стене, из ссадины на щеке брызнула кровь. Примерно также Аманда действовала в метро... этому удару ее научил Морбиус – он заставлял ее тренироваться, доводить движения до автоматизма.

Так зачем применять другие приемы, если этот так здорово работает?

Продолжая атаковать, она еще раз ударила парня в лицо, однако он уклонился и взмахнул ножом – лезвие чиркнуло по руке Аманды чуть ниже плеча. Всю руку пронзила боль.

– Убью! – крикнул парень, снова занося нож.

Аманда тоже закричала, прямо ему в лицо, и отбила удар раненой рукой. Они прижались лбами друг к другу и давили изо всех сил. Улучив момент, Аманда врезала парню в нос и, судя по хрусту, сломала. Юный служитель культа удивленно всхлипнул и упал без сознания на грязный пол.

Аманда отступила на шаг и, тяжело дыша, зажала рукой рану. Порез оказался не глубоким, но саднил адски.

Выхватив здоровой рукой нож из ослабевших пальцев охранника, Аманда решительно повернулась спиной к комнате, из которой недавно вышла, и направилась вперед по сумрачному коридору, поскрипывая зубами от ноющей боли.

Если ей предназначено здесь умереть, – узнать бы еще, куда ее занесло? – сдаваться без боя она не собиралась.

* * *

МОРБИУС бесшумно бежал по катакомбам под Нью-Йорком.

До него доносились полные гнева и боли крики, однако он избегал встреч с краснобалахонниками. Хватит с него жестоких битв. Сражаясь со служителями культа в лаборатории, он ощущал, как питает его тело измененная кровь. Необычная сила до сих пор была с ним, однако ее влияние постепенно становилось слабее. Возможно, его тело привыкло к этой крови, и потому результат получился менее... драматичным. И все же он чувствовал, что привыкает к новой крови и новому вкусу.

Больше всего ему хотелось выбраться из этой могилы и отыскать Аманду. Добравшись до следующей двери, он сорвал ее с петель, готовясь к новому бою, но обнаружил лишь пустой каменный тоннель. В самом конце тускло мерцала металлическая лестница. Та самая, с которой он свалился, казалось, сотню лет назад, не меньше. Вот он.

Выход.

Морбиус помчался вперед, к лестнице, а из незаметной двери сбоку вдруг высыпали служители в красных балахонах. Увидев вампира, служители закричали. Майкл, не останавливаясь, побежал прямо на них, а потом взмыл ввысь и перепрыгнул толпу, пока служители подпрыгивали, пытаясь схватить его, уронить на землю, ударить ножом или током.

Когда достать вампира в полете не удалось, служители в красных балахонах бросились за ним, но слишком поздно. Морбиус уже взбирался по внешней стороне металлической лестнице, перебирая руками и ногами с невероятной скоростью, выбираясь из настоящего ада, в который угодил. Ощутив на лице мимолетное дуновение прохладного ветерка, он мрачно улыбнулся. До него долетел отдаленный стук колес поезда, показавшийся прекраснейшим звуком на свете. Его ожидало великолепие обычной жизни на поверхности – это ли не счастье?!

Спустя несколько секунд Морбиус добрался до верхней ступеньки и на мгновение остановился. Впереди была дверь – путь к свободе. Позади неразборчиво вопили преследователи, топавшие по ступенькам.

«Пусть идут».

К тому времени, как самые быстрые из них доберутся до верха, от Морбиуса останется лишь кровавый след на полу.

Он вышиб дверь с такой силой, что металлическая створка сорвалась с петель и, перелетев железнодорожные рельсы, врезалась в столб у противоположной стены. Она со стуком упала на бетонный пол, искореженная, будто металлический труп, – странное эхо или образ того, что случилось с Морбиусом в подземелье.

Слева приближался поезд. Порыв горячего воздуха откинул на плечи длинные черные волосы вампира. Майкл поднял голову и с наслаждением принюхался. Пахло мочой, мусором и гнилью, и все же это был великолепный аромат, хотя все чувства Морбиуса наверняка обострились благодаря измененной крови, все еще гулявшей по его телу.

Он открыл глаза. Поезд приближался. За спиной шумели преследователи, почти добравшиеся до верхних ступенек лестницы. Морбиус рассеянно отметил, что бегают эти демоны довольно быстро, однако сегодня им это не поможет.

Его заберет поезд.

Когда гремящий состав поравнялся с дверным проемом, Морбиус прыгнул вперед. Вонзив острые когти в металл, он почувствовал, как его дернуло с непреодолимой силой, едва не вырывающей плечи из суставов. Он держался крепко, изо всех сил прижимаясь к поезду, уносящему его прочь от ужасающей дыры в земле. Вагоны летели по темному тоннелю, и Морбиус прикрыл глаза.

Он сбежал.

Однако ночь еще не кончилась.

ГЛАВА 22

В КВАРТИРЕ Лиз было темно и тихо, как в склепе.

Морбиус забрался в разбитое окно. Он не ожидал увидеть внутри Аманду, но все же не терял надежды на встречу. Он знал, что времени у него было очень мало. Жрецы наверняка догадаются, куда он пойдет, но пока он их переиграл. И все же надо было торопиться.

Спрыгнув на пол, он сразу же ощутил знакомый запах. Слишком хорошо знакомый.

Кровь. И ее здесь явно было много.

Присев на корточки, Морбиус вгляделся в сумрак. В последнее время его слишком часто заставали врасплох, и он решил не торопиться, действовать с осторожностью.

Измененная кровь уже почти не действовала на него, хорошо хоть большинство ран успели затянуться. Морбиус несколько раз моргнул, привыкая к темноте.

В квартире Лиз что-то произошло: мебель разбросана; входная дверь приоткрыта, на полу; совсем рядом лужа темной жидкости, от которой исходит густой аромат. Очень большая лужа. А от нее тянулся длинный след в спальню Лиз. Морбиус осторожно двинулся по следу.

Лиз лежала на полу ничком, одной рукой цепляясь за кровать, будто пыталась забраться на нее, но не сумела. Кровавый след вел к ее телу.

Морбиус подошел к девушке и опустился рядом с ней на колени. Приложив два пальца к ее шее, вампир уловил едва заметные удары пульса. Каким-то чудом, несмотря на ужасающую потерю крови, Лиз все еще была жива.

Морбиус осторожно поднял ее и уложил на кровать. Из рваных ран на животе девушки сочилась кровь, и Майкл зажал их небольшой подушкой, пытаясь действовать мягко, но твердо. Он достаточно повидал резаных ран в жизни, и эти выглядели явно опасными.

– Лиз, – тихо позвал он. И повторил чуть громче: – Лиз!

Девушка открыла глаза и попыталась сосредоточить взгляд. Оглядев комнату, она наконец разглядела Морбиуса. По ее щекам потекли слезы.

– Прости, – тихо всхлипнула Лиз.

– Ничего, все в порядке, – ответил он, не понимая, почему она извиняется. – Что случилось? Где Аманда?

– Я думала... Кэтрин... убьет моего отца. Мне пришлось... – задыхаясь, она замолчала.

Кэтрин! Морбиус нахмурился. Лиз скорее всего говорила о Кэтрин Сейнт, сестре Аманды. Ядовитый Жаворонок!

Но Кэтрин погибла, ее засыпало в катакомбах под кладбищем Равенвуд... По крайней мере, так ему казалось. Если Ядовитый Жаворонок выжила, то это она ответственна за события последних дней. Кто знает, сколько времени она следила за ними... охотилась на них.

Морбиус бросил острый взгляд через плечо на дверной проем – он вдруг осознал, как опасно в этой квартире.

– Где Аманда? – спросил он, обернувшись к Лиз.

– Они ее забрали, – плача, ответила девушка. – Я не знаю, куда ее увели. Мне так жаль. Прости. Пожалуйста, не дай им... защити моего отца.

Понятно. Члены культа угрожали отцу Лиз, и девушка предала подругу, и теперь Аманду забрали служители куль та. Снова. После того, как Морбиус бросил Аманду. Лил не виновата.

Виноват он.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещал Морбиус.

Свет жизни стремительно покидал взгляд Лиз. Ее мир сжимался, но Морбиусу не давало покоя его проклятие! Он и прежде убивал невинных и теперь смотрел на Лиз и думал, не пора ли выпить ее крови. Но она же приютила его в своем доме, была так добра! Сердце Морбиуса переполнилось жалостью к девушке, несмотря на ее предательство.

– Спасибо тебе, Майкл... спасибо. – Лиз впервые назвала его по имени. – И пожалуйста, – приподняв голову и с трудом выговаривая каждое слово, сказала она, – передай ей... что я прошу прощения.

Голова Лиз упала на подушку, ее тело обмякло. Глаза девушки были открыты, но смотрели в никуда. Она умерла. Морбиус несколько секунд пристально смотрел на нее, безмолвно понося культ Огненных демонов, разрушающих человеческие жизни, и мягко закрыл глаза Лиз перепачканными в крови пальцами. Это самое малое, что он мог для нее сделать.

Мгновение, и он исчез.

* * *

КЭТРИН СЕЙНТ сделала большой глоток красного вина и мимолетно улыбнулась.

Все шло по тщательно разработанному плану. Морбиус был заперт под землей в камере возле арены Огненных демонов. Он проведет остаток короткой жизни в битвах с другими получудовищами-полулюдьми. Аманда поддается на уговоры, в этом Кэтрин не сомневалась. Достаточно было упомянуть, что вампир причастен к смерти матери, чтобы настроить Аманду против ее странного защитника. А великолепный план Кэтрин совсем скоро развернется во всей красе, благодаря гениальному Франклину Латтимеру. Теперь все зависело от жертвоприношения Тринадцати.

В прошлый раз, когда привлекли Арахну, она подошла к делу не с той стороны. Кэтрин слишком понадеялась на демонического паука, доверилась словам матери, когда надо было без сомнений брать дело в свои руки. Она всем сердцем любила Мирну, однако старшая Сейнт явно ошиблась.

Еще раз перечитав «Малый ключ Соломона», Кэтрин увидела истину, поняла, что на самом деле возможно. Она исправит ошибки прошлого. Ее мать гордилась бы дочерью, если бы не пала жертвой Морбиуса.

Вспомнив о живом вампире, Кэтрин посерьезнела. Никто не знал, что тогда произошло, но Майкл был последним, кто видел ее мать живой. Ее нашли с топором в раскроенном черепе. Понять случившееся не было никакой возможности. Морбиус уничтожил все – в который раз! – и теперь он наконец-то заплатит за все!

Горькая месть, но Кэтрин была рада и такому повороту.

Когда она допила вино, в дверь ее кабинета тихо постучали.

– Войдите, – сказала она и поставила бокал на стол.

Скрывая невольное раздражение, Кэтрин попыталась улыбнуться. И пяти минут не дадут побыть в одиночестве, чтобы спланировать следующий шаг! Все непременно должно пройти гладко.

Она попыталась не отвлекаться на мысли о сестре. Кэтрин молила все темные силы вразумить Аманду, заставить ее сделать правильный выбор: присоединиться к культу, не делать глупостей. Они бы продолжили работу, начатую матерью, построили нечто новое, превзошли бы все самые смелые ожидания Мирны. Быть может, они даже стали бы вместе верховными жрицами и правительницами! Какая великолепная мысль!

Вошедший служитель взволнованно смотрел на Кэтрин, его лоб был нахмурен, взгляд испуганный. Похоже, новости не из лучших.

– Что? – коротко спросила Кэтрин и встала.

Может, стоило выпить всю бутылку, не ограничиваясь одним бокалом?

– У нас... неприятности. На арене.

– Морбиус, – прошептала Кэтрин.

Служитель кивнул, ошарашенно глядя на жрицу. Перепугался, увидев, что произошло на арене, или так боялся Ядовитого Жаворонка? Возможно, и то, и другое.

– Судя по полученным сообщениям, вампир ворвался на трибуны и... убил множество зрителей. А вместе с ними и многих наших братьев и сестер.

– Что с Таддеушем? – быстро спросила Кэтрин. Вино, будто мгновенно превратившись в уксус, обожгло ее изнутри. Ответ она знала прежде, чем задала вопрос. Вестник нервно сглотнул.

– Убит.

Кэтрин, не владея собой, схватила бокал и швырнула его через комнату. Бокал попал в лицо служителю культа и разлетелся на осколки; из порезов на лбу и щеках потекла кровь. Мужчина вскрикнул, но не отступил и не отвернулся. Он так и стоял, замерев, даже не вытер кровь с лица, – ждал приказов жрицы.

– Где вампир? – процедила Кэтрин сквозь стиснутые зубы.

– Он... исчез, – ответил служитель и сморщился, ожидая нового наказания.

– Найдите его! – крикнула Кэтрин и ударила ладонью по столу.

Служитель кивнул и торопливо покинул кабинет жрицы, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь. Кэтрин упала в кресло и сделала большой глоток прямо из бутылки. Нос защипало, к глазам подступили слезы.

Таддеуш был ее любовником. Тайным. При других обстоятельствах, она, возможно, даже сказала бы, что они познали любовь. Да, любовь, хоть мать и открыла Кэтрин многое об этом чувстве и его месте в иерархии членов культа. И пусть Таддеуш был отцом Джастина, бедного глупого Джастина... Таддеуш был мужчиной, а Джастин – мальчишкой.

Кэтрин и Таддеуш провели много ночей в ее постели, шепчась о прекрасном новом мире, как восторжествует тьма, и они будут вознаграждены за труды и за жертвы – и за метафорические, и за самые настоящие. Он потерял сына, а Кэтрин – мать. Их связала боль потери, и связь физическая, возникла сама собой.

Таддеуш понимал ее как никто: они оба страстно ненавидели Майкла Морбиуса. Их ненависть было невозможно выразить словами. Они с нетерпением ждали того времени, когда вампиру придется драться за жизнь, и он будет понемногу угасать, теряя силы, пока от него не останется лишь несчастная тень, призывающая смерть.

«Убит», – сказал о Таддеуше служитель.

Перед глазами Кэтрин возникли страшные картины гибели любимого. Она представила, как Морбиус впивается зубами в шею Таддеуша и пьет его кровь. Она отомстит этому отвратительному бледнолицему чудовищу, даже если потребуется вечность! Когда Кэтрин сделала еще один глоток из бутылки, в дверь снова постучали.

– Черт подери, что теперь?

– Ваша сестра... Она... – осеклась вошедшая женщина.

– Да говори, тупица!

– Она сбежала.

Кэтрин очень захотелось швырнуть в служительницу бутылкой, но она сдержалась. Помолчав минуту, жрица ощутила, как на нее нисходит странное спокойствие. Как ни странно, побег Аманды ей только на руку.

Кэтрин совершила ошибки: влюбилась в Таддеуша, поверила, что ее сестра способна измениться. А теперь ее мать мертва. Возлюбленный убит, а сестра – полная дура. Кэтрин осталась одна. Быть может, такова ее судьба. Перед лицом суровых испытаний проще быть одной, так даже лучше.

Кэтрин опустилась в кресло и улыбнулась служительнице:

– Собрать поисковую группу, – приказала она. – Найти Аманду. Она где-то внутри, наверняка прячется. Пути наружу ей не найти. А если ее не отыщут и не приведут ко мне через полчаса, я своими руками вырежу твое сердце. Ясно?

Бледное лицо женщины посерело.

– Ясно, Ядовитый Жаворонок, – с коротким поклоном подтвердила она. – Ее найдут. Непременно.

Женщина поспешно вышла. Кэтрин закрыла глаза и просидела так долгую минуту, а когда открыла, перед ней стояла четкая картина происходящего. Все было очень просто.

Кэтрин выдвинула ящик стола и вынула из него два предмета. Осторожно положила их один за другим на стол. Медленно, аккуратно стянула пряди в хвост на затылке, принимая образ Ядовитого Жаворонка. Потом пристегнула вуаль, спрятала под ней свое истинное лицо.

Кэтрин исчезла. Возможно, навсегда. На ее месте появилась жрица Ядовитый Жаворонок. Капли любви, остававшиеся до сих пор в ее сердце, испарились. Она сожжет в огне весь мир, если потребуется, принесет в жертву собственную жизнь, если в том будет нужда.

Однако прежде, чем это произойдет, она увидит, как погибнет Морбиус.

ГЛАВА 23

СПУСТЯ некоторое время Аманда услышала приближающиеся голоса служителей культа Огненных демонов и скользнула в первую попавшуюся дверь, за которой обнаружилась комната, забитая старыми и пыльными религиозными символами. Она находилась в настоящем лабиринте, но Аманда все же догадалась, что это было за место.

Церковь.

Точнее, бывшая церковь.

Помещение было таким грязным и заброшенным, что сразу же становилось ясно: здесь очень давно не проводили службы и религиозные собрания. На всем лежал толстый слой пыли. Почему служители культа Огненных демонов вообще использовали это странное здание? У них наверняка достаточно средств, чтобы арендовать или купить куда более новое и современное строение. Нет уж, Аманда в который раз напомнила себе, что пытаться проникнуть в логику поступков культа кровавых безумцев просто невозможно. В конце концов, они пытались принести ее в жертву, точнее, скормить демону ее девственную кровь!

Голоса приближались, и Аманда осторожно прошла к дальней стене заброшенной молельной комнаты – там обнаружилось закрытое решеткой вентиляционное отверстие. Открыв хлипкую решетчатую дверцу, Аманда протиснулась внутрь и как раз успела подтянуть ноги, как дверь распахнулась, и в бывшую церковь вошли служители культа. Девушка застыла, затаив дыхание.

Поспорив несколько минут, служители вышли. Аманда с облегчением выдохнула и решила выяснить, куда же ведет металлическая вентиляционная шахта. Мысли мчались с невообразимой скоростью. Что если она и не в Нью-Йорке? Что она сделает, если все же выберется из этого здания? Друзей у нее нет, а где отец – неизвестно.

Даже Морбиуса она потеряла.

Да и хотела ли она искать живого вампира?

Стиснув зубы, Аманда поползла по узкой шахте. Нож пришлось бросить – ползти с ним в руках она бы не смогла. Аманда надеялась, что ее не заставят пожалеть об этом решении.

Чем дальше она уходила от заброшенной церкви, тем темнее становилось в вентиляционной шахте. Стены стали влажными и скользкими, держаться было не за что. И все же Аманда не сдавалась, медленно продвигаясь вперед. Сначала надо пройти через шахту, потом выбраться из здания и обратиться в полицию, ну а потом отыскать отца.

Кроме него у Аманды никого не осталось.

Жив ли он?

Нет уж, об этом она пока думать не будет. Слишком многое поставлено на карту.

Аманда ползла вперед. Ей никогда особенно не нравилось в замкнутых пространствах, и теперь она убеждала себя не беспокоиться и дышать ровно. Панические атаки ей сейчас не нужны.

Еще несколько минут упорного движения вперед, и вдали забрезжил дневной свет. Аманда облегченно вздохнула. Конечно, выход из вентиляции приведет ее обратно, и чрево чудовища, но ползти по узкому металлическому коридору было выше ее сил.

Наконец источник света оказался совсем рядом, и Аманда увидела в решетку большую сумрачную комнату. Решетка оказалась прикручена болтами, и девушке пришлось потрудиться, чтобы одну за другой ослабить и открутить гайки.

Аманда взялась за решетку, но та выскользнула из рук и с громким стуком упала на покрытый ковролином пол. Поморщившись, она замерла в ожидании тяжелых шагов охраны, но внизу было тихо. И все же она неподвижно пролежала в вентиляционной шахте еще несколько минут. В глубине души ей хотелось остаться в относительно безопасном месте, но она понимала, что это просто смешно. Надо двигаться, идти вперед. Отец всегда говорил: «Кому на месте не сидится, тот добра не наживет», и Аманда не раз раздраженно закатывала глаза, услышав эту поговорку. Сейчас она отдала бы что угодно, лишь бы отец сказал ей хоть что-нибудь.

Аманда сгруппировалась и просунула в отверстие ноги, спустилась по пояс и наконец, глубоко вздохнув для храбрости, повисла, уцепившись за край металлической конструкции. До пола оставалось футов двадцать, не меньше. Слабой и хрупкой Аманда себя давно не считала, но понимала, что приземляться с такой высоты будет больно. Спортивные тренеры в таких случаях говорят, что надо терпеть, принимать боль, однако сломать ногу или руку девушке совсем не хотелось.

– Давай, Сейнт, действуй! – прошептала она себе под нос и разжала пальцы.

Ноги коснулись пола даже прежде, чем Аманда осознала, что падает, а приземлившись, она инстинктивно перекувыркнулась. Боль ее все же настигла. Перекат получился кривоватый, приземлилась она хоть и не на раненую руку, но от удара в глазах на мгновение потемнело.

Аманда лежала на полу, пытаясь отдышаться, и осторожно шевелила руками и ногами: вроде ничего не сломано, кости целы. По крайней мере, нигде слишком сильно не болело.

«Вставай, Аманда!» – скомандовал внутренний голос, и она подчинилась.

Встала на ноги и огляделась. Комната оказалась гораздо больше, чем ожидала Аманда, – это был неф церкви. В полумраке исчезали длинные ряды деревянных скамей, о торец одной из которых Аманда едва не ударилась головой, падая с потолка. Девушка уже собралась вознести короткую благодарственную молитву за спасение, но заметила, что у нее за спиной, в алтарной части храма, горит призрачный огонек. И слышится странный звук: как будто вода бежит по водосточной трубе.

Аманда медленно обернулась.

Кафедру проповедника в этой церкви изменили кошмарным образом. Служители культа возвели тринадцать огромных крестов, и к каждому из них сейчас была привязана женщина – мертвая или находящаяся без сознания. К рукам женщин были прикреплены тонкие гибкие трубки, по которым стекала кровь, собираясь в огромном стеклянном ящике перед алтарем. Кровь бурлила за стеклянными стенками.

С трудом подавив приступ тошноты от этого зрелища, Аманда пошла вперед, к алтарю, поднялась по ступенькам и осторожно коснулась руки женщины на кресте с краю. Теплая. Пульс прощупывается. Выходит, женщины живы, и из них собирают кровь для... чего? Ради какой-то ужасной цели.

Аманда рассмотрела гибкую трубку, прикрепленную к руке женщины. В Сан-Габриэле она видела достаточно и точно знала, как остановить процесс сбора крови, не причиняя человеку ненужной боли, и теперь готова была применить знания на практике.

Отсоединив гибкую трубку, Аманда зажала рану ладонью, надеясь поскорее остановить кровотечение. Стоя рядом с бесчувственными женщинами, Аманда быстро огляделась и молча отругала себя.

Пусть до нее не доносится ни звука, и ее пока не обнаружили, но... что она здесь делает? Вместо скорейшего побега она помогает каким-то неизвестным. Однако она не могла сдвинуться с места, не в силах бросить этих несчастных умирать. Даже если удастся спасти хотя бы одну из привязанных к крестам и погибнуть из-за этого, дело того стоит. Это самое меньшее, что она может сделать. Так поступил бы Морбиус, если бы был вынужден спасать ее. Да, так он и поступил в прошлый раз.

Морбиус!

Она вспомнила рассказ сестры... Чему же верить? Неужели вампир действительно убил ее мать? А теперь сбежал из города и бросил ее? Вспоминает ли он об Аманде, тревожится ли о ее судьбе, куда бы его ни занесло?

– Ш-ш-ш...

Женщина на кресте пошевелилась, и Аманда выкинула мысли о Морбиусе из головы.

– Ч-что... – неразборчиво выдохнула женщина, едва ворочая языком.

Она медленно открыла глаза и быстро заморгала, мотая головой, пытаясь сообразить, где находится.

– Не волнуйтесь, – сказала Аманда. – Вы...

Вдруг женщина судорожно втянула воздух, ее глаза округлились. Она поняла, куда попала, осознала, что привязана к кресту, а рядом – незнакомая женщина.

«Она сейчас закричит», – сообщил Аманде тихий внутренний голос.

Встав на цыпочки, Аманда зажала женщине рот свободной рукой. Случайно вошедшему в заброшенную церковь открылась бы удивительная картина: Аманда с трудом балансировала на кончиках пальцев у креста, зажимая рот распятой на нем женщине, а другой рукой держа рану на руке. Удивительный образ – будто бы застывший во времени.

– Чтфш... – промычала женщина.

– Не кричите, – строго попросила ее Аманда, пытаясь поймать взгляд незнакомки.

Женщина часто-часто задышала, но посмотрев на Аманду, успокоилась.

– Я помогу вам, – тихо сказала Аманда, неуверенно растягивая сомкнутые губы в улыбку. – Вас похитили, и меня тоже. Но я сбежала от охранника и теперь пытаюсь выбраться отсюда. Помогите мне развязать остальных женщин. Поможете? – Женщина несколько раз моргнула и в конце концов кивнула. – И кричать не станете? – уточнила Аманда.

Женщина кивнула еще раз, гораздо увереннее.

Аманда медленно убрала руку от лица женщины, втайне ожидая услышать крик, но его не последовало. Женщина снова кивнула и помогла Аманде справиться с путами, державшими ее на кресте.

С помощью Аманды женщина спустилась на пол и с ужасом оглядела двенадцать подруг по несчастью, висевших на крестах. У каждой торчала трубка, похожая на кошмарную пуповину, по которой стекала кровь.

– Что это? – ошарашенно прошептала она.

– Это... – начала было Аманда, но осеклась, не зная, как лучше и покороче объяснить все, что ей пришлось испытать за последние недели. –Долго объяснять. Как только выберемся, я непременно расскажу вам, ничего не пропущу. А сейчас надо отвезти вас... всех... в больницу. – Переведя дух, Аманда спросила: – Как вас зовут?

– Брианна, – ответила женщина, – но все зовут меня просто Бри.

Устремив взгляд на частично заполненный кровью стеклянный сосуд, женщина побледнела или почти посерела, потому что и так была бледной. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

– Очень приятно, Бри, – быстро произнесла Аманда. – А теперь посмотрите на меня, ладно?

Новая знакомая повернулась к Аманде, ее глаза наполнились слезами.

– Я шла домой после свидания с одним приятелем. И даже не помню, как меня... похитили. Господи, надо выбираться отсюда!

– Да, конечно, мы обязательно это сделаем, только поможем остальным. Нельзя их оставить вот так...

Бри кивнула. По ее щеке покатилась большая прозрачная слеза.

– Так! – Аманда решительно направилась к следующему кресту. – Наверное, начнем...

Услышав шум в коридоре, за дверью, Аманда остановилась. Они с Бри одновременно оглянулись. Дверь в церковь распахнулась, впуская не меньше десятка служителей культа в красных балахонах с низко опущенными капюшонами. В полутьме церкви разглядеть их лица не было никакой возможности, лишь глаза иногда сверкали ненавистью из тьмы. Аманда услышала, как громко и часто задышала Бри.

– Ничего, мы сейчас...

С отчаянным криком Бри промчалась мимо Аманды, сбежала по алтарным ступеням и бросилась к ближайшей двери.

– Подожди! – крикнула ей вслед Аманда, однако перепуганная женщина или не услышала ее, или решила действовать по-своему.

На мгновение Аманде показалось, что Бри поступает правильно. Возможно, ей действительно удастся скрыться в сумрачных уголках, отыскать там черных ход и выбраться на свободу. Быть может, они обе успеют спастись... Но Аманда не могла бросить других женщин на крестах. Неважно, что ждет ее, но оставить их на верную смерть...

Бри мчалась к двери, которая, возможно, вела в заалтарное помещение, и налетела на необычайно острый и длинный клинок. На лице отразилось удивление. Она встретилась глазами с убийцей – другой женщиной, чье лицо почти полностью скрывала Густая вуаль, а взгляд горел ужасающей ненавистью.

Бри опустила голову, увидела пронзившее ее живот лезвие и пораженно коснулась его рукой. Затем снова взглянула на незнакомку под вуалью и кончиком пальца дотронулась до лба убийцы в растерянно-безумном благословении.

Кэтрин ударила кинжалом еще раз, Бри охнула и повалилась на пол. Кровь брызнула из раны и потекла на пол, быстро собираясь в лужицу. Старшая сестра Аманды вытерла лезвие о рукав и переступила через умирающую женщину.

Аманда не видела сестру под вуалью с их встречи в катакомбах под кладбищем Равенвуд. Сейчас, с кровавой отметиной на лбу, Кэтрин выглядела более ужасающе. Аманда ее даже не узнала.

Служители культа надвигались стеной, и Аманда затравленно огляделась. Позади – кресты. Бежать некуда. Она слишком устала и не сможет сражаться с такой толпой.

«Вот и все. Я проиграла», – мелькнуло у нее в голове.

– Не ругай себя, – сказала Кэтрин, будто читая мысли младшей сестры. Верховная жрица стояла перед Амандой в Окружении последователей культа в красных балахонах. – Я и не думала, что ты сможешь добраться так далеко. Ты стала очень сильной, Аманда. Потому-то я и надеялась, что ты пожелаешь присоединиться ко мне. Вместе мы могли бы достичь так многого! Однако теперь я вижу, что ошибалась. Морбиус заразил тебя извращенными понятиями добра и зла. Жаль, конечно, но раз уж из-за тебя мы потеряли тринадцатую жертву... Полагаю, твоя новообретенная сила нам все-таки пригодится.

Кэтрин кивнула стоявшему рядом с ней служителю, огромному мужчине, чье лицо было почти полностью скрыто в тени, и он шагнул к Аманде вместе с помощниками. Аманда мысленно пообещала себе не кричать.

Однако когда чужие грубые руки схватили ее, привязали к кресту, воткнули в вену иглу и прикрепили к ней гибкую трубку, по которой потекла кровь, унося жизнь по капле, сдержать это обещание стало невозможно.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

РАЗГОРАЕТСЯ ТЕМНОЕ ПЛАМЯ

ГЛАВА 24

ФРАНКЛИН ЛАТТИМЕР отхлебывал зеленый чай, слушая прекрасную музыку Моцарта.

Денек выдался отвратительный. Франклину едва удалось выбраться из подземного города, где он трудился почти каждый день, и где сегодня живой вампир Майкл Морбиус устроил настоящий хаос.

Франклин каждый день работал с кровью, и никогда его это не смущало и не тревожило, однако он никогда в жизни не видел таких потоков пролитой крови, как сегодня. На его глазах рвали тела, сворачивали шеи, проливали кровь и вываливали внутренности жертв – ученого несколько раз жестоко тошнило, когда он выбирался из привычного места работы на поверхность.

А рвота для такого интеллектуала весьма унизительный процесс. И все же он сам выбрал свой путь, сам стал работать на культ Огненных демонов. Идеалов этой организации Франклин не разделял, еще чего не хватало. По крайней мере, так он уверял себя теперь. Хотя на свете существовало предостаточно сверхъестественных созданий и людей, которые объявляли себя богами, утверждение последователей культа о том, что они служат Дьяволу, казалось Франклину притянутым за уши. Несмотря на все свои странности, платили демоны ученому очень щедро, предоставляли любые материалы, стоило только попросить, даже если требовалось нарушать этические нормы.

Франклин сделал еще глоток. Вот такой жизни он заслуживал. Добравшись до дома, ученый первым делом принял горячую ванну и смыл кровь, которой был залит с ног до головы. Кто знает, какие ужасные болезни таились в тех пробах крови? Хорошо хоть водитель такси, в котором Франклин добирался до квартиры, был достаточно вежлив и не дал понять, что заметил, в каком состоянии одежда и лицо пассажира.

«Скорее всего, он видел и похуже».

Удобно расположившись в своей гостиной и глядя на панораму Нью-Йорка, Франклин гадал, что приготовила ему судьба. Отделение культа Огненных демонов, на благо которого он трудился, скорее всего прекратит свое существование благодаря Морбиусу. В лаборатории ученый не раз слышал о других отделениях, действующих в Нью-Йорке независимо друг от друга, чтобы уничтоженный или раскрытый клан не потянул за собой остальные.

Теперь Франклин раздумывал, не отыскать ли других служителей культа. Он мог бы связаться с их высшими жрецами, объяснить, какие исследования проводил для Ядовитого Жаворонка и Таддеуша.

Ах, Ядовитый Жаворонок! Ее лицо Франклин видел лишь однажды, когда его пригласили в кабинет к великой жрице для обсуждения великого плана. И что за восхитительное у нее было лицо! Ученый не раз рисовал себе ее черты в воображении после первой проповеди в заброшенной церкви. Она была прекрасна... очаровательна. Увидев ее без вуали, Франклин влюбился, или, по крайней мере, так он определил это чувство.

Чем больше времени он служил Ядовитому Жаворонку, тем сильнее убеждал себя, что и она, великая жрица, тоже его любит. Она уважала его ум, ценила его, заставляла упорно работать, доводя до идеала формулу сыворотки, чтобы успеть вовремя к «Жертве Тринадцати» – так она называла самое важное грядущее событие в жизни культа.

Препарат для «Жертвы Тринадцати» был куда более сложным заданием, чем превращение людей в чудовищ. Жрица показала ученому копии древних манускриптов, расшифровать которые было практически невозможно. То есть было бы невозможно для любого, не обладавшего острым умом Франклина. Ему же удалось проникнуть в суть древних посланий и воссоздать желанную формулу вещества. Как только эта задача была решена в теории, Франклин получил все требуемые ресурсы и продолжил работать над мистическим веществом.

В день, когда Франклин понял, какие отношения связывают Ядовитого Жаворонка и Таддеуша, его сердце разбилось. Он даже подумывал уйти, уволиться. Как могла такая женщина позволить себе романтическую связь с этим отвратительным мужланом? Пусть он был хорош собой и высок ростом, но Таддеуш – старик, а уж умом-то точно уступает Франклину.

Стоило ученому заподозрить, что Таддеуш и верховная жрица – тайные любовники, как он принялся с жаром собирать доказательства их связи. Возможно, Франклину могли бы указать, что преследовать взрослых людей нехорошо, однако он решил, что результат того стоит. Будет у него некоторая страховка. Если двое сотрудников какой-либо организации вступают в отношения любой степени близости, третьим Лицам необходимо об этом знать, ведь она наверняка влияет на принимаемые ими решения, и Франклин мог бы адаптироваться к новым требованиям.

И все же Ядовитый Жаворонок не шла у Франклина из головы. День за днем он воображал, как однажды жрица увидит, какой Таддеуш никчемный, а Франклин замечательный. Отдыхая в своем великолепном пентхаусе, ученый мысленно создавал невозможное будущее, в котором они с Ядовитым Жаворонком живут счастливо, и в этот момент у него за спиной раздался странный шум.

– Кто здесь? – крикнул Франклин и безотчетно дернулся, пролив мятный чай на кожаный диван.

Вглядываясь в полумрак гостиной, ученый наконец заметил налитые кровью глаза, буравящие его из темноты. Франклин торопливо вскочил.

– Не подходи! У меня пистолет!

– Мы оба знаем, что ты врешь, – пророкотал голос из тьмы.

Так, наверное, говорят выбравшиеся из могил упыри. И сейчас с Франклином говорил некто, в определенном смысле выбравшийся из могилы. Он сразу узнал голос.

– Морбиус, – прошипел Франклин.

– Ты сбежал, – красные глаза сузились. – Я восхищен.

– Тебя мне благодарить не за что. Скольких ты убил?

– Недостаточно.

– Я не с ними, – тонким голосом произнес Франклин.

Он оглянулся, пытаясь не выдать своих намерений: вот бы добежать до входной двери или до двери в спальню, а может, выбраться на балкон? Но он же видел Морбиуса в бою. Вампир движется с нечеловеческой скоростью. Он сверхчеловек, и обогнать живого вампира обычному человеку невозможно. Зачем он только рассказал Морбиусу, где живет?

«Потому что ты был в отчаянии», – подсказал ответ внутренний голос.

– Я никак не связан со служителями культа, – попытался объяснить Франклин. – Я воспользовался их предложением, пошел к ним на работу, чтобы проводить свои исследования. Мои открытия помогут миру. Клянусь, я как раз собирался увольняться. – И тут Франклин вспомнил еще кое о чем: – Кстати, у меня есть запасы той особенной крови, от которой тебе так... хорошо. Тебе ведь понравилась измененная кровь? У меня есть несколько упаковок прямо здесь, в квартире. Под замком. Хочешь.. дам тебе? Давай договоримся.

Морбиус сощурился.

– Я тоже ученый, – донесся из темноты голос с необычными интонациями – на этот раз вампир говорил серьезно. Или даже... с гордостью?

– Правда? – переспросил Франклин. Вот уж такого признания он от монстра не ожидал.

– До того, как превратиться в... это... я получил Нобелевскую премию. Тоже изучал кровь, как ты. Мы с тобой похожи. Давай-ка угадаю... детство у тебя было трудное, верно?

Франклин удивленно осел на диван. Мысли кружились бешеным вихрем. Как вампир догадался? Франклин ни с кем не делился подробностями о своем детстве и юности, это было бы слишком опасно. Хотя, может, пока он работал на культ, заразился манией преследования? Сам он предпочитал называть свое поведение просто «осторожным».

Морбиус шагнул вперед, и Франклин увидел лицо вампира в отблесках призрачного света. От этого зрелища кровь стыла в жилах. Франклин нервно сглотнул.

– Верно, – кивнул ученый, решив не спорить. Быть может, действительно удастся договориться. – Видишь ли, физически я далек от идеала.

– Со мной было то же самое, – ответил Морбиус. – И я жестоко страдал.

Франклин кивнул, и по его губам даже скользнула мимолетная улыбка.

– Да, мы с тобой похожи... ты и я.

– А может, все и не так. Ты творил зло. И потому заслуживаешь смерти.

Наступила долгая тишина. Во рту у Франклина пересохло. Он не мог даже глотнуть, не то что заговорить.

– А с другой стороны, – продолжил Морбиус. – Я тоже не ангел.

Вампир выступил на свет, и Франклин наконец разглядел его как следует. Морбиус был с головы до ног покрыт засохшей кровью. Спокойное выражение на его бледном, перекошенном лице производило даже более жуткое впечатление, чем гримаса ярости. Франклин с изумлением и ужасом увидел, что глаза монстра светятся добротой. О да, пожалуй, надежда еще не потеряна.

– Расскажи мне о твоей работе, – попросил Франклин, с усилием заставляя себя улыбнуться шире. Наверняка гримаса на его лице выглядит ужасно, но нельзя упускать шанс! – Как ученый ученому. Сколько себя помню, меня окружали одни глупцы. Всю жизнь я провел с простаками и идиотами.

– Я не всегда был таким, – ответил Морбиус, приближаясь.

Он огляделся, будто отыскивая что-то в темноте.

«Кровь, – подумал Франклин. – Он пытается унюхать, где хранится кровь».

– Не всегда? – эхом откликнулся Франклин. «Пусть говорит, не останавливается».

– Я был болен... работал над лекарством от болезни крови. Хотел жить, вырывая дни и годы у смерти. Я жестоко поплатился за свои желания. Как и многие другие.

Морбиус приблизился еще на шаг, и Франклин увидел, что вампир дрожит всем телом.

«Симптом абстиненции, ломка, – отметил про себя ученый. – Вот так оно и бывает».

Сейчас Морбиус уязвим. Франклин бросил взгляд на тяжелый металлический канделябр на столике неподалеку. Только руку протяни. Ученый как бы случайно оперся о подлокотник дивана.

«Надо продолжать беседу».

– Я все понимаю, Майкл, – сказал Франклин. – Я принес боль стольким людям, и очень сожалею. Меня мучают кошмары... ужасные, невыносимые кошмары. С тобой так бывает?

Вампир приподнял брови, на его лице отразилась глубокая печаль. Душераздирающее зрелище. Почти.

– Да, бывает, – едва слышно ответил Морбиус.

Его лицо в призрачном свете казалось зеленоватым, а покрытые кровавой коркой руки тряслись.

– Я искренне думал, что помогаю людям, – продолжил Франклин. – И продолжаю так думать. Мои исследования... наши исследования еще помогут человечеству. Ведь те, кому мы причинили боль, кого убили... кто они? В сущности, никто. Они не создали ничего важного и никогда не принесли бы миру ничего особенного. Если бы не мы. – Франклин чуть подался вперед, стараясь говорить убедительно, и еще немного переместил руку поближе к подсвечнику. – Я помню первого мужчину, на котором испытывал новую сыворотку. Сначала меня буквально грызло ощущение вины, но со временем я понял, что моя работа куда важнее его жизни. Сколько человек выиграет в конце концов от принесенной им жертвы? Он и его жена должны сами меня благодарить...

– Его... жена? – перебил ученого Морбиус.

– Ну да, – хмыкнул Франклин, не собираясь останавливаться. – Он все твердил, какая у него жена, и как она станет о нем беспокоиться, и что она...

Морбиус неожиданно бросился вперед, однако Франклин успел схватить тяжелый подсвечник, двигаясь, наверное, быстрее, чем когда-либо в жизни. И когда длинные пальцы Морбиуса сомкнулись на шее ученого, Франклин изо всех сил обрушил металлический подсвечник на висок вампира. Раздался громкий хруст, на голове. Морбиуса появилась глубокая вмятина. Из раны потекла темная кровь, и вампир повалился к ногам Франклина.

Торопливо пробравшись мимо неподвижного вампира, Франклин бросился к входной двери. Будущее одной цельной картиной встало перед его глазами. Сейчас он выбежит из квартиры, доберется до лифта, выйдет из здания, возьмет такси и помчится в худший, самый грязный и дешевый мотель Нью-Йорка. Расплатится за все наличными – пачка купюр всегда у него в кармане. Члены культа с самого начала платили ему за работу наличными.

И слава богу.

В мотеле Франклин будет сидеть тише мыши. Еду станет заказывать с доставкой. Просидит так недели или месяцы, если потребуется, пока хватит денег. Потом сядет на рейсовый автобус, который отвезет его далеко-далеко, на другое побережье. Сойдет в каком-нибудь городе или, что лучше, маленьком неприметном городке. Найдет работу, где при найме не потребуют указывать настоящее имя.

Он снова станет бедняком... по крайней мере, на время, но непременно вернет свое положение. И продолжит эксперименты. Как-нибудь. И никогда, никогда больше не увидит ни Майкла Морбиуса, ни Огненных демонов. Никогда.

Когда Франклин коснулся ручки на входной двери, его внезапно ударили в спину. Ученый врезался лицом в деревянную створку, разбил нос, и кровь брызнула во все стороны, не давая дышать. В глазах потемнело.

Франклин судорожно хватал ртом воздух, цепляясь за дверь, но его бесцеремонно перевернули и швырнули на пол – на этот раз он больно ударился затылком.

Снова потемнело в глазах, сознание на мгновение его оставило, но тут же вернулось, и Франклин увидел над собой лицо Морбиуса. Клыки вампира блестели, с них на грудь Франклина капала слюна.

– Н-нет... н-не надо... – заикаясь и заливаясь слезами, пробормотал Франклин.

– Где кровь? – деловито осведомился Морбиус.

Его глаз в густых сумерках видно не было. Темные провалы в темноте.

– В-вон т-там... – показал дрожащим пальцем на кухню Франклин.

Морбиус поднял трясущуюся фигурку с пола одной рукой. Франклин с трудом выпрямился, пошатываясь и мотая головой. Перед глазами все плыло.

– Показывай! – приказал Морбиус.

ГЛАВА 25

КЭТРИН СЕЙНТ налила себе бокал вина, наполнив его почти до краев.

В последнее время пила она многовато, но уж такие настали трудные времена, слишком многих она потеряла. Сначала мать. Потом возлюбленного. Теперь родную сестру. Кэтрин искренне надеялась, что Аманда выберет культ, станет послушницей. Огненных демонов. Как много они достигли бы вдвоем, рука об руку!

Теперь Кэтрин осталась одна. Она всегда была одинока. С того самого дня, как на свет появилась ее сестра. А самые первые ее годы, когда Кэтрин была у родителей единственным ребенком... наверное, только тогда она и чувствовала себя любимой и частью чего-то большего, семьи. Она до сих пор скучала по первым годам своей жизни. Память о них отдавалась болью в сердце.

Кэтрин отогнала воспоминания, осушила бокал и наполнила его снова.

О нет. Ностальгировать опасно. В жизни Ядовитого Жаворонка нет места глупым стонам и рыданиям. Она стала сильной. У нее есть власть. И скоро она изменит мир.

Кэтрин встала и глубоко вздохнула. Несмотря на все неприятности и помехи, план развивается, как надо. Приближается полночь, предсказанная в «Лемегетоне». Жертва Тринадцати должна свершиться 18 ноября, в ночь кровавой луны.

Кэтрин допила вино и поставила бокал на стол. От алкоголя немного кружилась голова, но это жрицу не беспокоило. Ее отец стал алкоголиком, но он был слаб. Всегда, с самого начала. А она – верховная жрица, Ядовитый Жаворонок. Она не позволит тени отца запятнать ее жизнь.

Она надела вуаль, стянула волосы на затылке – эти простые жесты стали для нее символами власти и могущества. Кэтрин Сейнт была человеком, а потому вольна совершать ошибки и попадать в ловушки, а вот Ядовитый Жаворонок стала символом будущих достижений культа Огненных демонов. Сегодня она воплотит Дьявола на земле и отдаст для этого свое тело и кровь родной сестры. Как неразумно она пыталась поступить прежде! Кэтрин даже рассмеялась над своей наивностью и над глупостью собственной матери.

Арахну нельзя даже сравнить с тем, в кого воплотится Кэтрин.

Схватив «Лемегетон», Кэтрин прошлась по комнате и распахнула дверь. Служитель культа, несший караул у ее двери, вытянулся в струнку, покрепче вцепившись в рукоятку кинжала. Кэтрин даже не взглянула на него, молча двинулась вперед, к центральной точке церкви.

По пути она миновала еще несколько постов. При ее приближении служители вставали по стойке смирно. Их страх и преклонение пьянили Кэтрин сильнее вина. Она обожала чувствовать свою власть, внушать ужас. Ощущение могущества наполняло ее эйфорией, которую она никогда и никому не могла бы объяснить, даже Таддеушу. Пока тот был жив.

Мысли о возлюбленном привели Кэтрин в исступление.

Морбиус!

Ни к кому она не испытывала такой ненависти, как к живому вампиру. Он разрушил ее планы – и не раз! – убил тех, кого она любила. Кэтрин была уверена, что вампир вернется за Амандой. Придет, чтобы спасти ее. Непременно. По собственной глупости. Жрица не представляла, как Морбиус все устроит, ведь детали церемонии она держала в полнейшей тайне, однако вампир уже доказал, что он опасный и весьма сообразительный противник. Кэтрин отчасти им восхищалась.

Но лишь отчасти.

Времени оставалось все меньше. Если Морбиус явится, то ни за что не догадается, кто или что его встретит. Тогда-то он пожалеет, что не остался на арене, сражаясь с монстрами и попивая кровь невинных жертв. А мог бы и поблагодарить Кэтрин за такую судьбу!

Верховная жрица отбросила ненужные мысли и вступила в вестибюль. Незачем думать о Морбиусе. Добра это ей не принесет. Вот и теперь – сердце стучало слишком быстро, а для грядущей церемонии необходимо успокоиться. Все должно пройти по заранее намеченному плану, иначе ничего не получится.

Приготовления к сегодняшней ночи велись не один год. Все началось в ночь, когда мать передала Кэтрин «Лемегетон» и навсегда изменила жизнь старшей дочери. Казалось, это произошло тысячу лет назад. Кэтрин действительно стала совсем другой. В ту ночь Кэтрин-человек умерла, а жрица Ядовитый Жаворонок была зачата.

Служители культа исполнили приказы – свечи горели вдоль среднего нефа церкви и вокруг алтаря. Лунный свет струился сквозь окна. Ночь стояла безоблачная, и полная луна сияла на чистом небе, как и было предсказано в старинной книге. Тень Земли уже начинала закрывать лунный диск. Пройдет лишь час, и затмение свершится. Луна станет багровой – родится кровавая луна.

Все шло идеально.

Кэтрин торжествующе улыбнулась под вуалью.

Она прошла по центральному проходу к алтарю с древней книгой и посохом в руках. Давно она не сжимала старинный посох – он идеально ложился в ее ладонь. Как будто вырезан был только для нее.

Тринадцать крестов возвышались вокруг алтаря, отбрасывая длинные темные тени на первые ряды скамей. Кэтрин вздрогнула от удовольствия. Великолепное зрелище! Гибкие трубки извивались, будто змеи, протянувшись от каждой из тринадцати жертв к центральному сосуду. К крайнему из крестов была привязана Аманда. Ее глаза были закрыты, девушка давно потеряла сознание.

Сейчас Аманда казалась такой юной, очень похожей на маленькую девочку, рядом с которой росла Кэтрин. Да, особой дружбы и теплых чувств между сестрами не было, но добрые воспоминания у Кэтрин все-таки остались. Среди споров и скандалов были и хорошие вечера, смех, попытки вместе переубедить в чем-то родителей... все это сейчас казалось таким бессмысленным. А ведь были и годы, когда сестры стали почти неразлучными.

Сердце Кэтрин сжалось от раскаяния, однако она не позволила себе слабости. Да, это ее сестра, однако Аманда сама сделала выбор. Это ее вина и платит она за свою ошибку.

Служители Огненных демонов заполнили церковь, готовя все необходимое для предстоящей церемонии. Оставался лишь час, не больше. У Кэтрин от волнения перехватывало дыхание. Она будто бы снова вернулась в детство. Ждала приглашения на первый танец. Или вызова на пер вое собеседование.

Грядущее очень важное событие в ее жизни обещало быть весьма и весьма кровавым.

Кэтрин отошла от крестов и поманила служителя, который проверял состояние одной из связанных жертв.

– Да, Ядовитый Жаворонок, чем я могу услужить? – спросил мужчина, тщательно избегая смотреть Кэтрин в глаза.

– Разбуди ее, – приказала Кэтрин, ткнув пальцем в Аманду.

– Сию минуту, – отозвался служитель.

Он вынул из глубокого кармана красного балахона шприц и уверенно воткнул иглу в руку девушки. Шприц снова исчез в складках балахона, а служитель отошел в сторону. Ресницы Аманды затрепетали.

– Просыпайся, – попросила Кэтрин, как говорила много лет назад, по утрам. «Школьный автобус сейчас придет, Аманда, – прозвучало в ее памяти. – Скорее завязывай шнурки и бери рюкзак с учебниками».

О нет, с той поры миновала целая жизнь.

Той девочки больше нет.

– К-Кэтрин... – сонно пробормотала Аманда, пытаясь сосредоточить взгляд.

– Я здесь, – ответила Ядовитый Жаворонок, подступая ближе.

– Тебе... не стоит этого делать, – проговорила Аманда гораздо увереннее, чем ожидала от нее Кэтрин.

А малышка оказалась сильнее, чем все предполагали!

– Ты права, все так, – ответила Кэтрин, заправляя прядь волос сестре за ухо. – Мне не стоит делать ничего из того, что не хочется. Однако именно это я очень хочу сделать. Непременно.

Аманда взглянула на стеклянный сосуд, к которому тянулись тонкие трубки. Кровь за прозрачными стенами бурлила.

– Что... там?

– Красиво, правда? – улыбнулась Кэтрин.

Она долго не могла расшифровать истинное значение предсказаний «Лемегетона», чтобы выяснить, как же поступить, и Франклин Латтимер оказал ей неоценимую услугу. Сыворотка, которую он создал, не просто превращала людей в чудовищ, хотя это и было важное ее качество. Препарат Франклина и чудовища приносили культу много денег. Доход от битв на арене позволил Кэтрин провести все нужные приготовления к грядущей церемонии.

Сыворотка позволила Кэтрин взять свою судьбу и будущее культа Огненных демонов в свои руки. Собранная в ночь кровавой луны кровь тринадцати девственниц, соединенная с особым веществом, которым обладала только Кэтрин, позволит ей, верховной жрице, исполнить сокровенное желание, создать истинный шедевр.

Она стала верховной жрицей, но кое-что утаивала от других жрецов и правителей культа. Особенно с тех пор, как умерла ее мать. Кэтрин не желала, чтобы в ее планы вмешивались, прерывали церемонию. А никто из руководителей не позволит женщине возвыситься, подняться к самым вершинам власти и могущества.

Даже Таддеуш не знал всех деталей ее плана. Кэтрин хотела было ему рассказать, и не раз едва не выдавала себя в минуты страсти. Но нет. Мирна, сестра Сейнт, достаточно поведала Кэтрин о мужском превосходстве среди служителей культа. Мужчины сделают все, лишь бы не допустить женщину к власти, лишить ее права, данного по рождению. С Кэтрин у них ничего не выйдет.

Власть будет в ее руках. И ни один мужчина, ни одна женщина, даже ее родная сестра не собьет Ядовитого Жаворонка с предначертанного ей пути.

– Что там? В сосуде? – повернулась Кэтрин к Аманде. – Скажем так: я собираюсь поплавать сегодня ночью. – Она ничего не расскажет даже сестре. Но пусть Аманда и дальше все видит и слышит. Так надо.

– Пожалуйста, Кэтрин, послушай... – снова заговорила Аманда. – Я...

– Кэтрин мертва! – крикнула жрица в лицо девушке. Моргнув несколько раз, она улыбнулась под вуалью. – Я Ядовитый Жаворонок, и никакие просьбы тебе не помогут. Сегодня ты примешь участие в величайшем обряде, важность которого даже не способна осознать. Я разбудила тебя, чтобы поблагодарить.

– Поблагодарить меня?

– Да. Предав меня в последний раз, отбросив протянутую тебе руку, ты заставила меня понять: я одинока, и одиночество дает мне огромную власть. Если бы ты решила встать со мной рядом, вероятно, я стала бы слабее.

Шагнув к сестре, Кэтрин пристально посмотрела ей в глаза.

– Сейчас ты снова потеряешь сознание, – предупредила она. – Я хочу, чтобы ты знала: именно ты помогла мне очистить порочный мир и положить начало всему правильному и чистому. В огне сгорят слабые и недостойные, а твоя кровь нам в этом поможет. По многим причинам именно твоя кровь важнее прочих в этом сосуде. И потому, Аманда, я тебя благодарю.

К глазам девушки на кресте подступили слезы.

– А как же папа? Он до сих пор ищет маму... ради нас. Ядовитый Жаворонок расхохоталась, запрокинув голову.

– Все о папочке тревожишься, девочка Аманда? – издевательски спросила она. – Глупышка! – Ее глаза вспыхнули. – Когда эта ночь кончится, ему не нужно будет искать меня, потому что я сама его найду. И когда я это сделаю, он испытает куда более сильную боль, чем ты сегодня. А я буду наслаждаться каждой минутой его агонии!

Не дожидаясь протестов Аманды, Ядовитый Жаворонок развернулась и отошла к служителю культа, который готовил какой-то аппарат.

– Отправить ее обратно, в туман бессознательного? – спросил мужчина, опуская руку в карман балахона.

– Нет, – ответила Кэтрин. – Пусть смотрит и слушает. А нам пора за дело. До полуночи меньше часа.

– Слушаюсь, верховная жрица, – поклонился тот.

Ядовитый Жаворонок медленно повернулась вокруг своей оси, оглядывая церковь. Тьма казалась такой прекрасной и зовущей. Под вуалью она снова улыбнулась. Время истины приближалось.

Совсем скоро мир изменится.

Навсегда.

ГЛАВА 26

МОРБИУС ХОТЕЛ насытиться измененной кровью. Жаждал ее.

Всякий раз действие крови длилось все меньше, а жажда испить ее снова становилась все сильнее, все отчаяннее. После кровавой бойни в подземной лаборатории Франклина, Морбиус прилагал титанические усилия, чтобы просто двигаться.

Такого раньше не бывало. Конечно, жажда крови мучила его с неудачного эксперимента, который он провел над самим собой. От голода он всегда слабел, как любое живое существо, но на этот раз его мучила настоящая ломка наркомана.

Франклин медленно шел к кухне, покачиваясь из стороны в сторону. Похоже, Морбиус слишком сильно ударил тщедушного ученого – сначала о дверь, а потом и об пол. На самом деле вампир не хотел бить слишком сильно, он просто потерял контроль над собой. Да и этот мерзавец-ученый полностью заслужил такую порку. Даже если он говорит правду и на самом деле не присоединился к культу Огненных демонов, Франклин все равно помогал достичь их преступных целей, заодно решая и свои проблемы. В результате его действий погибло неизвестно сколько невинных людей. И среди них Джейк...

И все же Морбиус не мог заставить себя обвинить во всем Франклина. Ему ли бросать в ученого камни? Сколько невинных погибло по его, вампира, вине, из-за его неутолимой жажды?

Так ли уж различны их мотивы?

Кто знает.

Что если Франклин сказал правду? И на самом деле верит, что его изыскания помогут человечеству?

Морбиус тряхнул головой, следуя за ученым на кухню. Нет, все-таки они совсем разные. Вампир инстинктивно чувствовал, что они с Франклином отличаются, как небо и земля. Майкл убивал, чтобы жить, и постоянно искал лекарство, которое позволило бы ему завершить этот порочный круг. А культ, и Франклин вместе с ним, сознательно выбирали жертв, обрекали их на смерть ради достижения целей. Целей, которые не имеют ничего общего со счастьем всего человечества.

Они с Франклином разные, и точка. Морбиус не собирался дожидаться еще одного удара подсвечником по голове – хватит, он и так удостоверился, что ученому доверять нельзя.

Франклин замедлил шаги, и Морбиус ткнул его в спину, приказывая идти дальше. Кто знает, когда враги додумаются, где искать сбежавшего вампира? А ему еще нужно найти Аманду. Если она у демонов, придется ее спасать. Аманда девушка сильная и не глупая, но она всего лишь человек. Даже вампиру понадобится все его силы, чтобы выстоять против культа.

Надо выпить измененной крови. Пора. Пульс бешено стучал, и Морбиусу казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку.

Франклин подошел к. огромному холодильнику, открыл дверцу и достал металлическую коробку, закрытую на кодовый замок. Ученый опустил ящик на кухонную столешницу и принялся набирать код. Дрожащие пальцы то и дело соскальзывали с диска, и Франклину приходилось начинать сначала.

– Скорее! – прорычал Морбиус.

– Я пытаюсь! – раздраженно пропищал Франклин. – Здесь темно, меня трясет, а ты еще орешь мне в затылок. Криком делу не поможешь!

Морбиус мрачно усмехнулся. А ученого сломать не так-то просто. Может, и было в них что-то общее, в извращенном смысле. Оба ученые, исследователи, нашедшие спасение от ненависти и травли сверстников в науке. Повернись все иначе, они могли бы работать вместе.

Раздался щелчок, и Франклин перестал возиться с замком. Он медленно откинул крышку, и Морбиус увидел несколько пакетов с темно-красной кровью. Без малейших колебаний вампир сбил Франклина с ног, отшвырнул в сторону и схватил первый пакет. Он отгрыз угол пластиковой упаковки и опрокинул содержимое в рот – в горло потекла вкуснейшая жидкость, несколько капель вытекло из уголков губ.

Тело вампира отреагировало мгновенно.

Дрожь прекратилась, сила – пусть и не вся – вернулась. Чувства обострились, но не до той же степени, что прежде. Что-то было не так. Совсем не так. Неправильно. Морбиус гневно уставился на ученого, и тот ответил ему слегка насмешливым взглядом.

– Что, не работает?

– Тебе откуда знать? – с нарастающей яростью спросил Морбиус.

Он схватил следующий пакет из ящичка и поднял над головой, собираясь разорвать и выпить содержимое, однако прозвучавшие в этот момент слова ученого заставили его передумать.

– Я создал формулу, по которой производится эта кровь, Майкл. Я все знаю о ее составе. К тому же я изучил и твою кровь, когда ты был, скажем так, гостем. Это я придумал заманить тебя измененной кровью. Я подозревал, какой эффект она произведет на твое тело. Таддеуш сомневался, он вообще в меня не особенно верил, а вот Ядовитый Жаворонок – верила. Она всегда мне верила.

Морбиус услышал в голосе Франклина вожделение... или то была любовь? Вампир был почти готов пожалеть человека. Почти... но не готов.

– Майкл, ты сейчас как наркоман. Тебе нужна измененная кровь, без нее тебе не жить. Однако ее воздействие с каждым разом будет ослабевать... чтобы достичь того первого ощущения, потребуется гораздо больше препарата. Не стесняйся, пей, что есть. Вот только...

Франклин умолк, будто бы потеряв нить рассуждений.

Морбиус пытался убедить себя, что ученый врет, и выпил содержимое второго пакета. А потом влил в себя следующий, и еще один... Пока ящик не опустел.

Прикрыв глаза, Морбиус прислушался к себе, ощущая, как бежит по жилам новая кровь. Да, эффект был не таким сильным, как раньше, однако вампир снова почувствовал себя сильным и могущественным. Открыв глаза, он обернулся к ученому, который, дрожа, поднимался с пола. Глаза у Франклина стеклянно поблескивали. Он явно не мог сосредоточиться.

Похоже у бедняги сотрясение мозга.

– Полагаю, ты меня убьешь.

– Смерть для тебя – слишком легкий выход, – прошипел Морбиус, брызжа слюной в лицо ученому, отчего Франклин тоскливо морщился. – Приспешники культа схватили Аманду Сейнт. И ты отведешь меня туда, где ее держат. Тогда, может быть, – может быть! – я оставлю тебе жизнь.

Франклин уставился себе под ноги, и Морбиус подумал, не собирается ли тот солгать. Однако, когда ученый поднял голову, его взгляд был ясным.

– Они в заброшенной церкви в Южном Бронксе. Там я впервые клюнул на их проповедь. – Помолчав, Франклин добавил: – Сегодня та самая, решающая ночь. Ядовитый Жаворонок только о ней и говорила с Таддеушем, когда они оставались одни, – или думали, что остаются одни. Эта ночь предсказана в какой-то древней книге, по которой сходит с ума верховная жрица. «Малый ключ Соломона», кажется. Есть у нее еще какие-то названия, но я их не помню. Там записана формула, которую я расшифровал. Никто не мог – а я расшифровал! Представляешь, саму книгу мне не дали, только копии некоторых страниц, и я не должен был знать о существовании того манускрипта, – горько продолжал Франклин. – Я всего лишь зануда-ученый, который вечно возится со своими формулами и экспериментами, но я умею помалкивать. И слушать. Я стоял рядом с ними, а они меня даже не замечали!

– Что значит «та самая, решающая ночь»? – уточнил Морбиус, не обращая внимания на печальные рассуждения Франклина.

– Они называли ее «Жертва Тринадцати». Обряд проведут сегодня. В полночь, – он взглянул на часы. – Через сорок пять минут. Чтобы привести Дьявола на землю, Ядовитый Жаворонок соберет кровь тринадцати девственниц и превратит себя в какого-то чрезвычайно сильного демона. А благодаря моей сыворотке силы тьмы, которыми она будет повелевать, вырастут в сотни раз. Все это глупости, конечно, – продолжил Франклин, – однако моя сыворотка точно сработает. Ядовитый Жаворонок преобразится – какая жалость! – но вот какой она станет, этого не знает никто.

Морбиус стиснул зубы. Аманда – одна из тринадцати жертв. В этом сомнений не было.

Сорок пять минут. Он не может ее подвести.

Только не в этот раз.

Схватив Франклина за шиворот, Морбиус решительно направился к ближайшему окну.

– Что... куда ты меня тащишь?

– Пришло время нам с тобой прогуляться по ночному городу.

ГЛАВА 27

ПОЛНОЧЬ почти наступила.

Кэтрин вошла в церковь по среднему нефу, облаченная в алые одежды культа Огненных демонов. Ее лицо было скрыто вуалью и очень удачно дополняло образ, скрывая участившееся от волнения дыхание. Вот и все. Наступает минута, которой она ожидала долгие месяцы... или даже годы.

Церковные скамьи были заполнены служителями культа, тщательно отобранными для присутствия на церемонии. Многие прибыли с другого побережья, а некоторые – из других стран, лишь бы лично присутствовать при проведении обряда. Приглашения распространялись из уст в уста, церемонию держали в секрете от высших властителей культа Огненных демонов.

Многие считали правителей культа слабыми, ни на что не годными, боящимися поднять организацию к достойным высотам. Все больше рядовых служителей приносили присягу на верность Кэтрин лично. Маятник качнулся в ее сторону. Вскоре она получит невероятные темные силы и власть, получит их от самого Дьявола, и займет подобающее ей место самой главной верховной жрицы культа Огненных демонов.

Видела бы мама ее сегодня...

Шагая по церковному нефу, Кэтрин запретила себе думать о семье и родных. Она больше не дочь и не сестра. Она Ядовитый Жаворонок, Избранная, и она принесет на землю тысячелетнее правление тьмы. Ее имя будут произносить испуганно и с благоговением.

Пройдя мимо кафедры проповедника, Кэтрин поднялась по ступенькам к алтарю. Двенадцать из тринадцати жертв были без сознания. Кровь вытекала из них медленно, очень медленно. Едва живые, но до конца церемонии продержатся. Они отдадут ей силу чистой крови. Кэтрин безмолвно поблагодарила их за жертву.

Номер тринадцатый, однако, была в полном сознании. И от ее взгляда можно было упасть замертво...

– Аманда, – произнесла Кэтрин, – ты все еще с нами. Я очень рада и не устаю тобой восхищаться.

– Иди к черту, Кэтрин, – резко ответила Аманда.

Она сильно побледнела, под глазами темнели круги.

Кэтрин мысленно ощетинилась. Никто из служителей не знал ее настоящего имени. Однако она тут же расслабилась. Какая разница? «Кэтрин» ей осталось побыть всего несколько минут, а потом она станет... Кем?

Она не знала. Но сильнее, чем просто «Кэтрин».

Более властной, чем Ядовитый Жаворонок.

Превратится в нечто совершенно новое. От этой мысли Кэтрин охватило блаженство.

– Я лучше приведу чертей на землю, если ты не против, – вежливо ответила она, отворачиваясь от сестры.

Кэтрин обернулась к собравшимся. Их было так много, не меньше сотни, но сидели они очень тихо. Как будто и не дышали.

– Мои сподвижники... – нараспев произнесла она, поднимая «Лемегетон», чтобы все разглядели книгу. По церкви прокатился изумленный шепот. – Благодарю вас за поддержку, за веру, которой я не дождалась от верховных жрецов культа. Вы поняли и поддержали мое видение будущего, помогли мне воплотить его в жизнь. Я этого никогда не забуду. Когда нашу планету накроет новая эра тьмы, вы все получите то, о чем мечтали. Клянусь на «Малом ключе Соломона»!

Она кивнула стоявшему неподалеку служителю, и он с благоговением принял у нее священный фолиант. Голоса звучали все громче, и Кэтрин улыбнулась под вуалью. Подняв руки к лицу, она сказала:

– Прежде чем мы начнем церемонию, я желаю преподнести вам еще один, последний дар, отдавая себя Дьяволу и всему, что Он возвещает.

Она отстегнула вуаль и сняла ее, давая собравшимся взглянуть на свое лицо в самый первый раз. Служители что-то неразборчиво забормотали.

Похоже, дар пришелся им по вкусу.

– Я обнажаю перед вами свое тело. Тринадцатая жертва произнесла имя, которое дали мне земные родители, люди, а теперь вы видите лицо, которое дал мне хрупкий и ущербный Господь.

Кэтрин сняла балахон и приблизилась к наполненному кровью стеклянному сосуду совершенно нагая. Гомон нарастал, и ей пришлось почти кричать, перекрывая голоса в зале.

– Я стою обнаженная перед истинной и чистой тьмой этого мира, перед прошлым и будущим! Я – Ядовитый Жаворонок, истинная верховная жрица Огненных демонов, и я отдаю тело и душу Дьяволу, чтобы Он жил во мне в нашей земной юдоли и нес нам волю свою!

Толпа одобрительно загудела, и Кэтрин взошла по маленькой приставной лестнице к краю стеклянного ящика, наполненного кровью. Где-то вдали зазвучал церковный колокол.

Наступила полночь.

– Кэтрин! – закричала Аманда, пытаясь вырваться из пут. – Пожалуйста! Не надо!

Кэтрин бросила на сестру мимолетный взгляд и улыбнулась.

«Дурочка ты, – подумала она, – все решено».

Кэтрин вступила в теплую кровь, и ее кожу тут же защипало. Служители запели, глядя на листки, которые им заранее раздала Кэтрин. Они пели псалмы из «Лемегетона». Опускаясь все ниже и ниже в стеклянный сосуд, наслаждаясь каждым мгновением, Кэтрин не могла поверить, что все происходит на самом деле.

Однако все действительно было наяву.

Вот в крови скрылась ее грудь, шея, и, наконец, голова. Кэтрин попыталась открыть глаза, но их нещадно защипало, и пришлось зажмуриться. Ей хотелось вынырнуть, глотнуть воздуха, но она сдержалась. Она знала, что должна утонуть, – таков обряд. Но тело стремилось жить, отказываясь умирать.

Хоть Кэтрин и старалась ни о чем не думать, ее мысли вернулись к детским воспоминаниям. К тем годам, когда она была единственным ребенком у матери и отца. В глубине души ей очень хотелось вернуться в то прекрасное время, до появления Аманды, до всех сложностей, которые встретили ее в жизни. Тогда, в самом начале, ее жизнь была так прекрасна, так идеальна.

Однако настоящая жизнь не бывает прекрасной и идеальной. Мир порочен, испорчен до невозможности всепоглощающими жадностью и эгоизмом. Тех, кто подчинен этим порокам, следует истребить любыми возможными способами.

Огнем. Кровью.

Дьяволом. Властью Ядовитого Жаворонка.

В последний раз Кэтрин прогнала все мысли о прошлом, державшем ее в жизни. И в этот момент ее тело потребовало воздуха, рот ее открылся – и внутрь залилась кровь. Алая жидкость заполнила ее рот, нос, легкие. Перед зажмуренными глазами блеснули светлые точки, и сознание оставило ее.

Тело в кровавом бассейне содрогнулось несколько раз и замерло навсегда.

Кэтрин Сейнт умерла.

* * *

МОРБИУС приземлился на крышу церкви, не выпуская из рук Франклина. Над ними в небесах сияла огромная оранжевая луна.

Вампир выпустил свою ношу и аккуратно приземлился на ноги. Франклин же прокатился несколько шагов, прежде чем ему удалось остановиться.

– Ой, – вскрикнул он, пожалуй, слишком громко.

– Если ее здесь нет, смерть твоя будет страшна, – пообещал Морбиус, не обращая внимания на жалобные стоны ученого.

– Я рассказал тебе все, что слышал, – запротестовал Франклин. – Не могу же я читать их мысли!

Пошатываясь, ученый поднялся на ноги и поправил очки.

Морбиус огляделся. Судя по всему, они стояли среди старых складов на крыше заброшенной церкви. Рядом, куда ни глянь, виднелись разграбленные выжженные здания. Где-то неподалеку на действующей церкви колокол отзвонил полночь. Если Франклин ничего не напутал и не соврал, кошмарная церемония уже шла. Нельзя было терять ни минуты.

Церковь оказалась большой, построенной не меньше ста лет назад. Входов в нее было несколько, и помещений внутри тоже предостаточно. В прошлый раз, похитив Аманду, Ядовитый Жаворонок со своими приспешниками утащила ее в подземелье, но теперь, судя по рассказу Франклина, Морбиус решил, что Кэтрин не станет прятаться.

Сегодня у нее большие планы, и она намерена воплотить их с большой помпой.

Взгляд Морбиуса остановился на огромном разноцветном витраже в дальнем торце церкви. Вот оно! Алтарь. Самое священное место в христианской церкви. Там-то и следует искать служителей культа. По их извращенной логике именно там они и решат убить тринадцать невинных женщин.

Морбиус снова схватил Франклина за шиворот, и ученый недовольно заворчал.

– Подожди... куда опять?

Глаза ученого округлились от страха. Пока они летели, он уже не раз сообщил Морбиусу, что боится высоты и едва сдерживает тошноту.

– Я же привел тебя куда надо?!

– Скажем так, я к тебе привык, – ответил Морбиус и прыгнул вместе с Франклином вниз.

Не снижая скорости, они мчались к самому большому из витражных окон. Франклин зажмурился и приготовился к удару.

ГЛАВА 28

АМАНДА изо всех сил старалась не терять сознание.

Тьма подступала, но девушка отчаянно моргала, не давая поглотить себя. Старшая сестра исчезла в наполненной кровью сосуде. Сначала Аманда еще могла разглядеть руку или ногу, прижатые к стеклянным стенам, но потом Кэтрин пропала, погрузившись в мутную жидкость.

Прошло слишком много времени. Никто не выживет так долго без кислорода. Кэтрин умерла, как мама, и никакого чуда тьмы не случилось. Только смерть, боль и потери... и все напрасно. Несмотря на всю ложь и предательство, вопреки собственной медленной смерти, – а может, благодаря ее приближению, – Аманда была подавлена горем.

Она любила сестру. Если бы все было иначе, если бы ей удалось достучаться до Кэтрин, что-то объяснить матери! Но старшие Сейнт вели двойную жизнь, не посвящая в секреты посторонних. Быть может, Аманда сама виновата. Всегда была слишком наивной. Слишком доверчивой.

Нет, не станет она так думать. Уж лучше умереть с добротой и доверием в сердце, чем с ненавистью в душе.

Служители культа, неподвижно сидевшие на длинных скамьях, почти одновременно встали и подошли к алтарю. Борясь с головокружением, Аманда все-таки рассмеялась. Вот дураки! Неужели они действительно надеялись...

БУМ! БА-БАХ!

В стеклянную стену ударил кулак – ударил изнутри! По стеклу паутиной побежали трещины. Сухие, обветренные губы Аманды открылись от удивления.

– Кэтрин, – из последних сил выговорила она.

И тогда сверху, из-под свода, послышался другой треск, наполнив церковь раскатистым эхом. Служители культа и Аманда одновременно подняли головы, на их лицах отразилось совершенно одинаковое изумление: пробив самое большое витражное окно, Майкл Морбиус влетел в церковь и теперь спускался к алтарю, грозно оскалив клыки. Разноцветные осколки, празднично сверкая, окружали его в полете.

Картина, достойная кисти художника. Почти достойная.

Аманда с удивлением разглядела, что Майкл крепко держал за шиворот перепуганного мужчину – глаза его за стеклами перекошенных очков были крепко зажмурены, а руки и ноги неестественно вывернуты.

На лице Аманда мелькнула слабая улыбка.

– Майкл... – прошептала она и провалилась в темноту.

* * *

МОРБИУС приземлился на пол церкви и выпустил из цепких рук Франклина, на этот раз обойдясь с ученым помягче.

Коротышка не солгал. Все были здесь – по крайней мере, сотня краснобалахонников. Посреди алтарного пространства стоял огромный стеклянный ящик, наполненный темной кровью, а к тринадцати окружавшим его крестам были привязаны женщины. Среди жертв Морбиус сразу отыскал Аманду. Ее лицо неестественно побледнело, девушка стала белее живого вампира. Морбиуса охватила неудержимая ярость: мысли затуманились, перед глазами повисла кровавая пелена.

Служители культа окружили нежданного гостя, однако нападать не спешили, возможно, пораженные его стремительным появлением. Кроме треска осыпавшегося витражного стекла и бурлящей в стеклянном сосуде крови, других звуков в церкви не раздавалось.

Один из служителей оказался храбрее собратьев. С диким воплем он бросился на Морбиуса, выхватив из складок балахона нож с длинным лезвием. Вампир на мгновение задержал на безумце любопытный взгляд. Можно было даже восхититься такой отвагой, пусть и выказанной не к месту.

Морбиус схватил храбреца за горло и одним движением пальцев сломал ему шею. Треск шейных позвонков прозвучал в церкви, как выстрел. Остальные демоны в красных балахонах рухнули на пол, будто куча старого тряпья.

И снова никто не издал ни звука. Краем глаза Морбиус заметил, что Франклин шагнул в сторону, возможно, надеясь избежать участия в неотвратимо приближающейся стычке.

– Слушайте меня! – крикнул служителям Морбиус.

Прилив сил, вызванных измененной кровью, медленно отступал. Морбиус жаждал еще крови... не мог без нее Раны, которые ему нанесли в последние дни, снова напомнили о себе. Однако в глубине души, там, где не было ярости и необыкновенной энергии мутировавшей крови, поселилась усталость.

И все же надо было действовать.

– Сегодня я убил десятки ваших собратьев, – продолжил Морбиус, – омылся кровью служителей культа! Я не хочу больше смертей! Уходите и оставьте этим женщинам жизнь. Или оставайтесь, и будете убиты, один за другим. Выбор за вами.

По рядам красных балахонов прошла рябь сомнений. Полночь наступила несколько минут назад. Но силы тьмы никак себя не проявили. Выходит, жрецов обманули?

Ну конечно, обманули!

Морбиус позволил себе немного расслабиться. Возможно, им с Амандой удастся выбраться отсюда без...

БУМ!

Все одновременно повернулись к стеклянному сосуду, пытаясь разглядеть, что происходит в мутной жидкости. Поверхность кровавого аквариума пошла волнами, сначала медленно, потом все быстрее. Морбиус заметил трещину в стекле и кулак, снова ударивший изнутри в ту же точку. Трещина разрасталась, капли крови потекли по внешней стенке сосуда.

Толпа загудела, сначала тихо и неуверенно, потом все громче и решительнее. Морбиус встал так, чтобы видеть и членов культа Огненных демонов, и кровавый аквариум. Кто знает, откуда придет опасность: стоит опасаться служителей в балахонах или неизвестного существа, спрятанного в отвратительной жидкости.

Неужели там действительно Кэтрин Сейнт?

Морбиусу хотелось поскорее отвязать Аманду и вытащить ее отсюда, но тогда пришлось бы бросить остальных женщин. Возможно, двенадцать жертв еще живы.

Неизвестное существо в кровавом бассейне снова ударило в стеклянную стену. Преграда наконец поддалась, кровь хлынула на алтарь и вниз по ступенькам, подобравшись волной к ногам Морбиуса. Остро запахло кровью и сывороткой Франклина. Майкл едва сдержался, чтобы не упасть на колени и не лакать жидкость с пола, как пес.

Из стеклянного сосуда выкатилось нечто человеческого роста. Ударившись об пол, существо свернулось калачиком, как младенец в утробе матери.

Служители культа приветствовали его появление громкими криками. Некоторые принялись произносить нараспев псалмы. Церковь наполнил холодный ветер, мгновенно задув сотни свечей. Воцарилась тьма. Небо внезапно затянули черные облака, закрыв кровавую луну. Пошел дождь, капли застучали по скамьям и полу, проникая сквозь пробитую Морбиусом дыру в витраже. Сверкнула молния, на мгновение выхватив мир из тьмы, и тут же исчезла, чтобы неожиданно появиться снова.

Морбиус отыскал взглядом Аманду и с удивлением заметил рядом с ней Франклина. Вампир хотел было броситься к крестам, разорвать ученого на части, когда совсем рядом раздался тихий смех. Морбиус безотчетно взглянул на существо, выпавшее из кровавого аквариума, – оно смеялось. Не поднимаясь, оно росло, постепенно увеличивалось в размерах. Кожа растягивалась, кости хрустели – эхо странных звуков разносилось по церкви.

Существо подняло голову и посмотрело вампиру прямо в глаза.

– Привет, Майкл, – пророкотал голос, будто пришедший прямиком из кошмаров.

Неизвестное создание встало с пола, и приветственные гимны зазвучали громче. Ростом существо было футов десяти и росло на глазах. Вместо человеческой кожи его тело покрывала темно-зеленая кожистая тонкая шкура, на которой пульсировали вены и в разных местах вырастали короткие черные иглы. Уши у чудовища были длинные и заостренные, а человеческое лицо вытянулось в длинную, почти волчью морду. Во рту мелькнули большие зубы, растущие из черных десен и выбивавшие мешавшие человеческие зубы; из пасти на пол капала темная кровь.

С ужасающим треском около лопаток лопнула шкура, из отверстия показались обтянутые кожей и плотью кости, быстро развернувшиеся в крылья. Ноги согнулись, превратившись в паучьи лапы, оканчивавшиеся покрытыми шерстью копытами, твердо стоявшими в луже крови. Кисти рук стали трехпалыми, а на каждом пальце слабо мерцали в свете оставшихся свечей огромные острые когти.

На обезображенном лице мелькнула улыбка. Если это действительно была верховная жрица Ядовитый Жаворонок, то в ее нынешнем облике не осталось ничего человеческого.

– Ты опоздал, – проговорило существо, шагая к Морбиусу.

Безобразное тело продолжало увеличиваться на глазах.

– Кэтрин... – только и ответил Морбиус.

По его плечам и голове били капли дождя, в небесах сверкали молнии, выхватывая из темноты двух чудовищ, стоявших лицом к лицу.

– Что это у тебя с лицом? – саркастически поинтересовался вампир.

Чудовище яростно завопило, и ему эхом ответили служители культа, бросившиеся вперед. Морбиус присел, уворачиваясь от острых когтей, которые все же полоснули его по спине. Поморщившись от боли, он перекатился вперед, прямо в лужу крови, и его тотчас же окружили служители. Он был один. Против слишком многих.

И все же если это его последняя ночь на Земле, он погибнет в сражении.

Морбиус бросился вперед и вверх, вырываясь из толпы, раскидывая попавшихся под руку служителей. Раненые с воплями упали, кровь хлестала из их изувеченных тел. Морбиус взвился в воздух. Ветер врывался в разбитый витраж и огромную дыру в потолке, снаружи разгулялась настоящая буря. Однако Морбиусу потоки воздуха были только на руку – с их помощью он некоторое время продержался, паря над головами демонов. Сверху картина, впрочем, выглядела куда серьезнее. В церковь со всех сторон сбегались служители культа – все эти разъяренные мужчины и женщины желали лишь одного: смерти Майкла Морбиуса.

Обдумывая следующий шаг, живой вампир смотрел, как растут и крепнут крылья чудовища. Вот уже монстр взмахнул ими... медленно, быстрее... Прежде чем вампир успел среагировать, крылатый кошмар устремился прямо на него.

– Эффектно, – пробормотал он за мгновение до ужасающего столкновения.

* * *

ФРАНКЛИН старался дышать ровно и размеренно, но с разбитым носом это почти не удавалось.

Вместе с сотнями приспешников ученый смотрел, как взмыл в воздух вампир Морбиус, а за ним последовало крылатое чудовище, бывшее некогда женщиной, в которую Франклин был страстно влюблен.

От тех романтических чувств не осталось и следа.

Франклина не замечали, и его это радовало. Служители культа вбегали в церковь и слева от него, и справа, и спереди, через главный вход. Ученый знал, что культ в последнее время активно привлекал новых членов, однако увидеть такую толпу в красных балахонах не ожидал. Кое-где мелькали знакомые лица, на мгновение выглядывающие из-под капюшонов, однако, к счастью, на него никто не обратил внимания. Его присутствие при важнейшей церемонии в истории культа Огненных демонов всем было безразлично.

Если выбрать правильный момент, можно выскользнуть из старой церкви незамеченным. Морбиус о нем совсем позабыл – слишком занят битвой под потолком с крылатым чудовищем.

Пытаясь сообразить, к какой двери легче подойти, Франклин вдруг окинул задумчивым взглядом тринадцать крестов. При виде привязанных к деревянным перекладинам женщин на ученого нахлынуло нежданное раскаяние. Все жертвы висели неподвижно, глаза их были закрыты. Даже не касаясь их, Франклин мог с уверенностью сказать, что двенадцать женщин мертвы – их лица были бледными до синевы, грудь не поднималась в попытке вздохнуть.

Сердце Франклина тоскливо сжалось.

Да, он ханжески отрицал свою вину в гибели подопытных экземпляров – невинных людей, однако после разговора с Майклом Морбиусом что-то новое шевельнулось в его душе. Он не нашел пока названия этому ощущению, но отчасти его терзали сожаления о содеянном. Столько работы, и все ради чего?.. Чтобы жрица Ядовитый жаворонок превратилась в ужасающее чудовище и принесла в этот мир еще больше страха и боли?

Франклин поверил в глупости, которые скормили ему Таддеуш и Кэтрин, во все их россказни о прекрасном новом мире. Однако мир, на который он смотрел прямо сейчас, не очень-то ему нравился.

Взглянув на тринадцатую жертву, которая была как раз у него за спиной, Франклин сначала решил, что перед ним Ядовитый Жаворонок. Он посмотрел на крылатое чудовище под потолком, снова перевел взгляд на женщину на кресте... Нет, но сходство удивительное!

Сестра! Морбиус же говорил что-то о ее сестре! Да и прежде до Франклина долетали слухи о девственнице, которую собирались принести в жертву в Сан-Франциско, но кто-то вмешался, и все планы рухнули. Ту девушку служители культа разыскивали до сих пор.

Теперь все встало на свои места.

Франклин подошел к тринадцатому кресту. Девушка была прекрасна. Очень похожа на Ядовитого Жаворонка, но с более мягкими чертами лица. Он поднял руку и коснулся ладони девушки.

Ее глаза открылись.

Он раскрыл рот.

– Помогите...

ГЛАВА 29

МОРБИУСУ приходилось туго. Противник несомненно был сильнее, и намного.

Вампиру было трудно поверить, что чудовище настолько превосходило его. И к тому же смотрело на него глазами Кэтрин, и в этих глазах Морбиус ясно читал радость полета и воздушного боя, как будто чудовище играючи привыкало к новому телу. Майклу пока удавалось держать «ничью», однако он понимал, что надолго его не хватит.

Схватившись с противником, вампир бросил взгляд вниз, на кресты у алтаря, и увидел, что Франклин разговаривает с Амандой. Что этот коротышка ей говорит? Если он только попытается причинить ей боль...

Воспользовавшись рассеянностью Морбиуса, чудовище подобралась ближе и укусило его в плечо, вырвав кусок плоти и выплюнув его вниз, в темный неф церкви. Кровь брызнула во все стороны, и Морбиус вскрикнул от нестерпимой боли.

– Теперь понятно, почему тебе это так нравится, сказало чудовище, облизывая окровавленные губы. – О, кажется в твоей крови до сих пор есть остатки сыворотки Франклина. Отлично действует, правда?

Морбиусу уже начал терять силы, и потеря крови только ускорила этот процесс, и потому он сделал первое, что пришло ему в голову. Быстро – быстрее, чем чудовище успело заметить и отреагировать – он обхватил его руками, дотянулся до крыльев на спине, и они оба полетели вниз. Как и в прошлый раз – когда это было? несколько дней назад? – Морбиус извернулся, чтобы оказаться сверху в момент удара двух сцепленных тел о землю.

Упали они с большим шумом. Под весом двух тел сломались две скамьи, погибли двое служителей, в которых рикошетом отлетели разлетевшиеся деревянные балки.

Чудовище на мгновение в шоке замерло, и Морбиус, не теряя времени, схватил кусок древесины и воткнул заостренным конец в плечо крылатому монстру. Чудовище завопило, задергалось, отбросив вампира в сторону. Морбиус врезался в старое, покрытое пылью пианино, и инструмент тоже разлетелся в щепки.

Служители культа Огненных демонов смотрели на происходящее, застыв в благоговении. Однако, когда Морбиус встал и отряхнул пыль и щепки, бросились на него. Вампир встретил их яростным рычанием. Пусть он слабел, пусть раны его кровоточили, но сдаваться он был не намерен.

* * *

АМАНДА продиралась из тьмы к свету. Казалось, ее вот- вот стошнит, а рука, из которой выкачивали кровь, нещадно болела. Посмотрев вниз, она разглядела трубку, в ней до сих пор стекала кровь – теперь уже без всякой пользы капая на пол. Стеклянный аквариум разбился, на его месте валялись лишь осколки и погнутые металлические трубки.

Рядом с крестом стоял незнакомый мужчина и смотрел на нее. Он был странно сложен, почти даже уродски. На лбу лесенкой собрались морщины в удивлении или беспокойстве.

– Помогите...

Мужчина не двинулся с места, возможно, перепуганный кипящей в церкви битвой. Аманда медленно осознала, что этого человека Морбиус держал за шиворот, когда так эффектно появился в церкви. Но кто же он такой?

Что-то громко хрустнуло, и Аманда огляделась. Майкл лежал на груде деревянных обломков, недавно бывших музыкальным инструментом.

Майкл!

Несмотря ни на что, Аманда улыбнулась. Кэтрин солгала. Майкл ее не бросил, он наверняка пытался пробиться к ней все это время. Вскоре улыбка сбежала с ее лица – Аманда кое-что вспомнила.

Неужели Морбиус и правда убил ее мать?

Аманда покачала головой. Сначала надо освободиться, развязать эти слишком крепкие ремни. Голова кружилась. Так недолго опять потерять сознание. Черт подери!

Она снова взглянула на странного человека.

– Эй, там!

Он моргнул и сосредоточил на ней свой взгляд. Открыл рот, но ничего не сказал. Мужчина перевел взгляд на дверь, которая вела в заалтарное пространство. В проеме было пусто, жрецы больше не вбегали в церковь. Мужчина явно раздумывал, что предпринять.

– Ты пришел с Морбиусом, да? – спросила Аманда.

Он отыскал взглядом живого вампира, который как раз пытался выбраться из груды деревянных обломков. И когда он наконец поднялся, на него налетели служители. Они пинали вампира, били его в грудь и спину кинжалами.

Мужчина снова посмотрел на Аманду и кивнул.

– Надо ему помочь, – сказала она. – А это значит, что мне нужна твоя помощь. – Облизнув сухие губы лишь едва влажным языком, она попросила: – Развяжи меня. Пожалуйста.

Мужчина сделал было шаг к открытой двери, но остановился. Его явно тянуло в разных направлениях. Наконец он повернулся к алтарю и, с трудом взобравшись на него, дотянулся до деревянной балки, к которой была привязана Аманда. Он вцепился тонкими пальцами в веревки, опутавшие руку пленницы, и спустя некоторое время, показавшееся девушке вечностью, развязал ненавистные узлы.

Аманда высвободила руку и охнула – мышцы затекли, боль нахлынула холодной волной. Сцепив зубы, девушка принялась развязывать вторую руку.

– И ноги, пожалуйста! – попросила она мужчину.

Франклин спрыгнул с алтаря и выполнил ее просьбу. Распутывая веревки на второй руке, Аманда оглянулась, отыскивая взглядом Майкла. Чудовище, в которое превратилась ее сестра, топало к вампиру, переваливаясь из стороны в сторону, а оставшиеся в живых служители культа поспешно уступали ей дорогу.

Чудовище – неужели это Кэтрин? – врезалось в Майкла всем телом, отбросив вампира к высокой колонне и прижимая его к каменному столбу. Колонна не выдержала, рассыпалась, и потолок обрушился на вампира и крылатое чудовище. Сквозь новую дыру в крыше дождь полил на разрушенные скамьи, осколки витража и лужи крови. Мелькнула изломанная молния, и исчезла без следа, оставив лишь на мгновение короткий отсвет.

Оглушительно прогрохотал гром.

Аманда высвободила вторую руку как раз в ту минуту, когда мужчина внизу распутал ее ноги. Не удержавшись, она полетела вниз, не успев сгруппироваться для прыжка. Она уже приготовилась удариться о перепачканный кровью пол лицом, однако мужчина удивил ее, успев подхватить. Хотя на самом деле он просто послужил ей живой подушкой, когда они оба скатились по ступенькам с алтаря. Аманда моргнула и взглянула ему в глаза. Он смущенно улыбнулся.

– Я Франклин.

– Аманда.

– Знаю, я...

Она стремительно вскочила и ударила подоспевшего служителя мощным апперкотом в челюсть. Мужчина в балахоне отлетел в сторону, раскинув руки и выронив нож.

Силы оставили Аманду, и она повисла на руках Франклина.

– Надо вытащить тебя отсюда, – сказал он и потянул трубку из ее руки, поморщившись от сочувствия.

– Нет, – прошипела сквозь стиснутые зубы Аманда. – Сначала надо помочь Морбиусу.

Франклин, мгновение подумав, кивнул.

– Ладно. Но... как?

* * *

С КАЖДОЙ МИНУТОЙ чудовище становилось сильнее и больше.

Когда упала колонна и обрушилась крыша, Морбиус воспользовался короткой передышкой, чтобы подумать. Тяжелые каменные части колонны и куски потолочных балок засыпали чудовище, в которое обратилась Кэтрин, а Морбиусу удалось довольно быстро выбраться. Оглядевшись, он увидел, как Аманда, ударив в лицо служителя культа, оперлась о чью-то руку.

Франклин!

Коротышка помог Аманде! Морбиус помотал головой. Люди продолжали его удивлять. Обычно они преподносили неприятные сюрпризы, но иногда бывали и удачные дни, как этот. И все же ученый превратил Джейка в...

Поток мыслей Морбиуса прервали двое служителей, мчавшиеся к нему с разных сторон. Коротко взглянув на обоих, вампир отступил на шаг и, когда жрецы подбежали совсем близко, схватил незадачливых нападавших за капюшоны и столкнул лбами. Тошнотворно хрустнули кости. Отбросив обмякшие тела, Морбиус поспешил к Аманде.

– Майкл! – воскликнула она. – Осторожнее...

Что-то схватило Морбиуса за лодыжку и потянуло на пол. Он упал ничком и попытался вцепиться в каменный пол когтями, однако его тянуло назад, и на залитом кровью полу оставались лишь огромные царапины. Изловчившись, Морбиус оглянулся и увидел, что захватившее его чудовище готовится впиться острыми зубами ему в горло.

Собрав все силы, Морбиус рванулся вперед, прямо из- под надвигавшейся пасти, и вырвался из острых когтей. Уцепившись руками за шею крылатого монстра, Морбиус перевернулся в воздухе и приземлился на спину чудовища, как можно скорее впиваясь в его мышцы длинными острыми когтями.

Чудовище взвыло от боли, захлопало крыльями и взлетело к потолку.

* * *

СЛУЖИТЕЛИ застыли, глядя, как порождение тьмы взлетает с вампиром на спине, хотя некоторые обратили внимание на Аманду и Франклина. Девушка быстро подняла с пола потерянный кем-то нож. Франклин уставился на нее округлившимися глазами.

– Чего ты ждешь? – спросила она. – Ищи оружие!

Франклин послушался и быстро отыскал себе подходящий нож, перепачканный кровью. Аманда и Франклин встали спина к спине, ожидая приближения служителей культа, которые открыто смеялись на такой глупой отвагой.

* * *

СО СПИНЫ чудовища Морбиус увидел, что Аманда в опасности, и раздраженно оскалился. Дело принимало не лучший оборот.

Чудовище время от времени пыталось достать вампира когтями, однако он удобно расположился в самой середине широкой кожистой спины, вцепившись в плоть крылатого монстра. Стоило ему нажать посильнее, и направление полета слегка менялось.

И тогда Морбиуса осенило.

Он схватился за крылья, пытаясь остановить их, не дать чудовищу взмахнуть ими снова, и в конце концов после упорной борьбы ему это удалось. Крылья почти перестали двигаться, чудовище снова понеслось вниз, а Морбиус приложил все усилия, чтобы направить опускающуюся тушу на служителей культа, собравшихся атаковать Аманду и Франклина.

Чудовище рухнуло на пол, когда небо осветила новая молния. На этот раз гром загремел почти одновременно с молнией. Полдюжины служителей не успели увернуться и погибли, раздавленные монстром. Аманду и Франклина отбросило назад, а у их ног начала собираться новая лужица крови.

Морбиус все еще сидел на спине чудовища, шея которого оказалась после падения неудачно вывернута, а бока в нескольких местах пробиты кусками деревянных скамей. Из ран сочилась темная кровь.

Франклин во все глаза глядел на чудовище. По его лицу скользнуло странное выражение.

– Шея! – крикнул он. – Морбиус! Смотри, где шея!

Сначала вампир не понял, о чем пытается сказать ученый, однако потом догадался: шея монстра вывернулась, подставив вампиру самые уязвимые участки. Кожистая чешуя мерцала в сумеречных отсветах, проникавших в церковь снаружи. Несмотря на острые шипы, покрывавшие тело крылатого монстра, вены в шее были совсем рядом, и шипы не помешали бы до них добраться.

Совсем рядом...

Морбиус мыслил как ученый: кровь тринадцати жертв смешали с сывороткой Франклина, а значит эта измененная кровь и пульсирует сейчас в жилах ужасающего чудовища, и она может дать вампиру ту самую необыкновенную силу. Один глоток может изменить ход битву.

Морбиус взглянул на Аманду и попытался разгадать, о чем она думает. Поняла ли она его мысли? Она знает, как быстро он привык к измененной крови, но все же...

Чудовище пошевелилось, мышцы напряглись для нового удара. Морбиус изогнулся и приложил зубы к покрытой чешуей шее – не кожа и не чешуя, просто что-то твердое, плотное, почти доспехи. Придется кусать изо всех сил, чтобы прогрызть дыру и добраться до крови.

От одной мысли о крови чудовища, не холодной, простоявшей неизвестно сколько в холодильнике, а теплой и свежей, прямо из живого тела, у Морбиуса кружилась голова.

Вампир прицелился, приготовился кусать и...

Замер.

– Давай! – крикнул Франклин.

«Нет».

Отчаяние Морбиуса, его жажда делали его слабым. Неважно, какой силой наполнит его измененная кровь, ее действие не продлится долго, а лишь поработит вампира. Кто знает, что сотворит с ним кровь чудовища? Окончательно превратит в кровавого наркомана?

Кем он был? Проклятым? Да, но он попал в тиски событий, которые вышли из-под контроля. Он убивал невинных, сражался с честными и отважными, но в глубине души все же оставался человеком. Лишь частично, но этого он не отдал.

А сейчас, казалось, уходит последнее, что было в нем от человека.

Сначала ему казалось, что измененная кровь станет спасением, однако с каждым разом ее эффект уменьшался, и он все меньше чувствовал себя самим собой. Все меньше Майклом-человеком. Даже меньше, чем Морбиус-живой вампир. Возможно, мир видит в нем чудовище, но сам он балансирует на грани, пытаясь снова стать человеком. Или хотя бы сохранить надежду на возвращение к прошлому.

Майкл отшатнулся от шеи чудовища. В ответ монстр перекатился на бок, и Морбиус спрыгнул на пол, едва увернувшись от острых когтей. Он приземлился рядом с Амандой и Франклином и сосредоточенно огляделся, ожидая нападения.

– Привет, – печально улыбнулась ему Аманда.

– Привет, – нахмурившись, ответил он.

Возможно, он только что спас свою душу, но приговорил троих к смерти. Кучка служителей культа подступала все ближе, а крылатое чудище поднималось во весь рост, хлопая крыльями, и, наконец, взмыло вверх.

– Прости, – добавил он.

– За то, что не стал пить кровь моей сестры, скорее всего, ядовитую? – уточнила Аманда. – Я тебя прощаю. – Она осмотрелась. – Уж если мне суждено умереть здесь и сегодня, то я хотя бы погибну рядом с моим лучшим другом.

– М-м-м... – тоненьким голосом промычал Франклин. – Как мило. Однако у нас большие неприятности.

Церковь наполнил глухой рокочущий смех монстра, зависшего у них над головами. А еще выше, в небесах, затянутых облаками, вспыхнула молния. За ней еще одна, будто спеша одна за другой.

– Все кончено! – провыло чудовище. Служители культа почтительно прислушались, не сводя яростных взглядов с противников. – Сколько раз ты сбегала от меня, Аманда! А ты, Морбиус, скольких убил? Катаболика, Арахну, Джастина, Таддеуша, моих бесчисленных сторонников... и мою мать!

Морбиус поморщился.

– Он убил ее, Аманда, – проскрежетало чудовище. – А ты стоишь с ним рядом? И прощаешь его?

– Майклу я доверяю больше, чем тебе, Кэтрин, – ответила Аманда, – или кто ты там теперь такая.

Чудовище взвыло в ярости и бешено захлопало крыльями, подлетая к троице у алтаря. Служители культа подступили еще на шаг. В небе вспыхнула молния.

– Очень хорошо, – выдохнул крылатый монстр с отвратительной ухмылкой. – Значит, умрете вместе, а я удостоверюсь, что это будет долго и мучительно, а мне доставит настоящее удовольствие.

Когда Кэтрин (или чудовище) упомянула о матери, в памяти Морбиуса что-то шевельнулось. Он мысленно вернулся в городок в штате Мэйн, где культ Огненных демонов в который раз попытались убить Аманду. Сестра Сейнт погибла... и смерть ее была ужасна... однако пала она не от его руки. Морбиус кое-что увидел тогда и понял, кто такая сестра Сейнт. Он снял один предмет с ее еще теплого тела и с тех пор прятал его в маленьком кармашке на внутренней стороне ремня, дожидаясь удобного случая, чтобы рассказать Аманде правду о событиях той ночи и передать ей подарок.

Разве предоставится случай лучше, чем теперь? Перед лицом смерти?

Морбиус вынул из тайного кармашка нечто маленькое и передал Аманде. Ювелирное украшение. Она изумленно воззрилась на него, а потом поняла, что перед ней и спросила:

– Как... откуда это у тебя?

– Кэтрин сказала правду, – вздохнул он. – Я был там, когда умерла твоя мать. Но я ее не убивал. Я снял кольцо с ее руки, когда Мирна уже умерла, и всегда хотел отдать его тебе.

Аманда взяла кольцо с ладони Морбиуса. Как будто по сигналу служители бросились вперед. Друзей отделяли мгновения от боли и смерти, однако Аманда улыбнулась, сжав в кулаке кольцо.

– Что ты творишь? – прошипел Франклин. – Предлагаешь ей руку и сердце? Прямо сейчас?

Он охнул и выставил вперед нож.

– Заткнись, – рявкнул Морбиус, не удостоив коротышку взглядом. – Прости, что так долго ждал, – сказал он Аманде. – И прости меня за все грубости, которые я сказал тебе с момента встречи. Я не всегда правильно выбираю выражения, да и поступаю порой, как дурак.

– Спасибо, Майкл, – ответила Аманда. – За все спасибо.

Сжимая кольцо одной рукой, а другой – кинжал с широким лезвием, девушка закрыла глаза, будто бы готовясь к смерти. И тогда кулак, в котором она спрятала кольцо, засветился золотом.

Майкл устремил взгляд на руку Аманды, от которой струилась чистая сила, и улыбнулся.

Похоже, не все потеряно.

ГЛАВА 30

РУКА АМАНДЫ горела как в огне.

Сила потекла от сжатого кулака по всему телу, наполняя его теплом, благодатным и одновременно устрашающим. В голове Аманды зазвучали странные голоса, нараспев произносившие слова на древних языках. Среди них ей послышался голос матери.

– Мама? – спросила Аманда. Или подумала?

Она не знала.

В церкви все замерло, даже молния в небе застыла. А чудовище – ее сестра... кто бы то ни был – повисло в воздухе, неподвижно, как сломанная марионетка. Морбиус тоже стоял не шевелясь, а на лице его медленно появлялась… улыбка?

Тени выбрались из всех углов, закрывая еще горящие у стен свечи, наползая на переломанные скамьи, скрывая служителей культа, чудовище, Морбиуса и Франклина, пока Аманда не осталась одна перед тьмой. С огнем, исходящим от ее руки.

Она подумала, что стоит, наверное, испугаться, забыть обо всем, ведь все повернулось так неожиданно! Однако Аманде совсем не было страшно.

Вдруг послышался голос.

Детский. Аманда узнала его.

Кэтрин!

Ее сестра выступила из неизвестности и появилась перед ней. На вид ей было лет девять или десять. В своем любимом платье. Волосы стянуты в хвост на затылке. Аманда и забыла, что это была любимая прическа сестры. Как будто тень Ядовитого Жаворонка, тень будущего.

– Кэтрин? – едва слышно прошептала Аманда.

Юная сестра улыбнулась и подошла ближе. Что-то в ней было не так. Белки глаз отливали серым, улыбка казалась слишком широкой и жизнерадостной для маленького личика.

– Что происходит?

– Так это была ты, с самого начала – ты, – заговорила Кэтрин.

И голос у нее тоже оказался другой, неправильный.

– Кто ты? – требовательно спросила Аманда.

– Я – такая, какой ты хочешь меня видеть, – сказала ее маленькая старшая сестра. – Я всегда была в ней, и в твоей маме, а теперь и в тебе. И мне здесь нравится! Другие желали меня сильнее, но здесь, в тебе, мне гораздо лучше. Я нашла свое место. Спорим, ты тоже это чувствуешь?

– Мне ничего не нужно...

– Нужно, нужно. В глубине души ты всегда желала именно этого. В той самой глубине, из которой и поднялась твоя решимость, когда ты ударила парня в метро. Тебе всего- то и нужно, что сказать «да!». Так скажи! Прямо сейчас!

– Я... не могу, – отшатнулась Аманда.

Черная кровь полилась из глаз маленькой Кэтрин, из носа, ушей и рта, но маленькая девочка только рассмеялась.

– Прекрати! – крикнула Аманда.

– СКАЖИ! – выкрикнула девочка, не прекращая смеяться.

Ее хохот эхом отдавался в окружившей Аманду тьме.

– ДА! – воскликнула Аманда, и слово будто окатило ее волной бесконечной силы.

В то же время она ощутила, что не хочет, не желает соглашаться, ненавидит это слово и то, что стоит за ним. И все же она любила эту силу. И ненавидела себя за эту любовь.

Аманда Сейнт моргнула, ее веки сомкнулись и на мгновение, и на сотню миллионов тысячелетий, а когда она открыла глаза, то снова оказалась в церкви. Время возобновило ход, но чудовище в воздухе и служители в красных балахонах больше не нападали. Они все молча смотрели на вытянутую вперед руку Аманды. На ладони девушки сияло кольцо ее матери, отбрасывая острые тени на застывшую толпу.

– Где ты взяла его? – заревело чудовище над головой, черные крылья забили в ярости, и от поднятого ветра разлетелись обломки скамей и кирпичей.

Одному незадачливому приспешнику культа Огненных демонов попало острым концом деревянной балки в грудь.

– Это кольцо должно принадлежать мне!

– Так иди и возьми его, стерва! – с мрачной усмешкой посоветовала Аманда.

Чудовище заревело и бросилось вперед. Аманда сжала кольцо в кулаке. Служители культа тоже бросились вперед. Морбиус, не показывая усталости и мучившей его боли от ран, вышел навстречу толпе, разорвав когтями по крайней мере двоих, которые и не успели заметить, как вампир появился перед ними.

Крылатый монстр приблизился на расстояние удара, Аманда размахнулась сияющим кулаком и ударила врага в голову. Когда ее рука коснулась лба чудовища, вспыхнул яркий свет, и монстр отлетел в сторону, бесформенной кучей упав в углу. Удивленное чудовище, однако, тут же встряхнулось и приготовилось к новой схватке. Аманда помчалась к нему.

Она добежала и снова прицелилась сияющим кулаком в голову врага, однако чудовище, дернув лапами, располосовало острыми длинными когтями Аманде живот. Открылись три глубокие раны, потекла кровь. Аманда с искренним удивлением взглянула на рассеченную плоть, но повинуясь внутреннему зову, приложила к ранам сияющую руку. Когда спустя всего несколько секунд девушка отвела ее в сторону, раны уже зажили, не оставив на коже даже шрамов.

Аманда взглянула на чудовище и улыбнулась.

* * *

МОРБИУС пробивался сквозь ряды служителей культа, однако прекрасно понимал, что дело его безнадежно. Их было слишком много. И пусть он уничтожал врагов с невероятной скоростью, они тоже резали и рвали его тело. Он медленно истекал кровью.

Долго ему не продержаться.

Оглянувшись, Морбиус увидел, что Аманда сражается с чудовищем. Раньше он и представить себе не мог подругу в бою, а теперь с удивлением наблюдал, как она расправляется с врагом с помощью сияющего сгустка чистой силы. И все же сестры были примерно равны. Они наносили друг другу удары, от которых обычные люди давно отправились бы на тот свет, однако ни одна не могла переломить ход схватки.

Надо было вмешаться.

Трое служителей бросились на Морбиуса, осыпав его ударами и поранив ему ногу ножом, но вампир молча отшвырнул их, не интересуясь, куда они приземлятся. Огромным прыжком он оказался рядом с Амандой и чудовищем. Он знал, что нужно сделать, и понимал, как за это придется заплатить. Морбиус был уверен, что жертва того стоит.

Он подумал о Мартине. Если его план сработает, он больше никогда ее не увидит. Эта мысль едва не заставила его передумать, однако потом он решил, что Мартина, будь она рядом, наверняка одобрила бы его план. И гордилась бы Майклом.

Морбиус на полной скорости врезался в чудовище, опрокинув его на бок. Монстр заревел и, размахнувшись лапами, задел когтями по торсу и голове, едва не отрезав ухо. Морбиус вскрикнул, по щеке полилась кровь. Он едва не упал без чувств, но все же уцепился за реальность, не давая себе потерять сознание. У него еще было очень важное дело в этом мире. И его надо было непременно закончить.

Извиваясь, он запрыгнул на спину чудовища, ухватился за его плечо и бросил короткий взгляд на Аманду. Он надеялся, что она все поймет.

– Майкл, ты... Нет!

Морбиус вгрызся зубами в шею чудовища, из последних сил прорывая толстую кожистую чешую, и почувствовал, как кровь брызнула ему в рот. Он ожидал, что кровь будет вкусной, как у других мутантов, получивших сыворотку Франклина, однако на этот раз он ошибся.

И очень жестоко ошибся.

Кровь чудовища была горькой и кислой. Она обжигала рот, горло и внутренности. Она выжигала его изнутри, как кислота. И все же Морбиус продолжал пить.

Чудовище тянулось к нему когтями, разрывало плоть, но Морбиус не сдавался. Аманда, подбежав, била монстра светом, наносила по кошмарной голове удар за ударом. Морда чудовища раскололась, один глаз вытек, как перезревший фрукт, по которому ударили молотком.

Монстр завопил от боли и ярости.

Но Морбиус все пил ядовитую кровь.

Он пил, пока его тело не взбунтовалось, инстинктивно выталкивая отраву, и тогда вампир повалился на залитый кровью пол. Там, в конце концов, его и поглотила тьма смерти.

* * *

АМАНДА отвела руку и взглянула на свой кулак, покрытый кровью и слизью, и неизвестно чем еще. Она задыхалась, но не от усталости. А от приятного волнения.

Странные голоса в голове поучали ее, требуя бить дальше, но она отказалась. Голоса становились сильнее с каждой минутой, и противостоять им было нелегко, но Аманда все- таки справилась. Отказалась выполнить их требование. Она не такая, как сестра. И не такая, как ее мать.

Чудовище неподвижно растянулось на полу у ног Аманды. Крылатый монстр едва дышал и медленно уменьшался, теряя зеленую чешуйчатую кожу, становясь светло-розовым. Новое тело принимало очертания фигуры Кэтрин.

Аманда присела на корточки и огляделась. Выжившие служители культа наблюдали за ней и за чудовищем, недовольно и удивленно переглядывались. Половина оставшихся была готова к новой драке, однако многие уже направились к выходам.

Аманда выпрямилась и взглянула на врагов. Сквозь дыру продолжал капать дождь, а ветер развевал длинные волосы вокруг лица. Сжатый кулак по-прежнему светился.

– Ну, кто следующий?! – крикнула она.

Служители развернулись и побежали. Спустя несколько минут в церкви не осталось ни одного живого демона в красном балахоне. Аманда была одна среди разрушений и смерти.

– Все они такие, – пробормотала Аманда.

Она обернулась. Чудовище тоже исчезло. На его месте лежала ее сестра. Обнаженная. Хрупкая.

Умирающая.

Аманда опустилась рядом с Кэтрин на колени. Отвела спутанные пряди со лба сестры. На мгновение она увидела маленькую девочку, какой была Кэтрин когда-то, и сердце ее тоскливо сжалось. Аманда заплакала. Не по Кэтрин, которая лежала перед ней, а по той маленькой девочке.

– Аманда... – хрипло, с трудом дыша, сказала Кэтрин.

– Я здесь, Кэтрин. С тобой.

– П-прости... – выдавила сестра, и по ее щекам потекли слезы.

Аманда тоже плакала, но больше ничего сказать не смогла. Минута – и Кэтрин умерла. Когда ее голова перекатилась набок, Аманда заметила в белой шее две кровавые дырочки.

– Морбиус! – крикнула Аманда и вскочила.

Он лежал в нескольких шагах от старшей сестры на полу, закинув руки за голову. Аманда подошла и осторожно потрясла его за плечо. Никакого ответа. Приложив ухо к его груди, она прислушалась. Ничего. Поднесла щеку к его губам, надеясь уловить дыхание. Ничего. Он не дышал.

Морбиус был мертв.

– Нет, – охнула Аманда и стукнула его по груди. – Нет!

Вдруг церковь наполнилась шепотом странных голосов, и Аманда подскочила, оглядываясь, отыскивая нового врага. Неужели служители культа Огненных демонов настолько глупы, что надумали вернуться?

Нет... не демоны. Из тьмы на нее смотрели красные глаза. Несколько пар глаз. Тел видно не было, только мерцающие алым глаза, глядящие будто бы в самую душу. Они хотели до нее добраться.

И она отчасти была бы рада их приютить.

Она тоже желала того, что они могут ей дать.

Шепот становился громче. Надо только пойти к ним. И пусть ее поглотит тьма.

Это так просто!

Аманда подняла сжатый кулак и внимательно на него посмотрела. Пальцы горели еще ярче, сила постоянным потоком наполняла ее тело. Аманде нравилось это новое ощущение. Очень нравилось. Почему бы нет? Ее предали все, кого она любила. Она заслужила такой подарок!

Но присмотревшись, девушка разглядела темные нити, тянущиеся по кулаку, будто паутинки, от центра, от кольца... от кольца ее матери. Рука медленно покрывалась черной сетью. Будто бы... гнила.

Аманда посмотрела на тело Морбиуса. Он сохранил это кольцо для нее и не знал, что это нечто большее, чем семейная реликвия, чем связь с родителями, которых она потеряла. Он поступил, как настоящий друг. Несмотря ни на что, Морбиус был ее настоящим и самым лучшим другом.

Аманда Сейнт повернулась к горящим во тьме глазам. Голоса уже гремели у нее в ушах, требовали перейти на их сторону. Они дадут ей столько всего... Она станет править миром!

Опустившись на колени, Аманда прижала кулак к груди Морбиуса. Свет от кольца слабел, как будто догадываясь, что хочет сделать Аманда. Она закрыла глаза, сосредоточилась, подчиняя силу своей воле.

– Вернись ко мне, – прошептала она.

Свет вспыхнул так ярко, что залил всю церковь. Аманда крепко обняла тело лучшего друга, живого вампира, Майкла Морбиуса.

Тени спрятались, побежденные светом, глаза исчезли, а потом померк свет, сжавшись на прощанье в точку. Наступила тишина. В церкви было темно и тихо, лишь капли дождя били и били по полу, попадая внутрь сквозь прорехи в крыше. Да мерцали полдюжины свечей, неизвестно как переживших страшную битву.

ГЛАВА 31

МОРБИУС сел, и его тут же стошнило черной кровью.

– Какого черта... – пробормотал он, оглядываясь.

В церкви все было вверх дном после сражения, повсюду алели балахоны погибших служителей культа. Он заметил тело Кэтрин. В человеческом обличье. Мертвую.

Морбиус, пошатываясь, поднялся на ноги.

Аманда стояла у алтаря. Она сняла с креста двенадцатую жертву и теперь укладывала ее на пол, в ряд с остальными.

Заметив, что Морбиус очнулся, Аманда быстро подошла к нему с печальной улыбкой. Ее правая, почерневшая, рука была сжата в кулак. Во взгляде проявилось новое чувство, которое Морбиус раньше не замечал. Нечто более, чем печаль, и большее, чем мужество.

– Ты жив, – сказала она.

– Благодаря тебе, насколько я могу судить, – ответил он, глядя на ее темную руку. – Что с кольцом?

Аманда разжала пальцы и с ладони посыпалась пыль, коснулась пола и растаяла в потоке крови.

– Пропало.

– Мне очень жаль, – вздохнул он. – Я знаю, это было кольцо твоей матери. Оно наверняка много значило для тебя.

Аманда засмеялась, но в смехе не было радости.

– Майкл, о чем ты говоришь? Для меня гораздо важнее то, что ты взял кольцо, сохранил его. А потому... спасибо тебе.

Они молча смотрели друг на друга. Вдали послышался вой сирен.

– И все же я должна задать тебе один вопрос, – произнесла Аманда. – Кэтрин сказала... она сказала, что ты убил нашу мать. Я не стану на тебя сердиться, обещаю. Мне только нужно знать. Это правда?

– Да, – ответил он. – И нет. Это случилось, когда мы были в Мэйне, в Малеволенсе. Когда на нас напала женщина, называвшая себя миссис Агнес, и ты потеряла сознание.

Аманда грустно улыбнулась.

– Да, тогда я была совсем другой. Но подожди, ты хочешь сказать, что...

– Это была твоя мать, Аманда. В облике миссис Агнес. Когда я попытался защититься, она упала навзничь на свой же топор и раскроила себе голову. Она умерла мгновенно. Мне очень жаль.

Аманда опустила глаза и снова взглянула на Морбиуса. В ее взгляде была сталь.

– Ничего. Все в порядке. Лучше бы ты рассказал мне все раньше, но, наверное, мне и не нужно понимать, почему ты поступил так. Это твой выбор. – Помолчав, Аманда добавила. – Мне кажется, я никогда ее толком не понимала. Ни ее, ни Кэтрин. Из родных у меня остался только отец, и теперь я сделаю все, чтобы найти его.

– Конечно.

– Тебе не нужно больше помогать мне, Майкл. Ты сделал более, чем достаточно.

Морбиус подошел к ней еще ближе.

– Ты только что спасла мне жизнь. Я не успокоюсь, пока мы не найдем твоего отца.

– И Мартину.

– И Мартину, – подтвердил Морбиус. Он вдруг оглянулся и спросил: – А где Франклин?

Аманда тоже оглянулась.

– Знаешь, столько всего случилось... я забыла о нем. Наверное, ушел.

– Он принес людям много горя, – произнес Морбиус, шагая среди кровавых луж и мертвых тел. – Но, быть может, сегодня он заслужил прощение. Ведь он помог нам победить.

Сирены звучали уже почти у самой церкви.

– Пора уходить, – вздохнула Аманда.

Морбиус кивнул и еще раз оглядел поле недавней битвы. Потом подхватил Аманду и взмыл к потолку, к дыре в крыше. Тучи еще не рассеялись, дождь по-прежнему капал, однако полная луна уже выглядывала. Теперь это была не кровавая, а обычная, прекрасно-серебристая луна.

Друзья молча переглянулись. Им были не нужны слова. Они столько пережили, чтобы оказаться здесь и сейчас. И они догадывались, что принесет им будущее.

Когда полицейские автомобили затормозили у церкви, вампир понесся над городом, подхватив воздушную волну. Аманда и Морбиус пропали в кромешной тьме. А дождь продолжал капать.

ЭПИЛОГ

МОРБИУС и Аманда стояли у окна в кофейне, глядя на дом на противоположной стороне улицы.

Был вечер, солнце клонилось к западу, и его красноватые лучи горели у линии горизонта. Ужасная церемония в церкви произошла несколько дней назад. В каждом выпуске новостей пересказывали историю об ужасающем религиозном жертвоприношении. Лишь немногие факты дошли до слушателей в неизмененном виде. Одно переиначить было невозможно: семьи двенадцати невинных женщин, принесенных в жертву, были в глубоком трауре.

Аманда до сих пор ругала себя за то, что никого не смогла спасти, хоть и знала, что сделала все возможное.

Ни ее, ни Майкла никто не подозревал. Их имен не упоминали ни в новостях, ни в последовавших сплетнях. Не говорили и о Франклине. Морбиус раздумывал, увидит ли он когда-нибудь ученого-коротышку. А если встретит, считать его другом или врагом?

Морбиус решил, что пока это не важно, и сосредоточился на более важном.

Он надвинул пониже бейсбольную кепку с широким козырьком, чтобы скрыть лицо, и запахнул плащ. Не хватало только, чтобы кто-нибудь случайно узнал их, как раз когда они собрались завершать дела в Нью-Йорке.

– Как ты думаешь, она дома? – рассеянно осведомился Майкл, глядя на окна и сжимая обеими руками нетронутую чашку кофе.

Аманда взглянула на него и улыбнулась. Не так уж часто видела она живого вампира взволнованным.

– Есть только один способ это выяснить, – ответила Аманда, допивая чай.

Чай был горячим и приятно грел горло.

Они с Морбиусом провели несколько дней в обшарпанном мотеле в Квинсе, залечивая раны и рассказывая о том, что с ними произошло до встречи в церкви. Обоим было трудно поверить в те страшные события. Предательство и смерть Лиз, услышав о которой Аманда разрыдалась. Подземная арена. Открывшиеся тайны среди белого дня и темной ночи. Грехи, в которых они покаялись и получили прощение.

Несмотря ни на что их дружба стала только крепче.

– Когда ты все-таки наберешься храбрости и выполнишь задуманное, мы перейдем к следующей стадии наших поисков?

Морбиус не отрываясь смотрел в окно.

– Лас-Вегас? – тихо произнес он, все еще раздумывая о том, что собирался сделать.

Только бы ему хватило храбрости. Будь у него выбор, Морбиус, наверное, с большим удовольствием сошелся в бою с сотней служителей культа Огненных демонов.

– Угу, – отозвалась Аманда, качая головой. – Культ сильно пострадал, а, по некоторым сведениям, многие выжившие лидеры организации устремились именно туда, среди них и те, кто был с нами в церкви. К тому же осталось много местных отделений культа, но и у них выбита часть правящей верхушки. Когда я нашла эту информацию, вспомнила о записке, которую оставили для нас в Мэйне, то у меня появились доказательства, что и мой отец тоже, возможно, там, – добавила Аманда. – Быть может, это будет конец нашего пути, Майкл. Мы наконец-то отыщем моего отца и сосредоточимся на поисках Мартины.

Услышав имя, Морбиус отвел взгляд от окна. Он закрыл на мгновение глаза и увидел ее во всех подробностях. Мартина будто бы оказалась с ним рядом, протяни руку – и коснешься. Однако стоило открыть глаза, и видение исчезло. Нет. Он давно перестал доверять ложным надеждам на счастье.

– Договорились, – ответил он. – Потом сразу в Лас- Вегас. Обратно через всю страну. И кто знает, какие неприятности поджидают нас по пути.

Аманда тряхнула головой.

– Мне хватит пережитых неприятностей на всю жизнь. – Она отхлебнула чай. – И тебе тоже.

– Ты жалеешь о нем?

– Хмм?.. – вопросительно протянула Аманда. Пришла ее очередь неотрывно смотреть в окно. Наконец она повернулась к Майклу. – О чем жалею?

– О кольце, – ответил он. – О могуществе.

Аманда секунду подумала, даже бросила взгляд на руку. Чернота почти сошла, еще день-другой, и не останется следа.

– Нет, – сказала она. – О силе и власти я точно не жалею. Не пойми меня превратно, мне нравилось ощущать в себе силу и вытворять всякие штуки... Но за всем стояла такая тьма... что мне такая сделка не понравилась. Я рада, что сила ушла.

– Ага, – коротко кивнул Майкл.

– А насчет самого кольца... – продолжила Аманда. – В некотором роде я жалею, что оно исчезло, но в то же время и не жалею. Давным-давно это кольцо было символом любви моих родителей. Символом «вечной связи» между ними. Но теперь мне кажется, что их союз был построен на лжи. Кто знает, любила ли мать моего отца? Что если зло всегда было с ней? А если нет, и если это приспешники культа изменили ее и восстановили против отца, то я тем более о нем не жалею. Вот такой ответ: и да... и нет.

Морбиус кивнул.

– Понимаю.

Аманда пристально взглянула на него.

– Майкл, я знаю, что ты пытаешься сделать.

– Неужели? – Он сразу понял, что сейчас услышит. – Так просвети меня.

– Ты тянешь время. Поставь на стол кофе, который все равно не пьешь, и иди. Я приказываю.

Морбиус с улыбкой отставил чашку. Аманда была права.

– Отлично, – ответил он, поднимаясь. – Уже иду. Пожелай мне удачи.

– Удачи, Майкл! – сказала Аманда, но он не двинулся с места, глядя на девушку со странным выражением на лице.

– Что-то не так?

– После... – Морбиус осекся, будто не найдя верных слов. Она никогда не видела его таким. Таким уязвимым. – После того, что мы пережили вместе, – наконец выговорил вампир, – я просто хотел поблагодарить тебя и извиниться.

– Майкл, тебе не за что изви...

– Есть за что, – перебил ее он. – За то, что иногда я не так с тобой разговариваю и неправильно себя веду. Это получается само собой, но после эксперимента, из-за которого я стал... таким, мне не всегда удается держать себя в руках. На словах. И на деле. Но что бы я ни сказал тебе, и чего бы ни сделал – в прошлом, но и в будущем тоже – пожалуйста, помни, что ты мне очень дорога, Аманда. Ты мне ближе всех с того дня, как я проклят бродить по свету таким, какой есть, и я безмерно ценю нашу дружбу.

Аманда взяла Майкла за руку.

– Ты мне тоже очень дорог, Майкл. Почти все, кого я любила, меня предали. Но не ты. Ты всегда был рядом. В самое трудное время. Ты спас меня, а я спасла тебя. Наверное, это и есть самое лучшее определение дружбы. И поверь мне, если ты еще когда-нибудь накричишь на меня, обещаю тебя простить и ответить тем же. Договорились?

Морбиус тепло по-дружески улыбнулся.

– Договорились.

– А теперь хватит тянуть кота за хвост. Иди! – потребовала Аманда и отвернулась, показывая, что разговор окончен.

Морбиус кивнул и вышел из кофейни.

Вечер стоял прохладный, но не холодный, почти безветренный. Поток автомобилей остановился на красный сигнал светофора, и Майкл неторопливо перешел дорогу. На тротуаре ему встретилось не меньше дюжины прохожих, но он на них даже не взглянул. Приближаясь к дому, он был совершенно поглощен собой. Как ему не хотелось туда идти! Он никогда не умел этого делать... однако придется. Так правильно.

У входной двери, уже коснувшись бледным пальцем кнопки звонка, он заколебался. Он чувствовал, как Аманда взглядом прожигает дыру у него в спине. Морбиус сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

«Давай, действуй!» – мысленно приказал он себе.

Нажав на кнопку, он услышал, как в доме зазвонил звонок, и почти сразу раздался голос:

– Иду!..

Спустя несколько секунд дверь открылась, и Морбиус увидел женщину лет тридцати, с небрежно стянутыми в узел на затылке волосами и с посудным полотенцем в руках. Женщина взглянула на Морбиуса, ее глаза слегка расширились от испуга, но она не сдвинулась с места.

Морбиусу она сразу понравилась.

– Могу я... чем-то вам помочь? – спросила женщина.

– Здравствуйте, Дженни, – ответил Морбиус. – Меня зовут Майкл. Простите за беспокойство, но я... я был другом Джейка. И я... был с ним, когда он... – Он не знал, что сказать женщине, но увидев в ее глазах уверенность и отвагу, решил сообщить правду. – Когда он умер. – Морбиус подождал, давая ей время осознать услышанное, и продолжил: – Он просил меня кое-что вам передать. Я просто повторю его слова слово в слово и уйду. Понимаю, вы меня не знаете. Я прекрасно знаю, как выгляжу со стороны. Просто скажите, как мне поступить. Понимаете, когда Джейк умирал, я дал ему слово, что обязательно вас найду.

Женщина безмолвно смотрела на него, а ее глаза наполнялись слезами. Она молчала так долго, что Морбиус уже почти решил развернуться и уйти. В конце концов, ему вовсе не хотелось, чтобы женщина бросилась звонить в полицию. Он очень хотел уехать из Нью-Йорка спокойно, без неприятностей.

По лицу женщины скользнула печальная улыбка, и она отступила, открывая дверь пошире.

– Входите, пожалуйста, Майкл, – пригласила она Морбиуса. – Друг Джейка – мой друг. Я очень по нему скучаю. И хочу услышать от вас все в подробностях.

Морбиус кивнул и быстро оглянулся. Конечно же, Аманда следила за ним, глядя в окно кофейни. И на ее лице тоже была грустная улыбка. Он еле заметно махнул ей рукой и вошел в дом, снимая бейсболку.

Он всегда стеснялся своего лица, с самого эксперимента, но сейчас, в доме Джейка, всякое стеснение испарилось. Дженни пригласила его в гостиную, и они сели рядом. После долгого молчания она начала задавать вопросы, а Морбиус подробно отвечал. Он говорил тихо, ничего не упуская, думая о друге, который отдал жизнь, чтобы спасти его – Морбиуса.

Еще он думал об Аманде, которая терпеливо ждала его на противоположной стороне улицы,

В одном Майкл Морбиус был совершенно уверен: он проклят. Однако в эти минуты, в печальной тишине этого дома он вдруг понял, что и благословением его жизнь не обделила.

Продолжение следует...

КАРНАЖ В КЛЕТКЕ

ФРАНКЛИН ЛАТТИМЕР, тяжело дыша, выскочил из дверей церкви.

За его спиной раздавались треск, хруст и удары – шла битва невероятного накала, но он и не подумал оглянуться. Он больше не желал видеть ни живого вампира, ни служителя культа Огненных демонов, ни витражных окон, уж если на то пошло. Франклину на всю жизнь хватило картин драк и кровавых жертвоприношений.

Он быстро перебирал короткими ножками, однако очень скоро смертельно закололо в боку, и ученый вынужден был остановиться. Он наклонился вперед, едва не падая, и уперся ладонями в колени, пытаясь выровнять дыхание. Цель практически недостижимая. Пока он стоял согнувшись в три погибели на улице посреди Южного Бронкса, а с неба на него сияла кровавая луна, Франклин вернулся мыслями в утренние часы, к тем минутам, когда проснулся в своем пентхаусе.

Он с нетерпением ожидал нового дня. Готовился провести несколько экспериментов в лаборатории. Быть может, поболтать с Кэтрин Сейнт. Вести жизнь, которой его лишили родители, хотя он заслуживал ее куда больше, чем они, и дрался за нее, куда мужественнее, чем пришлось это делать им в свое время. Да, денек обещал быть очень удачным.

И вот он здесь, посреди разбитой улицы, со всех сторон – старые выжженные склады, а в заброшенной церкви в нескольких шагах бушует страшная битва. И за эту битву он, Франклин, несет ответственность, по крайней мере, отчасти. Наконец ему удалось отдышаться, и Франклин медленно выпрямился. Руки неудержимо тряслись. Он приказал им прекратить, но тело ему подчинялось не полностью.

Сам того не желая, он оглянулся на церковь, из которой недавно сбежал. Внутри то и дело вспыхивали невероятно яркие снопы света, и раздавались гортанные крики. Франклин не знал, на чьей стороне стал бы сражаться, да и, в сущности, ему было все равно. Женщина, которую он знал под именем Кэтрин, исчезла.

Возможно, эта ночь стала искуплением за все, что он совершил, работая на культ Огненных демонов, однако он еще подумает о прошлом и будущем, обсудит сделанное сам с собой. И этот разговор вряд ли будет легким.

Франклин тряхнул головой и пошел дальше. Он не знал, где находится, но, примерно определив свое местоположение по небоскребам, двинулся на юг, к Манхэттену. В кармане у Франклина было достаточно денег, чтобы выбраться из города. Об остальном он подумает потом, когда сядет в рейсовый автобус и поедет далеко-далеко. Франклин представил, как станет жить где-нибудь подальше от обоих побережий, в одном из центральных штатов. Быть может, у него все получится.

* * *

В ГОРОДСКОМ терминале автобусной станции было очень тихо, в густых тенях прятались фигуры людей с красными глазами и неприятными улыбками.

Франклин прикрыл нос рукой, чтобы защититься, хотя бы отчасти, от тошнотворных запахов. В этом здании он был лишь однажды в жизни, еще подростком, когда его еще не бросили родители.

В тот раз он направлялся в летний лагерь в штате Пенсильвания. Даже тогда отец с матерью с облегчением избавлялись от сына на все лето. В лагере Франклин пережил ужасные дни: над ним издевались даже хуже, чем в школе. А вожатым было безразлично, они делали вид, что не замечают, как «нормальные» ребята мучают худенького парнишку со слишком большой головой.

Когда сын вернулся домой, родители едва поинтересовались, как он провел лето, а ему вовсе не хотелось делиться пережитым. Если они не обращали внимания на травлю собственного сына в школе, разве можно ожидать другого отношения к творившемуся в лагере?

Автобус подъехал, и Франклин, задыхаясь, поспешил к выходу на посадку. Он дышал так тяжело, как будто бежал всю дорогу до станции. Поскорее бы опуститься на мягкое сиденье в полутемном салоне автобуса и увидеть в окно город, где он прожил всю жизнь! В пути он выспится, а проснувшись, начнет новую жизнь. И это будет жизнь без супергероев и сверхъестественных сил.

Однако поставив ногу на первую ступеньку лестницы, Франклин вдруг замер. Он внезапно понял, на что себя обрекает. Перед глазами мелькнула вполне реальная картина будущего: вот он сидит в маленькой квартире. Один. Без денег. В депрессии. В глубине души Франклин понимал, что именно так все и случится, если он сейчас сбежит.

Ну уж нет.

Франклина Латтимера ждут великие дела!

– Ты едешь или нет? – раздраженно рявкнул на него водитель.

– Нет, – ответил Франклин, и на его лице мелькнула улыбка. – Я совершенно точно никуда не еду.

* * *

ФРАНКЛИН стоял на платформе станции метро на линии Второй авеню и нервно покусывал нижнюю губу. Стояла глубокая ночь. Он весь день просидел дома, читая и слушая новости, и наконец выяснил, что в бойне в заброшенной церкви никто не выжил.

По телевидению даже показали короткое видео с места событий: спасатели в униформах с надписью «Щ.И.Т.» выносили из церкви знакомые Франклину кресты. Видео было очень коротким, потому что камеру быстро закрыли, а оператора выгнали со словами: «Убирайтесь к чертям отсюда!»

Огненных демонов больше не было.

Франклину ничто не угрожало.

Несколько часов он расшагивал по квартире, раздумывая, как поступить. Любопытство победило. Как только ночь накрыла Манхэттен, ученый вышел на улицу.

На платформе метро стояло всего несколько человек – бизнесмены и офисные клерки что-то обсуждали, столпившись тесными группками, одиноко стоял молодой человек, которого Франклин назвал про себя «готом». Интересно, что сказал бы этот меланхоличный юноша, довелись ему увидеть хоть половину того, чему стал свидетелем Франклин? Наверное, убежал бы домой, смыл с лица черную краску и попросился бы в школьную команду по большому теннису.

Подошел поезд. Пассажиры вошли, и Франклин остался совсем один. Он глубоко вдохнул и направился к ступенькам у северного торца платформы. Там он быстро спустился в тоннель и добрался до двери, через которую можно было попасть в подземный город.

Иногда Франклину казалось, что он совершает ошибку – вдруг не все служители культа погибли в церкви? Таддеуш и Кэтрин мертвы, в этом он был уверен, однако многие служители, не занимавшие важных ступеней иерархии в организации, возможно, разбежались. И все же рискнуть стоило. В подземной лаборатории осталось много оборудования и данных, воссоздать которые будет практически невозможно.

По металлической лестнице Франклин спускался будто бы целую вечность. Его короткие ножки еще болели после вчерашнего побега из церкви, но он не сдавался. Вокруг было темно и очень тихо, и Франклин едва не передумал, но все-таки не развернулся.

Дойдя до дна каменного колодца, Франклин постоял, чтобы отдышаться. Оглядевшись, подумал, что никогда не бывал здесь в одиночестве. Без провожатых ему было очень и очень не по себе. Кромешную тьму рассеивали лишь несколько тусклых лампочек. Откашлявшись, Франклин пошел вперед, заставляя себя не думать о темных углах, где, быть может, кто-то прячется.

У противоположной стены Франклин остановился и принялся ощупывать холодную поверхность, отыскивая потайной рычаг, которым открывалась дверь в подземные тайные помещения культа. Пальцы безуспешно скользили по стене, и Франклин от волнения стал судорожно хватать ртом воздух. Он никогда прежде не открывал эту дверь сам – всегда находились провожатые или помощники. Что если он ищет рычаг не там? И долго ему еще стоять здесь, как дураку, ощупывая стену?

Пришла было мысль, не вернуться ли обратно, подняться по лестнице? Но Франклин тут же ее отбросил и продолжил искать рычаг.

Наконец он нащупал узкую щель и, поколебавшись, решил проверить, что в ней скрыто. Внутри что-то поддалось, тихо щелкнуло, и в паре шагов от Франклина открылась дверь, за которой горел тусклый свет.

Франклин вошел.

Коридоры были пусты. Пол и стены были вымазаны кровью, однако тел Франклин не увидел. Он решительно направился к лаборатории. Многие лампы были разбиты, и коридоры местами погружались в темноту, однако ученый мог бы добраться до своей лаборатории с завязанными глазами. И Франклин шел, нигде не задерживаясь.

Вот и дверь в лабораторию. Затаив дыхание и мысленно приготовившись к встрече с парой дюжин мертвецов внутри, ученый медленно открыл дверь.

Повсюду была кровь, но ни одного мертвого тела.

Франклин удивленно выдохнул. Когда лее снова вдохнул, то его едва не стошнило: слишком сильно пахло железом и разложением. Ученый даже развернулся, чтобы уйти, но потом, зажав рот и нос рукой, быстро пошел вперед, избегая наступать в лужицы крови и слизи. Некоторые экземпляры бесценного оборудования были уничтожены во время битвы с Морбиусом, однако кое-что еще можно было спасти. Конечно, все сразу Франклину с собой не унести, но и то, что он прихватит, позволит ему вести весьма и весьма приятную жизнь.

Некоторые из проводимых в лаборатории экспериментов были поистине новаторскими.

Ученый думал, что пол окажется скользким, однако застывшая кровь липла к подошвам ботинок, и это раздражало даже сильнее. Пройдя через все помещение, Франклин присел за свой рабочий стол, коснулся пальцами клавиатуры компьютера и на мгновение прикрыл глаза. Если дышать ртом, не ощущая отвратительных запахов, можно представить, что время повернуло вспять, и он просто пришел на работу, где проводит новые эксперименты по заказу Кэтрин. Еще недавно его жизнь была так проста...

– Доктор Латтимер?

Франклин мгновенно вернулся к реальности. Открыв глаза, он вскочил, ударившись коленями о стол.

В проеме двери стояла молодая женщина в красном балахоне. Откинутый капюшон лежал у нее на плечах. Судя по выражению лица, она была перепугана едва ли не сильнее Франклина, и ученый приободрился. Девушка показалась ему смутно знакомой.

– Мы... с вами знакомы? – спросил он, обходя стол.

Подошвы ботинок липли к полу и отлипали с неприятным чавкающим звуком при каждом шаге. Франклин, однако, сделал вид, что ничего не замечает – не показывать же слабость перед незнакомкой?

– Прошу прощения, я не хотела вас напугать, – ответила женщина, посмотрев в пол.

Однако она тут же подняла голову и посмотрела ученому прямо в глаза. Он заметил на ее лице длинный шрам. Тонкий, но все еще заметный. Она была красива.

– Меня зовут Фиона, – сказала женщина, – и я вступила в культ Огненных демонов несколько месяцев назад. Я... изучала в колледже биологию... пока меня не отчислили. Я следила за вами. Подождите, нет, это звучит устрашающе. Я просто восхищалась вами. Мда. Еще хуже. Я пытаюсь сказать, что...

– Где тела?

От этого вопроса глаза Фионы округлились, она снова уставилась в пол. Собравшись духом, женщина подняла голову – теперь она смотрела на Франклина спокойно и решительно.

– Мы... те, кто остался... мы все убрали. Было трудно. Франклин кивнул. Женщина удивляла его все больше.

– Ясно, – коротко кивнул он и добавил: – Говорите – «мы». Сколько служителей уцелело?

Фиона прикусила губу и наморщила лоб, будто мысленно пересчитывая выживших приспешников Огненных демонов.

– О резне в церкви мы узнали довольно быстро, и многие сбежали, услышав, что верховная жрица Ядовитый Жаворонок мертва. – По лицу Фионы скользнула тень. – Первыми бежали самые благочестивые, самые фанатично преданные делу культа. Остались несколько служителей вроде меня. Мы не знали... не слишком доверяли идеям культа. Наверное, тогда наши глаза открылись, но мы просто не знали, что предпринять.

– Хм-м-м, – протянул Франклин, оглядывая лабораторию.

Разрушения, конечно, были существенными, но все еще можно было исправить. Потенциал бесспорно остался.

– Фиона, ты не могла бы мне помочь?

– Конечно, доктор Латтимер!

Уже во второй раз она так к нему обратилась. На самом деле Франклин не получил гордое звание «доктора» каких- либо наук, однако предпочел оставить девушку в неведении.

– Я здесь пока уберусь, посмотрю, что осталось, что работает, а ты попроси уцелевших служителей собраться на арене. Я хочу поговорить со всеми о том, что нам делать дальше.

– Конечно! – повторила девушка, и она мельком улыбнулась. – Уже бегу!

Франклин улыбнулся ей в ответ, и Фиона ушла. Он медленно выдохнул. В глубине души особой уверенности он не испытывал, на словах все выходило проще. Однако пришла пора меняться.

* * *

ФРАНКЛИН никогда не бывал на арене.

Поле и трибуны над ним оказались гораздо больше, чем представлял себе Франклин, бывая здесь на собраниях, среди зрителей. Яркий свет нестерпимо слепил глаза. Арена пропиталась кровью разных цветов и другими жидкостями – повсюду взгляд натыкался на разноцветные пятна. Франклин ощутил было укол совести, но быстро отогнал все мысли о своей виновности в произошедшем. Он собирался запустить процесс, который восстановит справедливость. Хотя бы отчасти.

К удивлению Франклина, на трибуне собралось несколько десятков служителей культа, и только половина из них были в красных балахонах. А ведь в дни расцвета это отделение насчитывало несколько сотен постоянных членов. Франклин рассеянно прикинул, сколько же служителей погибло от рук Морбиуса?

Большинство собравшихся были молоды, однако на верхнем ряду Франклин разглядел и более пожилых, и представителей разных рас. Франклин улыбнулся. Если у него все получится, он создаст во чреве огромного города нечто очень важное. Открыв рот, он вдруг застыл и нервно сглотнул. Выступления перед аудиторией никогда не были сильной стороной Франклина.

– Спасибо, что пришли, – наконец выдавил он.

– Громче! – крикнул кто-то из тени.

Франклин посмотрел на носки своих ботинок. «Что я здесь делаю?» – пронеслось у него в голове. Он никогда не был лидером. К культу присоединился потому, что сам был очень и очень слаб. Он позволял и Кэтрин и Таддеушу управлять собой, делал все, что приказывали. Изменил свои нравственные ориентиры в угоду Огненным демонам. И теперь у него руки в крови невинных жертв.

Нет, ничего не получится. Пора уходить с арены. Хватит прикидываться неизвестно кем. Неудачник.

Франклин оглядел трибуны, собираясь извиниться и сбежать – и с арены, и из тайного подземелья. Но вдруг поймал взгляд Фионы. Она сидела в первом ряду и смотрела на Франклина огромными глазами. Девушка мимолетно улыбнулась ученому, чуть увереннее, чем раньше, в лаборатории. В этой улыбке был намек на... что-то интересное. В то же мгновение все изменилось. Франклин ощутил прилив сил, выпрямился и, откашлявшись, заговорил. Очень громко.

– Спасибо, что пришли! – прокричал он. Услышав его голос, эхом разнесшийся по трибунам, несколько служителей выпрямились. – Меня зовут Франклин Латтимер. Как вы знаете, я работал вместе с сестрой Кэтрин и братом Таддеушем. Я всем сердцем верил в славное дело нашего культа, даже если и ошибался. – Несколько человек что-то забормотали, но быстро замолчали, когда Франклин заговорил снова. – Они мечтали избавить наш мир от зла. Я хочу сделать то же самое... Только мне кажется, что есть другой, лучший, способ достичь результата.

Он замолчал и перевел дыхание. Теперь все смотрели на него, он чувствовал их взгляды.

Франклин шагнул к собравшимся. Фиона по-прежнему улыбалась. Он улыбнулся ей в ответ и даже подмигнул. Подумать только! Франклин Латтимер никому и никогда в жизни не подмигивал!

– Я предлагаю основать новое дело, непохожее на культ Огненных демонов. Ни на какой другой культ. У нас будет... сообщество. Мы станем работать вместе ради успешного будущего, и делать все будем тайно, не выходя из тени. Мы вооружимся логикой, наукой, а иногда будет прибегать и к насилию. Но насилие мы будем применять только против тех, кто сам избрал в жизни путь произвола и жестокости.

Франклин глубоко вдохнул. Вот и все. Момент истины наступил.

– Вы со мной? – прокричал он, ожидая услышать в ответ тишину.

Однако несколько слушателей вскочили и захлопали в ладоши, крича вразнобой: «Да!» И в первом ряду аплодировала и кричала Фиона. Теперь пришла ее очередь подмигивать Франклину. Он не мог бы сказать с полной уверенностью, однако были основания полагать, что лицо его залилось краской, когда он слушал, как крики поддержки становятся громче, и хлопают ему уже все слушатели, до последнего.

* * *

МИНОВАЛО две или три недели. Франклин, Фиона и их верные помощники очистили подземный город, стерев все следы культа Огненных демонов. Однажды Франклину попалась заметка в новостях о Морбиусе – говорили, что вампира видели в штате Невада. Несмотря на случившееся, ученый молча пожелал живому вампиру удачи. За устрашающей внешностью таилась благородная душа.

Фиона помогла Франклину восстановить подземную лабораторию до идеального состояния, и он порой восхищался необычным образом мысли девушки. Она подходила к решению научных проблем с невероятных сторон, заслушивалась рассказами Франклина об экспериментах, запоминала услышанное и добавляла свои идеи.

По мнению Франклина, они быстро стали отлично!! командой, работая над новой сывороткой. Этот препарат не должен был – по крайней мере, в теории, – причинять подопытным страшные физические мучения. Начали они опять с крыс, и достигли успеха гораздо быстрее, чем в свое время Франклин. Вскоре завершился удачей их первый большой эксперимент, в результате которого получилось живое существо.

Тогда же они обменялись первым нежным поцелуем.

Для Франклина это был первый поцелуй в жизни, и все прошло даже лучше, чем он мечтал. А взгляд Фионы после поцелуя был даже прекраснее всего испытанного прежде.

– Что дальше? – шепотом спросила она.

Он не сразу догадался, что девушка говорит об экспериментах. Франклин засмеялся от своих мыслей, и Фиона тоже засмеялась. Она пристально смотрела ему в глаза, и ученому пришлось собрать все силы, чтобы сосредоточиться. Ему не хотелось возвращаться к реальности.

– Дальше?.. – задумчиво проговорил Франклин. – Наверное, пора приниматься за людей. Но на этот раз мы поступим иначе.

Франклин в последнее время сильно раскаивался и со стыдом вспоминал о мучениях подопытных невинных людей. В то время он искренне верил, что поступает правильно и его научные изыскания принесут миру добро. Однако теперь, став свидетелем страшной трагедии, ясно видел, какую цену заплатил культ Огненных демонов, и потому решил действовать по-другому.

В городе, где обитают супергерои в масках, разве скажет кто-нибудь, что Франклин и его последователи поступают не так?

Ученый изложил свой план, и Фиона с ним согласилась – план был хорош.

Они вместе побеседовали с каждым из бывших служителей, принесшим присягу новому делу. Франклин и Фиона искали среди них полицейских, военнослужащих, охранников – всех, у кого был опыт физических взаимодействий с преступниками. В результате в бывшем культе сложилась небольшая группа из семи прекрасно тренированных профессионалов, женщин и мужчин разного возраста и с разным опытом. На собеседованиях Франклин и Фиона использовали тесты умственных способностей, стремясь удостовериться, что все члены новой группы интеллектуально и эмоционально готовы справиться с любой ситуацией.

Когда начались тренировки, новая команда быстро сплотилась. Франклин и Фиона довели до совершенства формулу препарата, с помощью которого было решено «отключать» жертв. По вечерам, завершив работу в лаборатории и наблюдая за тренировками команды «чистильщиков», как стали называть группу захвата Фиона и Франклин, они подолгу отдыхали вместе, делились историями из прошлого и строили планы на будущее.

Спустя еще две или три недели тщательных подготовок Франклин признался Фионе в любви.

Она ответила тем же.

* * *

НАКОНЕЦ подготовка чистильщиков завершилась. Подземное предприятие работало, как хорошо смазанный механизм, и их последователи были готовы возобновить игры на арене.

Осталось найти бойцов.

Франклин привык считать бои на арене варварством, однако исследования и поддержание жизни подземного города стоило дорого, и ученый постепенно осознал важность боев на деньги. А стоило ему вспомнить, что за мерзавцы приходили сюда, чтобы выложить круглую сумму за кровавый бой, как Франклин сразу же избавился от мук совести – он бы с большим удовольствием избавил тех темных личностей от денег, которыми были набиты их карманы. Все ради науки!

Борясь с подступающим страхом, Франклин настоял на своем участии в первом захвате на поверхности. Фиона поцеловала его на прощание с невероятной страстью и попросила быть осторожнее. Он кивнул, боясь заговорить и выдать свои чувства, а потом решительно развернулся и направился к выходу на поверхность – за ним шли чистильщики, молчаливые, с каменными лицами.

Появившись из тьмы на улицах ночного Манхэттена, Франклин казался себе очень сильным. Рядом с ним и позади шли бойцы группы захвата. Все они были прекрасно натренированы и готовы исполнить любой приказ Франклина.

Путь их лежал в Китайский квартал, где они принялись прогуливаться по заранее разработанному плану. Прохожим они наверняка казались очень странной группой туристов: коротышка с пушистыми волосами и семеро мускулистых крепышей рядом с ним, ловящих каждое слово своего низкорослого лидера. Они остановились в Колумбус-парке и по кивку Франклина разошлись в разные стороны. Франклин пошел по узкой мрачной улочке. Несмотря на окружавшую его тьму, на лице ученого сияла улыбка.

Он вообще стал иначе относиться к темноте.

К любым изысканиям Франклин подходил очень тщательно и теперь изучил все темные уголки большого города. Вдруг показались двое мужчин, их злобные ухмылки почти светились в полумраке. Франклину даже понравилось, с каким апломбом они появились – не отделились от стен, а будто бы материализовались из воздуха. Видимо где-то был потайной ход.

Они были огромными. Устрашающими.

И явно привыкли решать дело кулаками.

Идеальные экземпляры.

– Могу я вам чем-то помочь? – с ноткой искреннего страха поинтересовался Франклин.

Он знал, что справится и все будет в порядке, однако эти головорезы выглядели опасными. «А может, не надо было...» – пискнул внутренний голос. Франклин стиснул зубы. Громилы остановились перед ним, по-прежнему сияя улыбками.

– Мы тут подумали: это вам нужна помощь, – прорычал один из них и ударил так быстро и с такой силой, что Франклин даже не заметил, как огромный кулак попал в его глаз.

Ученый упал на тротуар, перед глазами заплясали разноцветные огоньки. Стараясь не потерять сознание, он перевернулся на спину и отодвинулся от бандитов, которые уже достали ножи.

– Смотри, какой малыш! – с жестокой усмешкой проскрипел второй, повыше ростом.

– Ну и ну, – рассмеялся первый, – ребенок, да и только!

– Джентльмены... – выдавил Франклин, прикладывая ладонь к подбитому глазу. Он чувствовал, как набухает ссадина, и не мог поднять веко. – Вы только что подтвердили, что я принял верное решение.

– Что ты несешь?

– Давай-ка свой бумажник, – прорычал высокий, – и мы тебя не сильно порежем.

Громилы приблизились, и Франклин уверился, что сейчас его «порежут», отдаст он им бумажник, или нет. Ножи блестели уже у самого его лица. Неужели он что-то не рассчитал? Быть может, чистильщики решили его разыграть, как дурака, каким он и был на самом деле?

Франклин пожалел, что так мало сказал Фионе на прощание.

Один из ножей устремился к нему, и Франклин зажмурил здоровый глаз, однако удара не последовало. Послышался треск, хруст и звук падения тяжелого тела. Франклин открыл глаз и увидел, что между ним и громилами стоят двое чистильщиков. Один из головорезов валялся обмякшей кучей у стены. Другой тихо поскуливал, свернувшись калачиком у ног Франклина, а его рука торчала под странным углом к телу.

Франклин вскочил и сердито уставился на чистильщика, который возвышался над скулящим бандитом.

– Я же ясно сказал: костей не ломать! – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Простите, мистер Латтимер, – опустил глаза мускулистый бывший полицейский.

Из тьмы выступили остальные члены группы захвата и принялись упаковывать пойманных преступников. Франклин вздохнул.

– Все в порядке, Лоренс, – сказал он. – Просто... давайте в следующий раз помягче. С такими переломами очень трудно работать в дальнейшем.

– Слушаюсь, сэр! – пророкотал Лоренс -и отправился помогать товарищам. Франклин смотрел, как слаженно работают его чистильщики и, несмотря на боль в подбитом глазе, довольно улыбался.

Все шло по плану.

* * *

ФРАНКЛИН и Фиона в безмолвном восхищении наблюдали за преображением бывших громил.

С той ночи в Китайском квартале миновало несколько дней, и глаз Франклина почти зажил, хоть скула и отливала синевой. Фиона призналась, что ей очень нравится первый боевой шрам ученого, и Франклин подумал, что и ему такое украшение тоже по нраву. Чистильщики на обратном пути отвели волосы с его лица и заявили, что с таким «орденом» Франклин теперь полноправный член их боевой группы. И их похвала была ученому тоже приятна.

Вместе с Фионой они готовили пациентов к преображению. Необходимо было убедиться, что они способны перенести трансформацию без потерь. Новая сыворотка получилась гораздо лучше прежней. Фиона обнаружила мельчайшие недостатки в предыдущей молекулярной структуре препарата, и они вместе нашли решение – исправили все, что смогли. Создания, которые выйдут из их лаборатории будут более сильными, но и более послушными.

Фиона и Франклин, держась за руки, смотрели, как пациенты бьются, пытаясь вырваться из пут. Бесполезно. В лаборатории было лучшее оборудование, какое только можно было купить за деньги... или украсть у проворовавшихся компаний.

Трансформация началась. У первого гангстера кожа растянулась, конечности стали длиннее, на коже появились крошечные шипы. Выпали все волосы. Шипы на косточках пальцев выросли гораздо длиннее других, а пальцы превратились в длинные, острые когти. Лицо же обмякло и растянулось, как мягкая резиновая маска, какие носят детишки на Хеллоуин.

Другой, которому при захвате сломали руку, закричал от боли: его кости ломались и меняли форму, пробивали кожу, образуя что-то вроде костяной клетки с острыми углами вокруг остатков человеческого тела. Фиона коротко вздохнула и бросила на Франклина восхищенный взгляд. Она счастливо улыбалась, что показалось Франклину слегка неуместным. Девушка перевела взгляд на меняющихся пациентов, чтобы не пропустить финальную фазу процесса.

Франклин был поражен ее возбуждением. Он видел множество трансформаций, и ему стоило усилий привыкнуть и не отворачиваться. А уж такого восхищения и радости он не испытывал никогда. И все же он находил настроение Фионы интересным, даже привлекательным. Она не сводила глаз с извивающихся существ, и на ее лице было написано чисто научное изумление.

Когда пациенты успокоились, она каждому сделала укол снотворного. Положив шприц, девушка повернулась к Франклину.

– Ну что ж... очень продуктивно, – с улыбкой произнесла она.

– Сегодня будем праздновать, – ответил Франклин. – А завтра проведем первое представление на нашей улучшенной арене.

– Прекрасный план, мистер Латтимер!

Фиона склонилась к Франклину, и они поцеловались. Рядом с ними мирно дремали только что созданные ужасные монстры.

* * *

ПОЧТИ ВСЕ места были пусты.

Битва между новыми созданиями началась, и представление вышло очень интересным. Улучшенная сыворотка сотворила чудо. Чудовища двигались стремительно, были сильными и гибкими, и бой получился не менее впечатляющим, чем во времена культа Огненных демонов. Кроме того, чистильщики поймали еще нескольких преступников. Каждый новый монстр получался поразительнее предыдущего. Бойцов у них было достаточно по крайней мере на две недели вперед.

Однако места на трибунах пустовали.

– Почему зрители не идут? – раздраженно спросила Фиона, сидя в первом ряду вместе с Франклином.

– Это все Морбиус виноват, – сердито ответил ученый. – В прошлый раз, на последнем бое, вампир перебил многих зрителей. Это отпугивает новых кандидатов.

Глядя на разворачивающийся на арене бой, Франклин откинулся на спинку металлической скамьи и задумался. Надо что-то добавить... поднять ставки.

В разгар битвы на арене, когда более крупный монстр переломал противнику половину внешних костей, Франклина осенило. Идея рискованная, конечно. И опасная.

Или безумная.

Он улыбнулся.

* * *

– ЗНАЕШЬ, тебе надо что-то делать с лицом. Масочки перед сном, например. Тогда и жуткие красные пятна пропадут, может быть. – Человек-Паук отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от щупалец Карнажа, – противник без устали срывал куски коры с огромного дерева, на которое взбирался Паучок.

– Стой, насекомое! – одновременно закричали симбиот и хозяин, пульсируя от ярости.

Было два часа ночи. Человек-Паук и Карнаж встретились посреди Центрального парка. Их яростный бой шел без свидетелей. Человек-Паук выследил Карнажа в этом тихом уголке большого города и надеялся атаковать его врасплох, победить быстро и без потерь.

Ничего не вышло.

– Понимаешь, мне еще в третьем классе доставалось за то, что не умел сидеть спокойно, – парировал Человек- Паук. – Видела бы меня сейчас миссис Вилликер... Ай!

В сгустившихся сумерках он не заметил щупальца Карнажа, которые змеями оплели его грудь, сильно сжали и едва не сломали несколько ребер. В отчаянной попытке вздохнуть он дернулся, но Карнаж держал крепко, даже совсем маленькими и тонкими щупальцами.

– Если ты... хотел меня... обнять... – выдохнул Человек-Паук, – так бы... и сказал!

Карнаж подобрался ближе, его пальцы превратились в смертоносные когти.

– Вот я тебе сейчас кишки выпущу, твоим шуточкам и конец.

– Эй... подожди... ты сказал... «кишки» – страшное слово!

Карнаж нацелился когтями в лицо Человеку-Пауку, но тот неожиданно уперся сильными ногами, взвился в воздух и перепрыгнул врагу за спину, обвив того его же щупальцами за шею. Карнаж попытался усилить нажим, но едва не задушил себя. Неохотно ослабив захват, он втянул тонкие щупальца в черно-красное тело.

Карнаж погрозил противнику длинным острым пальцем.

– Жду не дождусь, когда смогу разорвать тебя на мелкие кусочки когтями и зубами.

– Зубы потом почистить не забудь, Карни!

Карнаж в ярости зарычал и бросился на Человека-Паука с нечеловеческой скоростью. От удара, который Паучок не успел предвидеть своим паучьим чувством, у супергероя выбило из легких весь воздух. Карнаж, не останавливаясь, бил и бил, пока Человек-Паук не перестал шевелиться.

* * *

– НАКОНЕЦ-ТО! – победно воскликнул Карнаж, задрав голову к небу.

Как давно он мечтал об этом дне. Отвратительный прыгун по паутине у его ног, без сознания. Один удар – и Человек-Паук навечно покинет этот мир. Карнаж решил было снять с супергероя маску, выяснить, кто под ней прячется, но передумал.

Какая разница? Сейчас этот шутник умрет, и дело с концом.

– Прощай, насекомое! – Усики Карнажа превратились в смертоносные дротики, и он направил их в грудь Человека-Паука. – Не могу сказать, что познакомиться с тобой было приятно.

Карнаж замахнулся для последнего удара, но вдруг замер, привлеченный странным шелестом. Что-то ударило его в грудь. Опустив взгляд, Карнаж увидел маленький острый дротик.

– Какого чер...

Из темноты неслышно выступили семь фигур. Голова у Карнажа кружилась, его схватили за руки и за ноги, не давая сопротивляться, а двое уцепились за хвост с шипом на конце.

«Чем они смазали дротик?»

Карнаж попытался сопротивляться, однако новые противники двигались очень быстро. Они действовали с выучкой военных, хотя оружия ни у одного в руках или за поясом не было.

Вот дурак... обрадовался победе над Человеком-Пауком и расслабился! Больше он такого себе не позволит. И с этими разберется, непременно. Они умрут быстро, но помучаются.

Пытаясь сосредоточиться, Карнаж посылал команды своему телу и симбиоту. Одно щупальце удалось выпустить и даже ударить им одного из нападавших в плечо, разрезав плоть до крови. Мужчина упал на землю, подавив крик боли, и Карнаж тихо засмеялся.

– Скоро я попробую на вкус ваши внутренности! – сообщил Карнаж, хватая второго нападавшего и швыряя его на поляну.

Минус двое, осталось пятеро. Вот только сознание ускользает. Карнаж взвыл от раздражения, схватив двоих напавших и ударив их друг об друга. Противники упали к его ногам.

Осталось трое.

Карнаж повернулся к ожидавшей его троице, но с удивлением увидел невысокого человека в очках и с загадочной улыбкой на лице. На мгновение Карнажу показалось, что у него галлюцинации.

– Кто... ты... Кто такой? – неразборчиво пробормотал он, моргая и пытаясь сохранить равновесие.

Он почти победил Человека-Паука, а теперь ему предлагает бой какой-то невообразимый коротышка?

– Привет, – сказал человек. – Меня зовут Франклин Латтимер, и мне очень жаль, что мы знакомились при таких обстоятельствах. Похоже, мы вас прервали в очень важный момент.

– Да иди ты! – прорычал Карнаж. – Сейчас как дам – и полетят твои очки в розовый закат!

Он двинулся вперед. Казалось, от человечка пахло страхом, несмотря на его решительную речь. Наверняка коротышка был уверен, что его семеро громил свалят Карнажа, и самому показываться не придется.

А вот и ошибся, крошка-червяк!

И все же симбиоту было все труднее держаться на ногах. Какое бы вещество ни попало ему в тело, оно было очень сильным. Трое оставшихся в сознании противников окружили его, однако Карнаж не сводил глаз с маленького человечка – похоже, тот был здесь главным. И эта его улыбочка. От нее Карнажа захлестывала ярость.

В глазах все поплыло, но симбиот все-таки рванулся вперед, выбрасывая из тела три длинных щупальца, которые одновременно ударили в троих противников. Враги упали, едва успев охнуть. Но сильнее всего Карнажу хотелось убить этого «Франклина Латтимера» и сделать это голыми руками. Малыш заслужил эту честь. Ведь это он привел сюда свою банду и помешал разделаться с Человеком-Пауком.

Как ни странно, Франклин не сошел с места.

Храбрый. Или глупый. Или и то, и другое.

Когда Карнаж поднес острые когти к шее Франклина, чтобы буквально срезать голову ему с плеч, у его собственной шеи вдруг появился шприц, который держал тот же Франклин, и игла проткнула кожу. В то же мгновение сыворотка потекла в тело Карнажа, и он снова проклял себя за глупость. Франклин хотел, чтобы Карнаж бросился на него, ждал, когда тот подойдет поближе, чтобы убить.

Вообще-то отличный план.

Карнаж рухнул на землю, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Щупальца втянулись в его тело. Он пытался заговорить, но голос пропал. Коротышка присел рядом и ласково погладил Карнажа по голове, как будто убаюкивая любимую собаку.

– Ш-ш-ш, – сказал Франклин, – все в порядке. Успокойся. Поспи.

«Странный этот придурок», – подумал Карнаж.

Он повернул голову и увидел бесчувственное тело Человека-Паука.

Ему оставалось совсем немного... совсем чуть-чуть...

* * *

ФРАНКЛИН и Фиона стояли над неподвижным телом Карнажа.

Они влили ему достаточно модифицированного снотворного, хватило бы усыпить носорога, и надели специальный ошейник, но все же слегка нервничали. Чистильщики лежали на койках для пациентов в других частях лаборатории; им предстояло оправиться от встречи со смертоносным симбиотом. Большинство полученных ран были серьезными, однако Фиона могла лишь остановить кровотечение и наложить швы. Печально, конечно, однако смертельными раны не были.

– Даже во сне он выглядит опасным, – с тихим восхищением произнесла Фиона.

– Да, наверное, – ответил Франклин.

В его голосе прозвучали ревнивые нотки.

Фиона коснулась плеча Карнажа. Его кожа – или как это правильнее назвать? – мгновенно откликнулась на прикосновение: рядом с пальцем Фионы выступила слизь. Однако девушка не отдернула руку.

– Потрясающе... – выдохнула она. Медленно убрав руку, она приложила ладонь к щеке Франклина. – Смотри, какая теплая.

Он коснулся ее лица и с улыбкой сказал:

– Нам надо подготовить бойцов.

– Сделаем еще много монстров! – подхватила Фиона.

* * *

КАРНАЖ проснулся от какого-то толчка.

Сосредоточить взгляд получилось только спустя несколько мгновений. Когда он проморгался, оказалось, что перед ним утоптанная земля, на шее у него что-то болтается, в голову будто наложили ваты, а все тело ноет от боли. Куда бы его ни занесло, воняло вокруг затхлостью и плесенью, как в глубоком подземелье.

Вместе с сознанием вернулась и безумная ярость. Нахлынули воспоминания о случившемся в Центральном парке. У него в руках был сам Человек-Паук, которому Карнаж почти расколол череп, чтобы поужинать великолепным мозгом. А потом набежали семеро головорезов и коротышка с глупой улыбкой и острой иглой.

«Сегодня кое для кого будет последний день».

Карнаж вскочил и огляделся. Он стоял посреди огромной арены, под крышей, окруженный высокими бетонными стенами. Дальше все пропадало в темноте, однако на трибунах, кажется, собрались люди. И много людей. Они возбужденно бормотали, все громче и веселее.

Карнаж с тихим смехом обернулся вокруг своей оси. Интересно, там действительно люди? Настоящие? Они что, думают, что он не достанет их на этих глупых трибунах? Один прыжок, и Карнаж устроит себе шведский стол из самых вкусных жертв, хоть так утешится после неудавшегося убийства Человека-Паука. Он напружинился и, собираясь взлететь, вдруг заметил того коротышку из Центрального парка.

– Франклин Латтимер! – крикнул Карнаж, оскалив острые, выпирающие вперед зубы. – Я так ждал нашей встречи!

Коротышка был в дорогом костюме, рядом с ним сидела женщина. Она довольно улыбнулась и положила руку на локоть Франклина. Так-так. Этим Карнаж мог бы воспользоваться. Если этот Латтимер не боится за свою жизнь, возможно, станет сговорчивее, если растянуть по земле кишки этой куколки.

– Я не хочу знать, чего ты ожидаешь, – продолжил Карнаж, – но просто послушай меня... ты умрешь первым... задолго до того, как смерть заберет меня.

Из тела Карнажа поползли щупальца, извиваясь и скручиваясь в воздухе, а пальцы превратились в острые, как бритва, когти. Пришла пора сладкой мести.

Латтимер, однако, все с той же улыбкой достал из кармана небольшой предмет и нажал на кнопку.

Ошейник на Карнаже зажужжал, и все его тело пронзила невыносимая боль, от которой он упал, извиваясь, на утоптанную арену. Он и кричал от боли, и смеялся. Никогда он не испытывал ничего подобного.

Втайне Карнаж даже восхитился Франклином Латтимером.

Когда боль утихла, Карнаж вскочил на ноги. И люди на трибунах тоже вскочили. Они аплодировали. Били в ладоши, повернувшись к Франклину. Видимо, на арене было устроено какое-то шоу, и симбиот оказался приглашенной звездой!

«Ну нет. К черту. Не дождетесь».

Карнаж вцепился в ошейник. В ту же минуту раздался скрежет ржавых засовов, и по обе стороны арены распахнулись огромные двери. Толпа на трибунах завопила.

Из дверей показались чудовища – с каждой стороны штук по шесть, все с огромными когтями, клювами и мощными мышцами. На каждом был ошейник, и двое сразу же принялись драться между собой. Они пищали, пытались сорвать ошейники, один рухнул на колени. Немного успокоившись, чудовища обратили внимание на фигуру в середине арены.

На Карнажа.

– Ого...

Минута – и монстры набросились на него со всех сторон. Его кусали и царапали, но за рычанием и визгом Карнаж различал рев толпы. И снова он безмолвно отсалютовал тому, кто поймал его и привел сюда. Шоу явно удалось.

Превратив правую руку в подобие острого серпа, Карнаж ударил в ближайшего монстра – огромный волосатый шар с налитыми кровью глазами – прямо в живот. Чудовище рухнуло на спину, кровь гейзером взмыла из раны. Волосатый шар перекатился на живот и замер.

Из боков Карнажа вылетели гибкие щупальца и обхватили еще двоих атакующих – подняли над землей и швырнули в противоположные концы арены. Они одновременно ударились о стены, но быстро пришли в себя. Неважно, пару минут передышки Карнаж себе заработал.

Противников было многовато, но он видал и хуже.

Высокий, костлявый монстр с удлиненной головой и шестью глазами впился в одно из щупалец огромными зубищами, разрывая добычу пополам. Боль стрельнула по руке Карнажа к плечу. В ответ он ударил монстра серпом и едва не отсек тому голову. Чучело рухнуло рядом с первым, толстым волосатым коротышкой, обливаясь кровью.

Еще двое бросились было на Карнажа, но одновременно отступили. Видно, догадались, что не все так гладко. А спустя мгновение струсившие монстры уже выли, цепляясь за ошейники. Карнаж предположил, что Франклин нажимает на свою маленькую кнопочку, понукая нерадивых бойцов. Он засмеялся было, но веселье пришлось отложить – монстры с вновь обретенной храбростью бросились в атаку.

Один был с головы до ног покрыт отвратительной липкой влагой – этот обнял Карнажа снизу, сбивая с ног. А другой – с прозрачной, зеркальной кожей – обвил за шею длинными пальцами и принялся душить.

Оба монстра не отставали. Карнаж упал на землю и заметил, что подбегают еще двое, которых он недавно отбросил к стенам арены. В глазах потемнело, и Карнаж подумал, не судьба ли ему погибнуть на этой арене?

Ну уж нет.

Кашляя и задыхаясь, он сосредоточил взгляд на одном из подбегавших монстров. Кожа его потрескалась, но казалась твердой, как камень, и была похожа на бетон. По лицу Карнажа скользнула хитрая усмешка.

– Помнишь поговорку? Не кидай камни в дом соседа, если сам живешь в стеклянном доме!

Пока стеклянный монстр, давил ему на шею, а склизкий прилип к ногам, Карнаж, извернувшись, дотянулся щупальцами до бетонного чудовища, поднял его в воздух и потащил к себе. Огромные глаза монстра стали еще больше. Карнаж изо всех сил тянул его, пока не уронил на стеклянного, разбив того на тысячи кусков и осыпав острыми осколками каменного противника. Бетонный упал, и арена вокруг вздрогнула.

«Еще минус два».

Липкая клякса дотянулась Карнажу до пояса и давила на ребра так, что было трудно дышать. Толпа вопила все громче. Карнаж поймал взгляд Франклина, и тот одобрительно кивнул. Втянув как можно больше воздуха, Карнаж засмеялся и запустил руки в плотную массу, которая наползала ему на лицо и вскоре поглотила его целиком.

Стало очень темно и тихо.

А потом Карнаж прорезал себе путь к свободе двумя острыми серпами и дюжиной острых, как бритва, щупалец – одновременно. Вязкая клякса взорвалась и рассыпалась жирными клочьями, которые долетели даже до трибун. Зрители в первых рядах с отвращением отшатнулись, а остальные хохотали и приветствовали победу Карнажа.

«И они еще говорят, что чудовище – я...»

Карнаж встретил своего последнего противника, стоя и посмеиваясь. Несмотря ни на что, он наслаждался каждой минутой каждого боя. Монстр перед ним был огромен: темно-зеленая чешуя покрывала верхнюю половину его туловища, а руки оканчивались смертоносными когтями. Нижняя же часть тела сплошь заросла густой шерстью, а на ногах поблескивали копыта, яростно взрывавшие землю, когда чудовище мчалось по арене.

– Какой ты милый, – проговорил Карнаж приблизившемуся противнику, когда тот полоснул его острым когтем по груди.

Толпа радостно загудела. Монстр двигался необыкновенно стремительно и резанул Карнажа еще трижды, прежде чем тот понял, что происходит.

Решив не проверять, сколько еще ран может вынести его тело, Карнаж потянулся к противнику, чтобы перехватить его удары. Ему досталось еще раз или два, однако в конце концов Карнаж ухватил монстра за руку и изо всех сил рванул его вверх, раскручивая, и устремляясь следом.

Обе руки Карнажа тем временем превратились в острые серпы.

Когда чудовище, зависнув на мгновение в воздухе, полетело обратно, болтая руками и ногами, Карнаж с воплем бросился на него и разрезал в воздухе на три огромные части. Кровь, слизь и обрубки конечностей полетели во все стороны.

Толпа встретила приземлившегося Карнажа молчанием. Он медленно поднялся во весь рост и встретился взглядом с Франклином. И тогда зрители завопили, зааплодировали громче и яростнее, чем прежде. Карнаж с широкой улыбкой медленно пошел к месту, где сидел Франклин с подружкой. Франклин поднял небольшой прибор и покачал головой. «И не думай...» – казалось говорили глаза коротышки.

Зрители напряглись в молчании, готовые сорваться с мест и бежать к выходам.

– Ничего не выйдет, Фрэнки! – крикнул Карнаж.

Толпа молча следила за каждым движением распорядителя страшной церемонии, безмолвно умоляя его нажать на кнопку. Франклин так и сделал. Боль ударила Карнажа мощной волной, но он, будто бы ничего не замечая, взвился в воздух и пополз вверх по бетонной стене. Перескочив спустя несколько секунд колючую проволоку, он приземлился перед Франклином, который молча, отчаянно, изо всех сил давил на кнопку.

– Смотри, сломаешь, – сказал Карнаж, притворяясь, что ему не больно.

Хотя больно было. И даже очень.

Зрители бросились врассыпную.

Карнаж протянул руку и осторожно взял темную коробочку и пальцев Франклина, безмолвно возблагодарив все на свете, что боль вдруг отступила. Глядя Франклину в глаза, Карнаж положил прибор в рот и медленно его прожевал.

– С девушкой своей меня познакомишь? – выковыривая застрявшие в зубах куски пластика и проволоки, поинтересовался Карнаж.

К его удивлению, молодая женщина, сидевшая рядом с Франклином, встала, не выказывая страха.

«Вот черт...»

– У меня есть имя. Фиона, – представилась она.

– У-у-у-у, ты мне нравишься, – ответил Карнаж.

Тогда заговорил и Латтимер, и его голос уверенным было не назвать.

– Можешь меня убить, – произнес он, вставая и глядя в глаза Карнажу. – Только ее отпусти. Пожалуйста...

Коротышку трясло с ног до головы. Карнаж рассмеялся и толкнул очкарика обратно на скамью.

– Убить тебя? Издеваешься? – спросил он. – Да я никогда так не веселился, как там, внизу. Что у тебя тут за интерес, Фрэнки? Я готов поучаствовать! Слушай, не тормози. Что у тебя, бойцовский клуб монстров? Да я тут поселюсь. Приводи мне приятелей на убой, и я сделаю тебя очень и очень богатым.

Карнаж протянул Франклину руку. На его нечеловеческом лице сияла широкая улыбка.

– По рукам?

Франклин взглянул на Фиону, мгновение они пристально смотрели друг на друга. А вокруг, на трибунах, зрители, которые не успели убежать, остановились, с интересом прислушиваясь к разговору. Фиона лукаво улыбнулась и кивнула. Пораженный Франклин тоже кивнул и беззвучно проговорил, шевеля губами: «Я тебя люблю».

Карнаж едва не прикончил его прямо на месте.

Ну уж нет, не стоит портить такой момент.

Франклин пожал протянутую руку, гораздо большую, чем его собственная.

– По рукам.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ «КРОВНЫХ УЗ»

КОГДА мне заказали роман о Морбиусе, я очень обрадовался, и это еще мягко сказано. Комиксы MARVEL я читал... ну, с тех пор, как научился читать. Мой старший брат в последних классах школы, в 1970-е годы, был заядлым коллекционером, и значит мне было лет шесть или семь, когда я начал читать собранные им репринты «Человека-Паука» (написанные и нарисованные Стэном Ли и Стивом Дитко), ну и все журналы с комиксами, которые продавали в нашем местном бакалейном магазинчике. И вот что я вам скажу: оторваться от тех историй было невозможно.

Мой старший брат в конце концов вырос из комиксов, а я остался верен им навсегда. Я получил в наследство (или просто украл, смотря кто будет рассказывать вам эту историю) его собрание из 200 комиксов, и к тому времени, когда я отправился в колледж и на четыре года забросил свое увлечение, коллекция разрослась до 15 000 экземпляров.

Вспоминая те годы, когда я собирал и раскладывал в стопочки журналы с комиксами, как будто от этого зависела моя жизнь, я понимаю, что меня всегда привлекали истории о злодеях, которые легко меняли сторону... Например, слепой мститель Саван (The Shroud), который впервые появился в серии Super Villain Team-Up, или командный комикс The Night Force («Ночная сила») от DC. (Я купил первый выпуск серии, в котором рассказывалось об оргии и жертвоприношении демону, в нашем ближайшем магазинчике на углу, очень консервативном семейном предприятии.)

А потом я повстречал и Морбиуса. Когда о живом вампире вышли первые сюжеты (Amazing Spider-Man / «Удивительный Человек-Паук» #101), я был слишком мал. Упомянутый комикс вышел из печати за полгода до моего рождения. Однако о самом персонаже я узнал почти сразу же, как только погрузился в постоянно расширяющуюся Вселенную Marvel. Было в нем что-то суперкрутое... Невероятно трагическое и классное... Живой вампир. Я следил за судьбой этого персонажа из года в год, но никогда не воображал, что сам напишу однажды роман, в котором Морбиус станет главным героем.

Я несколько лет писал истории о персонажах Вселенной Marvel, придумывая новые обстоятельства известным сюжетам и изобретая «ответвления» от основной истории. Я написал книгу комиксов Flash Gordon («Флэш Гордон»), переосмысливая сюжеты после того, как прочитал, наверное, все комикс-стрипы Алекса Реймонда; пересказал историю Island of Misfit Toys («Остров несчастных игрушек»), которая идеально вписывается в оригинальный сюжет рождественского мультфильма Rudolph the Red Nosed Reindeer («Приключения олененка Рудольфа»), который я смотрел ребенком каждый год. Еще выступил соавтором и соиздателем перезапущенного Atlas Comics (компания, созданная основателем Marvel Мартином Гудманом), и даже написал одну из книг, Phoenix, в соавторстве с Джимом Крюгером. Я задумал и отредактировал книгу, основанную на побочной сюжетной линии Psycho («Психо»), которая приходится примерно на середину второй части романа; кроме того, я отредактировал восемь историй цикла Walking Dead («Ходячие мертвецы»).

Короче говоря, я обожаю играть в чужих песочницах и дописывать чужие истории, а также исследовать чужие сюжеты.

«Кровные узы» – такая же история. Получив задание, я взялся (с помощью издательских групп Titan и Marvel) перечитать истории о Морбиусе, вышедшие с 1971 года до наших дней. Оказалось, что со многими из них я даже не был знаком. Я с удовольствием следил за развитием персонажа все эти годы становления его характера, и именно этот период меня и вдохновил при написании книги.

После появления в комиксах о Человеке-Пауке и серии Adventure into Fear («Приключение в страхе»), Морбиус возник в черно-белом журнале под названием Vampire Tales («Вампирьи истории») – там вампир действовал наравне с другими персонажами ужасов и по-настоящему взлетел именно в этом журнале. Во втором номере Vampire Tales, вышедшем в октябре 1973 года (мне тогда было полтора года), Дон Макгрегор (писатель), Рич Баклер и Пабло Маркос (художники), впервые представили публике Аманду Сейнт, незаметную безобидную героиню второго плана, которая должна была стать жертвой Морбиуса на первых страницах небольшого сюжета.

Однако Амандой почему-то заинтересовались служители культа Огненных демонов, и Морбиус, в свою очередь, решил, что должен ее спасти и стать ее ангелом-хранителем на веки вечные.

Аманда появилась вместе с Морбиусом в журнале Vampire Tales в нескольких следующих номерах, и живой вампир помог ей отыскать мать и отца (приоткрою тайну: ни та, ни другая встреча ничем хорошим не кончились). Меня заинтересовали отношения Аманды и вампира. Девушка предназначалась, скажем так, в пищу, однако потом вдруг стала лучшим другом вампира, насколько тот был в состоянии заводить друзей, судя по прочитанным историям.

Вот так и появилась идея книги. Дополнение к сюжету о сложных отношениях и дружбе между вампиром и его несостоявшейся жертвой. Это история и об Аманде, о женщине, которую предали почти все, кого она знала. Она обретает дружбу с тем, кто, быть может, способен убить (и съесть) ее, как только пожелает.

Разве бывают на свете простые отношения?

БЛАГОДАРНОСТИ

ПРЕЖДЕ ВСЕГО хочу поблагодарить Стива Саффела из издательства Titan, который прочитал мой предыдущий роман ужасов The Chrysalis («Куколка») и доверил мне написать о Морбиусе. Это была моя мечта, и она исполнилась. Еще раз спасибо, Стив.

Спасибо Джеффу Янгквисту из Marvel за его дополнительные заметки и редактирование, а также Джоанне Харвуд из Titan за помощь в сопровождении книги.

Спасибо Марку Манну за идею о том, что Морбиус пьет «усиленную» кровь – из-за этого я и вправду иначе повернул сюжет в голове, и я ценю это.

Выражаю мою глубокую благодарность и восхищение композитору Хансу Циммеру, хотя он понятия не имеет, кто я такой. Когда я писал эту книгу, то часто слушал саундтрек к Blade Runner 2049 («Бегущий по лезвию 2049») – это феноменальная музыка, под нее хочется писать и об ужасном, и о глубоких чувствах. И раз уж я упомянул об этом фильме, то добавлю, что даже не знал, когда выбрал этот альбом (если только не подсознательно?), что Джаред Лето играет и в фильмах Blade Runner 2049, и в Morbius. И потому мне кажется, что я должен поблагодарить и Джареда тоже. Он тоже не знает, кто я.

Я навсегда благодарен каждому учителю, который поощрял мою любовь к писательству. Невероятно, что несколько добрых слов могут сделать для детского самоуважения и творчества.

Большое спасибо, как всегда, маме и папе за то, что они всегда поддерживали мои мечты. Это может показаться очевидным, но не каждый родитель так поступает, и для меня это был очень жизненный урок, который я сейчас передаю своим дочерям.

Наконец, благодарю моих дочерей и жену, Ким. Нас связывают наши личные кровные узы, и моя семья для меня – все. Перефразируя конец моего собственного романа, Майкл Морбиус может быть проклят, но я действительно благословлен.

ОБ АВТОРЕ

БРЕНДАН ДЕНИН – автор отмеченного наградами романа The Ninth Circle («Девятый круг»), а также романа ужасов The Chrysalis («Куколка»). Также является автором серии книжек с картинками Night Night Groot («Спокойной ночи, Грут») для издательства Marvel и готовящегося к выходу комикса Green Arrow Stranded («Зеленая Стрела. На мели») – оригинального графического романа для DC. Среди его работ также несколько серий Flash Gordon («Флэш Гордон»), книга Island of Misfit toys («Остров несчастных игрушек»), художественная переработка истории Casper The Friendly Ghost («Каспер, дружелюбное привидение»), Phoenix («Феникс»), Solarman («Солармен») (перезапуск серии Marvel и Стэна Ли), а также оригинальный графический роман Scatterbrain. Его рассказы и эссе были опубликованы издательствами St. Martin’s Press, Reader’s Digest Books, 13Thirty Press и Necro Publications. Брендан также занят в издательском деле уже два десятилетия, работая в таких компаниях, как Scott Rudin Productions, Miramax, Dimension Films, William Morris и Macmillan, где был редактором бестселлера по версии «Нью-Йорк Таймс», серии романов Walking Dead («Ходячие мертвецы»), а также многих других изданий.

Content

Брендан Денин - Морбиус. Живой вампир. Кровные узы

Литературно-художественное издание

ПРОЛОГ

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ ГОРОД ТЕНЕЙ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ КРОВАВАЯ АРЕНА

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ РАЗГОРАЕТСЯ ТЕМНОЕ ПЛАМЯ

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ЭПИЛОГ

КАРНАЖ В КЛЕТКЕ

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ «КРОВНЫХ УЗ»

БЛАГОДАРНОСТИ

ОБ АВТОРЕ