Сухонин Сергей

Страж Системы

Глава 1

* * *

Я остановил такси ранним утром на обочине трассы у поворота в Васильково, когда было еще совсем темно. Посмотрел в лобовое стекло, еще раз прочитав в неярком свете фар видавшей виды тойоты надпись на дорожном указателе, окинул взглядом деревья лесополосы вдоль обочины и протянул зевнувшему таксисту заранее приготовленные пятьсот рублей.

— Спасибо шеф, свободен. Сдачи не надо.

— Благодарствую, парень, — кивнул пожилой водитель, засовывая деньги в карман. — Может, тебя лучше прямо в село подбросить? — с вялым интересом спросил он, не спеша разблокировать замки. — Тут всего километра два.

— Нет, — улыбнулся я краем губ. — Мне сюда надо. Мы правильно приехали.

— Как скажешь, — мужик внимательно посмотрел на лежавший у меня на коленях рюкзак, потом на мою камуфляжную куртку и, осмотревшись по сторонам, открыл двери. Как только я оказался снаружи и хлопнул закрытой дверцей, тойота тут же сорвалась с места. Ну да, таксисты — народ подозрительный. С чего бы это вдруг здоровенному лбу, одетому в потрепанный камуфляж, потребовалось ехать ночью к глухому повороту? Может быть, он с подельниками там засаду устроил? Придушат водителя, заберут деньги, машину сожгут или угонят. Да мало ли… Лучше держаться настороже, клиенты, они разные бывают.

Таксист, конечно, переживал зря. Никакого дела мне до него не было. А вот поворот с трассы нужен был именно этот, на Васильково и никакой другой. Я глянул на экран смартфона — пять утра, рассвет начнется минут через двадцать. Пора выходить на исходную позицию. Блин… Чувствовал я себя совершенно по-дурацки, глупее не придумаешь. Но деваться в моем положении некуда, любой, даже самый призрачный шанс следовало использовать. Потому что старик на остановке был прав на все сто процентов — идти сегодня в суд мне нельзя. Точнее можно, но тогда придется присесть лет на несколько. В лучшем случае… Сейчас, когда умер старший из братьев Ильдоевых, никакая самооборона уже не прокатит. Это просто чудо, что меня до суда отпустили погулять под подписку о невыезде, спасибо адвокату.

Я закинул рюкзак за плечи и тихонько зашагал к акациям и тополям лесополосы. Через полчаса максимум станет совершенно ясно — соврал мне старик или нет. Вот тогда и посмотрим…

Вообще-то изначально мое дело выглядело совершенно ясным — чистая самооборона. Охотничье ружье у меня дома хранилось законно, стреляли братья Ильдоевы первыми, историю нашего конфликта в станице знали все соседи. Участок с прудом у меня отжимали уже второй год практически по беспределу. Но в Ставропольском крае такое случается, тут местами девяностые так и не закончились, плюс местная специфика. А я отбивался из всех сил, конечно, надеясь на свою правоту. Да и деваться некуда, это же мой кусок хлеба, раз уж я подался в индивидуальные предприниматели. Раков можно разводить далеко не в каждом пруду, рак — создание нежное.

Вода в водоеме должна быть чистая, насыщенная кислородом, периодически обновляемая, берега глинисто-песчаные, водоросли специальные надо выращивать. Я три года потратил, пока свой пруд обустроил как следует. И то, мне повезло с подземными ключами, которые давали ту самую, чистую воду. А вот когда раки у меня прижились и стали плодиться, а дело по их продаже начало набирать обороты, ко мне и пришли братья Ильдоевы с предложением продать бизнес. По смешной цене, за двести тысяч рублей. Да я в тот пруд в два раза больше вложил… Ну, а дальше больше — угрозы, наезды и, наконец, ночной визит ко мне домой со стволами и бейсбольными битами. А у меня жена в кровати и двое детей в соседней комнате спят. Впрочем, пока братья стреляли в заливающегося лаем Рекса и ломали дверь, я успел вызвать полицию и спрятать домашних в подпол. А когда началась стрельба внутри дома, я оказался быстрее и метче. Сам же, блин, потом скорую помощь братьям вызывал. Экспертиза подтвердила — стрелял я в ответ, картина на месте происшествия говорила сама за себя, жалобы на угрозы от Ильдоевых я еще раньше в полицию писал и не только я один. Поэтому, прямо сразу закрыть меня за решетку не удалось. Но то, что началось дальше…

Многочисленные родственнички братцев взялись за меня всерьез. Вскоре часть экспертиз из дела куда-то пропала, а те, что остались, стали выглядеть совсем по-другому. Нашлись какие-то левые свидетели, которых никто в глаза не видел, сменился ведущий дело следователь, и в целом стало понятно, куда все идет. Это же мне подтвердил и адвокат — все очень плохо. А когда за дело взялась хорошо известная в крае судья Полтавчук и умер в больнице старший из Ильдоевых, все стало ясно как день. Мне упорно шили убийство при отягчающих, и возможностей остановить этот бульдозер «правосудия» я не видел. Не я первый, не я последний. На сегодняшнем суде должны были избрать меру пресечения на содержание под стражей, а дальше… а дальше со всеми остановками.

Однако, если бы не странный дед, которого я встретил вчера на остановке, возвращаясь от адвоката, я бы податься в бега не решился. Все же я законопослушный гражданин, опыта жизни на нелегальном положении не имею. Но вчерашняя встреча все изменила.

Сначала я подумал, что он простой бомж, который сшибает деньжат на выпивку, а мне в тот момент было не до попрошаек — голова после разговора с Палычем забита невеселыми мыслями по самую маковку. Поэтому, в ответ на его «полтинничком на хлеб не выручите», я лишь отрицательно мотнул головой и пошел дальше. Но, прошагав несколько метров, неожиданно для самого себя замедлил ход и остановился. Честно говоря, мне вдруг стало стыдно. Может быть, старику действительно надо на хлеб? А я не в том положении, когда проходят мимо в ответ на такие просьбы. А даже если надо не на еду, а на «балтику девятку» — мне-то что? Он попросил, я дал, доброе дело сделано. Не то, чтобы я сильно верил в карму, но… Как ты относишься к людям, так и к тебе рано или поздно прилетит. Может статься, что завтра в СИЗО мне вопреки известной пословице, тоже кого-то о чем-то придется просить.

— Держи отец, — развернувшись обратно и подойдя к деду, протянул я ему вытащенную из кошелька тысячу. — Если верующий, помолись за меня. А если нет — просто пропей за мое здоровье и пожелай завтра удачи.

— А ты, оказывается, добрый парень, Саша Попов, — хитро улыбнулся старик. — Ну что же, подарок от чистого сердца я возьму, — выхватил он у меня из пальцев зеленую бумажку.

Я невольно замер на месте, рассматривая дедка. Странный тип. Во-первых, хотя он был одет как бомж и выглядел, словно не один день ночевал на улице, от него не пахло. Совсем. Как будто он только что вышел из душа, а его замызганный плащ и дырявые брюки недавно постираны. А во-вторых, меня поразили его глаза. Неожиданно умные, ничем не затуманенные, редкого аквамаринового цвета и совершенно не похожие на стариковские. Белок совершенно белый, как у здорового ребенка, без следа серости или желтизны, которые неизбежно появляются после пятидесяти.

— Откуда вы знаете мое имя? — спросил я, после паузы.

— Я много чего знаю, — пожал плечами дед. — Хочу дать тебе добрый совет, Саша. Не ходи завтра на суд. Из тюрьмы ты живым не выйдешь.

— Ты колдун что ли, отец? Или ясновидящий? — удивился я.

— Я знающий, — подмигнул мне старик.

— Вот как? И что ты еще знаешь? — поинтересовался я.

— Всего понемножку. Но твою судьбу мне прочитать не сложно, — вздохнул он. — Жить тебе осталось меньше года. Зарежут тебя зимой в Мордовской колонии.

— Спасибо на добром слове, отец, — процедил я сквозь зубы. — Обнадежил, блин. Тебя, случаем, не родственнички Ильдоевых подослали?

— Нет, — покачал он головой. — Не они. Ты лучше меня до конца дослушай, Саша, не перебивай. Я тебе добра желаю. Приходи завтра утром перед рассветом к повороту от трассы на Васильково. И, когда начнет светать, иди от шоссе прямо по дороге к селу. Запомни — выйти надо обязательно на рассвете, с первыми лучами солнца. Зеркало работает недолго, смотри, не опоздай. С собой возьми небольшой запас еды и вещей, но тяжелой ноши не тащи. Когда окажешься на той стороне, суда можешь не бояться. Можешь про него вообще забыть.

— И куда же это я попаду? — скептически поднял я бровь.

— Куда-куда…там увидишь. Место особенное. Можно сказать, волшебное.

— Ага. В гостях у сказки, — ухмыльнулся я. — Фантазер ты дед.

— Тебе виднее, — не стал спорить старик. — Ищи на той стороне Загоренскийскит, я замолвлю за тебя словечко. Даст Бог — выживешь и вернешься назад. Тогда со всеми поквитаешься, и все случится по твоему слову. А не сдюжишь и сложишь головушку — значит, так тому и быть.

— Все ясно, — пожал я плечами, теряя интерес к разговору. Странно, конечно, что дед знает мое имя и в курсе про завтрашний суд. Однако, информация об этом ни разу не секретная, ее вполне можно было разузнать. В сказки я не верю, и общаться с такими сказочниками желания нет. Наверняка очередной развод, мало ли их придумано…

— Счастливо оставаться дед, — коротко махнул я рукой и повернулся, чтобы пойти восвояси. — Морочь голову кому-нибудь другому.

— Погоди, — чуть придержал меня он. — Куда спешишь? Я тебя еще за тысячу не отблагодарил. У тебя же колено больное, после операции? До сих пор в сырую погоду хромаешь. Правильно, Саша?

— Есть такое, — согласился я, вспомнив, как с десяток лет назад неудачно покатался на лыжах.

— Было, — поправил меня дед. — Было такое. А теперь уже нет. Нет ни травмы, ни операции, ни проблем с коленом. Я забираю случившееся, и делаю его не случившимся. Все, Саша, прощай. И приходи завтра на поворот в Васильково. Или не приходи. Тебе жить, тебе выбирать, — улыбнулся дед мне напоследок, а потом быстрым шагом пошел прочь с остановки, оставив меня стоять и размышлять, что это такое было. Буквально десяток секунд и он исчез из виду, слившись с прохожими, хотя народу на улице было немного. Чудеса…

Не удержавшись, колено я проверил там же, за остановкой. Просто закатал штанину и посмотрел на шрам. Точнее посмотрел бы, потому что толстого операционного шрама на месте не оказалось, одна гладкая розовая кожа. И рассосаться он за день точно не мог. Вот и не верь после этого в сказки… Ошарашенный таким поворотом дела я стоял у остановки минут пять, пытаясь собрать в кучку заметавшиеся мысли, и успокоить застучавшее под горлом сердце. Ну, не могло такого быть. Я месяц в больнице после операции лежал, ждал, когда собранный хирургом сустав срастется, потом еще с месяц на костылях прыгал. А тут раз и все… Для проверки я присел пару раз — но привычной тянущей боли не почувствовал — нога работала как новенькая.

Однако, решение не ходить в суд я принял позже, когда приехал домой и поговорил с женой.

Катя про старую травму не вспомнила, как будто ее вовсе никогда и не было. Я задал ей несколько вопросов и даже показал мгновенно выздоровевшую ногу, но она отреагировала вяло, будто я говорю какую-то ерунду. А ведь мы вместе катались на лыжах, когда я разбил это злосчастное колено, и она не раз бегала ко мне в больницу со всякими домашними вкусностями, пока я лежал после операции. Впрочем, я не стал к ней слишком приставать с воспоминаниями, случившееся чудо было слишком очевидно. Невеселый разговор за ужином в основном вертелся вокруг завтрашнего дня — жена меня из всех сил пыталась приободрить перед судом, хотя по ее глазам было видно — в благополучный исход дела она верит слабо. Как и я сам, особенно после слов старика… Детей мы отправили к теще, так что тянуть вокруг да около и говорить загадками, я не видел смысла. Решение пришло само собой, собственно тут и решать было нечего. Шанс следовало использовать, даже если он сказочный.

— Я завтра не пойду в суд, дорогая, — прямо сказал я, взяв ее руки в свои. — Так будет лучше.

— Ты уверен Саша? — только и спросила она, спрятав мокрые глаза.

— Абсолютно. Ты сама все понимаешь. Нельзя мне завтра туда. Обратно не выйду.

— Но тогда куда? Куда ты пойдешь? — глухо спросила жена, глядя в пол.

— Есть у меня одно место и один старый товарищ, который готов помочь, — соврал я, улыбнувшись. — А еще, я знаю, как можно развалить дело. Но если меня завтра закроют, то ничего не получится.

— Расскажешь? — попыталась она улыбнуться мне в ответ.

— Не-а, — покачал я головой. — Чего не знаешь, того не выдашь. Даже случайно. Просто поверь мне — все утрясется. Говори всем — муж уехал в суд пораньше, без меня, где он и почему пропал — понятия не имею. И жди. Деньги со счетов я снял, где они лежат, ты знаешь. Что делать — мы еще вчера обсудили. Все будет хорошо, — прижал я ее к груди и крепко поцеловал. — Иди спать, я скоро приду к тебе в кроватку, родная, — шепнул я Кате в ушко. — Только вещи на завтра соберу…

*****

Как только часы в смартфоне показали одну минуту до астрономического рассвета, я, пристроив рюкзак поудобнее, зашагал от трассы к селу. Не торопясь и внимательно осматриваясь по сторонам. В сером предрассветном воздухе видно было плохо, но ничего примечательного я не замечал. Обычная загородная дорога с потрескавшимся асфальтом, справа деревья лесополосы, слева кукуруза в поле, впереди небольшой поворот, на дороге — ни души. До села два километра, через полчаса дойду, даже самым медленным шагом. И что тогда? Где обещанное дедом магическое «зеркало»? Или я спутал и это не тот съезд с трассы и не то Васильково? Не может быть, я специально по карте проверял, других похожих мест в Ставропольском крае нет. Кажется, уже потихоньку светает…

Первую странность я заметил, когда миновал поворот, а точнее небольшой изгиб дороги. Вдруг стало необыкновенно тихо. Ни ветерка, ни криков ранних птиц, ни шума машин на трассе — ничего, даже звука собственных шагов я не слышал. Пирамидальные тополя справа замерли как будто на картинке, прямые как свечки. Пройдя по дороге метров пятьдесят в глухой тишине, я вдруг отчего-то обернулся назад и невольно коротко выматерился под нос — поворота, который остался позади совсем недалеко, не было. Вместо него моим глазам предстала та же картина, что и впереди — ровная дорога, кукуруза и тополя. Те же самые, словно в зеркальном отображении.

Однако останавливаться и размышлять об увиденном я не стал. Похоже, дед сказал правду, и мне остается лишь идти к селу, пока не окажусь на «той стороне».

Шаг за шагом я продолжал двигаться в полной тишине и вдруг понял, что не приближаюсь к цели. Вроде бы процесс есть, а результата — никакого, словно дорога впереди удлиняется еще на один тополь, мимо которого я прохожу. Правда, вокруг с каждой минутой становилось все светлее и светлее, видимость улучшалась с каждой минутой. Я невольно зацепился взглядом за свои руки и выматерился снова. Они выглядели чуточку иначе — белее и как-то… моложе что ли? Не как у мужика на четвертом десятке. Да что же это такое…блин, вся эта мистика становиться страшноватой. Но тут верхушки деревьев осветили первые лучи восходящего солнца, и я вдруг заметил, что впереди выход есть. Еще чуть-чуть и лесополоса кончается, а там начинается…что? Словно бы лес впереди, причем не ставропольский, а густой, из средней полосы России. Прибавив шагу, а потом сорвавшись в бег, я рванулся вперед и рывком вырвался из закольцованной во все стороны дороги.

Внезапно старый асфальт под моими ногами исчез, а лесополоса разом кончилась. Вместо поля слева и тополей справа, появились какие-то заросли. Пробежав немного по инерции, я остановился, тяжело дыша и осматриваясь. Кажется, это и есть та самая «другая сторона». Вокруг во все стороны лес, причем самый натуральный — березы, елки и дубы. Вместо асфальтовой дороги — проселочная грунтовка. Тишина, кстати, закончилась: я чувствую легкий ветерок, в лесу кричит сорока и еще какая-то птица, листья кустов чуть колышутся. Прохладно, градусов шестнадцать, навскидку. А еще… я снова посмотрел на свои руки. Ндя… нет, мне не показалось. Они слишком молодо выглядят. С одеждой тоже что-то не то, такое ощущение, что я похудел на два размера, все болтается. Нажитое в последние годы заметное пузцо совершенно точно сдулось, это видно невооруженным взглядом.

Заметив невдалеке у обочины поваленное бревно, я уселся на него и некоторое время молча сидел, соображая, что делать дальше. Итак, дед не соврал, это факт. Ну что же, можно себя поздравить, от суда я сбежал. Куда? Вот это предстоит выяснить в ближайшее время. Но вряд ли перемещение произошло только в пространстве, скажем из Ставрополя под Владимир. Сильно сомневаюсь. И случай мой наверняка не уникален, народ без вести пропадает регулярно и далеко не все случаи можно списать на банальный криминал. Ладно… я захватил с собой на всякий случай набор для бритья с маленьким зеркальцем. Посмотрю-ка на свою физиономию, аж интересно.

Одного взгляда на себя мне хватило. Это был я, никаких сомнений. Но лет на пятнадцать моложе. Примерно двадцатилетний, плюс-минус пару лет. Подобное открытие меня, конечно, удивило, но из колеи не выбило — вокруг и так мистики через край, психика уже слегка к ней адаптировалась. Потом разберемся, когда будет больше информации. Попробуем соображать конструктивно: ближайшая точка, где что-то может определиться — это упомянутый дедом Загоренский скит, в котором за меня обещали замолвить словечко. Поэтому приказ: отставить рефлексии, берем ноги в руки и шагаем вперед по дорожке, пока кого-нибудь не встречу или не выйду к жилью, чтобы поинтересоваться, где такой находится. Жалко лишь, что из оружия при мне лишь нож и топор, оба ружья и травмат в полиции отобрали. Но, что имеем, то имеем. Здравствуй, новый мир, посмотрим, чем ты окажешься.

Глава 2

Лесная дорога, периодически петляя, неторопливо стелилась мне под ноги, а я бодро следовал по ней, напевая про себя привязавшийся невеселый мотивчик. Одним словом мое настроение передать было сложно. Нет, не радостное, отнюдь нет. Но и не тоска-печаль, это точно. Я понимал, что старая жизнь осталась позади и удастся ли к ней снова вернуться — неизвестно. Сейчас я воспринимал слова старика совершенно серьезно. Возможно, я не увижу больше жену и детей, свой дом и родителей. Но с другой стороны — вместо того, чтобы отправиться наблюдать небо в клеточку, я получил новую жизнь и новое молодое тело. Кто об этом втайне не мечтал хотя бы раз? Своих родных я на произвол судьбы не бросил, все, что от меня зависело, я сделал еще до суда. А теперь… посмотрим что теперь, рано делать выводы.

Судя по лесу вокруг дороги, сейчас стоял то ли конец лета, то ли самое начало осени. Листья на березах уже кое-где стали желтеть, трава пожухла. Деревья самые обычные, без растительной экзотики, характерные для средней полосы. Дорога в целом сухая, но местами попадается влажная грязь и мелкие лужицы, стало быть, шли дожди и могут пойти снова в любой момент — небо надо мной серое, с проседью. Следов колес и копыт на пути не видно, а что до остального — так я не Чингачгук, чтобы разобраться, кто тут ходит. Судя по всему, месяца так на полтора во времени, из июля в начало сентября, я прыгнул. Вот такие дела. Интересно правильно ли я иду? И сколько мне еще до жилья? Запас еды, конечно, имеется, но не шибко большой. Ладно, с этим пока не критично…

На девушку в синей спортивной шапочке я набрел часа через три ходьбы, когда уже начал задумываться о привале. Повернул за очередной поворот в кустах и сразу же увидел ее, столкнувшись почти нос к носу. Молодая, ростом метр семьдесят от силы, худенькая. Одета в джинсы и расстегнутую легкую курточку, под которой виднеется синий свитер с узором в виде белых снежинок. Выбивающиеся из под шапочки волосы мягкие, русые. Занималась незнакомка обычным занятием девочки Маши из сказки — она сидела на пеньке и ела пирожок.

— Ой! — только и сказала она тоненьким голосом, увидев меня и чуть не выронив остаток пирожка из рук. — Здравствуйте?

— И тебе не хворать, красавица, — невольно улыбнулся я, увидев, как смешно округлились от неожиданности ее серые глаза. — Пирожки сама пекла?

— Да…, - растеряно ответила она. — А вы кто? Вы местный?

— Хм, у меня к вам ровно тот же самый вопрос, — честно и откровенно признался я. — Но что-то мне подсказывает, что я знаю на него ответ, — обвел я взглядом ее наряд и потрепанный рюкзачок рядом с пеньком. Раз уж мы познакомились, позвольте узнать, как вас зовут, и давно ли вы в этих лесах бродите?

— Я Катя. Зайчикова Екатерина, — осторожно ответила девушка. — А вы?

— Александр Попов, очень приятно, — представился я. — Можно просто Саша.

— Хотите пирожок, Саша? — вежливо предложила Катя, бросив на меня длинный изучающий взгляд. — С картошкой.

— С удовольствием, — присел я на трухлявое бревно рядом, скинув рюкзак. — От пирожка никогда не откажусь. Позвольте вас в свою очередь угостить копченым салом. А еще у меня горячий кофе в термосе имеется. Перекусим немного. Куда вы путь держите, если не секрет?

— Мне велено искать какой-то Загоренский скит. Там меня примут и помогут, — вздохнула девушка. — Только где он, я не знаю, если честно. Я тут всего несколько часов…

— Ты, случайно, одного интересного старичка не встречала? — тут же спросил я ее. — Который на дорогах «зеркала» между мирами открывает? Или ты по-другому сюда попала?

— Встречала! — протянула мне пирожок Катя. — И попала через «зеркало», прямо как старик сказал. Так вы здесь тоже из Пскова?

— Нет, я из Ставрополя, — вздохнул я. — Но, думаю Екатерина, что мы с вами коллеги по несчастью. Или по счастью, даже не знаю как правильнее. Рассказывайте, что с вами случилось? А потом и я вам все расскажу.

Екатерина оказалась родом из Псковской области. Дома она была моложе меня — сегодня с утра ей было двадцать шесть, но теперь она выглядела на восемнадцать, не старше. История у нее была простая — за долги у нее, матери и младшего брата отбирали единственный дом. Семья была небогатая, дом старый, долг не то чтобы совсем огромный, однако же и с работой в деревнях Псковской области дела обстоят не очень… Пока Екатерина работала и жила в городе на съемной квартире мать взяла плохой кредит и не спешила расплачиваться, а потом долг стал совсем неподъемным, под миллион.

— Так нельзя же по закону за долги единственное жилье изымать, — удивился я, слушая ее рассказ.

— По закону от две тысячи двадцать второго можно, — заметила Катя. — Если все прописанные в нем совершеннолетние. И на нас с братом жилье теперь не перепишешь — запрещено, залоговое имущество. Брату восемнадцать через полгода будет. Без дома им с мамой идти некуда. Мама болеет часто, брату после армии учиться надо бы… Вот я и вернулась, взяв отпуск — пыталась как-то разобраться с проблемой. Но куда там, с моей зарплатой медсестры — глухо, никаких вариантов. А пару дней назад я повстречала у хлебного ларька странного старика. Точь-в-точь такого, как вы описали. Он попросил меня купить ему хлеба, сказал, что есть нечего… Взял булку, а потом вдруг и говорит — знаю я про твои трудности, Екатерина. И могу помочь, если ты готова меня послушать. Иди на ту сторону, в Загоренский скит. Я за тебя там словечко замолвлю. Если жива останешься, то через полгода все в жизни устроишь, как сама захочешь. А нет — значит, так тому и быть.

— А ты послушала и сразу пошла? — удивился я. — Потому что какой-то старик сказки стал рассказывать?

— Конечно нет, я же не дурочка, — чуть улыбнулась девушка, доедая пирожок с салом вприкуску. — Но старик тот и вправду оказался волшебник. И за булку отблагодарил по сказочному… Просто так дешевое колечко со стекляшкой прямо на пальце в золотой перстень с изумрудом не превращается. В ломбарде мне за него целых сорок тысяч дали. Вот я и решила попробовать ему поверить…

— Знаю, знакомо, — кивнул я. — Действительно волшебник. Хотя, лучше бы он тебе кредит целиком закрыл, а не перстни раздавал. Впрочем, думаю у него свой интерес… Слушай теперь мою историю.

После перекуса мы двинулись дальше по дороге уже вдвоем. Шли в охотку: не быстро, но и не медля, экономя силы. Каждые сорок минут останавливались на десятиминутный привал. Я не видел смысла торопиться в условиях полной неизвестности. Будем исходить из того, что мы сюда попали надолго и сразу начинать следовать правилам выживания, не ожидая, когда жареный петух всерьез клюнет в зад. А самое опасное при выживании в лесу, если оставить за скобками людей и хищников — паника и переохлаждение. Паниковать нам вроде пока не с чего, а вот переохладиться неопытному человеку легче, чем кажется. Достаточно хорошенько пропотеть на марше, а потом переночевать в лесу, не просушив как следует одежду, чтобы получить целый букет неприятностей. А если попасть под ночные заморозки или дождь, то тем более. Мокрая одежда и низкая температура — убийственное сочетание, чреватое ознобом, простудой и пневмонией. Если же ты сухой, то фатально переохладиться сложно, даже ночуя на еловых ветках под деревом. А так, с частым отдыхом, сильно не пропотеешь даже с поклажей.

Вот так, не спеша и тихонько разговаривая, мы прошли еще километров пятнадцать, когда солнце на горизонте начало ощутимо клониться вниз, а я стал всерьез раздумывать о предстоящем ночном привале. Который лучше бы обустроить в лесу поодаль от дороги, часа за два до темноты, чтобы успеть собрать дрова для костра и поставить палатку. У меня, кстати, она была: большая, легкая и очень дорогая, весом всего чуть больше двух килограммов. В Загоренский скит я собирался основательно. В отличие от моей спутницы, которая набрала с собой пирожков и лекарств, но ухитрилась даже не собрать полный «комплект параноика», отправившись неизвестно куда без фонарика, котелка и компаса.

Однако, этот план пришлось отложить, поскольку за очередным поворотом мы встретили третьего претендента в путешественники к таинственному скиту. Молодого паренька в серой долгополой шинели, защитного цвета фуражке с околышем и в сапогах. На его плечах красовались золотые с красной сердцевиной погоны. Парень сидел на чуть прикрытом кустами большом камне метрах в двадцати впереди и сосредоточенно перетирал связанные чем-то руки об острый скол.

Заметили мы друг друга почти одновременно. Вероятно, парень услышал наши шаги. Он вдруг резко поднял голову вверх, оторвавшись от своего занятия и уставившись на нас. Еще раз оглядев его, я понял, что одет он в военную форму, но какого-то старого фасона, скорее всего даже дореволюционного. Реконструктор, что ли? Лицо у него было приятное, с чуть припухшими по-детски губами, высоким лбом под короткой стрижкой и ясным взглядом карих глаз. Впрочем, тут мы все восемнадцатилетние. Если это, конечно, не местный житель, в чем я сильно сомневался.

— Привет, сосед, — миролюбиво улыбнувшись, первым сказал я. — Есть проблемы?

— Здравствуйте… господа, — удивленно и чуть испуганно ответил он, уставившись обалделым взглядом на мой камуфляж и Катины стройные ножки в джинсах. — А вы кто?… Простите, с кем имею честь беседовать?

— Хороший вопрос, — качнул я головой. — С нами. Я — Александр, девушку зовут Екатериной. А вы сам, товарищ, собственно кто?

— Товарищ? — лицо паренька исказила нешуточная гримаса. — Вы из ВРК?

— Из чего? Не знаю такой аббревиатуры, — честно признался я.

— Из Московского Военно-революционного Комитета?

— Нет, — что-то смутное забрезжило у меня в голове. — Никаких революционных комитетов не знаю и сроду в них не состоял, — ответил я, задумавшись. Что-то такое я слышал, но вот конкретика никак не приходила в голову… — Так подожди, ты из какого года сюда попал?

— Из тысяча девятьсот семнадцатого, — ответил парень. — А где это я? И какой сейчас год?

— Потом, — отмахнулся я. — Ты случайно Загоренский скит не ищешь?

— Ищу, — согласился парень. — Вернее должен искать. Наверное… Только вот пока руки заняты — кивнул он на свои стянутые веревкой запястья.

Я еще раз присмотрелся к пареньку. Ну не выглядел он опасным. Оружия не видать, разве что где-то припрятано, агрессивным тоже не казался. Ладно, попробуем поладить.

— Вытяни руки, — велел я ему, доставая нож. — И сиди смирно, сейчас помогу. Подойдя к пареньку, я одним взмахом перерезал стягивающую его запястья веревку и тут же на всякий случай отступил на пару шагов в сторону. Хрен его знает, надо быть на всякий случай поосторожнее. — Так кто ты такой все-таки? И как сюда попал?

— Позвольте представиться: юнкер Алексеевского военного училища, Котомин Роман, — щелкнул сапогами вставший с камня парень.

— Юнкер блин, — наморщил я лоб. — Алексеевское училище, ВРК… слушай ты не из октября семнадцатого? Московское вооруженное восстание? Ты против большевиков что ли дрался…

— Мы защищали законную власть временного правительства! — вскинулся парень.

— И проиграли, — утвердительно кивнул я. — Бросили Кремль и капитулировали второго ноября.

— Похоже, так, — согласился юнкер. — Нам сказали — прекратить сопротивление, чтобы избежать ненужных жертв и сдать оружие. Дальше уже кто как… Я выбирался из Москвы пешком и попал в плен к распропагандированным солдатам. Погоны, дурак, не хотел снимать, — мотнул он головой. Чуть было не расстреляли, но удалось сбежать.

— Дай угадаю, один волшебный дед помог?

— Ага, — только и вздохнул Роман. — Была у меня очень странная встреча…

— Потом расскажешь, — махнул я рукой. — Будет у нас еще время поговорить. Лучше скажи, ты воды здесь поблизости не видел, юнкер? Ручеек или родничок какой-нибудь? Вечереет, пора бы лагерем встать.

— Так воды полно, — ответил парень. — Дальше по дороге, где-то с полверсты озеро будет. Вроде большое, но точно я не рассмотрел. Убежал я оттуда.

— Почему убежал?

— Там были люди, — ответил Роман. — Много, с десяток или больше, азиатской внешности, одеты странно… вроде вас. Не прятались. И разговаривали громко, не по-русски. Я не решился к ним со связанными руками выходить, побежал через лес и по дороге, решил сначала от веревок избавиться. А тут и вы подоспели.

— Интересный расклад, — задумчиво протянул я, остро жалея, что не прихватил с собой хоть какого-нибудь ствола. — Не по-русски говоришь, говорили… Значит так, Рома, — полез я в рюкзак за биноклем. — Катя пока останется здесь, а мы с тобой тихонько прогуляемся лесом к озеру. Посмотрим, что там за компания собралась.

Юнкер не обманул. Продравшись через не слишком густой ельник и заросли лощины, мы вскоре вышли к лесистому берегу озера. И оно, надо сказать, меня изрядно впечатлило. Овальной формы, противоположный берег виден километрах в трех-четырех. Вокруг озера сплошной лес, но в его центре располагался немаленький остров, площадью гектаров тридцать как минимум. А на острове возвышалась самая настоящая крепость, построенная в русском средневековом стиле. Обнесенная со всех сторон белокаменными стенами, высотой с двухэтажный дом, с башнями по углам, внутри видно несколько крупных строений и даже колокольня имеется, с крестом на венчавшем ее куполе. В стене видны закрытые массивные ворота, выходящие прямо к дощатому причалу. Правда, на острове не видно ни души.

— Опа… кажется это и есть наш Загоренский скит, — пробормотал я, лежа в кустах рядом с юнкером. — Внушает.

— Дайте мне, пожалуйста, посмотреть — потянул руку к биноклю Роман. — Любопытно же.

— Погодь-ка, — перевел я бинокль правее, туда, где в полутора сотнях метров от нас к берегу озера выходила дорога. — А вот и твои иностранцы…

Дорога заканчивалась небольшой полянкой на берегу и дощатым причалом, таким же, как и на острове. А еще там были люди. Десятка три человек или чуть больше. Все как один молодые парни и девушки, примерно восемнадцатилетнего возраста. Одеты по-разному: одни в камуфляже или добротной тактической одежде, другие просто по-походному, но без затей и во что придется, третьи — явно городские типы, в модных прикидах и непрактичных городских ботинках или туфлях. Были даже девушки на каблуках и в коротких юбках, которым тут уж точно не место, а так же личности в странных рубахах, вроде домотканых или гимнастерках. С поклажей тоже полный разнобой: у кого-то основательные рюкзаки вроде моего, у других сумки и котомки, кое-кто вообще без ничего. Но что интересно: все они были явно разбиты на две компании. Одна кучковалась ближе к причалу, другая к лесу. И говорили они тоже по-разному.

— Кажется, там и наши есть, — прошептал мне прислушавшийся Ромка. — Азиаты и наши.

— Ага, — согласился с ним я. — Одни говорят на русском, а другие…нет, это не инглиш. И не немецкий с французским. Блин… как бы не китайский или японский, — пробурчал я себе под нос. — Да! Японский. «Вакаримасмы» и «Сумимасэны» ни с чем не спутаешь, поверь бывшему анимешнику.

— Кому? — удивился юнкер.

— Любителю японских мультиков.

— Японских чего?

— Неважно. Девок с большими глазами… На бинокль, сам посмотри. Только осторожно…

Пока Рома разглядывал крепость на острове и собравшийся на причале народ, я шевелил мозгами, пытаясь принять верное решение. И чем больше думал, тем сильнее склонялся к мысли, что прятаться дальше по кустам и изображать партизан не имеет смысла. Надо выходить к людям. По всей видимости, там собрались такие же как и мы бедолаги, попавшие «на ту сторону» из-за своих проблем. Кто-то из них к путешествию подготовился, кто-то нет из-за обстоятельств или природной безалаберности… Но в любом случае сейчас это просто неорганизованная толпа людей, попавших неведомо куда и нам они не враги. Во всяком случае — здесь и сейчас. Командира у них, очевидно, нет, даже лидер еще не нарисовался — приказы никто не отдает и не выполняет, командной работой никто не занят. Все разбились по группкам, русские жмутся ближе к своим, японцы к своим, все что-то обсуждают, но и только. Надо пойти поговорить с народом, вдруг что-то выяснится. Уйти своей дорогой нам никто не помешает.

— Вставай Ромка, — тихо сказал я парню, тронув его за плечо. — Там нам бояться нечего. Возьмем Катю и пойдем к людям. Раз уж нам в скит, то пора познакомиться с братьями и сестрами.

Как я и ожидал, на появление нашей троицы никто из собравшихся у причала людей особого внимания не обратил. Нас проводили любопытными взглядами, кое кто даже улыбнулся, в ответ на мою дружелюбную улыбку, но не более того. Народ уже успел наскоро перезнакомиться и собраться в компании по несколько человек, но единого коллектива еще не сформировалось. Очевидно, все собравшиеся вышли к озеру недавно, с разницей в несколько часов. Так что мы с Катей и Ромкой спокойно прошли мимо высокого штабеля из гладких, лишенных коры бревен под навесом и сразу направились прямо к деревянному столбу высотой в человеческий рост, вкопанному в землю рядом с мостками. Потому как на столбе имелся первый встреченный мной в этом мире указатель в виде деревянной же таблички, на которой корявыми буквами было написано следующее:

«Добро пожаловать к Загоренскому озеру, будущие курсанты.

Вы все совершили переход в корневой мир двадцать девятого августа 7528 года, запомните эту дату. В скиту вас ожидают первого сентября 7528 года ровно в девять часов утра, для торжественного построения. Опоздавшие будут немедленно отчислены.

Настоятель скита — Элм Краузе».

Ниже, что-то было накарябано разлапистыми японскими иероглифами. Судя по идентичным в обеих надписях арабским цифрам — то же самое.

— Я что, тоже курсант? — недоуменно спросила рядом Катя. — Девушек в армию не берут же?

— А у вас это нормально? — вслед за ней поинтересовался Рома. — Я что-то совсем ничего не понимаю. Если настоятель скита, то должны быть монахи. Какие курсанты? Мы разве будем учиться на курсах? Екатерина, причем тут армия, на женских курсах курсистки бывают… А в армии курсантов и курсисток нет, точно тебе говорю.

— Тут вообще дурдом, — пожал я плечами. — Все, как говорится, смешалось в доме Облонских. Но вот что интересно — как мы попадем в скит? Причал я вижу, а лодок что-то не наблюдается. Вплавь добираться далековато да и вода, судя по погоде, не парное молоко.

— Раз сказали, что ждут первого сентября, значит, за нами приплывут, — уверенно ответила Катя. — Как иначе?

— Боюсь, что иначе вполне может быть, — мрачно заметил я. — Не зря тот дедок говорил, что мы решим свои проблемы, только если останемся живы. Ладно, время еще есть, впереди два дня, — я покрутил головой, приглядываясь к окружавшему нас народу, и вдруг понял, что говорить сейчас с людьми и заводить новые знакомства пока не стоит. Скоро ночь. И что вся эта неорганизованная толпа попаданцев будет делать, когда стемнеет? Где ночевать и что жрать, когда проголодается? Командира у них нет, каждый сам по себе. Слушать мои и чьи-либо еще команды они сейчас не будут, а вот нарваться на конфликт — легко, у меня есть что забрать. Оно мне надо? Нет уж, я лучше буду отвечать за своих людей. — Пошли по бережку немножко прогуляемся, господа, пока не стемнело, — командирским тоном сказал я, постаравшись, чтобы это прозвучало не слишком громко. — Нечего нам в толпе делать.

Катя лишь послушно кивнула и пошла за мной, Ромка-юнкер, помедлив секунду, последовал ее примеру.

— Подождите, — не успели мы отойти от причала, как к нам подошел широкоплечий крепкий парень в вудланде и с большим рюкзаком, тащивший за собой за руку светловолосую невысокую девицу в курточке и чем-то вроде мешковатого спортивного костюма. — Вы недавно тут?

— Только пришли, — не стал я делать секрета.

— И уже уходите? — улыбнулся он, внимательно посмотрев на меня. — Меня Илья зовут. Я смотрю, вы сюда не с пустыми руками попали, — кивнул он на мой рюкзак.

— Ты тоже, я смотрю, подготовился, — ответил я холодным тоном, а рука сдвинулась поближе к спрятанному на поясе ножу.

— Хватило ума, — вздохнул Илья. — Да не напрягайтесь вы так… Мы с Надей тут сами всего пару часов. Познакомились по дороге. Я из две тысячи пятнадцатого, она из тысяча девятьсот шестьдесят восьмого. Просто по вам видно, что вы…

— Александр, — представился я.

— Что вы, Александр, человек серьезный, — продолжил он, понизив голос. — И, посмотрев на это столпотворение, ищите себе и своим товарищам для ночлега местечко подальше. И это разумно. Предлагаю объединиться, так проще. У меня есть палатка, спальник и еда. У девушки ничего нет… так получилось. Но она умеет готовить и хочет помочь. Впрочем, я не настаиваю и не навязываюсь, мы с Надей и сами справимся. Но впятером проще. И стоянку организовать и плот вязать.

— Плот? — чуть склонил я голову набок.

— Конечно, — пожал плечами Илья. — Нам надо добраться до острова через два дня. Лодок нет, зато есть дощатый причал и куча бревен. По-моему, ответ очевиден. Просто он еще не до всех дошел. А когда дойдет, будет лучше, чтобы мы были все заодно.

— Согласен, — подумав секунду, кивнул я головой и пожал Илье руку.

Глава 3

К тому времени, когда окончательно стемнело, мы успели устроиться на ночлег. И даже с комфортом. Отошли метров на триста вдоль берега, обнаружив небольшой заливчик с удобным спуском к воде, который нельзя было разглядеть с причала, разбили палатки и развели небольшой костерок. О том, что мы взяли в компанию Илью с Надей я нисколько не пожалел — парень и девушка оказались людьми работящими и практичными. Илюха даже захватил с собой комплект для поплавочной рыбалки, который мы успели опробовать до темноты. Пока мы собирали дрова, разводили костер и ставили палатки для себя и девушек, Катя сумела вытащить нескольких окуней, а затем Ромка ухитрился поймать судака весом килограмма так на два. Легкое карбоновое складывающееся удилище, набор силиконовых рыбок-приманок и легкая современная палатка вызвали у юнкера настоящий восторг. Подобные чудеса рыболовной науки и технологии впечатлили его даже больше чем наши с Ильей смартфоны. Хотя, возможно он просто не понял, что это такое. Тем более, что мы предпочитали свои девайсы особенно не светить и ими не пользоваться. Зарядка в них не вечна. Я, конечно, прихватил с собой заряженный повербанк, но и это не выход.

Надя, собирая дрова для костра вокруг поляны, нашла в сумерках несколько крепких и чистых боровиков, так что на ужин у нас был кулеш с грибами и запеченная рыба, тушенка осталась в НЗ. Грех жаловаться, два дня на природе мы протянем без всяких проблем. А вот что сейчас делали остальные попаданцы — большой вопрос. Однако, сомневаюсь, что им так же удобно, как нам. Надо скорее думать о переправе, вот что.

— Завтра с утра придется возвращаться к причалу, — согласился со мной Илья, сидя у костра после ужина и допивая чай из алюминиевой кружки. — С нашей складной туристической пилой и двумя топорами много леса не повалить. Нормальный плот на пятерых…нет, без готовых бревен скоро не срубим. Дерево сырое, будет тонуть. А с бревнами — красота. В два наката их навалим, свяжем паракордом, поверху, если придется, настелим доски с причала. Доплывем без проблем.

— Как бы нас того, — поделился я своими сомнениями, — не раскулачили бы япончики. А хоть бы и свои… Знаешь куплет из «яблочка»? Спекулянт, спекулянт, спекулирует, а народная власть реквизирует… Отберут и плот и инструмент.

— Да ну, — не поверил мне Илья. — Ты слишком плохо о людях думаешь.

— Были к тому причины, — мрачно усмехнулся я. — Ты из-за каких проблем сюда попал?

— Со здоровьем, — коротко ответил Илья, и по его тону я понял, что продолжать эту тему он хочет.

— А вот я из-за людей. Имеется у меня печальный опыт, когда к тебе приходят и отбирают твое дело. Повторять как-то не хочется.

— Нас трое не самых хилых парней, — возразил Илья. — Мы заодно, а они — нет, оружия я ни у кого не заметил. Не сунутся. Причем им же это выгодно — мы можем взять с собой парочку человек, чтобы они перегнали плот оставшимся, когда мы доплывем. Так все доберутся до острова.

— Ну-ну, — в сомнении покачал я головой. — Может оно и так. Посмотрим с утра. Ладно, давай спать. Первым дежуришь ты, потом Ромка, затем я. Пойдет?

Однако, утро показало, что я не так уж был неправ. Когда после раннего завтрака мы вернулись к причалу, нас встречали отнюдь не ласковые взгляды. Ночь, народ, конечно пережил. Причем не так уж и плохо — большая часть попаданцев сумела развести костры и набрать еловых веток для постелей, кое-кто, изначально оснащенный не хуже нас, и вовсе ночевал в палатках, правда таких продвинутых нашлось лишь пара человек и они предпочли отойти от причала подальше. Тем не менее, ночью дождя и минусовых температур не было, жить можно. Но большинство парней и девушек, особенно «городских», обустроиться как следует не сумели. Они продрогли, проголодались и теперь смотрели на мир в самых мрачных красках, как в нашем, так и в японском лагере. Но японцы по большей части между собой как-то договорились. Я сразу опознал их лидеров — темноволосого крепкого парня и девушку в серой тактической одежде, которые что-то объясняли джапам. А вот у наших соотечественников с организацией дело обстояло печально. Причем я даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны — нам пятерым меньше проблем, с другой — жалко же своих…

Тем не менее, мы потихоньку начали работать, время терять не следовало. Девушки и Илья с Ромкой тащили аккуратно выдранные доски и гвозди из причала и бревна из штабеля к берегу. Я, работая топором, вырубал лунки для стыковки бревен и углубления — зарубки в тех местах, где предполагалось обвязывать конструкцию паракордом. Иногда мне помогал со вторым топором Илья. Ромка сосредоточенно работал на причале моими кусачками и геологическим молотком, заостренный конец которого позволял выдирать доски.

Наша деятельность не осталась незамеченной. Через полчаса возни ко мне подошел японский лидер и попытался что-то спросить на ломаном английском. Акцент у парня был ужасен, у меня не лучше, словарный запас мы оба подбирали с трудом. Похоже, все те сотни учебных часов, которые выделяют под изучение «инглиша» в обеих странах тратятся одинаково бездарно и впустую. Но когда два человека пытаются договориться ко взаимной выгоде, при должном желании у них это получается. После долгих переспрашиваний, ожесточенной жестикуляции и даже рисунков на земле, мы разобрались в сути проблемы. Японца звали Тецудо Ивамото, и он вполне одобрял наше желание построить плот, чтобы добраться до скита. Более того, вместе с соотечественниками собирался сделать то же самое. Вот только у японцев не имелось ни одного топора, а у нас их целых два. Не будет ли любезен Александр-сан одолжить до обеда хотя бы один из них, для постройки плота?

Посовещавшись с Ильей, я решил, что мы не против. На конфликт с японцами идти не стоило, а в случае отказа он вполне мог разгореться — джапам я не доверял. А ну как решат отобрать инструменты, пользуясь численным превосходством?

— Что у вас есть в уплату временной аренды топора, Тецудо-сан? — коверкая английские слова, пояснил я. — Еда, веревки, инструмент, одежда?

Приглашение к торгу «самурай» принял и вскоре мы уже ожесточенно спорили и торговались. От предложенного мне фонарика я отказался, от смартфона — тем более. Игрушки… Рюкзак тоже брать не стал, как и бутылку саке. А вот дополнительный моток веревки и четыре килограммовых пакета риса в герметичном пластике с нарисованными на них иероглифами и восходящим солнцем взял. Будем считать, что топор сдан в аренду до вечера за четыре коку риса… Японец коротко поклонился мне на прощание и, взяв инструмент, отправился восвояси. И сразу же вслед за ним ко мне подошла для разговора девушка в модной курточке и короткой юбке отделившаяся от группы наших русских «городских».

— Вас, кажется, Александром зовут? — тихо спросило она, глядя, как я прячу пакеты с рисом в рюкзак. — Вы у этих — кивнула она на девчонок и Ромку с Ильей — главный?

— Вы правы, — ответил я. — Я у них главный. Слушаю вас внимательно.

— А вам не кажется, что вы поступаете просто отвратительно!? — чуть ли не прошипела она мне в лицо. — Просто как последняя свинья?!

— Отчего же? — опешил я.

— Мы тут сидим одни голодные! В том числе девчонки! Мы устали! Мы мерзли всю ночь, нам холодно и плохо! У меня все ноги ледяные! А вы!!! Сытые, здоровые парни, хорошо одетые, делаете вид, что нас вообще нет! Почему вы нас не накормили!? Возитесь с какими-то вонючими бревнами, вместо того, чтобы помогать людям…

— Как вас зовут? — прервал ее я.

— Аня. Я из Москвы и…

— Вы хотите есть, Аня? — переспросил я. — Могу сказать, что для этого надо сделать. Видите вон там бревна, их наши девчонки таскают? Хотите стать частью коллектива? Идите и помогите им. Еду надо заработать.

— Я буду таскать бревна? Чего? Я же девушка! — округлились глаза у Ани. — Вы же мужики, значит, вы должны…

— Кому мы должны?! — начал закипать я. — Вам лично? Откуда же такой долг образовался?

— Да причем здесь долг? Просто по-человечески, вы должны помочь! Видите же, что девушкам плохо, они сидят замерзшие и голодные… У вас при этом внутри ничего не ёкает? Парни назывется… Хотя бы подошли, спросили, что можно для нас сделать, поделились едой. А вы ведете себя так, как будто нас тут вообще нет и вам на всех плевать! Не мужики, а жлобы…

— Действительно, Александр, — покраснел тащивший доски юнкер. — Нехорошо получается…

— Что нехорошо получается? — повысил я голос. — Что мы не поделились едой со всеми подряд? Так у нас ее для себя мало. Что я по-твоему должен сделать, Рома? Отобрать еду у наших девчонок? Пусть Надя с Катей которые, между прочим, таскают бревна и работают наравне с нами останутся голодными, мы с тобой и Илюхой перебьемся, а принцесс, заявившихся в новый мир как на прогулку по парку надо непременно покормить? Бросить все, развести Ане и остальным костер, обогреть, кашку сварить? При том, что работать она не хочет!?

Я заметил, как услышав нашу перепалку, народ стал подходить поближе. Нда…момент щекотливый конечно. Но отступать я не собирался. Нет уж, заниматься абстрактной благотворительностью и прогибаться под кого-то я не буду.

— А если мы с подругой хотим с вами поработать? — неожиданно спросила другая «принцесса» в городской одежде, стоявшая рядом с такой же легкомысленно одетой девушкой — Покормите?

— Не вопрос, — пожал я плечами. — Вон поленница, помогайте таскать и вязать. Обед для всех наших работников будет.

— Пойдем, Маринка, поможем парням, — недолго думая, тряхнула рассыпавшимися по плечам пепельными волосами девушка, обращаясь к приятельнице. — Нас берут.

— Дешево же вы стоите девки, — прошипела им вслед Аня из Москвы. — Готовы за кусок хлеба парням подмахивать. Потом по щелчку пальцев будете перед ними ноги раздвигать, этим кончиться!

— Помолчи, сука, — коротко бросила ей в ответ Марина. — Тебя не спросили, моралистка. — И вместе с подругой решительно отправилась к поленнице.

— Все правильно говоришь, подружка, — неожиданно поддержала Аню другая девчонка, одетая в серенькую деревенскую юбку до пят и бесформенную выцветшую кофточку. — Это же не парни, а кулаки настоящие! Захапали себе общее добро и эксплуатируют остальных. Знают, что люди голодные и готовы батрачить за кусок хлеба. Их раскулачивать надо, а не разговоры вести.

— Дуры вы, девки, — перебил ее другой парень, в старых сапогах, мешковатых штанах и серой рубахе навыпуск, подпоясанной ремешком. — Плот строить непременно надо, вы, народ, все верно делаете. Меня Матвеем зовут. Возьмете раба Божьего в артель?

— Да, конечно, — чуть растеряно ответил я, не ожидая такого наплыва добровольцев.

— Тогда и нас тоже примите, — подошли к нам двое: пацан с девчонкой. Хотя какой он пацан…до сих пор не могу привыкнуть, что возраст тут ровно ничего не значит.

Стоя на месте, я внимательно огляделся. Вот это номер! Фактически мы уже перетянули к себе половину соотечественников. Из шестнадцати русских парней и девушек, расположившихся на берегу, пятеро присоединились к моей команде. Включая Надю с Ильей, юнкера и меня с Катей — десять человек. Остальные сгрудились вокруг Ани из Москвы, к которой молча подошел и встал рядом самый серьезный из оставшихся попаданцев: коренастый парень с большим, плотно набитым рюкзаком, ножом в ножнах и мотком веревки на поясе. Зыркнув изподлобья, он скривился и, сплюнув на землю, заявил:

— Не люблю таких жлобов, как ты, Саша. — Анна права, не по понятиям себя ведешь.

— Это твои личные проблемы, — не стал я опускать перед ним глаз. — Еще что-то хочешь сказать?

— Пока ничего. Пойдемте народ, — махнул он рукой на частично разобранный штабель бревен. — Этот фраер прав, плот нужен. Плыть на чем-то надо, послезавтра нас ждут. Я покажу вам как его правильно вязать. Да… Меня зовут Анатолий Владимирович Яркутин. Можете звать «Яркутом», но на «вы» или просто «бригадиром». Понятно объясняю?!

И они пошли за ним, послушно приняв его распоряжение как приказ командира. Все оставшиеся парни и девушки, включая Аню из Москвы. А присоединившийся к моей команде народ остался стоять на месте. Вот так вот мы и разделились на две части — буквально за десять минут.

Плоты мы строили весь оставшийся день до вечера, с остановками на обед и ужин. Каждая группа свои собственные. Мои «кулаки» вязали два плота, на пятерых человек каждый. Также поступили присоединившиеся к Ане и Анатолию наши соотечественники — веревки и топор у Яркута имелись. А японцы заложили аж три плавсредства на всю свою компанию. Хотя смотрелось это все глупо, как будто мы собирались ночью одновременно форсировать Одер под огнем противника. Двух моих плотов вполне бы хватило, чтобы завтра за несколько рейсов спокойно переправить на остров всех нас, включая джапов. Но нет — просить чего-либо у японцев я не хотел, а к Толе-Яркуту и его команде у меня доверия не было, очень уж он смахивал на «братка» из 90-х. Пусть сами себе строят плавсредства. Бревен для постройки хватит на всех, лучше опираться на свои собственные силы. К вечеру мы справились с работой не особенно и напрягаясь, несмотря на то, что мы с Матвеем, как самые опытные «плотники», кроме носки и крепления бревен делали импровизированные весла, а Илья учил девчонок как ловить рыбу. Раз уж тут такой девственный мир лесов и озер, учиться добывать еду надо всем. Поздним вечером перегнали готовые плоты в наш заливчик, заодно проверив их на крепость и плавучесть, и легли спать, выставив дежурных. Отправляться на тот берег я планировал с рассветом.

Как только предрассветный туман развеялся, мы споро собрались, свернули лагерь, и, стараясь не шуметь, погрузились на плавсредсва. Задача не казалась мне особенно сложной, где-то с километр по спокойной воде проплыть можно без особого труда. Но все же я волновался: расстояние немаленькое, а плотики наши для плавания на таких водных просторах не приспособлены. Мало ли что, вдруг тут сильное течение и нас снесет хрен знает куда? Или сильный порыв ветра? Мир опять же этот параллельный…

Однако, поначалу все шло спокойно. Тихонько плескала вода о борта плотов, волны почти не было, снос плота оказался незначительным, и его можно было скорректировать. Шесты вскоре перестали доставать дно, и мы начали выгребать веслами, приближаясь к острову с черепашьей скоростью. Покинутый берег успел отдалиться от нас метров на четыреста, а остров ощутимо приблизился, когда работающий веслом Ромка, оглянувшись назад, негромко сказал мне:

— Обратите внимание, господин командир. Остальные отплывают.

— Вижу, — осмотрел я пристань на берегу в бинокль. Японцы сноровисто грузились на свои плоты, а Толина «бригада» уже успела отойти на двух плотах от берега на несколько метров — наверняка заметили нас и решили не отставать. Ну что же, пускай, в добрый путь. У скита встретимся.

— Интересно, нас в скиту заставят поститься и молиться? Даже синтоистов-японцев? — спросил я вслух, переведя бинокль на причал у скита.

— Мне старик говорил, что нам там помогут. Про остальное разговора не было — пожал плечами юнкер.

— Мне тоже, — кивнул я. — Хотя… блин, Ромка, ты это видел?!

В спокойной воде озера, метрах в десяти от нас, показалась чья-то черная округлая спина. Почти как у дельфина, только без острого плавника. Потом она, почти без плеска исчезла в глубине и объявилась уже совсем рядом с плотом, и я сумел разглядеть в прозрачной воде огромную усатую морду, с широко разнесенными глазами — пуговками. Это был гигантский сом длинной метра в три, не меньше. Причем не один — вскоре рядом с нашим вторым плотом я увидел такую же тварь.

— Вот это да! — выдохнул юнкер. — Не знал, что такие здоровенные бывают! Заметившая сома Маринка на противоположном плоту тоненько взвизгнула, а Матвей на несколько секунд перестал работать веслом.

— Такого на удочку не поймаешь, — тихо сказал стоявший у другого бортаИлья. — А хорошо бы, тут еды центнера на два.

Удар пришелся прямо в центр плота, такой силы, что его аж приподняло над водой. Я едва устоял на ногах, Илья упал на колени, Ромка в последний момент схватил за талию Катю, не дав ей соскользнуть в воду. А еще через пару секунд такой же удар пришелся по нашему второму плоту.

— Всем сесть! Суши весла! — заорал я из всех сил. — Быстрее! Илюха брось весло и падай а то сам станешь едой для сомика. Не свались в воду!

— Хрясь! — последовал новый удар, сильнее прежнего. Брошенное весло улетело в озеро, туда же последовал спальник и котелок Ильи. Вот гадство! До острова нам еще плыть и плыть, и если твари настроены раздолбать наши плотики всерьез, то…

После следующего толчка я увидел, как от края плота отлетело одно бревно. Теперь завизжала не только Маринка, а все девчонки разом, и мне стало откровенно страшно. Вот это, называется, влипли.

— Хрясь! — в этот раз я услышал, как трещат доски. — Хрясь! Хрясь! — На соседнем плоту происходило то же самое, очередной удар тупой рыбьей морды его аж перекосил, так что один край ушел в воду. Может попробовать достать сома ножом? Да ну ерунда, только упаду в озеро и там мне точно амбец. Хотя, ждать этого печального момента осталось недолго. Сейчас еще один удар и…

Но его не последовало. Прошла минута, затем другая, но все было спокойно. Плоты выровнялись на воде, а затем вдруг быстро устремились к острову, создавая перед собой небольшие бурунчики воды. Осторожно, держась руками за настил, я приблизился к корме и на мгновение не поверил своим глазам. Здоровенная тварь толкала плот своим тупым носом туда, куда ему следовало — прямо к причалу на острове. Агрессивности при этом она не проявляла никакой, прямо послушная ездовая рыбка.

— Что, блин, происходит? Что за хрень? — недоуменно отозвался Илья. — Нас везут на берег? Сомы? После того как чуть не утопили?

— Именно, — помолчав, ответил я. — Место тут, похоже, непростое и сомы тоже волшебные. Сдается мне, это была проверка.

— Проверка? — удивилась Катя, немного придя в себя от шока. — Но какая?

— На качество нашей работы, млять, — тихо выругался я сквозь зубы. — И на выдержку. Если бы мы вязали плоты чуть хуже или запаниковали, то… я не знаю что могло бы быть. А теперь у сомиков приказ изменился с «топить» на «доставить груз по назначению». Впрочем, это рабочая гипотеза. У кого-нибудь будут другие?

Однако, возражать мне никто не стал, все растеряно сидели на попе ровно и смотрели на приближающий остров. Вскоре наши плоты ткнулись носами в небольшой песчаный пляж у причала таинственного скита и мы, прихватив вещи в охапку, спешно выбрались на берег.

— И как мы попадем внутрь? — спросила сероглазая Маринка, первой из нашей компании пробежав пару десятков метров от причала до арки ворот и схватив за массивную кованую ручку небольшую дверь, врезанную в створке. — Закрыто наглухо!

— Ты лучше отойди оттуда, — строго сказала ей ее подруга Наташка. — Не лезь вперед, пусть сначала парни разберутся.

— Да, Марина не спеши, — отозвался я, достав бинокль. — Сейчас нам надо своих предупредить про соминую засаду. Вот жалость, связи никакой. Разве что докричаться? Но не слепые же они, видели, что с нами впереди твориться? Какого хрена они все стоят у бортов и пялятся в воду?

— Сядьте на настил!!! — сложив руки рупором, заорал я что было сил плывущим к нам соотечественникам. — Осторожно!

— Сомы! — вслед за мной закричал юнкер. — Берегись сомов!

— Поздно, — зло мотнул головой я, заметив, как дернулся один из плотов на озере. — Началось. Надеюсь, нашим хватило ума вязать бревна на совесть.

Продолжалась соминая «проверка на прочность» недолго — минуты две от силы. Мне в бинокль все было прекрасно видно. Сомы работали четко, атакуя пятью-шестью сильными ударами каждый плот. Сначала у людей Толяна, а потом и у японцев. Но в отличие от нас, им отделаться одним испугом не удалось. При первом же ударе за борт вылетел один из русских парней, а потом в озеро свалилась японка. Обратно они уже не вылезли. Я видел в бинокль, как ушла под воду японка — резко, словно поплавок на рыбалке при уверенной поклевке. Видимо, сом схватил ее за ноги и сразу потащил вниз. Парень тоже недолго был на плаву…

А затем все закончилось и плоты команды «Толи-бригадира» и японцев стали резко набирать скорость. Взяв свою дань, сомики повезли очередной отряд «будущих курсантов» в скит.

Глава 4

На берег наши соотечественники и японцы сошли мрачные и задумчивые, испуганно косясь на тихую озерную воду, в которой исчезли речные твари. Я людей понимал — и так не слишком веселый поход в другой мир оборачивался трагедией. Надежды на то, что утянутые под воду гигантскими сомами парень и девушка еще живы, не было ни малейшей. Если тут и сказка, то самая мрачная. Соваться в воду люди теперь опасались, да и дед в свое время честно предупреждал каждого — выжить еще надо суметь, это помнили все. Лезть с разговорами к вновь переправившемуся через озеро народу я не хотел, поэтому дал отмашку своей команде отойти на другой край острова к небольшой березовой рощице, чтобы не мозолить друг другу глаза. Встанем лагерем там, места хватит на всех. А завтра утром все будет ясно, в девять ровно нас ждут.

На всякий случай мы обошли каменные стены скита по периметру и убедились, что видимых лазеек внутрь нет, а единственные ворота наглухо закрыты. Здравый смысл подсказывал мне, что сейчас проявлять лишней инициативы не стоит, ворота к назначенному сроку откроются сами. Но, на всякий случай я велел приготовить импровизированную штурмовую лестницу из срубленных в роще жердей. Высота стен не столь уж и велика, в самом крайнем случае полезем внутрь через них. Но это завтра. А сейчас — рыбалка, обед и отдых. Будем беречь силы.

Разговор у костра, под свежезаваренный чай с остатками сахара и сгущенки, в нашей компании выдался невеселый. Вчера все прошло как-то впопыхах, а сегодня появилось свободное время, и народ успел немножко освоиться в новом мире. Мои подопечные стали знакомиться друг с другом, парни и девушки вспоминали сегодняшнюю переправу и вчерашний день, строили предположения о нашей дальнейшей судьбе.

Илья оказался моим современником, врачом-хирургом из Тулы тридцати четырех лет от роду. Надя — комсомолка, студентка пединститута из тысяча девятьсот шестьдесят восьмого. Маринка с Наташкой — москвички-студентки из две тысячи десятого, Матвей — сорокалетний колхозник из тысяча девятьсот тридцать третьего. Впрочем, о колхозе он вспоминал со злостью, были у него там какие-то терки с председателем. Да и вступил он туда, по большому счету подневольно. До колхоза Матвей неплохо поднял свое единоличное с сыновьями хозяйство во время НЭПа, но государство задушило его хозяйство налогами, прикрыв лавочку. Бывший «кулак», прикинув нос к ветру, понял, что времена наступают мрачные и либо он добровольно вступит в колхоз, либо его с семьей раскулачат и сошлют, куда Макар телят не гонял. Поэтому он, не стесняясь раздавать взятки, устроил сыновей из деревни в город на учебу, а сам добровольно вступил в колхоз вместе со всем своим имуществом, но злость на власть у него никуда не делась. Последняя присоединившаяся к нам парочка — Толя и Варя, попали сюда прямиком из тысяча девятьсот девяносто четвертого. Толя «челночил» за товаром в Турцию, занимаясь по его словам «мелким оптом», Варя — лаборантка из издыхающего московского НИИ, уже полгода не видавшая зарплаты и торговавшая по выходным джинсами на рынке. В НИИ сейчас хорошо жило только руководство, сдавая бывшие лаборатории «коммерсам» под склады и офисы, остальные сотрудники ходили на работу скорее по привычке.

Несмотря на столь разный состав, особых идеологических споров в коллективе не возникло, зря я этого боялся. Ромка-юнкер с удивлением узнал от остальных про возникший после гражданской войны на руинах Империи СССР, а Надя с Матвеем о том, как он развалился и какую «интересную» Россию вместо него построили. С царскими орлами на деньгах, красными звездами на башнях Кремля и Лениным в мавзолее, который стыдливо прячут за фанерными щитами во время парадов. Матвею советского государства было не жалко, он по молодости и при царе неплохо зарабатывал, и вообще — был человеком практической сметки. А Надя, раскрыв рот, слушала истории Ильи про отдых «оллинклюзив» в Турции, личные карманные телефоны, недоверчиво ахала, узнав, что в двадцать первом веке в России будут лежать на прилавках сорок сортов колбасы и ананасы с апельсинами в каждом гастрономе. У них в Костроме, куда она приехала учиться из деревни, в шестьдесят восьмом году такого не было. На удивленные вопросы комсомолки, «а куда же у вас делись все коммунисты?», народ из нашего времени отвечал понимающими ухмылками, но задевать девушку явной антисоветчиной никто не стал. Я это прямо запретил, да и время и место не располагали к идеологическим спорам. Мы сейчас все в одной лодке.

Так прошел день, а затем и ночь. Девушкам для ночевки мы предоставили палатки и мой спальник, а сами спали у костра на постели из лапника, укрывшись, чем только можно и выставив дежурных. Ночь прошла спокойно, а на рассвете, позавтракав остатками японского риса с моей тушенкой, вся наша компания выдвинулась к воротам. Японцы и «бригада» Толика были уже там, ожидая урочного часа. Мы с Тецудо поприветствовали друг друга нейтральными кивками, а с Яркутом лишь обменялись мрачными взглядами. Ну что за планида такая, угораздило же меня нажить врагов в новом мире, не успев в нем толком освоиться… Ладно, посмотрим, что там будет дальше, может быть, разойдемся с бандитом краями. Лучше прикинем, где будем устанавливать лестницу, если к девяти не будет никаких подвижек…

Однако, карабкаться наверх на манер штурмующих город монголо-татар не пришлось. Без двадцати девять массивные ворота в стене распахнулись, приглашая нас последовать внутрь скита.

*****

Первым, что я увидел за воротами, оказался асфальтовый армейский плац, в центре которого стоял один-единственный человек. Когда наша компания, вслед за японцами вошла внутрь, я смог как следует его разглядеть. Это был тот самый дед, который привел меня и остальных в скит — никаких сомнений. Только выглядел он теперь по-другому, совсем не по-стариковски. Возрастом лет на пятьдесят — пятьдесят пять максимум, и за бомжа сейчас бы его никто не принял. Одет в длинный светло-синий дорожный плащ до колен, черные штаны, черные сапоги и красную рубаху-косоворотку. Осанка прямая, стоит, чуть расставив ноги с упором на носки, руки заложены за спину, взгляд аквамариновых глаз на волевом лице, утратившем большую часть былых морщин, ясный и твердый.

За плацем стояло несколько домов. Главным из них было солидное трехэтажное каменное здание, с узкими окнами и толстыми на вид стенами, похожее на купеческий дом века так восемнадцатого, окруженный какими-то хозпостройками. Справа от плаца обнаружился небольшой сад, вид которого заставил мою челюсть отвиснуть. Очень уж в нем «гармонично» смотрелись разлапистые агавы, здоровенные бананы с плодами и финиковые пальмы высотой в три-четыре человеческих роста вперемешку с дубами, березами и кленами. Слева от плаца — посыпанная гравием стандартная овальная беговая дорожка метров на двести, за ней какие-то сооружения, напомнившие мне полосу препятствий, а за ними двухэтажные каменные здания. На вид то ли небольшие склады, то ли казармы…

— Приветствую вас, господа курсанты! — голос у дедка оказался громкий, прямо-таки командирский. — Надо же, почти все добрались до скита, орлы! Не зря я в вас верил! Слушай мою команду! В две шеренги стано-вись!!!

Народ начал довольно бестолково перемещаться по плацу. В армии служили не все, половина из нас — девушки, да и слаженности не было никакой. Впрочем, жестами и короткими командами, я быстро расставил свой десяток по местам и сам занял место командира на фланге. Японцы тоже вскоре сообразили, как нужно встать, и лишь бригада Яркута провозилась дольше всех.

— Итак, приветствую вас в Загоренском скиту, друзья мои. Поздравляю, теперь вы все курсанты Загоренского экспериментального училища Системного Контроля. Мое имя — Элм Краузе и я здешний настоятель. Слушайте меня внимательно, сейчас я изложу основные правила обучения, которые вам надо запомнить как «отче наш»…

— Объясните, пожалуйста, сначала, что за Системный Контроль такой? И зачем мы вам нужны? — раздался женский голос из строя, показавшийся мне каким-то странным. — Мы что, будем снова учиться? А на кого?

— Чтобы задать мне, или другому преподавателю вопрос, надо сначала спросить: разрешите обратиться господин наставник! — строгим тоном ответил девушке «дед». — Кроме того, перебивать старшего, а тем более наставника невежливо, уж вам Кацуна-тян, это следовало бы знать! Ясно?

— Ясно господин наставник. Прошу прощения за мое любопытство. Разрешите обратиться господин наставник…. начала было снова говорить любопытная девушка, а я, найдя ее взглядом в строю, вдруг с немалым удивлением понял, что говорит японка. Но при этом я ее прекрасно понимаю. Как будто по-русски болтает, хотя если сосредоточиться и вслушиваться лишь в звучание слов, то слышна только японская речь.

— Обратиться не разрешаю, ваши вопросы несвоевременные! — отрезал «господин наставник». — Все узнаете в свое время! Впрочем, отвечу на два вопроса, раз уж они заданы. Да, Кацуна-тян, вы будете учиться. И если сумеете добраться до выпуска, то станете Системными Контролерами. Вся остальная информация — потом. Поверьте, для вашего же блага, сейчас вам надо как следует запомнить то, что я вам скажу о правилах учебы и внутреннем распорядке скита, не забивая себе голову лишней информацией. Второй раз повторяться не буду.

— А мне вы разрешите обратиться, господин наставник! — прозвучал голос Толи-бригадира. Несмотря на правильно воспроизведенную форму вопроса, чувствовался в нем какой-то блатной вызов: то ли скрытое пренебрежение, то ли завуалированная угроза. И дед это прекрасно почувствовал…

— Разрешаю, курсант Яркутин. Выйти на два шага из строя! — осклабился в усмешке наш «господин наставник». — Излагай, что тебя волнует, голубчик мой. Но пусть это будут умные вопросы.

— Сомы, которые утащили под воду двух человек, ваших рук дело?

— Так точно, моих, — и не подумал отпираться настоятель Элм.

— И зачем вы их убили? — прямо спросил Яркут.

— Я? — удивился настоятель. — Я их не убивал, моей воли на то чтобы они умерли, не было. Их убило собственное разгильдяйство и невнимательность. Будь они настороже, не упали бы с плотов и остались живы.

— Неправда! Любой из нас мог упасть! — донеслось из строя. Не выдержала Аня из Москвы, снова начав выступать за справедливость.

— Но упали эти двое, а остальные удержались, — ухмыльнулся дедок. — Кроме того, кто вам мешал поработать как следует? Времени и материала, чтобы построить крепкие и массивные плоты, с которых вас не сбросили бы в воду хранители озера, вам предоставили достаточно. Но вы предпочли сделать работу как попало и побыстрее переправиться. Теперь уже ничего не поделаешь, упавшие отчислены. Пусть их судьба будет вам примером. Будьте начеку, не расслабляйтесь, всегда держите ситуацию под контролем. Или последуете вслед за ними.

— Вы нам угрожаете? — громко спросил бригадир.

— Я вас информирую, — пожал плечами наставник. — Для вашего же блага. Угрожать вам не имеет никакого смысла, вы и так в моей полной власти. Ладно, хватит разговоров. Встать в строй, курсант Яркутин. Всем внимательно меня слушать! Дальнейшие вопросы и разговорчики в строю запрещаю!

— А если я плевал на твой запрет, тогда, сука, что…, - тихо пробурчал себе под нос Толя, поворачиваясь к строю. Произнес он эти слова еле-еле, видимо чувство самосохранения ему еще не отказало и угрозу от дедка он, как и все мы, чувствовал буквально «пятой точкой». Но в наступившей вдруг глубочайшей тишине его слова оказались неожиданно слышны всем. Может быть случайно, но скорее нет… Странная на плацу была акустика, словно ей кто-то управлял по своему желанию. И я даже догадывался, кто именно.

— Тогда, голубчик ты мой, я тебя накажу! — сделал легкий пас рукой настоятель и ноги бригадира резко подкосились. Он упал на колени, судорожно пытаясь набрать в грудь воздух, а его лицо начало быстро синеть.

— Спасибо, за то, что послужил своим товарищам наглядным пособием, дружок, — сделал еще один пасс Элм, и Толика аж передернуло от болезненной судороги, после которой он рухнул на плац лицом навзничь и мелко задергал ногами. — Хорошо, что ты оказался настолько глуп, что любезно взял эту роль на себя, хороший мой, — голос Элма звучал почти ласково. — Поскольку ты нарушил мой приказ и начал пререкаться в первый раз, делаю тебе скидку и отчислять пока не буду, — помолчав несколько секунд, снова махнул рукой настоятель и Толика явно «отпустило». Во всяком случае, он начал судорожно дышать, прекратив конвульсии. — Господа курсанты, поднимите расслабленного, — поморщился дед. Подождал, когда Аня и какой-то парень поднимут Толика с плаца и, поддерживая с двух сторон, затащат тяжело дышащего бригадира в строй, а затем продолжил.

— Запоминай Толя, за пререкания с настоятелем будет тебе епитимья. На первый раз не строгая. Сегодня в восемнадцать ровно, ты должен будешь посетить процедурный кабинет в дисциплинарном корпусе. Скажешь доктору Олву, что я прописал тебе для вразумления полсотни плетей. Если не явишься к доктору на процедуру вовремя или опоздаешь завтра на занятия — отчислю с концами. Кивни, если понял… Вот и молодец. Итак, еще кто-нибудь хочет со мной поспорить или задать вопросы? Нет? Вот и замечательно друзья мои. Тогда слушайте.

— Что вам следует запомнить прежде всего, — начал говорить настоятель в наступившей мертвой тишине, — так это то, что вы все должны безоговорочно выполнять приказы настоятеля и других наставников и соблюдать Устав Скита. Это не так трудно как кажется, поверьте. Правил немного, но следование им убережет вас от многих проблем, дорогие мои. Прежде всего, помните и соблюдайте десять заповедей. Первые четыре для вас пока не особо актуальны, а вот остальные строго обязательны к исполнению. На территории скита вам нельзя воровать, убивать, произносить ложные свидетельства на других курсантов, проявлять неуважение к наставникам. Наказание в виде отчисления или строгой епитимии за подобные нарушения последует обязательно. Небольшая ремарка — если убийство произошло с разрешения наставника или во время занятий, предполагающих подобный исход, то нарушение не засчитывается. Но если кто-то из вас будет сводить счеты друг с другом вне занятий, то наказание последует неотвратимо. Применять дар и силу для решения своих личных конфликтов также запрещено. Усвоили?

— Хорошо, продолжаем дальше, — настоятель Элм начал прохаживаться взад-вперед вдоль молчаливого строя, временами делая паузы в своей речи. — Следующее, что вы должны знать — пропуск занятий или опоздание на них по любой причине недопустимы и являются поводом к немедленному отчислению или строжайшей епитимье. Даже если вы заболели настолько сильно, что не можете стоять на ногах — просите товарищей, чтобы они отнесли вас на урок. Наставник может снизойти к вашему положению и освободить вас от урока или облегчить его. Но только он один. Присутствие на занятиях и примерное поведение на них строго обязательно, — поднял вверх указательный палец настоятель. — А вот ваша успеваемость — это уже ваше дело. Я так скажу — дар есть у каждого из вас, умение работать с энергией корневого мира и сила — тоже. Шанс стать Контролером есть у всех, иначе бы вы сюда просто не попали. Но если вы будете слишком ленивы, глупы или невнимательны на занятиях, то отчислитесь из скита по причине смерти в самое ближайшее время. Я, как настоятель, заинтересован, чтобы никудышные кандидаты отсеялись побыстрее, не отнимая время и силы у наставников, поэтому повторю еще раз — ваша успеваемость — ваше личное дело, нянек тут не будет.

— Что еще…? — ненадолго задумался Элм. — После двадцати двух часов ровно и до пяти часов утра в скиту комендантский час, если вас поймают после десяти вечера — вразумляющая епитимья. Самоволка за пределы скита запрещена, под страхом строгой епитимьи, также строгая или вразумляющая епитимья положена за прелюбодеяние и пьянство. Попавшись на сексе, в самоволке или в состоянии позорного опьянения, ответите без всяких скидок, причем последствия вас могут сильно огорчить. Но есть маленькая поблажка — хитро улыбнулся настоятель. — Специально отслеживать мелкие нарушения наставники не будут, мы не собираемся контролировать вас абсолютно, это вредно для будущего контролера. Вы должны уметь принимать самостоятельные решения и рисковать при необходимости. Если ухитритесь не попасться, значит, вам повезло. А вот воровать или устраивать разборки даже не пробуйте — за это здесь карают немедленно и крайне жестоко. Усвоили? Если да — уставной ответ «так точно, господин настоятель».

— Так точно, господин настоятель! — пусть вразнобой, но поспешно отозвался строй. Пример Толи подействовал на всех, больше никто не хотел попасть под горячую руку.

— Вот и замечательно, друзья мои. Теперь скажу пару слов о вашем быте. Жить вы будете в келейных корпусах, где каждому курсанту предоставят комнату. Столовой или точек общепита в скиту нет, но в каждом корпусе есть кухня. Еду и вещи первой необходимости можно купить в магазине — показал рукой куда-то за сад с пальмами настоятель. — В нем же сможете оформить заказ, если вам понадобиться что-то, чего нет в ассортименте. Подъемные вам выдадут вместе с униформой, дальнейший ваш заработок зависит от индивидуальной успеваемости. Кто будет учиться хорошо, нужды испытывать не будет, кто станет учиться плохо, денег не увидит. Забота об уборке, отоплении и поддержании корпуса и келий в должном состоянии лежит на вас, за грязь и бардак положена епитимья. Раз уж вы сами разбились на три группы — то пусть будет так, завтра официально выберете себе лидеров. Пока запоминайте: группа Попова следует в корпус 3А, группа Яркутова в корпус 3С, группа Тецудо располагается в здании 2А. Найдете их за садом и полосой препятствий. Что касается доступа в другие корпуса, то тут все просто — там, куда вам войти можно, двери откроются сами, куда вам нельзя — нет. Занятия начнутся завтра в восемь часов ровно, на этом самом плацу. На этом все, не буду вас больше задерживать. Осваивайтесь в скиту друзья, у вас есть на это почти сутки. До встречи на занятиях!

Закончив свою речь, Элм коротко поклонился нам, а затем повернулся и пошел через плац. Полминуты — и он скрылся в трехэтажном здании напротив, оставив нас одних в строю, недоуменно переговаривающихся друг с другом и глазеющих по сторонам. Оглянувшись назад, я увидел, что массивные ворота скита позади нас наглухо закрыты. Что же, чего-то в этом духе следовало ожидать. Ловушка захлопнулась. Или это не ловушка, а шанс на новую жизнь? Ага…судя по обилию епитимий и угроз, короткую, нескучную и полную страданий… Если честно, из объяснения настоятеля я ни хрена толком не понял. Какая Система? Какие Контролеры? Какая учеба и кому, а главное, зачем все это надо? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Тем более что теперь я не один, а отвечаю за свих людей.

— Команда Попова, ко мне! — громко крикнул я, выйдя из строя. — Пойдемте искать общежитие, господа курсанты. Как говорят на флоте, первым делом на борту моряк должен узнать, где его кубрик, камбуз и гальюн…

И мы двинулись искать свой корпус, удивленно оглядываясь по сторонам.

Глава 5

Келейный корпус обнаружился за чудо-садом, проходя через который наша компания разглядела не только пальмы и березы, но и лавровые деревья, черешню и даже мандарины, свисающие с ветвей дерева, которое я определил как рябину обыкновенную. Волшебство, да и только, мечта мичуринца. Впрочем, тут все такое, устанешь удивляться. Интересно, каковы эти рябиновые мандаринки на вкус? Не… без спросу лучше не пробовать. Если не отравишься, то попадешь под епитимью за воровство, ну его от греха, со здешним «отцом-настоятелем». Сад, между прочим, вполне ухоженный, боковые дорожки чисто подметены, через каждые два десятка шагов вдоль центральной аллеи возвышаются чугунные фонарные столбы, стилизованные под старину и стоят скамейки. Интересно, а электричество в фонарях есть? А если есть, то откуда? Что-то я линий электропередач и трансформаторных будок в округе не видал… За садом нашелся огород соток так в двадцать с аккуратными грядками: растет свекла, лук, морковка, видны увядшие кусты некопаной картошки, куча грядок с разными травами неизвестного мне предназначения… А уже к огороду примыкал аккуратный двухэтажный белый дом с парадным каменным крыльцом и сарайчиком у торцевой стены. Над крыльцом видна надпись — «келейный корпус номер 3А». Кажется, добрались. И, что интересно, вокруг кроме нас — никого, разве что слышно как поют в саду птицы и где-то вдалеке громко переговариваются японцы, свернувшие от сада налево к беговой дорожке. Похоже, учебного и обслуживающего персонала в скиту самый минимум. Сдается мне, картошку при таких раскладах копать придется курсантам…

Поднявшись на крыльцо, я с силой потянул ручку на себя, и дверь без скрипа отворилась, впуская нас внутрь. Прямо передо мной открылась прихожая, ведущая к лестнице на второй этаж, справа и слева — проходы в коридор. За мной в дверь проскользнули Илья с Ромкой и Матвеем, затем вошли девчонки, и вскоре вся наша маленькая компания оказалась внутри.

— Э, да тут печка! — Вскоре послышался голос Матвея, принявшегося сразу же инспектировать наше новое жилище и свернувшего от прихожей в коридор налево. — Здоровенная, матушка! Видать, одна на весь дом.

— Скорее большой камин, — возразил составивший бывшему колхознику компанию юнкер. — И труба на верху корпуса есть, я разглядел! Похоже, парового отопления мы не дождемся, придется топить дровами.

— А то! — согласился с ним Матвей. — Дровяной сарай видал, ваше благородие? Скоро холода! Ничего, напилим дровишек, кухарка с истопником станут топить печь с утра пораньше. Придется Надюхе с Ильей вставать для готовки затемно. Пока такую матушку раскочегаришь, пока хлеб печься поставишь, да чугунок со вчерашними щами на завтрак поспеет, как раз и рассветет…

— Это кого ты в кухарки с истопником определил?! — тут же взвился Илья. — Иди ты на хрен, морда колхозная! Сам топить будешь, у нищих слуг нема.

— Отставить пререкаться! — решил вмешаться я, закрепляя командирский статус. — Все будут работать!

— Вот и я говорю, как обсчество решит, да Батька утвердит, так и будет, — довольно цыкнул языком Матвей. — Бабам значитца в кухарки, а мужики стало быть, будут…

— Эй шеф, глянь-ка! Тут еще одна интересная штуковина есть, — перебил его откуда-то справа Толя. — Что-то вроде аккумуляторной станции.

Я с интересом свернул в дверь направо и очутился в обширном помещении с узкими окнами, у одной из стен которого действительно возвышалась немаленьких габаритов сплошная металлическая тумба высотой в человеческий рост, соединенная толстыми проводами с каким-то длинным массивным механизмом под защитным сетчатым кожухом. На ее передней панели виднелось несколько циферблатов, тумблеров и кнопок-сенсоров, а на низком металлическом столике лежала толстая книжка, которая оказалась инструкцией по эксплуатации аккумуляторной станции «Тайтек-300» вместе с инвертором и бензиновым генератором «Валтурб — М». Откуда, интересно, здесь эта техника? Никогда о подобных марках не слышал. Не удержавшись от любопытства, я потянул большой рубильник в положение «вкл» и с легким щелчком механизм тут же включился. Раздалось еле слышное гудение, задрожали в осветившихся приборных окошках стрелочки, а под потолком вспыхнули затянутые в сетку неяркие электрические лампочки.

— Девчонки, свет включился! — раздался громкий Маринкин голос из прихожей. — И наверху тоже!

— Ясненько, — кивнул я головой в такт своим мыслям. — Похоже, здесь все автономное, корпус на полном самообеспечении. Никаких тебе, понимаешь, коммунальных сетей. Ладно, дрова для печи в лесу растут, нарубим. Вода, допустим в скважине или в колодце. Но где мы будем брать бензин, чтобы заряжать батарею? Пойдем-ка Толя наверх, посмотрим, что тут у нас еще есть…

Где-то часа через полтора мы получили почти полное представление о нашем будущем жилище. Что тут можно сказать — впечатляет. Какое-то смешение времен и технологий, хай-тека и крестьянского быта.

На верхнем этаже здания нашлись двенадцать узких комнат-келий, по шесть с каждой стороны дома. Шириной метра в два или чуть больше и длинной метров пять каждая, с единственным окошком. Внутри каждой кельи кровать, у окна стол и два стула, узкий шкафчик с зеркалом вдоль стены и, что меня удивило больше всего — персональный компьютер на столе. Правда, в компьютере, с весьма средненьким по меркам второго десятилетия двадцать первого века процессором, кроме старенького «виндоуса» и стандартного «офиса», ничего нет. Диск пустой, локальная сеть имеется, но не доступна. Еще на втором этаже нашлась просторная кухня с большим столом в центре комнаты и столами у стен для готовки, электрическими плитками, парой холодильников и неплохим набором посуды. А так же душ с туалетом в мужском и женском варианте. Вода имелась, но как я понял, ее подача зависела от насоса, приводившегося в действие электричеством, а чтобы согреть ее, требовалось поколдовать с печкой. Внизу, на первом этаже — хозяйственные помещения: общедомовая печь, аккумуляторная, чулан, комнатка со стиральными машинками, погреб в подвале и даже небольшая мастерская с верстаком, тисками и набором инструментов. К дому почти примыкает дровяной сарай, в котором я нашел пару канистр бензина и поленницу дров. На первое время хватит, а там Бог даст, обживемся.

В кельях на кроватях обнаружились пакеты с униформой для каждого курсанта, уже подписанные по фамилиям. В шкафу у каждого висело по осенней куртке, теплой «лётной» дубленке, меховой шапке, стояла пара утепленных высоких ботинок. Еще были носки, трусы, полотенца, спортивная форма и даже кальсоны, так что можно было считать, что о нас заранее позаботились. Судя по приложенной записке, один комплект формы предназначался для обязательного повседневного ношения на занятиях, другой — на «полевой выход». Ну и еще у каждого на столе в келье лежал кожаный мешочек с полусотней небольших серебряных монеток, с запиской «подъемные».

После того как мы осмотрели наше жилье, я предложил всем переодеться в выданную повседневную форму у себя в кельях и через полчаса собраться на кухне на совещание. Занятия будут завтра и уже очевидно, что кроме учебы придется заниматься еще и общим бытом. Стало быть, придется назначать дежурных и ответственных за хозяйство уже сегодня. Никуда от этого не уйти.

Униформа подошла мне по размеру как влитая. Хотя ее дизайн… блин, вот кто это придумывал? Какая-то помесь танкистской формы, мундира «немецких электриков» и облачения ЧОПовца из «пятёрочки»… Все радикально черное, только погоны с буквами «К» на плечах красные и окантовка воротника и рукавов почему-то василькового цвета. На кителе аж четыре кармана — боковые и нагрудные, а на левом плече большая эмблема — стилизованное изображение человечка на белом фоне, от головы которого расходятся желтые солнечные лучи как на японском флаге. И странная круговая надпись васильковыми буквами на том же белом фоне: «Разум стирает границы. Системный Контроль».

Когда мы все вместе собрались на кухне, я в очередной раз удивился, как общая униформа преображает коллектив. Извольте видеть: была группа сбившихся вместе товарищей по несчастью, а теперь — считай отделение солдат. Парни и девушки из разных времен, с разным возрастом и жизненным опытом, помолодевшие до восемнадцати лет и в одной униформе стали вдруг одинаковые, как цыплята из одного инкубатора. Хотя, конечно, сразу видно кто раньше носил форму, а кто нет. Ромка-юнкер как будто в этой униформе родился, а вот Маринка и Наташка с Надей чувствуют себя неуверенно. Но это тоже пройдет…

— Ну что же, пора подумать, как мы будем жить дальше, товарищи, — начал я свою речь, когда все расселись за большим столом. — Итак, что мы имеем в плюсе: собственный оборудованный дом, одежду, и какую-никакую, но перспективу на будущее. Что у нас в минусе: взятой с собой еды осталось от силы на один день, это раз. Порядочки здесь невеселые — если я понял настоятеля верно, по голове будет прилетать за каждый неправильный чих, вплоть до тяжких телесных. Это два. Да, вот еще… ни хрена не понятно, на кого мы здесь будем учиться и какому лешему все это нужно, это три. И если с последними двумя пунктами черного списка мы пока ничего сделать не можем, то первый нам вполне по силам. Предлагаю кого-то оставить хозяйничать в доме, а паре-тройке человек вместе со мной пойти поискать местный магазин, о котором говорил дед. Итак, какие будут соображения по кандидатурам?

В итоге, все обсуждение и споры заняли минут десять. И то, в основном из-за Матвея, который очень не хотел переквалифицироваться в истопники. А что делать? Более опытного печника у нас нету, так что «общество» приговорило бывшего колхозника к обслуживанию теплоузла практически единогласно. Маринка с Наташкой, не особо чинясь, согласились взяться за швабры и тряпки и навести в доме порядок, Толя, заканчивавший когда-то Физтех, решил разобраться с электрикой и аккумуляторной батареей, Варя с Надей занялись готовкой обеда из оставшихся припасов. Ромку оставили подсобным рабочим для всей компании, ну, а мы с Ильей и Катей отправились искать магазин. И вскоре обрели желаемое метрах в трехстах от корпуса, прямо у стены скита.

В одноэтажном кирпичном здании оказалось, как и везде безлюдно, словно в скиту кроме нас и в самом деле никого не было. Внутри горит свет, стоят рядами работающие холодильники и морозильники за стеклянными дверцами, лежит на прилавках товар. У входа — большие электронные весы и банка с иероглифом и надписью по-русски: «деньги для оплаты товара класть сюда». Ассортимент… я бы сказал необычный для типового супермаркета. Мясной и рыбной консервации нет вообще. Полуфабрикаты, вроде котлет, пельменей и колбас отсутствуют. А вот мясо, рыба, куриные тушки — пожалуйста, лежат в холодильниках и на льду, все свежее, выглядит аппетитно. Рядом цены за килограмм, указанные в серебряных монетах, отрезай, сколько тебе надо, взвешивай и забирай. Сухариков, дошираков, семечек, шоколадок, жвачки — всей этой дряни нет и в помине. Зато здоровенная сахарная голова имеется, рядом с ней нож и долото — откалывай себе сахара к чаю, сколько хочешь. Сам чай и кофе на развес тоже в наличии. Есть разные макароны в пакетах килограмма так на три каждый, не меньше, крупы. Масло сливочное в холодильнике одним большим куском, густая сметана в бидоне, разве что молоко в бутылках, как и растительное масло. Мука в наличии, овощи и фрукты тоже, яйца в углу на поддонах по двадцать штук, отдельно хлеб. Кошмар!

— Маркетинг как при Союзе, — пожаловался я товарищам. — Хорошо хоть ассортимент нормальный. Похоже, все это богатство предполагается резать самим, заворачивать в навощенную бумагу, перевязывать шпагатом, взвешивать, считать цену и тащить на закорках без одноразовых пакетов… Ну что за ерунда, средневековье какое-то! Нельзя было по нормальному сделать?

— Зато питание получится здоровым, — заметила Катя. — Будем кушать полезную еду после домашней готовки. А не бич-пакетами с шоколадными батончиками давиться.

— Глянь, командир, даже алкоголь есть, — показал рукой на небольшой шкафчик Илья. — Все для людей. Но цены! Цены!!!

Действительно, в шкафу стояла пара десятков бутылок. Водка, коньяк, вино, виски… Правда, цены начинались от пятнадцати монеток за поллитра казенной. За такие деньги пять килограммов мяса взять можно…

— Отставить алкоголь, — скомандовал я. — Закупаемся пока на три дня, без особого шика. Мясо, овощи, хлеб, мука, макароны, чай, кофе. Задача — уложиться в полсотни монет, придется всем скидываться. Хрен его знает, когда тут будет стипендия…

Мы почти рассчитались за покупки, когда в магазин вошли японцы. Та самая девушка в тактической одежде, напарница Тецудо и с ней еще четверо парней и девушек. Они тоже решили переодеться в униформу и я сумел оценить ее вид — точная копия нашей, только вместо васильковых кантов на черной форме — красные, а вместо русской надписи на эмблеме с человечком и лучами — пара иероглифов. Вид магазина погрузил детей страны восходящего солнца в шок, заставив бродить между полками, разглядывая ассортимент и удивленно переговариваясь по-своему. Похоже, столь глубокого самообслуживания в современной Японии не практиковалось, а может быть товары были не совсем привычными, наборов для суши я в магазине не заметил… Однако лезть к японцам с расспросами и пояснениями я не стал. Надписи на ценниках на двух языках, не маленькие, сами разберутся.

Остаток дня прошел в суете. Мы разбирались с графиком дежурств, занимались готовкой и запасами, топили на ночь печь. Потом пришлось давать уроки начальной компьютерной грамотности Ромке, Наде, и Толе с Варей. Первые двое такой чудо-техники, как персональный компьютер, в глаза не видели, и попаданцы из девяносто четвертого года недалеко от них ушли. Навыков работы в ворде — никаких. А ведь у меня было ощущение, что техника тут стоит неспроста и хоть немного уметь с ней обращаться необходимо. В итоге, когда юнкер залип за экраном, увлеченно играя в «сапера», а девчонки разложили на своих мониторах пасьянсы, и я плюнул на это дело и пошел спать, заведя на всякий случай будильник на смартфоне. Для первого дня сделано достаточно, нельзя объять необъятное.

*****

К восьми часам утра, одетые в униформу, мы уже заняли свое место в строю, как и остальные курсанты. Я нашел глазами Толю-бригадира, и одного взгляда мне оказалось достаточно, чтобы понять — ему сейчас, мягко говоря, нехорошо. Судя по его бледному виду и тому, как Яркут морщился от каждого движения, его и в самом деле вчера выдрали плетьми на славу, содрав всю шкуру на спине. Нда…тут все без шуток. Ладно, посмотрим что дальше…

А дальше было знакомство с новым наставником, ровно в восемь утра спустившимся с крыльца здания перед плацем. Им оказался молодой блондинистый мужик, на вид не старше тридцати пяти-сорока лет, одетый, так же как и настоятель в синий плащ, черные штаны и красную рубаху. Высокий, стройный, подтянутый. Глаза большие, лицо мягкое, этакое «нежное», словно немного детское, длинные белые волосы забраны в хвост. Не знаю уж почему, но чем-то он напоминал мне исхудавшего эльфа. Преподаватель посмотрел на нас, тепло улыбнувшись, а потом махнул рукой в сторону трехэтажного дома.

— Доброе утро, господа курсанты, — поприветствовал нас «эльф». — Меня зовут наставник Лайсод. Господин Элм поручил мне провести у вас вводную лекцию и первое занятие. Следуйте за мной в аудиторию, келейники.

Переговариваясь шепотом друг с другом, мы прошли за наставником в здание «купеческого дома». Поднялись на второй этаж и вскоре оказались в самой обыкновенной студенческой аудитории, не особенно-то и большой. Всю ее обстановку составляла высокая деревянная кафедра, несколько рядов индивидуальных парт, каждая из которых была оборудована ноутбуком и самая обычная доска на стене. Повинуясь жесту наставника, мы расселись по местам и вскоре он начал свою лекцию, не утруждаясь знакомством с курсантами или перекличкой. Наверное, ему этого было просто не нужно, «эльф» и так знал, кто есть кто. Хотя говорил он на русском языке, судя по внимательным выражениям лиц, японцы его прекрасно понимали. Эту особенность я еще вчера подметил — когда японцы разговаривали в скиту на своем языке между собой, он оставался непонятным, но как только дело касалось разговора с преподавателем, так сразу включался «смысловой перевод» и их речь становилась вполне ясной для всех.

— Начну с главного. Думаю, не ошибусь, если предположу, что, прежде всего, вы хотите знать, куда вы попали и что тут за место такое, — не стал тянуть кота за хвост Лайсод. — Вчера господин настоятель немного попугал вас и нагнал тайны, — добавил, вновь улыбнувшись, «эльф». — Такой уж у него метод работы с людьми, ничего не поделаешь, — пожал он плечами. — Но сегодня, я думаю, можно приоткрыть завесу таинственности. Итак, вы все находитесь в главном мире Системы или корневом мире. Хотя, иные называют его миром-цветком, а остальные миры, наоборот корневыми — потому что этот мир стоит наособицу и высасывает энергию из остальных, как растение корнями высасывает соки из земли. Всего существует четырнадцать параллельных миров, в каждом из которых имеется развитая человеческая техногенная цивилизация, с теми или иными особенностями и отличиями от остальных. Во всех, кроме корневого мира. Здесь у людей власти нет. Тут всем заправляют Хозяева, — махнул указкой наставник, и поверх деревянной доски вдруг засветилось изображение какого-то здания, похожего на железнодорожную станцию, словно транслируемое на нее кинопроектором.

— Хозяин или Хозяйка, это разумная антропогенная сущность, некий дух, воплощающийся поначалу в каком-либо здании или предмете посреди своих земель в Корневом мире, — продолжал «эльф». — Бывают Хозяева лесные, степные, горные, речные, даже морские. — Зачастую, первоначальный «аватар» Хозяина, это небольшое здание. Например, вокзал, речной порт, станция метро, автобусная станция. Сущность поначалу слаба и бестелесна, однако старые и сильные Хозяева могут со временем материализовать себе живое тело, если им оно нужно, — сделал паузу Лайсод. — Сущность обладает способностью собирать энергию с окрестных земель, набираться сил, расширять границы своих владений и открывать проходы в остальные человеческие миры из корневого. Проще говоря — она обладает магией, назовем это так, — выделил голосом слово «магия» наставник. — Хотя это скорее не та «магия», которую вы знаете из сказок, а способность тратить выкачанную и преобразованную энергию из человеческих миров, меняя с ее помощью реальность под свои желания. Хозяева изначально настроены к людям нейтрально и часто вступают с ними в контакт, привлекая в корневой мир в качестве своих рабов, солдат и помощников и передавая им в уплату за помощь часть своей силы, так называемые очки ЛКР. Однако, присягнувший Хозяину или Хозяйке человек хоть и сохраняет свободную волю, получает отменное здоровье и невиданное им ранее могущество, но становиться полностью зависим от своего Хозяина. А с гибелью покровителя неизбежно погибает сам, — вздохнул Лайсод. — Кроме того, Хозяева конкурируют и воюют между собой за территории, проходы в другие миры, ресурсы и даже просто так…будучи антропогенными сущностями, они обладают эмоциями и ничто человеческое им не чуждо, включая чувства любви и ненависти к людям и друг другу. Поскольку все миры связаны с корневым, то и процессы, которые идут в мире Хозяев, включая конфликты и войны, так или иначе отражаются на остальных мирах Системы.

Я не буду углубляться сейчас в это досконально, — прервался преподаватель. — Материалы по Хозяевам и мирам Системы вы найдете у себя в домашних компьютерах. Перейдем теперь к части, которая касается непосредственно нас. Вся Система давно бы пошла вразнос и пришла к коллапсу, если бы она не могла поддерживать с помощью своих слуг что-то вроде равновесия. Скорее всего, несколько сильнейших Хозяев давно уничтожили бы всех остальных, а потом и перебили бы друг друга, прервав связи между четырнадцатью мирами и отрезав обмен энергией между ними, после чего катастрофа настигла бы не только корневой, но и остальные миры. Нечто подобное чуть не произошло примерно век тому назад, став причиной большого кризиса, который коснулся всех миров. Однако, Система может поддерживать нечто вроде равновесия. И, хотя в большинстве случаев она справляется с этим сама, ей все же бывает нужна помощь. Поэтому существуем мы, те люди и так скажем «разумные сущности», которые стараются поддержать равновесие Системы. Иначе говоря «Системный Контроль», или, если хотите, нечто вроде монашеского ордена. В ряды которого вы любезно согласились влиться в качестве новобранцев. А моя с другими наставниками задача — дать вам знания и силы послужить не конкретным Хозяевам, как большинство людей, попавших в корневой мир, а непосредственно всей Системе миров в целом. И вы их получите, если успешно пройдете обучение, — улыбнулся «эльф». — А если вы послужите Системе, то и она поможет вам решить ваши личные проблемы у себя дома и щедро вознаградит за службу, будьте уверены, — самым серьезным тоном заверил нас Лайсод. — Поэтому не будем тянуть. Попробуем прямо сейчас проверить ваш потенциал. Вряд ли сила откроется с первой попытки, но кое-что будет уже ясно. Пожалуй, парни начнут с прослушивания Мата, а девушки с Отчи. Вы, кажется, хотите что-то спросить курсант Анна? Я вижу это по вашим глазам…

— Никак нет, господин наставник, — Аня из Москвы явно стала вежливее со вчерашнего дня. — Я просто удивлена. Мы будет слушать матюги?

— Ну что вы такое говорите, дорогая!? — развел руками от избытка эмоций «эльф». — Разве можно сравнивать благородный Мат, древний мужской язык ученых, полководцев и героев с жалкой обсценной лексикой на тему половых органов, в которую он выродился в вашем мире? Хотя, надо признать, что даже придя в полное убожество и осквернение, Мат сохранил остатки энергетики. Те, кто попадал себе молотком по пальцу, не дадут соврать, без мата переносить боль труднее. Впрочем, Мат, как уже упоминалось, скорее не женский язык, а мужской. Мат интуитивно ясен, логичен, точен в определениях, передает максимум смысловой нагрузки при минимуме слов, недаром его любят военные. Дамам сразу с Мата начинать не стоит. Язык женской силы — это наговоры или Отчи, например, от него у вас осталось слово «отчитать». Вот их вы и прослушаете. Включите ваши ноутбуки, господа курсанты. Наденьте наушники и выберете ярлычок «урок первый» в папке «Мат» или «Отча». Слушайте внимательно, вам еще зачет по языкам силы мне сдавать…

Глава 6

В наушниках заиграла странная песня на неизвестном языке, исполняемая низким мужским голосом. Даже не песня, а скорее… рэп? Не знаю, как человек, выросший на Высоцком, Цое и русском роке начала 90-х годов, я никогда не любил и не понимал рэп. Тут же по форме было что-то близкое к рэпу, но по смыслу — нет. Вовне транслировалась чистая эмоция, которая ощущалась сразу же и доставала до самого спинного мозга. Даже не знаю… представьте себе, что с вами разговаривает командир, авторитет которого вы безусловно признаете. Не абстрактный начальник, а Учитель, Мастер и Сенсей, который из вас человека сделал! Батька-атаман, с которым вы не раз в походы ходили, Казань и Астрахань брали, выбирались из разных передряг, дрались бок о бок. Причем говорит очень важные, обращенные лично к вам слова, которые непременно надо понять и запомнить. Говорит под странную, все время меняющую ритм и темп музыку, но кажется, что еще секунда и смысл сказанного откроется, да уже и так почти все понятно, надо только сделать небольшое усилие над собой и…

На дисплее ноутбука при этом возникали и тут же гасли, сменяя друг друга странные расплывчатые образы и фигуры, но всякий раз за мгновение до того как образ становился узнаваем, он тут же сменялся следующим. Так продолжалось минуты три — четыре, а потом я понял, что меня затягивает словно в омут. Эмоциональный и энергетический заряд у этого фантастического клипа был огромной силы — пробирало до печенок. Мне вдруг захотелось плакать и смеяться одновременно, разум захлестнула эйфория, как будто я услышал нечто невыразимо прекрасное и мужественное. Захотелось то ли пойти в атаку и непременно умереть с мечом в руках среди изрубленных врагов, то ли воспарить вверх душой из грешной плоти и обрушиться гневом небесным на нечестивых. Неважно, лишь бы что-то немедленно сделать! При этом оставшаяся холодной рассудочная часть мозга стремительно сдавала позиции, а мир казался податливым моей воле, словно пластилиновый.

Голос в ноутбуке поменял тональность, вместо командного став почти отеческим, и накал эмоций немного поблек, но все вокруг вдруг стало восприниматься немного иначе. В груди возникла непонятная теплота, появилось ощущение какого-то полусна и нереальности всего происходящего. Я посмотрел перед собой и с удивлением заметил, что деревянная столешница передо мной уже не воспринимался именно как стол. Теперь это была некая условно-ровная деревянная поверхность. Но ее ровность и деревянность не была единственной возможной реальностью, как и трещины на лакированной поверхности. Я вдруг понял, что могу эту реальность легко изменить, надо только прошептать некие слова кода, которые уже сами просились с моего языка, подсказываемые Великим Учителем в наушниках, чей язык вдруг разом стал понятен.

— Айлтлад та кинт эт…, - зашептали мои губы, и я щедро зачерпнул энергию вокруг и собрал ее в районе своей груди. — Та неон, вэтт!

Ровная поверхность стола вдруг пошла горбами и местами начала менять цвет, превращаясь из деревянной в каменную. А я снова зачерпнул энергии и…

— Стоп!!! — «Эльф» каким-то невероятным образом оказался рядом со мной. — Остановись курсант! Кинт тао эдд!!!

Меня словно рывком втащило обратно в реальность. Энергия улетучилась из груди как воздух из пробитого шарика, голова отозвалась резкой болью, но странное состояние исчезло. А вот скособоченный, наполовину каменный, а наполовину деревянный стол, на котором чудом удержался компьютер — нет. Он стал объективной реальностью.

— Первый раз такое вижу — с озабоченным выражением лица сказал Лайсод, слегка похлопав мне по щекам. — Давай, возвращайся к нам парень, рано тебе еще купаться в силе… У тебя мощный дар, курсант! Но нестабильный, вот что плохо. С силой нельзя так легко обращаться, она может убить, особенно с непривычки. Нельзя менять текущую реальность так резко! Однако, никогда не думал, что человек может получить силу с первой же раскачки… Пожалуй, я чуть поспешил. Так, на сегодня с практикой закончили, — добавил он уставившимся на нас ошарашенным курсантам. — Снимайте наушники, выключайте компьютеры.

— Курсант Попов, обопрись на меня. — Подставив мне свое плечо, «эльф» помог мне подняться из-за испорченного стола. — Я освобождаю тебя от дальнейшего занятия. Дома обязательно прослушай отчу-якорь, файл будет в твоем компьютере. Пойдем, в соседней комнате есть кушетка, полежи там пару часов, приди в себя, пока мы закончим с остальными. Можешь гордиться, ты сегодня получил оценку «отлично».

*****

Следующим уроком после «Языков Силы», в расписании этого дня значилась «Военно-Специальная Подготовка». И если «Языки» вел «эльф», то встретивший нас у выхода из аудитории наставник Крёгг скорее смахивал на «гнома». Невысокий, хорошо если за метр шестьдесят ростом, коренастый, с животиком, но не с пивным брюхом, а, как говориться, с «трудовой мозолью». Одет он был в отличие от настоятеля и «эльфа» в потертый камуфляж «вудланд», на его поясе красовалась деревянная кобура немаленьких размеров, а на голове — лихо заломленный черный берет.

— Давайте, машите крыльями, соколы, — подгонял он нас, ведя по направлению к полосе препятствий. — Утомил вас Лайсод, вижу. Он это любит. Совсем заговорил курсантов чертяка языкастый, еле лапы перебираете, еноты пьяные. Языки магические, небось, слушали? После них завсегда сил нет, они ее выпивают… Пошевеливайтесь, питоны ожирелые, а то для бодрости сначала заставлю пару кругов пробежаться. Ничего, у меня не заскучаете. Лайсод с Элмом, все на магию уповают, а у меня на занятиях ее почитай и не будет, окромя самой малости. Все больше железки, беготня да стрельбы. Вон туда сворачивайте, видите холмик с дверью? Тир у нас в подвале.

— Военное дело в Системе надо знать назубок, — продолжал наставник Крёгг, ведя нас по длинному мрачному коридору мимо закрытых железными решетчатыми дверьми комнат с оружейными шкафами и развешанных на стенах плакатов с разобранными автоматами, пулеметами и винтовками. — Какой бы ты ни был сильный маг, хоть сам Архикощей, или Корректор вне категорий, а словишь пулю между глази пораскинешь мозгами как все смертные. В этом мире без огнестрела почитай никто не ходит, кроме самого распоследнего «живого имущества». У каждого Хозяина обязательно своя банда со стволами имеется, а то и не одна. Магия-магией, а воевать надо уметь, взвод грамотных бойцов с хорошим вооружением любого волшебника ушатает. Если у того своего взвода под рукой не найдется ха-ха…Так что на одни дар и силу не надейтесь, силовыми щитами от всего подряд не закроешься и файерболами всех не закидаешь. Тема сегодняшнего урока — основной автомат сил Системного Контроля. Устройство, сборка-разборка, стрельбы. Поскольку у вас сегодня первый день, да еще после Лайсода, гонять не буду. Но завтра вы у меня с самого утра, надевайте заранее форму для полевого выхода…

Соображал я еле-еле, сил после урока «эльфа» было кот наплакал, и все время тянуло в сон. Поэтому успехами на уроке Крёгга я сегодня не блистал, с трудом борясь с усталостью. Я был не форме настолько, что разобрав на части, не смог сам собрать выданный нам для изучения швейцарский «Сиг 550», который Крёгг презентовал как штатное оружие курсанта. Хотя, плакат с нарисованной последовательностью сборки-разборки висел перед носом, а я раньше всегда неплохо ладил с оружием. Когда с пятой или шестой попытки это удалось даже Маринке с Наташкой, а у меня до сих пор лежали на покрытом чистой ветошью столе детали штурмовой винтовки, никак не желающие становиться одним целым, «гном» недовольно нахмурился, сам собрал мой автомат и в итоге не допустил до стрельб, оставив стоять наблюдателем. Но епитимьи все же не наложил, а после того, как все отстреляли по бумажным мишеням несколько патронов урок подошел к концу. Первый день занятий закончился.

Прослушав найденный в компьютере файл с записью Отчи, я почувствовал себя немного лучше. Хотя, тех бешеных эмоций что сегодня утром не испытал — ощущение во время прослушивания зачитывающего непонятный длинный текст монотонного женского голоса было такое, словно бабка-знахарка больной зуб заговаривает. Вроде помогает, а почему — не поймешь. А затем я просто лег спать и проспал до самого вечера, не выйдя даже на ужин. Разбудила меня Катя, принесшая еду прямо в мою келью уже затемно. Бывшая медсестра, морщась при каждом резком движении, поставила на стол термос с чаем, тарелки с хлебом, капустным салатом и жареной картошкой с мясом, спросила о моем самочувствии, а затем протянула мне круглый серебристый значок, на котором была изображена звезда с девятью лучами.

— Держи Саша. Это тебе.

— Что это? — невольно улыбнулся я. — Значок шерифа? Черная метка?

— Что-то вроде, — серьезно кивнула девушка. — Пока ты приходил в себя, Лайсод устроил голосование. Надо было выбрать официальных командиров взводов. Вот мы и выбирали, — вздохнула Катя.

— Десяток человек это всего лишь отделение — возразил я, вертя в руках кругляш. Похоже, он был не серебристый, а целиком серебряный. — Десяток курсантов на взвод не тянут.

— Я передаю тебе его речь дословно, — возразила Катя. — Выбирали командиров трех взводов, так было сказано. Мы выбрали тебя, единогласно. Те наши, кто пошел с Яркутом, выбрали бандита. А японцы выбрали…

— Тецудо, — закончил предложение я.

— А вот и нет, — хмыкнула Катя. — Не угадал! Они выбрали Сайори-тян. Ту дылду в камуфляже, которая рядом с Тецудо все время терлась. Причем выбрали не единогласно! Кажется, у них во взводе какие-то проблемы с лидерством. Во время дебатов японцы спорили так громко, что Лайсод Тецудо и еще одному говоруну влепил епитимью за крики и ор. Вот! А третью звезду в итоге дали Сайори.

— Не ожидал от самураев, — удивился я. — Думал у них японский орднунг, согласие и патриархат. Ну ладно, и что эта звезда дает?

— Лайсод сказал, что ты теперь можешь официально отдавать нам приказы и назначать за непослушание умеренные епитимьи. А мы обязаны выполнять твои распоряжения, если они не противоречат правилам Скита или словам наставников. До тех пор, пока не заявим официальный отвод тремя четвертями голосов и не выберем нового командира. Но и ты теперь отвечаешь за нас всех перед наставниками, первый спрос с тебя. Звезду надо приколоть к форме и носить на груди, это обязательно. Вроде бы все…

— Ясно, — тяжело вздохнул я. — Короче как всегда, инициатива имеет инициатора. Плетку для собственноручного исполнения епитимий мне вместе с шерифским значком не выдали случайно?

— А ты хотел бы плеточку? — неожиданно злым тоном спросила Катя. — Хочешь поиграть во взрослые игры, босс? С девочками или мальчиками?

— Да иди ты лесом, — рассмеялся я. — Не подначивай, Катерина, мне БДСМа нахрен не надо. Мне бы до завтрашних занятий в себя прийти… Так, стоп, — прервался я, видя, как в очередной раз, неловко дернувшись, перекосилась девушка. — Слушай, дорогая подруга, а ты можешь показать мне свою спину? Что-то ты все время подозрительно морщишься и губы кусаешь…

— Не могу, — мрачно ответила девушка. — Мы не настолько близко знакомы, Саша, чтобы устраивать тебе приватный стриптиз. Обойдешься.

— Я не про то… сдается мне, тебе тоже назначили епитимью. Это так? Не ври командиру, тебя били плетьми? — пристально посмотрел я в глаза Кате.

— Пять ударов, — помолчав, кивнула бывшая медсестра.

— За что?

— За то же что и всем остальным. За споры и ор на уроке. Когда Лайсод начал выборы, Анька, ну та, которая Яркутова подружка, начала наших ребят убеждать, что мы не имеем права тебя выбирать. Дескать, ты единоличник, жмот, гад, думаешь только о себе и командиром никак быть не можешь. Погубишь весь свой отряд, всех нас до единого. Ее подружка-гадюка поддержала. Понесла всякую чушь… дескать, мы все должны быть заодно, русские и советские. А ты специально раскол вносишь, из-за тебя два отряда образовалось, и Захара на их плоту сомы тоже почему-то тоже из-за тебя сожрали. Ну я не выдержала и послала их по известному адресу. Не истинным матом, конечно, а теми словами что знала… Японцы тоже орали, власть делили… Вот Лайсод и разозлился, начал сыпать епитимьями. Японцам две, мне епитимью и Аньке с подругой. Либо пять плетей, либо штраф в тридцать монет.

— И ты выбрала плетку? — сел я на кровати. — Зачем было так делать? Мы могли легко откупиться, деньги у взвода пока есть!

— Что? — Искренне удивилась девушка. — Ну уж нет. Спина пройдет, ничего страшного со мной не случилось. А отдавать последние деньги, хоть свои, хоть наши общие я не буду! Это моя проблема, я за нее и расплатилась. Ты, наверное, хорошо в прошлой жизни жил, Саша, раз так легко деньгами разбрасываешься, — с жаром возмутилась Катя.

— Да причем тут это! — Не выдержал я. — Просто согласиться на собственную порку, это же такое унижение…

— Унижение, это согласиться жить и работать за двадцать тысяч в месяц, — резко мотнула головой девушка. — Вкалывать кассиршей в пятерочке или медсестрой в больнице и жизни не видеть, считая каждую копейку! А это… это была процедура. Она даже обставлена как укол в поликлинике. Мы с японцами пришли в приемную дисциплинарного корпуса, там нас мужик в белом халате встретил. Вежливый, сволочь. Говорит, я наставник Олв. Или доктор Олв, как вам будет удобнее. Проходите, господа курсанты, в кабинет по одному. У него неплохой медкабинет обставлен, кушеточка в углу, оборудование, все как положено. Сначала он мне давление померял, потом кардиограмму снял, чтобы убедиться, что сердце выдержит и я во время порки дуба не дам. А потом уже велел заголять спину и ложиться. Протер ее аккуратненько спиртом, плетка у него тоже продезинфицирована. Ну и… Бил сильно, сука, до крови. Но вытерпеть можно. Затем посыпал раны порошком с антибиотиком, повязку наложил, предложил обезболивающий укол и дал успокаивающую таблеточку. Спросил, есть ли жалобы на здоровье, и чем он может помочь… добрый, прямо Айболит. Говорит, поймите господа курсанты, у меня работа такая, ничего личного.

— Ясно, — тихо ответил я. — Погоди, ты сказала, были японцы. А наши? Анька с подругой?

— Они обе отдали деньги, шестьдесят серебром на двоих. А японцы не стали. Они считают, что откупаться от наказания против чести или что-то вроде того. Мы с Тецудо и его другом после процедуры даже раскланялись. Они сказали, что я настоящий самурай, хоть и девушка. Ладно, Саша, не бери в голову, — махнула рукой Катя. — Я тебе вот что сказать хочу, — раз ты командир, то ты, главное, командуй правильно. Я хочу остаться живой и вернуться через полгода домой, как обещано. Волшебницей и при деньгах, чтобы уже никогда, слышишь, никогда в жизни не работать за двадцать тысяч в месяц! Хочу позаботиться о родных и о красивой жизни для себя, любимой. И если для этого надо будет сейчас терпеть такие «процедуры», то я буду их терпеть. И тебя поддержу, чем смогу, можешь на меня опереться. Но и ты меня не подведи.

— Понял, — кивнул я, пряча глаза. — Спасибо за ужин, подруга, прямо тронут заботой. Только вот тебе мой приказ — в следующий раз с епитимьей ты придешь ко мне, раз я командир. Теперь я буду решать, откупаться ли нам, или под плети ложиться, или искать другие варианты. Мне за это отвечать. А насчет волшебства… Знаешь, я и в самом деле что-то такое сегодня почувствовал… эту пресловутую силу что ли.

— Не только ощутил. Ты зачерпнул ее себе, влез в скрытый слой реальности и скорректировал его, — кивнула девушка. — Нам Лайсод объяснил потом, что мы тут словно хакеры или читеры в играх. Можем вмешиваться в «код» текущей реальности и менять ее по своему желанию. Правда, пока у тебя одного получилось. Я, когда отчу слушала, тоже ощущала что-то такое… но чтобы из деревянного стола сделать каменный… не понимаю, как ты это смог.

— Я сам толком не разобрался, — вздохнул я. — Но ничего. Начало положено, скоро все магами станем. Думаю, твоя мечта сбудется, — ободряюще улыбнулся я Кате.

Однако, я оказался неправ. Потихоньку мы втянулись в занятия и жизнь в скиту начала налаживаться, но магические способности давались далеко не всем сразу. И это становилось проблемой.

Из моего взвода в первую неделю занятий научилась зачерпывать силу лишь Надя. Комсомолка оказалась восприимчива к отчам, как никто другой и вскоре Лайсод подтвердил, что девушка видит изнанку реальности и может на нее влиять. Правда, сделать стол каменным не могла и она — максимум, что у выходило у девушки, это затупить зубцы у вилки, зажечь свечу или превратить пасту в шариковой ручке из синей в красную. Остальные курсанты старательно слушали языки силы, делали упражнения на концентрацию и гипноз, читали какие-то мантры от Лайсода, но чуда не происходило — несмотря на то, что чувство соприкосновения с другой реальностью так или иначе было у каждого, сила и ее использование оставались им пока недоступны. Лайсод хмурился и разводил руками, но признавал — ничего не поделаешь. Для того чтобы выучить ребенка кататься на велосипеде, надо чтобы он понял спинным мозгом как держать равновесие. Дальше — дело техники. Но сесть и проехать самостоятельно хотя бы пару десятков метров каждый должен сам. Так и с магией. Это Хозяева могут дарить силу, уже упакованную ими в ЛКР-очки подопечным и рабам, чтобы те выполняли свои и их желания. Мы — Контролеры Системы и мы должны аккумулировать и использовать силу самостоятельно. А для этого надо раскрыть свой дар и талант.

К концу второй недели, к моему великому сожалению, взвод Толи-бандита нас догнал по числу магов. Причем ими стали самые неприятные мне личности. Открылся дар у Яркута и у Ани из Москвы. А затем смогла влиять на реальность и парочка японцев: Тецудо и Кацуна. Их командирша, Сайори, пока так и не овладела даром, поэтому обстановка во взводе самураев потихоньку накалялась. Однако беда пришла не оттуда. В четверг на следующей неделе Настоятель Элм, собрал всех нас на плацу и заявил, что крайне разочарован ходом учебы. Мы уже должны вовсю изучать практическую магию, а большинство курсантов до сих пор топчется на месте, не сумев овладеть и азами мастерства. Поэтому придется пойти на крайние меры и подстегнуть нас к учебе новыми эмоциями и интересными задачами. Лучше всего, по словам Настоятеля, с этим справится обстановка смертельной опасности и риска, поэтому пришла пора сыграть в военную игру.

Правила «игры» на своем уроке подробно разъяснил наставник Крёгг. Планировалось что-то вроде «зарницы» для самоубийц. Каждому курсанту выдадут автомат с одним магазином с боевыми патронами. Больше ничего с собой брать нельзя. Один взвод будет защищать возвышающийся за Скитом холм, а два остальных атаковать. Можно применять магию, огнестрельное оружие и собственные кулаки как угодно, но в течение четырех часов флаг защищающегося взвода должен быть взят нападающими. Иначе — всем атакующим будет серьезная епитимья. А если обороняющие сдадут флаг, то епитимью получат они. Если кто-то погибнет, то не беда — слабые должны все равно отсеяться, а раненых отдадут на лечение доктору Олву, он их живо поставит на ноги. Риск вполне приемлем, — утешал нас Крёгг. — Не волнуйтесь, при таком ничтожном количестве боеприпасов, убитых будет мало, Настоятель знает, что делает. А может и вовсе без них обойдется… Зато ситуация реальной смертельной опасности придаст сил и поможет открыть доступ к энергии. Иногда человека надо бросить в воду, чтобы он научился, наконец, плавать… Так что три дня на подготовку и вперед.

— Старайтесь как следует, господа курсанты. У вас еще есть шанс овладеть силой и суметь поставить во время «игры» силовой щит, — уверенно заявил «гном». — Защититься от одиночной пули, плевое дело даже для начинающего мага.

Только мы его оптимизма не разделяли…

Глава 7

— Привет Тецудо. Добрый вечер, Кацуна, — с этими словами я вышел из-за ствола дуба, подальше от освещенных фонарями парковых дорожек. В восемь часов вечера было уже совсем темно, даже луны не видать из-за туч, сентябрь выдался скуп на солнечные деньки. Но двоих японских магов я узнал сразу же. Сам же позвал их сюда, в парк, подальше от любопытных глаз. Записку с просьбой о встрече пришлось передавать скрытно, через Катю в перерыве между занятий, но дело того стоило.

— Приветствую вас, Саша-сэнсей, — чуть поклонилась японка. Тецудо ничего не сказал, но молча по-европейски пожал мне руку. Я чувствовал, как японец понемногу черпает силу, впрочем, я делал тоже самое, меняя реальность так, чтобы мы понимали друг друга, говоря на разных языках. Не самый сложный прием, подсмотренный у Лайсода на лекциях, сейчас был мне вполне по плечу.

— Я думаю, есть одна вещь, о которой нам надо поговорить, — начал я. — К взаимному интересу наших взводов.

— Ты прав, русский, — кивнул мне японец. — Речь пойдет об «игре» в понедельник?

— Именно, — согласился я. — Приятно иметь дело с умным человеком, — польстил я «самураю».

— Брось, — отмахнулся он. — Если бы я был командиром, я бы сам с тобой встретился. Но я не командир взвода.

— Мне плевать, кто там у вас носит звезду шерифа, мне надо ехать, а не шашечки. Вы с Кацуной маги, я тоже. Сдается мне, тебя во взводе выслушают внимательнее, чем Сайори, — честно признался я. — Я расскажу тебе, что думаю, а там уж вы принимайте решение. То, во что нас втравливают, мне очень и очень не нравится, — продолжил я. — Положим, я могу отвести чужую пулю или поставить щит. Скорее всего. Теоретически. Возможно, вы с Кацуной тоже. Но остальные курсанты в моем и твоем взводе — нет. Да и наши способности магов пока под большим вопросом. Что бы там не говорил Крёгг и Лайсод, но если у каждого курсанта будет по магазину с боевыми патронами, и мы начнем всерьез стрелять на поражение, то половину бойцов вынесут с «игры» вперед ногами. Я считаю, что наставники охренели вконец. Оно нам надо? Зачем нам убивать друг друга? Потому что так Элм хочет? Мы что, заклятые враги или долбаные гладиаторы?

Больше всего я опасался, что Тецудо пойдет на какой-нибудь дурацкий принцип. Все-таки он японец, хрен их поймет. Хотя, этот пацан всегда казался мне адекватным, даже более, чем некоторые мои соотечественники. Вот и сейчас, он не стал спорить…

— Согласен, — качнул он головой. — То, во что нас втягивают, не похоже на учебу. Скорее на опыты над лабораторными крысами или собачьи бои. Ты хочешь договориться?

— Именно. Провернуть сообща одну простую штуку, которую нам даже не запрещали, если уж говорить начистоту, — прокашлявшись, сказал я. — Давай не будем стрелять друг в друга на поражение! Нет, изобразить схватку и расстрелять патроны в воздух так, чтобы это выглядело настоящим боем — не вопрос. Но друг в друга не целиться. У нас и так хватает проблем, чтобы становиться убийцами.

— И кто же тогда выйдет победителем? — прищурился Тецудо. — Расстреляем патроны впустую и будем выяснять чей флаг, с помощью кулаков и прикладов? В таком случае я не завидую обороняющимся. В драке двое на одного их, скорее всего, побьют.

— Причем паскудная получиться драка, — добавил я.

— Ага. Нам с девчонками из других взводов тоже придется друг дружку мутузить, — тихо добавила Кацуна. — А я…я не умею кулаками драться, как парни. Как магией бить тоже пока не понимаю. Мне царапаться и кусаться что ли?

— Не надо царапаться, — мрачно хмыкнул я. — Все будет просто и обыденно. Обороняющиеся сдадут флаг. Не сразу, конечно. Сначала наступающие часок-другойпобегают вокруг холма, постреляют для убедительности, предпримут пару провалившихся атак. Обороняющиеся тоже истратят патроны. Потом последует новая атака, короткая схватка на вершине холма и флаг будет взят наступающими. В итоге все останутся живы и здоровы.

— Кроме обороняющихся, которым пропишут строгую епитимью, — пожал плечами Тецудо. — Выпорют плетьми или что похуже. Знаешь, русский, меня недавно пороли и я бы не хотел это повторять, — сплюнул на землю японец.

— А проблем все равно не избежать, — возразил я. — Если мы не договоримся, кто-то все равно неизбежно останется без флага и пойдет к доктору на процедуру. За исключением тех, кто уже никуда не пойдет, потому что его тушку закопают или скормят сомикам. Пусть все решит жребий в понедельник. Те, кому выпадет судьба держать оборону в этот раз, проиграют, один взвод ответит за всех. Но зато мы все останемся живы, останемся людьми и не будем убивать друг друга на радость наставникам. В другой раз постараемся устроить так, чтобы проиграл следующий взвод. Мне уже приходилось стрелять в людей, Тецудо, — добавил я. — И убивать. Я тоже не хотел бы повторять.

— Да ты идеалист, Саша, — криво улыбнулся парень. — Кацуна, что скажешь?

— Что он прав, — тут же кивнула японка. — Я боюсь плетки. Я не хочу голодать, а после проигрыша нам могут не дать денег на еду. Но убивать или умирать сама на потеху наставникам я не хочу еще больше.

— Хорошо, пусть будет так, — кивнул мне Тецудо и протянул руку, которую я снова крепко пожал. — Будем играть спектакль, в конце которого обороняющийся проиграет. Я поговорю об этом с Сайори, хотя мы и не очень ладим. И с остальными тоже. Если сделка сорвется, я дам вам об этом знать. Что с вашим вторым взводом? Он в деле?

— Где-то через полчаса я встречаюсь с Яркутом, — посмотрел я на экран смартфона. — Надеюсь, он не откажется к нам присоединиться. Если мы с ним не договоримся, ты об этом узнаешь завтра утром. До свидания, Тецудо-сан, хорошего вечера Кацуна, — раскланялся я с японцами.

Разговаривать с бывшим бандитом мне очень не хотелось. Но куда деваться? Без его согласия план устроить «договорной матч» ждал неизбежный провал.

Встретились мы вдвоем у стены скита, метрах в двухстах от дровяного сарая. И, к моему удивлению, разговор прошел конструктивно.

— Конечно брателло! Какие вопросы? — Яркут улыбался во весь рот, выслушав мое предложение. — Мы не будем стрелять, предложение принимается.

— Не брат ты мне, — с трудом удержался я от продолжения избитой реплики. — И не сказать, чтобы мы хорошо ладили, — покачал я головой. — С чего ты вдруг сегодня добрый и на все согласный?

Не нравился мне Яркут. Вот совсем не нравился. Ухмылка у него была какая-то неприятная, а еще от него ощутимо тянуло коньячными парами. В его взводе что, позволяют себе спускать и так небольшие подъемные на алкоголь? Или это позволяет себе один бригадир?

— Я много с кем не ладил, — упрямо мотнул головой Толян. — Иначе бы сюда не попал. И ты мне не нравишься Сашок, я этого никогда не скрывал. Чистенького из себя строишь, правильного… А пацан ты гнилой, я твое нутро насквозь вижу. Но если братва будет стрелять друг в друга из-за чужих разводок, то через пару стрелок никого и не останется. Тем более что барыша с разборки нам никакого.

— Ты из какого года здесь? — поинтересовался я. — Просто интересно.

— Из девяносто шестого, — пожал плечами Толя. — Из славного города Ярославль.

— Нда… как-то так я и думал.

— Да мне похрену, что ты там думал, — ровным тоном ответил Яркут. — У меня будет лишь одно условие — до встречи на вершине магазины отстреливаем начисто, не оставляем ни одного патрона. На всякий случай… Согласен?

— Пусть так, — кивнул я.

— Тогда все на мази… Раз вы с япошками договорились, я тоже в деле. Стрелять на поражение не будем, не резон нам свою шкуру под пули подставлять на пустом месте. Обороняющийся в этот раз проигрывает, согласен. Разойдемся пока краями. Это все о чем ты хотел побазарить?

— Да, — кивнул я. — Ну что же, раз мы все решили, не смею задерживать. Счастливо оставаться…

В воскресенье занятий не было. Марина с Наташкой хлопотали по кухне, готовя на обед для всего взвода борщ и котлеты, сегодня их наряд по кухне. Матвей возился с печкой, у которой опять что-то засорилось в дымоходе. Остальные по своим кельям сосредоточенно слушали записи языков силы, пытаясь пробудить дар хотя бы в последний день перед завтрашней «игрой». Вроде как у Ромки начало что-то получаться с его даром, но другие курсанты пока не продвинулись ни на шаг.

Все же здешняя магия изменения реальности — штука специфическая, чуждая научному подходу и зубрежке. Не надо учить никаких заклятий, их попросту нет. Не надо рисовать рун или пентаграмм. Не надо обращаться к высшим сущностям, приносить жертвы или зависеть от природной стихии. Хотя с последним пунктом все не так просто, конечно. Если верить Лайсоду, у Хозяев их рабы-волшебники делятся на разные классы — Кощеи лучше всего работают с жизнью и смертью, Корректоры — с энергией и материей, а Маги с природными силами и артефактами. Но у Системного Контроля не так, для нас даже языки силы не строго обязательны — с ними легче работать, но и без них можно обойтись.

Спустившись на первый этаж, я подошел к аккумуляторной станции и, поглядев на приборы, привычно сосредоточился, зашептав слова истинного языка. Мир вокруг дрогнул и поблек, зрение немного расфокусировалось, а в моей груди разлилась уже привычная теплота. Сконцентрировавшись на станции, я мысленно изменил ее безусловную реальность на условную. А затем, зачерпнув силу, чуточку ее подправил, и зафиксировал снова, уже как единственно верную реальность, выходя в привычный мир.

В висках привычно кольнуло откатом, живот напомнил о себе острым чувством голода, веки вдруг отяжелели и захотелось зевнуть во весь рот. Зато стрелки на приборе дрогнули и индикатор заряда батареи переместился из желтого в зеленое поле. Аккумуляторы вновь заряжены электричеством, на пару суток точно хватит. И на бензин оставшиеся монетки тратить не надо. А на сегодня с колдовством пора завязывать. Моя работа по хозяйству выполнена, лучше поберечь силы на понедельник.

*****

В день «игры» неожиданно распогодилось. Висевшие последние две недели над скитом тучи куда-то унесло за озеро и в пронзительно — голубом небе выглянуло солнце. Рано утром под руководством аж двух наставников, — Лайсода и Крёгга, мы получили оружие и впервые покинули скит, направившись через распахнувшиеся ворота к заросшему кустарником и невысокими деревьями с начавшей желтеть листвой холму за крепостной стеной. Мои курсанты выглядели мрачно и подавлено, впрочем, во взводе у японцев и Толи-бригадира тоже веселых лиц не наблюдалось. Особенно мне не нравился Ромка. Парень был бледен и молчалив, прятал глаза в землю и постоянно одергивал на ремне выданную ему штурмовую винтовку с дурацким прозрачным пластиковым магазином, в котором был виден каждый патрон.

— Ты чего нос повесил? — подойдя вплотную, тихо спросил его я. — Все нормально будет. Мы вроде бы со всеми договорились.

— Воля твоя командир, но что-то ты неладное придумал, — также тихо ответил юнкер. — Когда мы с большевиками воевали… Думаешь, мы их хотели убивать или они нас? Русские русских, вот так сразу? Но когда дошло до стрельбы, то пришлось убивать. И расстреливали меня всерьез. Видишь ли, когда начинают палить, все сразу как-то по-другому оборачивается. Мало ли о чем мы раньше договаривались…

— Считаешь, надо воевать? Я зря договаривался с Яркутом и японцами?

— Нет, — качнул головой Ромка. — Возможно, ты прав и мы поступили верно. Но пару патронов все равно стоило бы приберечь… Эх, хороша швейцарская винтовочка, — натужно улыбнувшись, похлопал юнкер по своему автомату. — Палить всяко удобней, чем из трехлинейки, даже затвор передергивать не нужно.

— Ну что же, господа курсанты, — сказал перед строем Лайсод, когда мы построились у подножия холма. — Тем, кто смог открыть свой дар, пора показать чему вы научились за прошедшие три недели. А тем, кто не смог — найти в себе силы перестать быть балластом для своих товарищей и наставников. И открыть, наконец, сегодня свой дар или…, - не закончив фразу, махнул рукой «эльф». — Ничего сложного, по сравнению с теми испытаниями, которые проходят люди у Хозяев, чтобы заполучить силу, это сущие пустяки. Начнем, пожалуй, жеребьевку… Крёгг, будь добр, одолжи ненадолго свою шапку.

«Гном», скривившись при слове «шапка», сдернул с лысой головы свой залихватский черный берет, и протянул его наставнику. Тот положил в него три одинаковые записочки. Две подписанные как «нападающие» и одна «защитники».

— Командиры взводов ко мне!

— Есть!

— Тяните жребий. Курсант Яркутин, вы первый.

Бригадир потянул руку к берету, а я тихонько нырнул в магический режим, искоса поглядывая на головной убор. И тут же оказался вознагражден за свою предосторожность. Яркут начал черпать силу и тихонько менять реальность. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы вытащить нужный ему листок.

«А вот хрен тебе»! — аккуратно зачерпнув силу, я сгладил его изменения, а потом постарался в свою очередь подсунуть ему лист с надписью «защитники».

— Яркутин! Попов! — немедленно прекратить! Кинт тао эдд! — прикрикнул Лайсод и нас обоих выбросило в обычный мир. — Тяните жребий честно!

— Нападающие! — вытащил, наконец, бумажку бригадир.

— Попов! Тяни, не задерживай…

Я сунул руку в берет и потянул один из оставшихся листков. Достал его наружу, развернул… — Защитники, — с трудом выдавил из себя я одно слово, прочитав надпись. Да что за хрень!? Получается, мы все уже проиграли? И теперь заранее обречены на епитимьи?! Вот ведь паскудство гадское!

— Итак, все определились, — невозмутимо сказал Лайсод. — Обороняющиеся — занимайте холм, у вас совсем немного времени. Флаг на вершине, не отдавайте его никому. Игра начнется через полчаса.

Взгляды, которыми на меня смотрели мои соратнички, назвать ласковыми было никак нельзя. Понять бойцов было несложно: командир все пролюбил…что уж тут говорить. Гарантировано проигрывать и ложиться под плетку не хотелось никому. Но и открыто возражать тоже никто из моих курсантов не стал. Во-первых, на совете взвода сами же поддержали мой план. А во-вторых, альтернатива была еще хуже: убивать самому и быть убитым никто не хотел. Все бы ничего, но блин…встречаться взглядом с подчиненными, особенно с девушками мне было ой как неприятно…

— Короче, народ, — выдавил из себя я, когда мы оказались на вершине. — Хреново получилось, что уж тут говорить. Постараюсь по максимуму взять все проблемы с епитимьей на себя. Потом отыграемся. Сейчас занимаем позиции и в темпе окапываемся на всякий случай — так, чтобы хотя бы голову суметь спрятать. Маринка, Илья, Наташа, Матвей, Надя — залегаете сзади в кустах, от кривой березки до вон тех осин. Остальные остаются здесь, со мной. Всем перевести селекторы на одиночный огонь, когда полезут нападающие, стрелять экономно, поверх голов. Дальше как договорились!

Долго ждать атаки не пришлось. Вскоре в кустах перед холмом замелькали камуфляжные куртки полевой формы японцев и людей бригадира. Атаковали они без огонька, но прятались и бегали всерьез, носясь как зайцы, короткими зигзагами, от куста к кусту и залегая в укрытиях. Так что спектакль поначалу получался вполне достоверный. Я сделал пару одиночных выстрелов в воздух, отметив про себя, что вон того долговязого увальня по имени Федя, из взвода бригадира, вполне бы мог достать. Бегал он с грацией свиньи на пляже. И пару-тройку девчонок из японского взвода тоже бы легко подстрелил, больно уж они подставлялись. Сами головы в кусты спрятали, а попки наружу так и отклячиваются. Действительно, если бы дело пошло всерьез, половина из нас тут бы точно легла… А так…

Со стороны атакующих затрещали редкие выстрелы, имитировавшие огневое прикрытие, мы тоже немного постреляли в ответ. При всем желании с одним магазином много не навоюешь. Затем атакующие отступили под крики командиров, а мы продолжали лежать, пригреваемые сверху неярким осенним солнышком. Ждем-с…

Минут через сорок все повторилось. Снова последовала неспешная «атака», треск выстрелов, затем, когда атакующие добежали до холма, Тецудо и Яркут вновь скомандовали отступление. Пока все придерживались правил, вблизи моего укрытия в землю или древесные стволы не попала ни одна пуля. Интересно, наставники догадались, что игра идет не всерьез? Или им на самом деле все равно? Ладно, действуем по плану. Сколько у меня там осталось патронов в магазине? Десять штук? Повинуясь внезапному импульсу, я отстегнул магазин и, выщелкнув несколько патронов, спрятал их в карман, а затем вставил пластиковый рожок в паз снова. Пусть будет так…

В третью атаку японцы и курсанты Яркута ринулись молча, уже не особо прячась и достреливая оставшиеся боеприпасы. Наши ответили им редким огнем, но никакого эффекта стрельба в воздух не имела. Вскоре атакующие уже забрались на холм и ринулись вперед, к небольшому земляному бугорку, в который воткнут черно-желтый флаг. Я отстрелял поверх голов нападавших несколько оставшихся патронов и, схватив автомат, спрятался за стволом ближайшей сосенки. Встречать их лично не стоит, пусть нападающие забирают знамя себе. Все, финита ля комедия.

Подскочивший первым Яркут схватил флаг, выдернул его из земли и тут же перебросил какому-то парню из своего окружения. Вслед за бригадиром на вершине холма показался Тецудо с Кацуной, за ними запыхавшаяся командирша Сайори, Аня из Москвы и остальные курсанты.

— Выходи Саша! — миролюбиво крикнул бывший бандит. — Мы уже здесь. Вставай, игра окончена.

— Сваливай, давай — не слишком любезно отозвался я из своего укрытия. — Ты получил трофей, как договорились. Уходи.

— Нет, — почти радостно отозвался бригадир. — Рано еще! И чтоб ты знал: пацанам с лохами договариваться не по понятиям!

Я вдруг явственно почувствовал, как он ныряет в магический режим и начинает черпать силу, корректируя реальность и сразу же начал делать то же самое, спешно шепча слова истинного Мата. Эта сука явно что-то задумала и…

— Сдохните здесь! — Громко крикнул Яркут и вскинул автомат, в котором пустой еще пару секунд назад магазин вдруг оказался мгновенно набит патронами. А затем ударил сплошной очередью по тому месту, где прятались Толя-челнок с Варей, Ромка и Катя. Спустя пару секунд тоже самое сделала Аня, открыв огонь в упор длинными очередями по позициям лежавшей в кустах сзади пятерки Ильи.

Не знаю, что на меня так повлияло… Наверное злость и ненависть, которые жгучей волной ударили в голову, наполняя истинный Мат особой силой. Уйти в магический режим удалось одним рывком, и я тут же изменил реальность, сделав воздух перед кустами, в которых укрылись товарищи, прочнее стали. А потом мгновенно переместил патроны из кармана в магазин своего автомата, чуть-чуть откорректировав их координаты в пространстве, и вышел из-за дерева.

— Трындец тебе! — только и сказал я, давя спуск. — Сволочь!

Увидев направленный на него ствол, Яркут заорал что-то нечленораздельное и перевел ствол автомата на меня.

— Япошки, мать вашу! — это уже кричала Аня. — Ловите шанс, валите защитников к хренам собачьим!

Пуля ударила меня в плечо, но я не почувствовал боли, только резкий рывок, на который даже не обратил внимания. У меня были дела поважнее, — Яркут ухитрился прикрыться щитом и мои первые две пули в него не попали. Пришлось изменить реальность еще раз, придав своей третьей пуле повышенную скорость и массу, а затем ментальным приказом разорвать защиту бандита. Получилось на славу — грудь бригадира последним выстрелом пробило насквозь и он рухнул на землю, обливаясь кровью. Рядом заработали другие маги — чудом сохранивший патроны Ромка стрелял в Аню, что-то начала начитывать из слов Отчи Надя, я почувствовал колебания силы от Кати и от Ильи, которые сумели-таки, наконец, зачерпнуть силу. Внезапно сильный порыв ветра запорошил нападавших непонятно откуда взявшимся песком, а наш флаг вырвало из рук державшего его парня.

Аня, бросив опустевший автомат, вдруг побежала с холма вниз, а вслед за ней ринулись и все остальные курсанты Яркута. То ли Ромка не смог в нее попасть, то ли она прикрылась от его огня щитом — не знаю. Вслед им снова ударил ветер, да такой, что некоторые из курсантов падали с ног. Мало того, на их спинах скрестились серебристые лучи, вырвавшиеся из кустов, в которых лежали Маринка с Наташкой, и форма на людях бригадира вспыхнула, заставив их упасть и кататься по земле, сбивая пламя. Японцы сгрудились в сторонке, и Тецудо начал менять реальность, прикрывая своих людей щитами, но нам до самураев не было никакого дела, мы со всей злостью вцепились в людей бригадира. Тем временем Ромка, в изляпанном кровью камуфляже, отбросив разряженный автомат, подскочил вперед и поднял упавший флаг.

— Тан Кедд Тео! — раздался вдруг громовой голос, донесшийся откуда-то сверху и ветер тут же стих, а меня выкинуло из магического режима. Оглянувшись, я увидел поднимающегося на холм Элма. — Игра закончена! — отдал приказ Настоятель.

Глава 8

Ранено в тот день у нас во взводе оказалось трое курсантов: я сам, Маринка и Надя-комсомолка. Причем моя рана по факту оказалась самой неопасной. Вспомнив свои навыки медсестры, ноющее тупой болью пробитое плечо наскоро перебинтовала Катерина. Там и крови-то было не особо много, никаких важных сосудов пуля бригадира не задела. Во всяком случае, до медкабинета в дисциплинарном корпусе я, потихонечку ковыляя, добрел на своих ногах. В отличие от Маринки, которой бешеная блондиночка Анечка ухитрилась попасть двумя пулями в живот и Нади, получившей весьма гадкое ранение в бедро. Комсомолка чуть было не истекла кровью, но Илья успел вовремя наложить ей жгут, а Настоятель Элм и вовсе остановил кровотечение парой слов и взмахом руки. Девушек в скит несли с холма на выданных Крёггом тканевых носилках, причем Тецудо с каким-то японцем неожиданно вызвался нам помогать.

Но одними раненными мы не обошлись. Как оказалось, Толю я прикрыть щитом не сумел… А может быть, мой щит снесло с курсанта уже во время стрельбы — не знаю, не заметил в горячке боя… Во лбу у парня входное отверстие от пули выглядело совсем небольшим, а вот с затылком дело было совсем плохо — сплошная мешанина из крови, мозгов и осколков костей, как будто мы палили друг в друга разрывными или пулями со смещенным центром тяжести. Никакая лечебная магия и измененная реальность парню уже помочь не могла, воскрешать мертвых ни людям, ни магам невозможно.

Особых эмоций после боя почему-то не было, все воспринималось как-то отстраненно, как сквозь вату или после контузии. Но вслед носилкам, на которых подчиненные Яркута потащили в скит своего бригадира, я прошептал пару теплых слов… Не удалось мне дострелить гада, блин! Вот же беда-то какая, патронов не хватило, что ты будешь делать… Впрочем, если бы не Элм, бандит там бы на холме и помер, на губах бригадира уже выступила пузырями кровавая пена, когда Настоятель подлечил его магией. Ничего, успеется, нам еще с ним вместе учиться и учиться. Про то, что сводить счеты друг с другом курсантам в скиту строжайше запрещено, я помнил. Но будет и другая «игра», там посмотрим… Хрен он меня теперь застанет врасплох, поквитаемся и с бандюганом и с его Анечкой. Тем более, что кровь за кровь мы взяли — один из курсантов Яркута сломал себе насмерть шею об камень, сбитый с ног ударом ветреного кулака Нади и приложенный порывом магического вихря о ближайший валун. А двое других основательно обгорели под лучами-гиперболоидами Маринки и Наташки. Наставник Лайсод не соврал — короткий бой послужил для нас настоящим катализатором магических способностей.

Лечение раненых заняло меньше суток. Наставник Олв в самом деле оказался доктором, а лечил магией он не хуже, чем порол плетьми. Даже лучше… на моих глазах после обработки какой-то сложной отчей и исходившим от Наставника синеватым сиянием пуля сама вылезла из плеча, а затем рана стала затягиваться сама собой. Все осмотренные им в кабинете раненые после «операций» добрались до своих келий и наутро проснулись совершенно здоровыми. Никому даже больничного на пару дней не дали. Ровно в восемь ноль-ноль все выжившие курсанты явились на занятия, где Настоятель Элм подвел итог вчерашней «игры».

— Даже не знаю, что вам и сказать, хитрюги вы мои, — окинув рассевшихся в аудитории курсантов задумчивым взглядом, сказал Настоятель. — Вроде бы вы все взрослые люди с жизненным опытом, командиры взводов уж точно. И должны понимать, что к чему. А так же соображать, что если вам что-то говорят Наставники, то это нужно выполнять! А не искать всякие уловки, чтобы саботировать приказы учителей! — начал потихоньку распаляться Элм. — Чья была идея сговориться и не стрелять на поражение во время игры?! Отвечайте!

— Идея была моя, господин Настоятель — недолго думая, встал я из-за стола, которому на прошлой неделе возвратил под руководством Лайсода прежний деревянный вид. Смысла прятаться за чужими спинами и играть в молчанку как нашкодивший мальчишка я не видел ровно никакого.

— Я ее придумал и предложил к реализации остальным командирам взводов.

— Вот как? — ухмыльнулся Элм, скривив губы. — И как оно сработало, курсант Попов? Доволен исполнением?

— У меня нет определенного ответа на ваш вопрос, господин Настоятель, — честно ответил я, покосившись на выздоровевшего Яркута. — План был неплох, подкачало исполнение. Если бы не некоторые присутствующие здесь мудаки, могло бы вполне сработать.

Бывший бандит ответил мне яростным взглядом, но от реплики с места все же воздержался.

— Не скромничай, все сработало, можешь быть уверен. Но только для тебя и твоего взвода, — усмехнувшись, громко сказал Элм. — Вы победили в игре и заслужили награду. В вашем взводе теперь целых семь магов, отличный, скажу я вам результат. Сразу пять инициаций за игру: курсанты Богачева и Веткина зачерпнули силу и не только сотворили огонь, но и успешно атаковали им врага. Котомин, который до этого еле-еле мог управлять силой, сумел телепортировать патроны из оружия противника в магазин своего автомата. Екатерина Зайчикова в бою наполнила энергией отчу «зеркало ужаса» и сотворила атакующую эмоцию, Надежда Ясенева создала и применила по противнику кулак ветра! Илья Серов сумел пережать сосуды раненой Ясеневой и остановил кровь из перебитой артерии. Накладывать жгут на конечность подруге по взводу ему на самом деле уже не требовалось, он все сделал своей силой, просто сам этого не понял… Теперь вы понимаете, зачем вы играли в эту «игру»!? — ткнул мне пальцем в грудь Настоятель. — Настоящие эмоции и смертельная опасность заставляют переступить через себя и открыть дар! Да, у нас есть потери, но тут уж ничего не поделаешь. Выживают сильнейшие и те, кто хочет жить, учиться и чего-то добиваться! Балласт отсеивается… Мне тоже жаль курсантов Карасева и Валкина, но их гибель была не напрасной. Для взвода Попова, разумеется. Его люди сумели реализовать себя, осталось только двое не открывших дар.

— Но это у Попова! — голос настоятеля стал откровенно злым, когда он перевел взгляд на Яркута. — Тецудо, Сайори, Яркутин — встать!

Двое японцев и бригадир поднялись во весь рост со своих мест.

— Вы о чем думали?! — прошипел как разъяренная кобра Элм. — Что за бардак!? Что за неуместный пацифизм? Тецудо, почему ты не стрелял? Ты же бывший тайи, командир хикотая, у тебя двенадцать личных побед в бою! И вдруг ты опускаешь руки? Сайори, почему ты как командир, не можешь добиться послушания во взводе? Где ваши инициации? Как было два мага на весь взвод до игры, так и осталось!

— Я не стрелял, потому что дал Александру слово не стрелять, — невозмутимо ответил японец.

— Это так важно? — слегка удивился настоятель. — Разве ты должен хранить верность слову, данному русскому гайдзину? Ты, воин Хирохито?

— Я воин Императора, это так — кивнул японец. — Но я же не идиот! Я вижу, что происходит вокруг. Гайдзины остались в другом мире и другом времени, — покачал головой Тецудо. — Как и Император, и идущая там война. А здесь мы все курсанты, одетые в одну форму и служащие одному делу. Во-первых, глупо убивать своих сослуживцев. Во-вторых, все, что у меня тут осталось из старого мира — это моя честь. Александр-сан не является моим врагом, врагом Императора или нации. Здесь он такой же маг, как и я, сокурсник, которому я дал слово. А честь самурая не терпит измен.

— Он настоящий динозавр, господин Настоятель — неожиданно пожаловалась стоящая рядом Сайори. — Вместе со своим приспешником и примкнувшим к ним сбрендившими Кацуной и Накадой. Два деда-ветерана из старых времен в мальчишеских телах, в голове у которых непонятно что и связавшиеся с ними молодые дурочки, — вздохнула японка. — Меня взвод выбрал командиром в результате демократического голосования, но этим пережиткам старины глубоко плевать на демократию! Хотя я тоже из военной семьи! У меня отец служил в силах самообороны, а я была офицером полиции!

— Даже если бы это имело какое-то значение, то все равно: твой отец офицер — сухопутчик, Сайори, — парировал Тецудо. — А я из семьи, где все мужчины были флотскими офицерами! Чтобы я, офицер флота, подчинялся женщине-полицейскому? Да еще дочери пехотного майора!? Я не собираюсь позорить род.

— Вот видите, — хмыкнула Сайори. — Я же говорю, динозавр. Самурай из прошлого.

— Какой есть, — не стал спорить Тецудо. — Я от вашего поколения тоже не в восторге, девочка. Мы были воинами, у нас был дух и был путь, хотя мы и проиграли войну. А вы просто рабочие и торгаши и больше никто. Может быть и правда следовало капитулировать для сохранения нации, может быть… Кто я такой чтобы спорить с решением Императора? Но то, что стало по вашим рассказам со страной и нацией потом, мне не по душе. Ты еще из лучших Сайори, ничего личного. Во всяком случае, ты держишь слово и умеешь организовать быт. Но подчиняться тебе как боевому командиру? Нет, подобное никак невозможно.

— А если я прикажу повиноваться ей? — вкрадчиво спросил Настоятель.

— То я буду это делать. В определенных границах, — подумав, ответил Тецудо. — Но она не моя госпожа и не мой командир. Как и вы, господин Настоятель. Вы наниматель, а я наемник. Вы знаете мое желание. Чтобы осуществить его, я готов учиться волшебству и работать на организацию, которую вы называете Системный Контроль. Но вопросы чести — это вопросы чести.

— С вами понятно, — кивнул Элм японцам, заложив руки за спину. — Что-то в этом роде я и ожидал услышать, хотя и не ожидал, что все окажется настолько запущено. Сложный достался нашему скиту мир, ничего не поделаешь… — А что ответишь ты? — сделав несколько шагов, Настоятель остановился напротив Яркута.

— А мне надо отвечать? Разве я что-то сделал не так? — ухмыльнулся Яркут. — Все было по правилам. Если другие решили сыграть в поддавки, то почему это должен делать я?

— О да, ты был в своем праве, — согласился Элм, глядя на бригадира, как энтомолог на редкую муху. — Не о том речь, я тебя не спрашиваю за нарушенное слово. Но почему ты все провалил и сыграл настолько бездарно?

— Не фартануло нам! — искренне улыбнувшись, ответил Яркут. — Такое случается. Я думал, что Попов лох, но оказалось, что он серьезный парень и взвод у него что надо. Ошибочка вышла, господин Настоятель. Бывает… Когда Сашка перестанет на меня злиться, мы поговорим с ним по-братски, как россиянин с россиянином. И порешаем все вопросы.

— Если у человека совсем нет чести, то и глубокого ума от него ожидать не стоит, — неожиданно заметил Тецудо. — Лишь хитрость, что присуща даже варварам и голозадым обезьянам.

— Не о чем мне с тобой, сука, разговаривать, — прошипел бригадиру в ответ я.

— Дурак, ты Сашка, — пожал плечами Яркут. — Думаешь, если у тебя во взводе магов больше, то ты уже всех через колено ломать можешь? За свой косяк я тебе потом бабла по понятиям отстегну, а ссориться нам не надо.

— Прошу прощения, господин Настоятель, — неожиданно из-за стола поднялся еще один человек. Парень из взвода Яркута, увалень Федя Скворцов, тот самый, которого меня так и подмывало подстрелить во время «игры». Вслед за ним с места поднялась и сидевшая рядом невысокая девушка с деревенским именем Тося, фамилию которой я пока так и не запомнил. — Разрешите обратиться?

— Обращайтесь, ребятки, — кивнул Элм. — Раз уж вы решились влезть в этот разговор, значит, вам есть что сказать. Послушаем…

— Мы с курсантом Востриковой не желаем больше служить во взводе Яркутина. — Дрогнувшим голосом сказал парень. — Решение примкнуть к его группе было нашей ошибкой. Он… он очень дурной человек и мы не хотим больше подчиняться такому командиру.

— О, как ты заговорил, Федя — скривился бригадир. — Крысы побежали с корабля? Хотите соскочить с темы и перебежать под крылышко к Попову?

— Нет! — побледнел парень. — Мы не хотим связываться с тобой! Уж лучше к японцам, чем стрелять своим русским в спину. Поэтому мы…

— Замолчали все! — рявкнул Настоятель. — Решения здесь принимаю я! Итак, что же я вижу…в двух проигравших взводах назрел прямой бунт против выбранных вами же командиров, — загнул на правой руке один палец Элм. — Новых магов в них не появилось, — загнул он второй палец. — Вы валите все друг на друга, вместо того чтобы отвечать за свои поступки! — сжал всю правую руку в кулак Настоятель. — А я уже близок к мысли, что ваши два взвода проще скормить сомам, а вместо вас набрать новых людей, — грохнул он этим кулаком по ближайшему столу. — Зачем мне возиться с дураками и никчемами, тратить на вас время и силы?! Я думаю — незачем!

Настоятель замолчал, уставясь в окно, а мы все замерли молча, как мыши под метлой. Похоже, Элм действительно всерьез разозлился и угроза скормить две трети курсантов рыбам вполне реальна. Не говоря уж о возможных епитимиях…

— Ладно, — выдержав паузу в пару томительных минут, сказал Настоятель. — Дам вам еще один шанс. Последний. Курсанты Скворцов и Вострикова, вы настаиваете на своем отказе подчиняться Яркутину?

— Так точно, господин Настоятель, — в унисон ответила побледневшая до состояния белил парочка.

— Епитимия в шестьдесят плетей каждому за бунт против командира. То же самое наказание и для курсантов Тецудо, Кацуны, Вакаси и Накады. Приказываю вам посетить сегодня в девятнадцать ровно дисциплинарный корпус. Есть еще желающие выйти из своего взвода? — вкрадчиво спросил Элм, но ответом ему была тишина.

— Тогда на этом закончим. Вы вшестером можете организовать новый взвод. Скворцов и Вострикова, вы хотели к японцам — идите к ним. Тецудо, ты командир вновь образованного четвертого взвода. Свободный корпус в скиту имеется, можете его занять. Будем считать, что вы реализовали свое право на одну ошибку. Но с этой минуты любой курсант, пожелавший покинуть свой взвод, отправиться в заплыв по озеру.

— Теперь насчет обещанных епитимий и наград за игру, — продолжил Элм. — Взвод Попова получает полную стипендию в сорок монет каждому курсанту и еще тысячу монет награды на всех. Все остальные курсанты получают штраф к стипендии в десять монет. Кроме того, курсанты из взводов Яркутина, Сайори и нового взвода Тецудо получают по двадцать минут карцера черного сна и двадцать плетей за проигрыш игры.

Так же все маги из взвода Попова в случае успешной сдачи промежуточного зачета в конце октября получат пятидневные увольнительные домой для решения своих личных проблем. Но! — сделал паузу Элм. — За самоуправство и самовольное изменение правил игры командир взвода Попов получает епитимью: двадцать ударов плетью и сорок минут карцера черного сна.

— Это несправедливо, господин настоятель! — не выдержал и вскочил с места Ромка. — Мы все поддержали его решение, всем и отвечать! Делите двадцать плетей командира на весь взвод! Ну, кроме девчонок, конечно! — тут же поправился юнкер…

— Нет, это справедливо, курсант Котомин, — холодно ответил настоятель. — Попов командир, а вы подчиненные. С вас спроса нет, вы выполняли не противоречащий распоряжениям Наставников приказ командира: «не стрелять». И не важно, поддерживали ли вы его приказ или нет. Поэтому и наказывать вас не за что, вы победители в игре. Берите свою награду, заслужили. А Попов за свое решение ответит. Впрочем, вы лично, Котомин, получаете епитимью в десять плетей за нарушение субординации…

— Народ, не надо выступать! — поспешно замахал я руками, видя как Илья, Надя и Катерина готовятся тоже вскочить с мест. — Сидите молча, блин! Хватит нашему взводу моих и Ромкиных плетей! Это приказ!

— Похвальное решение, командир, — поддержал меня Элм. — Ладно, пора заканчивать с говорильней, учебный процесс не ждет. Сегодня в семь вечера приводятся в исполнение епитимии плетью для взвода Тецудо. Всем остальным взводам посетить дисциплинарный корпус завтра после занятий. О времени визита в карцер черных снов узнаете дополнительно. Не будем заставлять нашего милейшего доктора трудиться на износ, у него и так много работы. А сейчас придется разделиться. Инициированные маги отправляются на семинар к Лайсоду, он расскажет вам подробно, что такое ЛКР и начнет учить не только распоряжаться силой, но и копить ее. А тех, кто так и не смог инициировать дар, ждет занятие у Крёгга. Раз уж маги из вас пока никакие, осваивайте стрелковую подготовку. Может хоть тут из вас какой-то толк выйдет…

*****

После занятий мы, наконец, получили свою стипендию и награду за выигрыш. Что было весьма кстати, поскольку выданные раньше деньги почти закончились. Но веселого настроения во взводе не наблюдалось, несмотря на богатый ужин и даже на распитые три бутылки водки, которые я распорядился взять на всех в магазине, потратив часть наградных монет. Да и чему радоваться, если пару часов назад мы схоронили у стены скита Толика, воткнув в могилку скромный деревянный крест и положив на нее букетик цветов из сада. Я прочитал парочку молитв, которые помнил наизусть, а затем у себя в корпусе мы выпили по рюмке за упокой души парня. Вот собственно и все. Наставник был прав — не все из нас доживут до конца обучения, сегодня я понял это совершенно точно. Кроме того, завтра нам с Ромкой еще и на епитимью идти…

— А что за карцер черных снов такой? — спросил меня юнкер после третьей рюмки. — Тебе не рассказали командир?

— Понятия не имею, — мрачно отозвался я. — Но, по всей видимости, ничего хорошего в нем нет, если даже двадцать минут пребывания там — серьезное наказание. А мне аж сорок отсыпали. Ладно, переживем…

— Дурак ты Ромка, — перебил нас Илья, зажевав водку малосольным огурчиком нашего собственного приготовления. Небольшую партию огурцов с помидорами Катя с Надей закатали еще на второй день после поселения в скит, и на сегодняшнем то ли празднике победы, то ли поминках мы открыли пару банок. — Видишь, Сашку и так хреново, а ты к нему с идиотскими вопросами лезешь… Мне вот другое интересно. Я сегодня лекцию внимательно слушал… Получается, мы сможем самостоятельно запасать и хранить силу в этих ЛКРах, о которых нам Лайсод рассказывал. Почти как огурцы в банках — ткнул бывший врач вилкой в новый корнишон на тарелке. — И если Лайсод прав, то Хозяева так и делают, а потом делятся ими со своими рабами. Вот бы и нам в этом деле преуспеть за оставшийся месяц. Если «эльф» не соврал насчет отпуска, то мне бы эти самые ЛКРы очень бы пригодились. В мирах-лепестках потоков силы нет.

— Мне тоже, — криво улыбнулся я. — Хорошо бы кое-кому должок вернуть. Попробуем добыть где-нибудь эти ЛКРы.

Глава 9

Корпус, в котором поселился новый взвод Тецудо, я навестил поздно вечером, после того как его люди вернулись с экзекуции. Точнее, мы пришли к самураям в гости впятером. Илью и Катю я прихватил в качестве импровизированных медиков, а Матвея и Надежду как помощников по хозяйству. Все же эти конкретно джапы нам не совсем чужие люди, почти союзники. Свое обещание не стрелять на поражение Тецудо сдержал, да и сегодня на разборе полетов перед Настоятелем держался достойно, получив собственный взвод. Но вот какой ценой…Восемьдесят плетей каждому бойцу, по двадцать за проигрыш и по шестьдесят за бунт — это весьма немало, скажем откровенно. Недаром по уложению об уголовных и исправительных наказаниях Российской Империи высший предел наказания плетьми был установлен в сто ударов. «Доктор» Олв, конечно, насмерть не запорет, в этом я был уверен. А вот до полусмерти или близко к тому — может… Опять же, кто его знает, вдруг Тецудо, самурайская его душа, решится на какую-нибудь выходку, вроде открытого бунта или побега, а то и учудит сдуру харакири.

«Порка — штука гадкая и унизительная, от нее у нормальных людей в мозгах „клинит“, а японцы — народ мнительный. Человека в такой ситуации надо ободрить и поддержать, а не оставлять одного» — так я рассуждал. Полтора века назад, после отмены крепостного права, порку по приговорам волостных судов в России ввели от безысходности. Не было никакого другого способа наказания по «административным делам» в сельской местности за незначительные нарушения. Брать с крестьян за пьяные драки, мелкое воровство и нарушения общественного порядка штраф? Они и так все в недоимках, нельзя забирать последнее. Сажать их под арест? Ага, виноватый мужик проспится и отдохнет, а работа во время сева или жатвы без работника встанет. Отсюда прямой убыток крестьянскому хозяйству и всей деревенской общине. Оставить проступок вовсе без наказания? Так себе вариант… Вот и рассуждали волостные судьи, что от розог нет материального убытка ни наказуемому, ни обществу, а «справедливость» соблюдена. Правда, на практике все кончалось зачастую нехорошо. Современники замечали, что справные в общем-то мужики, случайно попавшие под телесное наказание, теряли самоуважение, запускали хозяйство, спивались, в то время как застарелые лодыри и пьяницы на розги плевать хотели. Впрочем, это в «отсталой» Росси, где окончательно отменили подобное безобразие в 1904 году. А вот у джапов — законные телесные наказания исчезли только в 1947. И с какой целью нас, будущих магов, лупцуют здесь как сидоровых коз я пока не понимал. Мне вообще, чем дальше, тем более странной казалась логика наставников и их «образовательного процесса».

— На входе разуваемся, народ, — предупредил я, громко постучавшись в дверь. — Не будем злить хозяев. В Японии говорят, что дома в обуви может находиться только мертвец. Не станем доводить дело до таких крайностей…

— Ты большой знаток японских обычаев? — наморщила лоб Катя.

— Ни хрена, — честно ответил я. — Знаю только, что у джапов нельзя ходить дома в обуви и втыкать палочки для еды в рис. Но хотя бы постараемся быть хорошими гостями.

Дверь нам открыл сам Тецудо. При взгляде на бывшего тайи, я сразу понял, что ему пришлось сегодня нелегко. Блин, да он даже стоял с трудом. Белый как полотно, глаза смотрят с каким-то лихорадочным блеском, чуть пошатывается, нетвердо держась на ногах. На лице застыла злобная гримаса, словно у какого-то языческого божка.

— Чего тебе надо, русский? — злым тоном с порога спросил он.

— В гости решил зайти, — пожал я плечами.

— Лучше бы тебе уйти! Не видишь, нам не до гостей, — ответил японец. Похоже, он удержался от еще большей грубости лишь усилием воли.

— Да ну? — удивился я. — И тебе здравствуй, союзник. После нескольких коррекций реальности перевод с языка на язык давался легко, забирая минимум энергии и не требуя глубокого погружения в потоки силы. — А по-моему, как раз сейчас я тебе и нужен. В вашем корпусе холодно, печь не топлена, темно, значит с электричеством тоже проблемы. Дай-ка угадаю: весь твой поротый взвод сейчас в лежку лежит, один ты еле на ногах стоишь, исключительно на морально-волевых. Верно, самурай?

— Ты пришел посмеяться? — сузил глаза до щелочек перегораживающий проход летчик. — Я вас не звал.

— А мы пришли! — я сделал решительный шаг вперед, подвинув японца чуть в сторонку. — Сил нет на вас таких смотреть. Не дури, Тецудо. У меня здесь врач и медсестра. Они владеют силой, и у Ильи немного получается лечить. Вам помогут унять боль, Матвей растопит печь, я налажу электричество. Вы же в свой корпус только вселились. Девчонки вам поесть приготовят. И да, не думай, что мы тебе делаем одолжение или оказываем помощь. Я так поступаю исключительно из эгоистических соображений.

— Вот как? — вскинул подбородок японец. Кажется, я сумел немного удивить бывшего военного.

— Ага. По-моему, наш любимый Настоятель перегнул палку с порками и прочими епитимиями, — глядя Тецудо в глаза, сказал я. — Сегодня пороли вас, а через денек-другой, того и гляди, настанет наш черед. И я хотел бы рассчитывать в этом случае на твою помощь. Я знаю о чем говорю, завтра сам пойду за своей двадцаткой горячих… Если мы не будем держаться вместе и помогать друг другу, то как-то выживем, конечно. Но нам всем будет еще печальнее, чем сейчас. Старикан как с цепи сорвался, совсем ополоумел, сам видишь. А еще у нас есть саке и печеньки — достал я из сумки купленную в магазине с премиальных бутылку и пакет с выпеченным Наташей сладким «хворостом».

Японец смерил меня долгим взглядом, видимо что-то прикидывая, внимательно посмотрел на бутылку, а затем отступил на шаг назад.

— Проходи Александр — сан. Будьте нашими гостями, русские.

Досталось людям Тецудо здорово. Я лишь скрипел зубами и матерился истинным матом, зачерпывая силу и пытаясь помочь Илье подлечить истерзанные спины двум японкам и Тосе Востриковой, которую, как оказалось, на самом деле звали Антонина. Девчонок было особенно жалко, хотя Илья отметил, что особого вреда Олв никому из наказуемых не нанес. У перенесших жестокую порку курсантов не было ни жара, ни озноба, ни следов воспаления, которые обязательно начались бы без лечебной магии. По словам врача, свежие следы от плетки выглядели хотя и ужасно, но опасности не представляли, причем раны уже начали заживать сами собой. Процесс ускоренной регенерации по всей видимости был запущен самим экзекутором, Илья из-за недостатка опыта даже не пытался влиять на него. Он лишь наложил всем шестерым, включая самого Тецудо частичное обезболивание, которым пренебрег Олв. Японец и Кацуна хоть и владели силой, но заниматься лечебной магией у них получалось плохо.

С аккумуляторной батареей я справился быстро, вскоре Матвей раскочегарил отопление, и обезболенные и повеселевшие курсанты Тецудо потянулись на кухню, откуда вкусно запахло рисом и жареным мясом. К этому времени уже наступил комендантский час, и мы решили остаться ночевать здесь, благо свободных комнат на втором этаже хватало. Вскоре четверо японцев и шестеро наших соотечественников уже вели разговор на кухне за чашкой чая с печеньем, а мы с Тецудо устроились с бутылкой саке у него в келье. Конечно, «позорное опьянение» было запрещено Настоятелем, который обещал за него крупные неприятности. Но при этом спиртное свободно продавалось в магазине, такой вот дуализм… Который я истолковал в свою пользу, решив, что в меру выпить не возбраняется и Тецудо меня в этом поддержал.

— Ты хитрый человек, Александр, — сказал мне летчик, когда мы опрокинули пару рюмок и его слегка развезло. — Ведь ты все продумал специально, так? Пришел с подарками, когда нам стало плохо, помог в беде, познакомил наших людей друг с другом, — кивнул он стенку, из-за которой раздавались голоса курсантов, дружно рассмеявшихся на кухне какой-то шутке. Нам теперь будет трудно воевать с вами.

— А зачем нам воевать? — развел я руками. — Давайте жить дружно. Я, как кот Леопольд, всегда за мир. А что касается хитрости…я же в России был индивидуальным предпринимателем. Это такое дело, Тецудо-сан, что только успевай вертеться. Или сразу на дно пойдешь или поневоле всему научишься: и хитрить, и договариваться, и взятки давать, и дипломатию двигать.

— Торговцам бывает непросто жить, — согласился Тецудо. — А кто такой Кот Леопольд? — поднял бровь японец.

— Герой из русского аниме. Точнее супергерой. Боевой русский кот, который всегда хочет мира, но всегда готов к войне с мышами, если его как следует достать, — улыбнулся я.

— Аниме? Что это такое? — переспросил самурай.

— Так, мультики, — отмахнулся я. — Лучше про них у Кацуны спроси…

— Разберусь, — хмуро кивнул Тецудо и налил нам еще по рюмке. — Ну что же, пусть будет мир. Хотя, намек про русского кота я понял.

— Да не было никакого намека, — я был само дружелюбие. — Тецудо, ты зря к словам цепляешься. Не надо быть таким параноиком…

— Но ты сам сказал про кота и мышей! Вы, русские, всегда на словах за мир, а на деле получается война. Россия большая и ты ее сравнил с котом, а нас с мышами!

— Пить надо аккуратнее, Тецудо. И печеньками закусывать.

— А еще вы всегда готовы напасть!

— Мы?! — не выдержал я. — С чего вдруг? В русско-японскую вы, самураи долбанные, на нас первые напали! На Халхин-голе тоже!

— Потому что вы нас вынудили, варвары! — опрокинул в себя рюмку саке Тецудо. — Зачем вы влезли в Китай и Корею? Где Корея и где ваша Москва?! Вы отобрали наши колонии в Корее и Китае, вынудили отдать Ляодунский полуостров и хотели, чтобы мы оставили это без внимания? Вот и получили по заслугам при Цусиме!

— Мы вам тоже наваляли! — вскинулся я. — При Порт-Артуре неплохо получилось, а на Халхин-голе еще лучше. Я уж не говорю про разгром Квантунской армии в сорок пятом, думаю, тебе про него уже рассказали!

— Сухопутчики испортили все дело, — скривился, приподнявшись с кровати Тецудо. — Флот бы такого позора не допустил, но флота к тому времени уже не стало… Но мы были правы, мы защищали интересы Японии!

— Я тоже считаю, что мы сделали все верно! За русских извиняться не собираюсь, Курилы — русские острова, а я всегда на стороне своих! — вскочил я со стоявшего рядом стула. — И что? Мы здесь и сейчас рассоримся и начнем бить друг другу морды за старые обиды как два идиота? Мало нам поротых спин?

— Нет, — осел на кровати Тецудо, поморщившись от боли в растревоженной спине. — Не будем. Я уже сказал — здесь другой мир и другое время. Извини, русский, наверное это саке виновато, я наговорил лишнего… Давай попробуем стать союзниками, Александр, это на пользу нам обоим, тут ты прав. Я тебе в спину не ударю, слово чести. Но если ты меня предашь…

— Не дождешься, — улыбнулся я. — У меня лишь одна просьба. У тебя под началом теперь служат двое наших, русских. А вы, японцы, националисты еще те, не отрицай… Поэтому прошу — не обижай их.

— Не буду, — снова потянулся к бутылке летчик. — Можешь быть уверен. Я своих людей ценю. И союзников тоже.

Свое наказание на следующий день мы с Ромкой перенесли спокойно. Как и рассказывала Катя — порка была почти что медицинской процедурой. Без свидетелей и обставленной так, чтобы минимально унизить курсанта. Я вошел в кабинет, прошел медицинское освидетельствование, лег на специальную кушетку и получил свою порцию плетей. Перед экзекуцией было стыдно и страшно, а сердце колотилось как бешеное, но я старался не подавать вида. Во время нее было очень больно, но ничего — стиснув зубы вытерпеть можно. Затем мою спину обработали мазью и лечебной магией и все — свободен. Однако именно к этому моменту я всерьез разозлился. Никогда не любил революционеров, но сейчас я поймал себя на мысли, что начинаю понимать Веру Засулич.

— Разрешите обратиться, господин, наставник, — подавляя злость, сказал я, застегивая дрожащими пальцами форменную рубашку, когда все закончилось. — Не могу не поинтересоваться — зачем вы это делаете? Вы, конечно, великие маги, особенно Настоятель. В вашем присутствии без разрешения даже силу не зачерпнешь. Возможно, вы нас специально бьете, чтобы мы злее были и легче мат давался, или еще почему… Но ведь кто-то из нас станет магом-контролером, иначе какой смысл во всем этом обучении? Вы в самом деле думаете, что вам тогда наши поротые спины простятся? Вам не нужны верные люди? Или на нас просто эксперимент проводится, как на хомячках?

— Много ты о верности знаешь, курсант Попов, — нахмурился Олв, что-то записывая в толстый журнал на столе, совсем как обычный врач в поликлинике. — Как ты думаешь, к кому слуги испытывают большую любовь? К доброму и сильному господину, который всегда милостив к ним, или к злому и сильному который держит слуг в страхе и трепете?

— К доброму, конечно, — слегка удивился я.

— Неправда, — назидательно поднял вверх шариковую ручку наш экзекутор. — К злому. Милость доброго господина слуги принимают за должное и работают нерадиво, отвечая ему на добро ленью и злословием. Стоит же злому господину, неизменно строго наказывая слуг за проступки, хоть изредка их достойно награждать, и они будут готовы лизать ему за это руки.

— Ну да, пока он силен. А когда настанет удобный момент, сунут нож под ребро, а усадьбу подпалят — заметил я. — Люди не собаки, у них не все решается через кнут и пряник. Господин наставник, позвольте узнать, откуда вы родом? Просто у вас странная логика…

— Рано тебе пока об этом говорить, — мотнул головой Олв. — Потом все узнаете. — Наставник отложил ручку, совсем по-человечески вздохнул, и вдруг неожиданно сказал.

— Но ты интересно рассуждаешь… Знай, к потерявшему силу доброму господину слуги отнесутся еще хуже, чем к злому. Впрочем… Хочешь, я проявлю милость лично к тебе курсант Попов? Как ты к этому отнесешься?

— Что? — удивился я. — В каком смысле?

— Тебе назначено сорок минут карцера черных снов. Это очень много. Я могу сделать так, чтобы твое наказание отменили.

— Меня там опять будут бить? — осторожно поинтересовался я.

— Нет. Пальцем не тронут. Но поверь мне, порка — это не самое ужасное. В карцере будет плохо и страшно. Очень.

— А вы можете сделать так, господин Наставник, чтобы это наказание отменили не только мне, но и курсантам Тецудо и Сайори?

— Нет, — покачал головой Олв. — Я не могу упразднить распоряжение Настоятеля полностью. Но могу своей властью освободить от него одного из курсантов. В порядке исключения.

— Тогда я отбуду все сорок минут карцера от звонка до звонка, — решился я. — Пусть все будет честно.

— Боишься за свой авторитет, — усмехнулся «доктор». — Так я и думал.

— Нет, — немного подумав, ответил я. — Не боюсь. Просто какой из меня командир, если я пойду на сделку сам, но не стану помогать своим людям и союзникам? Но вы же мне это не просто так предлагаете, господин Наставник? Вам что-то от меня нужно?

— А ты наглец! — улыбнувшись, посмотрел мне в глаза Олв. — Хорошо, допустим, ты прав. Я предлагаю тебе сделку, раз уж ты так радеешь за своих курсантов, — отодвинув журнал, Наставник достал из ящика стола небольшую продолговатую шкатулку. — И для начала кое-что расскажу. Вскоре состоится второе испытание для тех, кто еще не открыл в себе магические способности. Понятно, что твой взвод с семью магами теперь вне конкуренции, поэтому беготни вокруг холма с автоматами больше не будет. Но от мысли в ближайшее же время непременно открыть дар у остальных курсантов Элм не отказался. Так вот, я могу тебе помочь в следующей «игре». Дать шанс сохранить жизни твоим друзьям, если ты сам оплошаешь.

— А что взамен? — напрягся я.

— А взамен, ты найдешь Александра Славина и передашь ему вот это, — протянул мне коробочку Олв. Там лежит перо жар-птицы, будь осторожен! Сам футляр ни в коем случае не открывай, с пером надо обращаться осторожно. Мне нужно, чтобы ты договорился с рабом Верлесы об обмене артефактами. У его Хозяйки есть молодильные яблоки и мне нужна парочка для моего сада. Как по мне — обмен равноценный.

— Какому такому Славину? — оторопел я. — Не знаю такого.

— Узнаешь, — махнул рукой Олв. — Краузе рано или поздно даст тебе увольнительную в твой мир. Причем скорее рано, чем поздно… У него там дела, но такого свойства, что собственной персоной он в нем появляться не станет. Настоятелю нужно наладить контакт с союзом местных лесных Хозяек, вот мы и совместим наши с ним интересы. Я хочу, чтобы ты нашел Александра Славина или Матвея Бурлакова. Это доверенные рабы Хозяек Верлесы и Полессы. Не бери сейчас в голову, Элм потом объяснит подробно, где их искать и что нам от их Хозяек нужно. Главное, устрой обмен пера на яблоки, в конце концов, ты же был у себя в мире бизнесменом? Я думаю, должен справиться. Только о нашем обмене артефактами Настоятель знать не должен, как и об этом разговоре… А еще я тебе ЛКР подкину, чтобы ты решил в свободное время свои личные проблемы. Согласен на такой вариант, курсант Попов? — подмигнул мне Олв.

Глава 10

Однако, несмотря на предупреждение Олва о новой «игре», следующие две недели в скиту прошли относительно спокойно. Мы все учились, отдавая этому большую часть своего времени. Новоиспеченные маги учились работать с коррекциями и энергией корневого мира, а Варя с Матвеем отчаянно пытались открыть свой дар, днем и ночью сидя перед компьютерами и слушая языки силы, но пока в этом не преуспели. Быт взвода окончательно наладился, и уже не требовал от меня как от командира больших усилий. Дежурный по взводу отвечал за уборку и помогал на кухне, кроме того за каждым курсантом были закреплены его «общественные» обязанности. Маринка с Наташей и Варей занимались готовкой завтраков и ужинов, они же отвечали за выдаваемый утром каждому бойцу «тормозок» на занятия. Матвей неплохо справлялся с ролью кочегара корпуса, хотя и постоянно ворчал, что это ему не по нраву, Ромка колол для него дрова и вместе с Ильей таскал девчонкам покупки из магазина, Надя и Катя взяли на себя работу кастелянш, озаботившись заодно и стиркой униформы на весь взвод. Хорошо хоть, что с водой проблем не было. При включенном электричестве она подавалась по трубопроводу из артезианской скважины, и для походов к колодцу отдельного человека выделять не требовалось.

К концу сентября начали вовсю проявляться личные симпатии наших курсантов и во взводе стали образовываться парочки. Чему я нисколько не удивился — мы все снова стали молодыми, парни и девушки живут в одном доме, гормоны играют. Странно было бы, если бы этого не случилось, природа берет свое и никакие запреты ее не остановят. Но нажитый жизненный опыт и реальный возраст до попадания в корневой мир все же сказывались. Илья с Надей тесно сближаться не спешили, хотя врач и дружил с комсомолкой с самого первого дня. А вот лихой юнкер, кажется, уже успел переспать с Наташей. Видел я томные взгляды, которыми обменивалась парочка, да и замечал пару раз, как рано утром Ромка выходил из ее кельи. А еще ему строила глазки ее подруга Маринка, но юнкер ухитрялся как-то лавировать между девушками, не доводя дело до скандалов на почве ревности. А может быть, он уже с обеими студентками вместе переспал? Хрен его знает, я свечку не держал… Те же подозрения у меня были и насчет Вари и Матвея — похоже, у них все уже сложилось. Ну, а у меня потихоньку налаживались самые сердечные отношения с Катей. Да что там «налаживались»! У меня было ощущение, что они бы уже сложились сразу и на полную катушку, если бы я захотел. Но я сознательно притормаживал, делая вид, что не пониманию откровенных взглядов девушки и не замечаю, как она порою словно невзначай легонько касается меня то бедром, то грудью, проходя мимо по коридору или на кухне. Так что мы пока оставались друзьями. Нет, я не каменный и девушка мне нравилась! Правда, не настолько, чтобы потерять голову, пусть молодое тело и считало иначе. Оно просто-таки провоцировало хватать Катю в охапку и прыгать с ней в постель. Организм реагировал на случайные прикосновения так, что хоть под холодный душ немедленно беги, хоть ноги под стол прячь. А ночью, бывало, одеяло «само собой» поднималось в районе талии. Но я держался. Командир я или членистоногое создание? «Рановато тебе пока трахаться с подчиненными, Саша. Да и секс нам вообще-то запрещен», — рассуждал я. «Кроме того, у меня есть жена и дети. Или, можно считать, что их уже нет? Хорош же я буду, когда приду к любимой жене в своем новом девятнадцатилетнем теле и скажу что я ее муж. Хотя… С другой стороны, в этом мире есть какие-то молодильные яблоки и, выходит, возраст жены тоже можно скорректировать… В общем сложно все, не стоит пороть горячку».

О наказании карцером Настоятель пока молчал, хотя избежать его я не надеялся. Но и в голову особенно не брал. Да, наш дедушка Краузе тип еще тот. Да, он наверняка что-то задумал. Но что может такого ужасного случиться за сорок минут? Учитывая, что там меня и пальцем не тронут, как обещал доктор? Поживем — увидим, а изводить себя страхом перед тем, чего нельзя избежать не имеет смысла. Лучше приложить все силы и разобраться как следует со здешней магией, пока есть такая возможность. Тем более, что управление потоками силы оказалось не такой простой штукой, как мне показалось сначала.

Оказалось, что для облегчения инициации дара Лайсод поначалу создавал нам на занятиях и во время «игры» прямо-таки идеально-тепличные условия. Наставник насыщал свободной энергией ограниченное пространство, в котором окунуться в потоки силы, и взять энергию для магической коррекции было легко, как зачерпнуть воду ведром из глубокого ручья. Но в реальности сила в корневом мире была подобна не ручью, а влажному туману, еле-еле моросящему дождику или утренней росе на траве. Собрать ее было непросто, а израсходовать — никаких проблем. Энергию надо собирать и запасать впрок. И, даже умея это делать, самостоятельно много ее не соберешь.

Это Хозяева могут впитывать, словно губкой, силу со всей своей территории и «выжимать ее», собирая в свою ЛКР-кубышку. Правда, тратить ее они способны лишь с массой ограничений и с привязкой к своему терминалу-аватаре, поэтому им и нужны рабы из других миров, которых в Системе называют наемниками. В отличие от рабов Хозяев, люди Системы могут собирать энергию сами и тратить ее свободно, без посредничества Хозяев. Но много ее не соберешь и не накопишь. Во-первых, это надо уметь делать, а во-вторых, ее вокруг много и нет. Разве что кто-то поделиться своими ЛКР. А поэтому следующий же логичный вопрос, который возник у меня как у бывшего предпринимателя — откуда берут энергию сами Наставники? А если заглянуть в корень: откуда берет ЛКР сам скит как единое целое, вместе с его магическим хозяйством и нашими преподавателями? На какие магические шиши он существует, если уж совсем грубо?

Это вопрос я однажды и задал Лайсоду, постаравшись облечь его в предельно вежливую форму. Но четкого ответа на него не получил. По словам Наставника, какую-то энергию скит получает от Системы напрямую. Что-то наши преподаватели, как сильные маги, собирают с окрестных земель. А вообще-то нам еще рано все знать…

И все бы ничего, нет пока ответа, значит, нет… Я уже понял, что просто так с нами Наставники информацией делиться не будут. А на вопрос «откуда у тебя бабки» вообще отвечать никто не любит, а в некоторых случаях за него и в морду можно получить. Напрягло меня другое: отмахнувшись от моего вопроса, Лайсод начал почему-то ругать Хозяев. Оказывается, Хозяева жадны и прижимисты! Пользоваться услугами Системы и поддерживать с ее помощью закон и порядок они хотят, а вот сказать спасибо за заботу и отблагодарить Системный Контроль своими ЛКР — не очень. И если раньше, до кризиса, когда было много старых Хозяев, все более-менее работало, то теперь в корневом мире полно пустых земель с разрушенными Терминалами погибших Хозяев. А также множество молодых Хозяев, которые зачастую даже не осведомлены о том, что со слугами Системного Контроля тоже надо делиться энергией, хотя бы ее десятой частью. Потому что без обслуживания и поддержки Система начнет деградировать. А когда степень деградации станет слишком велика, начнется хаос — правил больше не станет. Никто не сможет остановить агрессора, проследить за квотой на слуг-магов у Хозяев, наказать вероломного Хозяина, полностью или частично отрезав ему доступ к сбору энергии. Поэтому прикладывать усилия, чтобы такого не случилось должен не только Системный Контроль, но и Хозяева. А значит, и делиться своими ЛКР…

Не скажу, что мне эти размышления сильно нравились. Где-то я это уже слышал. Ну да, в обычном средневековом монастыре, чтобы свести дебет с кредитом не только молятся, но и собирают пожертвования с прихожан, а настоятель с экономом ведут тот или иной «бизнес». Но мы-то люди Системы, и отстаиваем в корневом мире закон? Так ведь? Значит, нам сама Система должна «платить зарплату» как государство полиции и никак иначе. Потому что в противном случае полиция будет руководствовать принципом: «пистолет выдали, а дальше вертись как хочешь» и ни к чему хорошему он не приведет. Ладно, поживем — увидим…

Но пока я, как и все остальные курсанты-маги, учился работать в условиях недостатка силы и учился ее запасать. Одного истинного Мата для этого оказалось мало, пришлось потихоньку овладевать языком Отчи. Теперь я уже не испытывал эйфории, когда соскальзывал внутренним взором в мир силы, и мне не нужно было непременно шептать слова истинного языка при изменении реальности — единые связки «слово-энергия-коррекция» уже намертво сидели в моей голове. Более того, слова «заклинаний» можно было заменить и командной эмоцией, и ментальным приказом. Обучение пока давалось мне легко, хотя лучше всего у меня получались коррекции с преобразованием вещей. Впрочем, у всех открывались свои таланты. Илье и Кате легче давалась лечебная магия, Ромка ухитрялся вытворять чудеса с оружием, придавая себе «магией» удивительную меткость. Метая гранаты из подствольника, он укладывал их в круг диаметром в десять сантиметров на расстоянии метров в двести, не говоря уже о снайперской стрельбе из автомата и винтовки. Почему-то его дар лучше всего работал именно в этой области. Тецудо хорошо ставил щиты, Кацуна, как и Наташка с Маринкой лучше управлялась с силовыми атакующими заклятьями вроде ударов огнем, водой или воздухом. Впрочем, все было относительно — узких специалистов из нас никто не делал, а в целом с разными видами коррекций мы справлялись все. Больше всего меня беспокоили наши товарищи, которые так и не открыли своего дара. Понятно, что так просто этого Настоятель Элм не оставит…

В этот раз все началось без предупреждения и подготовки. Просто в один прекрасный день на занятиях Крёгга, во время которых мы должны были по плану разбираться с пулеметом MG-51 и учиться работать в тройной связке: пулеметчик вместе с атакующим магом и магом поддержки, к нам неожиданно пожаловал Элм Краузе собственной персоной. А вместе с ним появился и «доктор» Олв. Увидев экзекутора вместе с Настоятелем, я почувствовал, как от нехорошего предчувствия спину под камуфляжем полевой униформы покрывает холодный пот. Добром этот визит сегодня не кончится, вот что.

— Рад видеть вас, господа курсанты! — самым жизнерадостным тоном поприветствовал нас Настоятель. — Извиняюсь, что прерываю ваш урок, дорогой Крёгг, — виновато развел руками Элм, обернувшись к наставнику, — но сегодня занятий по военной подготовке не будет. — Прошло уже больше двух недель с момента последней игры, но дар в себе открыл лишь один-единственный маг, — добавил Краузе. — Я думаю, настала пора исправить эту несправедливость и помочь остальным курсантам догнать товарищей. — Софья, — кивнул он девушке из взвода Яркута, сумевшей зачерпнуть силу на прошлой неделе — ты в сегодняшней игре участвуешь на стороне группы поддержки. Как и остальные маги. Ясно?

— Так точно, господин Настоятель, — вытянулась по стойке «смирно» девушка.

— Пойдемте, прогуляемся немного все вместе, господа курсанты, — указал рукой на возвышающуюся у стены колокольню Настоятель. — Нам туда.

Я почувствовал, как мое сердце пропустило пару ударов. Предчувствие меня не обмануло — точно влипли.

— Задача у вас несложная, — продолжил Элм, когда мы все вместе остановились перед входом в колокольню. Здоровенная башня, метров пятьдесят высотой, была абсолютно пуста. Обследуя скит, мы с Ромкой как-то побывали у нее внутри, но не обнаружили там ничего, кроме узкой винтовой лестницы на такую же пустую верхнюю площадку для звонарей, где не имелось не только колоколов, но и перил.

— Итак, правила игры: курсант, чье имя я сейчас назову, должен будет подняться вместе со мной на колокольную площадку, — начал инструктаж Настоятель. — Подойти к краю площадки, подготовиться как следует, зачерпнуть силу и прыгнуть вниз. Задача — скорректировать реальность так, чтобы после прыжка мягко приземлиться на землю. Сосредоточьтесь как следует, вспомните языки силы, зачерпните энергию и вперед. Только прошу не затягивать — на подготовку я дам каждому пять… нет, даже десять минут. Этого вполне достаточно. Кто желает подняться со мной наверх первым?

— Прошу прощения, господин Настоятель, — сделала шаг вперед Сайори. — Разрешите обратиться?

— Конечно, дорогая, — склонил голову Элм.

— Осмелюсь заметить, это не похоже на игру, господин Настоятель, — сжав кулачки, сказала побледневшая японка. Это настоящее самоубийство. Не владеющий магией человек просто разобьется. Вы хотите нас убить?

— Конечно же, нет, — мягко ответил Краузе. — Я хочу пробудить ваш дар. Как я уже объяснял, все дело в мотивации, вы никак не можете заставить себя раскрыться. Ну, так я вам в этом помогу, это мой долг. Желание жить — отличный стимул, если другие не помогают, поможет он. Вспомните взвод Попова! Как у них разом выросло число магов после первой игры! Впрочем, если у вас не получится собраться и использовать дар перед прыжком или во время его — вам смогут помочь ваши товарищи — маги, — добавил Настоятель. — Они смягчат ваше падение, если пожелают. Это упражнение не только для вас, но и для них — поймать и опустить на землю тяжелый падающий предмет не так просто, если у тебя нет в запасе большого количества ЛКР. Ну, а если не получиться сделать все без помарок — у нас тут есть доктор. Шанс разбиться насмерть не так уж велик, поверьте. Но не будем болтать понапрасну… может быть, вы покажете пример своему взводу?

Сайори вздрогнула и ошарашенно оглянулась вокруг, закусив от волнения губу. Фактически, Настоятель предлагал ей первой войти на эшафот. Я успел заметить, как зашептал что-то Тецудо, чуть кивнув девушке — не бойся мол, я с тобой. Я тоже зачерпнул силу, собираясь с мыслями… на самом деле спасти Сайори не проблема. Энергия вокруг есть, Настоятель истратил пару десятков ЛКР, насытив пространство вокруг колокольни силой, чтобы новичкам было легче открыть дар. Еще с десяток ЛКР я сумел накопить за последние две недели. Остальные маги — думаю меньше. Вот в этом-то и проблема! Народу без дара у нас немало: двое у меня, весь японский взвод Сайори, четверо у Тецудо и четверо у Яркута. Скольких я могу подстраховать? Двоих точно, троих-четверых — возможно, но без гарантии. Ладно, бандитский взвод вычеркиваем, их жизнь — это их проблемы. Но Варя и Матвей мои люди и спасать их я обязан в первую очередь. А есть и еще один фактор — вычерпывать досуха силу вокруг нежелательно. Тогда новички точно никакого дара не откроют. Нда… получается, кому-то придется лететь вниз без подстраховки. А от площадки колокольни до плотной утрамбованной земли падать метров сорок. Многовато.

— Смелее, — подбодрил Сайори Элм. — Не волнуйтесь, если у вас не хватит решимости сделать шаг вниз самостоятельно, я вам помогу. Главное, сосредоточьтесь на своем даре и используйте силу!

Неестественно прямая, на негнущихся ногах Сайори пошла к входу в колокольню. Настоятель последовал за ней. Вскоре они скрылись внутри, а через несколько минут фигурка японки показалась у самого края площадки. Замерла, вскинув руки и, по всей видимости, шепча слова отчи, а мы все уставились на нее снизу. Я заметил, как стоявшего рядом Матвея начала колотить крупная дрожь.

— Не бойся, — легонько коснулся я его плеча. — Мы тебя подхватим. Зуб даю!

Бывший колхозник нервно сглотнул слюну и благодарно кивнул.

— Спасибо, командир. Вот же сука, что делается, а? — пробормотал он себе под нос. — Нельзя же так с людями…

Собиралась с силами японка минуты три-четыре. А потом, под дружное оханье курсантов внизу, сделала шаг вперед и полетела ногами вниз. Однако, выдержать такое положение тела не смогла и на половине полета ее развернуло боком к земле.

— Та неон, вэтт! — Не выдержал я, подставляя навстречу падающему телу воздушную подушку. Тут же сработала и магия Тецудо, скорректировавшего воздух в упругий щит. Не долетев метров пяти до земли, Сайори замедлила свое падение и медленно, как прыгун на батуте, рухнула в ставший упругим воздух. Отскочила чуть вверх, затем шлепнулась на попу и сразу же вскочила на ноги, глядя вокруг ошалелыми глазами.

— Отлично! — Донесся сверху усиленный магией голос Настоятеля. — Вот видите, ничего сложного. Поздравляем нового мага с открытием дара! Накада, давай, ты следующая.

Девушка из взвода Тецудо, вздрогнув, медленно зашагала к колокольне, а я, скользнув сознанием в поток силы, присмотрелся к Сайори. Точно! Пусть она и не смогла сама смягчить свое падение, но силу ей зачерпнуть все же удалось. То ли сразу перед тем как шагнуть в пропасть, то ли уже в полете — уже не важно. Лиха беда начало, главное — пробудить дар. Дальше будет легче, одним магом прибыло.

— Моих бойцов не трогай, — подойдя ко мне, тихонько шепнул Тецудо. — Я их сам поймаю. Сосредоточься на своих.

— Справишься? — пожал я плечами.

— Должен, — невозмутимо ответил японец.

Накада стояла наверху довольно долго, зачем-то делая какие-то пассы руками. Может быть, это помогало ей сосредоточиться или она так молилась — не знаю… А затем, отчаянно завизжав от страха, ринулась вниз. Тецудо выставил перед ней воздушный щит, но сделал это слишком быстро, и девушка соскользнула по нему на высоте метров в двадцать, после чего полетела вниз уже плашмя. Я, не выдержав, попытался перехватить ее у самой земли, но не успел, а Кацуна хоть и успела с коррекцией быстрее меня, но силенок у нее еще не хватало, и девушка, пробив телом ее воздушный щит, шлепнулась вниз как мешок с картошкой…

— Живая, — меланхолично произнес Олв спустя пару минут, стоя над лежавшей в пыли лишившейся сознания японкой с неестественно вывернутой ногой и шепча слова силы. — Ребра поломаны, но это мы поправим, селезенку регенерируем новую, ногу тоже срастим. Обидно, что прыгала зря, — дара не инициировано. Может в другой раз?

— Следующий! — раздался сверху голос Настоятеля. — Вакаси, вперед!

Дед-самурай в мальчишеском теле из взвода Тецудо держал марку. В отличие от остальных, он не задрожал и не побледнел, наоборот с самым веселым видом направился к башне не выказывая никакого страха. Путь Самурая — смерть, а терять лицо нельзя… Парень споро забрался наверх, постоял там с полминуты, сосредотачиваясь, и сам спрыгнул вниз. Тецудо с Кацуной подхватили его щитами с двух сторон, и он благополучно приземлился на ноги, сделав короткую пробежку словно опытный парашютист. Сработано чисто… вот только дара он в себе открыть так и не смог. А Тецудо, похоже, уже выдохся — на висках выступил пот, дыхание хриплое. Кацуна тоже выглядит так, как будто сама с колокольни сигала… Плохо дело. Похоже, японские маги свои ЛКР уже использовали и теперь работают на разлитой вокруг силе и ресурсе собственного тела. А значит, надолго их не хватит.

Следующим прыгал Федя Скворцов и я, наплевав на предупреждение японца, снова вступил в игру. Парень отчаянно трусил — это было видно сразу, его прямо-таки колотило крупной дрожью. Но на колокольню он все же залез сам, а вот спрыгнуть себя заставить уже не смог. Как я понял, выждав десять минут, Элм его просто спихнул с площадки толчком силы, как инструктор отправляет в полет пинком заробевшего перед прыжком парашютиста. Однако, дальше Федя меня удивил. Потому что силу он зачерпнул прямо в полете и даже сумел выставить что-то вроде воздушного щита. И вместе с нашей с Тецудо поддержкой вполне благополучно оказался на земле, ничего себе не сломав. Плюс два мага, ну надо же!

— Я же говорил — моих не трогай, — разозлился было Тецудо, но я лишь покачал головой, не отрывая взгляда от колокольни. — Побереги силы, самурай. У нас еще прыгунов до хрена, как бы не надорваться.

К этому моменту у меня оставался лишь один-единственный ЛКР, а мои курсанты еще даже не начинали прыгать. Блин, что делать-то? Надеяться на остальных магов в моем взводе? Хрен его знает, что у них получиться, из них «силовики» только Маринка с Наташкой, остальные так себе…

Когда сила направленным ручейком устремилась ко мне, я в первый момент не понял, что произошло и откуда она взялась. Но сумел ее принять, шепча слова отчи и корректируя энергию, переводя ее в ЛКР, так, как показывал на занятиях Лайсод. И лишь приняв все, где-то около двадцати ЛКР, понял, что посылка была адресной, причем прикрытой возмущениями энергии так, чтобы остаться незамеченной. Хотя… Настоятель ее заметить не мог, поскольку был довольно далеко, на вершине башни. А вот Крёгг — не знаю. Инструктор по военной подготовке магией пользовался довольно редко и его потенциал был мне неизвестен: может быть он слабый маг, а может, просто скрывает свою силу — кто знает? Однако, сейчас он ничего не сказал, безучастно наблюдая за нашими прыжками, а колдовавший у раненой японки Олв повернул голову и слегка подмигнул мне одним глазом, показав, кого я должен благодарить за щедрый подарок. Экзекутор сдержал слово и дал мне возможность сохранить курсантам жизни. Как раз в тот момент, когда Краузе объявил о том, что следующими прыгают Матвей с Варей.

Мои курсанты показали себя неплохо. Да, они боялись, но сумели преодолеть свой страх. И прыгнули с верхней площадки тоже сами, пинать их в пропасть Настоятелю не пришлось. Возможно потому, что оба были уверены — ставшие магами товарищи по взводу им разбиться не дадут. Обоих я подхватил в полете, а Маринка с Наташкой и Ромкой меня подстраховывали, поэтому обошлось без проблем и сюрпризов — парень и девушка оказались на земле невредимыми. Однако и открыть свой дар никто из них не смог. Возможно, потому, что Матвей с Варей не слишком рассчитывали на себя, а больше надеялись на нас. А чтобы зачерпнуть силу, нужно мобилизоваться полностью, поймать кураж и адреналин на пределе возможностей. Настоятель хоть и сволочь, но в этом прав, что ни говори. Отдельные исключения вроде меня и Тецудо не в счет.

Еще одна инициация пришлась на взвод Сайори, курсанты которого продолжили прыгать после моего взвода. Силу сумел зачерпнуть Найко Итагава, паренек из современных японцев, тридцатилетний менеджер из Токио. Правда, упал он плохо, поставленный мною на последние ЛКР щит, вступил в конфликт с коррекцией парня, пытавшегося перевести энергию падения в сопротивление воздуха. В результате он закувыркался перед самой землей и сломал себе руку. Но это ерунда — лечат здесь быстро, главное распечатать дар. А вот следующий прыжок закончился трагедией. Разбилась Канода — невысокая тихая японка, с которой я почти не был знаком. Мне она запомнилась тем, что была всегда немногословна, старательна и почему-то все время мерзла, даже после пробежки пары кругов вокруг стен, когда народ вовсю потел. Не знаю, какая беда привела ее в скит, но некоторую симпатию к японочке я испытывал… Пару раз я помогал девчонке таскать тяжелый пулемет и однажды пытался утешить, когда она тихонько плакала, сорвавшись в грязь с бревна на полосе препятствий и разбив в кровь лицо. А теперь она и вовсе разбилась сама, с концами. Хрен его знает, почему так вышло — хотя Тецудо с Кацуной к тому времени уже спеклись, но я вместе с Ромкой, Катей и Ильей пытался ее поймать и мы даже наскребли совместно сил на щит. Но невезучая японка соскользнула по нему и упала головой вниз, сломав шею. Подскочившему к девчонке Олву оставалось лишь развести руками — курсант Канода была мертва.

По нашим рядам пробежал тихой ропот, но Настоятель был неумолим, велев сверху подниматься на колокольню следующему смертнику. Единственный положительный момент был в том, что теперь предстояло прыгать курсантам Яркута, помогать которым я не собирался вовсе. И тихо надеялся, что бандит вместе с Анькой не справится с поддержкой своих людей и все его курсанты расшибутся в лепешку. Наверное, грешно так думать, но нормальных парней и девушек там уже не осталось. А еще эти люди стояли на стороне тех, кто в нас стрелял. Однако, Яркут оказался не так прост. Первый же его курсант — Костя Краснов, не только нормально приземлился при поддержке «бригадира», но и открыл свой дар. И этот факт меняпочему-то разозлил до такой степени, что я начал всерьез задумываться, о том, чтобы вложить остаток сил не в щит, а наоборот, в придание ускорения для следующего курсанта из бандитского взвода. Так, чтобы его раскрутило и хряпнуло об землю как фарфоровую чашку об бетон. Но этому плану было не суждено сбыться…

Звук двигателя винтового самолета я узнал не сразу, больно уж он был необычен для этого места. Однако, он постепенно становился все громче и громче, и я вместе с другими курсантами поневоле поднял голову к небу. И сразу же заметил небольшой серебристый самолетик, снижавшийся к озеру с севера. А еще через минуту стали видны его очертания: размытый кружок пропеллера впереди, небольшая кабина, крылья над ней и бакены вместо шасси. Гидросамолет явно заходил на посадку, нацеливаясь на наш остров.

— Заканчиваем игру! — донесся голос Настоятеля с колокольни. — Всем взводам построиться!

— Никак начальство прибыло, млять, — неожиданно выматерился Крегг. — Очень вовремя!

Глава 11

Момента посадки самолета на озеро я не увидел. Крылатая машина ушла по глиссаде вниз, скрывшись с наших глаз за стенами скита, но ее мотор еще был слышен некоторое время в районе причала. Настоятель, спустившись с верхней площадки, поспешил к воротам — не иначе, захотел лично встретить гостей, а мы в некоторой растерянности остались стоять, построившись у колокольни. Олв командовать нами не стал, продолжая сосредоточенно колдовать над лежащей на носилках покалеченной Накадой и сидящим рядом с ней Найко, баюкающим свою сломанную руку. Наш экзекутор вызвал знакомое синеватое лечебное сияние, и, казалось, с головой ушел в работу, как будто происходящее вокруг его вовсе не касается. А вот Крёгг, дождавшись, пока Настоятель исчезнет за стенами, все же начал отдавать приказы:

— Встать в две шеренги! Маги вперед, неинициированные — во второй ряд и не высовывайтесь. И погибшую отволоките за колокольню… да лицо хотя бы ей прикройте, не толпитесь рядом с телом как пингвины бессмысленные! Взвод Сайори, вам говорю, шевелитесь поживее! Разговорчики в строю прекратить!

Мы спешно построились, однако прошло не меньше десяти минут, прежде чем перед нами появился Настоятель с гостями. Всего чужаков было трое: один, явно выделяющийся из троицы осанкой и манерами, был одет в такой же, как у Настоятеля синий плащ поверх камуфляжа, но с вышитыми на нем двумя золотыми звездами. На вид лет пятидесяти, плотного сложения, лицо круглое, с мясистым носом, на голове короткая стрижка-ежик цвета «соль с перцем». Двое его спутников выглядели попроще: одеты в лесной камуфляж с эмблемами «Системного Контроля», без всяких плащей. На красных погонах у обоих красуются серебряные накладки в виде цепочки с тремя звеньями. Один сжимает в правой руке короткий жезл со светящимся синим светом камешком, размером с куриное яйцо, на его груди хорошо видна вышитая золотом рыба-единорог. У другого значков на камуфляже нет, руки свободны, но за его спиной я разглядел странное оружие, напоминавшее какой-то футуристический мегабластер с длинным стеклянным стволом. Поди пойми кто такие — то ли охрана, то ли советники или военспецы… По уму, нам бы давным-давно пора было объяснить систему званий Системного Контроля, если она есть, но почему-то этим никто не удосужился заняться. Впрочем, это далеко не единственная странность нашего обучения…

— Так это и есть ваши новые курсанты, Краузе? — спросил Настоятеля мужик в плаще, кивнув на нас. — Все набраны в мире Северный-базовый?

— Верно, господин старший хранитель, — почтительно ответил Элм. — Построены для вашей встречи. Мы как раз проводили занятия по пробуждению дара и развитию корректирующих способностей.

— Вижу, что проводили, — кивнул тот, внимательно оглядев наш строй. — Не сказал бы, что ваши подопечные браво выглядят, Элм. Какие-то все взъерошенные, бледные, взбудораженные. Эмоциональный фон нестабильный. Чем вы их так раскачали?

Он еще раз пробежался взглядом по нашим лицам, затем посмотрел по сторонам и тут же уперся взглядом в Крёгга вместе с ранеными. А потом я вдруг почувствовал колебания силы, а гость щелкнул пальцами и указал пальцем за колокольню.

— А там что такое? Труп? А ну показывайте!

— Господин старший хранитель, этот труп к делу не относится, — поморщился Настоятель.

— Я настаиваю, Элм! — упрямо мотнул головой гость.

— Хорошо. Курсант Серов, курсант Котомин. Принесите Каноду, — нехотя распорядился Краузе.

— Она только что умерла… — мужик втянул носом воздух и сморщил лоб, когда мы вынесли тело девушки и положили рядом с ним. А затем, откинув чистую тряпицу с ее лица, уверенно добавил, — точнее погибла. Меньше часа назад.

— Неизбежные издержки учебного процесса, — меланхолично пожал плечами Наставник. — Несчастный случай.

— Эти двое тоже несчастный случай? — перевел взгляд на Олва и раненных курсантов гость. — Не многовато ли несчастных случаев на занятиях? Узнаю тебя, Элм. Опять чересчур усердствуешь? Системе нужны преданные делу маги, а не трупы. Сколько у тебя уже погибло курсантов?

— Господин Кларнс, позвольте мне самому решать, как мне работать, —

по-прежнему почтительно ответил Краузе, но теплоты в его голосе значительно поубавилось.

— И все же, сколько? — настаивал «старший хранитель».

— Пятеро.

— Много. Слишком много, — уверенно сказал гость. — А еще ты наверняка раздаешь епитимии направо и налево! Поди, каждый второй из них уже поротый? Или я не прав?

Наставник ничего не ответил, молча глядя в лицо гостю.

— Это же наши люди, будущие маги Контроля! К ученикам подход искать надо, а не гробить и лупцевать их почем зря!

— Может быть, мы поговорим о методах обучения наедине? Не при курсантах? — нахмурился Элм.

— Нет уж. Давай разговаривать здесь, — коротко мотнул головой гость.

— Хорошо, здесь так здесь… Они знали, на что идут, — поджал губы Настоятель. — Я предупредил каждого из тех, кого набирал — учебу переживут не все. Слабаки, дураки, лентяи и неудачники отсеиваются.

— Тот, кто сейчас показал себя неудачником, в будущем мог бы стать новым Хранителем, — покачал головой Кларнс. — Если бы ты дал ему еще один шанс. А мертвый курсант уже не станет никем. Мы не можем разбрасываться людьми понапрасну, как Хозяева. Люди, служащие Системе, должны чувствовать заботу о себе, алмазы надо гранить медленно и осторожно, чтобы они стали бриллиантами. Иначе курсантам будет наплевать и на саму Систему и на наши принципы. Элм, я буду вынужден сообщить об увиденном на Остров. Ты ведь знаешь, что твои методы не поддерживаются Советом Хранителей. Тебе мало случившегося в Ривском скиту? Мне однажды уже пришлось расхлебывать последствия твоего волюнтаризма…

— Помолчи Кларнс! — отбросив всякую почтительность, перебил гостя Настоятель откровенно злым голосом. — Хватит меня отчитывать, я тебе не курсант-молокосос! Я думал, что ты приехал по делу, но ты, похоже, специально ищешь повод, чтобы вставить мне палки в колеса! Можешь сообщать на Остров, что хочешь! Мне приказали построить скит и закрепиться на Северном континенте, и я выполняю приказ Совета!

— Я вижу, как ты его выполняешь, — скривился гость.

— Я делаю это так, как считаю нужным! — резко ответил Краузе. — Это ты можешь рассуждать о принципах, а также холить и лелеять бракованный материал с крупицей дара, а мне надо делать мою работу! И я её делаю! Ты знаешь, что две лесных Хозяйки объявили союз, взяли под контроль четыре перехода каждая и уже вступили в первое лето на Северном континенте? Еще немного и они накопят столько ЛКР, что им будет плевать на Системный Контроль со всеми его санкциями, а там и остальные Хозяева подтянутся. Мне нужны сильные маги и сильный скит! Нужны быстро, нужны уже вчера. И будь уверен, Совет меня в этом стремлении поддержит! Потому что Острову нужен результат, который даю я, а не твои пустые разглагольствования!

— И где он, твой результат? — криво усмехнулся мужик в плаще. — Пока я вижу лишь перепуганных курсантов и свежий труп.

— Курсант Попов, выйти из строя! — громко скомандовал Настоятель, и я сделал шаг вперед крепко выматерившись про себя.

— За прошедшие полтора месяца в Загоренском скиту инициировано больше половины набранных курсантов, — тихо сказал Элм. — Ни в одном из скитов за последние десять лет такого результата не добивались. Но я не об этом. Мы ведь давно знаем друг друга, Кларнс, не так ли? Благодаря тебе я не стал одним из старших хранителей, мою кандидатуру прокатили на Совете по твоей рекомендации… И сейчас ты что-то задумал, не зря же ты появился здесь со своими подчиненными для инспекции… Но при этом ты человек чести, — почти задушевным тоном продолжил Настоятель. — А мне сейчас крайне не нужны проблемы. Ведь ты же напишешь кляузу, так? Присовокупишь к ней какие-нибудь придирки, вроде перерасхода ЛКР, сопровождающие тебя Кломм и Тауль выступят свидетелями. Верно, Тауль? — спросил он мужика с вышитой рыбой.

— Можете не сомневаться, господин Краузе, — кивнул тот.

— Вот именно, — вздохнул Элм. — Убрать меня с поста Настоятеля ты не сможешь. Но создашь кучу проблем, причем в самый ответственный момент, — задумался Краузе. А потом вдруг широко улыбнулся и продолжил — Слушай, Кларнс, а давай сэкономим друг другу кучу времени и сил и сыграем по крупному? Согласен на пари?

— Какое пари? — озадаченно нахмурился гость.

— Очень простое! — хохотнул Элм. — Ты утверждаешь, что результата у меня нет. А я утверждаю, что он есть, да такой, что тебе и не снилось! Если мой лучший курсант сдаст зачет на младшего мага-контролера прямо сейчас, ты обязательно поведаешь об этом на Острове, отметив, сей факт как мою личную заслугу. И воздержишься от любых жалоб. А если нет — задумался ненадолго Краузе, — если нет, я напишу собственноручное прошение об отставке с поста Настоятеля Загоренского скита и вручу его тебе. Как тебе вариант?

— Блефуешь, Элм? — хмыкнул Кларнс. — За полтора месяца ты сделал младшего контролера из неинициированного курсанта? Уверен?

— Так давай проверим, — невозмутимо ответил Настоятель. — Мы с тобой на пару можем прямо здесь выездную экзаменационную комиссию организовать, полномочий хватит. Господа старшие контролеры подтвердят, — кивнул Настоятель на молчаливых спутников Хранителя.

— А самого курсанта спросить не хочешь? — поинтересовался гость. — Готов он к сдаче зачета?

— Спросим, — пожал плечами Настоятель, поворачиваясь ко мне. — Саша, ты как, готов рискнуть? У тебя сорок минут черного карцера епитимьи. Открою тебе одну тайну — это не столько епитимия, сколько испытание духа и силы. Слабый курсант со слабым даром там пропадет, а сильный не только выдержит, но и наберет ЛКР. А после карцера — наморщил лоб Настоятель, — скажем так, ты попробуешь добраться от Скита до берега озера самостоятельно, без лодки или плота, разобравшись по дороге с сомами. На все про все тебе четыре часа. Сдашь экзамен — и отправляйся домой на несколько дней в отпуск, решай свои дела. Я тебе еще ЛКР подкину и твой взвод наградой не обижу. Но самое главное — после сдачи экзамена ты из курсанта станешь полноценным членом Системы. С правами, обязанностями и записью в системном реестре. Считай, что младшее офицерское звание получил. Решайся!

— Ты не обязан рисковать жизнью из-за чужого честолюбия парень, — почти ласково сказал Кларнс, дождавшись, когда Элм закончит говорить. — Скажу больше — если ты боишься Настоятеля, то я могу забрать тебя сегодня с собой. Определю потом в один из западных скитов.

Я замер на месте, крепко задумавшись. Никаких добрых чувств я к Элму Краузе не питал, это факт. Так или иначе, а Канода погибла из-за него. Да и остальные курсанты тоже. Краузе был опасен как кобра, но следовало признать: личной ненависти к нам он не испытывал и садистом не был. Он просто делал свое дело как умел. И в определенной логике отказать ему было нельзя, его методы действительно помогали раскрыть дар.

Попробуем размышлять здраво: если я откажусь сдавать экзамен, то пари не состоится, и у Настоятеля будут неприятности. С которыми он как-нибудь справится. Раз уж тут есть некий Совет, приказ которого Элм выполняет, вряд ли его легко уберут с поста. Так что придется улетать с Кларнсом, отказ поддержать Настоятеля мне даром не пройдет. Куда меня потом пристроят и когда я смогу попасть домой — неизвестно. Может выйти по всякому, Старшему Хранителю Кларнсу я даром не нужен. Это сейчас он в добренького играет, а что будет дальше — хрен его знает. Ясно одно — убрать Элма прямо сейчас Кларнс не может или не хочет, запретить ему обучать курсантов своими методами — тоже.

Но это то, что касается меня лично… А ведь есть еще и мой взвод. Которому без меня в скиту придется непросто, нет у нас магов моего уровня. Да и взводам Тецудо и Сайори тоже окажется несладко. Как бы оставшихся неинициированными курсантов на следующей «игре» Элм не добил, с него станется. И поддержать их магией в полную силу будет некому. Со мной у парней и девчонок больше шансов выжить, факт. Да и Яркуту надо бы должок отдать. Кроме того, мне представляется неплохой шанс сделать быструю карьеру и распрощаться с курсантским статусом. А потом разобраться, наконец, с братьями Ильдоевыми. А что касается риска… так я согласился рисковать еще тогда, когда вместо суда приехал к повороту на Васильково. Поздновато включать труса и прикидываться ветошью.

— Я согласен, господин Наставник! — выпалил я. — Буду сдавать зачет!

— Вот видишь, Кларнс, какие у меня орлы растут! — разулыбался настоятель. — А ты говоришь, результата нет! Молодец Саша! Олв, голубчик, — обратился к нашему доктору Настоятель — как только закончишь с ранеными, готовь карцер. Кларнс, как по-твоему, задание достаточно сложное для зачета? Или сделать его потруднее?

— Достаточно, — хмуро ответил Старший Хранитель. — Я прослежу, чтобы все было честно. Что же, пусть будет пари, Элм. Проиграешь — пеняй на себя! А ты лихой парень, курсант Попов, — улыбнулся мне Кларнс. — Я тебя запомню. Если выживешь…

Карцера черных снов или просто «черного карцера», я не боялся. Сорок минут — это недолго, а бояться того, чего не понимаешь, глупо. Но опасаться — опасался всерьез. С нашего Настоятеля станется устроить смертельно опасную епитимью, в этом я нисколько не сомневался. Что-то началось проясняться, когда мы с Олвом, Настоятелем и Кларнсом с его спутниками прошли в торцевую часть дисциплинарного корпуса, где я еще не был, и Наставник Олв открыл кодовый замок на массивной черной двери в конце полутемного коридора. Вот тогда-то я и начал понемногу бояться…

Оббитая мягкой резиной толстая металлическая дверь беззвучно отворилась и моим глазам предстала обширная, плохо освещенная комната. Она была пуста, за исключением уродливой лежанки явно медицинского назначения в центре. Смутные ассоциации при виде этого ложа оформились в единый ряд довольно быстро — видел я нечто подобное. На картинке с названием: камера для исполнения приговоров смертельной инъекцией в американской тюрьме штата… не помню какого штата, да и не суть важно. Вот там такая же «кушеточка» была — узкая, завернутая герметично в толстую полиэтиленовую пленку, с крохотной подушечкой, ремнями, широкими откидными подлокотниками для рук у изголовья и штативом для капельницы с «техасским коктейлем». Здесь, правда, штатива и капельницы не имелось, но в остальном — очень похоже.

Однако, кроме ложа в комнате было еще чем полюбоваться. Например, стенами, полом и потолком. Все они были покрыты длинными и очень тонкими ребристыми пластинами, закрепленными с зазором в несколько сантиметров друг от друга под прямым углом к поверхности. Сверху, с такого же пластинчатого потолка, свисали тонкие ажурные антенны, и лишь на полу оставался небольшой проход от двери к ложу. Безэховая камера, вот что это такое — понял я. Место, где нет звука. Как бы ты ни кричал, обратно к тебе звуковая волна не вернется — все поглотит специальное покрытие стен, звук в этом месте не отражается. Читал я про них в свое время в интернете. В одних источниках говорилось, что находиться в подобной камере больше нескольких минут опасно для психики и сознания, в других подобные утверждения опровергались: дескать, неприятно конечно, но ничего особенного, выдержать можно. Похоже, правдивость этих утверждений мне предстояло проверить на себе…

— Проходи, Саша, располагайся, — сделал приглашающий жест Олв, указывая на ложе. — Ложись на кушеточку.

Я открыл было рот, чтобы сказать все, что я думаю по этому поводу на грязном, вульгарном и совсем не истинном матерном языке, но усилием воли удержался от комментариев и сделал шаг вперед, чувствуя, как от волнения у меня начинают противно дрожать ноги. Мда… кажется, вариант сознательно провалить экзамен, оставшись при этом живым и в здравом рассудке мне сегодня не светит. Жаль, можно было бы попробовать такой финт, чтобы убрать Краузе его же руками, заставив написать заявление Старшему Хранителю. Но нет. Придется бороться за свою жизнь и рассудок без дураков, до победного конца. Настоятель знал, что делал, выдавая мне «экзаменационный билет».

— Не волнуйся, — ласково приговаривал Олв, затягивая ремни вокруг моих икр и раскинутых на подлокотниках рук, когда я взгромоздился на ложе. — Так надо для твоего же блага, курсант. Чтобы ты себе чего-нибудь не повредил. Через сорок минут я приду, и мы тебя отвяжем. Самое главное — «доктор» вдруг склонился ко мне совсем низко и быстро зашептал на ухо — Здесь нельзя полагаться на зрение, слух или осязание. Чувства соврут, не верь им, не верь своему телу. Верь только своему дару и силе, помни, что ты маг-контролер, а не обычный смертный. Удачи!

Вскоре тяжелая дверь с мягким чавканьем закрылась за вышедшим в коридор Олвом и единственная крохотная лампочка на потолке погасла. А вокруг меня остались лишь тишина и темнота.

Первые несколько минут все было не так уж плохо… Темно и грустно, но так что с того? Я даже начал думать, что все еще обойдется. Однако, проблемы начались довольно скоро.

Первыми начали появляться звуки. Не внешние — взяться им было неоткуда, тишина вокруг была абсолютной, а внутренние. Я вдруг начал отчетливо слышать, как оглушительно бьется мое сердце. Вслед за ним что-то заворчало в животе, потом громко зашумело в ушах на манер океанского прибоя. Вскоре мне начало казаться, что я слышу даже то, как струится в артериях кровь и тихонько шипят крохотные воздушные пузырьки в легких. Похоже, в отсутствие других отражателей звуковых волн мой организм оказался единственным приемником собственных звуков. И это все оказалось крайне неприятным, даже пугающим. Я попробовал закричать, но толку от этого не было никакого — лишь беззвучно открывался рот и напрягались легкие и гортань.

Но неприятные звуки были лишь началом…

Вскоре ощущение собственного тела тоже начало покидать меня. Я перестал ощущать стянутые ремнями руки и ноги, куда-то пропало осязание, а когда я попытался прикусить себе кончик языка, то почему-то не смог этого сделать. Чувство времени тоже пропало полностью, я перестал понимать, сколько нахожусь в таком состоянии. Минуту, десять, час? Кто знает. Вокруг полная темнота, наполненная странными, по большей части булькающими звуками, словно от меня осталось лишь оторванное от тела абстрактное сознание, которое сейчас кипит где-то в адском котле в самых глубинах преисподней. Изнутри начала подступать паника и самый настоящий страх, переходящий в ужас. Нечто подобное можно испытать при сонном параличе — даже у самого психически здорового человека раз или два в жизни бывает состояние, когда он вроде бы уже проснулся и ощущает себя в полном сознании, но не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Иногда оно дополняется необъяснимым чувством страха, ощущением «черного человека», который стоит над беспомощным тобой или даже сидит на груди и пытается душить. Но подобное состояние крайне редко длится долго, человек быстро просыпается. У медиков на этот счет есть даже специальный термин и какая-то теория, объясняющая подобные расстройства сна.

Но сейчас от этого знания мне было немного толку: я с огромным трудом удерживал захлестывающий сознание ужас, а «черного человека» заменяла сама окружающая тьма — она была враждебна мне, ненавидела меня и хотела поглотить мою душу — почему-то это я знал точно.

А потом наступило полное безвременье. Не осталось ничего, никаких ощущений вовсе, даже фантомных звуков. Вокруг был лишь давящий страх, обволакивающая тьма и растворяемое ей, словно кислотой сознание, пытавшееся из последних сил сохранить себя и таявшее как кусок сахара в стакане чая…

«Отче Наш» я стал читать про себя не потому что верил в то, что молитва поможет. С чего бы Богу спасать меня? Я никогда не был особенно религиозен, да и к магам в христианстве отношение самое негативное. Просто она помогала протянуть время — я вдруг вспомнил, что одна молитва проговаривается примерно за полминуты. Всего восемьдесят молитв и я свободен — всплыла откуда-то оформившаяся мысль. Главное, как Хома Брут не смотреть Вию в глаза. То есть не поддаваться панике и не дать ужасу поглотить себя. Без особой надежды я начал вспоминать молитву слово за словом, и вдруг почувствовал, что страх слегка отступил, и я могу рассуждать чуть более здраво. А вместе со способностью соображать вернулись ярость и злость, которые сумели отбросить ужас и я сразу же перешел в ответную атаку…

Я маг — контролер или где, млять?! Что мне какая-то темнота, когда я способен менять реальность! Ррррастерзаю тьму нахрен! Разорву небытие на лоскутки и построю из него бытие, я творец! И только в этот момент, справившись со страхом злостью и усилием воли, и продолжая при этом парадоксальным образом шептать молитву, я, наконец, соскользнул в режим «особой» реальности. И тут же увидел в темноте силу. Много силы и энергии! Мое сознание давили не только тьмой и искаженным звуковым пространством — в карцере присутствовала магия, хитро сплетенное заклятье-эмоция и еще какие-то нехорошие коррекции реальности. И это было уже что-то… не непреодолимый ужас, а что-то конкретное, с чем можно бороться. То, что один маг сотворил, другой всегда поломать может.

Первой мне удалось распустить коррекцию, отвечавшую за страх и подавление воли. Это было нелегко, кто-то сделал ее на совесть. А когда она рассыпалась, я потянулся к разлитой вокруг силе и сумел перелить в себя несколько ЛКР. Дальше стало проще — я немножко отрегулировал реальность, заставив звуки отражаться от стен, потом велел загореться неяркой лампочке под потолком, затем коррекцией реальности отстегнул ремни, привязывающие меня к ложу. И страшный карцер разом превратился в обыкновенный полутемный пыльный чулан. А следующим действием я начал собирать разлитую вокруг бесхозную силу, переводя ее в ЛКР и запасая впрок. Меня еще озерные сомики ждут…

Когда дверь карцера, наконец, открылась, и в проходе появился озабоченный Олв, я весело помахал ему рукой, сидя на кушетке.

— Уже все, доктор? Можно выходить? Могли бы и не торопиться, даже выспаться как следует не дали.

Глава 12

Из ворот скита к озеру я вышел сопровождаемый небольшой толпой. Сияющий как именинник Краузе встретил меня на выходе из дисциплинарного корпуса и покровительственно похлопал по плечу. Затем подошел к недоверчиво хмурившемуся Кларнсу и его спутникам и после обмена несколькими фразами зашагал к озеру вместе с ними. Олв молча шел за нами и выглядел очень сосредоточенным, Крёгг держался поодаль, сохраняя невозмутимое выражение лица, Лайсода почему-то и вовсе не было видно. Курсанты моего взвода, обступив меня со всех сторон, наперебой пытались что-то посоветовать или просто поддержать меня в этот момент, но я мало обращал на них внимание, сосредоточившись на предстоящей задаче. Магических сил мне хватало — пребывание в карцере принесло больше четырех десятков ЛКР, целый капитал. А вот с физическими силами дело обстояло так себе… Сказывался целый день, проведенный в коррекциях реальности, начиная с утренних прыжков с колокольни. Откат от магии штука неприятная. А мы не рабы Хозяев, за нас никто не колдует, выполняя наши хотелки — все сами. Хотя, судя по лекциям Лайсода, с рабами тоже все обстояло не так просто: в корневом мире коррекции так или иначе забирали жизненные силы у всех живых.

— Может, все-таки не надо, командир? — придержал меня на берегу озера Ромка. — Ну его… Завтра сдашь. Вид у тебя, честно говоря, нездоровый.

— Сказано было — четыре часа на все про все, — вздохнул я, облизав пересохшие губы. — Не выйдет завтра. Водички не найдется?

— Держи попить, — очень вовремя Катерина подсунула мне фляжку с морсом. Глотнув прохладной сладковатой жидкости, я ощутил себя немножко бодрее: девушка явно скорректировала магией его состав. А может быть, к морсу приложила руку не она одна: вон мне Илюха подмигивает. Интересно, что наши взводные медики нахимичили — скорректировали ягодную сахарозу в амфетамин? Не суть важно, мне сейчас любая помощь не помешает.

— Красиво уходишь, русский — меланхолично заметил Тецудо. — Я бы тоже так хотел, когда настанет мой час. Один, по глади озера, навстречу судьбе.

— Но лучше бы ты этого не делал, — добавила подошедшая Сайори. Девушка аж раскраснелась от волнения. — Наше обучение не закончено, не стоило так торопиться, Александр-сан. Откажись от экзамена, улетай из скита и оставайся живым. В терпении великая добродетель, а пути к цели не всегда бывают прямыми.

— Да вы поэты, — улыбнулся я японцам в ответ. — Тогда слушайте русское народное хокку: Захотел хомяк сгущенки. Три года грыз банку. Помер, не отведав сладенького.

— А в чем смысл? — несколько оторопел бывший летчик.

— В том, что хомяки больше трех лет не живут. И сгущенка грызунам не светит, — вздохнул я. — Даже очень терпеливым. Я собираюсь победить, а не сдохнуть. И вагона времени впереди у меня нет. До встречи, Катя, пока Сайори. Всем не скучать, — помахал я рукой своим бойцам.

— Я желаю тебе удачи, — чуть склонил голову в поклоне Тецудо.

— Спасибо на добром слове. Не будем тянуть, — скользнул я в режим измененной реальности и начал первую коррекцию…

Ничего из ряда вон выходящего я изобретать не собирался. Все уже придумали до нас. На занятиях по военной подготовке Крёгг не раз рассказывал о боевой тактике Хозяев. Они использовали три класса магов-рабов: кощеев, специализирующихся на лечении и магии жизни и смерти, корректоров, лучше всего владеющих боевой магией прямого действия, вроде файерболов и молний, а также магов-стихийников, зависимых от артефактов их Хозяина и его среды обитания, будь то лес, горы, степь или море. Крёгг объяснял, как лучше противостоять в сражении каждому из них. С кощеем, например, крайне не желательно вступать в ближний бой — кощей высокого уровня очень эффективен в засаде и прямой схватке. Высосет из тебя жизнь досуха или натравит какую-нибудь жуткую тварь — не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься в чём-нибудь желудке или превратишься в мумию. А вот силовой щит кощеюшка держит плохо и плотного пулеметного или минометного обстрела не выдержит. Магия же его дальше полутора сотен метров не особо эффективна. Корректор неплох в любом бою, но быстро выдыхается: его надо спровоцировать на большой расход ЛКР, заставив интенсивно обороняться или атаковать. Двадцать минут взаимной плотной перестрелки с молниями и огненными шарами, и он ослабнет как котенок, можно брать голыми руками. Стихийник способен нанести пару сильных ударов по площадям или работать в непосредственной поддержке пехоты — но и он скоро устает и теряет возможность колдовать. А еще стихийник — единственный маг, которого можно брать в плен. Для этого надо отобрать или разрушить артефакт, от которого он зависим: магический посох или амулет, и он твой. А вот к живому вражескому кощею или корректору приближаться на расстояние нескольких метров самоубийственно, даже если он связан по рукам и ногам. Если ты, конечно, не маг уровня Наставника скита или выше. Ну и всегда остается вариант с пулей снайпера: она для мага любого класса будет крайне неприятным сюрпризом.

К чему это я начал все это вспоминать? А к тому, что кроме военных действий в обороне, Хозяйские маги умеют и наступать. И, поскольку воюют они обычно против других Хозяев, то и наступление ведут по враждебной территории, где любой ручей хочет тебя утопить, крохотное болотце может обернуться бездонной трясиной и даже самый маленький комарик мечтает укусить, заразив СПИДом, лихорадкой и эболой. Стало быть, и методы противодействия враждебной среде тоже отработаны. Против людей и животных — огнестрельное оружие и боевая магия, против водных преград — лед и камни, против насекомых — электростатические щиты, против зарослей — заклятья огня, увядания и апоптоза. Вторую часть моего экзамена можно рассматривать как тривиальную боевую задачу из лекций Крёгга по тактико-специальной подготовке мага Системного Контроля — форсирование вражеской водной преграды с противодействием хранителей локуса. Даже облегченную: не надо беспокоиться об огне вражеских магов и пехоты и прикрывать своих бойцов.

Под воздействием моей силы и высвобожденной из нескольких ЛКР энергии, вода у берега озера начала превращаться в лед, намерзая со всех сторон. Полминуты — и я шагнул на крепкий свежий ледок, пройдя по нему несколько метров вперед. Ударом силы отколол льдину от берега, нарастил для надежности еще два десятка сантиметров льда внизу и оттолкнулся от берега, скорректировав спокойную прибрежную воду в небольшое течение, толкавшее мой импровизированный плот вперед. Эх, было бы озеро поуже, а силы у меня побольше, то можно было бы и штурмовой ледяной мост организовать. Но не сейчас.

Под взглядами столпившихся на берегу людей я отправился в рейс, потихоньку отплывая все дальше и дальше. Хорошо быть магом — даже веслами или шестом работать не нужно. А сомики — ну, пускай попробуют атаковать. Вжарю по воде молнией и привет любителям падали, будет им электроудочка под их размерчик. Все бы ничего, только двадцать запасенных в карцере ЛКР как корова языком слизала. И льдинка моя плывет слишком медленно, а ноги опять стали дрожать. Придется сесть на попу, я не гордый.

Самым трудным было не отрубиться прямо на льдине. Вроде бы и ЛКР еще есть, но силы стремительно утекают, глаза медленно слипаются, мысли путаются. Слишком много колдовства на сегодня, все же я еще маг-недоучка, скажем прямо. Может, стоит подлечиться? Нет, доктор из меня хреновый, не моя это специализация. Лечебными коррекциями лучше не заниматься, оставить энергию для схватки с хранителями озера. Сколько там плыть, пару километров? Надо продержаться, Саша, очень надо — так я уговаривал сам себя. На том берегу отдохну.

Атаковали сомы, когда до противоположного берега оставалось метров пятьдесят. Я так и не заметил их до самого последнего момента. Напали из глубины, все четверо, почти одновременно ударив в центр ледяного плотика. И раскололи-таки, заразы, мою льдинку на две части, сбросив меня в холодную осеннюю воду. Правда, с молнией я успел первым, перед тем как соскользнуть в глубину. Грохнуло знатно, вода зашипела, но кверху брюхом так никто и не всплыл. Стало быть, будут хватать за ноги…

Однако, ледяная вода хотя и обожгла тело, но парадоксальным образом придала мне сил и бодрости. И я рванулся к берегу на голом адреналине, вкладывая остаток ЛКР в последнюю коррекцию. Ил и грунт, оторвавшись от дна озера, всплыли вверх и, окаменев, сами подстелились мне под ноги на глубине сантиметров в сорок. Как эта «тропка» у меня получилась — сам не знаю. Получилось и все тут, одним запредельным усилием воли. Видимо, прав Настоятель — на грани жизни и смерти маги способны выжать из своего дара все что можно и даже немного больше. Перед глазами уже плавали кровавые пятна, когда я, мокрый с головы до ног, все-таки вырвался на берег, чувствуя, как магически скрепленный ил теряет прочность и рассыпается подо мной. Пробежал по твердой земле еще несколько шагов и упал навзничь, тяжело дыша и смотря в низкое серое небо над головой. Все же получилось!

Проспал я на берегу часа два, до самого заката. Весь мокрый, на холодной земле. Но сил хотя бы встать на ноги, не говоря уж о том, чтобы развести огонь и обогреться, не было никаких. Даже угроза радикулита с пневмонией вместе не могла меня поднять. Тело стало словно ватным, сознание ускользало. Проснулся я лишь тогда, когда Ромка с Ильей положили мое тельце на носилки и понесли в лодку. Потом мы долго плыли обратно на остров, Илья лечил меня по дороге потихоньку магией, а по прибытию в скит Олв, встретив нас на причале, сходу наложил на меня пару лечебных плетений. Затем я отправился, поддерживаемый под руки товарищами в свой корпус и, выпив какого-то горячего отвару, снова лег спать, на этот раз до утра.

Наутро я чувствовал себя более-менее сносно. Не «как огурчик», конечно, но жить можно. И даже вышел в столовую к завтраку, собираясь после него идти на занятия. Пропускать которые было нельзя ни по какой причине — эту заповедь Настоятеля я помнил твердо и получать новые епитимии, едва закрыв старые, мне совершенно не хотелось.

Народ в столовой встретил меня радостным гомоном. Парни по очереди жали руку, девушки целовали в щеки, а Катерина, обняв при всем честном народе, так и прямо чмокнула в губы.

— Ты у меня герой, мой командир — шепнула она на ушко.

— Отставить нежности, боец Зайчикова, — пресек я дальнейшие поползновения, выскальзывая из объятий девушки. — Дело — прежде всего. — Получив из рук Маринки глубокую тарелку с горячей похлебкой из говядины, бобов, картошки и перца, я, прихватив краюху хлеба, поспешил сесть на свое место. Завтракали мы по традиции плотно, потому что нормального обеда во время занятий не предполагалось. Разве что наставник даст десять минут между занятиями «тормозок» съесть, вот и все. А до ужина еще дожить надо. Колдовство заставляет расходовать силы, полноценное калорийное питание магу необходимо.

— Сегодня тебя Краузе награждать будет, — с ноткой зависти сказал мне Илья, отпив кофе. — Получишь новые погоны и отпуск. Он вчера сам так и сказал, когда проверяющие улетели. Смотри, не зажми вечеринку. Звание обмыть надо.

— Тебе лишь бы бухать, — одернула врача сидевшая рядом комсомолка. — Саша, не слушай его. Ты, главное, наш взвод не бросай, а то часом переведешься из скита куда-нибудь, когда получишь звание. Где мы еще такого командира найдем?

— Присоединяюсь, — поспешил сказать Матвей, несмотря на набитый рот. Покушать колхозник любил. — Нас с Варварой, парочку бездарей, без тебя точно сгнобят.

— Куда уж я без вас, — заверил я своих магов. — Вместе сюда попали, вместе и доучиваться будем. Чует мое сердце, просто так меня Элм все равно далеко из Скита не отпустит. Лучше слушайте меня внимательно, пока есть свободное время. Вчера я был в черном карцере. Так вот, запоминайте: сейчас я кратенько расскажу, что это за хреновина такая и как себя нужно в ней вести, чтобы не поехать крышей…

Звание младшего мага — контролера я получил из рук Настоятеля. Буднично, без всякой помпы. Краузе пригласил меня после занятий в свой кабинет, где я побывал первым из курсантов. Ничем особенным, кстати, он мне не запомнился — обычное логово начальника средней руки. Большой директорский стол с примыкающим к нему под прямым углом столом для совещаний и стульями, компьютер с широченным экраном, кожаное кресло на колесиках, на стенах картины с довольно-таки посредственными морскими пейзажами, явно не кисти Айвазовского. Шкаф с канцелярскими папками и какими-то бумагами во всю стену, кофемашина на столике в углу, небольшой бар… Блин, ни тебе черепа с горящими зловещем огнем глазами на столе, ни пиратского говорящего попугая в клетке или феникса на жердочке. Никаких экзотических понтов…

— Держи, маг, — встав из-за стола, Элм вручил мне комплект красных погон. Без буквы «К», зато с небольшим металлическим значком в форме овального кольца. — Заслужил.

— Это первое звено «цепи общего дела» Системного Контроля, — пояснил Краузе, заметив мой любопытный взгляд. — Чем выше звание, тем больше звеньев на погонах, тем эти звенья шире и толще, и тем благородней металл, из которого они сделаны. Еще тебе полагается значок полевого мага — протянул он мне небольшую серебряную фигурку совы со змеей в лапах, — а так же кортик и плащ мага, — Настоятель положил на край стола небольшой сверток и ножны. — Вот собственно и все.

— Ты молодец, Саша, — вслед за вручением регалий пожал мне руку Настоятель. — Скажу прямо, выручил ты меня вчера, утерли мы нос аскетам в Совете. С твоей помощью! А то прилетели с инспекцией — сами работать не хотят, желают чистенькими остаться, а других учат. А у нас, на севере, свой скит и свой устав! Впрочем, я в тебе нисколько не сомневался, парень ты умный, крепкий и деловой. Экзамен ты сдал честь по чести. По глазам вижу, ты хочешь меня о чем-то спросить?

— Так точно, господин Наставник, — вытянулся я перед Элмом. — Вопросов собственно три: во-первых, я бы хотел узнать о званиях, должностях и задачах магов Системного Контроля поподробнее. Нам пока давали лишь самую общую информацию. Во-вторых, что измениться с получением звания для меня лично? И третье — что насчет обещанного отпуска и ЛКР?

— Начну с конца, — полез в бар Настоятель и вытащил пузатую бутылку виски и два бокала. — Завтра с восьми часов утра у тебя начинается отпуск сроком на сто двадцать часов. Переход в твой мир и время откроется примерно в трех километрах по дороге от скита, ты его узнаешь по густому туману. Обратно вернешься так же, как и попал, ровно через пять суток. Для переправы через озеро бери лодку. Сомов больше не трогай, им и так от тебя досталось, — улыбнулся Краузе и налил на три пальца в бокалы янтарную жидкость. — Они тебя тоже не тронут. Что же насчет ЛКР… я думаю ста наградных тебе хватит. Держи, — я почувствовал, как Настоятель зачерпнул силу и сам перешел в режим измененной реальности, принимая энергию.

— Неплохо, — закончив передачу, улыбнулся Элм. — Всего за пару минут обработал весь поток! У тебя и в самом деле большой потенциал, Саша. А с моей помощью он станет еще больше! Давай, за сотрудничество кур… нет. уже не курсант! Полноценный маг! — чокнулся со мной своим бокалом Настоятель. Вискарь оказался отличным — мягким и ароматным, с приятным хлебным запахом, практически без спиртового жжения. Элитный алкоголь я в своей жизни пробовал не раз, но такого еще пить не приходилось.

— В твоей России такого напитка нет, — кивнул на бутылку Элм, заметив выражение моего лица. — Подарок с западного континента, из мира Народного Союза. Как ни странно, но у них сохранились традиции отличных дистиллятов, куда там до них вашим ирландским или шотландским сортам. Итак, с третьим вопросом закончили. Теперь насчет второго: пока ты будешь при мне, доучиваться в ските. Должность командира взвода я за тобой тоже оставлю. Видишь ли, мы пока первый и единственный скит на северном континенте и нам нужны сильные маги здесь. Работы — непочатый край.

— А почему так? — спросил я. — Что за проблема с северным континентом? Его недавно открыли?

— Давно, — поморщился Элм. — Просто в период между двумя мировыми войнами и позже в Системе были немалые потрясения. Множество Хозяев погибло, включая старейших. Системный Контроль ослаб. Везде, на всех континентах. На севере вообще лет тридцать царило полное запустение… Но теперь здесь Хозяева появляются повсеместно, а вот мы за их появлением и ростом не поспеваем. Наш скит — аванпост на этих землях. И нам нужно себя правильно поставить. Если мы не будем сильными, кто нас будет уважать?

— Но уважают же сам Системный Контроль, а не конкретный скит? — напрягся я. — За то, что он регулирует взаимоотношения Хозяев, создает и контролирует правила Системы. Или все не так?

— И так, и не так, — махнул рукой Настоятель. — Вам Лайсод должен был в общих чертах рассказать о принципах работы Системного Контроля. Если вкратце: Система полноценно не работает без ее Хранителей, а Хранителям нужны ЛКР. А для ЛКР нужны скиты.

— Только для ЛКР? — удивился я. — Мы что, всего лишь сборщики дани?

— Нет, конечно. Мы — люди Контроля. Мы торговцы, посредники и судьи. Мы те, кто связывает корневой мир в единое целое. Так было раньше, до кризиса и так должно стать снова. Потом ты узнаешь об этом больше, пока просто прими это на веру. А сейчас у меня будет к тебе одна просьба. Во время твоей увольнительной я бы хотел, чтобы ты неофициально кое с кем встретился из рабов здешних Хозяек.

Я мысленно напрягся — разговор заходил в то русло, о котором упоминал Олв. Может быть, это проверка? И надо сейчас признаться Настоятелю в сговоре с Олвом и показать коробочку с пером? Просто потому, что наставник и Настоятель действуют заодно и сейчас проверяют меня на верность. Или не признаваться и принять игру нашего экзекутора? Оба варианта имеют свои недостатки. Совершенно непонятно, зачем вообще Олву понадобилось выдавать раньше времени намерения Настоятели и подбивать меня договариваться о сделке, не приносящей особой пользы. Или это пробный ход и экзекутор проверяет меня на ерунде — сдам я его начальству или не сдам? Если сдам, то он как-нибудь оправдается, если не сдам — сделает выводы. Думай, Саша, думай. Доверять нельзя никому, ни Олву и Краузе… Но если на то пошло, Олв хотя и бил нас плетями, но не сбрасывал с колокольни и лечил. И какой бы сейчас Настоятель ни разливал передо мной елей, мне он точно не друг. Нет, промолчу. Риск, конечно, но ничего не поделаешь.

— Эти двое, Славин и Бурлаков, — доверенные рабы сильнейшего союза Хозяев на севере, союза Верлесы и Полессы — продолжал тем временем Краузе. — Первый — корректор, второй — кощей. Найти их можно в твоем мире, в комплексе Русская Рудна у Рудненского водохранилища. Поговори с ними. Неофициально, по-дружески… Система помогла им в войне с Хозяевами Кернсом и Орнсом. Объясни, что надо бы заплатить небольшой процент от ЛКР-дохода Хозяек Системе, наладить сотрудничество с ее представителями на континенте, то есть со мной. А мы могли бы взамен пробить им в Системе увеличенные квоты на магов, поддержать их в торговле, еще как-то. Я скину на твой компьютер файл с подробностями. Сильно не дави, конкретных обещаний им не давай — нам надо, чтобы их Хозяйки начали платить хотя бы самую малую, пусть символическую дань Загоренскому скиту, признали наш авторитет. О конкретике потом поговорим, сейчас важно их прощупать, получить принципиальное согласие. Если под нас пойдут Хозяйки с четырьмя переходами, начавшие в своих владениях Лето, то с остальными Хозяевами континента будет гораздо проще беседовать. Ты же бывший коммерсант Саша, привык договариваться. Как у вас говорят — понимаешь тему… Сделаешь?

— Я попробую, — осторожно подбирая слова, ответил я. — Но не обещаю твердо, я этих людей не знаю. И взамен у меня к вам тоже будет просьба, господин Настоятель.

— Какая? — подался вперед Элм.

— Курсантов без дара под каток больше не бросать, — решительно сказал я. — Хватит. Откроем их дар постепенно своими силами. Не нужно больше смертей.

— Вот как… — повертел в руках пустой бокал Элм. — Ну, хорошо. Я же обещал награду твоему взводу, если ты сдашь зачет… Твои курсанты — Варя и Матвей, вне игры — поднимайте их до магов сами. — А остальные должны открыть свой дар в ближайшее время и это не обсуждается. Доволен?

— Да, — чуть склонил я голову. — Спасибо господин.

«Хочешь на чужом горбу в рай въехать, Элм? Я тебя выручил и теперь должен исхитриться подложить под тебя переговорами двух Хозяек, а ты мне за это обещаешь не трогать двух курсантов? И это вся награда? Жаден ты, господин Настоятель. И мелочен», — только и подумал я, пряча глаза в легком поклоне.

— Вот и славно, — подытожил Краузе. — Тогда иди, прочитай файл на компьютере и отдыхай до завтра. По возвращении в скит поговорим еще, я отвечу на остальные твои вопросы. Хорошего отпуска, Саша.

Глава 13

В восемь утра, когда я, затемно попрощавшись со своим взводом, собрался домой, рассвет только-только начинался. В моем мире сейчас шла вторая половина осени. А в корневом мире и подавно: здесь осень — состояние перманентное. Она сама по себе никогда не сменится зимой, весной или летом, для этого владетелю волшебной земли надо изрядно постараться. Во всяком случае, именно такую информацию я нашел в файле Настоятеля. Там вообще оказалось немало интересного, о чем стоит поразмыслить… Но заняться этим можно и попозже, сейчас главное — отыскать в потемках и предрассветном тумане, клубящимся по лесным низинам, нужный мне особенно густой туман, обозначающий переход. Так я рассуждал, переправившись через озеро на лодке и скорым шагом двигаясь от причала по знакомой лесной дороге.

Однако, сильно напрягаться с поисками портала домой не пришлось. Минут через тридцать марша я, чувствуя, как от волнения быстрее застучалось сердце, сам вошел в застилающее дорогу густое туманное облако, которое так и искрило внутренней силой. А когда плотный и вязкий туман вдруг засиял изнутри столь ярким светом, что я вынужден был плотно зажмуриться, все быстро закончилось. Открыв глаза, я обнаружил, что совершенно будничным образом вышел на знакомую асфальтовую дорогу. С одной стороны видны пожелтевшие кукурузные стебли, с другой — лесополоса. Привет, поворот на Васильково, я снова дома!

Или это уже не совсем я? В чужой мир убегал от суда индивидуальный предприниматель Александр Попов, человек семейный, давно разменявший четвертый десяток лет, а сейчас на проселочной дороге появился юнец, человек Системы, младший маг-контролер Попов. От силы двадцати лет от роду, одетый в висящую на нем мешком одежду того самого, старого, Попова. Примерно так. У меня сейчас новая жизнь… А из этого много что следует. Например, то, что идти домой как ни в чем не бывало, не надо — ни жена, ни дети не поймут. Да и увольнительная дана мне ненадолго. Но для того, чтобы отдать неоплаченные долги ИП Попова времени хватит.

Первым делом я скользнул в режим измененной реальности, нащупывая энергию. И, ожидаемо не нашел ее. Вообще нисколько. Мир вокруг был стерильно чист, силы в нем не оказалось даже в следовых количествах. Все в точности, как рассказывал на лекциях Лайсод.

— Айлтлад та кинт эт, — зашептал я слова истинного языка. — Лейтоф эт атланд вео!

Ничего… абсолютная пустота, призыв силы не имеет здесь ни малейшего смысла. Но сам мир открыт для коррекции, я это чувствовал всей кожей. Прямо распахнутая книга, написанная простым карандашом — стирай старые записи и пиши новые. И «чернила» у меня уже с собой, в виде подаренных Элмом ста ЛКР и собственной сэкономленной пары штук. Всего сто два ЛКР, должно хватить.

Я зачерпнул энергии на один ЛКР и немножко скорректировал реальность вокруг себя. Легковая машина уже выехала из Васильково и ее водитель, везущий на продажу мед со своей собственной пасеки, сейчас испытает несвойственный ему острый приступ альтруизма, увидев на дороге одинокого путника. Такой, что остановится и подвезет меня до города. А потом начисто забудет об этом случае, зато медом сегодня расторгуется на славу, его ждет удачный день… Еще один ЛКР я на всякий случай потратил на наличность — может же у меня случайно оказаться в кармане немножко денег? Скажем, тысяч тридцать рублей? Вполне может. Если добавить к той тридцатке, что у меня была с собой раньше, получится вполне достаточно для командировки. А остальные ЛКР пока следует приберечь…

Дальше все оказалось настолько просто, что я сам не ожидал. Добравшись до города, я позавтракал в ресторанном дворике недавно открывшегося большого торгового центра. Там же раздобыл себе одежду по размеру, переодевшись прямо в примерочной большого спортивного магазина и сложив старые вещи в купленную спортивную сумку. На выходе получился этакий прикинутый по спортивно-походному варианту молодой человек, мало отличимый от других таких же, без цели трущихся в ТЦ, уткнувшись в свои смартфоны. Затем купил себе недорогой ноутбук и снова завалился в ресторанный дворик, заказав гамбургер с колой. После чего принялся за работу. По факту, мне даже не понадобилось разъезжать по всему городу и собирать информацию, как я предполагал раньше. Несколько ЛКР — и вся необходимая информация уже есть у меня в компьютере. Оставалось лишь правильно сделать коррекции реальности.

Дело свое я закрыл в два счета. Двадцати двух ЛКР хватило чтобы полностью переписать документы суда и следствия — от свидетельских показаний не в мою пользу до экспертиз и выводов следствия. Суд изменил обвинительное решение на оправдательное. По всем бумагам — как в бумажном, так и в электронном документообороте. Появилась даже соответствующая видеозапись и стенограмма суда. Более того, по бумагам мне же это оправдательное заключение вручили в руки, поскольку на суде я присутствовал лично, и явился за его решением, которое никто не опротестовал в законный срок. Теперь провернуть фарш назад будет трудновато — даже если кто-то вдруг вспомнит, что я сбежал, а меня на самом деле осудили, то он не найдет ни одной документальной зацепки. Впрочем, это вряд ли. Постановление о моем розыске исчезло, как будто его и не было. А против судьи Полтавчук я инициировал служебную проверку, проводить которую назначили ее давних недругов из Верховной Коллегии судей в Москве. Которым я подкинул информацию о ее грешках — какие и за что именно судья брала взятки, где хранит деньги, кого и как подставила из их общих знакомых. Стоило это еще тридцати ЛКР. На самом деле вопрос можно было решить проще и дешевле. Но я хотел, чтобы все было «по закону». Пусть продажных правоохранителей медленно, со всеми процессуальными остановками, съедят свои же «товарищи» в мантиях и погонах, так будет правильнее.

То же самое я хотел сделать с оставшимся братцем Ильдоевым и его родственничками, которые участвовали в травле моей семьи. Но когда поднял информацию об их связях, то нарыл там такое, что лишь откинулся на спинку стула и надолго задумался, прихлебывая колу и массируя занывшие виски. По закону тут поступить никак не получалось… ЛКР не хватало.

Братцы Ильдоевы были в клане Аверкоевых лишь на подхвате. И собственность отбирали они не только у меня. Что там мой пруд с раками — Аверкоевы целый зерновой совхоз отжали. И элеватор… И не только его. Естественно, в полиции у них было все схвачено. Ну, смогу я на свои оставшиеся сорок два ЛКР завести против них дело и подкинуть информацию следствию. Ну и что? Развалится оно… А даже если не развалится, то я уберу лишь одного братца, весь клан мне не пересажать. Можно, конечно, пойти другим путем — и обострить отношения Аверкоевых с азербайджанскими и адыгейскими группировками, но и эти разборки мало что изменят. У русских бандиты все равно будут отбирать деньги и собственность, сменятся только их фамилии. Проще уж отомстить лишь за себя, пожелав братцу и паре его активно замазанных в бандитизме родственничков проблем со здоровьем, да таких, чтобы небо в овчинку показалось. Но они даже не поймут, за что их покарали, вот в чем штука. Да и мелко это — как укусить исподтишка.

С другой стороны, а что мне делать? Оставлять все как есть? Я не толстовец, мне мантры про непротивление злу насилием никогда не нравились. Что там у нас еще? Прощайте врагов своих? Так это сказано о личных врагах, а бандиты всем нормальным людям враги, я не один от них пострадал. И еще пострадают люди, если я откажусь от мести.

Так и не придумав ничего лучше, я пожелал оставшемуся братцу Ильдоеву и главе клана Аверкоевых быстро прогрессирующего старческого слабоумия. Когда ты забываешь выключить воду и с трудом вспоминаешь, как тебя зовут, не узнаешь окружающих и убежден, что домочадцы воруют у тебя из шкафа трусы, трудно строить злодейские планы. Можно сказать, за себя я отплатил. Правда, я почти вышел в ноль, осталась лишь четыре ЛКР.

Один из них я истратил этим же вечером. Паспорт-то у меня был, причем свой собственный, но убедить без магии работников аэропорта, что изображенный на нем молодой человек настолько прекрасно сохранился в свои годы, оказалось сложно, а новых проблем мне не хотелось. Затем был перелет до Москвы и уже почти ночью я поймал такси до Рудны. Еще одно ЛКР пришлось отдать на коррекцию в городской гостинице, отведя глаза девушке за стойкой, чтобы заселиться в номер. Теперь оставалось лишь встретиться завтра с рабами Хозяек и убедить их принять предложение Настоятеля. Или же моя задача в другом? Провернуть сделку как того хотел Олв, сменяв перо на яблоки, и наладить контакт с Хозяйками помимо Краузе, спустив задание Настоятеля на тормозах? Настоятель и наш штатный доктор-экзекутор действительно играют в разные игры? Или до сих пор длится их совместная проверка меня на «вшивость»? Не, ерунда, не настолько я значимая личность, чтобы затевать столь сложные телодвижения. Ладно, разбираться будем завтра утром. Сначала надо еще посмотреть, что из себя представляют эти доверенные рабы, корректор с кощеем, — думал я, ворочаясь на кровати в крохотном номере.

Поутру, ежась от зябкого ветерка и хрустя льдом на подмерзших за ночь лужах, я пешком направился к берегу Рудненского водохранилища, на котором располагался этнографический комплекс Русская Рудна. Судя по информации в сети, проект обещал быть масштабным: на немаленькой территории должен был вскоре открыться пейнтбольный клуб, охотничий клуб «лесной стрелок» с тиром, деревня мастеров, контактный зоопарк с парком птиц и база отдыха. Но это в будущем. Потому что, решив до знакомства с рабами Хозяек осмотреть объект и устроить небольшую разведку на месте, я просто уперся в увешанный видеокамерами высокий и глухой зеленый забор из профнастила, отгородивший часть берега водохранилища. За которым, судя по звукам болгарки и лязганью экскаватора, шла стройка. Можно было, конечно, попытаться достать лодку и поглядеть на объект с воды, но что-то мне подсказывало, что делать этого не стоит — похоже, владельцы комплекса к вопросам безопасности подходят серьезно. И мутную личность, рассматривающую их владения, ждет отнюдь не ласковый прием. Пришлось идти вдоль забора по дорожке, пока та не уперлась в такие же зеленые ворота с натуральной кирпичной будкой КПП рядом с ними, как будто за забором был не развлекательный комплекс, а военная часть. Впрочем, деваться мне было некуда, и вскоре я позвонил в домофон рядом с узкой дверью проходной.

— Слушаю, — раздался в домофоне мужской голос с той стороны. — Будьте любезны, представьтесь, пожалуйста, и сообщите, по какому делу вы пожаловали.

— Александр Попов, — честно ответил я. — Мне нужно встретиться с Александром Славиным или Матвеем Бурлаковым. По личному делу.

— Позвоните в таком случае по телефону в офис, договоритесь о встрече с господами управляющими через секретаря и закажите пропуск, — посоветовал мне невидимый охранник. — Всего хорошего.

— Можно и так, — согласился я. — Но лучше бы нам не терять зря времени, дело важное. Господа управляющие на месте?

— Если вы хотите продолжить разговор, то раскройте суть вашего важного дела, — все так же вежливо ответил голос. Или обращайтесь по телефону.

— Ладно, — вздохнул я. — Передайте им, что я из Системы. Пришел по поводу сотрудничества с Верлесой и Полессой.

— Информация принята, — голос охранника неуловимо изменился. — Проходите.

Щелкнул электрический замок, затем проскрежетал засов, и дверь открылась, пропустив меня в крохотный коридорчик, в конце которого была еще одна железная дверь. А сбоку — крохотное помещение с вмурованной в стену скамейкой, куда меня и отправил жестом встретившийся в коридоре подтянутый мужчина в камуфляже, с кобурой и рацией на поясе. На плече у охранника красовалась эмблема в виде изогнувшего шею и расправившего крылья белого лебедя. Он тут же достал рацию, и коротко бросил в нее, — код ноль один ноль. Объект изолирован. Жду.

— Сядьте. Подождите молча начальника смены, — добавил он, убедившись, что входная дверь закрыта. — Ему изложите ваше дело.

Оглянувшись по сторонам, я понял, что деваться некуда. Обе двери, внутренняя и наружная, закрыты, охранник отошел на пару шагов в сторону и внимательно за мной наблюдает. Фактически, я арестован и нахожусь под охраной. Серьезно ребята устроились, без магии не выберешься. Впрочем, долго ждать не пришлось. Через пару минут внутренняя дверь открылась, и в нее вошел еще один охранник.

— Здравствуйте. Пройдемте, пожалуйста, в гостевой дом, поговорим, — слегка улыбнулся он мне, но глаза молодого парня оставались холодными, изучающими. Что интересно, его эмблема на рукаве была другой — свившаяся кольцами и поднявшая голову кобра, немного смахивающая на героиню мультика «Маугли». А еще я сразу почувствовал находящийся рядом источник силы, и тут же вошел в измененный режим. Да уж… у этого парня точно была сила. Много силы, много ЛКР, больше чем у меня. Причем он не был частью измененного мира, его реальность была неизменной и нестираемой — это я сразу понял. Все, как написано в файле Настоятеля — передо мной стоял раб Хозяйки, не подлежащий коррекции и находящийся под защитой Системы. И, судя по его сузившимся зрачкам, он тоже меня опознал как человека Системы.

— Какому Хозяину вы служите? — спросил меня парень, когда мы вышли из караулки и пошли по территории комплекса вдали от чужих ушей. — Орнс, Кернс, Сомар, Хродлиг, Нельм или еще кто-то? Какой у вас ранг наемника или магическая специализация?

— Я не служу Хозяевам, — покачал я головой. — Я маг Системного Контроля. Звание — младший маг-контролер.

— Не слышал о таких магах, — задумался на секунду парень. — Впрочем, это не мое дело. Славина сейчас на объекте нет, Матвея Петровича тоже, они в корневом мире. Что мне им передать?

— Вы представьтесь, пожалуйста, — мягко возразил я. — Чтобы я понимал, с кем говорю.

— Хорошо. Мое имя Василий, фамилия Пудовкин. Здесь я…эээ старший смены нашего ЧОПа. Служу Полессе. Думаю, этого достаточно.

— У меня дипломатическая миссия от Системного Контроля, — так же уклончиво ответил я. — Я из Загоренского Скита, который расположен на Северном Континенте, по всей видимости, не столь уж далеко от владений вашего союза Хозяек. О сути дела хотелось бы рассказать им лично.

— Хорошо, — пожал плечами Василий. — Я передам. Пока они не появятся, поживите у нас, в гостевом домике. Я покажу вам его и распоряжусь насчет всего необходимого.

— Но я остановился в гостинице, там мои вещи…, — начал было говорить я, но смолк под спокойным взглядом парня. Странный он. По-русски говорит с каким-то неуловимым акцентом, движения точные как у спецназовца, видна военная закалка. Откуда, интересно, у лесных Хозяек такие кадры в рабах? Не хотел бы я с ним повстречаться в бою, где-нибудь в лесах корневого мира. Если он к тому же еще и маг, то пиши — пропало.

— С гостиницей вопрос мы уладим, вещи тоже не проблема, вам их принесут. Как и еду. Я распоряжусь поставить вас на довольствие в столовой. У нас хорошо кормят, не волнуйтесь. Если вы и вправду пришли к нам как парламентер — ждите переговоров там, где вам укажут, — строго ответил парень. — И, пожалуйста, без всяких сюрпризов, мы сторона воюющая, люди бдят…

Небольшой коттедж приятно пах свежим деревом и немного краской, видно, что его построили совсем недавно. Обстановка двух небольших комнаток и кухни оказалась довольно аскетичной — кровать, стол, стулья, шкаф, телевизор. Еду мне и в самом деле доставляли из столовой. Немолодая, но симпатичная женщина приносила судки с комплексным обедом, расставляла их под наблюдением сменявшихся охранников с лебедем или змеей на эмблеме, и уносила посуду после еды. Как минимум один вооруженный автоматом охранник всегда дежурил у коттеджа, так что сомневаться в моем статусе задержанного не приходилось. Не стали дотошно обыскивать и то здорово, лишь забрали мобильник и осмотрели наскоро насчет оружия, а на коробочку с пером в кармане джинсов не обратили особого внимания. Все же рабы Хозяев не видят скрытой силы, и магические предметы узнать не могут — перо, лежащее в коробочке вместе с шариковой ручкой и маркером- для них просто перо, пусть и редкой «павлинистой» расцветки. Все, на что они способны без подсказки Хозяина — узнать, находится ли человек под защитой Системы или нет. Больше всего я беспокоился о том, что срок моей увольнительной закончится, а доверенные рабы лесных Хозяек так и не появятся. И что мне тогда делать?

Но к моему счастью этого не случилось. Потому что к исходу вторых суток моего заключения в коттедж пришли двое, посмотрев на которых, я сразу понял — корректор и кощей пожаловали. Слишком много за ними скрытой силы, да и описание внешности из файла Настоятеля совпадало с увиденным.

Славин выглядел совсем молодым парнем, может чуть постарше меня нынешнего. Было в его фигуре что-то юношеское, даже наивное: взгляд открытый, скулы по-детски чуть припухшие, ресницы длинные как у девушки, поза упрямая. Чем-то он смахивал на моего юнкера Ромку. Наверное, девчонки от него тоже все без ума… Хотя, совсем за простачка я бы его не держал — несмотря на чистую камуфляжную одежду, от корректора чуть заметно пахло порохом и оружейной смазкой, а на обветренном лице под глазами у него залегли глубокие тени. Парню явно пришлось немало побегать с автоматом и даже повоевать. Хотя военной косточки в нем как-то не ощущалось…

А вот в кощее военная выправка не просто чувствовалась, она прямо таки кричала о себе! Больно уж ловко сидели на нем полувоенный френч и галифе, слегка оттопырившийся правый карман которых, по всей видимости, скрывал пистолет. И вообще, выглядел он полной противоположностью своему молодому коллеге. Это был крепкий мужик лет за сорок, хотя и прекрасно сохранившийся. Наивности в нем не было никакой вовсе, куда там! Взгляд цепкий, профессионально оценивающий. Фигура коренастая, широкие крестьянские ладони грубоваты — даже несмотря на отсутствие мозолей видно, что мужик привык много работать руками, а не стучать пальцами по клавиатуре или ставить автографы на документах. Чувствовался в нем человек действия — такой, если что, рефлексировать долго не станет. Интересно, как эти двое смогли вообще познакомиться и поладить? Загадка…на вид они полные противоположности друг другу.

Но самое главное — в обоих рабах лесных Хозяек не ощущалось ни капли того самого рабского менталитета, блин… Не похоже было, чтобы их кто-то наказывал, заставлял работать, принуждал к чему-то. Скорее, они сами кого хочешь заставят. А ведь нам на лекциях Лайсод рассказывал, что главное преимущество магов Системного Контроля перед людьми Хозяев — это наша свобода. Дескать, у Хозяев рабы, что от них ждать? Воля и инициатива подавлена страхом наказания, лояльны Хозяевам они лишь потому, что деваться некуда. И как мне теперь вести с этими двумя переговоры?

— Ну что, дорогой гость, рассказывай, кто ты такой и зачем к нам пожаловал, — сказал, наконец, кощей, указывая мне хозяйским жестом на стул и подходя поближе. — Надеюсь, я не зря из-за тебя сорвался с локуса, там еще работы — непочатый край. Или ты Саша, хочешь начать разговор? — дипломатично добавил он, переведя взгляд на своего спутника.

— Начинайте вы, Матвей Петрович, — мотнул головой Славин. — Я присоединюсь по ходу беседы.

Глава 14

— Что-то я вам не верю, юноша, — кощей смотрел на меня, слегка прищурившись, с таким выражением лица, как будто прямо сейчас мысленно прикидывал: послушать молодого балабола еще, или крикнуть своим нукерам — выкиньте его вон. А то и «повесьте на ближайшей осине», очень уж недобрый вид был у раба Полессы. — Врешь ты складно, но слушать тебя — уши вянут, — продолжил он. — Монастырь какой-то придумал, да еще с магами-контролерами, которые всей Системой вертят. И хитро так подводишь к выводу, что наши Хозяйки уже им чем-то обязаны, не забывая упомянуть про общую выгоду. Словно чудо-утюг за сто тысяч на вокзале идиоту втюхиваешь. Не нравится мне все это.

— Мои сведения точные! — резко возразил я. — Потому что на самом деле получены от людей Системы! И врать я вам не стал бы. Откуда, по-вашему, я узнал подробности о войне Хозяек с Орнсом и Кернсом? Или о том, как вы воспользовались помощью Системы для победы?

— Да мало ли, — отмахнулся кощей. — Подумаешь, секрет… Системные сообщения видели все заинтересованные стороны, а уж Кернс с Орнсом — точно. Может, ты прямо от них пришел нам лапшу на уши вешать? Или от Хродлига?

— С какой целью? — удивился я. — Вам не кажется, что для шпиона или провокатора подобное поведение просто идиотское?

— Да кто же тебя знает, — вмешался мой тезка Славин. — Мы тебя первый раз видим, парень. Вдруг ты нас как раз за дураков и держишь? Не верится мне в твой таинственный скит на озере. Система действует в рамках определенных правил, которые мы старались повернуть к своей пользе, это так. Но победили мы не благодаря ей и уж точно не благодаря неведомым доброжелателям. Мы воевали отважно, ну и… повезло наверное. А ты нам тут рассказываешь, что кто-то из людей строит в корневом мире монастыри на бесхозных землях, влияет на Систему, занимается посредничеством и торговлей под ее покровительством и поэтому мы должны с вами как-то сотрудничать. Как-то оно звучит нехорошо. Как будто те, кто за тобой стоят, хотят нажиться на чужих заслугах.

— Парень, ты лучше признайся сразу, — нехорошо ухмыльнулся кощей. — Мы с Сашкой люди не злые и ты нам пока еще ничего особенно плохого не сделал. Если прямо сейчас честно расскажешь, какому Хозяину служишь и зачем тебя на самом деле к нам послали, тебе скидка выйдет. Твердо обещать не могу, все от ситуации зависит, но,

может быть, даже живой останешься. А вот если будешь дальше морочить нам голову, то я возьму тебя к себе в локус. Там точно расскажешь все, но выпускать оттуда тебя уже никто не станет. У меня Иришка голодная, с сентября бедняжка ничего не кушала…

— Не пугайте посла, Матвей Петрович, — чуть скривился Славин при упоминании о неведомой «Иришке». — Он умный паренек. Сейчас немного успокоится, соберется с мыслями, обмозгует ситуацию и расскажет правду. Может тебе сигарету дать? — доброжелательно поинтересовался у меня корректор Верлесы. — Стакан воды или коньяку глоток? Раз уж мы здесь, можем пять минут подождать. Только потом говори правду, хорошо? Это в твоих же интересах.

— Какой я тебе нахрен паренек! — не выдержал я. — Это ты еще молодой пацан, Славин, а мне скоро пятый десяток лет пойдет. Я давно взрослый мужик! Завязывайте играть в плохого и хорошего полицейского.

— Опять врешь, — пожал плечами Петрович. — Омолодиться на десять-двадцать лет можно. Если ты уже пенсионер, ха… Хозяйка или волшебные артефакты разгладят морщины, вылечат болезни, сделают сильнее и выносливее. Но снова стать из взрослого мужика безусым киндером не выйдет — слишком разные организмы. Это я тебе как кощей говорю. Возьму-ка я тебя и в самом деле в локус…

— Что же вы такие недоверчивые, — пробурчал я, понимая, что пора переходить к запасному варианту. Не получится у меня действовать по первоначальному плану Настоятеля. Краузе просто не понимал, с кем он имеет дело, посылая меня к рабам Хозяек. Этим двоим уже приходилось кровушку лить, они везде видят врагов и ожидают подвоха. Напугать их трудно, ездить по ушам рассказами о будущей абстрактной выгоде бесполезно, уболтать на одном красноречии — нереально. Кое-что предпринять на свой страх и риск, конечно можно… Только сдается мне, что надо говорить всю правду как она есть. А то, как бы кощеюшка и в самом деле меня не запытал, без всяких шуток.

— Хорошо, давайте говорить откровенно, — потер я в задумчивости подбородок. — Вы видите, что я человек Системы, потому что я не поддаюсь коррекции. А сколько у меня сейчас ЛКР на счету можете сказать?

— Нет, конечно, — с любопытством посмотрел на меня Славин.

— Вот именно! Потому что вы ра… наемники Хозяйки, у вас своей силы нет! Только те ЛКР, которые вам перечислены на счет. Саму силу и энергию вы не видите, пользуетесь интерфейсом как в компьютерной игрушке. В виде призрачного экрана, с помощью которого отдаете команды и тратите ЛКР, — выдал я информацию из файла Настоятеля. — Правильно?

— Верно, — кивнул кощей Петрович. — Это все знают.

— А я — маг Системного Контроля! Мне никакие экраны не нужны, мне доступна работа с чистой силой, — продолжал я. — Я могу входить в измененный режим и чувствовать силу, видеть ее и аккумулировать. У тебя Матвей Петрович сейчас на счету… дай-ка приглядеться — всмотрелся я в окружающее Петровича в измененном режиме облако силы, — две тысячи сто ЛКР. Плюс-минус пятьдесят штук, точно оценить не могу. Верно?

— Пожалуй, — голос кощея сразу построжел.

— А у тезки Славина — примерно тысяча пятьсот. Угадал?

Корректор Верлесы лишь молча кивнул головой. А потом спросил: — забрать чужие ЛКР можешь?

— Могу. Если наемник их сам отдаст и Хозяйка донора согласится, — честно ответил я. — То же самое и с артефактами из корневого мира. Пока Хозяйка их не пометит как магические или вам об этом не скажут, вы сами не поймете, обычный это предмет или нет. А я их пойму, потому что вижу в них силу. Давайте устроим простой тест — принесите мне несколько предметов и я выберу из них магический.

— Вот как? — наморщил лоб Славин. — Ну, хорошо, попробуем проверить, на что ты способен. Подождите несколько минут, я быстро…

Когда корректор притащил в домик и положил на стол десяток куриных яиц, десяток яблок и несколько камешков, я без всякого труда выбрал из них парочку предметов, окутанных силой корневого мира. Одно яйцо и одно яблоко. И лишь после этого разговор начал потихоньку складываться…

Решив сделать ставку на честность, я рассказал про себя почти все. Поведал про конфликт с братьями Ильдоевыми и про то, как меня завербовал Настоятель, описал свое бегство от суда в корневой мир. Рассказал про курсантов из разных времен, открытие у них дара и обучение работе с силой. Упомянул про увольнительную, и про то, как я скорректировал реальность после своего возвращения, закрыв свое судебное дело. Момент такой был — говорить надо было откровенно, иначе разговор бы не сложился. Но при этом соблюсти очень тонкую грань, не став предателем и не разболтав то, что не предназначено для чужих ушей. На ряд вопросов я отвечать не стал, сославшись на военную тайну. Не надо рабам Хозяек знать, как именно в нас пробуждают дар. Также я не стал раскрывать сведения о количестве курсантов и преподавателей, арсенале скита, конкретных географических привязках его месторасположения на местности и о боевых возможностях магов Системного Контроля. Впрочем, я и сам знал о них немного…

— Ладно, — сказал, наконец, Петрович. — Допустим, все так и есть. Предположим, что ты не врешь… Хотя тот факт, что ты чувствуешь силу, еще не говорит о том, что сказанное тобой — правда. В любом случае — ты пришел послом не от всего Системного Контроля, а от Настоятеля твоего скита. Я прав?

— Так и есть, — пришлось согласиться мне. — Задание мне дал Настоятель Краузе.

— И какого же сотрудничества хочет ваш товарищ Краузе? Что ему от нас надо? Конкретно. По пунктам?

— Заявление о системной унии с Загоренским скитом. Когда в корневом мире высветиться системное сообщение о предложении сотрудничества, ваш Хозяйки должны его принять.

— О как! — потер руки кощей. — И в чем же это сотрудничество будет для нас выражаться?

— В переводе на поддержку скита пяти процентов ЛКР от всех доходов Верлесы и Полессы.

— Губа у вашего Краузе не дура, — хмыкнул Петрович. — Так-то это до хрена выходит…

— А вы нам взамен что? — подался вперед Славин.

— Увеличение квот на магов. Торговля артефактами. Посредничество скита в мирных переговорах. Присвоение Хозяйкам статуса сотрудничающих с Системой.

— А усиление санкций против Хродлига с Кернсом? Объявление их врагами Системы с соответствующими драконовскими штрафами или что-то вроде того? Военные поставки? Магические боевые артефакты или оружие, боевая техника, артиллерия? — тут же добавил Петрович.

— На это у одиночного скита нет полномочий. Может быть со временем…

— Ясненько, — вздохнул Славин и обменялся быстрыми взглядами с кощеем. — Предложение, конечно, заманчивое… Но пока оно выглядит как пирожок ни с чем, и кушать его невкусно. Похоже, твой Настоятель решил нас разводить как кроликов. Посуди сам: Краузе хочет от нас ЛКР и побольше. ЛКР — вещь конкретная и нужная всем. А взамен обещает по сути лишь статус и помощь в «решении проблем». То есть не принимает на себя конкретных обязательств.

— Словно привокзальный ларек под свою «крышу» берет, — добавил Петрович.

— Именно! — кивнул корректор. — Но мы не ларек и нам такое предложение не подходит. Однако и с Системой, если ты и твой Настоятель, в самом деле с ней связаны, мы ссориться не хотим. Такие вещи просто так не решаются. Нам надо подумать, поговорить кое с кем, посоветоваться с Хозяйками… Окончательное решение за ними.

— «Передай твой король мой пламенный привет», — процитировал я с хмурым видом героя Гайдая.

— В точку, — согласился Славин. — Но я добавлю: пусть твой Настоятель проявит добрую волю. Например, уже сейчас выбьет нам увеличенную квоту на магов. Или добьется новых санкций Системы для Кернса. Тогда и мы можем пойти ему навстречу. А вот так… Ваш скит представляет на континенте Системный Контроль? Правда? Продемонстрируйте нам сначала свою силу, влияние и возможности. Сделайте предложение с понятной для нас выгодой здесь и сейчас, а не в перспективе. Тогда и поговорим. Как по-вашему, Матвей Петрович?

— В целом поддерживаю, — не стал спорить кощей. — С Хозяйкой этот вопрос надо бы еще обсудить, конечно. Но сейчас добавить к сказанному мне нечего.

— Хорошо, — мне уже стало ясно, что переговоры зашли в тупик. — Так и передам. Но есть еще один вопрос. Про артефакты — полез я в карман за коробочкой. Достал ее и тут же раскрыл, показав содержимое рабам Хозяек. — Как вы думаете, что это такое?

— Перо, — пригляделся к предмету Славин. — Цветастое, с узорами, по виду павлинье.

— Маловато для павлина, — возразил кощей. — Какого-нибудь редкого попугая общипали? Хотя какой нахрен попугай… магический предмет?

— Именно, — согласился я. — Перо от жар-птицы, ценнейший артефакт. Свойств не знаю, даже не пытайте. Но ваши Хозяйки должны разобраться. Загоренскому скиту нужны молодильные яблоки и меня просили поменять перо на парочку. Согласны?

— А в чем подвох? — кощей осторожно взял в руки перо.

— Ни в чем, — заверил я бывшего военного. — Насколько мне известно, перо ценнее яблок. Жар-птица — большая редкость, а молодильные яблоки — товар хотя и дорогой, но не уникальный. Об обмене лично просил Наставник Олв, наш… скажем так, доктор. У него свой интерес в торговле артефактами, сделка пробная. Но вы вправе отказаться.

— А если это пустышка? Или действие пера вредоносное? — нахмурился кощей.

— Не надо быть таким подозрительным, Петрович. Перо проверим, в крайнем случае, попадем на два яблока. Попробуем доверять послу хоть в чем-то, — возразил корректор. — Тем более, кое-что я об этом слышал… Парные артефакты, правильно? Как петушок-золотой гребешок и курочка ряба? Жар- птицу кормят молодильными яблоками? А еще, если слухи не врут, к перу жар-птицы можно привязать… так, стоп. Кто дал тебе перо, Настоятель или доктор? Или оба вместе?

— Лично доктор. Он просил меня с глаза на глаз устроить эту сделку, — пожал я плечами. — Обещал, что вы внакладе не останетесь… и я думаю, тут подвоха нет. Верлеса и Полесса единственные летние Хозяйки на континенте. Торговать с вами выгодно.

— Мы берем перо! — решительно сказал Славин. — Яблоки будут. Даже три штуки, я не жадный. ЛКР на обратную дорогу нужны? Если верить твоему рассказу, то ты сейчас совсем пустой…

— От пары десятков в дар я бы не отказался, — честно ответил я.

— Дам. Сегодня ночуй здесь, ужин, яблоки и вещи из гостиницы тебе принесут.

— Саша, я чего-то не знаю? — поднял бровь кощей. — Ты чего вдруг такой добрый?

— Да как сказать… вспомнилась кое-какая информация от Ельцова. Петрович, я тебе наедине расскажу, хорошо? Не при посторонних…

Вот так и закончилось мое посольство. Если не полным провалом, то чем-то близким к этому — состоявшийся разговор принципиальным согласием на сотрудничество считать было никак нельзя. Больше я корректора с кощеем не видел. Следующим утром ко мне зашел крепкий молодой парень с лебедем на рукаве, представившийся старшим смены Дмитрием Горенковым. Я поинтересовался у него, куда делся Василий Пудовкин, на что парень нехотя ответил, что Василий сейчас отбыл в корневой мир, и он теперь здесь за старшего. Дима выдал билет на самолет до Ставрополя на мою фамилию, три румяных яблока, каждое в специальном матерчатом чехольчике с мелким сухим сеном, отдал рюкзак с вещами и поделился силой на два десятка ЛКР. Мне было хорошо видно, как от окутывающего его облака силы отделился небольшой клубок энергии, который я смог присоединить к себе. Причем сам Дима явно не управлял процессом — я не чувствовал присутствия его воли в измененном режиме. У рабов Хозяек взаимодействие с силой устроено по-другому, теперь я в этом убедился наглядно.

А потом была дорога обратно в Ставрополь. До аэропорта меня довез водитель на служебной машине комплекса «Русская Рудна» и сопроводил до самого выхода на посадку. Видимо, чтобы я случайно в Москве не загулял. Хорошо хоть дальше слежку устраивать не стали — потратив одно ЛКР, я специально убедился в этом. Времени у меня оставалось почти двое суток, и я занялся оставшимися делами: устроил небольшой поход по магазинам для своих курсантов. Единственный в скиту «чипок» нас разнообразием продуктов не радовал, да и платить за них приходилось выдаваемым в стипендию серебром. Много я не унесу, но тем не менее: девушкам хотелось прикупить в подарок хотя бы хорошей косметики и конфет. Кроме того требовалась разная бытовая мелочевка по индивидуальным заказам: нитки, иголки, мыльно-рыльные и канцелярские принадлежности. Пару бутылок хорошего коньяку на всех, Матвею — пару блоков сигарет, бывший колхозник очень болезненно воспринимал вынужденный отказ от курева. А я, хотя и не видел в курении ничего хорошего, но всегда был на стороне курильщиков — из чувства протеста. У нас и так жизнь тяжелая и людей прижимают, где только могут, а курильщиков так еще и откровенно травят психологически, якобы заботясь о здоровье нации. Так же взял кое-что из бытовой электроники, вроде mp3 —плееров, наушников и флешек к компьютерам с нехитрой музыкой и программами. Мобильники с музыкой были только у меня, Кати и Ильи, а хотелось каждому — чудеса информационных технологий понравились парням и девушкам из всех времен. В общем, набралось немало…

Справился с покупками я после полудня, а потом все же не выдержал и сделал то, от чего зарекался. Сгрузив покупки в гостинице и пообедав в ближайшем ресторанчике, я вызвал такси и назвал адрес нашего поселка. Да, я еще в первый день принял решение не навещать семью. Не сейчас, не в таком виде, еще ничего не закончено. Лишь потратил одно ЛКР, узнав, все ли домашние живы и здоровы и не требуется ли им срочная помощь. Но сейчас время у меня было, а дела, в общем и целом, закончены. Почему бы мне хотя бы не пройтись по родной улице? Посмотреть на свой дом, участок, подышать свежим воздухом, и уже тогда возвращаться обратно? Ненадолго, на полчасика… освежу воспоминания и все. Кто его знает, когда мне снова удастся вернуться в наш мир и случиться ли это вообще?

Вот и съездил на свою голову. Потому что, проходя мимо забора участка, увидел стоявшую рядом с моими воротами знакомую зеленую шкоду Палыча, своего бывшего адвоката.

«Какого хрена ему здесь надо»? — пробежала в голове первая тревожная мысль. «Успокойся» — догнала ее вторая. «Ты забыл, каких дел наворочал? Решение суда ты изменил, а что насчет памяти у родных? Возможно, адвокат приехал к Кате сообщить, что дело неожиданно приняло странный оборот и тебя, оказывается, оправдали. Коррекция реальности дело такое — чем больше ЛКР тратишь, тем она сильнее врастает в ткань мира. По документам и ключевым фигурам своего дела я поработал неплохо, но тотальную коррекцию, которая не оставила бы от старой версии реальности никаких следов не делал. Не хватало магической энергии и опыта предусмотреть все. Где я живу, Палыч прекрасно знает, не раз был у меня дома, пока шел процесс. Не стоит себя накручивать»!

Меня так и подмывало потратить пару ЛКР и сбросить всю информацию по Палычу на ноутбук. Или просто получить информацию — зачем он приехал. Не то чтобы я не доверял жене, но…

Однако делать этого не пришлось. Потому что они вышли из дома вместе — Катя и Палыч — как всегда в строгом костюме, чуть полноватый мужик за сорок, с импозантной сединой на голове. Он первым открыл дверь машины и помог жене сесть, придерживая ее за локоток как заправский дамский угодник, не обращая внимания на молодого пацана, стоявшего метрах в пятнадцати от них. А Катя — Катя ему улыбалась и никаких ЛКР для того чтобы вывести эту парочку на чистую воду мне уже не требовалось. Я знал свою жену и вот такую «особенную» ее улыбку знал тоже. Может быть, они с Палычем пока еще не любовники — технически. Может быть… Но это уже не имело никакого значения. Сжав кулаки, я лишь молча смотрел вслед отъезжающей шкоде, пытаясь успокоить дыхание. Можно, конечно, покарать изменщиков, ЛКР хватит, но какой в этом смысл? У меня еще дети остались, им нужна мать. Устроить инфаркт Палычу? Но Палыч хоть и оказался сволочью, но он не Ильдоев, убивать или калечить его исподтишка тем или иным способом — перебор. Дать бы ему от души в морду… Впрочем, если бы Катя не захотела сама, ничего бы у него не вышло… Да и вообще — оно того стоит? Все, Попов, ты слишком далеко убежал от суда и семьи. Прежнюю жизнь не воротишь.

Развернувшись, я медленно побрел по улице обратно. Мысли путались, под горло подступила горечь, но как ни странно, мысль о случившемся не вызвала ощущения внутренней катастрофы, которую вызвала бы измена жены еще полгода назад — было просто горько, обидно и досадно. Похоже, третье молодильное яблоко я отдам Олву, а не стану просить для себя. Моей жене оно уже не нужно. А у меня еще есть дела — пора возвращаться в скит, к своим курсантам.

Глава 15

— Стало быть, ты облажался, Саша? — нарочито ласково спросил Краузе, слегка барабаня пальцами левой руки по столу. — Не справился с заданием?

— Никак нет, господин Настоятель — вытянулся я по стойке смирно в его кабинете. — Я сделал все что мог. От вашего предложения не отказались. Корректор с кощеем будут советоваться со своими Хозяйками о дальнейшей кооперации с нами. Но они просят показать им для начала силу, влияние и реальные возможности Загоренского скита. Предложенные сейчас условия унии их не устраивают.

— Не то! — гневно махнул рукой Элм. — Ты разве сам не понимаешь? Они должны были согласиться сразу и безоговорочно! Как только ты им доказал, что пришел из Системного Контроля. Это наш провал курсант Попов! А я на тебя надеялся, поначалу ты себя неплохо показал…

— Прошу меня простить, но я не волшебник. Точнее, не настолько волшебник, господин Настоятель, — осторожно возразил я, чувствуя, что начинаю потихоньку злиться. — Как я мог их заставить согласиться?! Предложение было слабым с самого начала. Я просто не понимаю, с чего им было соглашаться? Никакого особого пиетета перед Системным Контролем рабы Хозяек не питали. Предложить им что-то конкретное я не мог, а давить авторитетом, которого нет, бесполезно. Если бы я имел больше полномочий обещать от лица Системы, то может быть, все сложилось по-другому.

— Я дал тебе максимум полномочий!

— Прошу прощения, но я не могу с вами согласиться, — помотал я головой. — Можно спросить откровенно?

— Давай, — подобрался Краузе. — Слушаю.

— Первое: был еще какой-то фактор, который должен был сработать в пользу переговоров и о котором я не знаю? У меня, во всяком случае, сложилось именно такое впечатление. И второе: мы ведь не сам Системный контроль, правильно? Мы лишь обслуживающий персонал при нем? С громким названием? Вроде как уборщика назвали менеджером по клинингу, чтобы ему не было обидно… Поэтому и обещать Хозяевам толком ничего не можем? Правильно я рассуждаю?

— Не правильно! — нахмурился Краузе. — Рано тебе еще рассуждать о таких вещах. Ранг пока еще маловат.

— Тогда о чем мы говорим? — развел я руками. — Надо было посылать другого, с большим рангом. Я не могу эффективно работать втемную.

— Ладно, — помолчав немного, заметил Настоятель, поджав губы. — Я ожидал от тебя большего, но что есть, то есть. Впрочем, некоторую ясность в вопрос надо бы внести. Скажи мне Саша, зачем Богу нужны жрецы?

— Смотря кого понимать под Богом, — подумав пару секунд, сказал я. — Некую астральную сущность, наделенную силой вроде Хозяев или всемогущего Творца мира?

— Всемогущего Творца, — уточнил Краузе.

— Ему жрецы не нужны вовсе. Поскольку он всемогущ и самодостаточен по определению, то никакой потребности в жрецах он испытывать не может.

— Однако же, они есть. Или ты считаешь, что они все мошенники?

— Нет, конечно. Бог не испытывает нужды в священниках. Но природа человека такова, что он неспособен потянуть ни одного проекта без хотя бы минимальной бюрократии, — развел я руками. — Тем более такого серьезного проекта, как религия. Бог знает эту слабость и, снисходя к ней, делится своей благодатью с теми «бюрократами», которые верно служат Ему и ближнему. Не ради себя, а ради людей, которых Он любит. Это, если очень вкратце. Так мы, получается, священнослужители? Господин Настоятель, к чему эти вопросы?

— К тому, чтобы объяснить тебе, как оно работает, — задумчиво поскреб подбородок Краузе. — Видишь ли, Система не Бог и не является полностью самодостаточной структурой. Пусть она и автономна в очень широких пределах. А стало быть, она зависит от внешних факторов, таких как энергия ЛКР и другие. Это, во-первых. А во-вторых, в Систему изначально заложено знание о собственной погрешимости. Проще говоря, она не отрабатывающий программу компьютер, не ведающий сомнений. Она способна сомневаться в своих правилах и решениях и вносить в них коррективы. Но для того, чтобы этот модуль сознания Системы, назовем его «рефлексирующим компонентом», работал, ему нужны люди. Мы не обслуживающий персонал, который лишь убирает пыль и следит за исправностью машины. И не жрецы, молящиеся на свое божество. Мы — ее составная, человеческая и магическая часть. Важная часть, заметь! Но и не управляющий контур. Даже единогласное решение всего Совета Хранителей не способно заставить Систему действовать так, как хочет Совет. Но она обязательно учтет мнение Хранителей, прежде чем поступит по-своему. Поэтому я не могу обещать ничего конкретного Хозяйкам — окончательные решения принимает Система, которая не любит, когда на нее откровенно давят. Но в унии с Системным Контролем они могут гораздо больше, чем сами по себе. Повторюсь: мы не только жрецы Системы, но и часть ее самой, в том числе — ее оружие, если в нем возникнет необходимость. Верлеса с Полессой должны были это понимать и объяснить своим доверенным рабам — это тот «секретный» фактор, который должен был сработать. Однако, или они этого не сделали, или ты провалил возложенную на тебя миссию, выставив мое предложение в самом невыгодном свете…

— Если бы я знал такие подробности ранее, я бы мог провести переговоры успешнее, господин Наставник, — вздохнул я.

— Может и так, — кивнул Краузе. — Но есть и другой фактор. Когда начался кризис, Хозяева изрядно распустились, наплевав на ряд прямых запретов. Особенно на северном континенте. А Система медлила с решительными действиями, несмотря на возражения Хранителей. Потом уже стало слишком поздно, началась сплошная резня. Сначала один за другим гибли Хозяева, а потом и скиты, поначалу довольствующиеся ролью наблюдателей и миротворцев, стали гореть как свечки — в ситуации войны всех со всеми их нейтральный статус перестали уважать. Слишком много Хозяева протащили в корневой мир разрушительного оружия, маги Системного Контроля не были готовы противостоять импульс-деструкторам, пулеметам и артиллерии. Сейчас правила ужесточились, так просто тяжелое оружие в Системе не достанешь, но раньше… — Краузе сделал несколько шагов к окну и встал у него, глядя на показавшееся из-за туч солнце. — Раньше мы многое делали неправильно. А Хозяевапомнят, как Система пошла в разнос и не смогла сберечь ни их, ни… собственное Древо. Ладно, неважно, — тряхнул головой Настоятель. — Даже новые Хозяева — в них есть часть памяти от погибших владык, они их реинкарнация… На севере всегда было слишком много вольнодумства и анархизма, здешние Хозяева слишком много себе позволяли. Выходит и Верлеса с Полессой продолжают эти традиции. Как ты говоришь? Они просили показать им нашу силу и возможности? Значит, придется показать — усмехнулся Настоятель. — Мы не имеем права допустить новый кризис, и будем действовать решительнее! Закончим этот разговор, Курсант Попов. Ты свободен, можешь возвращаться к своему взводу. С завтрашнего дня приступай к занятиям.

Вечером в нашем корпусе было весело, народ искренне обрадовался моему появлению из увольнительной. Присутствовали не только наши — на огонек заглянули даже Тецудо с Кацуной, которым я вручил их подарки — маленький ноутбук с японской музыкой и фильмами, шоколад и банку маринованных слив. Больше всего меня удивили сливы, я даже поинтересовался, зачем мне пришлось тащить такую бесполезную тяжесть. Лучше бы сакэ взял. Однако Кацуна, смерив меня исполненным превосходства взглядом, ответила, что я ничего не понимаю в традициях. Для поднятия боевого духа и патриотизма, она будет ежедневно делать курсантам взвода Тецудо бенто Хиномару, и без маринованных слив в этом деле решительно не обойтись. Красная слива на белом вареном рисе — это традиция и символ!

Маринка с Наташкой напекли блинов и наделали салатов, Кацуна принесла в качестве угощения какой-то остро-пряный японский рыбный суп с рисовой лапшой, на удивление вкусный, так что посидели мы на славу. Я рассказал, как магу можно воспользоваться силой в нашем мире и про то, как я уладил свое дело с судом и братьями Ильдоевыми. Пусть каждый примеряет мои поступки на себя — у всех дома остались какие-то проблемы. А вот про свою роль посла к рабам Хозяек я умолчал — незачем пока курсантам об этом знать. Мне и самому с этим посольством не все ясно… Впрочем, у народа и так возникло немало вопросов.

— Вот ты взял и изменил решение суда, — горячился Ромка за чаем с блинами — И разобрался со своими врагами, сделав из них маразматиков. — А если я со своими врагами сделаю то же самое, когда меня отпустят в увольнительную? Значит, история изменится? Или мне обратно уже нет ходу?

— Ты на кого нацелился, чтобы историю менять, беляк недобитый? — усмехнулся Матвей. — Хочешь товарищей из совнаркома с помощью ЛКР на ноль помножить?

— А хотя бы! — хлебнул обжигающего чаю юнкер. — Ничего хорошего я от них не видел, красные меня чуть не расстреляли. Да и вы таких ужасов про будущее страны рассказали, что волосы дыбом встают! Бунт похуже пугачевщины, гражданская война, миллионы жертв, гибель России, разруха — и все из-за непомерной жажды власти у красных! Да тебя же взять для примера — сам же возмущался колхозными порядками! Помнишь, сам рассказывал, как в деревне красная продразверстка зерно отбирала?

— Слушать вас противно, — вступила в разговор Надя. — Да, была гражданская, были отдельные перегибы. Зато потом мы сделали индустриализацию, ликвидировали безграмотность и первые вышли в космос! Целину подняли и Днепрогэс построили! И дружба народов была!

— Вы, это кто? — скривилась Катя.

— Советский народ!

— Советский? Такого народа больше нет, подруга. Вымерли все как мамонты, а может и не было их никогда, — безапелляционно добавила девушка. — А про дружбу народов ты русским, оставшимся в Чечне, расскажи.

— Мне товарищей из совнаркома не жалко, — ответил Ромке бывший колхозник. — Только не выйдет у тебя ничего.

— Отставить политику! — долбанул кулаком по столу я. — Договаривались же, таких разговоров избегать, нет от них толку, лишь переругаемся все. Да еще при гостях — бросил я взгляд на Тецудо с Кацуной. — Отвечаю по существу — Матвей прав. Никаких ЛКР не хватит, чтобы историю поменять по-крупному. Чем глобальнее изменение, тем дороже коррекция реальности. Если ты окажешься с парой сотен ЛКР снова в тысяча девятьсот восемнадцатом, Рома, то максимум что ты сможешь — это достать магией какого-нибудь комиссара полка или нескольких шишек поменьше. Ну, или отыграться вовсю на рядовых красноармейцах. Что не имеет для хода истории ни малейшего смысла — скорее всего их и без тебя посадят или шлепнут в тридцатых, — подытожил я, отставив в сторону тарелку с блинами. — Или они погибнут на фронтах Великой Отечественной, так что ты сделаешь лишь хуже, лишив страну будущих солдат. А вот что ты реально сможешь сделать, так это спасти свою семью, обеспечив ее деньгами и отправив в эмиграцию, прикрыв отъезд магией ЛКР от всяких случайностей. Чем я тебе и советую заняться в увольнительной.

— Кстати, это и тебя касается, Тецудо, — развернулся я к внимательно слушающему наш разговор японцу. — Не получится у тебя переломить ход войны, при всем старании не получится. Если захочешь переиграть битву при Мидуэее, то боюсь, и миллиона ЛКР будет мало.

— Под Мидуэем я был, и переигрывать там ничего не собираюсь. Я из сорок четвертого сюда попал, — мрачно проворчал самурай. — Что случилось, то уже случилось. А вот перехватить и сбить «Энолу Гей» над Хиросимой я бы попытался. Атомную бомбу несет одиночный самолет, время и место известны до сотен метров и минут, с помощью магии угнать истребитель в ближайшей эскадрилии ПВО не проблема. Ki-84 или Ki-100 подойдут, управление высотным перехватчиком мне знакомо. Что там дальше? Взлететь, набрать высоту, выйти на цель, закрыться от американских пулеметов щитом и нашпиговать свинцом кабину пилотов и двигатели машины, не дав ей долететь до города. Не столь уж и сложная задача. Я дважды американские «крепости» сбивал. Что мне помешает сделать это трижды? Даже без магии можно попробовать…

— Не знаю, — искренне ответил я, вспомнив файл Настоятеля. — Но без магии что-то обязательно помешает, будь уверен. Заглохнет мотор, собьют или просто потеряешь цель в облаках. А скорректировать глобальное историческое событие не хватит ЛКР. Историю можно менять по мелочам, вот какая штука. Она просто измениться, а мы этого даже не почувствуем. Вместо одних имен в пыльных архивах появятся другие, что-то слегка изменится в наших воспоминаниях, кто-то останется жив, а другой наоборот — погибнет. От того, что юнкер Котомин спасет мать и сестру и они, вместо того, чтобы сгинуть в гражданской войне, проживут жизнь в Париже, ничего не случится. Если пилот Тецудо Ивамото, вместо того, чтобы сгореть в самолете, заведет семью и детей, для Японии ничего не изменится. Теория про раздавленную в прошлом бабочку, вызвавшую в будущем катастрофу — полная ерунда, умозрительный эксперимент, основанный на цепочке произвольных допущений. Если верить Настоятелю, на практике он не подтверждается. А микроизменений в прошлом, ведущих к таким же микроскопическим изменениям в будущем никто не боится. Бабочки ежедневно гибнут сотнями тысяч, как, впрочем, и люди, а история знай себе течет потихоньку вперед. Вот такая диалектика… Так что увольнительные в ваше время будут, но вот вести себя там надо соответственно своим возможностям. Как-то так, — закончил я свою речь. Некоторое время после этого все собравшиеся в столовой нашего корпуса сидели молча, обдумывая каждый свое.

— Слушай, Саша, а мы ведь тебе не все новости рассказали — встрепенулась вдруг Маринка. — Про Яркута…

— А что с ним? — озабоченно переспросил я.

— Ничего особенного. Просто пока тебя не было, он решил в своем взводе все проблемы с магами. Теперь у него их полный комплект — ухмыльнулся Илья. — И знаешь, как он это сделал? Прямо по методу нашего Настоятеля. Только лучше. Можно сказать, с выдумкой и фантазией.

— То есть?

— Он сыграл со своими «бездарями» в русскую рулетку, — продолжил парень. — Выпросил у Крёгга револьвер с патронами, а дальше — просто. Не знаю, как он мотивировал своих курсантов в этом участвовать, но стрелялись они по-настоящему. Почти… Яркут вставлял в револьвер один патрон, крутил барабан, затем протягивал оружие курсанту и говорил: активируй дар и испорть своей магией патрон, а затем спускай курок, прислонив ствол к виску. Или просто спускай курок, наудачу, если не получается открыть дар. И так до тех пор, пока не почувствуешь силу. Или пока твоя удача не закончится.

— И много у него убитых? — спросил я, понимая, что уже догадываюсь, каким будет ответ.

— Ни одного, — подтвердил мои догадки Илья. — Патрон изначально был испорчен бригадиром. Только стреляющийся курсант об этом не знал и очень старался открыть дар, чтобы остаться в живых. Кому-то требовалось три попытки, кому-то пять, один из курсантов поседел наполовину, но все трое в итоге стали магами. Как только курсант чувствовал силу, обман вскрывался, да только дело было сделано. Яркут, по всей видимости, объяснял каждому, что так надо было для твоего же блага, или что-то вроде того. Дескать, не убивать же тебя, дурака, в самом деле. Видишь — все вышло наилучшим образом — и дар у тебя, дружок, открыли, и сам цел. Подумаешь, побоялся немного — это же не с колокольни прыгать. Настоятель, когда узнал об эксперименте, был просто в восторге. Рассказал про него командирам взводов и советовал брать с бандита пример — дескать, можете, когда хотите. Хвалил его очень.

— Ясно… — задумчиво протянул я. — Занятно выходит. Только этот трюк нам не повторить.

— Понятное дело, — согласился со мной бывший врач. — Такой прием хорош в первый раз. Потом все понимают, в чем дело и уже не так страшно. Без страха смерти мобилизации всех сил организма не произойдет и дар не откроется.

— Да я бы и не смог отдать такой приказ, — пробормотал я. — Думаешь, что я дал бы Матвею или Варе револьвер и на полном серьезе велел стреляться? Такими вещами не шутят.

— А я бы приказал, — неожиданно сказал Тецудо. — Если бы так надо было для победы в бою или являлось делом чести. Но это надо Настоятелю. А я воин, а не якудза и не стану лгать своим людям. Мы с Сайори доложили Краузе о том, что повторить в своих взводах опыт Яркута не можем. Потому что курсанты догадались, в чем дело и уже не боятся…

Мы посидели еще минут тридцать и начали расходиться. Пора спать — завтра занятия. Японцам тоже пришло время возвращаться к себе в корпус, пока не начался комендантский час. Народ после посиделок был задумчив и тих. Кто-то мечтал о своих увольнительных, кто-то думал, что нас ждет дальше. Лично я был встревожен неожиданным возвышением бригадира — для себя и своего взвода я в этом ничего хорошего не видел.

Осторожный стук в дверь раздался, когда я уже успел раздеться и лечь в кровать. Пришлосьвскакивать, наскоро натянув на себя штаны и рубашку и открывать дверь. Почему-то я думал, что ко мне решил зайти Ромка или Илья, узнать подробности про увольнительную, о которых я не захотел рассказывать при всех. Или Матвей, которому приспичило что-то уточнить по хозяйственным вопросам. Но в полутемную комнату тихонько проскользнула Катя, тут же закрыв за собой дверь.

— Не смотри на меня так, Саша, — тихонько прошептала девушка. — Пришла сказать тебе еще раз спасибо за духи.

— За духи? — покачал я головой. — Не стоило так напрягаться. Это же ерунда. Мелочь.

— Не скажи… Разве не чувствуешь? Я ими для тебя только что надушилась… Аромат богов!

— Приятно пахнет… сладким чем-то.

— Эх ты! — тихонько рассмеялась Катя. — Это же нотки миндаля с апельсином и ароматом кофе. Фирменные духи от «Кейт Велль», — такие половину моей зарплаты стоят…стоили, — возразила девушка. — Я их видела раньше в бутике, а купить не могла. Дорого. Да и для кого покупать, перед кем хвастаться? В больнице лекарствами пахнет. Или гноем, старостью и не вынесенными от лежачих больных утками. Там таких ароматов никто не оценит, — тихонько вздохнула она. — Если хочешь знать, ты первый мужчина в моей жизни, который делает столь роскошный подарок. Знал, что мне понравится?

— Скорее угадал, — честно ответил я, чувствуя, как Катя прижимается ко мне теплой упругой грудью. — Катерина, нам не стоило бы…

— Что у тебя случилось? — спросила бывшая медсестра, немного отстраняясь. — Я же вижу, ты какой-то грустный с увольнительной прибыл. Ходишь, как пыльным мешком хлопнутый. И дело не в Яркуте, у тебя дома какие-то нелады. С семьей все нормально?

Я лишь молча передернул плечами.

— Понятно… с женой нехорошо поговорил?

— Нет, — честно ответил я. — Только посмотрел на нее. Не вышло у нас с моей Катей разговора. И уже не выйдет, наверное…

— С одной Катей не вышло, а с другой, глядишь, получится, — мурлыкнула магичка. — И не только разговор, но и кое-что более приятное. Ты не подумай, я вообще-то девушка строгая, не гулящая, — шепнула она мне на ушко. — Просто так оно само выходит. Тебе одиноко, мне тоже, и никто не знает, что у нас впереди… Расслабься, мой командир.

Катерина нашла, наконец, губами мои губы и я ответил на поцелуй. В конце-концов, я тоже не железный.

Любовью мы занимались долго и исступленно, молодые тела требовали своего. Лишь после часа ночи уставшая магичка отправилась досыпать к себе в келью. А мне, оставшись в одиночестве, удалось прикорнуть лишь на пару часов. Потому что перед рассветом я почувствовал магический зов. Тонкая ниточка протянутой извне силы выдернула из сна, заставив открыть глаза и скользнуть в измененный режим. Кто-то звал меня в сад, прямо сейчас нашептывая настойчивое приглашение встать и идти. И я догадывался, кто это мог быть…

Глава 16

Наставник Олв встретил меня в глубине сада, под раскидистой пальмой, ветви которой укрыли нас сверху, словно купол шатра. Может быть даже финиковой, а может и нет — я в тропической растительности разбирался плохо. Тем более в такой темноте. Если бы не следы силы, подсвечивающие дорогу через сад в режиме коррекции, словно пятна флуоресцентной краски в ультрафиолетовом излучении, я бы Наставника ни за что не нашел.

— Рад тебя видеть в добром здравии, Саша, — впервые протянул мне для пожатия руку как равному Олв. — Я смотрю, ты доволен как сожравший воробушка кот. Осторожней с сексом, половые связи между двумя магами Системы могут иметь последствия. Причем такие, что потом не знаешь что и делать — то ли смеяться от радости, то ли плакать от горя.

— Вы что, все видели? — напрягся я. — В корпусе есть видеокамеры?

— Какие там видеокамеры, — отмахнулся Олв. — У тебя на лице все написано. Учись владеть своими эмоциями, младший маг! Кроме того, я же доктор и вашу энергетику отлично чувствую. От тебя сексом так и несет… Смотри — если сработает привязка ваших с партнершей энергий друг к другу, потом от «жены по магии» не отделаешься. В лучшем случае. А в худшем — исказишь свой дар.

— Все так серьезно? — забеспокоился я.

— А ты как думал? — ухмыльнулся Олв. — В корневом мире все серьезно, вам не зря советовали воздерживаться от секса. Ладно, пока речь не об этом. Спасибо, что выполнил мою просьбу. И отдельное спасибо, что не рассказал о ней Краузе.

— Честно говоря, хотел. Очень уж все это смахивало на банальную проверку на верность, — признался я.

— И что же помешало? — с любопытством склонил голову наш экзекутор.

— Не люблю стучать. Тем более, что мне никто не приказывал этого делать. Наоборот — приказывали выполнять распоряжения Наставников. Вы попросили передать предмет, я вашу просьбу выполнил, а дальше разбирайтесь сами, — ответил я, тщательно подбирая слова.

— Похоже, ты не слишком откровенен, — покачал головой Олв.

— Не хочу втягиваться в дела, в которых ничего не понимаю, — пожал я плечами. — Так безопаснее. Иногда лучше не спрашивать лишнего.

— А ты спроси, — улыбнулся мне Олв. — Все равно уже втянулся. Не волнуйся, Краузе о нашей встрече и разговоре не узнает. Здесь, в моем саду, я вполне могу прикрыть тебя от любой магической слежки. Когда речь идет о работе с энергиями живых существ, я сильнее, да и Настоятелю сейчас не до тебя. Ты же, наверное, хочешь узнать, что такого ценного в пере жар-птицы, которое ты передал? Рассказать?

Я замолчал, обдумывая ситуацию. Похоже, меня вербуют совершенно откровенным образом. А значит, хотят снова отправить загребать жар непонятно для кого, после чего подставят в два счета, в отличие от таинственной жар-птицы, я птица невеликая. Вряд ли Олв действует в одиночку. Хотя, и это не исключено… Но это с одной стороны. А с другой — я уже понял, что держаться Краузе нельзя. Крайне опасно для здоровья и не факт, что полезно для карьеры, на такого лидера нельзя опереться. Настоятель идет к своей цели и если для этого надо будет принести в жертву меня или мой взвод, то он сделает это без малейших проблем. Вот и угадай, что делать, все варианты по-своему плохи.

— Смотри внимательно, — тем временем сказал Олв, вытягивая вперед руку. Разве она не прекрасна? Приготовь-ка молодильные яблоки, Саша. Они же у тебя с собой?

Сверху раздался какой-то шорох и вдруг на руке экзекутора с негромким курлыканьем возник комок перьев. Встрепенулся, расправил крылья и я заметил, как вокруг руки Наставника начало разрастаться, прогоняя темноту прочь, изумрудное сияние. В неярком теплом свете которого я увидел, наконец, жар-птицу воочию.

Величиной она была, пожалуй, с сойку, может чуточку покрупнее. Оперение выглядело затейливо — грудка красная, как у снегиря, голова отливает бирюзовом цветом, тельце с крыльями сине-фиолетовые, брюшко желтое с серым, перья хвоста — всех оттенков зеленого и красного цвета. Глаза светятся как два маленьких драгоценных камня.

— Жар-птица — создание довольно безмозглое, хотя и симпатичное, — сказал Олв, чуть поглаживая птичку по спине. — И очень полезное. Дай-ка ей яблочко…

Я протянул фрукт птице, и та, склонив голову набок и посмотрев на меня своими глазками-бусинками, клюнула его за бок. Проглотила кусочек, потом еще один, задрала вверх голову и снова тихонько курлыкнула, причем этот звук мне показался до того приятным, что по телу пробежала волна удовольствия. Прямо как будто в холодный хмурый день солнышко из-за туч выглянуло и коснулось лица лучиком.

— Жар-птица — единственное создание, которому доступна телепортация, — продолжал тем временем рассказывать Олв. — Поэтому ловить ее бесполезно. Исчезнет из любой клетки и поминай как звали. Так что с ней надо дружить, она по природе своей привязывается к людям. В принципе ест все что угодно, но предпочитает магические фрукты. Особенно любит молодильные яблоки. А того, кто ее ими покормит, птица уже не забудет. Дай-ка мне второе яблочко, — Наставник забрал у меня еще один фрукт, достал откуда-то маленький ножик и начала резать яблоко на крохотные дольки. — Ее пение снимает усталость и лечит раны, а перья при должной обработке силой становятся артефактами связи или порталами через пространство.

— То есть то перо, что я отдал Славину…

— Может использоваться им для связи, или для однократной телепортации нескольких человек на расстояние до четырех сотен километров. Причем в любом мире, — пояснил Наставник, скармливая очередную дольку птичке. — Жар-птица — дар Древа нашему скиту, наш живой талисман. Поэтому Настоятелю и пришлось взять меня с собой — усмехнулся Олв. — Сам Краузе с птичкой не ладит, вот какая беда. Не любит она его почему-то… а заставить жар-птицу что-то делать против ее воли трудно.

— Древо… — задумчиво нахмурил я лоб. — А что это? О нем и Настоятель упоминал, но так ничего толком не объяснил.

— Темнит Краузе, — усмехнулся экзекутор. — Не хочет выдавать вам всю информацию и нам не велит. Думает, что так будет лучше для его авторитета. Курсант должен знать, что Системный Контроль — это их Настоятель, а благо Системы — следование его приказам. Остальное знание курсанту избыточно и даже вредно, — это его слова, — покачал головой Олв. — Но ты-то уже не курсант, правильно? Поэтому слушай.

— Древо растет на острове, где находится Совет Хранителей, — продолжил экзекутор. — Легенду про Игдрассиль слышал? Ну вот, что-то вроде него. Диаметром оно сотни в полторы метров, высотой — километра четыре. Это только ствол, но у Древа еще и крона имеется, под которой хватит места для небольшого города. Там есть особая роща, в которой водится разное магическое зверье. Жар — птичка — она оттуда, гнездиться на нижних ветвях Игдрассиля. Так вот, Древо — часть Системы. Если Совет Хранителей доносит до Системы волю людей и Хозяев, то Древо — волю животных и растений корневого мира. Как оно это делает — в точности неизвестно, но факт — оно с ними связано и очень плотно. А кроме Совета Хранителей и Древа, есть еще и Дух Системы. Его прямого материального воплощения не существует, но в подземелье под корнями Древа можно ощутить его Силу. Вроде бы, окончательные решения принимает он, как хранитель исходного кода Системы. Хотя, на самом деле все довольно сложно, — признался Олв. — Старые Хранители мертвы, часть знаний утеряна.

— Интересно получается, — покачал я головой. — То есть Настоятель прав. Сеть скитов, это далеко не вся Система и даже не ее исполнительный механизм. — Это лишь ее часть.

— Даже мы не знаем точно, как Система реализует свои решения и что именно является ее исполнительным механизмом, — согласился со мной Олв. — Есть теория, что любая растительность в корневом мире связана с корнями Древа, и приказы Системы передаются через них словно по оптоволокну в любую точку мира, даже под океаном. А уже зеленый покров влияет на выработку и распределение энергии, уменьшая ее долю для Агрессоров. Есть мнение, что Дух Системы контролирует атмосферу этой планеты. Что-то делаем мы, маги-стражи, выполняя волю Системы. Какая-то роль отведена магическим артефактам и магическим тварям вроде жар-птицы или самого Феникса на вершине Древа. Может быть, сам корневой мир — одно живое существо. Во время кризиса взбунтовавшиеся Хозяева чуть не сожгли Древо, — продолжал Наставник. — И практически поголовно истребили Совет Хранителей, что дало свой эффект — Системный Контроль почти перестал работать. Только Хозяев это не спасло — многие из них, так или иначе, погибли в ближайшее время, источники энергии надолго оскудели.

— Сейчас мы восстанавливаемся после прошедшей бойни, как умеем, — вздохнул Олв. — И есть разные мнения, как вести себя людям Системы после кризиса, чтобы он не повторился снова. Некоторые маги, вроде Краузе, считают, что надо поставить всех новых Хозяев под жесткий контроль Настоятелей скитов. Я даже не исключаю, что провал твоей переговорной миссии Саша, — его рук дело. Он нужен Элму для того, чтобы потом с чистой совестью говорить Совету — видите, я пробовал быть дипломатом, но Хозяева не способны договариваться, поэтому мне пришлось действовать силой. Но другие Хранители считают, что попытки диктовать свою волю Хозяевам приведут лишь к еще одной войне. Мы должны быть сильными, никто не спорит. Но мы должны стоять над схваткой в роли арбитров, а не принимать в ней участие как одна из сторон.

— И один из таких магов — вы, — уверенно сказал я, глядя Олву в лицо.

— Можно и так сказать, — не стал отпираться экзекутор. — Я должен выполнять приказы Краузе, раз уж его, а не меня назначили Настоятелем. Но благо Системы важнее всего. Я полагаю, мы поняли друг друга, Саша? Впереди у нас непростые времена, младший маг. Боюсь, нашей жизни в скиту скоро придет конец. Но ты можешь на меня рассчитывать. Давай на этом закончим наш разговор, тебе еще надо поспать перед занятиями. И вот еще что — третье яблоко можешь оставить себе…

То, что Олв прав, мы начали понимать очень скоро. Буквально на следующий же день. Изменился характер занятий — теперь мы все больше времени проводили у Крёгга, на полигоне за скитом, в тире или на полосе препятствий. А Наставник Лайсод чаще стал работать вместе с нами на свежем воздухе, показывая боевые и защитные заклятья, вместо того, чтобы учить работать с силой и развивать наш дар в тишине аудитории. На оставшихся без дара курсантов Наставники махнули рукой — не до вас пока. Учитесь бегать и стрелять и довольно с вас… Впрочем, гонять нас всех стали сильнее. Я, бывало, теперь отстреливал в день по паре-тройке сотен патронов из штурмовой винтовки и столько же из пулемета, не считая отработки магических атак. Наставники не скупились на раздачу ЛКР, поэтому приходилось физически и магически выкладываться вовсю, так, что вечером не оставалось сил почти ни на что, кроме еды и сна.

Что-то витало в воздухе, какое-то напряжение, сгущавшееся день ото дня. Наставники сделались нервными и молчаливыми, а Настоятель появлялся на занятиях все реже и реже. Поэтому, когда в середине ноября Крёгг сказал, что в начале следующей недели несколько взводов могут выступить в боевой поход, никто особенно не удивился. Ясно было, что в последние дни нас не просто так гоняли с оружием и накачивали магией. Как ни странно, но я даже испытал некоторое облегчение. Нет, яснее ничего не стало, но и постоянно готовиться не пойми к чему, тоже надоело. Главное, что это событие, по словам Настоятеля приближало наш выпуск.

— Я полагаю, пришла пора показать миру, на что вы способны, господа курсанты, — сказал одетый в парадную форму с плащом Краузе на утреннем построении. — Заявить о себе и заодно познакомиться с жизнью корневого мира поближе, понюхать пороха и подышать озоном боевых заклятий. И, наконец, открыть дар тем, кто еще этого не сделал. На прошлой неделе Загоренский скит получил просьбу о помощи. Хозяин ближайшего к нам лиственничного леса Элкид подвергся экспансивной атаке агрессора — Хозяина Кернса с предгорий. Наш долг стражей — восстановить справедливость. В поход выступят взводы Тецудо, Яркутина и Попова. Взвод Сайори пока остается в скиту. По завершению компании все маги получат недельные увольнительные. Устраивать долгих речей нет смысла, Наставник Крёгг разъяснит вам детали, — энергично махнул рукой Настоятель. — Ситуация для будущих магов штатная. Покажите агрессору, что значат маги Системного Контроля, я на вас рассчитываю! Отнеситесь к этому как к практической части будущего экзамена. Все вопросы — к преподавателю боевой подготовки.

— Не волнуйтесь, ничего запредельно опасного или невыполнимого в походе не ожидается, — бодрым голосом сказал Крёгг, когда, дождавшись ухода Настоятели и команды «разойдись», мы обступили его со всех сторон. — Прогулка, с которой справиться обычный боец, даже не маг. Лекцию об экспансивном захвате территорий вам Лайсод читал?

— Так точно, господин Наставник, — первым отозвался Тецудо. — Так называется ползучая аннексия территории противника с помощью локусов экспансии, без объявления войны ее Хозяину.

— Верно! Этакая война без войны, когда более сильный Хозяин отжимает землю у более слабого, — кивнул японцу Крёгг. — Элкид — Хозяин новый и пока еще очень слабый, рабов-наемников у него или вовсе нет, или всего лишь пара-тройка человек, выдернутых из чужого мира как попало, без специальной подготовки. Кернс старше и сильнее его и мог бы уничтожить молодого Хозяина без особых усилий. Но есть одно «но». Кернс — агрессор, который втянулся в военный конфликт с союзом лесных Хозяек Верлесы и Полессы. Конфликт затяжной и крайне неприятный для него. Рабы лесных Хозяек не рискуют атаковать предгорья Кернса — война в горах чревата большими потерями для людей леса. Но и вторгшиеся к лесникам горцы так и остались гнить в лесах и болотах. У лесных Хозяек есть опытные бойцы и маги, в родных чащобах с ними воевать — себе дороже. Ситуация патовая, но прогноз для Кернса неблагоприятный — лесной союз быстро набирает силы, и делает это, опережая горцев. При таких раскладах воюющий от обороны Кернс рано или поздно проиграет.

«Интересно, Крёгг знает о том, что я знаком с лесниками»? — думал я, слушая наставника. — «Не факт, что Краузе или Олв рассказали ему про мою миссию к доверенным рабам Верлесы с Полессой. А может и знает, но виду не подает. Из моих курсантов о ней осведомлены лишь Ромка с Ильей, но они не проболтаются. Мне, наверное, тоже лучше об этом пока не упоминать. Но, вообще говоря, расклад не такой веселый, как нас тут убеждает Крёгг. Кернс дрался с лесными магами не один, а вместе с союзником Хродлигом и, судя по информации из файла Настоятеля, бои у них были тяжелые. Одно время лесники даже находились на грани поражения. А ведь я видел тех лесников — у Кощея и Корректора больше тысячи ЛКР на счету, оба матерые маги. Да и опытных бойцов у них, похоже, хватает. И если Кернс сумел их когда-то прижать, то ему тоже есть, кем воевать. Как бы не пришлось нам сосать… лапу. С другой стороны, атака экспансивная, значит…».

— Господин Наставник, можно вопрос? — выступил вперед я. Дождался разрешающего кивка и продолжил — Я правильно понимаю, что столкновения с бойцами противника не ожидается? Только зачистка территории союзника от локусов экспансии?

— Вывод верный, господин младший маг, — улыбнулся мне Крёгг. — Кернс не рискнет начинать еще одну официальную войну и тем более не станет вводить своих наемников на территорию Элкида. Драться с нашим скитом и идти против людей Системы ему не по силам, войну на два фронта он не сдюжит. Поскольку он находящийся под санкциями Системы агрессор, ему отчаянно не хватает ЛКР. Его цель — присоединить земли Элкида к своим или поставить их Хозяина под контроль, чтобы получить больше энергии и территорий для противостояния старым врагам, а не новая серьезная война. Так что мы лишь устраним вражеские локусы на землях Элкида и защищающих их тварей, гарантировав Элкиду безопасность. У Кернса локусы охраняют модифицированные крысы — не самый страшный противник. Уничтожим их и получим благодарного нам Хозяина — союзника.

«Которого Краузе запишет себе в унию и обдерет как липку, забрав львиную часть ЛКР», — мысленно закончил я фразу Крёгга. «Не получилось крышевать лесных Хозяек, значит, начнем с тех, кто послабее. Так, господин Настоятель»? — подумал я, но говорить ничего не стал, благоразумно промолчав. «Вообще-то так и начинаются все авантюры… Гладко лишь на бумаге бывает, а в жизни неизвестно как кривая вывернет. Господа Наставники уже решили за Кернса задним числом, что он будет делать, а что не будет, только вот его самого спросить забыли. А может, у него другие планы»?

— Это будет просто охота, — продолжал Крёгг. — Рутинная боевая работа с минимумом риска.

— Кр…крысы — пискнула вдруг Надя, резко побледнев. — Я боюсь мерзких серых кррысс… Я даже мышей…опасаюсь.

— Ты же магиня, подруга, — успокоила ее Наташка, слегка дрожащим голосом. — Подумаешь, крысы. Не тигры же!

— Тигры, они кошки, — быстро помотала головой Надя. — Кошки не страшные, они пушистые, я их не боюсь нисколечко. Но огромные противные крысы, да еще с длинными голыми хвостами — бррр.

— Что, подстилки, уже описались от страха? — хохотнула стоящая рядом с Яркутом Аня. — Это вам не под парнями на спинке елозить.

— Заткнись, дура озабоченная! — выступила вперед Маринка. — Ты недотраханная что ли, у вашего бригадира на тебя не стоит? Посмотрим, как сама повоюешь.

— Не бойтесь, вы просто в компьютерные игрушки мало играли, — поспешил ободрить наших девушек Илья. — На крысах там обычно все тренируются. Ерунда, прорвемся.

— Просто держитесь сзади, — вмешался Тецудо. — И смотрите, как мы с Вакаси будем резать крысакам их хвосты, — самурай выглядел совершенно спокойным и даже довольным. — Всех дел на десять иен. Накада, ваша с Кацуной главная задача — чтобы рис в походе был сварен вовремя, а чай подавался горячим. С остальным мы сами справимся.

— Тецудо, не зазнавайся, — окоротил я японца. — Хрен его знает, что это за крысы.

— Непьющему не дано узнать, как вкусна вода с похмелья, — улыбнулся японец. — Когда втянемся в бой, увидим. Но чтобы я боялся каких-то крыс?

— Отставить глупые разговорчики! — прикрикнул на нас Крёгг. — Крысы — противник не самый страшный, однако наплевательски относиться к ним нельзя. Защитники локусов весят до двадцати килограммов, бегают быстро, атакуют скрытно, горло могут перегрызть в два счета или перекусить сухожилия на ногах. Но вы маги и отлично вооружены! Должны справиться, если зевать не будете. Я помогу вам распределить роли в боевых группах. Думаю, что оптимальным вариантом будет действовать в составе взводов, с пулеметчиком, огнеметчиком, снайпером, защитником и медиком в каждом отряде. У нас еще осталось три дня, советую провести их не впустую и как следует потренироваться.

В поход мы уходили на рассвете, тремя взводами вместе с Настоятелем, Олвом и Крёггом. Переправились на лодках через озеро, подгоняемые попутным магическим течением, а на берегу разделились. Взвод Яркута вместе с Краузе отделился от нашей группы и двинулся на юг по дороге, а мы с японцами направились прямо на восток через лес. По словам Крёгга, до владений Элкида оставалось недалеко — чуть меньше двадцати километров. На границе владения Хозяина и скита нас должен был встретить один из его рабов и проводить к локусам Кернса, которые предстояло уничтожить.

Погода стояла ясная, двигаться через пахнущий осенью, прелой листвой и почему-то тонким грибным ароматом лес было несложно — еле заметная тропинка сама просилась к нам под ноги, минуя буреломы и густые ельники. Пара сотен ЛКР, выделенных Настоятелем перед походом и тяжелый швейцарский автомат на плече добавляли уверенности в себе, да и народ, вырвавшись, наконец, из скита, заметно повеселел на природе, словно мы шли не на войну, а на пикник. Я даже начал думать, что напрасно опасаюсь какого-то подвоха. Все у нас будет хорошо.

Глава 17

Ближе к вечеру оба наших с Тецудо взвода добрались до границы владений Загоренского скита и Хозяина Элкида. А затем и перешли ее, не став терять время зря. Момент пересечения границы я ощутил сразу, по изменившейся энергетике новых земель. Разлитая здесь сила была чужая, и это хорошо чувствовалось. Не то чтобы я не мог ее взять. При желании мог, конечно, превратив ее в собственные ЛКР, но усилий для этого требовалось приложить на порядок больше чем обычно. Работать со здешней силой сходу не получалось, она отторгала меня, стремясь отделиться как вода от масла, не желая послушно подчиняться и тяготея к другому источнику команд. К Хозяину, воля которого управляла здешними землями и присутствовала вместе с разлитой вокруг энергией в каждом дереве и даже травинке. Так что шансов пройти через границу незамеченными Элкидом у нас не было совершенно и вскоре следовало ждать встречи с его рабами.

Она и произошла, когда неяркое осеннее солнышко, склоняясь за горизонт, скрылось за верхушками деревьев, и в сосновой роще, через которую шел наш отряд, начало быстро темнеть. Но первым нас встретил не человек…

Началось все с того, что Ромка, следовавший в головном дозоре вместе с Ильей метрах в двадцати впереди, молча остановился, выбросив вверх сжатый кулак, предупреждая об опасности. А потом послал условный энергетический импульс по всему отряду, означавший — сработала сторожевая энергетическая сеть. Причем где-то совсем близко, потому что наши магические плетения для разведки на чужой земле работали с трудом, а Олв и Крёгг если и вмешивались в процесс свой магией, то делали это незаметно. Не успел я сорвать с плеча автомат и снять его с предохранителя, одновременно шепча на языке силы призыв для силового щита, как впереди по ходу взвода послышался треск веток — кто-то отчаянно ломился к нам прямо через кустарник. Мой палец замер на спусковом крючке и я на секунду замешкался — стрелять или нет? Долбанная местная энергетика, плюс лес вокруг — ни хрена не понять, враг впереди или союзник. Я уже набрал воздуха в легкие, чтобы прокричать приказ, когда меня опередил Илья, заоравший во всю глотку.

— Стоять, сука!!! Стрелять буду!

— Не надо! — отозвался откуда-то из-за стволов деревьев впереди испуганный женский голос. — Не стреляйте в Борю, он ручной!

«Что за хрень» — промелькнуло у меня в голове, пока я разворачивал впереди дозора силовой щит. «Какой нафиг Боря»!

Впрочем, уже через несколько секунд я увидел его. Немаленьких размеров дикий подсвинок выскочил из-за деревьев и с радостным хрюканьем заметался вокруг нашего отряда, словно веселый пес на прогулке. От обычного лесного кабана он отличался только большими размерами и повязанной на его шее широкой красной лентой — ошейником.

— Не стреляйте! — снова закричала из-за деревьев девушка. — Не бойтесь, Боря добрый, он не кусается!

— Ой, какая симпатичная хрюшка, — расплылась в улыбке Наташка, распуская готовое к бою «копье света». — Полосатенькая…

— Сало прибежало! — отметил Матвей, поведя стволом вслед кабанчику. — Это хорошо! Шашлык есть, осталось по сто грамм разлить. — Однако, стрелять колхозник не стал, закинув оружие за спину. Подошедший к нам улыбающийся Тецудо тоже прикрикнул по-японски своим курсантам, чтобы те опустили автоматы. В «измененном» режиме сейчас было ясно видно — животное местное, сродни этим землям. Да и очень уж забавный был свин — смешно фыркающий, похрюкивающий, виляющий коротким хвостиком и явно неопасный на вид, несмотря на его внушительные размеры. Не знаю, как у дикого кабана морда может быть добродушно-глуповатой, но у Бори она была именно такой.

— Добрый вечер, господа системники, — из-за деревьев, наконец, показалась хозяйка вепря. Выглядела она как заправская партизанка — в слегка рваной, но теплой на вид защитного цвета рубахе, напоминавшей помесь гимнастерки и ватника, затянутой на тонкой талии широким солдатским ремнем, серых бесформенных штанах, заправленных в высокие, до колен сапоги, и с незнакомым пистолетом-пулеметом на груди, дисковый магазин которого навевал ассоциации то ли с ППШ, то ли с автоматом Томпсона. Рост невысокий, волосы под выцветшей пилоткой темные, глаза карие, фигурка ладная, на счету, — присмотрелся я к незнакомке в «измененном» режиме — примерно шестьдесят ЛКР. Не густо, прямо скажем.

— Позвольте представиться, — изобразила легкий поклон девушка. — Мария Курочкина, наемник Б-ранга. Приветствую вас на землях Хозяина Элкида.

— Маша и медведь, — фыркнул Илья. — Точнее, Маша и кабан.

— Отставить разговорчики, боец, — строгим тоном прикрикнул я на парня. Пора принимать командование, раз уж Олв и присоединившийся к взводу японца Крёгг хранят молчание. Еще в начале похода Наставники предоставили нам право действовать по своему усмотрению, сказав, что они станут вмешиваться лишь в критические моменты. Мы как-никак не только выполняем приказ, но и сдаем экзамен на умение действовать в боевой обстановке.

— Меня зовут Александр Попов, звание-младший маг-контролер Системы, я командир первого взвода Загоренского скита, — представился я девушке. — Вторым взводом командует курсант Тецудо Ивамото, — кивнул я на японца, проигнорировав устремленный на Наставников вопросительный взгляд наемницы. — Нам приказано оказать вам содействие в уничтожении экспансивных локусов Кернса. Расскажите о них поподробнее?

— Конечно, — тут же кивнула девушка. — Только давайте пройдем немного вперед, там есть удобная полянка, на которой можно разбить лагерь. Встанем на ночлег, и поговорим, если вы не против. Или вы настаиваете на ночном марше?

— Если Элкиду прямо сейчас ничего не угрожает, то нет, — помедлив секунду, ответил я, решив, что драться ночью с гигантскими крысами не лучшая идея.

— Тогда прошу за мной. Боря, к ноге! Боря, я кому сказала, неслух! — всплеснула руками Мария. — Вот же наказание мое…

— Своевольный он у вас, — заметил я, глядя на соизволившего, наконец, подбежать к наемнице похрюкивающего свина. — С таким партизанить трудно. Сегодня чуть на пулю не нарвался.

— Просто он еще молодой и глупый, — виновато вздохнула девушка. — Недавно из локуса, но уже привык к людям — мы с девчонками его булками подкармливали. Кроме того, вы же друзья Хозяина… Когда вырастет, то поумнеет. Наверное.

— Представляю, каков был его папочка, — задумчиво произнес я. — Если этот еще полосатик, то взрослый хранитель локуса медведя завалит…

— Папа у него большой был, — согласилась со мной Маша, а ее лицо разом погрустнело. — Если бы не он, мы бы с Валей живыми не ушли. Когда крысы Тадеуша с Карлом загрызли, он бросился прямо на патогенный локус и отвлек их на себя. Потоптал и порвал несколько крысаков, но и сам погиб. Боря из северного локуса, там когда-то целая кабанья семья хранителей жила. Мы вместе с ними пытались уничтожить крыс и даже сумели сжечь одно логово. А со вторым уже не справились, — голос девушки дрогнул, и мне показалось, что она сейчас заплачет, но наемница Элкида взяла себя в руки продолжила. — Сейчас у нас осталось всего трое наемников — я, Валя и Максим. И последний из поросят — Боря. Весь север и восток заняты локусами Кернса. Крысы быстро плодятся, но Хозяин запрещает нам одним идти в бой.

— Веселые у вас тут дела, — только и сказал я. — Сочувствую. Ничего, Маша, прорвемся. Вместе мы сумеем все поправить.

До самого ночлега мы больше не разговаривали. На полянке, куда наши отряды вышли уже в начавшихся сумерках, мы с Тецудо, Кацуной, Ромкой, Ильей и Катей поставили сигнальную сеть, пока остальные курсанты разбивали палатки и таскали дрова. А затем все вместе, командирским составом, уселись у одного из трех костров, принявшись готовить ужин. Японцы по традиции варили рис, мы же приготовили мясо из «чипка» обжаренное с луком и овощами. Хорошо быть магом — Катя, которой подобные коррекции давались проще всего, просто «запретила» взятым с собой кускам говяжьей вырезки портиться, обработав их энергией. Так оно вкуснее выходит, да и консервов в скиту не достать. А припасенные в вещмешке наемницы Элкида пару банок тушенки я вернул хозяйке — все равно ими два взвода не накормишь. Зато успел их хорошенько рассмотреть, после чеговопросы у меня возникли сами собой.

— Мясник Фрол Котов, поставщик двора Его Величества. Говядина тушеная по-купечески, высший сорт, — прочитал я вслух надпись на одной из банок поверх картинки пасущихся на лугу коров. — Тверская губерния, Зубцовский мясной завод. Да еще с «ятями» написано. Срок годности до две тысячи двадцать третьего года. Мария, ты из какого государства? И из какого мира?

— Что значит, из какого я мира, сударь? — удивилась девушка. — С планеты Земля. А вы разве нет?

— Земля, она разная бывает, — помотал я головой. — Страна какая?

— Российская Империя, конечно. Я же русская, разве по мне не видно?

«Интересно», — подумал я. «Читал я о таком мире в файле Настоятеля. На северном континенте переход туда встречается редко. Вроде бы, такой есть только у союза лесных Хозяек… А те обменяли его у какого-то морского Хозяина. Значит, у Элкида тоже он… и Кернс хочет заполучить столь лакомый кусок себе».

— Видно, конечно, — заверил я девушку. — Но ты говорила, у вас еще были товарищи Карл и Тадеуш? Они же нерусские?

— Карл — финн, он из Финляндского княжества. А Тадеуш — из Краковской губернии.

— Польского царства? — встрял в разговор Ромка.

— Нет, сударь. Польское царство после восстания тысяча девятьсот тридцатого года Высочайшим Указом упразднено, а Польша поделена на обычные губернии и уезды. Вроде так… Хотя я историю не очень хорошо в женской гимназии учила, — пожала плечиками девушка.

— А революция в феврале восемнадцатого у вас была? — заинтересовался юнкер. — Когда Император отрекся.

— Как может Император отречься? — удивилась девушка. — Он же наследный царь! У него долг перед Богом и народом.

— А кто у вас царь? — не унимался Ромка.

— Его Величество Игорь второй. — Погодите, господа, а вы сами-то откуда в Систему попали?

Вскоре у костра закипел оживленный разговор, к которому я внимательно прислушивался. Интересно же, впервые я увидел человека не из другого времени, а из другого мира. Хотя нет, вру — возможно, кто-то из наемников на базе лесных Хозяек тоже мог быть не с моей Земли. Но с ними откровенно не поговоришь, люди при исполнении. А Маша с удовольствием отвечала на вопросы, охотно делясь информацией во время ужина и последовавшего за ним общего чаепития. Впрочем, ничего особенного в ее рассказах не было. Да, в ее мире Российская Империя уцелела, пройдя через мировую войну, а потом через череду кризисов, растянувшихся до сороковых годов. Насколько я понял, Николай в другом мире оказался пожестче характером. Во время войны ему хватило воли разогнать Госдуму нахрен и окоротить свободу прессы, в результате чего разложение Империи не достигло к семнадцатому году таких потрясающих масштабов. Идиотский сухой закон он тоже не вводил, а вот репрессии против чрезмерно наживающихся на войне спекулянтов провел. Внутренней смуты в итоге избежать не удалось, волнения были, но как-то обошлось. Госдуму вновь созвали лишь в двадцатом, права и гражданские свободы Высочайшим Указом даровали в двадцать четвертом.

Потом была земельная реформа, великая депрессия, Польское восстание и Англо-Германо-Французская война, так и не вылившаяся в итоге во вторую мировую. К двадцатым годам двадцать первого века еще не изобрели айфонов, с интернетом также все было очень грустно. Поскольку интернетов было два — американский и европейский, и оба — так себе, но зато на базе разных протоколов и языках программирования, принципиально несовместимых друг с другом. На орбиту штабс-капитан Николай Карасев полетел лишь в восьмидесятом, благодаря Императорской Научно-Исследовательской программе освоения космоса, потому что такой ядерной гонки, как в эпоху противостояния капиталистической и социалистической систем, этот мир не знал. Но зато и тут мы были в космосе впереди планеты всей. В общем — не самый плохой мир, со своими проблемами, радостями и заботами.

Но это был, к сожалению, не наш мир. И даже не мир Марии Курочкиной, хотя попав в Систему меньше месяца назад, девушка еще этого не осознавала. У людей Системы и у рабов Хозяев свои заботы и своя война. Те же Наставники это понимали — никакого особенного интереса к рассказам наемницы они не проявили, держась отдельно, за своим собственным костром.

Встали мы с рассветом, похлебали из котелков наскоро приготовленного горячего супчику из картошки, лапши и сваренного с вечера мясного бульона, запив его кофе, и двинулись вперед. До первого из патогенных локусов Кернса, по словам Маши, оставалось не больше пятнадцати километров. Шутки закончились, теперь все шли сторожко, страхуя друг друга и готовые немедленно применить оружие и магию. Особого страха я не испытывал — с нами Наставники, да и вооружение у нас не чета старым пистолетам-пулеметам и ружьям рабов Элкида. Судя по услышанному от Маши, Лесной Хозяин отчаянно нуждался в энергии, вооружить и оснастить своих людей он толком не мог. Не говоря уж об их почти отсутствовавшей боевой подготовке. Хотя и мы, с нашим неполным двенадцатинедельным курсом молодого бойца не сильно вперед ушли. Те еще профи…

О первом крысаке нас предупредил Боря, спустя три с половиной часа неспешного марша — все же была у этого кабанчика чуйка! Бегая кругами вокруг наших отрядов и выискивая в павшей листве желуди и съедобные корешки, он вдруг замер на месте, словно сделавшая стойку очень толстая гончая, а затем взвизгнул и грозно захрюкал, вытянув рыло на северо-восток.

— Кажется, там кто-то есть, — озабоченно произнесла Маша, следовавшая на правах «Сусанина» рядом со мной, несмотря на ревнивые Катины взгляды.

Я тут же сделал отмашку отряду остановиться. Магия разведки опять барахлила — сказывалось близость чужого экспансивного локуса, энергия тут уже не принадлежала Элкиду, но и не была «ничьей» как в скиту. Кто бы предупредил, что в землях Хозяев все так непросто. Блин, и не видно опять ничего…

Автомат Тецудо ударил резко, двумя короткими отрывистыми очередями. Вслед за ним открыл огонь Илья, а к нему присоединилась Кацуна. Пули взметнули пожухлую траву и землю, полетела щепа от ствола стоявшего недалеко дерева, а я, наконец, все же увидел крысу примерно в том месте, на которое хрюкал Боря. И как только она сумела подобраться настолько близко? Да еще с такими размерами — если с хвостом, то метра полтора будет. Серая тушка вывалилась из-за ближайших кустов, дергая грязно-розовыми лапами и вскоре замерла, обильно пятная землю кровью.

— Патроны экономим! — мрачно скомандовал по-японски Тецудо. — Кацуна, ты должна была бить магией или ставить щит. — Вакаси, будь внимательнее.

Я окинул взглядом свое воинство. Ага-ага… Надя, как и ожидалось, сбледнела с лица и спряталась за Илью — крысобоязнь во всей красе. Маринка с Наташкой среагировать не успели, Ромка в передовом дозоре тоже прохлопал хвостатого разведчика, впрочем, как и остальные… Наставники вообще делают вид, что их тут нет, лицо Олва выражает полное безразличие, а Крёгг, зараза, тихонько улыбается в усы, даже не сняв с плеча свой многозарядный американский дробовик.

— Всем приготовиться! — скомандовал я — Не толпитесь, отойдите друг от друга на пару шагов, встаньте в двойную цепь! Сектора огня друг другу не перекрываем! Начинается потеха, народ. Все, двинули вперед, благословясь…

А дальше пошла боевая работа, с которой мы, как ни странно, неплохо справлялись. Взвод Тецудо контролировал левый фланг, а мы правый. Прижавшийся поближе к людям кабанчик хрюкал, показывая направления, откуда приближались крысы, и вел себя на удивление грамотно, не подставляясь под пули и магию и ухитряясь не путаться под ногами. До вражеского локуса мы добрались, уничтожив двенадцать крысаков и не понеся никаких потерь. Маринка с Наташкой ловко управлялись с огненной магией, поджаривая созданий Кернса на бегу, Тецудо с Вакаси предпочитали стрелять из привычных швейцарских СИГов, и получалось у них это довольно точно. Кацуна отбрасывала слишком близко подобравшихся крыс ударами силового поля, я кромсал их тушки коррекцией «невидимый скальпель». Даже Надя пришла в себя и начала бить по серым тварям «кулаком ветра», порою чересчур усердствуя. Ее вихри швыряли крысаков об деревья и землю с такой силой, что вряд ли у них оставались целыми хотя бы пара костей.

И лишь когда мы подобрались к самому локусу, случился первый прокол. Оббежавший отряд сзади особо шустрый крыс, сумел прыгнуть из-за дерева и вцепиться неловкому Феде Скворцову в задницу. Все же Федя увалень и редкий тормоз! Доступ к магии во прыжка с колокольни парень получил, но ни им, ни оружием воспользоваться так и не сумел. Лишь заорал и упал на бок от толчка налетевшей твари, когда острые крысиные зубы прокусили штаны с курткой и вошли в тело. Но зато, перепугавшись за парня, успела среагировать его подруга Тося Вострикова, открыв на наших глазах свой дар. Причем сделала это спонтанно, многократно усилив пробудившийся магией удар своим автоматом. Хрупкая девушка долбанула крысу с такой нечеловеческой силой, словно та попала под удар забивающего бетонные сваи механизма. Приклад СИГа раскололся и оторвался напрочь, отлетела в сторону ствольная коробка и какие-то мелкие детали, а из твари густо брызнули во все стороны кровь и внутренности, заляпав Тосину форму и лицо. Громко заорал, матерясь на японском Тецудо, Накада — штатный медик японского взвода, тут же подбежала к раненому и начала лечебную коррекцию, останавливая парню кровь и мы все замерли на месте.

— Автомат жалко, — проворчал Вакаси, глядя на постанывающего от боли Федю и ошарашенную произошедшим Тосю. — Вещь хорошая была. Где теперь новый взять?

— Зато у вас появился еще один маг, — возразил я. — Грех жаловаться, самураи. Тецудо, кончай ругаться, это твои бойцы, сам виноват. Катя, помоги Накаде. Я надеюсь, Федоту ползадницы не откусили… Что-то крови до хрена, как бы его нести не пришлось, — заволновался я.

— А ведь это только первый локус, — заметил Ромка. — И то, мы до него еще не дошли.

— Точно, — кивнул я, оглянувшись на Наставников, сохранявших прежнюю невозмутимость. — Мария, подскажи еще раз, сколько их всего?

— Семь штук, — вздохнула наемница Элкида. — Пять для нас и два для другого отряда, который провожает Максим.

— Ясненько. Что же, впредь надо быть аккуратнее.

Локус экспансии Кернса представлял из себя здоровенный холм из веток, травы и еще какой-то серой дряни высотой в человеческий рост и шириной метра в три. И, на наше счастье, он стоял не в гуще леса, а на небольшой прогалине, поэтому близко подходить к крысиному логову не пришлось. Я приказал Матвею с Ромкой установить наш взводный MG-710 на станок-треногу и открыть огонь. После первых же очередей десятка полтора крыс бросились на нас от локуса и ближайших деревьев, но мы были к этому готовы. Ни одной из тварей добраться до нас не удалось, пули и магия сделали свое дело, кромсая и поджаривая юркие серые тушки.

А когда врагов не стало, по локусу отработали магией Маринка с Наташкой и после трех «копий света» он ярко разгорелся, выпуская клубы черного дыма. Прошло еще несколько минут, и я ощутил, как меняется энергетика вокруг, принимая знакомое состояние. Элкид вернул себе участок своей земли, цель номер один была поражена. Так-то бы оно неплохо, да только расход боеприпасов и ЛКР у магов составил чуть ли не пятнадцать процентов. Получается, у нас ресурсов почти в обрез. Федя ранен, ослаб и едва хромает, задерживая отряд. В полевых условиях его раньше чем через сутки до удовлетворительного состояния не вылечить никакой магией. Что с ним делать — тащить с собой или отправить с кем-то в тыл? А ведь мы всего лишь уничтожили несколько крыс, пусть и очень крупных. Веселенькие дела…

Глава 18

В тот день нам удалось зачистить еще два локуса. С одним из них мы справились без потерь и серьезных проблем. Как-то приспособились, что-ли. И, самое главное, стали лучше управляться с силовыми щитами. Крысы Кернса — создания юркие и быстрые, но их большие размеры мешали тварям прятаться и облегчали нам прицеливание при стрельбе по движущейся цели. Кроме того, крысы плохо переносили ранения. Ярости у серых тварей было через край, а живучесть оказалась так себе, парочки тяжелых пуль в корпус обычно хватало, чтобы утихомирить крысака. Однако, если бы не силовые щиты, проблем у нас было бы на порядок больше. Ими можно отшвырнуть или задержать несущегося на тебя защитника локуса, не дав добежать и вцепиться в глотку, выиграв несколько секунд. И это с одной стороны хорошо. А с другой стороны получался лишний расход ЛКР на защитную магию, что плохо…

В итоге, второй локус мы сожгли, а вот на следующем вышла крайне неприятная промашка с японкой. Накада, испугавшись слишком близко подобравшейся крысы, метнулась в сторону и подставилась под дружественный огонь, схлопотав пулю в бедро от Вакаси. Крысу добил Тецудо, но мы опять вынуждены были взять паузу на лечение. Теперь в тылу нашей боевой группы Илья и Матвей тащили носилки с напичканной лечебной магией раненой, а из боя вышло сразу четверо курсантов. Все же лесной бой вещь специфическая, как ни старайся не мешать друг другу и не перекрывать сектора огня, в случае с крысами, петляющими от дерева к дереву и прячущимися в кустах, этого делать не получается. Если бы мы воевали на равнинной местности, было бы легче, но кто бы нам дал выбирать…

В итоге, глядя на столб дыма, поднимавшийся над костром, в который превратился третий локус, я скомандовал отбой. Хватит на сегодня. Будем ужинать и снова лечить Федю с Накадой, следующие два локуса добьем завтра. Тецудо не возражал — японец переживал за своих курсантов и, как мне показалось, принял оба ранения на свой счет. Как же так — он вроде бы самый опытный боец из нас, настоящую войну прошел, пусть и летчиком. А в схватке с какими-то крысами его взвод несет потери. А может быть японец решил негласно уступить мне командование. Наставники не вмешивались в процесс, но самурая с его взводом под мое начало никто официально не передавал. Однако, немедленно лезть выяснять этот вопрос я не рвался. Конечно, сейчас я младший маг, а он курсант. Но опыта у Тецудо хватает и немедленно «строить» его было бы глупо и контрпродуктивно для дела.

Ночь прошла спокойно. Мы разбили лагерь, поужинали, снова обработали лечебными коррекциями обоих раненых. Кабанчик Боря, взявший на себя роль часового, время от времени убегал куда-то в лес от нашего костра-нодьи и рыскал вокруг, а потом выныривал из темноты к пламени костра и трусил к Маше, деловито похрюкивая и морща пятачок, словно отдавая хозяйке рапорт: проверено — крыс нет, чужие вблизи не ходят. Получал за это кусочек галеты и снова убегал в лес. Охранные заклятья тоже не обнаруживали опасности, а небо, начавшее было к вечеру хмуриться низкими облаками, внезапно просветлело, и на небе показались звезды, обещая завтра хорошую погоду.

Встали мы бодрыми и выспавшимися, а самое главное — прошло время, требуемое для лечебных коррекций в полевых условиях, и Феде с Накадой стало лучше. Нести японку больше не требовалось. Но, посовещавшись с Тецудо, мы в этот раз изменили тактику.

Никаких снайперов не надо, в случае лесного боя с крысами они бесполезны, — настаивал японец и я был склонен с ним согласиться. Идти всеми силами одновременно в атаку тоже нет смысла — для охранников локуса мы создаем слишком много доступных целей. Наша вчерашняя тактика ненадежна и избыточна по силам. Нужна достаточная огневая мощь на средних и коротких дистанциях, хорошая защита и минимум опытных бойцов, которые сделают дело. Вот и все, нечего мудрить.

Следующей локус атаковали только пятеро: я, Катя, Тецудо, Вакаси и Маринка как лучший огненный маг. Не взяли даже Машу с ее Борькой — лишь попросили наемницу Элкида точно указать направление к крысиному логову. Я отвечал за силовые щиты, оба японца стали автоматчиками, а девушка поддерживала нас огнем в буквальном смысле слова — ей легче всего давалось преобразование энергии в огненные заклятья. Ну и Катя в центре группы шла как медик на крайний случай, с приказом не стрелять вообще. И это сработало наилучшим образом. Два десятка крыс мы уничтожили на подходе, контролируя каждый свой сектор, а затем сожгли огненными шарами и сам локус. Затем последовал двухчасовой марш к последнему крысиному логову, которое мы уничтожили не особенно и напрягаясь, потратив минимальное количество патронов. Мастерство росло, а количество по закону диалектики переходило в качество, что уж там.

— Ну что же, могло быть и хуже — хмыкнул в усы Крёгг, когда я отчитался об уничтожении последнего локуса. — Хотя, чтобы сработать еще хуже, следовало постараться, белебени вы мои сизолапые. Извести на сотню крыс триста пятьдесят ЛКР и больше тысячи патронов, да еще получить при этом двух раненых! Александр, ты сам как думаешь, вы сдали экзамен?

— Так точно господин Наставник! Сдали! — вытянувшись, я щелкнул каблуками воображаемых сапог. — Поставленные задачи выполнены, противник уничтожен!

— Да, но какой ценой? Вы маги или тетери курощуплые? Я сколько раз говорил вам об эффективности?! О разумной осторожности, о выборе оптимальной тактики?! Где было вот это вот все? Кто ломился к локусам без оглядки, как свиньи к корыту с помоями? Да ваш приблудный кабан Борька в одиночку лучше справился бы! Не курсанты, а стадо безмозглых бабуинов! — голос Наставника был полон негодования, но я знал — он не злиться. Был бы он по настоящему зол — мы бы сейчас не веселые словечки слушали, а конкретный злой мат. Просто ему положено сбить с нас спесь, вот он и отыгрывает злого командира. А насчет ошибок, то что уж там — они были, в следующий раз учтем.

— Остынь, что ты от них хочешь, — возразил ему Олв. — С их-то трехмесячной подготовкой? Как ты их учил, так и сработали. Справились же. Все курсанты живые и нам вмешиваться не пришлось. Считай, что зачет сдали. Поздравляю, господа курсанты.

— Это я решаю, сдали они или нет! — рыкнул Крёгг, немного остывая. — Чуть друг друга не перестреляли. Хотя… Ладно, будем считать, что задача решена. На тройку с минусом.

— Какие будут следующие приказания? — тут же спросил я.

— Пора идти к Терминалу Элкида. Там у нас рандеву с Наставником, — не стал делать секрета из наших планов Крёгг. — Посмотрим как дела у второй группы.

— К Терминалу? — неожиданно влезла в разговор Маша. — Хозяин Элкид не велел показывать вам его Терминал, — озабоченно сказала девушка.

— Вот как? — поднял бровь Крёгг. — Прямо таки не велел? Ну, хорошо, не показывай, раз тебе нельзя. Мы сами дойдем. Невелика сложность — Терминал примерно в центре земель, к нему ведет дорога — грунтовка или железнодорожный путь. А даже если и не ведет… центр водоворота силы мы и сами найдем.

— Так даже лучше, — поддержал его Олв. — Пусть курсанты потренируются работать с тонкими коррекциями. Я расскажу, как проследить за энергетическим фоном, пусть ищут место сбора ЛКР. Не знаю, рассказывал ли вам об этом Лайсод на лекциях, но если нет, я попробую объяснить сам.

— Нет, вы не поняли, — замялась Маша, виновато опустив глаза. — Вам нельзя к Терминалу. Я благодарю вас за помощь, и Хозяин тоже. Но к Терминалу пускают только своих наемников. Вопросы вашего вознаграждения можно обсудить и здесь. Это общее правило и вы должны знать, что…

— Ты не поняла, девочка, — почти ласково сказал Крёгг, но в его голосе я услышал металлические нотки. — Ваш Хозяин сам позвал нас, чтобы мы вытащили его из того глубокого афедрона в котором он оказался. И с его стороны было бы невежливым выгонять дорогих гостей, после того как они перестали быть нужны. Это раз. Кроме того, мы не подчиняемся Элкиду. Позвольте я сейчас все же представлюсь: мое имя Крёгг, и я маг-наставник Загоренского скита. Мы вместе с Наставником Олвом сопровождаем на задании молодых магов-курсантов и руководствуемся лишь приказами собственного начальства и правилами Системного Контроля. У нас есть приказ следовать к Терминалу Элкида. И значит — мы к нему обязательно последуем, хочешь ли ты и твой Хозяин этого или нет. Так понятно?

— Понятно, — наемница посмотрела своими карими глазами прямо в лицо Крёггу. — Вы угрожаете силой?

— Я этого не говорил, — покачал головой Крёгг. — Я лишь сказал, что мы должны добраться до Терминала.

— Хорошо. Подождите несколько минут. Я должна связаться с Хозяином, — девушка достала из кармана плоскую коробочку, в которой я с удивлением узнал смартфон какой-то неизвестной модели. — Предупреждаю, если Хозяин Элкид прикажет, я буду вынуждена остановить вас.

— И как же интересно ты это сделаешь, подруга? — фыркнула Катя. — Закричишь караул? Стрелять начнешь?

— Помолчи, курсант Зайчикова, — поморщился Олв. — Не задевай ее. Наемник Курочкина при исполнении, она лицо официальное и ослушаться Хозяина не может. Звони Мария, — кивнул он девушке. — Я думаю, твой Хозяин примет верное решение.

Так оно и оказалось. Отойдя в сторону, так чтобы мы не могли ее видеть, девушка переговорила по смартфону и вскоре снова подошла к нам.

— Хозяин Элкид разрешил вам посетить его Терминал, — сухо сказала она, поджав губы. — Идите за мной. Прошу всех следовать вместе, в стороны не разбредаться.

— Принято, госпожа наемник, — кивнул ей Крёгг. — Но и ты будь добра, не отходи от нас дальше, чем на десяток шагов. Следуй рядом с курсантами Тецудо и Поповым, показывай дорогу. И вот еще что — будь добра, извлеки из автомата диск и закинь оружие за плечо. Не бойся, если что, мы сумеем тебя защитить.

— Погоди, Крёгг, — вмешался Олв. — Все это правильно, но давай-ка я сначала вылечу как следует обоих наших подранков. А то курсантки наложили лечебных плетений вдоль и поперек как попало…

Спустя три часа, наскоро перекусив и подождав, пока лечебная магия Олва как следует подействует, мы продолжили наш поход, развернувшись в сторону Терминала. Атмосфера в отряде резко изменилась, словно холодком повеяло. Побледневшая Маша шагала межу мной и Тецудо молча, словно пленная партизанка, сопровождаемая гестаповцами. Пару раз я пытался было начать с ней разговор, но наемница отвечала односложно, цедя слова сквозь зубы. От ее былой разговорчивости и радушия не осталось и следа. Кабанчик Боря, почуяв перемены в настроении хозяйки, уже не жался к нашим ногам, весело похрюкивая, а убежал куда-то вперед и лишь изредка мелькал среди деревьев поодаль.

«Хорош Элкид», — думал я, шагая по лесной тропинке. «Союзничек, блин! Как локусы зачищать, так нам рады, а как только все закончилось, так подите прочь. За Терминал он, видите ли, опасается, не доверяет чужакам. Но зачем Краузе приказал туда идти? Чтобы надавить на Хозяина как следует, продемонстрировав свою силу и его уязвимость? Дескать, вот они мы, рядышком, держим тебя за горло, будешь ерепениться — уничтожим. Можно, конечно сделать и так, но благодарного союзника нам после этого не видать как своих ушей, отношения уже подпорчены. Не проще было ли высказать свои претензии открыто и выставить счет, но оставить Терминал в покое? Или благодарный союзник не нужен вовсе, у Краузе другие планы? Ладно, скоро увидим».

Одна тропинка сменяла другую, густой смешанный лес переходил в просторные сосновые и березовые рощицы, но мы шли довольно быстро, нигде не задерживаясь, и вышли к вечеру на глинистую проселочную дорогу. Порядком раздолбанную, с двумя накатанными колеями, почти такую же, что вела к пристани у озера на наших землях. Разбив лагерь, переночевали на ее обочине. Подумав, я приказал урезать порции на ужин и сварить сегодня кашу пожиже и мяса в нее положить поменьше, и Тецудо последовал моему примеру. Хотя был соблазн не экономить. С легким рюкзаком веселее шагать, а от патронов с тушенкой и так вся спина болит. Завтра закончим с делами и двинем домой, чего жалеть съестное? Однако, я решил растянуть запас еще минимум на трое суток. НЗ должен оставаться в любом случае, пусть даже мы принесем его обратно в скит. Потом отдохнем, у нас, если верить Настоятелю впереди увольнительная. Вот отгуляем ее, а потом… Вот это, кстати, самое интересное. Сколько нам еще учиться? И что будет тогда, когда мы все станем полноценными магами? Разъедемся по разным скитам, куда прикажут? Останемся здесь служить Краузе дальше, к чему все и идет? Хороший вопрос… И, самое главное, Олв и Крёгг с ответом на него не спешат. После узнаете, вот и весь сказ. Темнят, господа Наставники, впрочем, как всегда. Когда вернемся в скит, надо будет устроить еще один разговор с Олвом и этот вопрос все же прояснить, — твердо решил я, сидя у костра и посматривая вполглаза на закутавшуюся в спальный мешок под соседней березой Машу-наемницу. Теперь во время дежурств приходилось следить не только за сигнальной магической сетью, но и за ней, территория вокруг перестала быть безусловно дружественной.

Утром оба отряда двигались прямо по дороге, ведущей в центр земель Элкида. Всем уже было ясно, что Терминал совсем рядом, особенно после того, как проселочная грунтовка сменилась на утрамбованную дорогу с посыпанной кое-где сверху щебенкой, а затем и на плохонькое асфальтовое покрытие. Было оно растрескавшимся и все в выбоинах, но после лесных тропинок такая дорога смотрелась как самая настоящая магистраль. А еще через час, за очередным поворотом, нам, наконец, открылся Терминал Элкида, более всего напоминавший покосившийся старый автовокзал в каком-нибудь сельском райцентре. Впрочем, он им и был…

Неказистое длинное одноэтажное кирпичное здание под двускатной серой шиферной крышей всем своим видом навевало уныние. Синяя краска стен облупилась, кирпичная кладка местами выщербилась, зарешеченное окошко кассы грустно смотрело на мир пыльными стеклами. Навес остановки, стоявший на нескольких ржавых железных столбах, тоже смотрелся как перенесенный из сельской местности семидесятых годов. С первого взгляда было ясно — Хозяин Элкид переживает далеко не лучшие времена. Центральный Терминал — лицо Хозяина или Хозяйки. Если энергии у них хватает, он разрастается в размерах и смотрится как новенький, а если ЛКР нет — быстро приходит в упадок. Обычная ситуация для коренного мира.

Оба наших отряда расположились у остановки, сняв рюкзаки и присев на лавочки, предварительно выставив караулы у обоих концов дороги. Парни и девушки с любопытством смотрели на здание Терминала, пили воду из армейских алюминиевых фляжек, лениво переговаривались, отдыхая от марша по дороге. Маша, отворив дверь, скрылась в глубине здания, нам же оставалось только ждать. Отряд Яркута был уже неподалеку и вот-вот должен был подойти к месту встречи.

Первым я увидел шагавшего по дороге рядом с Настоятелем бригадира, причем морда у командира взвода была донельзя довольная. За ними шел весь взвод Яркутина, сопровождаемый незнакомым безоружным парнем в серой куртке и черных штанах. Видимо, тем самым Максимом, единственным парнем-наемником у Элкида. Похоже, его держали за арестанта, даже оружие отобрали, хорошо хоть не связали. Да уж, помогли мы союзникам…

— Как повоевали, Сашок? — спросил меня бригадир как ни в чем не бывало, когда Настоятель, махнув ему рукой, отделился от отряда и подошел для разговора к Олву с Крёггом. — Неужто справились с крысами? Молодцы какие!

Я лишь безразлично передернул плечами в ответ.

— Да будет тебе, — Яркут улыбался, будучи в самом лучшем расположении духа. — Не злись. Тебе тяжелее чем нам пришлось — целых пять локусов зачистили. Я же все понимаю… Как представлю себе картину аж жуть берет: девчонки ваши дуры — визжат, крысы бегут со всех сторон, япошки — стрелки рукожопые и палят куда попало. Однако же справились. Респект и уважуха.

Слышавший этот разговор Вакаси побледнел и дернулся было вперед, но Тецудо удержал его, положив руку товарищу на плечо. Я же лишь пожал плечами, улыбнувшись в ответ.

— Когда-нибудь ты договоришься, Толя. Впрочем — дело твое.

— Да ладно, — хмыкнул бандит. — Проще смотреть надо на жизнь Саша. Я лично против тебя ничего не имею, кроме того что ты по жизни ведешь себя как лох. Но как ты сам сказал — дело твое. Сейчас нагнем местных и двинем домой, подумай там над моими словами. Ух ты, какая мамзель! — присвистнул он, увидев выходящую из Терминала Машу. — Ваша проводница? Повезло… Ты ей хоть вдуть успел? Или ваши бабы тебя не пустили?

— Не старайся, Яркут, бесполезно, — криво усмехнулся я, оглянувшись на своих людей, подошедших поближе. — Мы с тобой сейчас сводить счеты не будем. Всего хорошего.

— Тецудо, — развернулся я к японцу, — кажется, у Терминала разговор намечается. Подойдем поближе, нам Олв рукой машет.

Краузе и оба Наставника стояли у дверей в Терминал и слушали Машу, только что вышедшую на улицу после разговора с Хозяином. Девушка снова успела вооружиться автоматом, примкнув к нему магазин. Рядом с ней встал Максим, сжимавший в своих руках какой-то карабин, вынесенный наемницей из автовокзала, а на поясе у парня теперь висело две гранаты с длинными деревянными ручками. Оба раба-наемника выглядели взволнованными до предела, но держались твердо. Я видел крохотные капельки пота, выступившие у девушки на лбу, и отметил краем глаза, как вцепился в свой карабин парень. Кажется, разговор предстоит непростой.

— Хозяин Элкид отказывается платить семьдесят процентов ЛКР Загоренскому скиту, — сказала девушка взволнованным голосом. — Нам не остается почти ничего. Когда мы обратились к вам с просьбой о помощи, вы обещали, что плата за избавление от Кернса будет адекватной.

— А разве она не адекватна? — развел руками Краузе. — Мы спасли жизнь вашего Хозяина. И вашу жизнь тоже, между прочим. Теперь мы хотим получить справедливую плату. Пятьдесят процентов от дохода с земель и уния с Загоренским скитом. Или семьдесят процентов и живите, как хотите.

— Это несправедливая сделка! — крикнул стоящий рядом с ней Максим. — Хозяин Элкид не согласен на кабальные условия! Это наша земля, а не ваша, вы не имеете права забирать с нее почти весь доход.

— А зачем вам столько ЛКР? — удивился подошедший Яркут. — На защиту тратиться теперь не надо, мы ваша крыша. На жизнь мы вам оставляем достаточно. Какие проблемы?

— Наш ответ — нет! — мотнул головой парень.

— Отойди в сторону, мальчик, — усмехнулся Наставник. — Дай-ка я войду и поговорю с вашим Хозяином сам.

— Никогда, — сглотнув слюну, ответила Мария, вместо него. — Ты не пройдешь, маг! Девушка сделала пару шагов, закрыв своей грудью некрашеную деревянную дверь в автовокзал, и выставила вперед автомат, передернув затвор.

— Однако, это становиться смешным, — нехорошо осклабился Краузе и, сделал короткой движение рукой, окутав себя защитным полем. Я прекрасно видел его коррекцию в измененном режиме, а вот не владеющие магией наемники Элкида — вряд ли. — Саша, — повернул ко мне голову Настоятель. — Покажи-ка нашим друзьям, что с нами лучше не шутить такие глупые шутки. Думаю, пары очередей по окнам Терминала будет достаточно для их вразумления. Это приказ.

Глава 19

Прошло каких-то пару секунд, но в моей голове успело пробежать сразу несколько торопливых и противоречащих друг другу мыслей. Не стрелять было нельзя — это означало фактически прямой бунт. Я и так перестал числиться в любимчиках у Настоятеля после провала дипломатической миссии к слугам лесных хозяек, а если уж откажусь выполнить приказ… Вряд ли, конечно, Краузе станет расстреливать меня на месте или самолично жарить в угли. Хотя, и это по большому счету не исключено — просто чтобы преподать урок остальным. С нашего Настоятеля станется. Но даже если такого не случится, то хрен редьки не слаще — Краузе непременно сместит меня с командования и потом в скиту отыграется. Отдаст Яркуту в подчиненные, например, а уж тот покуражиться всласть. Или просто велит запороть насмерть. А что — вариант, проверенный временем и освященный вековыми традициями прогона сквозь строй провинившихся солдат. А может быть, придумает что-нибудь посложнее, устроив образцово-показательную расправу, так, чтобы потом у остальных курсантов не было даже тени мысли оказать ему неповиновение. Фантазия у нашего Настоятеля богатая, а шансов у меня против него никаких — слишком уж разные у нас весовые категории. Даром мне неповиновение не пройдет, это точно. И что-то мне подсказывает, что каким-нибудь «судом Системного трибунала», я не отделаюсь, все будет быстрее и печальнее.

Можно, конечно, поступить по-другому. Вступить с Настоятелем в спор, начать его убеждать, что с союзником, которым пока числиться Элкид, так поступать нельзя. Только без толку. Краузе явно очень разозлен, страшно зол и приказал стрелять именно мне он неспроста. Никаких аргументов он от меня выслушивать не будет, а воспримет их лишь как дополнительное свидетельство того, что младший маг Попов ненадежен и нелоялен. Со всеми вытекающими печальными последствиями — ату его! Так что выход один — прицелиться и дать очередь по темным и пыльным окошкам автовокзала. Что фактически станет объявлением войны Элкиду. И если тот немедленно не сдаст назад, то придется убивать всех — и Катю, и Максима. Потому что они, похоже, служат Хозяину не за страх, а за совесть и немедленно откроют ответный огонь. Да и терять им нечего, со смертью Хозяина погибнут и его рабы-слуги. Кстати, у Элкида есть еще некая наемница Валя. Где она сейчас бродит, когда решается его судьба? Впрочем, неважно.

Короче, выбора нет. Но как же не хочется этого делать! Потом от прошедшего не отмоешься, как себя не оправдывай. Фразы «у меня не было выхода» и «я только выполнял приказ», ничего, по сути, не меняют. Ни Элкид, ни его наемники мне ничего не сделали, более того — они мне симпатичны. В отличие от Настоятеля…

Я молча вскинул как будто разом потяжелевший автомат к плечу, сняв его с предохранителя, и бросил краем глаза взгляд на Олва. Наш экзекутор стоял молча, но что-то в его лице я все же уловил, хотя на нем не дрогнул ни единый мускул. Какой-то намек на одобрение что ли, или невысказанный приказ. После чего, перестав колебаться, я спокойно нажал спуск, прицелившись в ближайшее окно. Все нормально, Олв должен знать, что делает.

Привычного удара приклада в плечо не последовало. Как, собственно, и выстрела. Еще одно нажатие спускового крючка ни к чему не привело. Я, замерев с оружием в руках, еще раз быстро проверил правой рукой положение селектора огня и предохранителя сиг-550, и снова попытался выстрелить, входя одновременно с этим в режим коррекции и нашептывая подходящее плетение мата для того чтобы сосредоточиться. Ага, так и есть, все как я и подозревал, боек заблокирован…

— Что, Саша, не хочешь стрелять? — неприятным тоном спросил Краузе. — Намерено испортил оружие и думаешь что ты самый умный? Ну-ка…

Я почувствовал, как реальность вокруг меня слегка «поплыла» от легкого возмущения силы. А наморщивший лоб Краузе чуть удивленно покачал головой.

— Надо же, действительно, кто-то вмешался. Но это не ты, другой почерк. Работа точечная, почти ювелирная… Тогда кто? — обвел взглядом курсантов Краузе.

— Я, — негромко сказал Олв. — Стареешь Элм, не узнаешь мага по коррекции?

— Ты? — слегка опешил Настоятель. — Зачем?

— Ты же хотел убедиться, что младший маг выполнит приказ? — пожал плечами экзекутор. — Я дал тебе возможность это сделать. Как видишь, Попов тебе верен. А оружие я у него заблокировал, чтобы вы с ним на пару не успели натворить глупостей. Ты перегибаешь палку, Элм, причем сильно. И с Поповым и с Элкидом. Не надо так делать. Система не воюет с Хозяевами, тем более с союзными.

— Я здесь Система! — зло бросил в ответ Настоятель. — И я один решаю, воюю я с кем-нибудь или нет. Не вмешивайся, Олв. Элкида надо поставить на место! Как и остальных Хозяев… Сначала были одни договоренности, а теперь они меняются на ходу. Из меня делают идиота и мне это не нравится! Раньше Элкид просил спасти его и был согласен на все, а теперь, когда дело сделано, нам говорят — подите прочь! Оказанная услуга, оказывается, уже ничего не стоит!

— Вот как? — удивился Олв.

— Конечно! — зло мотнул головой Настоятель. — Мы с Элкидом договорились честно — уничтожаем локусы и встречаемся у Терминала. Скит получает тридцать процентов дохода Хозяина за помощь и тот заключает официальную унию с нами. Все было оговорено заранее. А теперь, — энергично махнул рукой Краузе — этот Хозяюшка устами своего наемника Максима отказывается от своих же собственных обещаний и имеет наглость утверждать, что мы договаривались иначе — всего лишь на пять процентов, без всякой унии. И что он изначально был против посещения Терминала! По-твоему, я должен спустить с рук такую вопиющую наглость? Нет уж, так дело не пойдет, я заставлю его заплатить оговоренное плюс штраф за подобную дерзость!

— Погоди, командир, — задумчиво наморщил лоб Олв. — Как-то это странно выглядит, концы с концами не сходятся. С кем именно ты обсуждал условия сделки? Я вроде бы не прокладывал энергетического канала для связи с Хозяином.

— Не было смысла тратить ЛКР. Я говорил с наемником Элкида по имени Тадеуш, — нетерпеливо ответил Краузе. — Он пришел с посланием от своего Хозяина и был его устами.

— Я его видел, — вступил в разговор Крёгг. — Когда провожал к Настоятелю, перехватив у озера. Ты слишком много сидишь в своем саду Олв. И слишком мало интересуешься тем, что происходит в скиту и вокруг него.

— Он точно был наемником Элкида? — недоверчиво покачал головой наш экзекутор.

— А ты думаешь, я не смогу разглядеть печать Хозяина и понять, кто передо мной стоит? — скривился Настоятель.

— Это действительно был наемник Элкида, — подтвердил Крёгг. — Тут без обмана, подтверждаю.

— Но как такое может быть? — пискнула от двери прислушивавшаяся к разговору Маша. — Тадеуша загрызли крысы рядом с локусом у моря дней десять назад…

— А ты лично видела, как это случилось? — повернул к ней голову Олв.

— Нет, но…

— Мне надоели эти идиотские разговоры! — топнул ногой Краузе. — Раб не может ослушаться своего Хозяина, это понятно всем. Элкид знал о наших договоренностях, поскольку выполнил первую часть уговора, выслав проводников точно в срок к местам встречи с отрядами курсантов. А теперь он отсиживается в Терминале отказавшись платить, и думает, что этот номер у него пройдет! Я войду в Терминал и поговорю с ним лично. Прочь с дороги девчонка!

Настоятель сделал шаг вперед и махнул раскрытой ладонью, после чего Машу вместе с автоматом рывком отбросило в сторону, ударив девушку об стену Терминала. Силовое заклятье «кулак ветра», — моментально определил я. Примененное, между прочим, в щадящем режиме — если бы Настоятель ударил им по полной, как в бою, то наемнице переломало бы все кости, а так ее просто очень грубо оттолкнули. Стоящий рядом Максим нажал на спуск своего карабина, но заблаговременно заблокированное Олвом оружие не выстрелило.

— Погоди, Элм! — закричал Олв, — Стой, не горячись! Ты же знаешь правило Системы! Нельзя просто так объявлять войну Хозяевам без ее согласия. Кто-то намерено стравливает нас!

Настоятель замер было на месте, прислушиваясь к Олву, но тут случилось непредвиденное. Прятавшийся за автовокзалом кабанчик Боря, видимо почувствовавший, что любимую хозяйку кто-то обижает, вырвался из-за угла и, набирая разгон, ринулся прямо на Настоятеля, быстро цокая копытцами по асфальту и вытянув рыло вперед. Краузе, повел было снова рукой, собирая новое плетение, чтобы остановить животное, но тут загрохотал автомат Яркута.

Тяжелые пули впились нападавшему кабанчику в бок и того аж мотнуло в сторону. Но он сумел пробежать еще пару метров, когда его настигла вторая очередь. Ноги у Борьки подкосились, и он, жалобно всхрюкнув, и издав затем какой-то почти человеческий стон, упал набок, пятная своей кровью асфальт и задергав копытами. Брызги крови попали на Терминал, заляпав его кирпичи пониже окошка кассы. Но это было еще не самым неприятным из случившегося…

Пара пуль, пройдя повыше холки кабана, попали в здание автовокзала. Одна из них выщербила кирпичную крошку из гладки, а вторая разбила стекло билетной кассы, осыпавшееся вниз градом осколков. И сразу после этого на небе начало формироваться синее сияние системного сообщения. Я слышал о подобном раньше, но наблюдать его воочию пришлось впервые.

«Внимание, Системное сообщение! Магами Загоренского скита совершено нападение на Терминал Хозяина Элкида! Совершен явный акт агрессии против Хозяина, заключившего соглашение о помощи с Настоятелем скита Краузе! Загоренский скит и Хозяин Элкид сейчас находятся в состоянии войны.

Внимание Настоятелям всех скитов: Загоренский скит не получал разрешения Системы или Совета Хранителей на агрессию против Элкида! Вмешиваться в конфликт запрещено.

Внимание Хозяевам: Система не отвечает за действия Загоренского скита и не поддерживает его руководство в его агрессии. Загоренский скит временно извергается из лона Системы!

Внимание Настоятелю Краузе: вы должны самостоятельно закрыть все ваши конфликты и урегулировать отношения с Хозяевами для возвращения вам и вашему скиту статуса составной части Системы. После этого вы должны дать объяснения случившемуся».

— Абзац! — тихо выдохнул Олв, глядя на гаснущий призрачный экран. — Приехали, господа маги. Поздравляю, добегались по лесу… Нас извергли.

— Плевать, — если Краузе и растерялся, то не слишком сильно. — Как извергли, так и примут обратно. Ты думаешь, я не просчитывал подобный вариант? — криво усмехнулся он. — Нам всего лишь развязали руки, чтобы мы могли разобраться со своими проблемами самостоятельно, без оглядки на глупые правила. Ты всегда был трусоват Олв. Курсант Яркутин, — повернулся к бригадиру Настоятель, — выражаю вам благодарность за правильные и своевременные действия!

— Рад стараться господин Наставник! — молодцевато гаркнул Яркут, меняя магазин у автомата.

— А теперь, когда всем все ясно, давайте урегулируем, наконец, наши маленькие сложности с Элкидом, — взялся за ручку двери Краузе и дернул ее на себя, но та не открылась. — Парень, не надо страдать ерундой, — хмыкнул он, глядя, как Максим дергает за выпавший из деревянной рукоятки гранаты шнурок запала. — Не старайся, не сработает. Пора заканчивать этот глупый конфликт, — вздохнул Настоятель. — Раз уж наш любезный Хозяин упорно отказывается беседовать по-хорошему, то я говорю в последний раз. Вариантов всего два. Либо Элкид сейчас принимает мой ультиматум. Либо я сжигаю его Терминал дотла. И в том, и в другом варианте наступает мир и благодать… Во втором случае — за исчезновением одной из сторон конфликта. Даю полминуты на размышления. Курсанты — всем отойти на два десятка метров от автовокзала. Приготовится открыть огонь по моей команде.

— Погоди, Элм, еще не всё…, - голос Олва был мрачен. — Система хочет сообщить нам кое-что ещё…

— Это что еще за новости!? — сделал два шага от двери Терминала Краузе, глядя на вновь формирующийся экран Системного сообщения. В этот раз Настоятель был по-настоящему удивлен.

«Внимание, Системное сообщение»! — гласила вновь появившаяся надпись. — «Хозяин Хродлиг официально объявляет войну Загоренскому скиту. Хозяин Хродлиг официально объявляет войну Хозяину Элкиду. Внимание: скит извержен из Системы. Настоятелю Краузе предлагается самостоятельно закрыть свой конфликт с Хозяином Хродлигом и Хозяином Элкидом».

— А ведь я предупреждал, что нас стравливают! — горько сказал Олв, глядя на надпись. — Вот и объявился тот, кто все это устроил, чтоб его, суку, разорвало на несколько хозяйчиков. Что будем делать сейчас, Элм?

— Хродлиг? — озадаченно переспросил слушавший разговор Наставников Крёгг. — Он же морской Хозяин?

— Морской, — растеряно помотав головой, ответил Краузе. — Только он союзник Кернса… они воевали вместе против лесного союза.

— Вот! — кивнул Олв. — Похоже, мы вляпались в заговор Хозяев, который для нас любезно приготовили заранее, оторвав для начала от поддержки Системы. Сколько времени нужно, чтобы добраться от побережья до скита? Часов двенадцать, если идти быстрым маршем. Мы уже не успеваем вернуться обратно своим ходом! Я же говорил, говорил же! — яростно выкрикнул экзекутор. — Не спеши, не перегибай палку, не торопись строить всех встречных и поперечных! Куда ты влез, Элм?! Лайсод с одним взводом курсантов против магов сильного Хозяина может не удержать оборону.

— Надо срочно возвращаться, — согласился с ним Крёгг. — Ты прав, скит в опасности.

— Так, всем без паники! — взял себя в руки Краузе. — Мы маги Системного Контроля или где?! Справимся. В Ривском скиту хуже было… Полминуты прошло, время ультиматума вышло. Все отошли от Терминала, живо, кому говорю! Будем решать проблемы с Хозяевами по мере их поступления…

Я растеряно оглянулся вокруг. Маша, бросив автомат, гладила по шерстке окровавленного кабанчика, сидя опершись спиной о стену автовокзала и неловко подвернув ногу. Похоже, девушка была немного не в себе. Максим стоял, опустив глаза у двери, уже не пытаясь стрелять или бросать гранаты, поняв, что это бесполезно. Мы что, вот так просто их убьем? Сожжем вместе с Терминалом? Что за хрень? Нет уж, надо хотя бы попробовать что-то сделать.

Наплевав на приказ Краузе, я подошел поближе к Терминалу, и, оглянувшись, увидел, что Ромка, Катя и Тецудо с Вакаси последовали моему примеру. Надо хотя бы оттащить наемников Элкида подальше. И попытаться уговорить Краузе не стрелять. Сейчас не время поспешных решений.

Однако, делать этого не пришлось. Потому что когда я подошел к девушке, валявшийся рядом с ней выпавший из кармана смартфон издал пронзительную трель. Нагнувшись, я поднял аппарат и, подумав секунду, попытался сунуть его в руки Максиму, заметив на экране надпись: «Хозяин». Мало ли что, может в моих руках эта вещица не сработает…

— Ответь Элкиду, — с силой рванул я наемника за плечо. — Немедленно! Да очнись же ты, парень, возьми себя в руки!

Тот поднял на меня в глаза и все же взял трубку. Выслушал, а затем сказал глухим голосом.

— Хозяин Элкид принимает ваши условия, господа маги. Он не хочет воевать и согласен отдать пятьдесят процентов своего дохода и вступить унию с Загоренским скитом. Предлагает немедленно заключить мир на этих условиях.

— Соглашайся, Элм, — немедленно вмешался Олв. — Хватит плодить проблемы. Даже если Элкид причастен к заговору, разберемся с ним потом.

— Присоединяюсь, — поддержал его Крёгг. — Это разумно.

— Хорошо, — вздохнул Настоятель и сосредоточенно сощурил глаза. — Так тому и быть. Мир. Передайте Элкиду, пусть подтвердит запись в Системе…

Новое сообщение возникло уже через несколько секунд.

«Внимание, Системное сообщение! Хозяин Элкид и Загоренский скит заключили мир. Хозяин Элкид вступил в унию с Загоренским скитом».

— Вот, наконец-то, — удовлетворенно сказал Краузе, хотя настороженность из его голоса не исчезла. Разумное решение…

«Внимание, Системное сообщение! — Мигнув, начавшая было исчезать надпись снова обновилась. — Хозяин Кернс официально объявляет войну Загоренскому скиту. Хозяин Кернс официально объявляет войну Хозяину Элкиду. Настоятелю Краузе предлагается самостоятельно закрыть свой конфликт с Хозяином Хродлигом и Хозяином Кернсом».

На несколько долгих секунд мы все замерли на месте, пытаясь переварить полученную информацию. Слишком быстро все менялось, еще десять минут назад ситуация выглядела совсем по-другому. Первым в себя пришел Олв.

— Замечательно, господа, — скрипнул зубами Наставник. — Нас атакуют сразу двое Хозяев. При этом основные силы оторваны от скита, а противник может нападать с двух сторон. И поддержки Системы нам не видать как своих ушей! Продуманная политика, отличный результат!!! Зато наши руки развязаны, можно делать что угодно! Так, господин Краузе? И что мы будем делать теперь, командир?

Настоятель не спешил отвечать, стоя с отсутствующим видом, прикрыв веки. Его лицо вдруг как-то сразу осунулось, постарев лет на десять, стали видны глубокие морщины и тени под глазами.

— Остынь, Олв. Есть возмущения энергии на побережье. По всей видимости, наемники Хродлига уже высадились, — наконец, сказал он. — И двигаются к скиту. Пора возвращаться, надо готовиться к их встрече. Ты прав, Лайсод с оставшимися курсантами в одиночку не справится.

— Надо-то надо, — нарочито спокойно заметил Крёгг. — Но придется пробиваться с боем, Хродлиг будет у озера раньше нас. А с тыла ударит Кернс. Наверняка его рабы сядут нам на хвост.

— Уничтожив перед этим Элкида, как нашего единственного союзника, — я решил вступить в разговор, обозначив проблему. — А потом занявшись нами вместе с морским Хозяином. Нельзя бросать все и сразу уходить.

— Да мы все равно не успеем… — озабоченно добавил Крёгг.

— Успеем, — твердо сказал Краузе, вновь принимая уверенный вид. — Ситуация под моим полным контролем, просто выполняйте приказы! Да, на нас напали самым неожиданным и подлым образом, но тем хуже для Кернса с Хродлигом. Они ответят за все, и ждать этого долго не придется. Итак, слушайте новый приказ. Мы немедленно отступаем к скиту на соединение с Лайсодом. Для защиты Элкида пусть остается заслон. Саша, ты за беспокоился за Хозяина? Вот тебе с Тецудо его и защищать. Олв, вызывай свою птичку! Через двадцать минут мы должны быть у скита, и ты знаешь, что делать…

— Хорошо, — склонил голову экзекутор. — Но этот козырь разового действия. Людей слишком много, на всех энергии не хватает, а новые силы жар-птица наберет не скоро. Ты точно уверен, что мы должны использовать телепортацию?

— Абсолютно! — судя по его виду, Настоятель вновь обрел уверенность в себе. — Сейчас главное перебросить в скит Наставников. Полагаю, нас троих с Крёггом и Лайсодом с лихвой хватит для того, чтобы поставить магов и наемников Хродлига на место. Так же вместе с нами отправиться взвод Яркутина. На десяток человек твоей птички хватит?

— Да, — развел руками Олв. — Но ты хорошо подумал, Элм?

— Делай что должно! Ты остаешься здесь с взводами Тецудо и Попова. Разберись с Кернсом, забери положенные нам ЛКР у Элкида и возвращайся своим ходом в скит!

— Выполняю, — кивнул Олв. Наставник достал из кармана дольку засохшего яблока, негромко присвистнул, и неожиданно на его вытянутой руке появилась виденная мною в саду жар-птица. Экзекутор сунул склонившей голову набок птичке кусочек яблока, который та с удовольствием склевала, затем пригладил ей перышки и что-то зашептал, склоняясь к самой голове птахи. Затем тряхнул рукой и птица взлетела вверх, махнув крыльями, а по земле вокруг автовокзала прошелестел порыв ветра и мир на секунду померк, словно солнце зашло за тучу. А затем прямо перед нами открылся бледно-розовый квадрат портала размерами где-то два на два метра, сквозь дымчатое сияние которого я заметил очертания ворот Загоренского скита.

— Вперед! — приказал Настоятель.

Глава 20

Первым в окно портала шагнул Крёгг, подавая пример курсантам. За ним последовал Костя Краснов, маг из отряда Яркута. Подойдя к розовой дымке, парень сначала осторожно пощупал ее рукой, а затем просунул ладонь на ту сторону, недоверчиво глядя на свои пальцы, шевелящиеся за пеленой портала.

— Ты еще ее лизни, дятел! — хохотнул сзади бригадир. — Не трусь, Костик, тут без обмана. Давай живее, — он легонько толкнул парня в спину и тот послушно переступил через границу, оказавшись на той стороне.

— Следующий! — приказал Яркут, и его курсанты зашагали в светящийся квадрат один за другим, уже не задерживаясь у перехода. Предпоследним в портал вошел бригадир, а последним — сам Настоятель. Еще пару секунд после этого я видел их за розоватой дымкой, а затем Олв сделал волнообразное движение правой рукой и призрачный квадрат стал быстро уменьшаться в размерах пока не схлопнулся в яркую точку и не исчез, залив ненадолго на прощание пространство перед Терминалом пронзительно-ярким светом. Теперь мы остались одни.

Зашаркав по-стариковски на нетвердых ногах в сторону автовокзала, Олв сел на лавочку под навесом остановки и устало вытер рукой пот со лба, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, как будто он только что пробежал стометровку.

— Непростое это дело, открывать порталы, — криво улыбнулся он мне, восстановив дыхание. — Пусть девять десятых работы на птичке, но и магу приходиться напрячься.

— Большие затраты ЛКР? — поинтересовался я, подходя поближе.

— Если бы только их, — вздохнул Наставник. — Приходиться вкладываться в портал еще и своей жизненной энергией. Представь, что ты поднимаешь и держишь на вытянутых руках мешок с цементом. Причем, мало просто держать его на весу, надо одновременно с этим решать в уме математические задачки. Ошибиться в расчетах нельзя, бросить тоже — нужно тщательно поддерживать плетения коррекции. А потом этот «мешок» надо аккуратно поставить на землю, потому что если уронишь или неверно скорректируешь, то портал разрушиться и здесь все мгновенно выжжет дотла. Экзоматерия, которой придали отрицательную энергетическую плотность и дельта-структуру в трех измерениях, — штука неприятная, — криво усмехнулся Олв. — Она в нашем мире чужая и не любит, когда ее подчиняют. Ей буйствовать хочется, вырваться на свободу, так сказать…

— Сложно это все, — согласился я с Наставником, прервав его рассуждения. — И, безусловно, интересно. Но сейчас меня другой вопрос больше волнует — что мы дальше делать будем?

— Ждать Кернса, — пожал плечами Олв, устало прикрыв глаза. — Что же еще?

— Вот так просто ждать и все? — посмотрел я на площадку вокруг автовокзала, снова зацепившись взглядом за сидящую рядом с окровавленным кабанчиком Машу. — Тогда отдыхайте, господин Наставник. У меня есть идея получше.

Подойдя к наемнице Элкида, я понял, что раненый свин еще жив. Во всяком случае, в режиме коррекции я ощутил его бьющееся сердце. Правда, билось оно еле-еле, не чаще десятка ударов в минуту, но шанс успеть еще был.

— Хватит реветь, — грубовато сказал я, сняв с плеча и прислонив свой автомат к стене автовокзала. — Жив еще твой Эриманфский вепрь. Помогай тащить…

Девушка посмотрела на меня растерянным взглядом, и тогда я, подхватив тушу за передние ноги, сам потащил ее к крыльцу автовокзала. Вскоре ко мне подскочил также снявший автомат Тецудо и сообразивший, наконец, в чем дело Максим и вместе мы с натугой доволокли Борьку до двери.

— Мы безоружны. И мы не враги тебе, Элкид, — только и сказал я, взявшись за ручку. — Впусти нас внутрь, мы хотим помочь твоему созданию.

Других способов не дать животному сдохнуть я не видел. Слишком плох был Борька — он практически откинул копыта. Наши магички вряд ли справятся с такими ранами, а Олв сейчас не в лучшей форме. Зато из лекций я хорошо помнил, что внутри своего Терминала Хозяин обладает колоссальной целительной силой. Если кто и сможет помочь кабанчику, то это сам Элкид. Но был и еще один повод поработать добровольным ветеринаром — я надеялся пообщаться с Хозяином лично.

Дверь открылась почти беззвучно, и мы внесли хрюшку в прямоугольный зал ожидания, с несколькими кроватями, столами и тумбочками вдоль стен и парой колонн по центру помещения. На тумбочках и столах лежали консервные банки, коробки от патронов, чайник и кружки, сложенные вещи и одежда — в общем, все признаки нехитрого быта наемников. Видно было, что тут живут девушки — помещение облагораживали несколько половичков и коврик на покрытой зеленой штукатуркой стене, а так же плакат с неизвестным мне киноактером в смокинге и с сигарой во рту, смутно напоминавшем ДиКаприо.

— Положите его здесь — прозвучал сверху обезличенный мужской голос, и синий луч с потолка высветил на полу участок, куда мы уложили Борьку. Лечебное сияние окутало кабанчика, а я, закинув голову вверх в поисках источника голоса, задал, наконец, интересующий меня вопрос.

— Уважаемый Хозяин Элкид. Ваш наемник по имени Тадеуш жив или нет?

— Не знаю, — ответ Хозяина меня откровенно удивил. — Ты хочешь расспросить меня о чем-то, маг? Тогда представься, кто ты такой и расскажи, что ты хочешь знать. И, главное, зачем тебе эта информация.

— Александр Попов, младший маг Системного Контроля, Загоренский скит, — не таясь, ответил я. — Хочу разобраться, что вообще случилось и как мы дошли до жизни такой, чтобы попасть в самую задницу. Причем как мы, так и ты, дорогой Хозяин… Отныне мы в одной лодке. А касается вопроса «зачем мне это знать»? Так я командир своего взвода и моим людям в бой идти с кернеситами. Хотелось бы знать, за что и почему. Ты же сам видел и слышал, что происходит вокруг Терминала… Может, попробуем объясниться и договориться? Или ты слишком горд и будешь разговаривать только с самим Наставником?

— Я гордый, конечно! — мне показалось, что голос Хозяина Элкида прозвучал с изрядной долей мрачного юмора. — Но не настолько и не в таких обстоятельствах. Хорошо, давай попробуем поговорить откровенно, будем считать, что это имеет смысл. Итак, ты хочешь знать, жив ли мой наемник Тадеуш? Еще раз отвечаю — я этого не знаю.

— Так не может быть, — покачал я головой. — Хозяин прочно связан со своим Наемником и имеет над ним полную власть.

— Лишь в том случае, если он находиться на его земле в корневом мире или в доступных Хозяину мирах-лепестках, — возразил Элкид. — На территории чужого Хозяина я слеп. Тадеуш не умирал на моей земле и не пересекал мои границы с другими Хозяевами. В доступный мне сейчас единственный мир-лепесток он не попадал. Жив ли он или нет, я не знаю. До этого момента я считал его мертвым.

— Понятненько…, - задумался вслух я. — Получается, его смерть воочию никто не видел. Правильно, Максим? — посмотрел я на наемника. — Мария не видела, и ты тоже? Или я неправ?

— Прав, — отозвался парень, глядя, как лежавший в потоке голубого света кабанчик открывает глаза и пытается осторожно встать на дрожащие ноги. — Считалось, что Тадеуш с Карлом погибли при атаке локуса у моря. Локус в полукилометре от границы, рядом земли Кернса и вода.

— Карл погиб на моей земле, — вмешался голос Элкида с потолка Терминала. — Тадеуш — нет, я бы почувствовал его смерть. Границу с Кернсом, будучи живым, он тоже не пересекал, я перестал чувствовать его рядом с берегом. В нескольких десятках метрах от берега уже нет моей власти. Я думал, что Тадеуш утонул в море, куда его загнали крысы, а течение затем отволокло его труп на глубину. Перед этим он был ранен, поэтому в его смерти я был уверен.

— Или он переплыл через границу к Кернсу, — пожал я плечами.

— Он не мог раненым проплыть полкилометра при сильном встречном течении, — возразил Элкид.

— А может быть, ему кто-то помог. Например, морской Хозяин Хродлиг вполне мог это сделать, подобрав его на моторной лодке. В результате мертвый наемник оказался живым. А затем пришел в скит и выдал себя за твоего посланца, — сделал я вывод.

«Если, конечно, ты мне не врешь, Элкид», — пронеслось в моей голове. Но эту версию я пока решил не рассматривать. Что-то в ней не вязалось, вряд ли бы такой слабый Хозяин как Элкид стал бы настолько рисковать…

— Допустим, с посланцем, который надул Краузе, мы выяснили, — вступил в разговор с интересом прислушивающийся к нашей беседе Тецудо. — Тадеуш остался жив и выдал себя в скиту за вашего посла, господин Элкид. Но откуда об этих договоренностях узнали вы? И о том, когда мы выступим на ваши земли?

— У меня был посланец от Настоятеля, — ответил тот, спустя пару секунд. — Когда я подвергся экспансии Кернса, то оставил запись в Системе с просьбой о помощи. Думаю, что в скиту ее прочитали. Вы, как люди Системы, имеете доступ к основным записям Хозяев — кто с кем воюет, заключил союз, решил попросить помощи… А потом в моих землях появился посол. Маг, не принадлежащий ни одному из Хозяев и назвавшийся человеком Краузе. Он сообщил об условиях сделки, на которую я согласился. Затем он пришел еще раз и сообщил о времени вступления отрядов Загоренского скита на мои земли.

— И кто же это был? — не удержался я. — Вы его видели среди нас?

— Конечно, — не замедлил с ответом Элкид. — Это был тот самый маг, который стрелял по моему Терминалу, — мрачно произнес голос сверху. — Его звали курсант Яркутин.

— Вот это новости! — хмыкнул Тецудо. — Не слышал, чтобы Яркут покидал скит. Впрочем, в то время, когда тебя отпускали на побывку, он тоже какое-то время отсутствовал на занятиях. Да и потом, мы не очень-то за ним следили. И если предположить, что Краузе…

— Ну-ка, ну-ка, подожди, дай подумать, — перебил я японца, начав массировать виски ладонями, пытаясь сосредоточится. — Дай-ка я сам догадаюсь. Ты прав, Краузе вполне мог отправить послом к Хозяевам не только меня. Это вполне в его духе, подобному событию я нисколько не удивлюсь. Я пошел договариваться втайне ото всех курсантов с лесными Хозяйками, а Яркут — послом к Элкиду. Это похоже на нашего Настоятеля, — он мог попытаться провернуть сразу два дела, а потом взяться за более перспективное.

— Подожди, разве ты не просто провел три дня в увольнительной в своем мире? — удивился японец.

— Нет, — заверил я его. — Просто мое посольство держалось втайне от курсантов. И, как оказалось, не только мое. Потом об этом расскажу, сейчас речь о другом, дай сосредоточиться. Итак, Тадеуш исчез в море около десяти дней назад, — задумался я. — Значит, уже после того, как Яркут пришел с предложением от Настоятеля. Кроме того, вся эта история показывает, что Кернс и Хродлиг поразительно хорошо осведомлены о том, что происходит в скиту. Пазл может сложиться только в том случае, если эти двое — Тадеуш и Яркут, встречались. Господин Элкид, виделись ли Тадеуш и Яркутин во время визита к вам?

— Конечно, — донеслось с потолка. — Виделись. Тадеуш встретил вашего человека на границе и сопровождал его к моему Терминалу для переговоров.

— То есть они вдвоем могли сговориться, — уверенно кивнул я. — Кто завербовал Тадеуша через своих наемников — Хродлиг или Кернс, я судить не берусь. Скорее всего, это произошло в его мире еще до всех событий. Хродлиг и вы, господин Элкид, имеете один общий переход в мир Российской Империи, так что технически это вполне могло произойти там…

— Поляки…пшш…с! — зло прошипела вошедшая в терминал Катя, отмывавшая шерстку выздоровевшего кабанчика от крови, и слушавшая наш разговор. — Вечные бунтовщики! Тадеуш поляк, а они никогда не отличались верностью русскому Государю и Империи, несмотря на то, что неоднократно присягали им! А значит, Тадеуш мог изменить вообще кому угодно, даже своему Хозяину!

— Свечку не держал, не знаю, — развел я руками. — Но пока именно так и получается. Господин Элкид, вы сказали Яркуту, что принимаете помощь скита и сообщили ему, сколько готовы за нее заплатить. Он обещал передать ваши слова Настоятелю. Но сам, вероятнее всего, вместо этого сообщил Краузе, что вы пока взяли паузу на обдумывание. Тем временем Тадеуш дезертировал к Хродлигу, слив ему полученную от Яркута информацию о происходящем в скиту. Затем Тадеуш выдал себя за вашего посланца, сообщив Краузе недостоверные сведения о сделке, сказав, что вы готовы на почти кабальные условия. Настоятель не стал этого проверять — ему казалось все предельно ясным, ведь два человека — его курсант Яркутин и ваш наемник Тадеуш говорили одно и то же, к тому же вы открыли нам границы и выслали сопровождающих, как было договорено заранее. А затем Яркут постарался спровоцировать конфликт. Что ему и удалось. Впрочем, даже если бы Борька не бросился защищать Машу, он бы все равно открыл огонь по Терминалу…тем более, что повода особо искать и не приходилось — был прямой приказ Настоятеля. Тем временем Кернс и Хродлиг уже были наготове, и как только конфликт между вами и Краузе произошел, тут же вступили в войну, дождавшись извержения скита из Системы. Собственно, вопрос только в мотивации — что заставило Тадуеша и Яркута предать скит и Хозяина? Но, думаю, причины на то были…

— Яркут гнилой и бесчестный человек, — согласился со мной Тецудо. — Такие будут улыбаться тебе в лицо, но обязательно укусят, как только представится к тому удобный случай. А Краузе унизил его перед всеми в первый же день в скиту. Благородный человек может простить обиду своему господину, а гнилой — никогда, лишь затаит злость.

— Возможно, — согласился я с японцем. — Нам сейчас нужно рассказать о наших догадках Олву, и пусть тот свяжется с Краузе. Пока не поздно, надо устранить Яркута. Кто его знает, о чем еще они договорились с Тадеушем.

Однако, разговор с Олвом к моему удивлению ничего не дал.

Наш маг продолжал сидеть на скамеечке под остановкой и периодически прикладываться к обмотанной черной кожей плоской фляге с каким-то пойлом, от которого разило острым пряным ароматом, хотя запаха спирта я вроде бы не ощутил. Глаза его ввалились, черты посеревшего лица заострились и вообще — выглядел он не слишком здоровым. Мой сбивчивый рассказ он прослушал почти равнодушно, а затем лишь слабо качнул головой.

— Вот оно как? Ну что же, вполне может быть, что Яркут сговорился с Хозяевами. Ты иди, займись личным составом, Саша. Я пока еще немного отдохну…

— В смысле, иди и займись личным составом? — оторопел я. — Тут же целый заговор!

— И что теперь? — ровным тоном спросил Наставник. — Саша, я открыл портал и потратил кучу сил и энергии. Жар-птица сейчас будет долго отсыпаться, а потом кормиться в саду, на мой призыв она не прилетит. А даже если бы и прилетела, у меня все равно нет сил сейчас с ней работать. Я не могу вызвать Краузе коррекцией дальней связи в таком состоянии.

— Но вы же маг?! — недоверчиво спросил я. — И есть же другие способы связаться на расстоянии. Самые обычные радиостанции, например. Или хотя бы почтовые голуби.

— Ты видел у нас голубей? — переспросил меня Олв. — Нет? Ну, так о чем тогда разговор?

— Элкид может послать какую-нибудь свою птицу с запиской! — живо ответил я.

— Радиосвязь в корневом мире работает плохо, особенно между границами разных земель, — продолжал Олв, отмахнувшись от моих слов. — Условные радиосигналы передать можно, но устроить полноценный сеанс связи без специальной аппаратуры, которой у нас нет — едва ли. И потом, чего ты хочешь? Поймать первую попавшуюся птичку и написать в записке всю правду-матку? А Настоятель ей поверит? Ты в этом уверен? Вообще-то как раз ты у него числишься в подозрительных, Саша, вместе с Элкидом. Да и я тоже, если на то пошло. Не пори горячку. Через два-три дня я смогу связаться со скитом полноценно, тогда и поговорим. А сейчас твоими записками можно лишь все испортить.

— Господин, Наставник, давайте начистоту. Мне вообще-то глубоко наплевать на Краузе, — сказал я. — Если он верит Яркуту и не верит нам, то это его проблемы. До людей Яркута мне тоже нет никакого дела. А вот курсантов Сайори, если они попадут под раздачу, мне жалко. И моих людей вместе со мной самим, тоже. Потому, что взяв скит, Хозяева Кернс и Хродлиг ударят по нам. Мы обязаны хотя бы попытаться предупредить Краузе о предательстве. Не ради него, ради нас. Потом может быть поздно.

— Хорошо, — помолчав немного, ответил Олв. — Будем считать, что ты меня убедил. Пойдем, поговорим с Элкидом, я попробую уговорить его послать в скит весточку.

«Не может быть, что настолько обессилел, Олв, что не в состоянии связаться со скитом», — думал я, глядя в спину устало поднимавшемуся со скамейки магу. «Опять ты чего-то задумал, или надеешься на козырь, о котором я не знаю. Или ты и в самом деле хочешь, чтобы Краузе устранили? А если это сделают враждебные Хозяева в результате ошибок самого Настоятеля, то и вообще прекрасно получится, зачем мешать процессу»?

Лагерь мы разбили метрах в ста от Терминала. Видимо Элкида все же нервировало наше соседство, а я не был против. С Марией и Максимом после того как Элкид исцелил Борьку мы вроде бы поладили, холодок из голоса девушки исчез. Все же мы вместе воевали против крыс, да и дальше нас ждала полная неизвестность.

Записку для Настоятеля на шею здоровенного черного ворона я привязал лично, и надеялся, что она дойдет до адресата раньше, чем скит атакуют наемники Хродлига. Хлопая крыльями, птица скрылась в лесу, а я направился в лагерь, делать ревизию запасов. Еды нам Максим с Машей немного подкинули, а вот патронами предстояло обходиться своими — по одному из правил Системы оружие наемников и боеприпасы к нему в чужих руках не работали.

Олву мы приготовили свежий куриный супчик. Оказывается, у наемников Элкида имелся небольшой курятник недалеко от автовокзала, снабжавший их яйцами, с несколькими курочками и петухом, а так же грядки с овощами. Парни и девушки из Российской Империи оказались хозяйственными, даром что городские жители и пожертвовали нам одну пеструшку. Похлебав супа, Наставник заполз в спальный мешок и крепко уснул в палатке. Мы же обошлись на ужин изрядно поднадоевшей кашей с тушенкой. Больше всего угнетала полная неизвестность. Добрались ли наемники Хродлига до скита? Что там произошло? Неясно. Известно только лишь то, что на землях Элкида врагов пока нет. Поговорив с Тецудо и расставив посты, я тоже решил немного передохнуть. Утро вечера мудренее…

Глава 21

Наемники Кернса пересекли границу земель Элкида на рассвете. Что меня нисколько не удивило — именно этого от них и следовало ожидать. Ночные нападения хороши, когда есть надежда застать врага врасплох, но в случае вторжения на территорию чужого Хозяина об этом не было смысла даже мечтать — владелец земель обязательно заметит чужаков и даст наводку своим бойцам: где противник, сколько штыков в наличии, куда они движутся. Когда нападающие видны в режиме реального времени в виде красных отметок на карте, нет смысла прятаться, а темнота играет на руку скорее обороняющимся, чем атакующим. Так что нападение на рассвете, когда впереди еще целый световой день — самое милое дело.

— Вставай, командир, — разбудил меня под утро Илья, легонько потрепав за плечо. — Враги.

— Сколько и где? — спросил я, проснувшись сразу же, рывком.

— Семеро. Восточная граница с Кернсом. Примерно там же, где мы сожгли локусы.

— Ясно, — ненадолго задумался я, вылезая из теплого спальника и ежась на утреннем холодке. — Если они не будут мешкать, то… то уже сегодня к вечеру будут здесь. До автовокзала не больше тридцати километров по прямой и сдается мне, что местоположение Терминала им известно. Конечно, кернсы идут по враждебному лесу, но будем исходить из того, что они все успеют. В смысле: не только добраться до автовокзала до темноты, но и спалить его.

— А нас ты в расчет не принимаешь? — негромко спросил появившийся откуда-то Тецудо. — Их не так уж и много. Справимся.

— Многовато пессимизма, командир, — согласился с ним Илья. — Еще не вечер.

— У Кернса после войны с лесными Хозяйками с народом негусто, факт. Но те, кто остались, свое дело должны знать туго, — возразил я. — Думаю, поэтому всего семь рыл — самый распоследний резерв Кернса. Но это не какие-то крысы, а люди. Наемники не самого слабого Хозяина. Нам стоит исходить из того, что среди них как минимум двое-трое магов. Если не вообще все поголовно. Раз уж Кернс решил натравить их на нас, то значит, он на что-то надеется, — покачал головой я. — Не стоит думать, что наш численный перевес решит все проблемы. Ладно, пойдемте в Терминал. Пусть Элкид покажет нам карту, затем узнаем у Олва, какие будут распоряжения. Там и решим что делать. Если, конечно, господин Наставник сегодня настроен вести нас в бой, а не почивать на лаврах как вчера.

Сказал, и как накаркал. Проснувшийся Олв, хотя и выглядел бодрее чем вчера, в бой отнюдь не рвался. Хотя на импровизированном военном совете, который состоялся в Терминале перед большой голографической картой местности, на которой виднелись отметки медленно движущихся вражеских наемников, высказывались совсем другие мнения.

— Надо дать встречный бой на удобном естественном рубеже! — горячо настаивал Тецудо. — Речка, ручей, болотце, овраг… нужно выбрать место, где враг сосредоточится в одном месте и ударить разом. Мы их видим, они нас нет!

— Выбьем пару-тройку кернсов первым залпом, остальные сами дрогнут, — соглашался с ним Вакаси. Накроем их сразу огнем и магией, залпом!

— Замысел выглядит дельным, — задумчиво сказал Ромка. Юнкер не особенно любил японцев — кто-то из его родни погиб на русско-японской. И, хотя свои чувства он не афишировал, но уж если он поддержал план Тецудо, значит и в самом деле считал его неплохим. Признаться честно, я склонялся к тому же самому решению — устроить засаду и дать встречный бой.

— Я даже знаю одно удобное местечко, — ткнул пальцем в карту Максим. — С одной стороны овраг, с другой густой ельник. Мимо пройти трудно, а у нас есть пара пулеметов. Встретим огнем в упор!

— Лучше поставить один пулемет во фланг, — заспорил с ним Илья. — Эффективней будет…

— Хватит! — громким окриком оборвал наш галдеж Олв. — Никуда мы не пойдем. Сейчас мне надо плотно позавтракать, это перед боем первое дело. И вам советую сделать то же самое! Перитонита от ранения в живот можете не опасаться, — хмыкнул Наставник. — Если не убьют сразу, то такую мелочь я вылечу. А потом будем ждать, куда двинется противник. Делить наш отряд не будем, отрываться далеко от Терминала тоже.

— А разве неясно куда идут кернсы? — удивился Тецудо. — Куда им еще идти как не к автовокзалу?

— Мы не имеем права ставить под угрозу жизнь нашего Хозяина! — повысил голос Максим. — Принимать бой у Терминала последнее дело.

— Не нашего, а вашего Хозяина, — возразил Олв. — Цыц, мелюзга! — неожиданно резко прикрикнул он. — Развоевались они… Хотите накрыть кернсов огнем и магией? Малой, так сказать, кровью и могучим ударом? Если там не идиоты, то у них ЛКР в силовой защите столько, что вам никаких силенок ее пробить не хватит! Ни первым ударом, ни вторым. В магии вы еще щенки, а тяжёлого вооружения у нас почитай, что и нет. Патронов тоже на час — полтора схватки средней интенсивности. Боя на истощение нам не выдержать.

— И что же теперь, лапки сложить и тонуть?! — не выдержал Илья. — Или отступать как Кутузов?

— Надо будет, дадим бой, — понизил голос Олв. — А сейчас всем ждать и готовиться. Супчик куриный для меня еще остался, не выхлебали часом, оглоеды? Вот и славно… Пусть его кто-нибудь пойдет и разогреет, чем понапрасну глотки рвать. Займитесь делом, наконец.

Против приказа Наставника мы возражать не решились, а через несколько часов выяснилось, что он, похоже, был прав. Семеро кернсов не пошли на Терминал прямой дорогой, а чем дальше, тем сильнее отклонялись в сторону, словно желая обойти земли Элкида по краешку, не вступая с нами в схватку и оставив Терминал за спиной. Ловить их в засаду на каком-либо естественном рубеже теперь казалось бессмысленным — просчитать маршрут противника не получалось, а его планы были нам непонятны.

Так что весь день мы просидели на одном месте. Все курсанты по несколько раз осмотрели и смазали оружие, освежили в памяти свои самые удачные боевые коррекции, позавтракали, а затем как следует пообедали, но так и не покинули лагерь у автовокзала. А ближе к ночи стало окончательно ясно — Терминал Элкида вне опасности. Наемники горного Хозяина преследуют совсем другую цель. Они все ближе приближались по широкой дуге к западной границе между землями скита и Элкида, оставив нас в своем тылу. И скорее всего, полным ходом шли на соединение с десантниками Хродлига. Вот тогда-то Олв и начал беспокоиться.

— Этого я опасался, — честно признался он. — Скит пока не взят, я бы это почувствовал, да и в Системе появились бы записи. Скорее всего, он сейчас в осаде. Сомневаюсь, что Краузе уже разгромил бойцов Хродлига. Вероятнее всего, кернсы идут на соединение с ними, чтобы начать штурм стен объединенными усилиями.

— А на Элкида им наплевать? — удивился я. — Логичнее было бы уничтожить его по дороге. Тем более, что про нас они не знают, а оставлять противника за спиной глупо.

— Но догадываются, что заслон может быть оставлен, — заметил Наставник. — Кроме того, зачем им тратить силы? — развел руками Олв. — Бой чреват потерями, а Элкид ценнее в живом виде. Кернсу нужен хороший ЛКР-доход и побыстрее, а не бесхозные пустоши, которые придется поначалу присоединять и окультуривать, расходуя собственное время и энергию. Вот что — надо выступать, нельзя дать врагу объединиться. Будем двигаться за ними вслед и атакуем, если выдастся удобный случай.

— Но почему мы не сделали этого раньше, как предлагал Тецудо? — удивился я. — Пусть не на удобном рубеже, но пощипать кернсов у нас бы получилось. — Теперь мы догоняющие, трюк с засадой на марше не сработает.

— Ничего ты не понимаешь, Саша, — раздраженно махнул рукой Наставник. — Делай, как сказано.

— Есть выполнять приказ! — отчеканил я. Что тут скажешь — похоже, Олв опять темнит. По какой-то причине он решил пропустить врага через земли Элкида без боя, все остальное — суть отговорки. Вот только что ему надо, какую хрень он задумал в этот раз?

Элкид был явно недоволен тем, что мы его оставляем одного. Но все же выделил нам провожатого через свои земли — все ту же наемницу Машу с кабанчиком. Лесной Хозяин понимал, что удержать нас около себя он не может, а в случае гибели скита его ожидает смерть или рабство у Кернса с Хродлигом.

До наступления полной темноты мы прошли всего ничего — километров семь. И встали на вынужденную ночевку. Долгий ночной марш даже по дружественному лесу — мероприятие утомительное и травмоопасное, особенно в безлунную ночь. Веткой выколоть глаз как нечего делать. Это в фильмах и книгах лихие партизаны делают стремительные ночные броски, наплевав на рельеф, а в жизни все сложнее — далеко по темноте без дороги не уйдешь и сам замучаешься вкрай, если ты не какой-нибудь особенный Чингачгук. Подъем сыграли перед рассветом и вновь двинулись вперед, потихоньку сокращая расстояние между нами и красными отметками на карте в Машином смартфоне, благо дружественный лес открывал нам небольшие тропинки там, где врага встречал сплошной бурелом и кусты.

К обеду мы плотно сели врагу на хвост, не приближаясь к наемникам, ближе чем на триста метров, чтобы не попасть под действие сторожевых заклинаний и не предупредить о своем появлении. А когда Кернсы встали на привал для обеда, Олв, наконец, решился показать им зубы.

— Значит так, господа партизаны, со мной пойдут шестеро — приказал он, собрав оба отряда вокруг себя. — Большее количество курсантов я прикрыть не смогу. Саша, Марина, Наташа, Мария, Тецудо и Вакаси, — вы составляете ударную группу. — Мария показывает дорогу, Вакаси — пулеметчик, Тецудо — подстраховывает меня с силовыми щитами, остальные — атакующие маги. Илья — ты принимаешь командование над оставшимися курсантами, ваша задача прикрыть наше отступление, если понадобиться. Ждите здесь, в этой роще. Будем атаковать, пока у нас есть точная наводка от Элкида. Нейтрализацию сторожевых заклинаний наемников я беру на себя, оперативное лечение — тоже. Помните: не теряем головы и не лезем на рожон, не выкладываемся досуха, бережем силы и ЛКР! В случае сильного сопротивления немедленно отступаем. Всем понятно? Тогда с Богом, и да поможет нам Всевышний и Система.

Перед первым настоящим боем с магами, я почувствовал, что начинаю противно нервничать. Страх был контролируемым, но липким и неприятным, от него сосало под ложечкой, он мешал сосредоточиться и туманил голову. Но это ничего, в начале у меня всегда так. Когда придется действовать, всю эту ерунду как ветром сдует — это я помнил еще по перестрелке с Ильдоевыми. Остальные парни и девушки тоже немного мандражировали, но держались неплохо — все же схватка с крысами и учеба у Крёгга нас к чему-то подготовили. «Хотя вообще-то глупо получается», — невольно подумал я. «Вот убьют меня сейчас и за что я отдам свою жизнь? За Элкида, провались он пропадом? За интересы скита и Краузе, чтоб ему пусто было? За деньги? За магию ЛКР? За Систему? А оно мне надо? Дурак я, вот что получается, наемники и те честнее нас — они хотя бы дерутся за своего Хозяина. Вечно впутываюсь во всякую хрень. А теперь уже и не соскочишь, потому что товарищей нельзя бросать. Если останусь жив, надо будет принять меры…»

Впрочем, размышлял я недолго и решить, какие нужно принимать меры, так и не успел. Вскоре показалась опушка леса перед полянкой, на которой расположились кернсы, Олв жестами уточнил заранее обговоренные позиции и мы атаковали.

Сам момент нападения наемники прозевали. На чужой земле поддерживать сторожевые заклятия трудно, а Олв заранее начал работать с плетениями противника в измененном режиме — это я чувствовал. Тончайшие нити силы в сторожевых коррекциях не рвались, а словно отклонялись в стороны, как одинаковые полюса магнитов, пропуская нас мимо себя. А дальше события понеслись со скоростью курьерского поезда, разбившись на несколько врезавшихся в память ярких картинок.

Копья света Маринки и Наташки попали точно в костер, около которого сидели четверо магов — три парня и девушка. Стоявшего поодаль часового ударил магией я, скорректировав воздух в острейший «призрачный скальпель», полоснувший парня с автоматом наискосок, от правой ключицы до левого бедра. А потом свалил на него особую коррекцию, в мгновения ока создавшую вокруг наемника вакуум, близкий к абсолютному, и тут же хлопнувшуюся сама собой. Удар давления должен был довершить дело. Еще двоих, расположившихся поодаль, угостил длинной, развесистой молнией Олв, а затем по костру открыл пулеметный огонь Вакаси. К нему присоединились со своими автоматами мы с Машей.

В первые несколько секунд, нам показалось, что разгром полный и окончательный. Сидящих у костра окутало огнем от вспыхнувших огненных заклятий, атакованного мною кернесита после резкого хлопка подбросило, развернуло и ударило о землю, а потом заволокло пылью и поднятой полусгнившей травой, взорвавшаяся молния Олва разметала двоих врагов в стороны. Но дальше все пошло как-то неправильно…

Огонь от заклинаний наших девчонок опал, но на пепелище показались вражеские наемники, не сильно-то и задетые пламенем. Один из них встал на колени и раскинул руки в стороны, другой сделал жест рукой в нашу сторону и сильный порыв ветра ударил мне в глаза, заставив зажмуриться. А когда я поднял веки, на опушке уже взорвалось несколько заклятий, а следом за ними полетели файерболы. Один из них задел и меня, но пламя бессильно скользнуло по силовой защите. Уж не знаю, кто ее выставил — Олв или Тецудо, но она оказалась очень кстати. Я ответил еще парочкой фугасных заклятий, и присев на колено и сорвав с плеча автомат, повел огонь по лагерю, где виднелись фигуры врагов. Кто-то, скорее всего Маринка с Наташкой, отработали еще раз копьями света, а затем кулаком ветра, пулемет Вакаси вел огонь длинными, захлебывающимися очередями, кто-то применил «невидимую кувалду», тяжело рухнувшую на вражеских наемников. Но без видимого толку — упал лишь один противник.

А потом нам прилетела еще одна ответка. Сначала была ярчайшая вспышка, а затем земля ушла у меня из-под ног, и я вдруг оказался в какой-то яме, уже полузасыпанный пахнущими гарью съёжившимися листьями и комьями грунта. Вспышку сменило белесое сияние, сделавшее мир вокруг похожим на выцветшую фотографию, а враги окончательно пропали из виду, скрытые сияющим туманом. Голова гудела, как будто ее засунули в звонящий колокол, а руки и ноги стали ватные…

«Отступаем немедленно»! — прозвучал приказ Олва в голове. «Всем курсантам назад! Скорее, я прикрою»!

С трудом выбравшись из ямы, я побежал в лес, но снова упал — распахнувшаяся вдруг под ногами земля сама схватила меня, и я провалился в нее как в болото. Хуже того — обе ноги неожиданно схватило парализующим холодом. Все вокруг ходило ходуном, как будто началось землетрясение балла так в четыре. Рефлекторно дернувшись и поняв, что меня засасывает вглубь еще сильнее, я, наконец, вспомнил, что я все-таки маг и, зашептав яростным матом призыв силы, скользнул в измененный мир…

Конечно же, это была коррекция — и необычайно сильная. Видимо, наемникам горного Хозяина работа с землей давалась легче прочих заклятий и сейчас они скорректировали реальность так, что твердый грунт березовой рощи стал зыбучими песками. Но сделали они это довольно топорно, поэтому разрушить локальное плетение у меня получилось без особого труда, а затем я, вырвавшись из ловушки, побежал вперед, туда, где совсем недалеко услышал крик о помощи. И успел вовремя — отчаянно визжавшая Маша провалилась в землю уже по грудь.

— Быстрее! — только и сказал я, разрушая вражеское плетение и вытаскивая девушку из ямы. — Давай, обопрись на мое плечо. И ходу, Маша, ходу…

Позади кто-то еще огрызался — я почувствовал, как меняется скорректированная реальность и вибрируют нити силы. Снова грохнул взрыв, последовали еще несколько огненных вспышек, но картина боя было по-прежнему неясна. Но Маринку с Наташкой я чувствовал — девушки были живы и находились впереди меня.

Преследовать нас наемники Кернса не стали, огненные вспышки позади меня были последними отзвуками боя. Уже через пару десятков минут мы собрались в роще, где удерживал позиции Илья с отрядом прикрытия. Первыми туда добрались наши магички, затем я с Машей, а потом появились и Тецудо, Олв и Вакаси. И выглядела сейчас наша боевая группа отнюдь не блестяще…

Я никак не мог унять дрожь после контузии, пока мне не помогла с лечнием Катерина. Маша расцарапала себе все лицо и получила сильнейший ожог левой руки, полрукава ее партизанской рубахи сгорели полностью. Но хуже всего было Тецудо с Вакаси — они выглядели натуральными зомбаками из фильма ужасов и едва дышали. Лица — землистого цвета, конечности дрожат, изо рта у Вакаси идет пена.

— Из них чуть-чуть всю жизнь не выпили, — пояснил тяжело дышащий Олв, присевший рядом с нами на поваленную березу. — Хорошо, что я пресек коррекцию, прежде чем она дошла до конца и дал парням немного энергии. Среди кернсов есть кто-то вроде кощея. И очень сильный защитник в придачу, которых закрыл их щитами, при этом он использовал автоматическую силовую защиту, что для наемников вообще высший пилотаж. А еще парочка нехилых силовых магов, плюс один колдун-природник высшего ранга с посохом земли. Ну что, господа курсанты, повоевали, как хотели? И как оно вам, понравилось?

— Вроде бы одного мы завалили, — добавил Наставник, отдышавшись и не дождавшись от нашего ошарашенного воинства осмысленных комментариев. — Попов постарался, поздравляю. И преследовать нас враг не желает, мы тоже смогли его удивить. Но на этом хорошие новости заканчиваются. То, что мы все живы — уже удивительно. Я снова почти пуст, вас надо лечить. Боюсь, сейчас нам эти шестеро магов не по зубам и второй раз их врасплох мы уже не застанем. Встаем лагерем здесь.

— А они на нас не нападут? — клацнула зубами Маринка, оторвавшись от фляги с водой. У меня ЛКР еще на пять-семь мощных коррекций и все…

— А какого хрена ты так выкладывалась!? — повысил голос Олв. — Я кому говорил, береги силы и ЛКР!

— Я хотела так ударить, чтобы наверняка, — потупила глаза девушка.

— Хотела она… — недовольно проворчал Наставник. — Дохотелась… блин! Где твой автомат, боец?

— Потеряла, — горько вздохнула Маринка. — Пока бежала, он куда-то делся.

— В армии нет слова «потеряла», — тихо заметил себе под нос Илья.

— Тебя там не было, герой! — огрызнулась девушка. — Я бы посмотрела как бы ты, Илюша, побегал!

— Тудыть тебя в качель, курсанточка — ругнулся Олв. — Потеряла, значит потеряла, не будем сейчас разбираться. Все, отвоевались на сегодня. Нападения на нас не будет, говорю же, преследования нет. Кернсы сейчас движутся к скиту. Следующий бой будет уже на нашей земле.

— Если у Хродлига такие же сильные маги в отряде как у Кернса, то нам и вместе с Краузе и Крёггом придется несладко, — задумался вслух я. — Если наемники объединяться, то причешут всех с пробором.

— Опять ты пессимизм разводишь, Попов!? — зло скривился Наставник.

— Никак нет! — поспешил ответить я. — Думаю, нужно попытаться атаковать еще раз. Выбивать их поодиночке, сосредоточив всю тяжесть залпа на одном маге. Должно получиться. Одного ведь уничтожили!

— Боюсь уже не сегодня, — мрачно пробурчал Олв. — Погоди, дай в себя прийти, я за пару последних дней тоже выложился больше чем за прошедший год. А потом лечить вас буду, пока японцы ласты не склеили.

Глава 22

Лечение и отдых после боя заняли у нас несколько часов. Тецудо с Вакаси так до конца и не оправились после полученных от кощея горного Хозяина ран, несмотря на все приложенные Наставником усилия — их движения были вялыми, а лица не спешили розоветь. Пока мы приходили в себя, наемники Кернса продолжили свое движение к границе земель Элкида, а там уже и смеркаться потихоньку начало… В общем, всем стало очевидно, что наш экзекутор прав — нового боя сегодня больше не будет. А может его не случится и завтра, когда враг вступит на территорию, контролируемую скитом. Противник оторвался от преследования, и задержать его мы уже не сумеем. Причем не похоже, чтобы наш командир сильно печалился по этому поводу.

— Господин наставник, а что произойдет с магами, если их скит уничтожат? — спросил я Олва, когда мы с ним остались один на один. Народ тихо сидел после ужина у общего костра, причем оба взвода сразу — как-то так получилось, что после боя мы окончательно стали одним отрядом. А я, улучшив момент, подошел к Наставнику, пока тот заваривал на небольшом таганке какой-то травяной настой рядом с палаткой для раненых.

— Если погибает Хозяин, то его наемникам не жить, — пояснил я. — А в Системе как?

— Говори прямо — что с нами случится, если погибнет наш скит? — усмехнулся Олв.

— Именно.

— Каждый получит свое, — ответил маг, неспешно помешивая варево в высокой кружке узкой деревянной лопаточкой. — Настоятель, скорее всего, разрушения обители не переживет, у него самая сильная связь. Наставники выживут, но станут в Системе «вторым сортом». Их магическая сила будет надолго подорвана, да и относятся к таким выжившим с прохладцей. Что это за Наставник, который не сумел ни защитить свой скит, ни умереть вместе с ним? Трус, дурак, скотина и просто ненадежный человек… Курсанты и младшие маги, еще не присягнувшие обители, отделаются пустяками и могут служить в другом месте. Впрочем, ты не волнуйся, Саша, — подмигнул мне Олв, вручая кружку. — Отнеси Тецудо с Вакаси, пусть выпьют ее содержимое поровну. Завтра им должно полегчать… А что касается скита… можешь быть спокоен, я ни его, ни вас на произвол судьбы не брошу. Главное — четко выполняй мои, и только мои приказы. Понятно? — пристально взглянул он мне в глаза.

— Ясно, — кивнул я. Чего-то такого и следовало ожидать. Игра пошла в открытую и менять сторону уже поздно.

На следующее утро мы пересекли границу Элкида и вошли в свои земли. Разговоры, и без того немногочисленные, окончательно притихли, отряд двигался молча и сосредоточенно, всем стало ясно, что шутки кончились — финал близок. Временами Олв останавливался и, морща лоб, сосредоточенно делал какие-то коррекции в измененном режиме, а затем наш марш продолжался, благо сегодня раненные наконец-то выздоровели. Залечившая благодаря Олву свой ожог Маша Курочкина, ссылаясь на приказ Элкида пошла с нами, не став возвращаться к Терминалу, против чего Наставник возражать не стал. Если лесному Хозяину нужен свидетель, то пусть наемница увидит, чем закончится противостояние скита с Хродлигом и Кернсом. Боевая ценность Маши как защитницы Элкида все равно не слишком высока.

Когда до озера осталось не больше десяти километров, Олв скомандовал получасовой привал. А когда он закончился, огорошил нас известием о том, что следующего утра дожидаться мы не станем.

— Сегодня вечером наемники Кернса и Хродлига соединятся у нашей обители, господа, — собрав нас вокруг себя, сказал Наставник. — А завтра пойдут на её штурм. Мы должны им помешать, поэтому пойдем на прорыв этим же вечером.

— Они решаться штурмовать скит прямо через озеро? — недоверчиво спросил Илья. — Там же плыть немеряно.

— Именно так, курсант Серов, — строго посмотрел на него Наставник. — Озеро для магов морского Хозяина не самая большая из проблем, эти ребята прекрасно ладят с водою. Наморозят ледяную дорогу и пройдут по ней как по мосту. Или доплывут на надувных лодках. А может быть, найдут еще какой-нибудь способ.

— Несмотря на противодействие Наставников и озерных тварей? — не сдавался Илья.

— Если, а точнее когда они встрется с кернеситами, это уже не будет играть большой роли, — покачал головой маг. — У наемников будет сильное прикрытие. Да и суммарная магическая мощь окажется явно не в пользу осажденных. Ни сомы, ни шторм их не остановят. Краузе и Лайсод, конечно, сильные маги и Крёгг неплох… Но взвода Яркута и особенно Сайори откровенно не дотягивают даже до среднего уровня. Впрочем, ночью наемники атаковать не решатся, да и организация штурма займет у них какое-то время. Поэтому, мы ударим им в тыл сегодня же. Я только что связался с Краузе и согласовал наш план. Первыми начнут схватку Лайсод и Настоятель. Затем настанет наша очередь, и как только мы втянемся в бой, со стороны скита к нам придет помощь. А дальше по обстоятельствам. Задача максимум — полный разгром противника, задача минимум — соединиться со своими за стенами, нанеся осаждающим неприемлемые потери. Так что готовьтесь — в бой пойдем все вместе. Боеприпасы и магию можно не беречь, в скиту восполним все запасы. Справимся! Других вариантов у нас все равно нет, господа курсанты…

В этот раз в бой шли в вечерних сумерках и сразу все вместе, подчиняясь приказам Олва. Разведку Наставник организовывать не стал — просто заметил, что она не имеет смысла, вся наша вылазка и так — считай одна сплошная разведка боем. К позициям противника через охранные заклятья он нас проведет, а если мы начнем ползать по кустам вокруг вражеского лагеря сами, то, скорее всего первыми попадемся на глаза кернсам или хродлигам. Поэтому выходим к причалу и атакуем по сигналу…

О наличии в арсенале скита минометов я не знал, и пользоваться нас ими пока не учили. Но, оказывается, они там вполне себе имелись. И начали бой Наставники необычно для магического мира Системы, но вполне себе в духе традиционной войны — с артиллерийской подготовки. По всей видимости, за наведение и огонь отвечал Крёгг вместе с наскоро обученными курсантами Яркута и Сайори, а вот за начинку мин — Лайсод и лично Краузе.

Сначала, я даже не понял, что случилось — просто впереди, у причала, грохнуло несколько разрывов, причем вспышки от них были такой силы, что засветилось даже низкое, затянутое облаками небо. Но во второй раз, увидев быстро приближающиеся от острова к берегу по баллистической траектории светящиеся снаряды и выйдя в измененный режим, я понял, в чем дело. На обыкновенные мины подвесили заклятья света и огня, рассекающий плоть паутины, и кулака ветра — обычные атакующие коррекции, а затем обстреляли им лагерь наемников. И своей цели, надо сказать, Наставники добились — врагам стало явно не до нас. Они спешно покидали зону обстрела, защищаясь силовыми щитами и выдавая этим свое присутствие, — даже не самый сильный маг Системы мог почувствовать подобные коррекции, слишком много на них тратилось энергии. А значит, проблемы с поиском противника отпали сами собой.

«Атакуем», — прозвучал в моей голове приказ Олва и мы побежали вперед, покидая лес и выходя к причалу, на котором парочка магов держала силовые щиты, а кто-то уже ухитрился послать ответную коррекцию, подняв магией несколько оставшихся после строительства плотов бревен, окутавшихся призрачным синим пламенем, и отправив их в скит, туда, где за стенами обители работали два или три миномета. Похоже, кернсы таким образом решили вести контрбатарейную борьбу, а может это была просто импровизация в ответ на обстрел? Не знаю, нам резко стало как-то не до этого.

К причалу мы вырвались тремя группами: я вместе с Ромкой, Ильей и Надей, позади нас поддерживали Катя и Матвей. Маринка с Наташкой, прикрываемые самим Олвом действовали чуть правее, а люди Тецудо — метрах в пятидесяти левее. В этот раз я решил концентрировать огонь на каждом из магов отдельно, продавливая их защиту, но в горячке боя выдержать все идеально не удалось. Мы с юнкером из автоматов обстреляли первого же попавшегося наемника, потом я добавил свое любимое заклинание рассечения, но эта сволочь ухитрилась закрыться и прыгнуть с разбега прямо в воду, где мы ее потеряли. Пришлось переносить огонь на следующего противника, но тот в ответ врезал фаерболом, который, впрочем, пролетел над нашими головами и попал прямо в здоровенную ель, под которым стоял Матвей. И вот тут-то, наконец, наш колхозник сумел открыть свой дар. Когда дерево, полыхнув на пару секунд до небес, превратилось в одну огромную свечку, и его засыпало с ног до головы горящий хвоей, он заорал во весь голос, а потом, щедро зачерпнув силу, обрушил на себя поток воды, который он сумел захватить прямо из озера. А затем грохнулся там же, под обугленной елкой, от резко нахлынувшей слабости — пробуждение силы, тем более такое затратное по энергии, просто так не проходит.

Тем временем, подожженный заклятьями наших валькирий деревянный настил причальных мостков вспыхнул ярким пламенем. Олв, вместе с Маринкой и Наташкой вышел справа к штабелям бревен, а мы с юнкером в два ствола все же ухлопали одного из двух наемников, которые навешивали на бревна заклятья призрачного огня. В скиту наш бой заметили и минометы Крёгга перенесли свой огонь на другую цель, поблизости от того места, где действовал взвод Тецудо. Там тоже что-то горело и взрывалось, но деталей я разглядеть не мог, сосредоточившись на поиске врагов, которые все вдруг куда-то делись. Хотя вражеских трупов на захваченном причале было всего две штуки, а поначалу я чувствовал не менее десятка активных магов. Куда, блин они все подевались?

Впрочем, очень скоро я получил ответ на свой вопрос. В аккурат после того, как в моей голове прозвучал довольный голос Олва: «молодцы! В ските уже открыли ворота. Осталось продержаться минут десять».

Маги Кернса и Хродлига не зря носили свои посохи воды и земли. А огнем в той или иной степени владеет каждый корректор. Так что пламя, камни и воду с неба нам они обеспечили, не откладывая дело в долгий ящик, и единое управление боем снова начало разваливаться, хотя каждая наша боевая группа сама по себе пока еще держалась.

Файерболы были для нас привычным злом, придать огню форму и метнуть его в противника — что может быть проще? Это азы боевой магии, создавать огненные заклятья и от них же защищаться открывших дар курсантов Лайсод учил первым делом. На самом деле создать огромный и высокотемпературный огненный шар — задача непростая, расход энергии требуется колоссальный. Поэтому используются либо маленькие, но очень опасные огненные заклятья от искусных магов, разогретые до состояния плазмы и бьющие точно в цель, либо большие, но относительно «рыхлые» файерболы, которые жгут все вокруг, накрывают большие площади, и смотрятся воистину ужасающе, но для защищенного силовой защитой мага сравнительно малоопасны. Разве что он задохнется в дыму или вокруг выгорит весь кислород… Но тут к огню добавился и ледяной град, величиной с утиное яйцо, который не успевал на лету испаряться от жара, плюс камни разных размеров. Впрочем, мы с Ромкой удержали защиту на себе и Илье с девчонками, пока они вытаскивали Матвея из-под сожженной елки. В этот раз я старался не допустить паники и приказал держаться всем вместе, не теряя друг друга из вида в измененном режиме. А затем я даже нашел позицию одного из работающих по нам магов и заставил того замолчать комбинированным ударом фугасных и рассекающих заклятий. Отдельно отбивались Маринка с Наташкой, работающих копьями света по целеуказаниям Олва и Тецудо со своими японцами. Взвод бывшего летчика вычислил место, откуда вел огонь один магов воды, и теперь вовсю утюжил его пулеметами и магией. И небезуспешно — вскоре магический град сильно ослаб.

Катя погибла как-то сразу и вдруг, в мгновение ока. Я даже не понял, что это было за заклятье, но оно прокололо мою силовую защиту, как шило бумагу и просто оторвало девушке голову, буквально в пяти метрах от меня, на берегу у горящего причала. В первый момент я даже ничего не успел понять, видя, как обезглавленная любовница упала на землю. Самое жуткое, что Катино тело упало не сразу, оно еще пару-тройку секунд стояло на обеих ногах с автоматом в руках, словно не веря в свою скоропостижную смерть, и лишь потом обвалилось как куль с картошкой. Но вокруг шел бой, и на эмоции просто не оставалось времени. Лишь через несколько секунд злость пополам с ненавистью ударили мне в голову настолько, что я сбросил с себя силовой щит. «Убьют — так убьют, наплевать! Главное, во что бы то ни стало достать убившую подругу тварь»! — вот и все, что я успел подумать, вкладывая освободившуюся энергию в коррекцию поиска, отслеживая рассеивающуюся нить исполненного заклятья чужого мага. Нашел его на берегу озера, а затем обрушил на гада кулак ветра, а затем использовал «микроволновку» — одно из коррекций, которые я приберегал на крайний случай. Очень уж оно было затратное и непростое в плетении, зато могло мгновенно вскипятить литра три-четыре жидкости внутри замкнутого объема. А большего мне и не надо, крови в человеке много и не бывает…

Как погиб вражеский маг я не видел — вокруг все горело, шипело и сыпалось сверху, меня здорово приложило двумя градинами, а легкие наполнились едким дымом. Но вражеская отметка в измененном режиме исчезла, значит, мое заклятье достигло цели. Спасибо Ромке — если бы он не подстраховал меня своей защитой, то парой градин я не отделался бы. Но пока я возился с убийцей подруги, неожиданно погасла отметка Маринки, которую не сумел защитить Олв, следом за ней почти сразу погиб кто-то в отряде японца и моя злость начала уступать место здравому смыслу. Не время включать сейчас режим берсерка, вот что. Надо спасать еще живых. Я понял, что враг оправился от атаки окончательно, и нас начали убивать прицельно, одного за другим, перегружая защиту каждого бойца по отдельности.

«Держаться»! — раздался в голове крик Олва. «Держаться, несмотря ни на что! Медленно отходим в лес, помощь близка»!

И мы держались. Вкладывая стремительно тающие ЛКР в защиту оставшихся курсантов и борясь с накатившим от магии откатом, я старался выцеливать врагов и давать наводки работавшим с силовыми коррекциями Илье с юнкером, пока мы тихонько отходили с разбитого и горящего причала к лесу, атакуемые с разных сторон. Сейчас главное выжить самому и поддержать тех, кого еще можно. Все остальное потом… Тем более, что Олв не соврал — помощь и в самом деле близка.

Четыре крупных лодки быстро приближались к нам по глади озера. Кто-то из вражеских магов пытался было их атаковать, но не преуспел — огонь и лед отбрасывались силовыми щитами, а поднятые чьей-то коррекцией гигантские волны словно втягивались вглубь озера перед острыми носами моторок. А вот нам стало полегче — враг поневоле ослабил натиск, отвлекаясь на прорывающихся из скита наставников и курсантов. Чем мы и воспользовались, сомкнувшись с Олвом и Наташей, наконец, в одну группу, и перекрывая друг друга силовыми щитами.

У меня стало создаваться ощущение, что чаша весов в бою начала потихоньку склоняться на нашу сторону. Особенно, когда с лодок заработали маги. Коррекции Лайсода и Краузе били по берегу не хуже реактивной артиллерии, фирменным стилем наставников было навешивание на одну транспортную коррекцию нескольких разрушительных плетений. Тут и пламя, и фугасные заклятья, и всевозможные рассечения. Вражеский огонь поутих, противник был вынужден больше защищаться, чем атаковать, а мы тем временем соединились с подошедшим взводом Тецудо, у которого осталось лишь четверо бойцов. Погибла Накада и Федя Скворцов. Неуклюжий парень все же не уберегся от очередного заклятья, так же как и японка, что тут скажешь… Сам Тецудо, с измазанным копотью и кровью лицом снова был ранен, кровь, свою или чужая, виднелась так же на форме Кацуны и Вакаси, но они, казалось, не обращают на этого никакого внимания. В центре нашей группы стоял с исказившимся лицом Олв, поддерживающий бледную как полотно Наташу — девушка, похоже, исчерпала свой магический потенциал полностью. Нет, я поторопился радоваться… Ненадолго нас хватит, вот что. Я и сам уже шатаюсь, блин, все почти пустые.

Моторки остановились у берега и защищенные щитами курсанты, прыгая через борта лодок в мелководье, побежали к нам. Я видел, как встал у берега подсвеченный горящим деревом Лайсод, окруженный тремя японцами из взвода Сайори и начал раздавать кому-то в лесу магических звездюлей, прикрывая высадку, как бежал впереди по тающим на земле градинам одетый в полевую камуфляжную форму и потрясая коротким посохом Краузе, сопровождаемый людьми Яркута. В этот момент я забыл про предательство бригадира и впервые за все время был рад его видеть. Все же, он сейчас воюет на нашей стороне, хотя и редкостная гнида. Крёгга нигде не было видно, но скорее всего его с оставшимися курсантами оставили в скиту — нельзя же оставлять обитель абсолютно пустой… Еще минута, и Краузе с Яркутом добрались до нашего отряда.

— Берите ЛКР! — отрывисто бросил Настоятель. — Толя, на тебе защита. Сейчас мы им покажем, сволочам! Настоятель раскрылся перед нами, сняв с себя щит и высвобождая энергию. Оставалось лишь зачерпнуть ее как из открытого колодца, восстанавливая ресурс, и я почувствовал, как в измененном режиме устремились к нему почти досуха выжатые курсанты. Еще пара десятков секунд и мы восстановим запас магии. Я тоже спешно потянулся к Настоятелю, и даже успел забрать несколько ЛКР, как вдруг меня словно пнули под дых и я резко вылетел из режима коррекции, судорожно глотая ртом воздух как рыба на берегу. А Настоятель…с Краузе все было плохо.

Яркут открыл в него огонь сзади, с полутора метров, разрядив в голову Настоятелю целый магазин своего СИГа. И та лопнула как перезрелый арбуз, забрызгав бригадира кровью и мозгами с ног до головы. Момент бандит выбрал самый подходящий — когда маг раздает энергию, он максимально беззащитен. Выдержать же огонь из автоматического оружия в упор не способно и самое сильное силовое поле. Краузе был сильный маг, но все же он был человек…

Рядом с Яркутом тут же начали действовать Аня из Москвы и Костя Краснов — доверенные курсанты из бандитского взвода. Я почувствовал мощное сигнальное заклятье, исходившее от Ани, а Краснов вдруг подсветил хитро переданной сторожевой коррекцией прикрывавшего нас на берегу Лайсода. И тут же на место где стоял Наставник с курсантами, обрушились сразу несколько сильнейших точечных коррекций. Очевидно, враг был готов к подобному повороту событий, а мы наоборот, замерли на местах, не веря своим глазам.

— На! — первым Яркута атаковал Ромка, но его «невидимый нож», лишь скользнул по защите бригадира. Я тем временем спешно пытался прийти в себя, вновь обретая контроль над режимом коррекции и активируя оставшиеся ЛКР, Тецудо вскинул свой автомат к плечу, но я понял — они не успеют. Потому что бандит резким жестом активировал какой-то артефакт, рванув цепочку на своей груди, и его взвод окутало сильнейшим силовым полем. А вот отметка Лайсода погасла — его все же достали маги земли Кернса. На том месте где он стоял, теперь кипела раскаленная земля и бил вверх гейзер пара, словно под ногами Наставника открылся миниатюрный вулкан. Одно радует — воздействие оказалось небольшим по площади и стоящие рядом курсанты Сайори остались живы.

— Стойте! — заорал нам Яркут. — Прекратите атаковать придурки! Всем прекратить огонь! Да не волнуйтесь вы, бой окончен!!!

— Что? — удивленно переспросил его Илья. — Как окончен?

— Так! Успокойтесь, млять! Хватит крови, идиоты. Никто вас убивать не собирается! Хозяева Кернс и Хродлиг не хотят уничтожать нас, мы им нужны!

— Вот как? — мягко спросил выступивший вперед Олв, а я неожиданно понял, что схватка и в самом деле закончена. Никто в нас больше не стрелял, и магические атаки прекратились как по команде.

— Именно! — утер с лба пот бандит. — Краузе был дурак и садист, его давно пора было устранить.

— Ты его предал! — прошипел Тецудо.

— Не будь идиотом, япошка. Вы же все его ненавидели, глупо это отрицать! Я лишь сделал, то, о чем все мечтали, мне за это еще спасибо надо сказать. Хотя от вас хрен дождешься… Лайсод… Лайсод был слишком верен Настоятелю. Мне жаль, что с ним так получилось, но другого выхода не было. Но мы — совсем другое дело. Вы, господин, Олв всегда казались мне адекватным Наставником, — чуть поклонился нашему экзекутору Яркут. — Сиятельные Хозяева Кернс и Хродлиг готовы закрыть глаза на получившееся недоразумение, заключить с нами мир и взять скит под свою протекцию. Все проблемы с Системой решит новый Настоятель, это не составит большой проблемы.

— И кто же им будет? — прищурился Олв, глядя на бригадира, как бывалый дворовый кошак на близко подошедшего голубя.

— Я, конечно! — мотнул головой Яркутин. — Кто же еще? Но мне пока не хватает знаний, поэтому я бы хотел, чтобы вы на первых порах поделились со мной опытом. Вы и Крёгг, как опытные и уважаемые Наставники. Не глупите, господин Олв, соглашайтесь. Сила на нашей стороне. Я прикрыт дружественными нам магами морского и горного Хозяев, а вы еле держитесь.

— Слушай сволочь, а убитые Катя с Маринкой, это так, мелочи? — вылез вперед Илья. — Ты вообще охренел, му…

— Помолчи! — заткнул Илью посреди фразы Олв. — Поделиться опытом? — хмыкнул он. — Это можно. Запомни Яркут, никогда не надо думать, что ты один самый умный. На любой хитрый план, найдется еще более хитрый. Хотя в этой жизни тебе это знание уже не пригодится… Саша, помнишь перышко? — подмигнул мне перепачканный в саже Наставник. Пришло его время!

Олв воздел обе руки вверх, а затем провел какую-то коррекцию, вроде сигнальной, но более сложную. И на берегу рядом с нами открылся портал. Почти мгновенно, без всяких спецэффектов. Бледно-розовый квадрат растянулся метра на три и почти сразу же из него начали появляться люди.

Первым на изрытый заклятьями грунт ступил крепкий парень с пулеметом в руках, в котором я узнал Дмитрия Горенкова, отвозившего меня после переговоров с наемниками лесных Хозяек в аэропорт. За ним вышел Василий Пудовкин с автоматом и двое наемников чуть разошлись, беря участок берега под контроль. Были ли они магами в полном смысле слова, я не знаю, но силовая защита, своя или чужая, на них была навешена такая мощная, что и Наставник позавидует. А следом за ними из портала появилась троица настоящих магов: Славин, Кощей Полессы Петрович и какая-то девица с посохом леса в руке. Последними из портала вышли человек пять незнакомых мне бойцов с переносным минометом и двумя пулеметами.

Маги Кернса и Хродлига атаковали появившихся из портала наемников тут же, заклятьями огня и льда. Но те к такому повороты были готовы, а ЛКР у них, как я отметил в измененном режиме, было много. Верлеса с Полессой богатые Хозяйки, что тут говорить, и снабдить энергией своих бойцов могли как следует. Огонь, окутав группу магов и бойцов, вскоре опал к их ногам, затихая, а упавшие сверху ледяные иглы зашипели, испаряясь в остатках пламени. Защиту людей леса они пробить не смогли, а вскоре те показали, на что способны.

Девица взмахнула засиявшим посохом, и в кронах деревьев завыл сильнейший ветер, срывая с них пожелтевшие листья и иголки, собравшиеся над деревьями в одно облако. А затем это облако обрушилось вниз несколькими потоками, по видимым одной магичке целям. Какое-то заклятье сотворил Славин, после чего светящиеся бордовым «копья света» устремились от него к противнику, а затем начал свои коррекции Кощей. Его плетения смотрелись не так зрелищно, но на их пути кусты и трава рассыпались в прах, мгновенно превращаясь в древние гнилушки…

— Уходим, братва! — закричал своим людям Яркут и рванул вглубь леса. Бандит сразу понял, что ситуация изменилась окончательно и бесповоротно. За ним побежала Аня из Москвы вместе с Костей Красновым и еще одной девушкой, остальные две девушки из взвода бригадира замерли на месте, а потом опустились на колени перед Наставником, подняв вверх руки.

— Вот это правильно, курсанточки — похвалил их Олв. — Сдаться, — это верное решение. Похоже, все определились? Люблю, когда наступает ясность. Отдайте мне свою силу! Немедленно!

Девушки Яркута раскрылись, и Наставник напрягся, зачерпывая их ЛКР и часть жизненной энергии досуха, так что обе курсантки мгновенно побледнели. А затем создал из них сложную тандемную коррекцию, и отправил ее в спину бегущему бандиту. Тонкий зеленоватый луч ударил ему в спину, и защитное поле слезло с Яркута как кожица с обваренного кипятком помидора. А вслед за защитой с его спины отвалилось и мясо с формой, так, что я заметил оголившийся по всей спине белый позвоночник. Тонко вскрикнувший бандит споткнулся и упал на землю лицом навзничь, а спустя пару секунд я увидел, как его отметка в измененном режиме погасла и бригадира больше не стало.

— Силен! — уважительно сказал Олву закончивший колдовать и подошедший к нам по берегу Петрович, видевший расправу над Яркутом. Вражеский огонь после колдовства магов лесных Хозяек почти утих, и в бою возникла очередная пауза. Наемник Полессы деловито оглядел наше израненное воинство и покачал головой. — Эк вас угораздило! Помощь нужна?

— Не откажемся, — чуть улыбнулся ему Наставник.

— Хорошо, — мужик легонько коснулся рукой моего плеча, потом сделал то же самое с Тецудо и Наташей, и я почувствовал, как отступает усталость, а тело наполняется энергией. Лечить, оказывается, кощей умел не хуже, чем убивать. — Сейчас Саша подойдет, поделиться с вами ЛКР, — добавил он. — После боя, поди, пустые все? Вот то-то и оно… И давайте заканчивать. Пусть Хей еще разок отработает «лесным вихрем», а потом мы доделаем дело. Магов у врага штук шесть осталось и те квелые. Хана Кернсу, допрыгался, орел горный!

*****

— Вот такие вот дела, Саша, — сказал мне Олв, разливая по двум бокалам виски, найденный в кабинете Краузе. Наставник вольготно развалился в кресле Настоятеля обители, за широким рабочим столом, а я пристроился напротив него на стуле. Впрочем, теперь этот кабинет был его по праву, а Наставника Олва больше не было. Был Настоятель Загоренского скита Олв. Со времени сражения прошла всего неделя, но в обители многое изменилось…

— Кернс вчера капитулировал перед союзом Полессы и Верлесы, — сделав маленький глоток янтарной жидкости и зажмурив с видом ценителя глаза, сказал Олв.

— Капитулировал безоговорочно, лишь бы ему сохранили жизнь. Впрочем, у него не было другого выбора, воевать ему некем, — продолжил Олв. — Уж не знаю, что с ним сделают Верлеса с Полессой, самое меньшее — обдерут как липку, но, полагаю, только этим он не отделается. У Петровича со Славиным фантазия богатая, а счет к Кернсу немаленький и Хозяйки их поддержат. Думаю, что о Кернсе, как о самостоятельном игроке мы можем забыть навсегда. Хродлиг утвердил мирный договор еще раньше.

— Стало быть, война закончена? — спросил я.

— Да, — согласился со мной Настоятель. — Более того, наши разногласия с Системой улажены. Краузе больше нет, конфликтов, которые он развязал с Хозяевами, тоже нет. А сегодня утром Совет официально утвердил меня в должности Настоятеля. Так что есть повод выпить. Давай, за нас и наш скит! — поднял свой бокал Олв, но я пить не стал, отставив виски в сторону.

— Что такое? — сузил глаза Олв. — Есть вопросы? Тогда задай их здесь и сейчас. Для всех будет лучше, если мы объяснимся начистоту. Нам с тобой еще работать и работать.

— Есть, господин Наставник, — вздохнул я. — Как им не быть? Есть вопросы… Вы ведь могли вызвать помощь лесных наемников раньше, не так ли? И бой прошел бы совсем по-другому, а Маринка с Катей остались бы живы! Но вы этого не сделали! Потому что ждали удобного для себя лично момента. И про предательство Яркута вы могли предупредить Краузе заранее. Я думаю, ворон Элкида не долетел до скита не просто так…

— Мог, — согласился со мной Олв. — Тут ты кругом прав. Я не посчитал нужным вытаскивать Краузе из той ямы, которую он сам себе вырыл. Но заметь, не я наломал дров и влез в войну со всеми окрестными Хозяевами, а Краузе. Я неоднократно предостерегал его и пытался удержать от ошибок до последнего момента, ты этому свидетель. И если бы я вытащил его и на этот раз, он бы обязательно угробил нас всех следующей авантюрой и собственной глупостью. Таких как он нельзя делать Настоятелями, это была ошибка Совета, которую нам пришлось исправлять немалыми усилиями.

— Тогда чем вы отличаетесь от Яркута? — не выдержал я. — Тот руководствовался сходной логикой, только действовал прямее.

— Еще одна подобная реплика, и я на тебя разозлюсь, Саша — тон голоса Настоятеля стал ледяным. — Сильно разозлюсь… Будь добр, возьми свои слова обратно.

— Хорошо, — кивнул я. — Возможно, я погорячился и был неправ. Но вопрос остается.

— Я не предатель, в отличие от бандита, — тихо ответил Олв. — И не дурак. И я ценю жизнь курсантов и думаю об общем благе, а не о своем лично, как Яркут. А если ты дожил до своих лет и думаешь, что политику можно делать в белых перчатках, оставшись со всех сторон честным, добрым и хорошим, то ты сильно ошибаешься. Вот тебе мой ответ, других не будет.

— Понятно, — помолчав, кивнул я. — Что же, пусть так. Тогда последний вопрос. Чем Полесса с Верлесой лучше, чем Кернс с Хродлигом? Какая разница под кем быть? Краузе, по крайней мере, хотел сделать скит главой унии Хозяев, он мечтал о лидерстве. А вы слили нашу независимость лесным Хозяйкам, так же как Яркут хотел ее слить Кернсу с Хродлигом в обмен на пост Настоятеля. Я сомневаюсь, что лесники оказали нам военную помощь бескорыстно, так не бывает.

— Краузе взялся за неподъемную задачу, — ответил Олв. — И решал ее недопустимыми методами. Поверь мне, лесные Хозяйки лучше. Они элементарно сильнее. Их лидеры порядочнее и понимают, что лучше сотрудничать, чем ломать всех силой. Да, скиту не суждено стать в ближайшее время главой всего северного континента, но это и раньше было невозможно. Но вместе с лесным союзом наша обитель становится заметной величиной в корневом мире. Конечно, мы вынуждены будем теперь иметь обязательства перед Полессой и Верлесой, и будем платить им за помощь. Но услугами и артефактами, а не перечислением большей части ЛКР-дохода и слепым подчинением приказам Хозяек и их рабов. Свою независимость мы все же сохранили. А заодно приобрели союзников и широчайшие возможности для дипломатии. Поверь, я сделал все что мог. А теперь, младший маг Попов, у меня тоже будет к тебе вопрос. Один-единственный. Ты принесешь клятву Загоренскому скиту в качестве одного из Наставников и будешь работать со мной вместе, обучая новых и старых курсантов? Или тебя лучше сплавить подальше? Отвечай честно!

— Принесу, — вздохнул я. — Куда я денусь, я теперь с этим местом связан навсегда… Ваше здоровье, господин Настоятель! — отсалютовал я бокалом Олву и немедленно выпил его.

Конец.

Большое спасибо всем, кто читал и поддерживал автора!

Content

Сухонин Сергей
Страж Системы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22