Евгений Нетт

Эй, Всевышний! Долг Лорда. Том V

Глава 1. Два года спустя и с места в карьер, или всё как обычно

* * *

— Золан! Что тут опять…! — Гневно воскликнула Кларисса, услышав радостный хохот маленькой девочки и заглянув в комнату, где, к её удивлению, находилась одна только Астра. Я же в этот момент вверх ногами висел снаружи и листал обобщённый отчёт о состоянии дел в городе. Как и предсказывала Гесса, прошло всего два года, а рутиной занимался кто угодно кроме меня. — Ты чему ребёнка учишь?!

— Не бояться магии?

— Хм! — Мама в два шага приблизилась к Астре и, подхватив ту на руки, повернулась ко мне лицом так, чтобы моя дочь не видела происходящего за окном. — А если решит повторить и упадёт?

— Если в этом доме кто-то кроме взрослых сможет выйти в окно — можете сместить меня с кресла Лорда.

Усилий в разнообразные страховочные механизмы, коконом окутывающие башню, было вложено очень и очень много, и потрудиться на этом поприще успели все мои друзья. Даже Дигон внёс свою лепту, хоть и не был таким уж любителем созидать. И теперь через то окно и я бы не вылез, предварительно не вынеся и раму заодно. Перестраховался, с кем не бывает.

— Ты правда собираешься со мной спорить?

— Учитывая, сколько дней и ночей мы разрабатывали эту систему, в её надёжности я уверен. Вдобавок она взаимосвязана — если что-то где-то нарушится, то мы тут же узнаем, так что максимум, что грозит моей дочери… — Астра обернулась через плечо и показа мне язык. — … это гнев её отца. И дразнилки.

Мама, глядя на то, как мы корчим друг другу рожи, тяжко вздохнула: что поделать, если детство у мальчиков начинается в сорок, а к трёмстам достигает пиковой стадии?

— Тебя искала Гесса. Что-то нашли у магов.

— Вот это уже другой разговор. — Я влез обратно в окно и, на всякий случай его закрыв, — Кларисса умеет нагнать страху, — подхватил со стула мантию. Так-то дома я щеголял в штанах да рубахе, но выходить в таком виде в город хотелось постольку-поскольку. Лорд всегда должен выглядеть величественно и серьёзно, даже если он, безумно хохоча, запускает фейерверки с крыши ратуши. Я, наконец, распробовал раньше кажущиеся мне бессмысленными празднества, затрагивающие целые города, а то и страны: Астре тогда как раз исполнилось два года, и мы устроили гулянку огромных масштабов. Для взрослых это, конечно, перебор, но вот для детей — почему бы и нет? — Мам, присмотришь?

— С радостью. К слову, есть какие-то успехи с магией? — Я отрицательно покачал головой. В принципе едва ли можно было рассчитывать на то, что Астре повезёт в столь юном возрасте коснуться магии, ухватиться за это чувство и понять, чего я от неё хочу. Вот в три или четыре года уже нужно будет тренироваться всерьёз — считалось, что большим талантом обладают те дети, которые хотя бы начинают заниматься магией в три года. — Не страшно. Может, она вообще не захочет учиться магии, глядя на всех вас.

— Как раз глядя на нас можно очень захотеть учиться, но не наоборот. — Улыбнулся я, закончив одеваться. — Ладно, побежал я. Не балуй Астру!

Я ещё только-только скрылся за дверью, а Кларисса уже сказала моей дочери что-то вроде «Хочешь мармеладку?». И я к этому попиранию родительского авторитета уже привык, так как в деле воспитания от меня ничего не требовали и даже более того — очень редко к этому действу допускали. Оставалось довольствоваться какими-то крохами, что я и делал.

Впрочем, таким образом я больше времени посвящал делам, так что не могу сказать, что всё так уж плохо. Наше маленькое, но гордое королевство развивалось семимильными шагами, а граждан у нас в одном только Великом Доме, где недавно закончили строительство третьего кольца, насчитывалось семьдесят тысяч. И были здесь как демоны со зверолюдьми и людьми, так и редкие представители более экзотичных рас вроде эльфов с дворфами. Спросите, как так получилось? А я отвечу.

Причина — война.

Полтора года назад в войну с Бригантией вступила и Зараши, начав давить людей вдоль всей границы сразу. Вместе с продолжающими развивать наступление демонами они углубились по линии фронта на, по меньшей мере, сто пятьдесят километров, а кое-где это расстояние достигало и пяти сотен — именно там сосредотачивались войска прорыва с защитниками вперемешку. Но если кто-то скажет, что плохо от этого лишь людям, то он просто выставит себя дураком. Война с равным противником не может не сказаться на атакующей стране. На континенте демонов, несмотря на поставки от зверолюдов, давно и серьёзно обосновался голод, становящийся всё сильнее с каждым месяцем. При этом страдали в основном те города, что находились ближе к фронту, так как их выдаивали в первую очередь — и оттуда к нам тянулся нескончаемый поток беженцев, которых приходилось или распределять среди моих вассалов, или вообще строить новые города. Пока у нас таких было всего два, и городами они назывались лишь формально, — что такое десять тысяч жителей да сельское хозяйство в роли единственного источника прибыли? — но если бойня продлится ещё лет так пять, то, боюсь, Царство Великого Дома появится на всех новеньких картах как новый игрок на политической арене.

Ведь в сумме на моей территории проживало чуть больше семиста тысяч человек, а сама эта территория плавно углубилась в нейтральные земли до такой степени, что путь от столицы до самого далёкого городка мог занять три месяца на ездовом монстре. Три месяца, вдумайтесь.

Сорок два города, семьсот тысяч разумных существ и несколько торговых путей, за счёт которых мы, не без помощи специалистов, пытались поставить приграничные территории Бригантии и Зараши в крайне неудобное положение: зависимость от наших продуктов. Дикие, а по-нашему — нейтральные земли нельзя было назвать плохими, так как они ничем, кроме заселённости монстрами, от соседних территорий не отличались. А после того как мы повывели вокруг своих городов особо опасных тварей, за популяцией остальных установив кое-какой контроль, земледелие стало не просто возможным, но и очень желанным. Мясо не бесконечно, и если бездумно жрать всё что удастся подстрелить, то можно оказаться в той же ситуации, в которой оказались индейцы северной америки в те времена, когда на их земле ещё водилась гигантская живность: стремительное развитие на дармовых харчах, а после — не менее стремительная деградация и борьба за выживание.

Таким образом, вокруг всех наших городов начала, условно говоря, колоситься пшеница. Земли было много, людей — мало, а магов по отношению ко всем остальным даже слишком много. Мы нанимали авантюристов, выкупали военных рабов из тех, кто не бил себя в грудь и не клялся умереть за отчизну, да и своих людей пытались научить хоть чему-то, вкладывая в это баснословные деньги, добываемые мною и охотниками в поте лица. Дошло до того, что нашими стараниями цена на драгоценные органы S-рангов в людском царстве упала вполовину, после чего я перепрофилировался с добычи денег на экономию сил других магов. Строительство, изменение рельефа, прокладка дорог — много своего времени я с полгода назад потратил именно на это, но и приобрёл, как Лорд и маг, не мало. Практика в областях, в которых я прежде был подкован лишь теоретически, должна была хорошо отразиться на моей магии в целом, что и произошло — я чувствовал себя намного увереннее, чем раньше.

Бонусом шли медленные, но всё-таки исследования крови. Большую часть времени Кей, изолировавшаяся от общества и проживающая в одном из домов центрального округа, искала способ побороть своё проклятье. Подсказку в виде печатей Палача я передал ей ещё год назад, после того как узнал, что она как тот пострел — везде поспела, и ни словом не обмолвилась о помощи с моей стороны. Конечно, основной свой боевой потенциал она утратила, но её способность к восприятию окружающей реальности оказалась невообразимо ценна в условиях нейтральных земель: раз в пару месяцев вампирша использовала глаза и проверяла, не затесались ли в радиусе пары-тройки сотен километров шпионы или сильные монстры. У неё была та же ситуация, что и у меня с палачом — если она не пользовалась своей силой самостоятельно, то она активировалась произвольно. Опытным путём Кей выяснила, что сейчас максимальный срок между применениями составляет два месяца, после чего глаза идут вразнос.

Вообще тот факт, что наглая и хамоватая Кей ведёт себя столь скромно меня удивил как бы не больше того, что она действительно обосновалась у нас и временами помогала мне с разработками. Так, я уже довольно давно пытался отыскать в себе эти две капли драконьей крови, считая, что слова Доу отнюдь не метафора, и сами капли не растворены в моей крови, а как бы плавают в ней, тщательно маскируясь. И решил я так потому, что время от времени во время тренировок с моей силой происходило что-то странное. То крылья обеспечивали скорость вдвое большую, чем должно, то сформированная на кончиках когтей ударная магия оказывалась в разы сильнее, чем должна была быть. Магия — точная наука, и если ты используешь одну и ту же формулу в одном и том же состоянии, то результат должен быть одинаков. Но у меня он различался, и я подозревал, что виной тому место Генерала и Палача в моей жизни.

Существование семнадцати даров и первого Короля Демонов, обладающего ими всеми, вместе со словами Доу о доставшейся мне именно по этой линии каплях драконьей крови навели меня на такую мысль: Что, если все эти дары по своей сути являются силами, которыми обладают драконы? Предположение звучит дико, но вполне может оказаться правдой. Мне не давал покоя коготь Доу, поплывший и исказившийся во время передачи мне метки. Визуально это сильно, очень сильно напоминало формирование моих крыльев и панциря — вероятно, отголоска способности драконов к изменению своих тел. И я считал, что если мне удастся хотя бы немного преуспеть в изучении крови предков, то я смогу получить остальные дары.

А до этих пор с прорывом на божественную ступень я решил повременить, хоть и чувствовал в последний год, что до этого уровня остался последний отчаянный рывок. Одно событие, которое подтолкнёт меня к слиянию с магией… и совсем не факт, что после прорыва эффект от раскрытия других даров будет тот же. Палач и Генерал были фундаментом моей мощи, а пара лишних кирпичиков в нём лишней не будет никогда.

— Лорд! Лорд Золан!

— Ло-орд!

Если те, кому было дозволено жить в центральном округе приветствовали меня молча, ограничиваясь лишь уважительными кивками, то простые горожане, коих в округе иллити было пруд пруди из-за расположенных здесь лучших лавок города с импортными товарами, в средствах выражения радости не стеснялись. Что я ощущал? Опредлённо, радость. Радость от того, что здесь люди обрели новый дом, который не лез в их кошельки, не обкладывал поборами со всех сторон и не отправлял на фронт в качестве пушечного мяса. Люди занимались чем хотели, а мы просто направляли их.

И это приносило свои результаты: Великий Дом выглядел действительно Великим, превосходя в красоте, благоустроенности и масштабах даже Рилан.

Но так как этот лепесток первого кольца был относительно небольшим, а моя цель — совмещённая гильдия магов и алхимиков находилась в соседнем совсем рядом от ворот, то на место я прибыл быстро, успев перехватить пару сдобных булок, приправленных растущими только в нейтральных землях растениями, придающими тесту приторно-сладкий вкус. Вроде и к сладостям отношусь нейтрально, но при случае не забываю ими побаловаться.

— Кларк? — Не без удивления посмотрел я на вышедшего из книгохранилища гильдии с летящей рядом кипой талмудов друга, который с протезом управлялся ничуть не хуже, чем с родной рукой. Вот, собственно, он и хрупкие очки поправил, блеснув стёклами. — Неужто здесь обнаружилось что-то интересное для тебя?

— Не по основному управлению. — Одна из книг остановилась между нами, и я без труда рассмотрел название. Боевая алхимия, том третий, расширенная редакция. — Волан буквально потребовал от меня попробовать освоиться с зельями, раз уж в чистой магии я достиг своего потолка.

— Потолок — это десятилетия на одном уровне, а ты… просто слегка подзадержался, подтягивая основы…

— Задержался на девять лет? Хотелось бы верить, Золан, да только факты говорят за себя: уже мои ученики достигают продвинутого ранга и уверенно движутся к моему, а я даже близко не ощущаю себя королём.

— Если ты так считаешь, то отговаривать не буду — будет звучать по-издевательски, верно?

— От тебя-то? — Кларк хохотнул. — Воистину по-издевательски. К слову, подпишешь мне отпуск на пару месяцев? Хочу ударными темпами освоить основы боевой алхимии…

— Не вопрос. — Тут же согласился я, посчитав, что уж полквартала мы без универсального сверхразума как-нибудь продержимся. Тем более, сейчас он тем самым алхимикам и должен был помогать, выступая связующим вином между ними и торговым союзом. — Пошёл я, а то, понимаешь, дела зовут.

Кларк проследил за моим взглядом, — а смотрел я на вышедшую мне на встречу Гессу, почувствовавшую моё приближение, — и, отвернувшись, буркнул:

— Надеюсь, действительно дела.

После чего моментально скрылся в неизвестном направлении, избежав моего праведного гнева. Некрасиво это, своего Лорда подкалывать. Хоть и друга.

— А теперь, дорогая, побольше конкретики. Я только начал играть с Астрой…

— Знаю я ваши игры, Золан. Опять летали над городом?

— И как бы тогда меня нашли? — Вот вроде и умная девочка, но порой такое скажет — диву даёшься. — Нет, баловались в игровой комнате.

— Надеюсь, ты не выкинул чего-то безумного, как в тот раз…

— Я тоже на это надеюсь, Гесса. — Перехватив короткий поцелуй, я, придерживая девушку за талию, двинулся в сторону крыла с лабораториями. — Что случилось?

— Первая группа как обычно проводила опыты с вашей кровью, и сейчас добралась до момента перебора разных условий. Прежде отклик если и был, то едва заметный, на грани погрешности, но это… — Демонесса покачала головой. — Условия экспериментальной области — конфликтующие энергии. Подраздел — мана и прана, вместе запертые в двух сосудах, каждый из которых содержит по капле крови тебя и Кей. Со слов моих подчинённых, всё началось сразу же, стоило только мане и пране смешаться. И это не последствие каких-либо силовых волн.

Широкие двери разъехались в стороны, и мы вошли в просторное, хорошо освещённое помещение, разделённое на множество изолированных и защищённых от внутренних и внешних воздействий секций. В одной из таких, расположенной рядом с северной стеной, и происходило всё действо.

Две массивные барьерные сферы, внутри которых бешено вращались пытающиеся не касаться друг друга мана с праной. Редкие слабые взрывы и всплески энергии растекались среди потока разноцветными молниями, искрами и каплями, а среди всего этого великолепия с каким-то отчаянием носилась капля, похоже, моей крови, раз за разом пытающаяся самостоятельно пробить окружающий её барьер по направлении к проделывающей то же самое капле крови Кей.

— Расположение колб меняли?

— Да. Кровь будто чувствует, куда ей нужно двигаться… — Невербально я накрыл оба сосуда многослойными скрывающими барьерами, параллельно сдвинув один из них в сторону, но это никак не повлияло на капли крови. — … и изолирующие заклинания совершенно не влияют на происходящее. На кровь других магов ваша кровь не реагирует. Ты тоже ничего не видишь, да?

— Абсолютно. — Серьёзно ответил я, внимательно рассматривая капли как глазами, так и магическим восприятием, с трудом проникающим через барьеры. Не было бы здесь их… — Функция изоляции сектора в рабочем состоянии? И есть ли у вас ещё запасы праны, которых хватит, чтобы…

— … заполнить весь сектор? Ты… хочешь остаться внутри?

Как и ожидалось, Гесса моментально поняла, что я захотел сделать. Вероятно потому, что и сама подумывала провернуть то же самое.

— Я не вижу иных способов как следует рассмотреть происходящее. — Этот намёк на возможность прорыва в исследованиях позволил азарту обуять меня, а я даже не пытался сопротивляться. Ведь такой объем маны не сможет поцарапать мою кожу, и единственное, что могло представлять опасность — это кровь. Но уж со своей-то я как-нибудь совладаю, чай, Лана меня не вхолостую кусала. — Не беспокойся, это не должно быть опасно.

— Сразу видно, что ты — боевой маг, а не исследователь. — Хмуро произнесла Гесса после того, как отослала подмастерий за праной. — Только так можно объяснить твою любовь бросаться во все тяжкие при каждом удобном случае. Мы могли бы провести некоторые эксперименты, выявить закономерность, ввести эту активную кровь подопытным зверям… Но ты не хочешь делать ничего из этого.

Верно. Я хотел, нет, не так — ХОТЕЛ как можно скорее продвинуться вперёд хоть немного. Единственное, что связывало мою кровь и кровь Кей, это наши способности. Наши глаза, части единого целого, что некогда были у первого Короля Демонов. И если это наследие драконов, то перед моими глазами, вероятно, находился тот самый инструмент, что позволит мне возвести несокрушимый фундамент величия нашего царства.

— Полтора года, Гесса. Полтора года целая команда опытных магов со мной и тобой во главе изучали этот вопрос, и сейчас, когда разгадка может быть так близка… — Никто не мог сказать, сколько нам придётся методом тыка искать подход к каплям. Месяц, два, шесть или все двадцать — если придерживаться правильного подхода, то растянуться всё может надолго. Но дадут ли мне это время наши враги? Не заявится ли в мой Дом очередной недоброжелатель, но уже обладающий силой на порядок более значительной? Если бы мне кто-то дал гарантию неприкосновенности лет так на десять, то это одно. Но единственным, кто мог разбрасываться такими словами был я, и отвечать за обещания тогда тоже придётся мне. Лорду, принявшему под своё крыло сотни тысяч разумных. — … отступить я не имею права.

— Если что-то пойдёт не так — ты обязан отступить. Ради нас.

— Даже если бы здесь было в сотню раз больше маны и праны, то меня бы всё равно даже не ранило. — Ещё раз отметил я, когда в сектор внесли сосуды с праной. Ману я собирался добавить свою, рассчитывая так же и на то, что в случае опасности можно будет прервать реакцию, вернув её себе. Тем временем Гесса напоследок одарила меня взглядом, сулящим в случае допущения ошибки самые страшные кары из существующих. Беспокоится, её можно понять. — Всё, изолируйте сектор и я начинаю.

Капля крови Кей была не просто вынесена из сектора, — а моя капля всё так же продолжала стремиться к ней, — но и помещена в наиболее защищённую часть лаборатории — чисто на всякий случай. Таким образом, напортачить сейчас мог только я.

В какой-то момент сектор превратился в монолитный многослойный барьер без входов и выходов, и я, решив не тянуть кота за самое сокровенное, щелчком пальцев открыл сосуды с праной, позволив той вылиться в окружающее пространство, после чего начал постепенно выпускать свою ману. Как и предполагалось, буйство довольно незначительных объемов этих энергий не причиняло мне вреда, так что следующим шагом стало освобождение капли.

Ещё один щелчок пальцами — и мир вокруг вздрогнул…

Глава 2. Маленький разговор, большие решения

В противовес моим соображениям, моя кровь, освободившись из заточения, не ринулась напрямую по направлению к крови Кей, а вклинилась в яростный вихрь маны и праны, начав… впитывать их в себя?

Сорвавшись с места, я приблизился к капле и начал параллельно ей нарезать круги, пытаясь осознать то, чему стал свидетелем. Безусловно, она впитывала в себя незначительные, — с такими-то размерами, — объёмы маны, но и прану она захватывала тоже! Эти две силы никогда, нигде и ни при каких условиях не могут сосуществовать вместе, и смешивания их в живом организме гарантированно приводит к разным исходам от инвалидности до смерти, в зависимости от того, что пытался проделать не очень умный маг или мастер меча. Да что там говорить — я и сам сейчас стоял посреди вихря, который был образован исключительно за счёт невозможности уместить рядом друг с другом эти две силы.

Вот только абсурдность происходящего это самое происходящее не отменяла: капля, видимо, забившись смертельной смесью под завязку, отправилась на поиски крови Кей, принявшись с завидной частотой долбиться об поверхность барьера.

Интересно девки пляшут, я вам скажу, господа. Эта своевольная кровь ничем не отличалась от той, что курсировала по моим венам, из чего можно сделать вывод, что её одержимость — это не нечто приобретённое из-за экспериментов. А для проверки этой теории я, создав вокруг себя небольшую пустую зону без праны и маны, вытянул из вены ещё одну каплю, осмотрел со всех сторон и, обвешав сканирующими заклинаниями, выстрелил ею в вихрь, продолжив наблюдение. Не прошло и пары секунд, когда свежая кровь пропиталась маной и праной без какого-либо вреда для себя. первая капля изменила направление и объединилась с пополнением, после чего продолжила попытки добраться до крови Кей.

Но своей цели я добился, за счёт этого слияния получив возможность взглянуть на эту кровь изнутри. И… она всё так же ничем от моей не отличалась. Разве что повышенным содержанием в оной праны, но это и так понятно.

Вывод — что-то во мне и Кей позволяло вот так вот просто пропитываться противоположными силами без последствий, а общие у нас были только родственные друг другу глаза.

Какая прелесть.

Плавно согнав всю ману и прану ближе к центру секции, а так же лишив двойную каплю возможности перемещаться, я отступил к самой границе нынешнего барьера, после чего воздвиг перед собой ещё один. Теперь можно было выйти отсюда и как следует всё обдумать, прежде чем что-то предпринимать. Вернее, не так — прану в себя пихать я в ближайшие дни не планирую, и если вдруг начну, то процесс этот будет настолько медленным и печальным, насколько вообще возможно. Ведь что такое прана? Это энергия, выводящая тело на новый уровень и позволяющая грубо воздействовать на окружающий мир. И управлением ею тоже нужно учиться. Помните Глассовера? Он был могущественным мастером меча и явно хорошо знал, каково это — управлять праной. Но магом, несмотря на его трудолюбие, был довольно слабым, если сравнивать его с рядовым магом, изучающим ремесло с малых лет.

Следовательно, общего у маны и праны слишком мало, чтобы это помогло мне с ней освоиться. Да и не факт, что способность вмещать в себя прану и способность управлять ею — это одно и то же. Мне бы, например, было бы ни тепло, ни холодно, вкачай кто-то сотню моих резервов в моё же бренное тело без возможности этой маной управлять. Всё-таки мне до дракона как муравью до жирафа, и я нисколько не удивлюсь, если впитывание праны — бесполезный рудимент, если не нечто вредное.

— Что-то прояснилось?

— Что-то — определённо, да. Друзья мои… — Я окинул взглядом семерых магов-иллити, что присягали лично мне и потому были допущены до работы над моими проектами. — … мы наткнулись на нечто занимательное, так что в ближайшее время я пришлю новый план экспериментов. А пока у вас есть неделя внепланового отпуска и премия в виде вашего оклада за два года. Молодцы.

Суровые и непробиваемые маги, которых эта жизнь порядком потрепала, заулыбались, а один, помладше, не удержался и похлопал седого товарища по плечу, как бы говоря — вот, видишь, мы всё-таки смогли.

— Лорд, но почему вы отправляете нас на отдых? Мы бы с большим удовольствием продолжили работать с этим материалом. Это же чудо!

Старший группы, очевидно, горел энтузиазмом ничуть не меньше меня. В его руках оказался шанс прикоснуться к тому, что до него никто никогда не изучал, а тут — целая неделя ожидания. Любой одержимый своим делом маньяк от такого будет в ярости.

— Потому что мне нужно самому с этим поработать, наметить цели… Вот так сразу сказать, что мне от вас будет нужно, я не могу. Плюс в эксперименте задействована кровь нашей общей знакомой… — О Кей мы в принципе не особо распространялись, но и не скрывали её существования. Узнал — узнал, подумаешь, вампир. У нас и эльфов есть целая семья. Вот о глазах, конечно, знал очень ограниченный круг людей — я, Гесса, дядя, Дигон, сама кей и эта семёрка магов-исследователей, чья лояльность не подвергалась сомнениям. — … а договариваться с ней бывает непросто.

— Все люди науки не любят, когда их отвлекают от работы или что-то запрещают. — Не смог сдержать улыбки мужчина, поправив сползшие на нос очки. — Даже вампиры.

Вот так вот. Кровожадную вампиршу в ранге императора они считали учёной, и явно не потому, что она сама так представилась. Скорее всего, имело место быть реальная жажда решения своих проблем, а именно — нейтрализация проклятия, то и дело превращающую смертельно опасную магессу в беззащитную девчушку, которой становится плохо от одного лишь вида крови. Да, кое-какие стихийные заклинания она использовать могла, но в сравнении с кровью это была даже не часть, а жалкая крошка её сил.

— Так или иначе, но иных вариантов я пока не вижу. Отдыхайте, набирайтесь сил, побудьте с семьёй… Что я вас, учить ещё должен важности перерывов?

— Ваша воля — закон, Лорд.

— Пойдём. — Шепнул я Гессе после того, как маги покинули лабораторию. Да, вот так сразу и так просто ушли в отпуск — за них отвечал только я и никто больше. Ну и спрашивал тоже лишь я. — Хочу кое-что попробовать, но мне потребуется подстраховка.

— И ты просишь меня?

— Я тебе доверяю, да и перемещаться в пространство души здесь умеем лишь мы. А страховка будет заключаться в том, что если всё пойдёт не по плану — ты лишишь меня сознания путём насильного перемещения. Так как я не буду сопротивляться, у тебя это должно получится.

— Я бы предпочла проверить, получится ли у меня до того, как тебе понадобится помощь.

Пожав плечами, я вытянул вперёд руку, за которую Гесса цепко схватилась, а спустя пару секунд я уже стоял посреди её маленького, очень странного, но безмерно уютного мира.

От горизонта до горизонта тянулась холмистая равнина, усеянная морем высокой, зелёной травы, в которой повсюду проглядывали где маленькие, а где и огромные острова цветов. Чуть дальше ужом вилась маленькая речушка, вдоль которой росли астры. Те самые цветы, которые так любила моя жена и в честь которых назвала дочь. А посреди всего этого великолепия возвышалась не башня и даже не здание, а многочисленные, кажущиеся монолитными и несокрушимыми стеллажи, полные книг. Между ними сами собой катались раскладные лестницы и летали совершенно бесполезные при ярком свете полуденного солнца свечи, а кое-где можно было обнаружить удобные кресла и читальные столики, чья поверхность могла принять любую форму. Эдакий маленький рай для человека, любящего чтение, знания и ценящего одиночество.

— Получилось даже быстрее, чем если я одна… Золан!

— М? — Я вернул одну из книг на полку и обернулся, поймав на себе удивлённый взгляд алых глаз демонессы. — Что? Проверили — можно возвращаться…

— Ты изменился! Смотри, твоё лицо…!

В одно мгновение передо мной появилось множество созданных Гессой зеркал, в которых отразился тот же я, но с небольшим дополнением: в уголках глаз появились крошечные, могущие показаться незаметными чешуйки. Такого же, как у Доу, оттенка. К слову — я никак не мог вспомнить, какого он был цвета… И назвать цвет чешуек тоже не мог. Слово вертелось на языке, но как только было готово вырваться — переставало быть подходящим. Это было так же глупо и нереально, как и ощущения от передачи печати двухгодовалой давности.

— Не беспокойся. Я подозреваю, что внешний вид зависит от подсознания каждой конкретной души. В своё время я как только здесь не менялся — и маска была, и рога были, и лицо разное. — Я поспешил успокоить Гессу, так как из-за её волнения погода начала стремительно портится. И несмотря на всё сказанное, закрывшие небо тучи уходить не спешили. — Я не вру, честно.

— Тут нельзя соврать. — Сорвалось с губ девушки за мгновение до того, как она насупилась: — Если всё и правда так, то почему моя внешность здесь не меняется, стоит мне только захотеть сознательно или подсознательно?

— Я тоже не очень-то этого хочу, но практически все важные события в моей жизни оставляли свой отпечаток и на этом… облике души.

— Эта кровь, или, что вернее, произошедшее с ней действительно может оказаться настолько важным? — В воздухе позади Гессы появилось изящное кресло в форме полой, оббитой мягкой пышной тканью сферы, в которое она опустилась, с задумчивым выражением лица прокрутившись вокруг своей оси. Маги — не маги, старики — не старики, а в детство впадают все. И чем сильнее разумный, тем чаще он это делает, так как не в его положении бояться чьего-то осуждения. — Я не совсем понимаю, чего ты хочешь добиться.

— Захватить мир, конечно же. — Отшутился было я, но серьёзные алые глаза демонессы и меня настроили на не менее серьёзный лад. — Понимаешь… Я рассказывал тебе о том, что это не первая моя жизнь…

Гесса кивнула, как бы подтвердив, что этот рассказ не моя больная фантазия.

— Но я не говорил о том, что это были за жизни. В первой я был человеком. Обычным человеком в мире без капли магии, и меня… сбила повозка. Насмерть. — Рассказывать, что такое машины и как они функционируют сейчас мне было не с руки. Тем более, что создать её в чужом пространстве души было бы если не невозможно, то точно слишком сложно. — И тогда передо мной появился настоящий бог — существо, жонглирующее не только жизнями самых могущественных смертных, но и целыми мирами. И он предложил мне работу…

Рассказывал я с чувством, толком и расстановкой, стараясь не упускать ни малейшей детали. Слова давались легко, так, будто только и ждали момента, чтобы вывалиться на того единственного слушателя, которому я смогу довериться. Если я сбивался, то Гесса не стеснялась задавать уточняющие вопросы, временами заставляя меня глядеть на вроде бы понятную и простую ситуацию под совершенно другими углами. Так или иначе, но я упомянул и любимое развлечение Всевышнего, заключающееся в наблюдении за его фигурами — людьми, которым он давал силы и, иногда, сам же создавал для них противников, наблюдая за тем, как совершенно разные разумные будут себя вести. И так как я нередко наблюдал вместе с ним, то кое-что в этой кухне понимал: моя жизнь подозрительно похожа на такой вот эпический квест пусть не по спасению мира, но полного приключений, знакомств и столь любимых богами выборов.

Подумайте, с какой вероятностью именно на долю определённого человека одно за другим будут сыпаться испытания, из которых он ещё и живым будет выходить? Если схватка на пределе — то с равным или чуть более сильным противником, чтобы были шансы и накал. Если проблемы, то такие, что разрешить их можно несколькими способами. Если знания, то непременно достающиеся как раз перед тем, когда их необходимо пустить в дело. И пусть Всевышний ничем не намекал на своё присутствие, да и рассказ Авалона о космической свалке был вполне реалистичным и достоверным, я в последнее время всё чаще себя ловил на мысли о том, что со мной играют, словно с уникальной куклой, которой об игроках вроде бы и всё известно, но отыскать гарантию их участия в происходящем она не может.

И это… пугало. Я никогда не задумывался, как себя должны ощущать попаданцы, чьи судьбы находятся в руках скучающих богов. Малейшее Его недовольство, и тебя просто заменят на более или наоборот — менее послушную фигуру, такую, за которой будет интересно наблюдать. Обычно Всевышний брал за основу или полных бездарностей, потерявших в своих первых жизнях всё, что можно, или наоборот — чуть ли не полубогов. И в обоих случаях он наблюдал за их становлением, решая, заслужил ли актёр счастливо дожить свой век без забот или его можно наказать, перед смертью и отправкой на перерождение лишив всего того, за что он боролся.

И вроде бы я не сидел на месте, но кто его, Всевышнего, знает? Может, он ждал от меня совсем иного, и вот-вот разочаруется, смахнув меня с доски? Или он вообще никак не участвует в происходящем, и я действительно действую сам по себе.

Как узнать?

Да никак. Нет ответа — можно лишь гадать на кофейной гуще, да параноить, высматривая одному тебе видимые закономерности.

Я боялся потерять всё, и если с магами и мастерами меча, да и пусть даже с драконом я ещё мог как-то бороться, то против бога у меня не будет ни шанса. Даже у десяти тысяч меня не будет. И у миллиона — тоже. Всевышний находится на совершенно ином уровне: он может быть везде и нигде одновременно, может ходить сквозь ткань времени как у себя дома и создавать миры, прикладывая лишь малую крупицу усилий.

И всё, что я делал в последние лет так десять было направлено на то, чтобы отгородиться ото всех угроз разом.

— Невероятно. Это… можно ли как-то проверить, действительно ли наш мир… такой?

— Не знаю. Даже если это реально, то я слабо себе представляю, сколько сил и времени потребуется на это потратить. Может не хватить и целой жизни, но какой тогда в этом толк?

— Передать дело своим детям, чтобы хотя бы у них был шанс всё исправить. Это всяко лучше, чем… Хи-хи. — Демонесса неожиданно прикрыла рот ладошкой и засмеялась. — Знаешь, я прежде считала что смерть — это и так конец. Событие, после которого для тебя нет ничего, но тебе уже всё равно. Ведь тебя тоже нет. Но если круговорот душ — это нормально, а мы этого лишены, то… есть смысл побороться? Хотя бы попытаться?

— Смысл бороться есть всегда. Но прежде всего есть смысл жить.

Мои слова были тверды, а вот мысли путались и растекались, словно не желая со мной соглашаться. Вздохнув, я поднапрягся и создал себе кресло поудобнее, решив попытаться расслабиться хотя бы таким образом.

— Теперь, думаю, ты понимаешь, почему я так ко всему отношусь.

— Ищешь ловушку там, где её, возможно, нет вовсе? — Я сам того не заметил, как девушка перебралась ко мне на колени, принявшись успокаивающе поглаживать меня по волосам. — Если всё действительно так, как ты говоришь, то ни один бог не решится отказаться от тебя — как ты говоришь, фигуры, на которую он потратил в тысячи раз больше сил, чем на любую другую. А если это не так, то тогда выходит, что боги мыслят совершенно иначе, и смысла гадать нет. Согласен?

Мог ли я сейчас спорить? Определённо, нет.

— Согласен. Да, надеюсь, так оно и есть…

И снова голубое небо показалось над головой, а тёплые лучи солнца души Гессы начали заботливо щекотать кожу, совершенно не нагревая одежду.

На то это и пространство души — плохо в нём не может быть в принципе…

Глава 3. Кровь Дракона. Часть I

— Сова, открывай! Медведь пришёл!

Вынужденно прокричал я, подкрепив слова стуком и слабеньким, но направленным и оттого довольно заметным всплеском маны. Дверь была заперта, а нагло вламываться в чужой дом я всегда считал действом не совсем правильным. В конце концов я ничего не потеряю, если подожду пару минут.

Или пять.

Или десять…

— Золан? Никак надоели равнины, и ты решил исследовать горы? — Провокационно произнесла распахнувшая дверь Кей, выпятив грудь и приняв приятную глазу позу. Мне же оставалось только вздохнуть. — Что-то с кровью?

— Именно. — Подтвердил я очевидную, — встречались мы только по работе, — догадку вампирши. — Очередной эксперимент дал результат. Я лично всё проверил, но перед тем как двигаться дальше нужно узнать о нашей крови как можно больше…

— Нашей? — Кей воодушевилась. Видно, совсем не ожидала того, что моя просьба может послужить и на её благо. Раньше общие эксперименты не давали эффекта, и я обращался к ней только по поводу своей крови. — Мне нужны детали!

— Может, сначала в дом пустишь?

Девушка хмыкнула, пожала плечами и отошла в сторону, позволив мне войти в коридор, а оттуда и в гостиную, что пребывала в полнейшем запустении из-за отсутствия у Кей гостей. Наверное, я вообще был единственным, кто сюда заходил.

— Ну? Я не поверю, что тебе не интересно получить ответы на свои вопросы!

— Интересно, конечно. Но спешка делу не поможет — вопрос очень деликатный…

А за следующие пятнадцать минут я пересказал Кей свои догадки, тщательно отфильтровав слова. Например, о том, что наши глаза — это наследие драконов, я хоть и сказал, но на источник не указывал. У меня просто не было оснований настолько доверять Кей, чтобы рассказывать ей хотя бы десятую часть того, что известно моему ближнему кругу. Вампирша это отлично понимала, так что нисколько не обижалась.

Мы буквально использовали друг друга в поисках своей выгоды, так что ничего удивительного в этом нет.

— Мне понадобится несколько капель твоей крови… — Изящным движением она отделила от себя несколько капель. — … и столько же моей. Тебе сильно повезло с тем, что проклятье сошло на нет всего три дня назад.

— Значит, работать ты сможешь меньше месяца…

— И второй раз повезло, так как твоя задача может помочь и мне. В противном случае большую часть времени я бы оставила для своих проектов.

— Думаешь, я этого не понимаю?

— Кто знает…

Кей уже практически находилась там, в мире наблюдения и исследования, так что я поспешил достать из-за спины цилиндр, полный праны, и водрузить его на стол:

— Это тебе не понадобится?

— Пока нет. — Качнула она головой. — Но за предусмотрительность — спасибо.

Тем временем с десяток капель моей крови закружилось вокруг Кей, а я поудобнее устроился на стуле напротив, приготовившись ждать. Несмотря на то, что вампирам для такого рода исследований не нужны были ни артефакты, ни лаборатории, быстрым этот процесс я бы не назвал. События могли развиваться парой разных способов: первый подразумевал, что Кей в ближайшие пару часов обнаружит что-то интересное за счёт новых данных, а второй — что ей для этого понадобится по меньшей мере несколько дней, а то и месяцев. Честно говоря, я рассчитывал на первый вариант, так как второй был плох тем, что вампиршу донимало проклятие, раз в, примерно, два месяца лишающее её способности манипулировать кровью.

А время наше было дорого. Но вот в какой-то момент, по прошествии двух часов Кей громко вздохнула, а кружащаяся вокруг неё кровь стянулась в относительно крупные сферы, оставив в воздухе лишь по одной капле каждого, скажем так, вида.

— Что-то нашла?

— Как тебе сказать… Возможно, да, возможно — нет. Давай сюда свою прану, попробую с ней. — Без моей помощи вампирша притянула к себе цилиндр, разом открыв его и в то же мгновение окружив себя вместе с собственной рукой внутри барьером. Для полного понимания — обычному человеку такое действо отсекло или покорёжило бы руку, но Кей, будучи опытным и сильным вампиром, отделения запястья от тела будто бы и не заметила, продолжив через него работать с кровью. Практически моментально внутри барьера образовался вихрь праны и маны, Кей только-только погрузилась в медитацию… — Чёрт!

Впрочем, я уже и сам увидел, что произошёл именно чёрт, если говорить мягко. Прана, которой я притаранил вполне прилично — примерно с резерв мечника низшего ранга, смешалась с маной Кей и моментально, даже не дав ей времени для проведения контрмер, впиталась в её запястье, к этому моменту уже выглядящее как здоровенная беснующаяся капля крови, активно атакующая уже мой впопыхах выставленный барьер.

— Не вырвется. Можешь взять кровь под контроль?

— Могу, но… она странная. — Уже отрастившая новое запястье Кей обошла мой барьер по кругу, наблюдая за демонстрирующую недюжинную силу каплей-гигантом. — Есть отклик, есть ощущение, что она моя, но всё совершенно не как обычно. Я даже не могу сказать, что именно не так.

— Есть варианты, или мне начинать выводить оттуда ману и прану?

— А ты сможешь это сделать без риска?

Я ухмыльнулся и, пожав плечами, присоединил к барьеру конструкцию со множеством поворотов и парой выходов, каждый из которых вёл в барьер поменьше. После этого мне оставалось только открыть входы — и мана с праной устремились в пустое пространство, в то время как кровь продолжила ломиться к Кей. Входы я, собственно, организовал на противоположной стороне барьера.

— Как видишь, никаким самосознанием здесь и не пахнет. Скорее нечто вроде рефлексов.

Параллельно тому как мана и прана покидали основной барьер, я расширял основные резервуары, понижая плотность энергий на единицу объёма. Для движения кровь потребляла ману с праной, а спустя пятнадцать минут после того как я уменьшил оную до минимума и изолировал второстепенные барьеры, наша с Кей кровь, перемешавшаяся, между прочим, вернулась под контроль вампирши. В течение нескольких минут она по всякому её проверяла, после чего пришла к какому-то выводу:

— Можешь создать барьер и, в случае чего, отделить большую часть меня от того, что может выйти из-под контроля?

— Хочешь попробовать ещё раз? — Кей кивнула. Я же, поджав губы, задумался над целесообразностью такого риска, но и так, и так выходило, что другого способа проверить влияние «заражённой» крови на носителя попросту не было. Никакими опытами нельзя заменить мага, а мы с Кей были уникальными. Даже подопытную собачку взять неоткуда, что грустно. — Не буду учить тебя обращаться с кровью, так что просто будь осторожна.

— Как будто я похожа на сорвиголову.

Фыркнув, Кей отвернулась и заставила стол и оба дивана разлететься к стенам комнаты. Видимо, для воплощения задуманного ей требовалось пространство. Мне же, будучи на подхвате, оставалось лишь наблюдать и готовиться. Ведь если всё опять пойдёт не так, то целостность вампирши будет целиком и полностью зависеть от меня.

И вновь барьер, — который уже за последние сутки? — расплылся по комнате, которую я заполнил полностью подконтрольной мне маной на тот случай, если самостоятельной крови окажется слишком много, и автономная защита не сможет ей помешать. Какого-либо основательного контроля над ситуацией я, к сожалению, не имел из-за этих самых барьеров, и моё восприятие было ограничено пространством вне барьера а так же тем, что я видел глазами.

А вещи происходили весьма и весьма любопытные: Кей уже сформировала малое пространство с праной и маной внутри, поместила туда полста миллилитров своей крови, после чего позволила той вырваться в главный барьер и слиться с её телом. На этом моменте я напрягся и приготовился любыми способами делить вампиршу на части, но спустя пару секунд она посмотрела на меня и кивнула, беззвучно прошептав: нормально.

Атмосфера перестала быть давящей, и я немного расслабился, внимательно глядя за тем, как на щеках Кей плавно текут крошечные чешуйки неназываемого цвета. Их было мало, и они на могли распространиться — если перемещались, то пропадали на предыдущем месте. При этом вампирша их явно хорошо контролировала, вероятно, за счёт своих навыков. Не выдержав томительного ожидания и столь явной похожести на дракона, я ступил в барьер:

— Как ощущения?

— А ты непослушный мальчик, я смотрю. Зачем мы вообще устанавливали барьер? Чтобы вдвоём оказаться внутри?

— Я всё контролирую. — Отмахнулся я, подавив вырвавшееся было из хватки любопытства и безумия здравомыслие. В голове эхом разнеслась пара затрещин, и всё стихло. — Ты осознанно управляешь этой кровью?

— Да. Но это очень непривычно ощущается — как будто руку отлежала.

— Вампиры могут отлежать руку?

Кей покосилась на меня недобро:

— Я не сразу достигла уровня, когда тело становится лишь обликом. С чего мне начать — с проблем или с положительных сторон этой крови?

— Давай-ка начнём с проблем. — Сказал я после того, как окончательно убедился в стабильности ситуации. Мана Кей была даже слишком спокойна и размеренна для той, что может в любой момент вырваться из-под контроля. Да и её словам доверять в делах кровавых очень даже можно, я надеюсь. — Их, может, никакие плюсы не перевесят.

— Тогда — первое. Я не имею ни малейшего представления касательно того, куда пойдёт напитанная праной кровь в первую очередь и как это скажется на тебе, с твоими-то скудными навыками. Вреда эта прана, к моему удивлению, вреда не несёт, но и контролировать её я тоже не могу — лишь вместе с кровью. Возможно, этому нужно учиться, а возможно она просто будет, и ничего мы с ней не сделаем даже при всём желании. — А если бы я взял навык мастера меча в дополнение к [Магии]… Да кто ж тогда знал, что оно понадобится? Тем более, заменить в моём наборе было как бы и нечего — всё необходимо, всё незаменимо. — Второй минус — это её неповоротливость. Хоть сейчас я не довела до конца ни одного заклинания, используя эту смесь маны и праны, но могу точно сказать, что процесс её перемещения по телу медленнее в разы, и чем больше ты пытаешься использовать этой энергии, тем выше итоговое замедление. Нужны тесты, и много… Ты чего лыбишься?

Медленная мана. Медленная. Мана.

А у меня есть крылья, которые могут в один момент выдать сколь угодно много энергии, черпая её напрямую из резерва. Вот это я понимаю — финт ушами.

— Да так. Слушаю — и думаю о том, что это всё-таки может оказаться полезным. Ещё минусы будут?

— Только плюсы. Всего парочка. — Поспешила Кей меня огорчить, ещё не догадываясь, что такой радости я не испытывал уже очень и очень давно. — Первый связан со вторым минусом. Заклинания, может, и формируются медленнее, но я ощущала поразительное давление — совсем не такое, какое может быть от заклинаний такого уровня и такой наполненности маной. Предположу, что для не требующей особой скорости боевой магии это сродни панацее. Ну и второй — те части моего тела, куда я помещала пропитанную комбинированной энергией кровь, становились крепче, совершеннее. Опять же предположу, что такой эффект нормален для мастеров меча любых рангов.

Крепость тела, приближённая к таковой у пользователей праны… Мечта!

— Кей, ты мне очень помогла. Ещё моей крови надо?

— Если только на обед… — Не обращая особого внимания на ставшие гигантскими глаза вампирши, я, витая в облаках, протянул ей правую руку запястьем вверх, подставив вену. Пусть кусает — за такое открытие мне совсем не жалко. — … серьёзно? Впервые за два года?

— Пей, пока я добрый, Кей.

Хмыкнув, девушка наклонила голову и, отбросив сползшие на лицо локоны, впилась клыками в мою вену. Больно, но по сравнению с теми перспективами, что мы открыли…

Просто ничто.

— Всё готово?

— Абсолютно, Лорд. Прикажете начинать?

Моё сознание заскользило меж ровных рядов артефактов и зачарованных стен, призванных создать непреодолимый даже для меня барьер. Ни единой ошибки, абсолютное совершенство изящной магии и грубая мощь объединённых в единую сеть накопителей. Зачем это всё, спросите? Ну, как это водится, к делу экспериментов над комбинированной энергией я решил подойти со всей серьёзностью, так как Кей я ещё смог бы прибить, случись той не выдержать, а вот меня убить не смог бы никто. Из-за этого я совместно с Гессой целую неделю выстраивал цепочку экспериментов, параллельно доводя до кондиции лабораторию высшего уровня защищённости, в которой даже продолжительная потеря мною контроля никак не скажется на городе. Во-первых потому, что отсюда до него триста километров, и во-вторых — из-за барьеров с печатями. Я не брал с собой резервные накопители, а моих собственных сил никак не хватит, чтобы отсюда вырваться.

И, конечно, я не допустил бы того, чтобы меня можно было тут оставить навсегда — была резервная система, позволяющая моментально вырваться при соблюдении одного небольшого условия: я должен быть спокоен, безмятежен и в своём уме. И это была не ментальная магия, а банальное считывания потоков маны, настроенное лично на меня.

— Готовность — семь минут. Покидайте рабочие зоны. Системы наблюдения готовы?

— Готовы, Лорд, но буйства магии могут не выдержать. Слишком хрупкие механизмы, которые невозможно защитить.

Немного подумав, я махнул рукой:

— Наблюдайте до тех пор, пока я не начну угрожать цельности артефактов. Если такое случится, немедленно их отключайте.

— Сделаем.

Иллити коротко поклонился и быстро покинул небольшое помещение со сторонами в двенадцать метров, оставив меня здесь в гордом одиночестве. В то же время начали постепенно активироваться барьеры, образуя идеальную защиту — такая же, но развёрнутая в другую, внешнюю сторону использовалась для охранения моей, лорда, башни. По коже пробежал холодок, сигнализирующий о том, что мана извне перестала поступать, отчего вся область в магическом видении замерла. Обычный человек мог ощутить нечто подобное в том случае, если бы вокруг него не то, что остановилось время, а просто пропало всякое движение.

— Ну, красавица-фортуна, надеюсь, руку помощи ты мне протянешь… если что.

Произнёс я в момент, когда барьер полностью закрылся, а сосуд с праной, повинуясь моей воле, медленно раскрылся.

Эксперимент начинается.

Глава 4. Кровь дракона. Часть II

Мантия и рубаха упали на пол, оставив меня с голым торсом. Параллельно я изъял из сосуда немного праны — ровно столько, сколько требовалось пяти каплям моей крови, помещённым в небольшой отдельный барьер. Запечатав оставшуюся прану, я добавил в малый барьер ману, а спустя пару секунд запустил туда кровь, которой не понадобилось и секунды для того чтобы обрести ту самую самостоятельность.

— Непоколебимость. Стабилизация. Контроль. — Слова-активаторы, дополняющие невербальные заклинания, привели в действие комплекс чар, призванный увеличить мой контроль над происходящим. Я не мог так же хорошо читать кровь, как Кей, да и её глаз у меня тоже не было, зато в моём полном распоряжении была сила и точность мага-императора вместе с приличным арсеналом этого ранга. — Заключение. Направление…

Вместе с последним заклинанием я позволил крови подлететь ко мне, но впиться не туда, куда ей хотелось, а в строго определённое место — лопатки. Стоило только этому произойти, как я сформировал крылья и перенаправил все свои силы на то, чтобы иная кровь осталась у их основания, пропуская через себя мою ману. Цель происходящего была проста — проверить, насколько значительными будут изменения в том случае, если я ограничусь совсем небольшим объемом крови, вдобавок не позволяя ей полноценно слиться с телом.

С кончиков крыльев сорвалось несколько следующих друг за другом молний, но если замедления тока маны я, как и ожидалось, не ощутил из-за эффекта крыльев, то сила заклинаний не увеличилась ни на грамм. При этом поглощённая прана не наносила телу никакого вреда — как и говорила Кей. Вот только я, изначально рассчитывая на более яркий эффект, испытал небольшое разочарование.

Таким образом, мне пришлось переходить ко второй части эксперимента, в первой достигнув околонулевых результатов. Я отделил от себя четыре капли, зафиксировав их в автономном барьере, а последнюю, пятую, отпустил в вольное плавание, внимательно наблюдая за тем, куда она устремится.

Вместе со всей остальной кровью особенная капля приблизилась к сердцу, явно продемонстрировав, что именно оно является целью. В тот же момент, когда всё стало ясно, я вывел каплю из организма, но… лишь каплю. Смесь маны и праны каким-то непонятным образом отделилась от физического носителя и продолжила путь в сто крат быстрее, достигнув сердца ещё до того, как я успел что-то предпринять. Рассчитывал ли я на нечто подобное? Определённо, нет — в моём сознании кровь была неотделима от этой комбинированной энергии из маны и праны. Но… всегда есть «но».

Удар. Удар. Удар…

Стук сердца эхом отдавался в ушах, а перед глазами ритмично пульсировала раз за разом подступающая темнота. То же самое произошло и с моим магическим восприятием, которое кто-то как будто приглушил, отбросив меня на уровень начинающего мага-любителя. С трудом выдохнув, я как мог привёл мысли в равновесие — и единым порывом переместился в пространство души, сохранив, впрочем, канал связи с телом, дабы через него наблюдать за происходящим и предпринимать ответные действия.

С учётом влияния комбинированной энергии на моё тело, это был единственный вариант из возможных.

Тем временем моему телу заметно поплохело, а тот невеликий объём смешанной с праной маны всё так же продолжал неистово повсюду носиться, словно пытаясь заткнуть собой множественные дыры. Я не мог не отметить, что там, где присутствовала комбинированная энергия телу действительно становилось лучше, но с принятием могущего стать ключевым решения не спешил — до близкого к критическому состояния мне было ещё далеко, и я всё ещё мог попытаться повернуть процесс вспять. Но то, что делала драконья сила, поражало моё воображение. Я не мог забыть, как по коже Кей струились чешуйки, но одно дело — видеть внешние изменения, и совсем другое — внутренние. Преображалось всё — кости, органы, мышцы, сосуды… Но стоило только этой мане сместиться, как всё возвращалось на круги своя. Моментально, хотя это вряд ли было доступно даже самым-самым сильным целителям этого мира. Тем, чьей верхней плашкой было отращивание прежних конечностей, но не их изменение.

— Поразительно…

— Вынужден с тобой согласиться. — Моё восприятие порвалось надвое, пытаясь и контролировать происходящее с телом, и отыскать говорившего. Он совершенно не ощущался в моём пространстве души, а значит был мною. Плавали, знаем. Тут у меня нет и быть не может врагов, хоть этот человек, — похожий на меня чертами лица, но не манерой держаться, — и выглядел довольно недружелюбно. — Я исчезну отсюда, стоит лишь тебе пожелать. Но настоятельно рекомендую этого не делать.

— Ты откуда откололся, красавец?

Вопрос в моей голове сформировался после того, как я в деталях рассмотрел своего так вовремя вылезшего визави. Как я уже упоминал, выглядел он в крайней степени недружелюбно, и, в основном, за счёт своего лица, так как одет осколок моей души был вполне адекватно. Фактически, я видел лишь мыски массивных, местами оббитых металлом сапог, да тёмно-серый плащ закрытого типа с парой разрезов спереди, за счёт которых он смог сложить затянутые в некое подобие свободных, но могущих называться латными, — за счёт закрывающих обратную сторону ладони адамантитовых пластин, — перчаток руки. Волосы его были такого же, как у меня, оттенка — платиновые, но с парой свисающих по обе стороны лица чёрных прядей. Довольно странно, я вам скажу, видеть вроде и себя, но в то же время кого-то совершенно другого.

— Правильнее будет сказать — как сохранился. Но потомки мои измельчали — этого не отнять. — Теперь я смотрел на гостя со вдвое большим подозрением, лучше многих понимая, что здесь, в пространстве моей души, соврать невозможно в принципе. — В моё время самый последний слабак, рождённый в нашем роду, был сильнее тебя.

— Может, и не похоже, но я — маг-император. — Непонятно зачем сказал я, а через долю мгновения обнаружил собеседника прямо перед своим носом. Одну руку уперев в пояс, вторую он положил на мой лоб, и задолго до того, как я успел среагировать, перед глазами пронеслась череда видений. Сотни, если не тысячи гуманоидов с чёрными, но отличающимися от моих формой крыльями за спиной сражались со своими прообразами. В небе кружили красные, зелёные, золотые, белые, чёрные и много какие ещё драконы, но ещё больше их собратьев лежало на земле — изломанных, сгоревших, покрытых льдом, раздавленных и разрубленных. Видение походило на то, что показывала мне Лана, но было как будто древнее. Намного, намного древнее. Я обернулся — и окинул взглядом повисшего рядом, — а находились мы тоже в воздухе, но в стороне от бойни, — демона. И теперь я мог с уверенностью сказать, что у нас действительно много общего. И дело даже не в похожих на мои рогах, а в панцире, крыльях и алых глазах с чёрными ромбами вместо зрачков. — Когда?

— Давно. Сейчас драконов должно было не остаться вовсе, но я вижу, что как минимум один всё-таки уцелел. Не хочешь закончить начатое нами, потомок?

— И тебя совсем не смущает моё прошлое?

Чем дольше мы говорили, тем больше мне казалось, что о собеседнике я смогу узнать хоть что-то лишь тогда, когда он сам этого захочет. Параллельно я ещё и наблюдал за своим телом, изменения в котором в какой-то момент не только остановились, но и стремительно обратились вспять.

— Я позволил себе слегка помочь. Иначе ты будешь постоянно отвлекаться… — Мужчина посмотрел на меня в пол-оборота и по-отечески улыбнулся. — Если бы моя кровь текла в собаке, и эта собака могла говорить и мыслить так же, как ты, то я и её признал бы своим потомком, предложив разобраться с делами предков.

— Нелестное сравнение.

— Но совершенно правдивое. Прежде полный магии мир превратился в своё блеклое подобие, которым всё ещё заправляют эти ящеры. Или делают вид, что заправляют — я очень сомневаюсь, что многие из них пережили катастрофу, что сами же сотворили.

Пейзаж вокруг вздрогнул, и степь обратилась в скалы, над которыми возвышался величественный замок. Объятый пламенем, зияющий пробоинами в стенах, он, между тем, всё ещё не пал, и я даже видел какой-то рвущийся выше небес луч, который отчаянно защищали драконы. Их было гораздо больше, чем в прошлом видении, но и их крылатых противников не стало меньше.

— Мы начали ту войну дабы подарить этому миру свободу. Но драконы, называющие себя его хранителями, решили, что лучше обречь все будущие поколения на медленное вымирание, нежели признать поражение…

Вот луч исчез, и по округе разошлась незримая волна, ощущение от которой древний потомок дракона смог частично передать и мне. Чувство опустошённости едва не захватило мой разум, но я смог удержаться лишь за счёт того, что помнил о своей семье и понимал, что предо мной ведение. А тем временем и драконы, и их противники замерли, подобно камням посыпавшись вниз. Сотни могущественных существ разбивались о камень, и об их былом величии напоминал лишь будто переживший апокалипсис пейзаж.

— … верно, Золан. Сейчас те немногие, кто помнит, зовут это катастрофой, но суть произошедшего доподлинно не ясна никому, кроме меня.

— И откуда же ты… — Я проследил за тем, как фантом моего собеседника рухнул вниз вместе со своими людьми, где и разбился — голова всмятку, органы в кашу. Без шансов. — … об этом узнал, умерев в… этот момент?

— В каком-то смысле я бессмертен, Золан. Бессмертен в своих потомках, ранее способный наблюдать, но никак не вмешиваться. Что-то сковывало меня, но два года назад я освободился, и теперь могу поговорить с тобой — тем, в ком наше наследие проявило себя особенно ярко.

— Меня не интересуют твои древние войны, предок, кем бы ты ни был. И один из драконов, гибель которых ты мне сейчас демонстрировал, вовсе не отнёсся ко мне как к врагу. — Указал я на свершившийся и понятный факт. Дракон явно понял, кто я и к чьему роду отношусь, но почему-то не испепелил на месте. — Чего ради я должен продолжать слушать тебя?

— Даже если отбросить твоё любопытство, остаются ещё сила и долг. Я, а не этот жалкий драконишка, могу помочь тебе обрести невообразимую мощь. И я же способен помочь тебе выполнить свой долг.

— Я не могу сказать, что мне не нужна сила, но за всё нужно платить. — Почти прописная истина, о которой многие забывают. — А если я приму твоё предложение, то против меня ополчатся драконы. Для того, чтобы уничтожить меня и моё царство хватит и одного Доу.

— Драконы не всеведущи, а нагрянуть к тебе он собирался через три года с момента вашей встречи. У тебя есть много времени для того, чтобы подготовиться ко встрече. И, Золан, не забывай о долге. Ты долгоживущ, но каково тебе будет знать, что твоя мать, твои друзья и твои люди после смерти больше не вернутся в мир живых? Что их бессмертные души обратятся в чистую энергию, в ничто? И если тебе не жалко себя, то у тебя всё ещё есть дочь и жена…

Мужчина замолчал, с улыбкой глядя на то, как ярость подталкивает не столько тело, сколько душу к значительным изменениям. Мне пришлось отдельно сосредотачиваться на том, чтобы не позволить маске охватить лицо.

А предка это, кажется, даже забавляло.

— Ты хочешь сказать, что ключ к спасению мира лежит в уничтожении драконов?

— Если бы всё обстояло именно так, то это было бы слишком просто. На самом деле эти самозваные хранители лишь разорвали тончайший тоннель, что связывал наш мир с остальной вселенной, и по которому текли три вещи — мана, прана и души. И если бы они сохранили прежнее могущество, то с лёгкостью нашли бы достаточно слабого смертного, одарив его крупицей своих сил и пожертвовав им ради восстановления тоннеля. Но они ослабли, и способны лишь поддерживать своё жалкое существование.

— Откуда у тебя эти знания?

— Мой дед был драконом, Золан. Единственным, кому сказки о долге и предназначении не заменили разум. Он многое оставил своим потомкам, приказав во что бы то ни стало освободить мир от рамок, которые устанавливали его сородичи. Разумные — не звери, которых можно посадить в клетки и следить, чтобы они рождались и умирали раз за разом, не развиваясь и не выходя с отведённой им территории. Не веришь? Хочешь увидеть?

— Здесь нельзя солгать, но…

— Можно. Если обладать истинной силой, такой, какая была у меня в прошлом, то можно не только лгать, находясь в чужой душе, но и разрушать её изнутри. Я убил многих могущественных хранителей именно таким образом. — Предок улыбнулся кровожадно. — И до самого конца они не могли понять, что и как убивает их сильнейших представителей.

— И всё-таки, победить вам не удалось.

— Верно. Мы проиграли, но и драконы тоже. Разве можно назвать крах мира хоть чьей-то победой…? — Он будто прочитал мои мысли, кивнув: — Люди выиграли, но эта победа обратится в ничто спустя сотню поколений, когда их дети не смогут выжать из себя ни крупицы маны или праны. Ты и, быть может, твои дети — ключ к спасению.

— Не приплетай сюда мою дочь!

— Если ты откажешься, то у меня не будет выбора.

Радуется, нащупав подходящий рычаг. Да только в эту игру можно играть вдвоём.

— Угрозы сделают тебя моим врагом, предок. А с врагами я поступаю жестоко.

— Пока ты столь слаб, у тебя связаны руки…

— Почему же? Неужто считаешь себя уникальным? Твой предок был драконом, но другие, живые драконы находятся совсем рядом — только потянись, верно? Я не знаю, почему они ещё не нашли подходящего смертного для того, чтобы восстановить связь этого мира со вселенной, но любая проблема решаема. Ты сам назвал меня подходящим. Что же мне мешает пойти к Доу и предложить ему свою помощь?

— Он убьёт тебя, как только услышит от кого ты это узнал.

— Я открою перед ним свои мысли и он сможет удостовериться в том, что я не желаю драконам зла. В конце концов, в твоей же истории именно вы — те, кто без причины напал на хранителей и уничтожил их. И именно из-за вас мир стал таким, каким стал. — Предок слушал меня, а видение тем временем закончилось. Мы вновь оказались в пространстве моей души. — Ты прав в одном: на моих плечах лежит ответственность за моих людей, мою семью и мой род. Но это не значит, что я проглочу твои угрозы, даже если ты можешь предложить более простое решение проблемы.

Хмурый предок смотрел на меня, а полы его одежды дрожали от сдерживаемого гнева. Я практически физически ощущал, что он недоволен услышанным, и привык, что его словам верят безоговорочно, а от предложений не отказываются. Он был лидером и, несомненно, могущественным магом, но сейчас… Кто он? Тень прошлого или предвестник своего возрождения? И что такого случилось два года назад, что он освободился от оков и явился ко мне, стоило только коснуться этой особой энергии?

— Ты прав. Я… переборщил. — Спустя какое-то время игры в гляделки признал он, изобразив нечто очень-очень неглубокого поклона. — Я клянусь, что я не притронусь к твоей дочери, покуда в этом мире будут существовать другие носители моей крови. Но поверь мне в одном: ни один предок не будет желать зла своим потомкам, если на посмертные размышления ему выделили несколько тысячелетий. Ты, непременно, сможешь договориться с драконами и залатать брешь даже в своём нынешнем состоянии, но обратно не вернёшься. И с моей помощью — тоже. Это билет в один конец, но только так ты сможешь выполнить долг, что был тобою принят.

— Я так и думал, что всё не может быть слишком просто. — Выдавил я из себя невесёлую ухмылку. — У меня есть два вопроса. Как тебя зовут, предок, и что ты предлагаешь…

Глава 5. Подготовка к отбытию. Часть I

— Снимайте барьеры, я в норме.

Так как ведущие наблюдение артефакты ни капли не пострадали, наблюдатели, — и Гесса в их числе, — видели, что здесь происходило. Впрочем, для них я просто пару часов просидел на полу без движения. На деле же…

Многое произошло. Как выяснилось, предка звали Мареком, но это был не тот Соу Марек, о котором я читал. Первый Палач был или назван в честь предка, что сомнительно, или так просто совпало.

Так или иначе, Марек был первым среди равных, тем, кто унаследовал цель рода и в определённый момент поднял восстание. Потомки дракона-изгоя всё рассчитали идеально — они были сильнее хранителей, их было больше, да и поддержка многих могущественных разумных также играла им на пользу. Первые же сражения показали, что у драконов нет ни единого шанса на победу, но…

Как оно часто бывает, всё пошло не по плану. Я не знал, о чём думали так называемые хранители, отсекая мир от вселенной, но итогом принятого ими решения, как мы с вами знаем, стало полное забвение для каждой отошедшей в мир иной души. Никаких перерождений, ни-че-го. Именно то, чего несведущие люди так боятся. Марек, рассказывая об этом, не скупился на детальные описания и свои прогнозы, предрекая магии скорое забвение, а миру — запустение, всячески намекая на то, что я должен или сам пролезть штопать межмировую кишку, или подготовить и отправить это делать кого-то другого. И так как я не хотел нырять в дерьмо под названием очередное перерождение, то второй вариант был всё-таки предпочтительнее. Найти кого-то достаточно сильного и при этом замотивированного — та ещё задачка, но я был готов и на это, лишь бы и остаться здесь до, так сказать, победного, и потомкам обеспечить возможность перерождения.

Вот только сколько времени у меня было? Я всерьёз опасался, что при следующей встрече Доу разглядит гостя в моей голове, и даже если поверит в мою искренность, во что я уже начал сомневаться из-за царящего в мыслях сумбура, просто убьёт меня от греха подальше. Это вообще оптимальный способ предотвращения возможных проблем — превентивно избавиться от вероятного их источника…

Окружавшие меня барьеры спали, и я начал подниматься наверх. Неспешно, так, чтобы выгадать себе ещё немного времени на размышления касательно предложенного предком решения всех моих проблем, которое крылось в пробуждении той несчастной пары капель драконьей крови, что во мне находились. Увы, но для этого было мало одного лишь желания и одобрения Марека, как могло показаться. Требовалась тщательная подготовка, заключающаяся в добыче некоторых органов и крови магических существ, перечень которых я собирался перенести на бумагу. Не для того, чтобы не забыть, а для того, чтобы привлечь охотников. В одиночку искать, убивать и обрабатывать более двух сотен видов существ я буду лет десять, так что добыча большей их части ляжет на плечи моих подчиненных.

А я… что я? Буду охотится на S-ранговых монстров, коих в списке оказалось четыре вида, и три из них обитали довольно близко к нам, в то время как ареал последнего находился в полутора месяцах пути на восток. Моего пути, имеется ввиду. Едва услышав об этом, я сильно обрадовался тому, что Великий Дом и его вассалы могли обходиться и без меня. Потому что даже в одиночку я потрачу на поиск и поимку нужных монстров чёрт знает сколько времени, а путь на восток и обратно сам по себе откусит три месяца, плюс какое-то время мне придётся провести там в поисках нужной добычи.

Учитывая тот факт. что мне нужно было со всем этим уложиться в девять-десять месяцев, тройной охоте можно будет выделить максимум четыре месяца.

И медлить, соответственно, было смерти подобно.

— Всё прошло нормально, нечего на меня так смотреть. — Улыбнулся я Гессе, встретившей меня вместе с группой магов-наблюдателей, которым я так же мягко скомандовал: — Оставьте нас ненадолго.

— Твои чувства не похожи на «всё нормально», Золан. — Ущипнув меня за нос произнесла Гесса. — Ты должен был прекратить, если что-то пошло бы не по плану!

— Если бы я сейчас остановился, всё могло бы обернуться намного хуже. А так придётся всего лишь немного постараться и обезопасить всех нас от угрозы, с которой иначе не справится.

Всё просто. Марек, кем бы он ни был при жизни, всего лишь бестелесный фантом, что скитается от одного носителя крови своего прародителя к другому, в то время как Доу и другие драконы — это чудовища, совладать с которыми мне будет не под силу даже на божественном ранге. Вернее, одного я, может, и убью, выложившись на все сто, но это мало того, что не гарантированно, так есть ещё и другие драконы. Сомневаюсь, что из битвы такого уровня я выйду без серьезных ран, и на восстановление мне хватит суток — получается, второй же дракон меня и добьёт.

А если я приму сторону Марека, то не только обрету силу, с которой, как сказал он сам, можно будет уничтожить всех драконов до единого, просто напав на их жилище, а после в спокойной обстановке найти кого-то, кто отдаст жизнь, дабы заштопать повреждённый канал. Естественно, ни я, ни прародитель не считали, что живых драконов осталось больше десятка. Ведь большая их часть погибла в войне, а тем, кто каким-то чудом пережил, — вероятно, подготовившись, — катастрофу едва ли удалось даже просто поддержать свою численность. С ними должно было произойти примерно то же, что и с исконными магическими расами: планомерное вымирание, как-то противостоять которому могли помочь лишь их знания. Кто, если не хранители понимал, какими будут последствия разрыва канала?

А значит, они могли к этому подготовится.

— Это связано с драконами?

— И всем миром. Канал… вероятно, мы сможем его восстановить, если всё получится…

— Но ты говорил, что у тебя нет таких знаний! А сегодня… — Девушка нахмурилась. — … они вдруг появились. Врать ты никогда не умел, а это значит, что твоя уверенность связана с сегодняшней медитацией. Кого ты встретил, Золан? Другого дракона?

— И хуже, и лучше. Потомка дракона-отступника, в древности развязавшего войну с драконами и тем самым вынудившего их устроить катастрофу. Он… в каком-то смысле бессмертен, и если ему не помогу я — он обратится к другим носителям драконьей крови, наибольшая доля которой, после меня, будет у Астры.

— Он угрожал?

— Сначала — да. Но мы всё как следует обсудили и пришли к тому, что медлить не выгодно ни мне, ни ему.

Гесса смотрела на меня хмурым грустным взглядом, а я всё чётче понимал, что особо выбора у меня как бы и нет. Несмотря на всю проделанную работу, я продержался рядом с семьёй всего два года, а теперь буду вынужден практически исчезнуть на несколько месяцев. И неизвестно, насколько растянется всё то, что будет после.

Простая и спокойная жизнь? Три раза «ха!». Вот тебе, Золан, драконы, а как закончатся — звони, пришлём ктулху.

— Знаешь… Я, наверное, это понимала ещё когда мы только начали встречаться, но неприятности ты притягиваешь словно магнитом. — Гесса подняла руки и аккуратно сняла с себя цепочку — талисман в виде монеты, четверть которой осталась в пасти какого-то магического зверя. Не успел я опомниться, как она рассекла кожу на кончика пальца и, капнув на амулет кровью, — которая тут же впиталась в поверхность, — протянула его мне. — Я пригляжу за Астрой и Домом. Но пообещай вернуться, ладно?

— Меня не так-то просто убить, дорогая. — Я взял талисман из её рук, и, замерев на секунду, повесил его на шею. Это определённо был артефакт, но какой — я определить не смог. Очевидно, что ничего сложного в него втиснуть не удастся из-за размеров и посредственного материала, но что-то же Гесса с ним сделала. — Но чрезмерная забота тоже бывает приятной. К слову, что это за амулет?

— Я думала, ты всё знаешь о культуре моего народа. — Едва сдерживая озорную улыбку произнесла девушка. — Шучу, шучу — не хмурься. Такие амулеты делали в моей семье, и если его сломать — почувствуешь вложенные в него эмоции так, будто я рядом.

— В семье…?

— Я не всегда странствовала, а эта побрякушка — наверное, единственное воспоминание из детства, не превратившееся в пыль. — Несмотря на свою хорошую память, я отлично понимал Гессу, и это был ещё один момент, который положительно сказался на наших отношениях. — Глупо, как считаешь?

— Никто в этом мире не прожил достаточно долго, чтобы так говорить. И память — это, всё-таки, важно…

— Слишком по-философски, Золан. Тебе такое не идёт. Лучше скажи, чем я… Нет, чем гильдия магов может помочь?

— Я бы сказал, если бы сам знал, что конкретно может понадобится, но мой невеликий опыт авантюриста пасует перед имеющимся списком. — Сотня наименований монстров, от которых мне требовались самые разные части, начиная с сердец и кристаллизованной крови и заканчивая второй справа чешуйкой в пятом ряду под хвостом пятнадцатилетней, болеющей несварением виверны. Утрирую, конечно, но часть условий была для меня абсолютно непонятной ввиду того, что профессионально охотой я никогда не занимался. — Мне как минимум понадобится поговорить с отцом и, вероятно, посетить гильдию авантюристов…

— Тогда чего же ты ждёшь? — Гесса шагнула в сторону, развернулась ко мне боком и кивнула на дверь. — Чувствую, что если я и дальше буду просто так с тобой разговаривать, то ты впадёшь в панику. Мы ведь ограничены во времени, верно?

— Нужно успеть сделать всё меньше, чем за год, и пока времени хватает с запасом… Но я хочу подстраховаться и выделить на переход к божественному рангу больше месяца.

По крайней мере, я смог удивить девушку — в её распахнутых алых глазах с лёгкостью можно было утонуть. Уже очень долго я не решался ступить на божественную ступень развития себя как мага, опасаясь, что без надлежащей подготовки это не приведёт меня ни к чему хорошему. Конечно, ранг и сам по себе давал силу, и силу немалую, но мне хотелось большего. Или, что вернее, мне было нужно большее. Нечто, с помощью чего я смогу не просто биться на равных с одним магом или мастером меча пиковой силы, но и подавлять его. Если бы у меня не было привязанностей, — привет тебе, Палач, — то выйти на божественный уровень значило стать практически непобедимым. Не в силах справится — беги, тебя всё равно не догонят, если только не соберут целую армию. Вот такая незамысловатая это наука, но…

Мне было, что защищать, а при таких обстоятельствах на пик боевой мощи мне никогда не выйти. Оттуда и пришло желание обрести силу намного большую, нежели имеет среднестатистический маг божественного ранга.

— Ты всё-таки решился?

— Обстоятельства вынуждают действовать раньше, ведь времени больше нет. — Его и правда не было. Что такое год, если я от широты душевной планировал ещё минимум пять лет потратить на совершенствование фундамента своими силами? А если бы угроза войны отступила, то и десять, и пятнадцать лет не стали бы пределом. Что толку мелочиться, имея возможность прожить триста лет? Но вмешался закономерный, — я же сам полез к крови, — случай. У меня появилась возможность получить силу даже большую, чем та, на которую я мог рассчитывать в самых смелых мечтах. Но плату в виде обязательства любым способом восстановить канал Марек, конечно же, назначил. — Да и не считай я сотрудничество с этим древним фантомом выгодным, то не согласился бы на его условия. Однако…

— Иначе под угрозой окажется Астра.

— … и это тоже. — Нехотя добавил я, не особо желая винить в принятых мною же решениях ребёнка. Так или иначе, но всё происходящее есть следствие того, как я жил и что делал. Выбрось один кусочек паззла — и я, может, не оказался бы в нейтральных землях, не взял Гессу в жёны и не обзавёлся дочерью. Да, морально было бы проще сказать самому себе, что виноват кто угодно, но не я, а после с чувством навязанной обязанности делать всё то же самое… Но оно мне надо, скажите честно? — Так или иначе, но канал нужно восстановить. Слишком многие уже погибли и гибнут ежедневно, не оставляя после себя ничего, кроме памяти.

Кёльн, Глассовер — повреждение канала значило лишь то, что их душ больше нет. Они были стёрты из вселенной из-за прихоти драконов и желания всё изменить — их потомков. Мне сложно было хоть кого-то назвать правым, но пока наиболее эффективный способ решить все проблемы разом предоставил лишь Марек. С Доу же мне встречаться, чтобы всё обговорить, мне пока не с руки, так как тот с шансом пятьдесят на пятьдесят меня просто убьёт, а после вместе со своими сородичами примется за всех носителей древней крови.

Нет уж, такого счастья мне не надо.

— Только не вздумай самому туда лезть!

— Да это когда ещё бу… — Мой рот заткнули поцелуем, но насладиться ситуацией я не успел, так как всего спустя пару секунд передо мной уже нависла до крайности серьёзная демонесса. — …?

— Мне и Астре ты нужен живым, Золан. Не обязательно героем, но обязательно живым.

— Я и себе живым нужен не меньше. Знаешь, как сильно я хочу остаться здесь, просто послать всё это к чёрту и свалить ответственность на чужие плечи? — Именно это желание мною и двигало в последние годы. Я хотел беззаботной, но насыщенной жизни — двух вещей, которые по определению не совместимы. — Ты и Астра для меня самые дорогие сокровища. Я ни за что не допущу нашего расставания.

— Помни о своём обещании, Золан. Ни на секунду не забывай.

Сделаю всё, что смогу.

Если мне только хватит сил…

Глава 6. Подготовка к отбытию. Часть II

В океане бесконечной пустоты плыл один из редких в этих местах островков стабильности — словно бы вырванная из реальности часть то ли храма, то ли диковинного театра. Немногочисленные мраморные колонны, устланный плитами, потрескавшийся по краям пол — и пожухлые кусты, грозящие того и гляди погибнуть окончательно. И посреди всего этого великолепия стояли двое — мужчина в богатых одеждах, с чёрными крыльями за спиной и загнутыми назад рогами на голове, и человек, в обличье которого было всего две примечательные детали — меч за спиной и алые глаза, в глуби которых то и дело мелькали чёрные частички. А ещё он улыбался так, будто наконец-то добился чего-то очень и очень важного, чего-то, к чему стремился всю свою жизнь. И в какой-то мере всё именно так и обстояло.

— Как ты сюда попал… — Марек обернулся, окинув гостя взглядом. Он, может, и сумел бы скрыть своё истинное обличье от кого-то другого, но точно не от истинного наследника дракона-предателя. — … дракон?

— Узнал о тебе и прибыл, едва появилась такая возможность. — Дракон поднял перед собой обе руки, будто бы пытаясь остановить собеседника от чего-то. — Присмотрись повнимательнее, Марек. Не равняй меня со своими врагами.

Демон замер на мгновение, после чего широко распахнул глаза:

— Спустя столько времени — и дракон на пути своего предка-предателя? Тебя убьют собственные сородичи, стоит тебе лишь попасться им на глаза!

— По крайней мере, здесь и сейчас меня не убьёшь ты. Моя сила существования в разы меньше твоей, чему я, говоря по правде, искренне удивлён. Трудно поверить в то, что в прошлом существовал кто-то столь могущественный…

— Лесть? Ты правда мне сейчас лсьтишь? Тому, кто собственноручно лишил жизни больше тысячи твоих сородичей? Тому, чьи действия ввергли мир в хаос?

— Если кто-то нападает на город, а правитель этого города приказывает отравить реку, из которой пьют и его люди, то виноват отнюдь не тот, кто напал. А если отравленные горожане продолжают восхвалять того, кто их отравил… — Дракон развёл руками. — … то мир начинает напоминать театр абсурда.

— Кто тебя учил?

— Новому пути? Никто. Я сам до него дошёл, ведь мои сородичи были слишком слепы, чтобы понять — если не спасём мы, то не спасёт никто.

— Между тем, другие драконы не должны уступать тебе в силе. Даже если ты обрёл большую мощь, они просто задавят тебя числом… — Марек задумался и как будто предпринял попытку перестроить свои планы под новую пешку, появившуюся на доске. — Если ты укроешься и дождёшься правильного момента, то шансы на восстановление канала возрастут многократно. Предполагаю, что мои планы тебе уже известны…

— Наследники исконных магических рас неспособны противостоять мне. — Дракон широко улыбнулся. — Твой наследник не стал исключением.

— И всё-таки, в глубины его памяти я попасть не смог, а значит и тебе это тоже не удалось. Что ты намереваешься делать теперь, после того, как отыскал меня?

— Договариваться, конечно же. Уверяю, Марек — мне есть, что тебе предложить…

Часть I.

Последующий разговор с отцом, как, впрочем, и распределение обязанностей среди подчинённых, не занял много времени. Как итог — гильдии авантюристов, магов и алхимиков совместно включились в работу, взяв на себя организацию охотничьих и рабочих групп, Амстер полностью перевёл Великий Дом под свою ответственность, а Дигон, скрепя сердце, согласился побыть дипломатом. Благо, связующие цепочки между Домом и вассалами уже были отлажены, а львиную часть работы делала Алья, с чьей помощью мы и проводили присоединение других городов. Просто и изящно, пользуясь лояльностью правительницы Вечности, мы забрали под своё крыло и всех остальных. Люди, на самом деле, не были против того, что кто-то позаботится о них лучше, чем могут они сами. Также они понимали и то, что единые законы являются большим благом, и необходимы даже в малой группе людей. Ну и сила, конечно же, сыграла роль.

У местных королей не хватило смелости проигнорировать моё предложение или ответить на него отказом, так что в своём расширении мы обошлись практически без кровопролития. И теперь я впервые запустил проект, который принесёт выгоду лишь мне и никому другому.

Естественно, я не стал распространяться о том, зачем это нужно, так что для окружающих, — не ближнего круга, в котором меня отлично знали, — это был всего лишь непонятный приказ мага-императора.

— Господин Золан, вам велено передать о прибытии претендента — мастера меча в ранге короля. Он хочет наняться на службу.

— Сейчас спущусь.

Внешне благодушно ответил я, на деле беззвучно выругавшись. В другое время я был бы безмерно рад прибытию такого бойца — всё-таки нечасто тут встречались те, кто в силе не уступал правителям целых городов. Но сейчас у меня не столько не было времени, сколько возможности на первых порах присмотреть на новичком. Король меча — это не просто слова, и действующие носители этого титула представляли нешуточную угрозу. Другими словами, этот король мог оказаться диверсантом или просто шпионом, могущим серьёзно навредить городу. Прежде я находился Дома до тех пор, пока сильных наёмников не проверяли и не отправляли в другие места, но сейчас у меня такой возможности не было. Значит, придётся ему отказать… или взять с собой?

В любом случае, для начала необходимо как минимум на него взглянуть. Полчаса, думаю, выделить удастся, а потом… я планировал отправляться уже сегодня, и изменить это решение меня вынудит разве что апокалипсис местного разлива. Я и так уже достаточно часто шёл на компромиссы с самим собой, так что сейчас поступить требуется как Золан-лорд, а не Золан — друг, муж и отец.

Размышляя в таком ключе, я спустился на первый этаж башни и проследовал в тронный зал. Он, как обычно, пустовал, так как придворных у меня не было и не будет. Такое решение я принял ещё в самом начале, решив, что терпеть в собственной башне чужих людей для меня за гранью возможного. А если этих людей десятки и сотни, плюс ты с ними вообще незнаком… Думаю, причины, побудившие меня превратить башню в убежище лорда-отшельника понятны и ясны.

Тем временем слуга, — коих было довольно мало, и на наши этажи они почти не поднимались, — заметил меня и поспешил пригласить гостя, которым оказался высокий мужчина с коротко остриженными седыми волосами и бесцветными, кажущимися неживыми рыбьими глазами. Из-за спины воина выглядывала рукоять интересным образом закреплённого полуторного меча — такой метод ношения позволял выставить оружие перед собой даже не тратя времени на то, чтобы достать его ножен, так как их как таковых просто не было. Их роль выполняли кожаные ремни, стягивающие клинок и обеспечивающие в обращении с ним высокие степени свободы. Подозреваю, что освободить меч тоже было просто — иначе терялся всякий смысл подобного ношения оружия.

Так как я молча на него смотрел, мечник решил заговорить первым.

— Лорд-Император. — Сначала намереваясь поклониться, он всё-таки опустился на одно колено, незамысловатым движением стянув ножны и положив оружие на пол перед собой. Большую степень уважения мастера меча не могли продемонстрировать в принципе. — Меня зовут Вэрриш, и я — король меча, практикующий восточный стиль под названием «Ветер». Я слышал, что вы ищете хороших наёмников для того, чтобы превратить дикие земли в процветающий край, и если это действительно ваше истинное желание, то я хотел бы присоединиться к вам и сражаться на благо вашего царства и ваших людей.

Говорил он неспешно, с достоинством — чувствовался стержень и выучка, которой среди моих знакомых мог похвастаться, наверное, лишь дядя. Гериан был слишком вспыльчив, и выпавшее на детство война сделала его довольно жёстким и уважающим лишь силу, а отец и вовсе старался забыть вдалбливаемые в него моим дедом знания как страшный сон. Может, кое-что мог бы показать и я, но до демонстрируемого Вэрришем уровня мне было очень и очень далеко. Нужно не одно десятилетие жить высшим обществом, чтобы добиться подобного результата.

— Мы всегда рады принять в свои ряды тех, кто готов работать честно и верно, мастер Вэрриш. Но в ближайшие несколько месяцев, боюсь, мы не сможем должным образом провести все необходимые процедуры — все наши силы брошены на решение иной задачи, а ответственные люди находятся в разъездах. Но если вы готовы подождать, то город обеспечит вас всем необходимым для жизни, а после вас примут на службу.

— Так ли много людей нужно для того, чтобы заручиться поддержкой человека, что умеет лишь убивать, лорд-император? Просто отправьте меня туда, где помощь будет нелишней.

— И вы, Вэрриш, даже не спросите о плате?

— Ваши решения и поступки, жизнь людей под вашим началом — всё это демонстрирует вашу мудрость, Лорд-император. Уверен, вы не оскорбите себя обманом и наградите меня не хуже, чем всех прочих наёмников.

Этот странный мечник знал, что и как говорить, отчего у меня появлялось к нему лишь всё больше вопросов, а желание оставлять его в городе без проверки и установления наблюдения соответственно уменьшалось. Верил ли я в то, что к нам может прибыть мастер меча его ранга и с его манерой себя вести? Определённо, да — жизни у всех разные. Тем более что в качестве шпиона или диверсанта куда лучше подошёл бы тихий и неприметный маг-эксперт, у которого, по крайней мере, был бы доступ куда-то помимо поля боя. Вэрриш же сразу привлекал внимание своим поведением и манерой держаться, что сводило на нет шансы тихо и незаметно выполнять подобную работу. Но что-то мне подсказывало, что этот человек, идеально контролирующий свою прану, мог пригодиться уже в ближайшем будущем. Например, присоединится к одному из охотничьих отрядов, которым придётся искать и убивать магических зверей высоких рангов. У нас уже было несколько боевых королей, но лишняя боевая единица лишней точно не будет.

— Я могу предложить два варианта. Первый — вы принимаете участие в зачистке нейтральных земель на правах вольнонаёмного авантюриста с оплатой, не уступающей таковой у моих людей. — Отправить сомнительную личность туда, где манаволки гадить боятся — не худший из возможных вариантов. Поохотится под присмотром полевых командиров, раскроется со всех сторон, и потом рассматривать мы его уже будем с учётом накопленного досье. Всё-таки бойцы его ранга — это, конечно, не высокопоставленные командиры, — бал при моей власти правила не сила, а навыки, которые у сильных охотников не всегда присутствовали, — но нечто близкое. А взять и послать его на место в качестве всего лишь очень сильного бойца — значит рисковать оскорбить короля меча, что может быть чревато. — И второй — вы ждёте в городе на озвученных мною условиях.

— Здесь не из чего выбирать, лорд-император. Не доверять мне — ваше право. Я готов окропить свой меч кровью монстров там, где вы укажете… — Мужчина чуть склонил голову. — … но людской век короток, и я бы предпочёл сразу заслужить ваше доверие, если это возможно.

— Откуда конкретно вы родом, Вэрриш?

— Из маленького городка в диких землях подле демонического континента, лорд-император. Эти места далеко на востоке, неподалёку от связывающего материки перешейка — всего месяц пешего пути.

Я сконцентрировался на мгновение, вынимая из головы детальную карту диких земель и проецируя её в воздухе перед собой.

— Конкретное место?

Мечник пробежался по карте глазами, после чего вытянул руку — и сформировал тонкий, отчётливо видимый невооружённым глазом щуп, целиком состоящий из праны. Эта картина поразила меня до глубины души, и будто бы прочитав мои мысли мужчина бросил:

— Наследие рода, лорд-император. Но… родился и жил я здесь.

Указав на очень близкую к необходимому мне месту точку Вэрриш замолчал и будто бы замер, а я… Что я? Не о точке думал, а о феноменальном контроле праны, распространение которого, если это и правда дар рода, невозможно. Но какие возможности открывает эта способность! Совсем неудивительно, что стоящий передо мной на одном колене человек в свои приблизительные тридцать лет достиг такой силы. Страшно даже представить, насколько он сильнее Дигона, если умеет использовать свой дар в бою. Да и любой другой король ему непременно проиграет, если не будет обладать сравнимым преимуществом.

Определённо, оставлять этого индивидуума здесь без присмотра есть наихудший вариант. А значит я и правда могу предложить ему иной выход, и если он действительно так хорош…

— Какую скорость вы можете развить и поддерживать долгое время, Вэрриш…?

Я собирался взять его с собой на восток, и, вопреки более ранним планам, отправиться за самым далёким монстром в первую очередь…

Часть II.

Несмотря на то, что в глазах многих людей нейтральные земли выглядят эдакой пустошью, в которой из живого только страшные чудовища, на деле местная природа была куда более живой, чем даже эльфийский Зелёный Рай, как они называли свои земли. Я, конечно, сам там не бывал, но если судить по рассказам очевидцев, мне, с высоты птичьего полёта, казалось именно так.

Впрочем, летел я не один — рядом время от времени показывался Вэрриш, с которым мы вот уже месяц как перешли на «ты». Так как крыльями он не обладал, то приходилось ему ни много, ни мало, а прыгать на сотни метров за раз. И так как темп мы поддерживали более, чем высокий, к концу очередного забега даже король меча, вынужденный шестнадцать часов подряд рвать жилы, должен чувствовать усталость…

Но её не было. Вэрриш как срывался с места ранним утром с улыбкой на лице, так и останавливался с нею же, без каких-либо признаков изнеможения. Это было не менее странно, чем способность спокойно выводить прану за пределы тела и свободно ей манипулировать. Ещё один момент — я не мог не заметить, какой проницательностью на самом деле обладал мой спутник. Со мной он, вероятно, даже сдерживал себя, но вот с некоторыми встречными людьми общался так, будто заранее знал, что у них на языке. А его превосходные знания, распространяющиеся, казалось, на все нейтральные земли, позволяли нам избегать большей части стычек с монстрами, которых я не смог бы проигнорировать даже в одиночку и находясь в небе.

За счёт этого мы опережали график на целую неделю, и это при том, что в пути провели всего месяц. Уже одно только это стоило того, чтобы не сводить со странного мастера меча глаз, ведь время для меня было особенно дорого.

— Нужно взять чуть севернее! Впереди территории, обжитые птицами Рух!

Кивнув, — а от глаз короля меча такая мелочь даже на таком расстоянии укрыться неспособна, — я скорректировал направление, покосившись на виднеющиеся вдалеке скалы. Они были не самыми высокими из тех, что встречались нам на пути, но среди них всё равно могли поселиться громовые птицы — во всех смыслах большие любители высоты. Я вновь устремил взгляд вперёд, сосредоточившись на том, чтобы тратить на полёт как можно меньше сил, но не терять при этом в эффективности. Пополнить запасы накопителей было негде, а тратить их на дорогу я не собирался.

Вот только не прошло и минуты, как некое странное ощущение заставило меня вновь посмотреть в сторону гор. Самые обыкновенные, я бы сказал — рядовые горы, но… манящие. Да, именно манящие, влекущие к себе, умоляющие подойти к ним поближе и как следует всё изучить. Меня никогда не беспокоили мороки, а своим чувствам я привык доверять, и потому, вздохнув, я решил проверить, что же такое там находится.

— Вэрриш, привал у подножья гор! Отдохни… — Ну не верил я, что он способен без последствий скакать сутки напролёт. — … а я проверю этот хребет. Есть в нём что-то… особенное.

Потратив пару секунд на раздумья, мечник ответил:

— Там полно монстров, с которыми непросто будет справиться даже тебе. Я бы не рекомендовал туда лезть без необходимости. Тем более, если мы торопимся.

— Считай, что необходимость эта у меня имеется. Что вообще известно об этих горах?

Мне показалось, будто Вэрриш устало вздохнул.

— Ходят слухи, будто в этих скалах в древности располагались драконьи цитадели. Но доказательствами, насколько мне известно, никто так и не обзавёлся, так что это просто красивая сказка.

Или не совсем сказка, судя по растекающемуся по всему телу предвкушению. Но если в этом замешаны драконы, то нелишним будет обратиться к обещавшему честно мне помогать эксперту по тем временам. Сконцентрировавшись на подготовке колоссального, но кратковременного течения времени в пространстве души, я провалился в себя и тут же заметил восседающего в кресле и любующегося закатом предка. Не стоило гадать — эта картина действительно была создана именно для меня, так как Мареку сейчас в принципе должны быть чужды такие вещи, как удовольствия или наслаждения. По крайней мере, его не было в пространстве моей души, если я намеренно его не искал.

— Сказанное Вэрришем — правда?

— Смотря с какой стороны посмотреть… — Уклончиво ответил демон, отведя взгляд с неброской улыбкой на лице. — … тебе правда интересно, что там?

— Если бы меня туда так не тянуло, то и интереса бы не было. Впрочем, если ты не отговариваешь меня от посещения этих скал, то я, пожалуй, взгляну на них одним глазком…

— Не отговариваю, но… — Начал было Марек, но быстро замолчал. — Впрочем, подобным тебе слепцам порой нужно преподавать уроки. Если ты не видишь дальше своего носа, не понимаешь очевидного — этот горный хребет действительно даст тебе ответы на многие вопросы. Но и потеряешь ты не мало.

Как и обычно, он говорил чистую правду с настолько незначительной примесью лжи, что её можно было даже не брать в расчёт. Впрочем, его слова мне в любом случае не понравились. Слишком издевательские, слишком высокомерные. Будто бы я действительно совершил очевидную ошибку, а сейчас меня решили ткнуть в неё носом, будто котёнка, который не с первого раза запомнил, где у него туалет. Но сколько я ни бился — а понять, в чём проблема, не мог. Но она была, иначе Марек бы соврал…

— Ты можешь сказать прямо, что и когда пошло не так?

— Чтобы единственный достойный наследник нашего рода вообще лишился способности принимать самостоятельные решения? Нет, Золан — я и так дал тебе слишком много. Слишком много сил, слишком много возможностей, слишком много знаний… — Марек откинулся на спинку своего кресла и, чуть наклонив голову, посмотрел на меня исподлобья. — И ты принял всё это как должное. Я был готов смириться с этим ради достижения своей цели, однако…

Пауза растянулась на не один десяток секунд, и я, наконец, не выдержал. Бесконечно растягивать время невозможно, а это значит, что уже совсем скоро мне придётся вернуться в тело. Просыпаться, срываясь в штопор, мне не очень-то и улыбалось.

— Однако? Неужели произошло нечто сравнимое с твоим освобождением?

— Ты даже не представляешь, что именно. Жизнь хороша, Золан. Так что я советую тебе как следует насладиться ею… и последствиями тех решений, что ты принимаешь.

— Я не…

Раз — и я уже лечу в небе, понемногу теряя высоту. В голове сумбур и паника, ведь меня, собственно, хозяина «дома», выставили из него по щелчку пальцев, хотя это всегда казалось мне невозможным. Марек продемонстрировал обратное, и я ужаснулся. Что ещё он может делать, и не значит ли это, что он начал восстанавливать свои силы? И если это так, то каким образом бороться с тем, кто одновременно может существовать во всех носителях своей крови, и, вдобавок, читать мысли этих носителей…?

Стоп. Я приказал себе успокоиться, сконцентрировавшись на двух первостепенных вещах: драконах и канале. Марека в принципе не должно волновать всё остальное, а значит накосячить я мог лишь с этими двумя вещами. Драконы… Из разговора с Доу мне известно, что драконы защищали территории, окружённые Великой Рекой — далеко отсюда. Случайно нагрянуть к ним на огонёк я не смогу, а если где-то неподалёку всё-таки окажется их гнездо, то меня там просто убьют, что наихудшим образом скажется на планах предка. Стал бы Марек рисковать таким образом?

Сильно сомневаюсь.

Но канал… Ничего, что хоть как-то было бы с ним связано, я не делал и не видел. Да и на него явно нельзя повлиять случайно. Как сказал предок — не видишь дальше собственного носа и не понимаешь очевидного. Из всех странностей, — а эксперимент с кровью и всё из этого вытекающее я более к категории необычного не относил, — в обозримом прошлом я мог отметить лишь Вэрриша с его уникальными способностями, и… всё? За прошедшее время просто не могло произойти что-то ещё, что я заметил, но на что не обратил внимания. Но если обратиться к тому, что я заметил, но посчитал недостаточно значительным или не относящимся к нынешним проблемам, то…

Вэрриш.

Мастер меча со странной способностью к манипуляции праной, нечеловеческой выносливостью и поведением, больше подходящим столетнему придворному вельможе, нежели наёмнику. Не спорю, сильные люди в большинстве случаев довольно эксцентричны, так как ни один человек в здравом уме никогда не решит тратить жизнь на тренировки ради тренировок. У него должна быть цель, способная вынудить его буквально жить самосовершенствованием. Редко, очень редко короли и императоры представляют из себя что-то адекватное… но ещё реже они собирают в себе целую охапку уникальных качеств, каждое из которых может сделать человека особенным само по себе.

Выносливость, что превосходит мою.

Управление праной на уровне маны у магов.

Чудовищная проницательность, за счёт которой Вэрриш порой с полуслова понимал, что я хочу ему сказать.

И всё это в одном человеке, которому максимум, с учётом продолжительности жизни мастеров меча его ранга, пятьдесят лет. Хотелось бы верить в то, что это лишь совпадение, но Марек вряд ли изменил своё ко мне отношение без причины. И даже если проблема не в Вэррише, я всё равно должен буду его проверить. А как — это уже совсем другой вопрос, ведь если он действительно не тот, за кого себя выдаёт…

Тогда у меня будут большие проблемы.

Глава 7. Легенды вечны. Часть I

Оставив Вэрриша у подножья горного хребта, я решил лишний раз не суетиться и действовать размеренно, так, как будто никакого давления со стороны на меня не оказывается вовсе. Уже понятно, что, скорее всего, с моим спутником не всё чисто, а это место представляет определённый интерес для Марека. Что до его слов про потери, то они абсолютно ничего не проясняют, так как истина — понятие безумно растяжимое. «Потеряешь немало» — могло значить что угодно. Например, я мог потерять время, и сейчас это было действительно немало. Или доверие к тому же Мареку, узнай я в этих скалах что-то важное, но намеренно им скрытое.

Так или иначе, но в корне изменившееся отношение предка ко мне более на позволяло верить ему так же, как и ранее. Я хоть и зарёкся играть в параноика и подозревать всех и вся, но когда один и тот же человек сегодня обещает тебе во всём помогать и предоставлять максимально полную информацию, а завтра начинает говорить загадками и корчить из себя непонятно что, определёнными вопросами неизбежно задашься.

Раз уж мы договаривались сотрудничать, то вот так менять условия сделки…

Потерев переносицу, я пару раз взмахнул крыльями и спустился чуть ниже, окинув взглядом тянущиеся подо мной горы. Я летел уже полтора часа, но не встретил ни одного живого существа. Да и звериных троп тоже видно не было — следовательно, тут или обитали особые твари, или их не было вовсе. А где же птицы Рух? Правильно — отсутствуют. Иначе на меня бы давно набросились их дозорные, стерегущие границы своих охотничьих угодий.

Конечно, колония птиц может быть совсем маленькой, или живут они ещё глубже в скалах, но хребет не слишком велик, а популяция этих монстров зависит только и исключительно от того, сколь много земли они под себя подмяли.

А существ, способных составить им конкуренцию я в округе не видел.

Постепенно зелень, покрывающая основания горных склонов начала редеть, а спустя ещё полчаса внизу не осталось ничего кроме мёртвого камня и снега. И именно тогда далеко впереди, там, куда меня влекло это странное чувство, показались явно рукотворные элементы, поначалу принятые мною за шпили башен — до того велики они были. Но по мере приближения к ним я заметил и то, что их высота слишком сильно разнилась между собой, и то, что располагались они на условных прямых, но абсолютно бессистемно. Когда же до якобы башен осталось лететь меньше пяти километров, я понял, что это — остатки некогда величественных стен.

— Ну, привет… — Я опустился на вершину наиболее уцелевшей части видимого комплекса, окинув взглядом открывшуюся картину. — … драконья крепость.

Здесь было, на что посмотреть. Во-первых, здания выделялись воистину драконьими размерами, и даже разрушенные могли похвастаться изрядной долей элегантности — над архитектурой старательно и качественно поработали, создав шедевр своего времени. Возможно даже, что это была совсем не крепость, а, скорее, небольшой форпост, истинное предназначение крылось в магической поддержке драконов. И так как противников у ящеров не было вплоть до появления потомков дракона-предателя, то это место возвели во время войны. Почему я так считаю?

Собственно, здесь-то и кроется второй пункт: в этом месте было много маны, которую я не мог обнаружить до тех пор, пока не пересёк странного вида барьер, состоящий из праны от и до. И сейчас, глядя на эту крепость и тончайшую, не пропускающую даже эха маны плёнку за своей спиной я понимал, что тогда, в башне, Вэрриш продемонстрировал способность к манипуляции праной, о которой никто никогда ничего не слышал. Даже Дигон на мой вопрос сделал удивлённые глаза и сказал, что впервые о подобном слышит. Он хоть и король меча, но его стремлению к силе позавидуют многие. И о способах стать сильнее он знал, соответственно, очень немало.

Какой же я слепец! Всё, абсолютно всё указывало на то, что Вэрриш не человек и даже не демон, но я, погружённый в навязанные Мареком проблемы, этого просто не видел.

Я шагнул вперёд и спрыгнул вниз, приземлившись сначала на уцелевшую несущую стену некогда могучего здания, а после — на присыпанную изрядным слоем земли дорогу. Очевидно, магия как-то защищала это место, иначе оно было бы засыпано куда сильнее. Да и разрушения… не сразу, но можно заметить, что разрушения обеспечило не время, а некий внешний фактор.

Боевая магия, например.

Неспешно, прислушиваясь к своим ощущениям и вглядываясь в совершенно мне незнакомые, но не несущие угрозы вплетённые в камень и металл заклинания, я двигался туда, куда меня влекла кровь.

Драконов боялись. Драконов почитали. Драконов помнили. О них слагали легенды и песни, а их существование оставило свой отпечаток в творчестве всех рас, населяющих этот безымянный мир. И я не раз слышал о том, какие они великие. Своими глазами видел фантом битвы, в которой они принимали участие. Но всего этого было недостаточно, чтобы проникнуться их мощью. В той магии, что они мне показали, не было той прекрасной смертоносности, что пропитывала движения каждого бойца, что посвятил искусству убийства всю свою жизнь. Мощь — была. Массивность — была. Но не красота, понять которую дано не всем.

Они сражались, но делали это так, будто после этой битвы никогда больше не повторят ничего подобного.

Драконам, а не кому-то ещё досталась огромная сила, а вместе с ней и ответственность за прочие расы. Но поняли ли они, как ею пользоваться? Научились ли? Сейчас я смотрел на жалкие остатки былого величия — и постепенно понимал.

Нет. Лишь один-единственный дракон за всю историю попытался понять и изменить своему предназначению, за что его нарекли предателем. Всем остальным хватало и того, что выше них стояли лишь те, кто вдохнул в этот мир жизнь. Осмелюсь предположить, что и войну они проиграли лишь оттого, что никогда к ней не готовились. с их подавляющей мощью им это просто не требовалось, и массивные, но абсолютно топорные, пылающие маной заклинания, сохранившие руины в целости и сохранности тому прямое подтверждение. Драконы не развивались, выполняя свою роль словно роботы. И я совсем не удивлюсь, если их и создавал такими кто-то, кто работал над этим миром.

Это было попросту смешно: высшие существа, обладавшие раньше и обладающие сейчас силой, в разы превышающей таковую у рядовых магов и мастеров меча, оставили после себя зачарованную крепость в таком виде, будто над ней работали артефакторы-подмастерья из глубокой провинции. А если у них такая беда с контролем из-за силы, то я драконам не завидую и даже искренне сочувствую. К чему это всё? Ну, пожалуй, к тому, что несмотря на все свои недостатки они были воистину прекрасными созданиями в магическом смысле.

Но вот я прошёл дальше, миновал несколько отдельно стоящих руин и у ведущего куда-то под землю входа заметил нечто, выбивающееся из общей мертвенно-серой гаммы — и этим чем-то оказались белоснежные, покрытые алым налётом драконьи кости. Но если вспомнить, как выглядели те драконы, с которыми сражалась армия Марека, то можно сказать, что лежащие передо мной останки серьёзно отличались: четыре лапы и два крыла, а не две лапы плюс совмещённые крылья. Торс был гораздо крупнее, а вот хвост наоборот — длиннее и изящнее. Марек ничего не говорил мне о других видах драконов, да и Доу один-в-один походил на своих предков. Разве что был чуть помельче, но вряд ли драконы вечны, среди них должны быть и молодые, и старые.

Тем единственным, что заставило меня напрячься, стало отсутствие других останков. Если драконы схватились здесь с армией Марека, то и умереть их должно было несколько больше, чем один. Вот только сколько я ни бродил, а больше ни одного скелета ни нашёл. Зато понял, что источником зова стал именно этот одинокий костяк. Ну и ранее о скелетах драконов я, конечно же, не слышал. Не находили даже отдельных костей, чего уж говорить о большем. Весь скелет фонил маной так, что маги обязательно разобрали бы его на реликвии, но — ни единого упоминания где-либо.

— Откуда ты тут такой взялся, друг мой…? — Тихо спросил я сам у себя, опустившись перед внушительным, — три метра в длину, полтора в высоту и полтора в ширину, — черепом на одно колено. Перчатка упала на землю, и я, коснувшись черепа, смог однозначно сказать, что обычной гладкостью кости тут и не пахнет. Материал в принципе слабо напоминал кость, при ближайшем рассмотрении походя на шероховатый матовый металл. И это была лишь поверхность океана, его физическое обличье. В магическом восприятии эти кости были, если можно так выразиться, зонами пустоты — концентрация энергии была столь высока, что в восприятии вместо костей находилось абсолютное ничего. Фактически, если нейтральная мана в некоторой концентрации находится везде и всюду, формируя своего рода магическую картину мира для тех, кто познал редкую способность магического же восприятия, то эти кости были ею перенасыщены. — Темнота, что чернее ночи, да?

Чем больше маны кружило вокруг, тем «светлее» всё выглядело. Но кости были абсолютно чёрными, и как будто поглощали окружающее их сияние. Мне никогда не удавалось добиться подобного эффекта, и моим пределом становился мягко-серый оттенок, который, впрочем, был труднодостижим для любого мага.

Тщательно изучив останки и не найдя ничего, что могло бы оказаться опасным, я аккуратно высвободил незначительное количество своей маны, надеясь таким образом приблизиться к разгадке природы этого странного зова. Но ключом моя магическая энергия не оказалась, хотя, честно говоря, надежды были. Потоки маны просто скользили вокруг костей, всячески противясь приближению к ним — не помогал даже мой превосходный контроль и приложение большей силы. Любой же ценой воплотить задумку я не стремился, так как считал это занятием слишком опасным. Даже одно только то, что я уже делал можно назвать необоснованным риском, но, во-первых, в своих силах я был уверен, а во-вторых — любопытство наслоилось на вызванный зовом исследовательский зуд, и терпеть было выше моих сил.

В прошлый раз главным катализатором в взаимодействии с драконьим наследием стала кровь, и сейчас я рассчитывал на то, что струящаяся по моим жилам жидкость, олицетворяющая саму жизнь поможет вновь. Но перед тем, как включать её в работу, я как мог очистил площадку вокруг костей от древних заклинаний, разрушив её структуру и слив лишнюю ману в воздух так, что слышали меня, наверное, во всех нейтральных землях. Но так как делал я всё быстро и качественно, то о незаметности не шло и речи.

Ровно через четыре часа я закончил демонтаж чужих и установку своих заклинаний, попутно удостоверившись в том, что всё работает как надо. Барьеры внешнего и внутреннего типов, маноотводы, резервуары с моей нейтральной маной и дополнительные элементы, единственным призванием которых был анализ того, что могло произойти. В частности, я предполагал, что этот явно не имеющий ничего общего с материальным миром зов повлияет на душу, и если я буду в её пространстве, то происходящее снаружи может оказаться загадкой. Обещания Марека — это, конечно, весомо, но и своими знаниями тоже нужно обзаводиться. Мне был интересен этот мир, интересно то, как здесь всё устроено, и ценил я каждую крупицу знаний. А уж если крупица подобна той, что сейчас, возможно, лежала передо мной…

Встав перед черепом, я аккуратно изъял из себя каплю крови, капнув ею на поверхность кости. И в момент, когда это произошло, скелет вздрогнул, а в голове раздался тихий, кажущийся обычным, но при этом пропитанный чем-то потусторонним голос:

— Кто… ты?

Кажется, в этом дивном мире за жизнь цепляются даже такие кости. Иначе объяснить слабую, но уверенную просьбу впустить гостя в пространство моей души объяснить было невозможно.

Но в отличии от Марека он, хотя бы, постучался…

Глава 8. Легенды вечны. Часть II

— Кто… ты?

— Случайный путник, забрёдший к твоим останкам.

Сущность… Да даже не сущность, а её эхо, представшее передо мной было столь слабо, что даже при всём желании не смогло бы силой пройти через естественную защиту моей души. И повторить подвиг Марека, миновав её, оно не сумело. Или даже не пыталось — кто их разберёт, этих лишённых тел жителей условного астрала. Я их ещё раньше, работая на Всевышнего, недолюбливал, а уж теперь, не имея никакой защиты кроме своей собственной силы, сталкиваться с ними мне было страшно. Тот же Авалон был очень и очень опасным существом сам по себе, а Марек — чудовищно сильный маг прошлого. И дрожащая, — отнюдь не от страха, — передо мной тень, некогда бывшая драконом казалась отнюдь не более слабой. Это трудно объяснить, но этот конкретный дракон внушал благоговейный трепет вместе с могучим желанием держаться от него подальше — всё моё естество было против общения… но человек тем и прекрасен, что инстинкты для него не играют главенствующей роли.

Тем временем сущность осмотрелась, оценила мой внешний вид моего духовного тела — после чего чуть качнула головой:

— Ты столь стар, но сил в тебе совсем немного. И моего наследия лишь две жалкие капли… — В словах дракона скользила даже не грусть, а полное, абсолютное, всепоглощающее отчаяние. Ему было больно от того, что приходилось говорить, и боль эту я чувствовал куда ярче, нежели правдивость слов Марека. Да и моя упрочнившаяся за эти годы связь с Гессой как будто была более блеклой в сравнении с испытываемым сейчас отражением драконьих чувств. — Покажи мне, что произошло. Покажи, какие события превратили магов в их блеклые тени…

Сущность дракона, казалось, обрела чуть больше стабильности, и теперь в этом полупрозрачном тумане я мог хотя бы различить контуры его фигуры. Фактически, он выглядел примерно так, как можно было себе представить глядя на его останки. Угловатый и массивный, с не самой длинной шеей и по-настоящему огромными крыльями, дракон разительно отличался от Доу и тех своих сородичей, которых мне показывал Марек.

— Я никогда прежде не показывал кому-то свои воспоминания. И лично я не видел той войны…

— Если ты не умеешь, то хотя бы на словах скажи, что произошло. Мне… — Дракон чуть опустил голову. — … сложно соврать. Как и тебе.

— Но взамен я хочу услышать ответы на некоторые свои вопросы.

Насколько я мог судить, состояние дракона стабилизировалось, и более ему не было необходимости сосредотачиваться лишь на поддержании своего существования. Почему я так решил? Из-за того, что поначалу его слова были едва слышны, а паузы между ними — растянуты. С течением времени же он восстановился, и к нынешнему моменту его речь стала неотличима от таковой у нормального человека. На дракона он не тянул, так как говорил вслух, и челюсти его при разговоре очень даже шевелились.

— Ты пробудил меня, но сделал это без надлежащей подготовки. — Мне послышался укор. — Из-за этого даже здесь просуществовать мне суждено недолго. Но я дам ответы, которые тебе нужны, если ты задашь правильные вопросы.

— Да будет так. — Кивнул я — и обезличенно пересказал события далёких лет, обобщив всё то, что было известно мне самому. Дракон внимательно слушал, с каждым моим словом становясь всё менее и менее величественным. Под конец же моей речи он и вовсе как будто уменьшился, жестом попросив остановиться. В исполнении дракона это выглядело оригинально, но вполне понятно. — …?

— Всё, что ты описал — всё это моя вина. Мир бы процветал и дальше, если бы не мои еретические идеи. Тысячи лет мир процветал, и столь быстро истлел… Могу я попросить тебя об одной эгоистичной вещи, демон, в чьих жилах течёт моя кровь?

— Восстановить канал? Я не буду делать этого самолично, но озабочусь тем, чтобы кто-то решил эту проблему. — Если поначалу он лишь чуть удивился тому, что мне известно, то после тоска начала застилать его взор. Но едва я закончил говорить, как он приободрился, а я отчётливо понял, что ему осталось очень и очень немного. Вопросы? Ха! Да он уже начал исчезать, так на какие вопросы он может успеть ответить? Но, по крайней мере, я смогу сделать так, чтобы тень легендарного дракона растворилась в вечности со спокойным сердцем. Так будет гораздо правильнее, чем задавать вопросы в тщетной надежде извлечь из этого пользу. — Ты не ошибался, отступая от предначертанного драконам пути. Твоё наследние не мертво — я оказался здесь лишь потому, что бестелесный осколок сознания одного из твоих потомков времён той далёкой войны пробудился ото сна и хочет восстановить канал. Если не получится у меня — то он обратится к кому-то другому из тех, в ком осталась твоя кровь. Ещё ничего не потеряно…

— Кроме миллионов душ, обратившихся в ничто. Я оценил твоё желание избавить меня от груза ответственности за содеянное, но… скажи, как меня называют те, кто обо мне помнит?

— Предок… или дракон-предатель. — Пространство души. Врать бессмысленно, да и не совсем правильно, раз уж он, тот, чьего имени я так и не узнал, столь легко распознал моё желание. — Я очень долго ничего не слышал о драконах. Прошло много лет, и после катастрофы они не стремились выходить на контакт с пережившими её разумными.

— Сама моя раса была предана забвению… Как иронично! — Дракон, видимо, всё-таки что-то чувствовавший в физическом плане, опустился на пол. — Борясь за её возвышение, я стал причиной её исчезновения. Я чувствую лишь одного оставшегося в живых дракона… Одного! А когда-то нас были тысячи…

Пребывай я в физическом теле, то, определённо, поперхнулся бы — вот так, совершенно неожиданно узнать, что остался всего один дракон я никак не ожидал. И это, выходит, Доу. Другой вопрос — прав ли мой нынешний собеседник, и не ошибся ли он. Но уж слишком активно происходил распад сущности дракона, да и паузы между его фразами не позволяли вставить хоть что-то. Пожалуй, сейчас я по-настоящему сожалел о том, что мне не были известны способы удержать даже не полноценную душу, а её осколок. И — да, я всё-таки научился различать гостей в своём пространстве. Прежде у меня не было возможности таскать к себе в гости тех, кто давно погиб, но сначала Марек, а после и дракон-предатель из прошлого предоставили достаточно данных, чтобы я смог сделать определённые выводы.

Тем временем дракон, от которого остался один лишь торс, передние лапы и голова, продолжал говорить:

— Я не хотел обманывать тебя, исчезнув столь быстро. Позволь мне коснуться твоего сознания и передать тебе частицу своего былого могущества. Это поможет тебе обрести власть над силой крови моего рода — то, без чего тебе никак не восстановить канал. — Дракон вытянул вперёд лапу и, оттопырив коготь, упёр его в белоснежную часть пола гигантской шахматной доски — неизменной части моего пространства души. — Не отказывайся; ведь если бы мой род сохранил силу, что требуется для этого, то канал уже был бы восстановлен. Но это не так. И уж лучше я сам подарю шанс тебе и уверенность — себе, чем полностью положусь на своих потомков…

— Скажи… Ты уверен в том, что кроме одного дракона более их нет?

— Лишь эхо мук умирающих наполняет нашу связь. Они пали, и пали совсем недавно. Сосредоточься, демон. Я не хочу, чтобы мой дар стал твоим проклятьем.

От упёршегося в пол когтя начали расходиться едва заметные волны, а я почувствовал… изменения. Не душа, но тело начало перестраиваться под новые реалии, впуская в себя с одной стороны нечто постороннее, но с другой — сразу нашедшее своё место, которое существовало всегда, да только я его до этого момента не замечал.

Крошечная крупица энергии дракона, которую он сумел сохранить, пронеся через смерть, послужила катализатором и ускорила те процессы, которые в нормальных условиях могли и вовсе никогда не выйти из начальной фазы.

— Ты не станешь драконом, как и не обретёшь даже блеклого подобия моих сил. Я дарую тебе не могущество, а ключ, с помощью которого ты сумеешь добраться до канала. И этим… — В одно короткое мгновение тень дракона сжалась в крошечную точку, впившуюся в пол и исчезнувшую. Всё, что осталось — лишь тихий и спокойный голос, эхом разносящийся вокруг. — … я вверяю тебе свои надежды. Не подведи…

Всё то, что осталось от дракона взмыло ввысь и растворилось среди облаков моего внутреннего мирка, а на моё физическое тело накатывал сон. Оставалось лишь обрадоваться собственной предусмотрительности и тому, что окружающие горы не кишели жизнью. По крайней мере, я нахожусь под защитой своих барьеров…

Да, барьеров…

Глава 9. Переменчивость. Часть I

Глаза я открыл отнюдь не по своему желанию — просто спокойно спать, когда по лицу хлещет самый настоящий ливень было довольно проблематично. Но недовольным я был лишь до тех пор, пока не осознал где, когда и после чего сплю. И первым делом я, как бы странно это ни было, посмотрел на свои руки — самые обыкновенные, такие, к каким я и привык. Следующим шагом стало создание перед собой отражающей ледяной поверхности, и вот тут-то я запаниковал.

Нет, у меня не отросли крылья из ушей, да и чешуёй я не покрылся — проблема лежала в совершенно иной плоскости. Прежде послушная, быстро и чётко струящаяся по телу мана сейчас текла медленно и лениво, так, словно я вернулся в раннее детство. Радовало лишь то, что по мере работы с ней ситуация стремительно исправлялась по аналогии с затёкшими конечностями, но если это — следствие времени, проведённого в спячке…

С самого моего пробуждения до нынешнего момента прошло не больше секунды, но глаз уже зацепился за окружающие меня каменные стены, которые возвёл точно не я сам. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы ввести в их монолитную структуру свою ману, но худшие предположения развеялись — меня не замуровали, как какого-нибудь преступника. Слой был толщиной в каких-то двадцать сантиметров, чего хватило для того, чтобы укрыть меня от непогоды, но точно не сдержать. И когда я проделал аккуратную дыру в потолке, на меня хлынул снег.

Хлопья снега, моментально начавшие разлетаться по неосвоенному пространству через дыру не позволяли разглядеть даже клочка неба, так что я, сдерживая рвущуюся наружу досаду, расширил отверстие и, взмахнув крыльями, вылетел наружу, сразу же оглядевшись. Во мне ещё таилась надежда на то, что это всего лишь изменения погоды в горах, но снег лежал везде и всюду настолько толстым слоем, что руины зданий было даже толком не различить. И чем выше я поднимался, чем дальше устремлялся мой взгляд, тем крепче становилась уверенность в том, что за то время, что я провёл в бессознательном состоянии…

… наступила зима. А это значит, что прошло минимум три месяца с того момента, как я решил поэкспериментировать с костями. И это была проблема, которая буквально заставляла схватиться за голову — из-за своей гордости, из-за желания пойти наперекор словам того, кто в сто крат старше и сильнее меня. Взыграло чувство собственного достоинства — как я, такой весь из себя маг-император, живущий уже в третий раз, могу вот так просто быть управляемым! И плевать, что в иных мирах Марека могли бы посчитать за бога или демона лишь из-за его появления спустя тысячи лет после смерти, а драконов — за настоящих божьих посланников. Этот же странный мир был до безумия опасен именно своими сверхсильными смертными, которые в прошлом были ещё сильнее. Почему я решил, что у давно умершего демона может не быть странностей? Подумаешь, решил поиграть в гадалку на базаре со своими расплывчатыми ответами — так порой и живые, кажущиеся разумными люди делают. А если за меня кто-то расправился с драконами, оставив лишь одного, и Марек об этом узнал, то, может статься, моя помощь ему просто стала не нужна. Или появились иные, более предпочтительные варианты…

Я корил себя, пытаясь что-то придумать, — рассматривал даже вариант с наймом кого-то у соседей в лице царств зверолюдей и людей, — несколько минут, и остановился лишь ощутив приближение другого мага. Как это водится, издалека я его заметить не смог — слишком высокий фон был в округе из-за руин, но вблизи он показался мне достаточно сильным, чтобы оказать мне сопротивление. Но когда мы оказались в прямой зоне видимости друг от друга, я понял — это был не маг вовсе. Как, впрочем, и не пользователь праны.

Я бесшумно приземлился перед принявшим человеческий облик драконом, заметив аккуратно сложенные за его спиной мешки, вдобавок окружённые простенькими барьерами, один-в-один напоминающими внешние слои того, что окружал моё тело.

— Доу?

— Верно. Как ощущения?

Я прислушался к себе, отметив, что испускаемая драконом аура не оказалась плодом моего воображения или повредившейся во время эволюции головы. Я действительно каким-то образом ощущал, что это именно дракон, а не кто-то ещё, и чувство это сильно походило на магическое восприятие, при этом не ограничиваясь одним лишь драконом. Это было непросто, но я мог расширить зону охвата новой способности на несколько метров, получив куда больше информации, пусть и со значительно меньшей зоны.

Что до дракона, то выглядел он в соответствии с моими ожиданиями — как Вэрриш. Вернее, Доу и был Вэрришем, а Вэрриш — Доу. Уж не знаю, какие цели он преследовал, но я совсем не ожидал, что дракон будет притворяться человеком.

Тем не менее, вот он — Доу-Вэрриш, стоит передо мной и ждёт ответа на свой вопрос. А я тяну, пытаясь предположить, что он хочет и как мне вообще реагировать на происходящее. При этом во мне боролись два очень противоречивых чувства — с одной стороны, я знал его как мудрого мечника, чью компанию нельзя было назвать неприятной, а с другой — как врага и дракона.

— Довольно… посредственные.

Его присутствие здесь означает, что он или изначально знал, что произойдёт в этих руинах, или уже успел меня обнаружить. Могли ли подвергнуться опасности мои родные? Могли — в конце концов, Марек хотел, чтобы я уничтожил всех ящеров, а у Доу была уйма времени, чтобы покопаться в моих мозгах. Да даже во время путешествия я не раз обдумывал свои дальнейшие планы, и не подозревая о присутствии рядом, так скажем, шпиона. А это значит, что вывод меня из игры — его первостепенная задача, если не произошло ничего, в корне меняющего ситуацию. Но смогу ли я что-то противопоставить последнему из драконов прямо сейчас? Силы мага-императора едва ли хватит, а в том, что продвижение к божественному рангу в таких условиях пройдёт удачно я, если честно, не слишком верил. Да и хотелось бы всё-таки воспользоваться предоставленным Мареком шансом…

Тем временем Доу улыбнулся:

— Предположу, что дело во времени, верно? — Дракон сделал шаг в сторону, как бы предлагая взглянуть на внушительных размеров мешки за своей спиной. Наличие даже таких слабых барьеров не позволяло мне охватить их восприятием, но вот визуально они скрыты не были. И потому я сразу понял, что внутри находятся алхимические сосуды, предназначенные для сохранения разнообразных ингредиентов. — Так как я предполагал, что ты выпадешь из реальности на внушительный срок, то озаботился подготовкой всего того, что ты так хотел добыть. Единственное — я ничего не сообщил твоим людям, так что в твоём городе сейчас, скорее всего, паника.

Я вздрогнул. В голове роились мысли, но все они были практически бесполезны, так как нить происходящего ускользала от моего внимания. Марек — враг драконов, тот, кто должен их ненавидеть всей душой. И это — факт, который весьма трудно оспорить. Но передо мной стоит Доу, и он не просто в курсе планов потомка дракона-предателя, а ещё и способствует их исполнению. Будто не понимает, что первым, что я сделаю после обретения силы, будет его, последней угрозы, уничтожение. Оставлять в живых монстра, чьё поведение нельзя спрогнозировать, я точно не стану. Мне в этом прекрасном мире ещё жить и жить, если не случится непоправимого.

Всё это не просто странно, а очень и очень странно. Я мог бы прямо сейчас переместиться в пространство своей души, но Доу может это заметить, и кто тогда скажет, как он отреагирует? Если его цель — обман или введение в заблуждение, то откровенное недоверие с моей стороны всё только усугубит…

И всё-таки, мой враг собирал для меня внутренности монстров, заботливо расфасовывая их по банкам. И если он не добавил в них солидную порцию яда, то я, если говорить честно, вообще не понимаю, что происходит.

— Мне почему-то кажется, что я не знаю чего-то очень и очень важного. Не просветишь?

Доу как-то неохотно скривился, — чего я никак не ожидал от дракона — казалось, что эмоции выражать словно люди не могут, — а после пожал плечами, многозначительно промолчав. Следом же пришла мысль, что он просто устроил театр одного актёра, разыгрывая передо мной представление. Игрался, как кошка с мышкой, имея возможность в любую секунду начать бой и быстро со мной расправиться.

Честно говоря, я уже устал от этого цирка уродов, так что порыв гнева подавить полностью не удалось — я в один момент напрочь закрыл свой разум, лишив Доу даже призрачной возможности коснуться моих мыслей. Прежде я не мог провернуть подобное, но сейчас справился вполне неплохо. Параллельно с этим я отчётливо ощутил, как по жилам втрое быстрее, чем раньше, но практически бесконтрольно заструилась мана, принявшись впитываться в мышцы и кости. Не то, чтобы прежде я был обделён физической силой — всё-таки демон, да и маги не были столь беспомощными за счёт усиления себя заклинаниями — в моём случае перманентными, но нахлынувшее чувство было совсем иным. Как будто я когда-то уже обладал подобной силой и утратил её, а сейчас заполучил вновь. Древний дракон говорил, что даст мне ключ, но не силу. Однако сейчас я хорошо ощущал второе, а о первом не напоминало вообще ничего.

Появившиеся за спиной крылья, ставшие несколько больше и изменившие свою форму разорвали не приспособленную под них одежду, а из появившихся прорех наружу хлынула пока ещё жидкая плоть панциря. Помнится, я пытался представить свои шансы в бою с одним драконом, и тогда решил, что в одном бою можно и победить — если сделать всего один шаг.

Тот, что я так долго откладывал…

— Что именно ты хочешь узнать, Золан? — Доу даже и не думал защищаться, стоя на месте и спокойно глядя на то, как я не просто перехожу в боевой режим, а ещё и впитываю в себя всю ману, до которой могу дотянуться. — Тебя уже не интересует подавляющая мощь, для получения которой нужно как следует подготовиться?

Он слишком много знает. Быть может, и правда Марек каким-то образом вынудил его перейти на нашу сторону? Это был бы идеальный вариант, ведь тогда ровным счётом никто не сможет нам помешать. Никаких боёв на грани, никакого риска…

Жаль, что это всего лишь несбыточные мечты.

— Я не верю в то, что ты вот так просто согласился следовать плану человека, ставшего причиной падения твоего рода.

— А поверишь ли ты в то, что я убил своего отца — предыдущего хранителя? Что я, а не кто-то ещё перебил своих сородичей, что в спячке дожидались Новой Магической Эры? И что именно я остановил войну, на который забвению предавались многие тысячи душ? — Доу плавным движением выхватил из-за спины меч, взмахнул им и вонзил лезвие в камень. — И если бы я был твоим врагом, Золан, то стал бы вот так смотреть на то, как ты готовишься ступить на следующий ранг? Или, быть может, всё-таки нанёс один-единственный удар…

В одно мгновение силуэт дракона растворился, и я, заметив лишь размытое пятно на границе зрения, замер — в спину уткнулся не клинок, но эфес меча дракона.

— … на который ты бы даже среагировать не успел бы?

В ответ я на предельной для себя скорости сместился в сторону, ударил покрывшейся панцирем рукой дракона по запястью и приставил меч к его груди.

— Оставь детские трюки при себе, Доу. — Он попытался отступить и, к сожалению для меня, справился. Но продемонстрированная им реальная скорость была в разы меньше той, что он показал сначала. Всего лишь уловка, идеально отработанная серия движений, которая неприменима в реальном бою, но которой можно легко ввести в заблуждение соперника. Что-то вроде умения циркачей крайне быстро вращать в руках всякие посохи и мечи — выглядит эффектно и нереально, но на деле отработке этого движения посвящали целые недели, и изменение чего-либо полностью ломало всю схему. При этом я вряд ли смог бы потягаться даже в одной лишь скорости с полноценным драконом, но сейчас Доу, как я предположил, был ограничен своей оболочкой, и чем дальше мы заходили — тем явственнее проступали в его облике драконьи черты. Так, уже сейчас его кожа приобрела текстуру чешуи, а голова деформировалась — лицо вытянулось вперёд, а там, где был лоб, начали формироваться типично драконьи рога. И вместе с этими изменениями к Доу возвращалась его настоящая сила, так что мне, если я действительно хотел его убить, требовалось поторопиться. — Тебе нужно подобрать очень убедительные слова, если хочешь, чтобы я тебе поверил!

— Твой город цел, а ты сам — жив. — На удивление спокойно прорычал Доу, отступив назад. — Разве этого недостаточно?

Вдох, выдох. Мой оскал не был виден под закрывшей лицо маской, но это не значит, что его не было. Я действительно хотел лишить дракона жизни, но не мог не признать, что его аргументы выглядели убедительно и совпадали с тем, что мне уже было известно. Так, древний дракон говорил о том, что Доу остался один — и сам Доу сказал, в общем-то, то же самое. Но убить отца… Почему-то мне это сразу напомнило невесёлую судьбу бывшего правителя Вечности. Да и сородичам его не то, чтобы очень повезло…

Как так вышло — загадка, на которую у меня пока не было ответа.

— Хорошо. Просто предположим, что ты действительно действуешь в наших интересах. Причина?

— Я так захотел. Как и первому дракону-предателю, мне не пришлись по душе устои нашего рода и то, какое влияние мы оказываем на мир. — Доу встряхнул головой — и начал неспешно принимать человеческую форму. — И его останки, которые принесли тебе столько пользы, пробудил тоже я. Это достаточно веские аргументы?

Я задумался, но буквально в следующую же секунду дракон продолжил:

— Я спущусь в подземелья этой крепости и пробуду там несколько минут. Надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы обсудить всё с Мареком.

Сказал — и на большой скорости скрылся из виду, оставив меня наедине с самим собой. И хотелось бы мне сказать, что он не мог ничего узнать от меня, но я не настолько себе доверял. Мог, ещё как мог, если вообще существует способ прочитать мысли находящегося без сознания мага так, чтобы он этого даже не ощутил. Но в одном я был уверен — моментально Доу вернуться не сумеет. Следовательно от меня требуется всего лишь растянуть время в пространстве души, да ступить туда, держа в уме необходимость присутствия марека.

Как и ожидалось, демон уже привычно встретил меня сидя на шикарном кресле.

— А ты любишь осознанный риск, Золан. Представляю, какие эмоции сейчас в тебе бушуют… — Довольная улыбка Марека ярко контрастировала с тем выражением лица, что он демонстрировал при прошлой нашей встрече. Сейчас он выглядел гораздо более мягким, чем тогда, и не висело в воздухе того неприятного напряжения, в прошлый раз заставившего меня изрядно понервничать. — Присаживайся, не стой. Ты выгадал нам много времени, так что поговорить мы успеем.

Вздохнув, я пожелал оказаться перед собеседником — и оказался, уже сидя в кресле с чашкой кофе в руках.

— Весь разговор всё равно сведётся к тому, что я поинтересуюсь, что произошло за это время и почему тот, кто должен мечтать о нашей смерти, сейчас нам помогает. — Единственное, что мне не нравилось в пространстве души — это то, что вкус создаваемой здесь пищи и напитков слишком уж напоминал таковые в реальной жизни. Буквально отсутствовала уникальность из-за того, что память услужливо подсказывала, когда я пил точно такой же напиток, что и сейчас. Так что чашка в моих руках исчезла в никуда после первого же глотка. — Так что я готов побыть благодарным слушателем.

— В твоих мыслях нет ни намёка на благодарность — одна лишь агрессия, но… — Марек ухмыльнулся. — … тебя можно понять. Лишь единицы из миллионов способны принять свою зависимость от тех, кто много сильнее их. И, знаешь, эти люди обычно ощущают себя куда как более счастливыми…

— Хочешь сказать, что ты, тот, кто повёл свой народ против драконов, решился на это лишь из-за слов своего прародителя? Не из-за страха в какой-то момент оказаться раздавленным теми, кто обладал сравнимой силой?

Демон нахмурился и, выдержав небольшую паузу, пока ещё сдержанно ответил:

— Я был сильнее. Мой народ был сильнее. Если мы и боялись, то не за себя, а за слабых, Золан. За тех, кто не имел иных вариантов помимо существования в гигантском заповеднике, правила в котором устанавливала одна-единственная раса.

— То, к чему вы стремились, изначально не имело никакого смысла. Пусть не сразу, но спустя пару-тройку поколений уже вы бы диктовали свои законы всему миру. Или ты был готов щёлкнуть пальцами и перебить собственных сородичей? — Я развёл руками. — Но и тогда обязательно нашлись бы те, кто воцарился над миром и начал диктовать свои правила. Всегда будет сильнейший — есть разница лишь в том, какие цели он преследует и на что готов пойти.

Любой мир, на котором есть разумная жизнь, заражён иерархией. Это то, из чего проистекает дисциплина, то, что позволяет цивилизациям возвышаться над природой и подстраивать её под себя. Я и правда был не из тех, кто вот так просто готов принять главенство других над собой, и потому всю жизнь, начиная с детства, стремился всё выше и выше. Пытался забраться на такую высоту, где мне уже никто не смог бы диктовать свои условия — но постоянно находился кто-то в разы сильнее и могущественнее. И я уже не говорю о богах, которые хоть и не присутствовали в этом мире, — вроде как, — но из вселенной никуда не делись.

И сила, к которой я стремился, должна была как минимум не уступать таковой у королей демонов — как я считал ранее, сильнейших существ этого мира. Но вот вылез дракон, появился Марек, со мной поболтали за жизнь древние кости, и от былой уверенности не осталось и следа. Какие ещё существа могут неожиданно появиться? хватит ли той силы, что я приобрету, переступив через нижнюю границу божественного ранга? И не перешагну ли я вообще через всю ступень с тем фундаментом, который уже удалось построить?

— Истинно так. И я правда собирался установить над миром свою власть, но… — Демон покрутил пальцами в воздухе. — … более мягкую, незаметную. Объявить о том, что мы покидаем этот мир — и затаиться, наблюдая за тем, как развиваются события. И вмешиваться, если это потребуется.

— Сделать то же самое, что и драконы, но с уверенностью в том, что уж ты-то точно не ошибешься. — Гениально, Марек. Отличный план! — Стоило ли это того?

— С теми амбициями, которыми я тогда обладал — определённо, стоило. Сейчас же я бы просто увёл своих людей туда, где до нас не доберутся никакие невзгоды, но… уже слишком поздно, чтобы что-то изменить. Но я могу хотя бы частично исправить свои ошибки, и для этого мне пришлось заручиться помощью последнего из драконов. Твоя же задача останется всё той же, но обстоятельства несколько изменились…

И Марек, начав издалека, принялся описывать нынешнюю ситуацию в мире. И первое, что я услышал — Доу силой добился установления перемирия между людским царством и континентом демонов, выступив своего рода гарантом, так что теперь взгляды соседей обратились на моё царство, на мои города и мои земли.

Удружили, что б их.

Глава 10. Переменчивость. Часть II

— Единственное, что я поклялся сделать взамен на прекращение всех крупных войн — это не принимать чью-либо сторону, Золан. — Размеренно произнёс Доу, не переставая, впрочем, нестись вперёд. Мы летели на огромной высоте, окружив себя подобием непроницаемого для ветра барьера. Подобием потому, что как таковой он барьером не был, и мы просто фонили маной — я выпускал всё то, что накопил за те минуты для перехода на следующий ранг, а Доу ликвидировал последствия такого всплеска, вдобавок перемещая вслед за собой отнюдь не маленький груз — надёжно упакованные сосуды с органами. Ему это давалось легко, в то время как мне приходилось дополнительно сосредотачиваться. — В любом случае, перемирие не есть мир, и свои основные силы что Бригантия, что Король Демонов оставит у новых границ.

— Боюсь, нам будет достаточно и десятой части основных сил. — И одного мага божественного ранга в качестве командующего для них. Всё зависело от того, насколько быстро люди оправятся от войны и, — и если, — решат заняться прочими направлениями, включая и освоение нейтральных земель. Всё-таки перемирие не считается полноценным миром. Всего лишь отсрочка, повод выдохнуть и собрать разбитые войска в единый кулак, выправить пришедшую в упадок экономику и успокоить народ. И вполне естественно попытаться куда-то пристроить тех солдат, что были мобилизованы для военной кампании. Было бы просто прекрасно, если бы их отправили полоть огороды и пасти овец, да только это нечто малореальное — обученного солдата заставить возиться в земле. Даже роспуск ополчения должен был происходить поэтапно, потому что десяткам тысяч человек, возвращающимся домой, в очередной деревне может оказаться просто нечего есть, и никакие выплаты не помогут явить еду там где её нет. — Впрочем, если всё обстоит действительно так…

— Я отдаю себе отчёт в том, что смертные — это смертные, но запрет массовых убийств подразумевает предотвращение любых конфликтов, в которых будет больше нескольких сотен участников. В противном случае вмешаюсь я, и тогда агрессоры будут наказаны.

В условиях, когда ни люди, ни демоны, ни зверолюди не способны скрыть от Доу свои мысли он действительно становился абсолютным судьёй.

— Идеальные условия для бойцов высшей лиги.

Не без удовлетворения отметил я, примерно себе представляя, как с такими ограничениями может происходить захват. Я сам так перевёл Вечность под своё крыло, и это прошло относительно просто лишь из-за присутствия Альи. В противном случае для захвата власти мне потребовалось бы привести с собой целый чиновничий аппарат и группу силовой поддержки в эдак тысячу солдат, чтобы просто не допустить воцарения анархии. Аналогичную процедуру придётся провернуть и тем, кто решит посягнуть на Великий Дом — мало будет пригнать одного Лана или кого-то сопоставимого с ним по силе. Само по себе моё убийство если и необходимо, то целью не является. Следовательно, с большой вероятностью, к нам отправят неких послов, которые по чистой случайности отобьются от устроившего ловушку коварного демона и по доброте душевной освободят угнетённых подданных…

Я не с дубу взял это предположение — подобные ситуации были здесь сплошь и рядом, и если страны, в которых всё было хорошо ещё имели какие-то шансы уцелеть, то бедные и зашивающиеся в своих попытках остаться на плаву государства подвергались подобным мирным захватам с завидной регулярностью.

— У тебя будет время, которого вполне хватит, чтобы закончить подготовку. Помни — от тебя нам сейчас требуется лишь выживание, но это не значит, что мы будем рушить прочие планы ради того, чтобы не потерять пешку. Мир должен быть перестроен и восстановлен в любом случае.

Мне оставалось только кивнуть. По итогам разговора с Мареком я так же узнал, что из-за появления нового дракона-предателя, обладающего особой силой, отличной от таковой у других драконов, моё участие в восстановлении канала было очень желательно, но не обязательно. Доу, как я предполагал, просто создал запасной вариант, подготовив кости предка в тех скалах, — я и не догадывался даже, что драконы под предлогом разговора просто убили отступника, навалившись толпой, а тело запечатали в пострадавшей во время боя крепости, — а после нанялся ко мне на службу и хорошенько за мной понаблюдал. Он пытался понять, что я за человек и что для меня по-настоящему важно. Шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком Доу составлял на меня досье, склоняясь то к тому, что я буду лишь мешать, то к тому, что меня вполне можно использовать. И одно только это наводило меня на мысль, что несмотря на его слова я всё-таки весьма важен. Иначе стал бы дракон тратить впустую столько времени?

Прямо сейчас я не знал, что у него в голове, но по нашему общению мог предположить, что его ко мне отношение как минимум не резко отрицательное, а, скорее, нейтральное. Я как бы есть и это вполне неплохо, но если меня не будет, то в планах дракона лишь немного скорректируются сроки. Прямо мне не говорили, но я подозревал, что ключ — это не панацея. Даже слова древнего дракона намекали на то, что Марек и Доу могут справиться и самостоятельно.

— Не зная ваших планов я случайно могу им помешать…

— Это уже наша забота. — Отрезал дракон, лишив меня всякой надежды на получение информации свыше той, что уже у меня была. Впрочем, продолжил он уже мягче — понабрался, так сказать, привычек от людей. — Мы не можем позволить себе ни единой ошибки, покуда на кону судьба стольких душ. Да, войны остановлены, но это не исключает множества смертей ото всех остальных факторов. Старость, мелкие стычки среди разумных, досадные случайности…

— Если промедление приводит к таким результатам, то не лучше ли будет воспользоваться моим ключом?

— А у тебя есть желание пожертвовать собой на благо мира? — Доу покачал головой: — Нам неизвестен способ, с помощью которого можно вернуться из канала. И ты никогда на это не согласишься, как не согласишься и пожертвовать одним из своих детей. Мы бы тебя даже не спрашивали, если бы не твоё происхождение. Я… уважаю первого дракона-предателя, чьё имя мои недальновидные сородичи вымарали изо всех летописей. А Марек и вовсе является его потомком, который никогда не покусится на его наследие. Пока ты можешь жить и не мешать нам — живи. Можешь помочь — помоги, мы будем благодарны. В остальном же ты нам неинтересен, Золан.

Я хмыкнул, на что дракон продолжил:

— Сложно принять отсутствие своей значимости в наших глазах?

— Сложно. — Согласие моё было абсолютным. Действительно сложно, учитывая то, что со мной нянчился последний дракон и, одновременно, сильнейшее существо в мире. Пытался ли Доу обрести в моих глазах некую ценность сказать сложно, но я точно не являлся всего лишь побочным элементом. — Но лишь потому, что я уже был готов вновь оказаться в самом центре неприятной истории, а вы меня избавили от этой сомнительной чести. После всех вещей, что происходили со мной и вокруг меня трудно поверить, что беда пройдёт мимо.

— Уверен, ты с этим справишься. — Доу ухмыльнулся. — Тем более, тебе будет просто некогда раздумывать над нашими проблемами.

— А конкретнее…?

— Ничего из того, о чём бы ты не догадывался и чего бы не предполагал. Твоё царство словно бельмо на глазу для всех соседей, и если они посчитают, что захват принесёт больше прибыли, чем потерь… — Несмотря на то, что я и сам предполагал подобное, необходимости слушать это не отменяло. Доу не был любителем издалека подходить к истинной теме разговора, но сейчас, видимо, на него что-то нашло. — У Зараши есть козырь в лице крайне неприятного инцидента с гибелью их принца. Всё произошло в непосредственной близости от тебя, а вскорости ты сбежал из страны. И я практически уверен в том, что они используют этот повод для того, чтобы попасть в твой Дом.

— Не думаю, что Бригантия будет просто смотреть, как их враги пытаются занять ещё большую территорию.

— От людей тебя отделяет Великая Река, двигаться рядом с которой для больших отрядов слишком рискованно. Скрывающиеся в воде чудовища будут очень рады тысяче-другой человек, оказавшихся подле берега. — Истинно так. Не такой уж и дружелюбной оказывалась эта река, если кто-то мог заинтересовать тамошних обитателей размерами или числом. Вот только я считал, что если Бригантия пошлёт сюда целую армию, то окажется очень близко к нарушению принятого соглашения, гарантом которого выступал Доу. Конечно, по головке меня за их уничтожение никто не погладит, но я, защищая Великий Дом, буду в своём праве. Да и уничтожить — не всегда значит убить. Армию можно превратить в стадо животных и другими, более мягкими способами. Голод, болезни, препятствия на дороге, резкое снижение морали солдат… во время войны маги в этом мире не чурались никаких способов обрести преимущество. — А все небольшие, но сильные группы сейчас находятся на границах с демонами. Приобретение новых земель ценой вероятной утраты старых — слишком большой риск, ведь полностью мне всё ещё никто не доверяет.

— Однако зверолюдей это, судя по твоим словам, может и не смутить…

— Им не потребуется много времени на переброску сил, да и в целом на войну они потратили гораздо меньше ресурсов. Я бы даже сказал, что они всё ещё не сражались в полную силу — лишь создавали видимость ведения войны, да продвигались вперёд, стараясь не отставать от успехов демонов…

Демоны, наверное, были единственными, о ком я не волновался в плане вероятного нападения, но опасался того, что они опять придумают что-то, чего я не в силах предсказать. Было относительно понятно, что можно сделать с Зараши и Бригантией — как можно быстрее вознестись и просто уничтожить захватчиков, или, если это будет не единственным вариантом, отправить их подальше миром. Всё-таки становиться государством, которое бросается с мечами на, например, мирных послов было не лучшим решением в долгосрочной перспективе. Меняются правители, меняются придворные — и вот уже там, где наше существование воспринимали в штыки, новое поколение готово договариваться. Демоны долгоживущи, и если мне удастся удерживать отношения с Зараши и Бригантией на, хотя бы, нейтральном уровне, то уже у моих детей будут все шансы заключить с ними полноценные союзы — торговые, научные и, возможно, даже военные.

— Думаю, что подготовиться к их прибытию мы сумеем. Как-никак, с момента заключения мира прошёл лишь месяц, и не все правители даже успели вернуться в свои столицы. — Путь от места сбора, на которое указал Доу во время переговоров в руинах древней крепости не мог занять меньше пары месяцев даже при том условии, что каждый правитель наверняка обладал своими, уникальными способами быстрого перемещения. Стратегически важный ресурс, но для правителей государства его вполне можно использовать. Иначе я не знаю, как можно так быстро собраться в одном определённом месте, одинаково далёком ото всех столиц и уложиться при этом в три месяца — ровно столько я отсутствовал, изменяя своё тело. — Я так и не успел тебя поблагодарить за помощь с добычей…

— И не стоит. — Мягче, чем могло бы быть, произнёс Доу. — Мы заманили тебя к останкам, и мы же предусмотрели последствия этого решения.

— Между тем, моя помощь как ключа вам не требуется. Тогда зачем? — Я покосился на дракона, но внешне тот ничем не выдал своего замешательства, если оно вообще было. — Только не говори мне, что ты на пару с Мареком из доброты душевной решил слегка форсировать моё развитие. Всё равно не поверю.

— И не буду. На самом деле ты — запасной вариант на тот случай, если у нас не выйдет восстановить канал. Или ты через пару сотен лет, глядя на то, как стареют твои дети, как вместо реинкарнации обращаются в ничто друзья не ринешься восстанавливать канал, случись нам провалиться? — Я ничего не ответил — всё и так понятно. А Доу тем временем продолжил: — Как бы нам ни хотелось верить в обратное, но мы не всесильны и не всеведущи. Меня может убить группа сильнейших разумных этого мира, и тогда у Марека более не останется того, кто обладает и желанием, и возможностями выполнять его указания. Ты слишком своенравен и ценен, а на подготовку прочих кандидатов уйдут десятилетия. Фактически из всех тех, в ком активна Его кровь, ты — сильнейший безо всяких оговорок. И даже до твоего уровня ближайшему по силе потомку идти не одно десятилетие.

Они работают над глобальной задачей по спасению мира, а я тружусь над процветанием Великого Дома и его вассалов. В итоге все счастливы…

Только всё равно что-то неприятное душу гложет. Но так слабо и незаметно, что, в принципе, можно и внимания не обращать.

— Если потребуется моя посильная помощь, то я помогу. Ты правильно подметил, Доу — приведение этого мира в нормальный вид многое значит и для меня тоже. — Пусть даже после этого сюда и могут заглянуть боги и прочие неприятные сущности. Надеюсь, что к моменту восстановления канала я уже буду достаточно силён, чтобы иметь возможность разобраться с каким-нибудь посланником божьим. И — да, на службе у Всевышнего я, в целом, был значительно сильнее себя нынешнего, но та сила была абсурдна и топорна. Мочь щелчком пальцев снести гору, но с тем же успехом и свернуть шею, навернувшись с не самого высокого валуна — это две слабо сочетающиеся друг с другом вещи, согласитесь. Но на тот момент у меня самого толком ничего не выходило, и я наслаждался жизнью в меру своих возможностей. Чему-то учился там, чему-то здесь, осваивал руны, которые, к сожалению, оказались абсолютно бесполезны здесь… В общем, если с небес свалится чей-то жрец на побегушках, то через пару лет я смогу вполне успешно натянуть ему глаз на задницу и отправить обратно. Насколько мне известно, боги, — по крайней мере те, с которыми общался Всевышний, — существа кровно заинтересованные в том, чтобы во вселенной появлялось больше сильных людей. И из этого следует то, что в случае неудачи первого посланного жреца они не отправят сюда ещё десяток, дабы наказать наглеца. Вот наладить наблюдение за интересным миром с сильными разумными — это можно. И коллегам по рукам надавать, чтоб не лезли куда не просят. Ну а чуть позже, если станет скучно, организовать смертным большую проблему. А уж выдумывать боги мастера, я это вам гарантирую. — О моём единственном условии, думаю, ты помнишь.

Это было очень комфортно психологически — вести диалог, зная, что к тебе в голову собеседник никак не залезет. Просто не сможет, если я сам не захочу и не опущу защиту, которая пришла ко мне вместе с той частицей драконьей сущности, что позволила измениться моему телу. Удивительно, но факт — ментальная защита всё-таки являлась чем-то физическим, и не зависела от силы воли или чего-то подобного. Правда, подозреваю, если в мои мозги начнут крайне активно стучаться, то это будет болезненно — и вот тогда воля может пригодиться. Так сказать, нет никакого толку от непробиваемой кожи, если тебе всё равно больно, и терпеть эту боль ты не в силах.

— Помню и принимаю это желание, хоть и считаю, что ставить семью выше общего блага не есть путь существа, обладающего сравнимой с твоей силой. — А читай Доу сейчас мои мысли — определённо обиделся бы, так как к тому, что он сотворил, я относился с откровенной неприязнью. Убить отца, перебить беззащитных, спящих сородичей, которые вверили ему свои жизни… Не лучший набор поступков для спасителя мира. — Сколько ещё в тебе лишней маны?

— Я выпустил меньше половины. — И того, что осталось, всё ещё могло хватить на эволюцию. Я и сам не представлял, насколько много впитал тогда, находясь на руинах полной нейтральной маны крепости, и оттого даже боялся. Это банально слишком опасно — накачивать себя такими объемами маны, которые, как оказалось, я отныне способен ненадолго впитать в своё тело. Толку от этого в быту или сражениях нет — лишь вред, но для перехода на следующий ранг эта особенность очень даже хороша. — Считаешь, что стоит ускориться?

— Ни в коем случае, Золан. Мы и так оставляем за собой такой след, что даже слепец через несколько месяцев сможет понять, откуда и куда мы двигались. Увы, но просто обратить эту ману в ничто я не могу.

В своё оправдание я мог сказать лишь то, что я был очень зол и растерян, попытавшись сразу ступить на божественную ступень. Шутка ли — понять, что в очередной раз все планы накрылись медным тазом, и способов исправить ситуацию просто нет. К счастью, в тёмных эмоциях я не утонул и смог поставить разум над инстинктами, позволив Доу до меня достучаться и расставить все точки над i.

— Главное — это то, что к моменту прибытия на заселённые территории мы уже не будем оставлять за собой такой след.

Домой лететь нам предстояло чуть меньше месяца, так что времени, как мне казалось, хватало с солидным запасом.

— Так оно и будет, Золан. — Дракон отвернулся и устремил свой взор вперёд, туда, где находился Великий Дом. Дом, за который я буду бороться что бы ни случилось. — Так оно и будет…

Глава 11. Дом, милый Дом

— Часовые рапортуют о множественных сигналах с востока! Красный уровень опасности!

Дигон, наблюдающий за спаррингом пары боевых магов, что служили под его началом в качестве охотников, при этих словах вздрогнул и резко обернулся, ища того, кто принёс недобрые вести. В то время, когда Золан задерживался на целый месяц относительно расчётного срока его возвращения, появление новой опасности такого уровня было чем-то очень и очень нежелательным. Во-первых, значительная часть сил по его, Дигона, приказу патрулировала границы с Бригантией и Зараши — после заключения мира, слухи о котором быстро дошли и до нейтральных земель, более нельзя было полагаться на то, что этим гегемонам не будет никакого дела до их маленького царства. Вдобавок к этому ещё несколько отрядов было отправлено на превентивное устранение возможной угрозы, исходящей от далёких гнёзд монстров, расположенных подле городов-вассалов. Единая власть и финансирование позволили обеспечить Великий Дом всем необходимым без участия соседей, но если в случае войны потребуется ещё и отвлекаться на защиту тылов…

Дигон прекрасно себе представлял, насколько мала военная мощь Великого Дома по сравнению с таковой у Бригантии, Зараши и континента демонов, и потому считал ошибки или наплевательское отношение чем-то совершенно непозволительным. И чем дольше боевой маг занимался этим, тем больше понимал, что его страсть к битвам не была столь уж важна, как он считал ранее. Видеть, как по одному твоему приказу вырастают крепости и формируются отряды, исчезают с карт гнёзда монстров и повышается уровень жизни людей оказалось несоизмеримо приятнее, нежели собственноручно выпускать кишки очередной могучей твари.

И это понимание, казалось, стало тем толчком, который Дигон искал столь долго. Следующий ранг был всё ещё далеко, но теперь красноволосый отчётливо ощущал, как приближается день его возвышения.

— Разведчики?

— Отправлены. — Перед Дигоном стоял маг продвинутого ранга, даже несмотря на невысокую личную силу занимающий хорошую должность одного из заместителей командующего гарнизоном Великого Дома. Как и хотел Золан, в его армии ум ценился выше силы. — Мы распечатали убежища и начали эвакуацию людей из восточных лепестков внешнего кольца — это займёт не больше часа.

— Второй и третьи отряды охотников…?

— На заданиях. — Дигон фыркнул — выходило, что из двух десятков магов, с которыми он давным-давно сработался, в его распоряжении были лишь те шестеро, за тренировками которых он сейчас и наблюдал. Четверо экспертов — немалая сила, но красная угроза могла означать так же и монстра S-ранга, для уничтожения которого понадобится гораздо больше людей. Способов же точно узнать, что заставило наблюдателей подать сигнал, не было. — Командующий предложил сформировать ударный отряд из элиты…

— Никаких ударных отрядов. Мы не в тех условиях, чтобы распылять силы и пытаться встретить врага вдалеке от города. Стены хорошо защищены, и так просто через них не прорваться. Будем действовать от них.

— Мне передать ваш приказ командующему…?

— Передай. И разошли посыльных к главам гильдий — срочный сбор в надвратной башне у восточных врат. — С этими словами красноволосый оттолкнулся от земли — и подпрыгнул, направившись, впрочем, не к восточным вратам, а прямиком в район иллити. Дигон не страдал от излишней самоуверенности, и потому считал, что участие в совете Амстера, участвовавшего в полномасштабной войне, а так же его старейшин может оказаться важной частью их общего успеха. — И куда же исчез Золан, когда он так нужен…?

— Красные… сигналы? — Гесса оторвалась от изучения содержимого нескольких сосудов, в которых бурлило нечто бордовое. Следом то же самое сделала и Кей, до этого что-то увлечённо записывающая в массивный журнал. — Это ведь может быть он, верно?

— Можем проверить экспериментально. — Заявила вампирша, указав пальчиком на собственные глаза. Крайний срок, когда их потребовалось бы задействовать был уже близок. — Но расстояние может оказаться слишком велико.

— Уверена? Тогда мы надолго потеряем возможность закончить опыт…

Демонесса всем сердцем хотела точно узнать, не её ли муж послужил причиной запуска сигнальных огней, но она так же уважала и чувства вампирши, не так уж и давно спасшей ей жизнь. Требовать на несколько дней раньше обречь себя на неприятную диету и ужасную слабость лишь из-за сиюминутной прихоти? Нет, Гесса не была на это способна.

— Леди, при всём уважении, но созывают срочный совет…

Девушки одарили посыльного парой недвусмысленных взглядов, после чего всё-таки сорвались с места, порадовавшись тому, что ни один из опытов не находился в критической фазе — оборудование удалось остановить в считанные секунды, потеряв лишь время. И если все мысли Гессы вытеснило волнение о Золане, то Кей всерьёз обдумывала необходимость применения своих глаз. В конце концов, к городу может приближаться угроза, отразить которую сходу не получится — и что тогда? Если Золан вернётся на пепелище, то её, определённо, не похвалит. Но если Кей использует глаза и получит точную информацию касательно вторженца, но её боевой потенциал моментально опустится ниже плинтуса. Сейчас же она худо-бедно, но могла дотянуться до уровня мага-императора, что может пригодиться при обороне…

— Нам может пригодиться твоя боевая мощь, так что не используй глаза. Пару часов мы можем и потерпеть.

Слова Гессы стали последней каплей, и Кей приняла наиболее правильное решение. Никаких авантюр. Ведь если там летит Золан, то волноваться не о чем. А вот если это могущественный враг, то даже узнав о нём заранее Великому Дому может просто не хватить сил для отражения нападения. И тогда в дело вступит Кей. Плевать на маскировку — девушка уже давно считала этот город своим домом, а некоторых людей и демонов, его населяющих, друзьями и товарищами. Лишиться же этого из-за нежелания раскрыть своё существование перед другими вампирами…

— Хватит пряток. — Произнесла вампирша беззвучно, так, что её не услышала даже находящаяся совсем рядом Гесса. Следом же она добавила уже нормальным голосом: — Так и поступим, Гесса. Если что — рассчитываю на тебя.

— Взаимно…

Две магессы — альц и вампирша — умчались вперёд, перескакивая с крыши одного здания на крышу другого. Хоть в городе и существовали определённые правила, в таких ситуациях они отходили на второй план.

Словно чудовищных размеров улей, Великий Дом зашевелился, начав подготовку к обороне. И несмотря на моментально разнёсшиеся вести, никто из горожан не устремился в бегство. Все, и слабые, и сильные были готовы сражаться за место, ставшее им по-настоящему дорогим.

Ведь каждый видел свой собственный вклад в становление Великого Дома, и оттого ценность города в глазах каждого жителя вырастала многократно.

Никто не любит, когда кто-то покушается на его детище…

Часом ранее.

К Великому Дому я приближался в одиночестве, прикладывая тьму усилий для того, чтобы транспортировать по воздуху ещё и отнюдь не лёгкий груз. Доу оставил меня задолго до того, как шансы встретить патрули моего царства стали сколь-нибудь значительными, так что последние три дня пути я проделал самостоятельно. И вот теперь, когда вдалеке показались первые две окружённые добротными стенами вышки, в небо взвились сигнальные огни. Прошла минута, и уже за линией горизонта расцвели новые вспышки — расположенные вглуби моих территорий наблюдатели вовремя заметили сигналы и соответствующе отреагировали, передав информацию дальше. Алые вспышки означали высший уровень угрозы, и этот рейтинг летящему по небу мне присвоили, собственно, из-за полёта и высокой скорости — до Великого Дома отсюда было рукой подать, и защитники города должны были успеть приготовиться к отражению неизвестной угрозы.

А меня за это время, стало быть, потеряли, раз наблюдатели сходу пустили ракеты. Обычно их уведомляют, если есть вероятность моего появления в регионе, а тут случилось то, что случилось.

Пролетев над башнями и заметив вдалеке всё новые и новые огни, я улыбнулся — мои люди не расслабились за время моего отсутствия и готовы к отражению любой угрозы. Именно этого я и добивался столько времени — автономности, способности царства функционировать даже в том случае, если я бесследно исчезну… или умру. Никто не вечен, и даже у меня было множество способов расстаться с жизнью в один момент, не успев ни приготовиться, ни раздать последние указания.

Хмыкнув, я пару раз взмахнул крыльями и пару же раз провернулся в воздухе, предварительно зафиксировав груз в одном положении — до этого он был как бы привязан ко мне, а вращать алхимические сосуды на огромной скорости чревато, как бы хорошо они ни были защищены. Пока всё складывалось вполне неплохо, и даже то, что я уже поднял на ноги тысячи человек ничуть не портило мне настроение. Лично убедиться, что давняя задумка работает так, как ей и положено дорогого стоит, а финансовые потери… что ж, будем считать произошедшее внеплановыми учениями.

Да и разве мог я, лорд Великого Дома, вернуться втихаря? Нет, друзья мои — только с фанфарами, которые заменят залпы взведённых баллист, да овациями в исполнении отрядов боевых магов и мастеров меча в полном боевом.

Утрирую, конечно — стрелять в меня вряд ли будут, но вот приготовиться успеют. И чем позже я прибуду, тем больше людей успеют поднять на ноги, а необратимые последствия мне сейчас нужны не были. Так что я прибавил в скорости, пожертвовав резервом — всё равно до города в таком темпе лететь меньше полутора часов, и я не успею потратить и трети своих нынешних сил.

Постепенно набирая скорость и витая в облаках, — несмотря на то, что для меня прошло совсем немного времени, семью увидеть я хотел очень и очень сильно, — я, сам того не заметив, преодолел огромное расстояние. На горизонте показался стремительно приближающийся Великий Дом, суета вокруг которого, казалось, достигла своего апогея. И в этот же момент я нащупал ставшую достаточно надёжной эмоциональную связь с Гессой, тихо выдохнув — она в порядке, и в эмоциях нет ничего кроме ставшего радостным предвкушения. Она тоже почувствовала меня, и теперь с трудом сдерживала себя чтобы не ринуться мне на встречу. Я и сам видел, сколь много людей собралось вдалеке, и многие из них были наёмными или недавно поступившими на службу магами и мастерами меча. И терять перед всеми лицо…

А, плевать — для того ли я становился лордом? Если я хочу обнять жену — этому не помешает ни тысяча, ни десять тысяч зрителей!

— Дигон. — Первым поприветствовал я выдвинувшегося ко мне на встречу красноволосого, что был, с одной стороны, мрачнее тучи, а с другой — испытывал радость, вызванную тем, что прибыл всё-таки я, а не какое-нибудь чудовище огромной силы. — Гесса… Кей?

— Удивлён? Мы ведь не знали, что это ты, так что я… — Гесса чуть удивлённо посмотрела на смутившуюся вампиршу, отчего та закончила намного тише: — … была готова сражаться…

— Удивлён. Но — исключительно в хорошем смысле. — Не теряя времени, я обнял Гессу, взъерошив её волосы и поцеловав в макушку. Солнце только-только начало опускаться к горизонту, так что времени было полно — хватит и на дела, и на более приятные вещи. Но сначала, конечно, стоит сделать то, что и положено лорду — притвориться, что так всё и было задумано. — Дигон, сможешь собрать всех офицеров и, по возможности, рядовых на площади?

— Не только могу, но и соберу. После того, как по тревоге подняли всех бойцов, от тебя потребуется очень хорошая речь.

— Не ручаюсь за то, что речь будет хорошей, но что-то я… Что? — Я взял протянутую успевшим подойти, но умело скрывшим своё присутствие дядей небольшую стопку аккуратный листов бумаги. Бегло пробежавшись глазами по тексту, я посмотрел на ухмыляющуюся Гессу, а после — на выглядящего ничуть не менее коварно Амстера. — Вы серьёзно подготовили мне шпаргалки?

— Я бы назвал это адаптацией того, что я накопил за годы управления родом к нынешним реалиям. — Пожал плечами иллити. — Первый лист — наиболее подходящие к моменту слова. Или ты думал справиться на одной лишь импровизации?

М-да. Оратор из меня и правда был довольно посредственный, и сходу выдать речь для обычного человека было бы сложно, но я планировал растянуть пять минут на пару часов, подготовив слова в пространстве души. Правда, читал я сейчас — и понимал, что даже за сутки подобного уровня я бы вряд ли достиг. Очень уж много значит опыт, помноженный на время и практику.

— Что ж, спасибо. Это заметно всё упростит. — Кивнул я, вернув Амстеру все листы кроме первого, на котором и расположился наиболее подходящий к нашей ситуации вариант. И я его уже запомнил, окончательно адаптировав под себя — с тренированной магией памятью это было очень и очень просто. — К слову, как обстоят дела в ингредиентами?

— Лучше, чем могло бы быть, но не идеально. Некоторые элементы оказались скоропортящимися настолько, что любые попытки сохранить их в целости заканчивались провалом. — Прозвучала в голосе Дигона крупица равнодушия — видно, он уже морально устал от управления целой армией охотников. — В итоге некоторых тварей пришлось брать живьём, приспособив городскую темницу под зверинец.

Оно и верно. Всё равно темницы пустуют, так как преступности в Великом Доме нет по той простой причине, что каждого встречного-поперечного за стены не пускают.

— И много?

— Семнадцать существ, из них три А-ранга.

— Отлично. — Я окинул взглядом свою жену, друга и дядю. Что-то в них сильно изменилось, а спустя пару секунд я понял, что именно. — Вижу, ваш прогресс сдвинулся с мёртвой точки?

— Ты себе отхватил глаза как у бешеной вампирши?

— Бешеной?

— Бешеной?

Я и Амстер спросили синхронно, и мне это было простительно — всё-таки отсутствовал почти полгода. Но вот дядя, железной рукой управлявший городом и принимавший участие во многих государственных делах точно должен был быть в курсе любого конфликта. А бешеной Дигон Кей назвал вполне искренне, не шутки ради — и это при том, что Кей на людях вела себя чуть ли не как ангел небесный. Да и знать о глазах он точно не должен…

Гесса же хихикнула коварно — и отстранилась, пропуская вперёд Кей.

— Дигон…

— О, небо! Я прожил хорошую, долгую жизнь! — Прокричал красноволосый, после чего резко, до свиста в ушах, поклонился: — Прости! Случайно сболтнул…

От моей демонессы шибануло каким-то истинно женским умилением, и в то же время я глядя на то, как Кей смотрит на смиренно склонившего голову боевого мага, начал что-то понимать. И, знаете, как-то даже от сердца отлегло — зависший над шеей Дамоклов меч данного вампирше недвусмысленного обещания перебазировался на шею Дигона.

— Ты была в курсе? — Шепнул я Гессе на ухо, изящно обойдя бранящуюся парочку. Конечно, со стороны Кей просто сверлила взглядом макушку Дигона, но мы-то всё понимали. — И ничего мне не сказала?

— Женские секреты. Да и я сама узнала уже тогда, когда ты отправился на восток. К слову… — Алые глаза демонессы опасно блеснули. — … тебе предстоит очень многое мне рассказать. Особенно касательно того, каким образом ты смог заметить столь крошечный шажок вперёд.

— Обязательно. Но сначала — работа.

Мне уже доводилось выступать перед горожанами, так что волнения как такового не было. Зато желание поскорее всех успокоить и, вернув всё на круги своя, начать подготовку к переходу на следующий ранг — было. Если не случится ничего неожиданного, то уже через два с половиной месяца я ступлю на божественный ранг.

И тогда — бойтесь все те, кто рискнёт посягнуть на мой Дом!

Глава 12. Рассчитываясь с долгами. Часть I

— Понимаешь, ну не было больше сил и дальше скрываться, словно сурку, окружённому голодными степняками на каменном плато! — Дигон опрокинул в себя кружку ароматного пенистого пива, не став даже смахивать «усы». — Накипело, а тут — шанс. Проболтаться про глаза, да глядя на неё все сами всё поймут. Просто и надёжно.

— Но твоя хвалёная защита всё-таки дала трещину.

Говорил я намекая на солидной длины и глубины царапины, оставленные ногтями, — а то и когтями, — Кей на лице Дигона, но друг, видимо, мой вопрос воспринял несколько иначе, в своих рассуждениях ринувшись в совсем иную степь.

— Понимаешь, раньше я в городе почти не появлялся, а тут безвылазно сидел. Естественно, общался со всеми нашими — Кларком, Воланом, дядькой твоим, с Гессой… Ну и встретились мы тогда с Кей. Она с твоей женой собирала всякое для очередного эксперимента, и меня припахали в качестве помощника. Как раз шла середина периода слабости, и сама по себе Кей была чуть ли не слабее тех волков, что крестьяне вилами гоняют…

Просить ещё одну порцию в единственном на весь район кабаке не требовалось, так что Дигон тут же продолжил выпивать. Не то, чтобы его рассказ был таким уж складным и понятным, но главное я выяснил — Кей, видимо, оказалась падка на героев-защитников, коим и выступил мой красноволосый друг, оказавшийся в нужном месте в нужное время. Уверен, что его страсть к сражениям сыграла роль не меньшую, чем его же обстоятельность.

— … а где одна встреча — там и вторая. Спас я тебя от гарема, Золан. Не благодари.

— Моя благодарность не имеет границ, так что простым «спасибо» я от тебя не отделаюсь. Может, поставим тебе дом во внутреннем кольце рядом с моей Башней?

— Знаешь… — Дигон отодвинул чашку в сторону. — Полгода назад я бы сказал, что кровь врага и ярость битвы мне ближе домашнего уюта, и обзаводиться домом для воина всё равно, что добровольно вешать себе на шею якорь, но сейчас… Ты правду сказал — у меня впервые за долгие годы наметился прогресс. Пусть маленькими шагами, но я приближаюсь к тому, чтобы встать вровень с тобой. Правда, скоро у тебя должен наметиться очередной рывок вперёд… правда ведь?

— Если всё пройдёт как должно. — Киваю я, решив хотя бы с Дигоном не играть в тайны. Мы не были связаны кровью, как с Амстером, или узами, как с Гессой, но он занимал в моей жизни иное место. Был другом. Одним из тех немногих, кому я полностью доверял, и скрывал что-то лишь из-за того, что не одним лишь предательством можно добыть информацию. Заигрывания с чтением мыслей, пытки, шантаж… Способов вынудить кого-то говорить было более, чем достаточно. — В противном случае нам будет практически невозможно выжить.

— Есть что-то, о чём мы не знаем? — Видимо, Дигон заметил вопрос в моих глазах, отчего поспешил объяснить, как и почему он пришёл к таким выводам. — Война остановилась совсем недавно, и то, что до нас так быстро добралась весть об этом — уже чудо. Но для того, чтобы ударить по нам, таким колоссам, как три великих страны потребуется время. Много времени…

— К слову… — Несмотря на то, что я уже успел пообщаться с Гессой, я так и не уточнил, что вообще известно простым людям о произошедшем. Например, знает ли кто-то об участии Доу, или причиной назвали нечто другое? — … что известно о том, что спровоцировало переговоры?

— Как все говорят — причиной послужил дракон, свалившийся всем на головы и за пару часов уничтоживший несколько армий. До этого момента его и слушать не желали… но слухи пустить могут самые разные — сам понимаешь. — Вздохнув, Дигон спросил: — Это вообще правда?

— Да. Всё это устроил тот же дракон, с которым я уже встречался ранее и встретился недавно. А про время… У меня есть основания считать, что Зараши попытается сделать ход на опережение.

— Тогда ты тем более должен стать сильнее. К чему откладывать…?

— Если я сейчас начну бегать по городу и пытаться командовать, то ни к чему хорошему это не приведёт. — Увы, но так всё и обстояло. Я мог быть лордом, сильным магом и просто не самым глупым человеком, но ни одна живая душа не способна одновременно заниматься всеми делами сразу. Так, я могу включиться в процессы управления городом, но сколько времени уйдёт на то, чтобы в них вникнуть, и с каким шансом мои навыки превзойдут таковые у тех людей, что своим трудом добились назначения на свои должности? Вот и получалось, что проще и эффективнее не мешать профессионалам, а свободное время тратить на те вещи, которые позволяют тебе почувствовать себя живым. На попойку с другом, к примеру. — Я уверен в том, что моё присутствие на каждом из этапов не является обязательным. Ну а свою часть работы я выполню в любом случае.

— Чур, место для дома я выбираю сам. — Сменил тему Дигон, вернув полную алкоголя кружку на законное место — к себе в руку. Он уже был порядком пьян, а вот мне, несмотря на все попытки притормозить очищающие кровь процессы, удалось добиться лишь лёгкого шума в голове. И то ненадолго. — Как же быстро всё меняется, Золан. Только Кларку пока не везёт…

— У него всё так же?

— Да. Он учится, но это никак не сказывается на его личной силе. Чую, что ещё немного — и он сорвётся. Кто знает, к чему это может привести…

Если спросить, кто из моего окружения наиболее замкнут, то теперь это наверняка будет Кларк. Даже Кей — и та нашла себе любовника, выйдя из затворничества, а вот белобрысый ценитель знаний даже с нами общение поддерживал постольку-поскольку. Ситуация не из приятных потому, что помочь я ничем не мог — просто не знал как. Кларк был человеком, и у него или не было таланта, или талант этот успешно скрывался в тех сферах, в которые маг даже не пытался сунуть свой нос. И это при том, что лично мне было бы непросто назвать хоть одну область, в которой белобрысый ценитель знаний не был бы хоть сколько-то подкован.

— Есть идеи?

— Идей нет. Но если ничего не поменять, то он в своей ратуше просто загнётся. Грустно это — видеть, как у друга ничего не выходит, в то время как у тебя всё идёт как по маслу…

— Разберёмся. — Сказал я — и уже про себя продолжил: — «Надеюсь. Только людей из депрессии я ещё не выводил. Остальное-то уже всё перепробовал…».

Я сделал несколько глотков из своей кружки, после чего покосился на пустующий дверной проём. Что-то в нём привлекло моё внимание, и привлекло таким образом, что просто отбросить это чувство я уже не мог. Не желающее зла, но и не пышущее добром присутствие кого-то постороннего — так можно было бы описать испытанные мною ощущения. Мог ли король-маг или пользователь праны аналогичного ранга вызвать у меня такую реакцию? Мог. Но скрылся бы он после этого? Определённо, нет.

— Я выйду, проветрюсь. — Бросил я, встав с высокого табурета. — Кто-то хочет поболтать. Но если вдруг что — план действий тебе известен. В бой не лезь.

— …ть. — Выругался Дигон, которому ночной гость испортил один из немногих выходных. Впрочем, сниматься с места и куда-то бежать боевой маг не стал, кроме как словами ничем не выдав своей обеспокоенности. Может, принял очередной сюрприз как должное…? — Постарайся не устраивать бойню в центре города.

— Обязательно.

Миг — и я уже вышел на пустующую улицу, на которой наблюдался от силы десяток человек. Великий Дом нельзя было назвать ночным городом, тем более что здесь находился один из жилых районов, так что лишних глаз практически не было.

Гостья это тоже прекрасно понимала, то ли из-за этого понимания, то ли из чувства вежливости не став более скрываться. Худощавый силуэт, непропорционально большие глаза на маленькой головке, длинные, чуть ли не путающиеся в ногах волосы — гадать о том, кто заглянул к нам на огонёк более не приходилось.

— Вы не торопились возвращаться домой, лорд-император Золан.

Посреди улицы, пряча руки за спиной и, в целом, демонстрирующая расслабленность и неготовность к бою, стояла Сумеречная искра собственной персоной. Точно я мог сказать лишь одно — она самую малость повзрослела, практически лишившись той детской нескладности, что не позволяла воспринимать её всерьёз. Да и взгляд стал несравнимо более зрелым.

— Если бы я знал о том, что меня здесь кто-то ждёт, то поторопился бы с возвращением. Чем обязан вашему присутствию в моём городе, Сумеречная искра?

— Мастер просил передать вам сообщение, лорд-император. — Если это не какая-то её вольность, то сообщение пришло именно от Ваарона Хмеля, широко известного в качестве Секущего ветра. Правда, я пока не знал, чего ради он послал сюда ученицу, которая будто бы сидела на иголках, что не могло не настораживать. Несмотря на внешнее спокойствие, я был взвинчен и готов к бою. — Это должно было быть своевременным предупреждением, но теперь времени осталось не так уж и много. Ваш давний знакомый — Кон — со дня на день пересечёт границу Диких земель. О причинах, побудивших его отправиться сюда известно лишь то, что приказ он получил лично от своего короля.

— И чего же хочет Хмель в качестве ответной услуги?

Лицо девушки помрачнело, и ответила она лишь спустя несколько секунд.

— У мёртвых нет желаний, лорд-император. Если вам так будет легче, то я просто исполняла его последнюю волю — возвращала долги.

— Соболезную. — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — Сумеречную искру и Секущий ветер связывало нечто большее, нежели просто формальные отношения ученика и учителя. Слухи ходили всякие разные, но сплетни я не любил, так что просто приму за факт — они были дороги друг другу. Но объясняет ли это её состояние? Определённо, нет. — Возможно ли, что вас сюда привёл не только долг, которого не было вовсе?

Я отчётливо помнил, что ещё в день убийства принца задал Ваарону вопрос, на который получил честный ответ — на этом всякие долги между нами исчезли, будто их и не было.

Тем временем искра напряглась, вперив в меня пристальный взгляд больших серо-зелёных глаз. При этом выглядела она как человек, вставший перед критически важным выбором — на кажущемся равнодушным лице то и дело проскальзывала обеспокоенность, паника и страх.

— Я… хотела попросить… — Девушка резко потупила взгляд. — … убежища.

— Убежища? — Великий Дом позиционировал себя как город, в котором могут остаться жить все те, кто по тем или иным причинам был вынужден оставить свой прошлый дом. Мы не принимали отъявленных головорезов, да и даже мелкие преступники, по большей части, могли рассчитывать лишь на место за стенами, но если речь заходила о сильном кандидате, то послабления имели место быть. Но здесь… Если не считать Кей, то Сумеречная искра, чьего настоящего имени я просто не знал, могла стать первым осевшим в столице магом-императором. — Мы принимаем всех тех, кто готов соблюдать наши законы и приносить пользу обществу, однако…

С одной стороны, в зависимости от того, что побудило её оставить Зараши, девушка вполне может найти у нас новый дом. Её слова показались мне совершенно искренними, а вероятность отыгрыша роли беженки — минимальным. Но с другой — она полноценный маг-император, пусть и более слабый, чем я. Единственным местом, куда она не сможет проникнуть даже при всём желании была Башня, но одним лишь моим жилищем список важных для города мест не ограничивался.

Правда, раз уж она оказалась здесь, то и любой объект в городе мог бы быть ею уничтожен. Для этого не надо втираться в доверие — достаточно просто в течение суток понаблюдать за Великим Домом, а после нанести пару ударов. Ратуша, центральные здания гильдий, казармы… Что-то из этого было в полной мере защищено, но отнюдь не всё. И если она здесь исключительно ради эффективной диверсии, то втираться к нам в доверие бессмысленно — в защищённые части Башни её никто не пустит и через пять лет, а наблюдатели, которых придётся приставить к магессе, не позволят ей свободно исследовать систему защиты для подготовки проникновения.

— … в случае с тобой обязательно возникнут определённые трудности. И первое — для получения одобрения тебе придётся поговорить не только со мной. Ну и рассказ о том, что побудило тебя бежать из Зараши так же будет к месту.

Мне показалось весьма разумным не принимать решение в одиночку, а задействовать свой внутренний круг. И уж если все, начиная от Гессы и заканчивая главами гильдий выскажутся «за», подтвердив готовность решать все сопутствующие принятию мага-императора в Великом Доме проблемы, то эта девушка найдёт в нашем лице верных товарищей. Если же нет — что ж, я хоть и лорд, но в столице живут тысячи человек, у которых тоже есть своё мнение.

Я же не тёмный властелин, а мои подданные — не рабы.

— Это… не будет проблемой. Я…

Звон металла, столкнувшегося с моим крылом эхом разнёсся над крышами домов, а в следующую секунду я уже руками перехватил несколько подкреплённых магией ударов, каждый из которых должен был оказаться для Сумеречной искры последним. Она пребывала в полной растерянности, и потому просто не успела отреагировать на изящную точечную атаку. Зато смог я, практически сразу приведя в действие защитные системы, что охватывали собой весь город.

Мой Дом — моя крепость.

— Зря ты сюда пришёл, Кон. — Разошедшаяся в стороны и грозящая снести близлежащие дома ударная волна бессильно растеклась по поднявшимся барьерам, а в следующую секунду в радиусе трёх сотен метров земля взорвалась льдом, устремившимся ввысь. И если меня и девушку лёд просто выносил за пределы города, то Кона пытался ещё и ослабить. Конечно, такие площадные атаки не могли нанести императору достаточного вреда, да и я параллельно выстраивал дополнительную защиту для людей под нами, но демон провалил нападение, а я успел взять инициативу в свои руки. И судя по тому, что он никуда не телепортировался, чудо-артефакта при Коне не было. — Мог бы прожить ещё несколько лет…

— Ты стал ещё более дерзким, как я погляжу! — Искажённый, фантомный облик Кона начал рассыпаться на части, позволив мне удостовериться в том, что под личиной рядового горожанина-мастерового действительно скрывался он. Раскрыть демона мне удалось лишь благодаря своему восприятию — моя память практически абсолютна, и я моментально понял, что мана нападавшего не кажется мне новой. Совпадение не идеальное, но и времени прошло не так уж и мало. Но из этих же различий следовало, что Кон непрерывно развивался и становился лучше. Плохо. — Хочешь начать войну на два фронта?!

Угрозы. Хозяин положения никогда не опустится до угроз, даже если что-то не пошло по его плану. Прежде, когда у меня действительно не было вариантов, Кон был более доброжелательным, сыпал издёвками и улыбался. Сейчас же он выглядел донельзя сосредоточенным и каким-то даже слишком серьёзным.

Пока я раздумывал над ответом, подготавливая почву для полноценной схватки, в дело вступила искра. Она бросилась на Кона с такой яростью, что мне показалось, будто гибель Ваарона без него не обошлась. Крайне редко между императорами, магами, что способны уничтожать целые города и армии, возникает настоящая ненависть. Чаще всего они борются друг с другом, могут выступать в качестве бойцов разных сторон конфликта, но практически никогда не бывает такого, что один готов даже ценой своей жизни убить другого. Мне же сейчас можно было вообще не обращать на Кона внимания, ведь его целиком и полностью заняла Сумеречная искра. До безумия быстрая и смертоносная, эта нескладная девушка развивала близкую к моей скорость, за которой Кон хоть и поспевал, но это давалось ему нелегко. Он не мог просто игнорировать меня, а против быстрого противника с рассеянным вниманием держаться очень и очень трудно.

Мне же лучше — так, глядишь, Великий Дом не пострадает вовсе. Стоит лишь выйти за стены, и гарнизон поднимет хоть какую-то защиту. Пройдёт ещё пятнадцать минут — и барьеры станут достаточно крепкими, чтобы выдержать буйство троих императоров. А пока нужно лишь потянуть время, по возможности загоняя Кона во всё более и более глубокую задницу.

В небо взвилась россыпь алых и зелёных искр в строгой последовательности, а я, убедившись в том, что город в достаточной мере защищён и не пострадает от непрямых атак, устремился к врагу, намереваясь спросить с него один старый, но оттого не менее кровавый долг. Спросить за жизни тех людей, что по-доброму ко мне относились и учили всему, что знали сами — а он обрёк их на забвение.

Самое большее, что я мог сделать, это убить его до того, как будет восстановлен канал. Жестоко? Да. Но и я не добряк с нимбом над головой, а вполне себе демон.

— Да откроются сияющие врата, да низойдут на бренный мир потоки пробирающего до костей холода, да сгинут враги мои средь бесконечных снегов…! — Я щедро черпал ману, выплёскиваемую Великим Домом, даже не касаясь собственного резерва. Судя по тому, что я видел, Кон совершил ошибку, могущую оказаться для него фатальной. Он переоценил свои силы, посчитал, что забрать жизнь сравнимого с ним по силе мага будет так же просто, как и сотни прочих — и провалился, оказавшись в ситуации, когда против него сражаются одновременно два императора. Со всеми моими силами я не был уверен в том, что смог бы выстоять при таких раскладах, а Кон, если отбросить все его заготовки и планы, был слабее. — … да никогда не взойдёт солнце там, куда обрушилась моя длань! Искра, назад!

В одно мгновение девушка ринулась в одну, — мою, — сторону, а Кон — в прямо противоположную, обрастая всё новыми и новыми слоями защит. Он, видно, так и не понял, что из себя представляет это заклинание, а сейчас стало уже слишком поздно. Принявший форму белесой дымки и распространившийся надо всем городом хлад замер на мгновение, а после ринулся ко всё ещё не вышедшему за стены демону. Кон оказался в окружении, и его тщетные попытки распределить барьеры по кругу позволили ему лишь снизить общий урон, но не нивелировать его.

— Апатия света.

Тихий шёпот Сумеречной искры, казалось, услышали во всём городе, а в следующую секунду она сорвалась с места втрое быстрее, чем раньше, прочертив в воздухе искрящуюся молниями линию. Детали её столкновения укрылись от моего восприятия из-за чрезмерной концентрации смеси маны трёх разных магов в самом эпицентре, но не заметить, что они оба покинули территорию Великого Дома было нельзя. Подготовленные к засеву поля, конечно, жаль, но не стоит равнять потерю оных со смертью давнего врага.

Взмахнув крыльями, я позволил панцирю полностью закрыть собой кожу, а маске — скрыть лицо, после чего ринулся вперёд, намереваясь перевести бой в ту фазу, из которой ни для кого уже не будет выхода.

А когда стены остались далеко позади, мне осталось произнести лишь два слова:

— Ледяной трон.

Глава 13. Рассчитываясь с долгами. Часть II

Искра взвилась в небо и, едва оказавшись над головой разбившего поток чёрного льда Кона, выбросила в его сторону руки. Мгновение — и устлавшую поля тьму разогнал яркий, белоснежный свет в конечном счёте разбившихся о покрывающую кожу демона защиту молний.

Как и ожидалось, в рукавах у Кона остались кое-какие карты, которые можно было смело называть тузами. И именно из-за их наличия мы всё ещё, по прошествии четверти часа, не нанесли ему ран достаточно серьёзных, чтобы можно было уверенно заявить о приближении победы.

Правда, инициатива всё ещё находилась в наших руках, и попытка Кона перейти в контратаку захлебнулась, а он сам обзавёлся поверхностным ожогом на левой стороне груди. Все удары, что проходили через его внешнюю защиту кардинально меняли свою природу, обращаясь пламенем — именно по этой причине вокруг возвышались горы льда и вились молнии, но наш противник был покрыт сплошь ожогами, а не обмороженной или обугленной плотью. Я считал виновником некий артефакт, а смысл этого действа мог крыться или в какой-то уникальной магической технике, или в особенностях расы Кона, определить которую всё ещё не представлялось возможным.

Так или иначе, но вероятность того, что Кон — отъявленный мазохист, предпочитающий болезненные ожоги порезам и обморожениям, стремилась к нулю.

— Золан! Просто отдай мне её жизнь, и можешь считать, что мы тебе никогда не помогали!

Стоит отдать искре должное — она на меня даже не посмотрела, хоть и узнала о том, что нас что-то связывает. Или она отчаялась до такой степени, что даже удар в спину ей не страшен, или это просто готовность при любых раскладах идти до конца. Я в любом случае не считал себя обязанным ни королю демонов, ни уж тем более Кону. Во-первых, то самое месторождение, ради которого мы осели именно здесь принесла в наш бюджет, по самым оптимистичным прикидкам, не больше пятнадцати процентов от общих заработков. Самой большой статьёй доходов стала охота, и она же оказалась наиболее надёжным методом заработка: как оказалось, доставка серебра из таких далей есть предприятие не столь выгодное, как хотелось бы. Ситуацию можно было исправить нарастив масштабы добычи, но Великий Дом к этому готов не был. Ну а во-вторых, на это место мне указали не по доброте душевной, а с явным расчётом на ту пользу, что я смогу привести в будущем. Вполне вероятно, что их планы разрушило появление Доу…

Но мне всё ещё интересно, по какой причине Кон — слуга короля демонов, стремится убить Сумеречную искру, что выступала на стороне Зараши, их союзника в войне. Жаль только, что ответов с трупа не выбьешь, и придётся всецело положиться на честность девушки. Но если принять во внимание тот факт, что она явно знала Кона, то это могла быть очередная интрига любящих ловушки и подставы демонов.

— С чего ты вообще решил, что я считаю вашу подачку за помощь? — Обрушив клинок на выставленный противником блок, я отпустил рукоять и попытался рассечь тело врага мгновенно сформировавшимися когтями — но Кон мастерски избежал моего финта, сместившись в сторону таким образом, чтобы между мной и им оказалась искра. Увы, но мы никогда не сражались вместе, и потому отчасти друг другу мешали. — Не сомневаюсь — свою выгоду вы бы в любом случае поимели, даже если бы я не пошёл у вас на поводу.

— Я предоставлю тебе несколько трактатов, которые значительно облегчат твой переход на божественную ступень!

Молнии девушки утонули в окружившем Кона потоке воды, который, впрочем, разлетелся в стороны, не выдержав третьего удара из проведённой мною серии. Я осознанно не шёл на риск, предпочитая сражаться с твёрдой уверенностью в своей защищенности. Не подставляться под удары Кона, стараться не пускать за спину союзницу — эти простые, в общем-то, правила сильно ограничивали меня, но так я был уверен в том, что не расстанусь с наиболее ценным.

С жизнью.

— Уж не те ли, по которым занимаешься ты сам?

Лишившись очередного щита, Кон, тяжело дышащий и в целом растерявший былую самоуверенность, ловким движением оторвал рукав своей рубахи и бросил сменившую форму ткань в мою сторону. При этом по его коже пробежала волна огня, оставившая после себя страшные ожоги, а отчаянное выражение на лице сменила яростна, полубезумная ухмылка. И это стало последним, что я успел заметить, так как в следующую секунду вокруг меня развернулась сфера белоснежного, перенасыщенного маной пламени, отрезавшая меня от тех немногих запасов нейтральной маны, которую я смог притащить с собой из Великого Дома. При мне осталось лишь незначительное количество накопителей, да мой собственный резерв — даже если не сыпать мощными заклинаниями, как я делал в попытках лишить Кона всех козырей, то особо разгуляться всё равно не выйдет. А если пытаться пробить подобный барьер силовым путём, то, боюсь, продолжать бой станет попросту опасно.

Дилемма. Можно ли доверить убийство растратившего львиную долю своих сил Кона Сумеречной искре, или же он пошёл на этот шаг не от отчаяния, а следуя какому-то плану…?

Я огляделся, предприняв попытку сходу найти уязвимое место в огненном барьере, но провалился. Слишком запутанной и защищённой оказалась его структура, на поверхностное исследование которой мне потребуется тридцать… нет, теперь — двадцать пять секунд. А гарантии взлома я смогу дать лишь в том случае, если у меня будет три-четыре минуты. Стоит учитывать то, что весь наш бой до этого момента занял чуть больше пятнадцати минут, на протяжении которых Кон хоть и со скрипом, но держался против нас двоих. И если ему дать две или три минуты, боюсь, сотрудничество с искрой закончится столь же стремительно, как и началось.

А ещё меня не оставляло чувство, как будто всё это было ненастоящим. Смерть Хмеля — пусть, на войне такое случается. Но его ученица, не придумавшая ничего лучше, нежели прибыть туда, куда отправился желающий её убить Кон? В отношении могущественных магесс все шаблоны о женском мышлении недействительны, а считать глупой императрицу магии — это такой извращённый способ самоубийства.

Что бы вообще я сделал на её месте? Допустим, Зараши списала Ваарона в расход, чем привела его ученицу в ярость. Та в ответ устроила хаос, и следом за ней пустили лучшего убийцу, оказавшегося поблизости — Кона. Но тут стоит задуматься на тему того, стал бы король демонов просто так одалживать своего очень ценного агента союзникам, которые в войне даже не напрягались? Он не мог об этом не знать, будучи правителем целого континента, и раз уж Кон здесь, то его хозяин определённо преследует какую-то свою цель. Что его может интересовать? Два варианта — или Сумеречная искра, которая украла или узнала нечто важное… или я.

И второй вариант возможен лишь в том случае, если Кон целенаправленно шёл сюда за моей головой.

Допустим. Прикинем вероятность, с которой убийца его уровня ошибся бы и отступил, не добив уязвимую цель. Даже если бы ему пришлось получить ранение от моей руки, то это всё равно было бы лучше, чем остаться в гордом, хоть и здоровом, одиночестве против нас двоих. Но он не пошёл на риск и не ударил по площадям. Не хотел портить со мной отношения?

Хотелось бы верить, да только я и так готов его убить при любом удобном случае.

Мысли сменяли одна другую, и спустя несколько секунд я пришёл к неутешительному выводу — происходящее с высокой вероятностью могло оказаться ловушкой. Изящной, не самой надёжной, но оттого не менее действенной. Вот только если они действительно хотели от меня избавиться, то не стоило давать мне передохнуть и собраться с мыслями.

Сконцентрировавшись, я решил не спешить с применением силовых методов и сосредоточился на ослаблении барьера как такового, а так же на восстановлении связи с моим льдом снаружи. В теории эта задача была не столь уж сложна, но практика быстро доказала, что использованный Коном артефакт нельзя было назвать обыкновенным. Барьер состоял из множества слоёв, каждый из которых качественно привязывался к соседним, черпая из них ману для противодействия моим попыткам их повредить. Но у этого способа был и очевидный минус — если в части конструкта наметится утечка, то проблемы возникнут вообще во всех его частях. И мне, как артефактору, организовать сие действо удалось с поразительной лёгкостью.

Вот только чего я точно не ожидал, так это того, что в пытающемся восстановиться слое барьера обнаружилась начавшая в него поступать нейтральная мана, которая всё ещё была моей. Всё верно: вложенная в одно из атакующих заклинаний энергия каким-то невообразимым образом попала в артефакт Кона, который он использовал против меня же.

Паззл в голове сложился моментально, и я получил более чёткое представление о том, какие функции выполнял замаскированный под ткань уникальный артефакт. Он впитывал ставшую нейтральной ману, а после использовал её для выполнения некоего действия. В данном конкретном случае формировал барьер, который, при такой-то конструкции, снаружи должен быть совершенно незащищённым. Эта солидная гирька, опустившаяся на чашу весов, практически убедила меня в том, что сразу после освобождения сражаться мне предстоит против двоих императоров, ведь искра просто не могла не суметь даже единожды атаковать барьер, нарушив его стабильность и тем самым позволив мне освободиться. С момента моего заточения прошла целая минута, так что времени ей должно было хватить с лихвой.

Всё-таки ловушка. И теперь от меня требуется лишь грамотно разыграть попавшегося в руку джокера…

— Это… сработало?

Кон, обгоревший и выглядевший словно оживший труп, кивнул — и одновременно с тем неотличимая от реальности иллюзия, покрывающая его тело, начала таять, обнажая множество других ран. Впрочем, на местами почерневшей от холода, а местами рассечённой коже не было ни намёка на ожоги. Молнии никогда не касались плоти демона, и весь урон Кон получил исключительно от заклинаний и ударов Золана.

— Не могло не сработать. Насколько же он… — Рану на запястье убийцы окутало бледно-голубое свечение, а он сам болезненно поморщился. Исцеляющая магия, даже столь простая, никогда не входила в перечень его многочисленных достоинств. — … силён и опасен. Если не справимся в первые секунды, пока он не будет понимать, что происходит, то придётся отступить.

— Я надеюсь, что даже в этом случае учитель получит свободу.

Кон, нисколько не изменив выражение на своём лице, кивнул.

— Так оно и будет. — Не сводя взгляда с пламенеющей сферы, демон продолжал латать полученные раны. Такое лечение было крайне поверхностным и не очень эффективным, но Кон считал, что с его навыками можно себе позволить слегка отвлечься. — Но я всё-таки рассчитываю на то, что ты, малышка, полностью выложишься, и мы быстро его прикончим.

Девушка фыркнула — и продолжила готовиться к, как она надеялась, скоротечной и простой схватке. До того момента, когда огненный барьер сымитирует повреждение структуры и позволит Золану выскользнуть из него оставалось не больше двадцати секунд.

Катастрофически мало в обычных условиях — и бесконечно много во время боя.

Прошло ещё десять секунд, и Сумеречная искра резко увеличила расстояние между собой и Коном. В свою очередь, демон встал таким образом, чтобы за его спиной оказался огненный барьер — и по прошествии ещё нескольких секунд девушка ринулась прямо на него. Вспышка озарила небо, а следом пришёл грохот, раздавшийся одновременно с тем как по сфере пошли трещины…

Стоит отдать должное актёрской игре Кона: он успел не только восстановить маскировку, вновь став обгоревшим полутрупом, но и практически без ущерба для себя изобразить столкновение с барьером, который я тут же и разрушил. Обстановка снаружи была мне абсолютно понятна, так как за счёт своей маны, оказавшейся в конструкте, я смог восстановить связь со своим льдом, от которого меня старались отрезать. К сожалению, халявы не существует как таковой, в чём я ещё раз убедился.

И если маг-император хочет стать твоим союзником — жди беды.

Мазнув взглядом по улетевшему в сторону земли Кону, я повернулся к девушке спиной, изобразив начало формирования одного заклинания, а на деле завершая совершенно другое. При этом моё восприятие было сосредоточено не на изображающем умирающего лебедя демоне, — так, видимо, он рассчитывал заставить меня сфокусировать всё внимание на проведении добивающей атаки, — а на Сумеречной искре, что облачилась в своеобразный доспех из молний и, приблизившись ко мне достаточно близко, резко сменила направление своего движения.

Её целью стал я, а не Кон, — на что ещё были какие-то смутные надежды, — а это значит, что она выбрала смерть. Жалко, конечно, терять дополнительный источник информации, но ничего не попишешь — оставлять мага-ассасина в живых слишком рискованно.

Десять метров. Пять. Три. Два…

По рукам заструился чёрный лёд, и я, резко развернувшись, нанёс один-единственный удар, вложив в него столько магической и физической силы, что хватило бы на целую крепость. Я уже не раз говорил, что среди императоров мне, может, и вовсе нет равных, так что превратившаяся в труху рука девушки, как и разорвавшееся на две части туловище не вызвали во мне никакого удивления. Ещё в Рилане я подавлял Кей — специализирующегося на ближнем бою императора, а после перекройки тела на драконий манер и вовсе превысил всякие разумные пределы.

Сейчас же искра вложила в атаку всю себя, желая одним ударом оборвать мою жизнь. Пошла ва-банк — и проиграла, решив, что её выдающаяся скорость вкупе с тем, что я не должен был ничего знать о предательстве выступят гарантами её успеха.

Останки магессы только-только устремились к земле, а я уже приближался к Кону, который, кажется, совершенно не ожидал подобного развития событий. Даже маскировку демон отбросил лишь после того, как я нанёс первый удар, в щепки разбивший его элементальную защиту.

И в глазах друга, ставшего заклятым врагом, я увидел первобытный, животный ужас. И я мог бы сейчас переброситься с ним парой фраз, попытаться узнать хоть что-то, пообещав жизнь, но…

— Ты виновен, Кон.

… зачем, если теперь я был уверен в том, что он находится в моих руках, и моё же оружие не обернётся против меня? Вся жизнь убийцы пронеслась перед моими глазами, и вердикт оказался абсолютным. Ни капли сомнений — лишь яростное стремление предать врага забвению. Стремление, которое более некому подавить. Кон и правда поставил всё на кон, разработав план, шантажом заручившись поддержкой Сумеречной искры и отправившись претворять в жизнь однозначный приказ своего короля.

По крайней мере, я теперь знал, что двигало королём демонов, когда он пытался подтолкнуть меня в направлении нейтральных земель. И даже мысли Кона в ставший одним из худших в моей жизни дней не скрылись от Палача. Что им двигало, спросите вы — а я отвечу.

Чувство долга.

Очередной разумный, из которого собственные родители выковали послушный инструмент, преподнеся его в дар одному из наиболее перспективных кандидатов на роль короля демонов. И он им стал, не без помощи хитрого, умного и абсолютно преданного слуги, у которого своё мнение если и появлялось, то лишь по отношению к каким-то совершенно незначительным вещам.

В отчаянном порыве Кон ударил по мне сильнейшим из доступных ему заклинаний, превратив всё в радиусе полукилометра в огненный ад…

… который не просуществовал и секунды. Полученное знание, подкреплённое мощью ледяного трона, лишало меня даже малейшего шанса на поражение. Я видел все изъяны в его магии, все планы и запасные варианты, что он готовил на такой случай, и потому в следующее же мгновение Кон, успевший попортить мне немало крови, расстался со своей безрадостной, искажённой жизнью.

— …

Он порывался что-то сказать, но, лишившись лёгких, не смог издать ни звука. В последний раз поймав преисполненный сожаления взгляд тускнеющих глаз, я сковал его тело льдом — и расколол на тысячи мельчайших осколков, рассыпавшихся по земле.

Жаль только, что убийство давнего врага не принесло того облегчения, на которое я втайне рассчитывал. Лишь понимание.

Насладиться обычной жизнью мне просто не дадут.

Глава 14. Возможности там, откуда их и не ждали. Часть I

Защиту над Великим Домом опустили лишь тогда, когда удостоверились, что я — это действительно я. Без лишних слов, мимоходом бросив страже быть наготове, — мало ли — Кон был не один, и его люди решат отомстить, — я проследовал в башню, стараясь ни с кем не пересекаться. Даже с Гессой разминулся, успокоив её направленным потоком эмоций — не хотел, чтобы она лишний раз волновалась.

Полумера, конечно, но и общаться с кем бы то ни было желания тоже отсутствовало.

На и без того не лучшее физическое и ментальное состояние, — а серьёзный магический бой просто не может не выматывать — быстрая победа дорого мне обошлась, — наложились воспоминания Кона, которого сложно было назвать праведником. Подозреваю, что если бы ему довелось попасть в Ад, то тамошний сатана молча отдал бы ему своё кресло: всё-таки натворить столько дерьма, будучи всего лишь смертным весьма непросто. Я себя-то считал тем ещё убийцей, но Кон…

В плане кровопролития я даже рядом с ним стоять был недостоин, а его пронёсшаяся перед глазами жизнь прямо сейчас становилась всё отчётливее и подробнее. Как будто я прочитал аннотацию и несколько страниц в самой книге, а теперь взялся её перечитывать от корки до корки без возможности остановиться.

Иными словами, боль разрывала не только моё тело, но и душу. Я еще раз пережил тот день, когда Кёльн пал от руки Кона, но уже от лица последнего. Видел, как Кон и его люди готовились к этому хладнокровному убийству. Наблюдал за тем, как он тщательно выбирал маску, остановившись, в конце концов, на добродушном мастере-на-все-руки, простачке, каких ещё поискать. Слышал его мысли в тот момент, когда он решил именно через меня втереться ко всем в доверие. А потом, испытывая всё ту же бессильную злобу смотрел, как убивают учителя — в строгом соответствии с планом, не мешкая и не колеблясь.

И вновь потухла искра жизни в глазах того, кто многое сделал для меня — тогда мелкого демонёнка, одного из вероятных врагов церкви, организации, которой Кёльн преданно служил. Несмотря ни на что он взялся учить меня, и, вероятно, именно это решение привело его к смерти. Кон вполне мог избрать иной вариант действий — и провалиться…

Я понимал, что человек, взявший в руки меч должен рассчитывать так же и на то, что убить могут и его самого, но в моих глазах Кёльн подобной участи не заслужил. Его ко мне отношение не было продиктовано ни возможной выгодой, как это часто бывает, ни родственными связями. Я был для него никем, но Кёльн всё равно протянул мне руку помощи тогда, когда она была мне необходима. Не повстречай я его — и удалось бы мне сохранить рассудок в Титрихе? Не начал бы я видеть в людях своих врагов? Не примкнул бы к вампирам в стремлении уничтожить тех, кто старательно пытался лишить меня всего?

Я имел все шансы стать очередным чудовищем, которыми в Бригантии пугают непослушных детей…

Вот только одно лишь это не смогло бы надолго выбить меня из колеи. Я давно привык справляться с эмоциональной бурей, которая зачастую возникала при использовании взора Палача — справился бы и сейчас. Мягкосердечным меня тоже назвать было сложно — слишком много крови пролито, слишком тяжёлые решения приходилось принимать неоднократно. Подписывать приказ на включение в отряд охотников новичков, понимая, что домой вернуться суждено не всем. Зазевался — и твой хребет уже перекусила скрывавшаяся под землёй тварь. Опыт может это предотвратить, но какой опыт у бывших гражданских магов? Не просто так есть пословица о том, что свой ум в чужую голову не вложишь. А крестьяне, что трудились вне стен Великого Дома, снабжая нас растительной пищей? Как бы мы ни охраняли границы, но смерти всё равно случались. И все они лежали на моей, Лорда, совести.

Рисковали и мои агенты, поставляющие информацию буквально отовсюду. Они выполняли эту опасную работу прекрасно понимая, что в случае раскрытия их участь — это смерть. Хороших зарплат, привилегий и пожизненного содержания семей достаточно для того, чтобы люди шли на такой риск? Не смешите меня: никто не согласился бы на подобное, если бы у него был иной выбор.

У нас же выбора не было: или всё, или ничего.

Вступая в бой я искренне считал, что смерть Кона принесёт мне лишь облегчение. Надеялся на то, что Сумеречная искра действительно примкнёт к нам — и тем самым сделает Великий Дом значительно более могущественным. Верил, что Бригантия, Зараши и эти проклятые демоны, собравшиеся под рукой хладнокровного маньяка будут заняты друг другом и ещё долго не обратят на нас внимания, позволив превратить наше маленькое царство в крепкий орешек, который будет попросту невыгодно уничтожать. Но что в итоге? Драконы, выпавшие из жизни месяцы, перемирие…

А сейчас я узнаю, что Кон был послан сюда лишь потому, что Королю Демонов более не требовался подготовленный чужими руками плацдарм для вторжения в Зараши. Причина не была доподлинно известна Кону, но он предполагал, что всему виной изменившаяся обстановка в мире — и дальше планировать экспансию на несколько шагов вперёд было попросту опасно, из-за чего Король Демонов решил сосредоточиться на одной лишь Бригантии.

И заодно устранить меня — как он считал, им же введённую в игру пешку, которая могла с течением времени стать фигурой более значительной.

Чем всё закончилось мы уже знаем, но вот чего теперь ждать — сказать сложно.

Нынешний Король Демонов начал свою игру задолго до того, как под его рукой собрался весь восточный континент. И Кон был с ним с самого начала, за счёт чего я узнал столько всего, что впору было ужаснуться — выступать против того гения, коим являлся Дарих, — а скрывал он именно это имя, — было откровенно страшно. Ведь стоило лишь сопоставить новую информацию с тем, что у меня уже имелось, как стало понятно — нет той страны, в которой не распространилось бы влияние Короля Демонов. Дариха поддерживали даже некоторые эльфийские королевства, коими правили недовольные нынешним господством людей рода. О людском и зверолюдском царствах я и вовсе не говорю, ведь там в любую минуту могли вспыхнуть восстания, призванные в нужный момент ослабить этих колоссов и заставить их пасть к ногам того, чьи планы простирались намного дальше этого мира.

И — да, Дарих был таким же иномирцем как я, Кэл или Авалон. Вот только если я сюда свалился сам, Авалона, — с его же слов, — сослали, а Кэл оказался призван церковью, то Дарих шагнул в этот отрезанный от вселенной мир по своей воле и исключительно своими силами. Не знаю, бежал ли он от кого-то или искал развлечения, но существо его силы можно было приравнять к ныне живущим королям демонов, по силам превосходящих даже божественный ранг. И этот фактор послужил ключом к власти на континенте, где достойного выбирали в первую очередь по силе.

Дарих был не самым сильным из кандидатов, но его ум, коварство и навыки манипуляции другими людьми позволили страннику уверенно занять трон.

И всё это время он планомерно шёл к своей цели: объединению под своим началом всего мира. Я не считал, что игрок его масштаба мог не знать о канале, а значит в королевских планах на ближайшее будущее должно было быть приведение мира в изначальный вид. Но даже если Дарих действительно упустил из виду этот момент, то не искать способов стать сильнее он не мог — пока ты не превосходишь всех живущих на голову, всё ещё есть вероятность умереть из-за досадной случайности. А когда все живущие были наиболее сильны?

Правильно — в прошлом.

И если как следует копнуть, то рано или поздно ты узнаешь о канале.

Таким образом, идейными врагами мы не были. И я, и он должны были желать одного и того же — восстановления канала. Вот только стремление Дариха к абсолютному господству и моё — к независимости откровенно плохо сочетались, и так как он за мной наблюдал чуть ли не с самого детства, то понимал, что я от своих стремлений не откажусь. Мог ли он как-то узнать о моей связи с Доу? Только если тот сам об этом сказал, но никаких причин так меня подставлять у дракона не было.

Тогда в глазах Дариха я должен оставаться всё тем же магом-императором. Правда, теперь уже с серьёзным потенциалом для перехода на божественный ранг, так как от моей руки погиб Кон и Искра. Пока информация дойдёт до столицы демонов пройдёт минимум месяц — это с учётом того, что Кон частенько использовал разные оригинальные методы доставки информации, включая секретные…

Уже стоя перед дверьми собственной лаборатории я замер, словно вкопанный. Секретная информация. Посвящённый во многие тайны Короля Демонов Кон — и я, перенявший львиную долю его памяти. Что-то ещё требовалось обработать и разложить по полочкам, но за одни лишь принципы создания магических быстродвижущихся повозок — средства, на котором Дарих прибыл на съезд, уже можно убить.

А Кон, будучи одним из первых сподвижников Короля Демонов знал не много, а очень много.

В коридоре заметно похолодало, а прокатившееся по коже покалывание заставило меня взять себя в руки. Я уже давным-давно научился контролировать магию в своём теле, но теперь, когда оно перестроилось от и до и, вдобавок, пострадало в бою, — внутреннее напряжение, испытываемое на тех скоростях, которых я достиг в стремлении быстро закончить бой было огромно, и любого мага-императора просто убило бы, — дал слабину. А потому скорость, с которой я вновь нёсся по коридорам собственного дома возрасла многократно — я не мог допустить даже крошечной вероятности того, что моя мана навредит дочери или кому-то из родных. Ведь если из-под контроля вырвется даже та четвёртая часть резерва, что мне удалось сохранить, выживут лишь те, кто уже достиг королевского ранга, и те, кого они сумеют защитить. Моя мана ещё давным-давно считалась крайне агрессивной, а к нынешнему моменту её разрушительная сила превзошла всякие пределы.

Мой лёд — это не только элемент, к которому я испытывал наибольшую тягу, но и способ сковать, направить магию туда, куда нужно мне. Ни огонь, ни земля, ни даже ветер с водой в своём исконном виде не могли похвастать подобным, из-за чего со временем пропали из моего арсенала. И если поначалу это замещение происходило подсознательно — я даже не обращал внимания на то, что остальные элементы планомерно исчезают из моей жизни, то вскоре нагрянуло понимание. Тогда я и избрал своим приоритетным элементом Лёд, решив не грести против течения и принять его умертвляющий холод.

Палач со своим стремлением отбросить всё самое дорогое в моих глазах отлично сочетался со льдом — стихией, во всех мирах ассоциирующейся с отсутствием эмоций и привязанностей, что позволяло надеяться на их превосходную синергию при формировании аспекта. И так как мой фундамент уже сейчас был наголову выше ожидаемого, то я решил не мелочиться, нацелившись на общий, а не стихийный аспект. И шансы всё-таки его достигнуть уже сейчас меня обнадёживали, а после воплощения в жизнь инструкций Марека приближались к пятидесятипроцентному значению.

И это, если обобщить все известные мне факты, очень и очень много. Лан, которого я заслуженно опасался, — да и сейчас побаиваюсь — дать ему отпор, появись он прямо сейчас под стенами Великого Дома, будет невозможно даже для меня, если не прибегать к неконтролируемому прорыву на божественный уровень, — обладал простым стихийным аспектом огня. Это должен быть низший уровень из всех возможных — опять же, на основании всего того, что знал я сам. Далее шли такие же простые, но общие аспекты. Кара, скорость, разрушение — примеров можно привести сотни и тысячи, но все они довольно прямолинейны и просты, а в сравнении с дарами иллити их вообще можно назвать топорными.

На ступень выше расположились аспекты, состоящие из двух взаимосвязанных слов. И, что логично, низший ранг на этой ступени занимали стихии. Всеобъемлющий холод, вечное пламя — комбинаций было более, чем достаточно, и уже они могли похвастать какой-то оригинальностью. Но стихийные парные аспекты даже близко не подходили к парным общим, которых я и планировал достигнуть.

И на данный момент моей целью была Неизбежная Кара.

Пока я мог лишь гадать, какие свойства раскроет этот аспект, но рассчитывал на то, что Палач послужит направляющей для моей эволюции, и эффективность Неизбежной Кары будет наголову выше использованных в качестве фундамента способностей.

Ведь мистическая, таинственная и непостижимая для большинства смертных сила была конструктором, из которого маг самостоятельно собирал то, что ему требовалось. Кто-то к возвышению не готовился и получал прямое улучшение своих способностей, как Лан, переживший катаклизм и ставший воплощением разрушительного огня; кто-то вовремя всё понимал и начинал менять себя и свою магию в надежде на получение конкретного результата; а кто-то, как ваш покорный слуга, хватался за шанс и набирал полные руки козырей, пытаясь собрать из них нечто подавляющее, но не выходящее за границы разумного. В этом мне сильно помог Марек, раскрывший кое-какие интересные детали о возвышении, — в его время вполне обыденном явлении, — и Доу, прямой потомок драконов, обладающий внушительным багажом самых разных знаний.

Если бы не их помощь, то я с огромным шансом провалился бы в вознесении и получил не желанный двойной общий аспект, а обычный общий, если вообще не стихийный. Без знаний, без изменённого тела, без подготовки, о которой я в принципе не мог ничего знать желание запрыгнуть на вершину было подобно попытке обычного человека с разбега перемахнуть через ущелье шириной в сотню метров. Пять, может быть семь метров ты, конечно, пролетишь, но потом гравитация возьмёт своё — и ты украсишь своим переломанным телом камни на дне этого самого ущелья. Аспект в таком случае можно обрести с тем же шансом, с которым внизу окажутся деревья, и ты об них не убьёшься, насадившись на сук, а смягчишь падение. Это не пятьдесят на пятьдесят и даже не девяносто на десять, а нечто на целый порядок меньшее.

Вот такие дела.

Я наконец-то добрался до цели, поднявшись на вершину башни и подставив лицо прохладному вечернему ветру. Небо, к моему удивлению, оказалось девственно чистым — были видны все звёзды до единой несмотря на то, что я ожидал увидеть лишь хмурые тучи, неизменно сопровождающие самые сильные мои заклинания. Лёд не появлялся из ниоткуда, и самым простым способом для снижения затрат маны был сбор влаги из окружающего пространства — в том числе и концентрированной, в виде туч.

— Когда, интересно, я в последний раз вот так смотрел на звёзды…? — Хмыкнув, я сел на холодный камень, а секундой позже и вовсе лёг, подложив под затылок руки. Демону трудно заболеть, а демону-магу моей силы — практически невозможно. — Эй, Всевышний. Знаешь… если ты всё-таки за мной наблюдаешь, то — знай. Этот отпуск… он чертовски хорош, что бы я ни говорил раньше.

А в ответ — тишина, лишь звезда по небу пролетела. Знак ли это, или одна из тех случайностей, что заставляют людей верить в несуществующие вещи? Не знаю — да и не хочу знать. Какая, в целом, разница, если до моей смерти всё равно ничего не изменится? А уж там если суждено будет отправиться на перерождение, а не на службу…

За моей спиной гулко приземлился Дигон, сумевший одним прыжком взлететь на вершину башни, а следом на крышу мягко опустилась Гесса. Так как я смотрел на них в магическом восприятии, то некая странность в облике жены от меня не укрылась — и я резко обернулся лишь затем, чтобы, ступив в крайнюю степень удивления, широко распахнуть глаза.

— Ты тут, часом, не самоубиться решил, раз аж за барьер выбрался…? — Дигон, видя полнейшее непонимание на моём лице, обернулся — и тихо выругался. Видно, он тоже не совсем ожидал увидеть за спиной демонессы пару аккуратных крыльев, подозрительно напоминающих таковые у меня. — Знаешь, а я тоже хочу себе крылья. Где раздают?

— А Кей тебе не говорила? — Гесса наклонила голову — и вместе с тем шевельнула крыльями, как бы продемонстрировав, что это не просто украшение. — Я хотела сказать раньше, но… это слишком важное открытие, чтобы рассказывать о нём всем подряд. Подходящий момент выдался только сейчас.

Очень подходящий, учитывая моё состояние. Но если Гесса рассчитывала резким наскоком привести меня в лучшее состояние, то ей это удалось — сейчас мне куда сильнее хотелось узнать детали, нежели предаваться тягостным раздумьям. А Дарих… что-то в корне изменить прямо сейчас я всё равно не смогу.

— Я так польщён…

Дигон смахнул несуществующую слезинку, после чего с огромной, — но совершенно неискренней, — признательностью во взгляде посмотрел на Гессу.

— Не зазнавайся — ты всё равно узнал бы об этом от Кей или Золана. — Чую, пройдёт ещё немало лет, прежде чем эти двое поладят между собой. Первое впечатление — оно такое, да… — В общем, мы, вероятно, совершили крайне важное открытие на стыке магии крови, алхимии и генетики, хоть и ничего не добились по основному направлению исследований…

И Гесса пустилась в объяснения, которые, в принципе, можно было сжать до одного-единственного предложения — искусственно пробудить и стабилизировать наследие можно было у всех, кто нёс в себе это самое наследие, а катализатором процесса выступала наиболее чистая кровь. В данном случае — моя.

На мой закономерный вопрос касательно того, откуда у Гессы взялись мои гены я получил весьма расплывчатый ответ:

— Они просто были. Настолько незначительная частица, что её хватило лишь на то, чтобы создать эту бутафорию. Практического применения у моих крыльев нет… Но здесь важен сам факт. — Дигон всем своим видом демонстрировал, что его затребовавший на своё создание тьму усилий декор не впечатлил. Я же пытался представить, чего, в перспективе, можно добиться. Когда под рукой столько иллити, каждый из которых несёт в себе пусть и разбавленную, но всё-таки драконью кровь… — Это прорыв для магической науки, а так же шанс для Дома обрести весомый аргумент в лице модифицированных иллити. Никто — ни Бригантия, ни Зараши, ни демоны не сунутся сюда, если у нас появится хотя бы десяток магов-императоров с уникальными способностями.

— Есть основания полагать, что таким образом возможно пробудить в рядовом иллити даже часть одного из даров?

Из услышанного было лишь понятно, что Кей и Гесса смогли заставить её крошечное наследие принять определённую форму. В данном случае — визуального подобия крыльев Генерала. Но образ — это максимально далёкое от сути понятие.

— Основную работу с кровью выполняет Кей, и она же подтвердила, что при наличии у подопытного большей части особенной крови есть реальная возможность пробудить в нём способности. Правда, купировать отрицательные особенности даров вряд ли удастся. По крайней мере, не с теми знаниями и инструментами, которыми мы сейчас располагаем.

— И что требуется для ускорения эксперимента?

— Больше твоей крови. — Прозвучало довольно зловеще. — И больше вампиров. Но я понимаю, что сородичей Кей взять неоткуда…

— А вот зарекаться я бы не стал.

Сказал я — и поведал друзьям в одно мгновение обрётший определённые черты план. Вампиры не были большими фанатами своего короля, отчаянно ища способ вернуть своему роду былую славу. Так почему бы не попытаться договориться к взаимной выгоде?

Ведь к тому моменту, когда сообщение дойдёт до Велиала, я уже успешно вознесусь…

Глава 15. Возможности там, откуда их и не ждали. Часть II

— Глупость! Они приведут сюда армию, если узнают, что я жива!

Глаза Кей возбуждённо дрожали, а она сама едва удерживалась от того, чтобы не кинуться на меня с кулаками. По крайней мере, такое впечатление у меня складывалось глядя на неё — необыкновенно потерянную и какую-то не свою.

Хотя… Кого я обманываю? Себя? Нет, Золан, так это не работает. Сколь угодно можно искать другие причины, но истина от того истиной быть не перестанет. Кей бежала сюда, в Великий Дом, от горьких и болезненных воспоминаний. Она всем сердцем хотела забыть о страшной смерти сестры — и весьма в этом преуспела. Даже любовником в лице Дигона обзавелась, а тут я, словно чёрт из табакерки, вылезаю и даже не напоминаю о гнезде и вампирах, а прошу совета и помощи в ведении переговоров.

И для чего? Чтобы быстрее и эффективнее развить метод, разработанный, по большей части, силами самой Кей. Гесса, при всех её талантах, не обладала необходимым объёмом знаний, чтобы на равных помогать вампирше.

С моей стороны всё это было подло, цинично и жестоко…

Но для блага Великого Дома не существовало пути более короткого, чем формирование могучей армии. Нас и сейчас нельзя было назвать слабыми, но пережившие войну иллити не отличались особыми талантами в боевой магии, а наёмники хоть и составляли две трети, условно, армии, но среди них также не было ни одного императора. Королей — и тех можно было пересчитать по пальцам.

Осознавать, что война не разгорелась лишь потому, что до нас далеко идти, было…

Странно? Неприятно? Всё вместе?

— С Велиалом я расстался на хорошей ноте… — Он ведь не пытался меня убить — уже хорошо. — … и я считаю, что он не стал бы списывать вас в утиль лишь из-за того, что исследования зашли в тупик.

— Но и против он не высказался! — Кей топнула ножкой, но пол от этого нисколько не пострадал — ещё вчера она вынужденно применила свои глаза, продвинувшись в исследованиях и потеряв силы на последующие три месяца. — Я понимаю твои резоны, но это… это будет слишком тяжело.

— Неужели в гнезде нет никого, кому бы ты доверяла? Я смогу добиться неучастия подчинённых старейшин в исследованиях, договорившись напрямую с Велиалом… — Насколько мне помнилось, каждый отдельный вампир довольно самостоятелен, что позволяло им делать что угодно и не отчитываться перед старшими за каждый чих. Правда, слабосилков это не касалось. — … а остальных вампиров мы отберём по тому списку, который ты сможешь составить.

— Моё доверие — это отнюдь не гарант их верности. Что, если среди отобранных мной затаится предатель?

— Велиал — тот ещё интриган. — Поспешил я привести заранее подготовленный аргумент. Да, я пришёл к Кей подготовленным к самым разным вариантам развития событий — иначе было нельзя. — Я уверен в том, что он сможет отделить зёрна от плёвел, тем самым избавив нас от необходимости постоянно опасаться предательства в пользу старейшин.

— Только лишь в их пользу?

— Думаю, что кого бы ты ни выбрала, среди них обязательно окажется человек Велиала. Даже в том случае, если другие его подчинённые примут участие вполне официально.

Таков уж этот вампир, если я, анализируя его личность, не совершил ошибку.

Прошло несколько минут, прежде чем задумавшаяся Кей дала свой ответ:

— Ты правильно заметил — Велиал никогда не принимает поспешных решений, но в то же время он готов на что угодно, если это позволит вернуть роду хотя бы частичку прежней силы. И потому я считаю, что он не откажется поучаствовать в создании подходящего способа в обмен на всех старейшин гнезда, решивших рискнуть нашими жизнями. Я даже не буду против, если они сами решат принести себя в жертву во имя рода.

Услышанное не повергло меня в шок и даже не удивило, так как чего-то подобного я и ожидал. Слишком велика была ненависть Кей к собственным сородичам, и рассчитывать на то, что она, будучи пусть и сверхсильной, но молодой девушкой просто кивнёт и всех простит было бы откровенно глупо. Подобное в принципе не забывают и не прощают, если дело не доходит до каких-либо психических расстройств. Шутка ли — узнать, что твою сестру фактически убили, заставив участвовать в эксперименте с мизерным шансом на успех?

Кей тогда сильно повезло, и она не только выжила, но и обрела новую перспективную силу, на данный момент куда больше напоминающую проклятье. Наверное, пора и самому принять участие в её исследованиях, пока есть относительно свободное время. Благодарность той, от кого зависит будущая сила иллити сейчас точно будет нелишней.

— Считаешь, что он не только захочет, но и сможет отдать тебе головы старейшин?

— Просить всегда нужно больше, чем тебе могут дать. — С нейтральной улыбкой произнесла Кей, после чего отвернулась. И это имело бы смысл, будь в её лаборатории хотя бы одно окно, но здесь властвовали каменные стены. Неудивительно, под землёй-то. — Я не жду, что он пожертвует старейшими и умнейшими вампирами рода, но, по крайней мере, все они узнают, чего я хочу. Велиал не может не сообщить старейшинам о том, что кто-то жаждет отнять их жизни — таковы законы. А о том, что я выжила, им всё равно станет известно.

— Тебе понадобится сила куда большая, чем та, которая у тебя есть сейчас.

— Уверена — ты не откажешься мне помочь. Может быть не сейчас, не через год и не через десять лет, но за мой вклад в усиление Великого Дома можно и отплатить. — А вот речь зашла и о цене, которую придётся заплатить. Я был практически уверен в том, что вампирша даже в случае моего отказа не прекратит работу, но отказать ей сейчас — значит разрушить всё то доверие, что уже успело выстроиться между нами. И даже загнать, так скажем, шкалу репутации в глубокий минус. — Среди старейшин практически нет тех, кто обладал бы внушительной силой — после твоего становления как мага высшего ранга справиться с ними не составит особого труда…

Да-да, особенно если припомнить, сколь ловко вампиры запечатали Лану, которая находилась как бы не на том же уровне, которого я планирую достичь.

И если так подумать, то реши я отказаться — и Кей захочет покончить с проблемой своими руками. Для раскрытия новых способностей ей потребуется кровь более чистая, чем есть у всех её современников — абы какой вампир точно не подойдёт. Среди расы кровососов определённо есть сильные индивидуумы, чью кровь, при желании, достать будет относительно просто. И есть Лана — сильная, но запечатанная. Вот только когда речь зайдёт о том, насколько подходящей окажется кровь, то у златовласой королевы демонов просто не останется конкурентов. Кей была буквально создана с Ланой в качестве основы, так что материал лучше просто невозможно будет найти.

И что тогда? Она захочет сорвать печать, выпустив на свободу, вероятно, крайне недовольную столь длительным заточением вампиршу? Мне, например, совершенно неясно, как она себя поведёт — Лана слишком древнее существо, чтобы пытаться спрогнозировать те шаги, которые она может предпринять. Расстроится, посчитает меня предателем — и попытается убить.

А, быть может, восстановленный канал вернёт вместе с маной вернёт ей силу, и она сама освободится от оков. Что тогда ждёт всех тех, кого Лана посчитает врагами? Дезинтеграция?

— Я помогу. Не могу сказать точно, когда, но твоя сестра будет отомщена, Кей.

— Тогда поговорим о вещах более конкретных, как ты того и хотел. Что конкретно тебя интересует…?

Дядя сидел за столом напротив и напряжённо, — так мне казалось, — сверлил взглядом брошенные документы, которые за то же время можно было перечитать три, а то и четыре раза. На самом деле ему не было до них дела, но в состоянии крайней сосредоточенности человек часто не понимает, куда и как долго смотрит.

Так было и сейчас, когда я решил поговорить с тем, кто намного лучше меня понимал, чего хотят иллити и на что готовы ради этого пойти. Если своей целью мы изберём стремительный рост и наращивание мускулов, то без жертв обойтись не удастся. И я сейчас говорю не о неизбежных потерях среди охотников и рабов, трудящихся за стенами Великого Дома, а о тех, чьи жизни и здоровье можно сохранить, стоит лишь поумерить аппетиты.

Вот только ценой станет время, которого у нас попросту нет.

— Спасибо, племянничек — удружил. — Амстер невесело ухмыльнулся, переведя взгляд на меня. — Это решение не из тех, которое можно так просто принять.

— А иначе я бы здесь не стоял. Что думаешь на этот счёт?

— Ничего хорошего. Совершенно ничего. Ни гарантий, ни надёжных партнёров. Сотрудничество с вампирами — это рулетка. Даже если они обоснуются за пределами города, то… — Дядя вздохнул. — Всё упирается в гарантии. Я люблю авантюры и считаю, что без них нельзя достигнуть ничего сколь-нибудь значительного, но это выходит за все границы разумного.

— Главной гарантией будет моя сила. Иерархия вампиров основана на личной мощи, и шутить с магом божественного ранга они не будут.

— Но отправить послание ты хочешь уже сейчас, в то время как переходить на следующий ранг — через полгода. Почему бы просто не выждать эти шесть месяцев?

— Мне неизвестно, как скоро окончится гарантированное Доу перемирие. Стоит этому случиться…

— И гегемоны продолжат войну. — Перебил меня Амстер. — И длиться она будет ещё не один год. При таком раскладе пожертвовать временем куда лучше, чем ставить на кон вообще всё, что мы имеем.

Я молчал. Доводы Амстера были вполне убедительными и, что важнее, совпадали с моими собственными мыслями. Кей изложила всё подробно и складно, прояснив те немногие моменты, в которые меня не успела посвятить Лана. И при всей её нелюбви к гнезду, Кей считала, что наискорейшая отправка посланника к Велиалу являлась наилучшим вариантом из всех возможных просто за счёт того, что чем раньше мы наладим диалог — тем раньше добьёмся результата.

Об отрицательных сторонах этого предприятия только что сказал Амстер, а ранее — практически все те, с кем я поделился возможными планами. Такая очевидная вещь с одной стороны — и странное чувство, требующее от меня пойти в совершенно ином направлении с другой. Я понимал, что при таких масштабах риска действительно лучше избегать, но…

— Я согласен со всем этим, но меня преследует такое чувство, как будто мы что-то упускаем. — Выложил я как на духу, поняв, что чего-то нового уже не услышу. Смысла скрывать правду более не было — точка зрения Амстера оказалась аналогичной. — И на самом деле весь этот разговор лишь для того, чтобы отыскать это что-то. С твоей помощью, дядя.

— А вот это — другой разговор. Есть что-то, чего я ещё не знаю, но что может пригодиться…?

Глава 16. Тёмное и неизведанное. Часть I

Как бы мы ни хотели и сколь бы много усилий ни прикладывали — время всё равно неслось вперёд семимильными шагами, так, что поспеть за ним было невозможно. Со дня убийства Кона прошло две недели, а со ставшего ключевым разговора с Кей — шесть дней. И всё это время мы, параллельно с подготовкой всего необходимого для моего возвышения, рыли носами землю, силясь отыскать то самое упущенное нечто.

Но чем больше времени мы тратили на поиски, тем призрачнее казались шансы на успех. Дошло даже до привлечения к изысканиям отца, временно возглавившего полноценную исследовательскую группу в лице старейшин: они взяли на себя поиски ответа во внешнем мире при том условии, что информацией их практически не снабжали. Старейшины не были теми, кого я был готов посвятить во все свои планы — для того к ним и был назначен отец, временно передавший бразды правления гильдией алхимиков заместителю.

Мы искали в стоге сена иголку, которой, возможно, никогда и не существовало. Но моё чутьё совместно с интуицией утверждали, что эта иголка есть, и если её не найти сейчас, то в будущем можно получить болезненный укол в зад.

— Итак? — Я посмотрел на забравшегося на облюбованную мною крышу Кларка, прямо сейчас чуть удивлённо рассматривающего раскиданные вокруг карты и документы. Несколько дней как я решил сменить сухую и не воодушевляющую обстановку кабинета на эту самую крышу. И, знаете — ни капли не жалею. — Сесть не предлагаю, но чай организовать могу. Если, конечно, разговор будет долгим.

— Я бы не назвал его долгим, так что — воздержусь. — Маг встал на единственном более-менее свободном и близком ко мне пятачке крыши. — Во-первых, я бы хотел ещё раз поблагодарить тебя за оказанное доверие. Спасибо.

— Мы, всё-таки, друзья. Так что ни к чему это, Кларк.

Маг поднял перед лицом протез, плавно и мягко шевельнув пальцами, словно настоящими. Скрытый под искусственной кожей металл в обычном зрении никак не выделялся, но вот магическое восприятие указывало на то, что это была не обычная рука, а доработанный самим Кларком артефакт, полнящийся самыми разными функциями.

— И за это тоже — спасибо. Хороший же я друг, наплевавший на ваши проблемы и с головой погрузившийся в собственные. — Мужчина мягко улыбнулся, после чего продолжил: — Я проанализировал всё то, что ты мне рассказал, и совместил это с общеизвестными фактами о вампирах и политическом устройстве континента демонов. Работа ещё не закончена, но я решил сразу сообщить о том, что понятно уже сейчас. Вампиры — в какой-то мере изгои. Они не участвовали в недавней войне, а их присутствие в исторических хрониках трёх ближайших Домов можно приравнять к нулевому. Вдобавок никто из занимающихся экспортом торговцев, сейчас находящихся у нас, ничего не знает про торговые пути, ведущие к территориям этой расы. Зато для любого другого места всё расписано подневно. Ты можешь посчитать это пустыми домыслами, но я нахожу это очень подозрительным…

— Нет-нет, ты прав. Вероятно, это первая настоящая зацепка, отталкиваясь от которой уже можно работать. — Я сам не имел даже призрачной возможности прямо сейчас подтвердить или опровергнуть слова Кларка, так как исторические хроники и современные документы, мало кому интересные, прошли мимо моего внимания. Навык [Языки и культуры], в свою очередь, описанные Кларком моменты банально обошёл стороной. Так что мне требовалось время, чтобы точно сказать, является ли оторванность вампиров от всех остальных демонов причиной, по которой моё шестое чувство слетело с нарезки. — Ты привлекал кого-то к работе?

— Нескольких сотрудников ратуши, выдавая им общие задания — сделать выжимку по теме из источника, обобщить, переписать и прочая, прочая. Из этого нельзя узнать ничего конкретного.

Да, в осторожности Кларка изначально не стоило сомневаться — вот уж кто может предусмотреть и, что важнее, всегда предусматривает последствия своих решений.

— Перед тем, как продолжать работу, возьми у Амстера положение о секретности и ознакомься с ним. Своим подчинённым можешь присвоить третью категорию с принесением соответствующих клятв. — Тех, кто работает и достигает реальных результатов будет попросту глупо не поощрять и не предоставлять им больше информации, которая может ускорить процесс. Кларк выразился вполне отчётливо — та работа, за которую взялся он сам и сотрудники ратуши под его началом ещё не закончена. — Там же есть статья про финансовое довольствие для посвящённых.

— Среди привлечённых мною людей не только иллити, но и множество наёмных людей. Не уверен, что они поймут, если я не включу их в этот список, так что лучше просто обойтись допусков…

— Нет. — Мягко перебил я Кларка. — Третья категория — это не настолько тайны, насколько демонстрация доверия. Этот метод уже давно и активно применяется в среде охотников, а результаты, насколько мне известно, сплошь положительные.

— И всё-таки, прямо сейчас это выбьет людей из колеи. Куда лучше будет наградить их уже после того, как всё закончится.

— Пусть так. — Я кивнул. — Решать всё равно тебе, так как команда трудится под твоим началом. Но с Амстером всё-таки поговори. Как минимум передай ему список всех привлечённых специалистов.

— Сделаю. Подробные выводы… — В дело пошла полная бумаг папка, с которой Кларк сюда и пришёл. — … расписаны здесь. Общий объём невелик, но присутствуют копии план-схем регионов, о которых идёт речь в самом тексте.

— Прочту в ближайшее время. И — спасибо.

Мы обменялись рукопожатиями, после чего Кларк спрыгнул с крыши и неспешно направился в сторону ратуши, оставив меня наедине с документами. Теперь — с ещё большим их количеством, ведь так как моё непосредственное участие в подготовке ритуала сейчас не требовалось, то я занимался другими делами. Пытался что-то придумать по купированию последствий применения глаз Кей, искал ту самую потерянную в сене иголку, если вдруг на её счёт появлялись какие-то мысли и… наверное, всё. Самосовершенствование и шлифовку фундамента для вознесения я в расчёт не брал, так как этому я уделял четыре часа реального времени в своём пространстве души. Ещё два-три часа приходилось спать, так как обновлённое тело оказалось на удивление прожорливым до ресурсов: я не мог, как раньше, отдыхать параллельно с нахождением в своей душе. Ещё я стал намного больше есть, но на графике это не сказалось, так как и раньше мне себя ограничивать не приходилось — питался тем, чем хотел, хоть это особо и не требовалось.

И при всём при этом меня не покидало ощущение того, что жизнь идёт слишком размеренно. Что проблемы, которые на лету решаются собранными в Великом Доме специалистами не проблемы вовсе, а поставленные неделю назад задачи будут перемолоты в труху уже к концу месяца. Какое место занимал во всём этом я?

Был Лордом, сиречь тем, кто несёт ответственность за принимаемые решения, но при этом не может продемонстрировать чего-то сверхъестественного. Раньше, когда наше маленькое царство было представлено всего лишь одним, даже не полностью отстроенным городком, моё влияние на все проходящие в нём процессы было сложно недооценить. Охота, зачистка, строительство — я отмечался везде и всюду, и у меня просто не оставалось времени ни на что иное. Я чувствовал, что приношу реальную пользу, и без меня обойтись не смогут. Иными словами — на сто процентов реализовывал свой потенциал.

А что сейчас?

Управление городом лежит на плечах Амстера и глав гильдий. Охотой и зачисткой занимаются иллити и наёмники под руководством офицеров. В научных изысканиях я, может, и не дуб дубом, но что-то, что может помочь кому-то кроме меня, открыть неспособен. Строить ничего не надо, сражаться с захватчиками — тоже. Нет никакого напряжения, к которому я привык и которым наслаждался.

Вот такая она, спокойная жизнь? Разбирать бумажки, да проводить вечера в компании Гессы с Астрой и, иногда, друзей? Коротать так годы, а то и целые десятки лет, радуясь тем нечастым моментам, когда будет происходить что-то необычное?

Я определённо был счастлив, так как в жизнь воплотилось всё то, к чему я стремился. У меня был дом, любимая семья, большие достижения на поприще магии и верные друзья…

Но не было сражений.

То, что я испытал во время схватки с Искрой и Коном нельзя было описать словами — можно было лишь сказать, что произошедшее мне чертовски понравилось. Опустить неприятное послевкусие от использования Палача, и останется лишь азарт и ритм битвы пополам с наслаждением от использования магии, способной заставить дрожать сам мир. Когда я стал маньяком до битв? И стал ли, или был таким изначально?

Весьма иронично: Дигон от этой зависимости избавился, а я, кажется, наоборот — подхватил. Иначе сложно было сказать, почему вопреки разуму сердце требовало поскорее выйти на контакт с Велиалом, а каждое утро начиналось с чтения отчётов разведчиков — а вдруг там упомянут вторженцев из Зараши или Бригантии?

И из-за того, что любой бой подобного масштаба может привести к жертвам среди моих поданных, я, тонущий в своих желаниях, чувствовал себя откровенно паршиво.

Простого человеческого счастья мне оказалось недостаточно, а осознавать, что следование своим желаниям не принесёт Великому Дому ничего хорошего…

Вздохнув, я сформировал в мыслях вполне определённое желание, после чего скользнул в пространство своей души. Плевать на гордость — даже дурак поймёт. что что-то здесь нечисто, если проживёт столько же, сколько прожил я. И плевать, что три сотни лет службы и жизнью-то назвать сложно — так, существовал помаленьку. Какой-никакой опыт всё равно отложился, так что я не мог не понимать, что порой причину бесполезно искать снаружи.

— Золан? — Марек, в этот раз не успевший даже подготовить сцену, предстал передо мной без лишних декораций. Никаких тронов, никаких напитков — только он и я посреди гигантской шахматной доски. — От тебя так и веет обеспокоенностью…

— Потому что я действительно обеспокоен. Я помню, что мы договаривались лишний раз не контактировать друг с другом, но есть один момент, который я бы хотел сразу прояснить. Насколько вероятно влияние изменения тела, через которое я прошёл, на разум?

Марек пожал плечами:

— Если бы я знал, что находилось в голове даже у одного лишь осколка души Предка, то рассказал бы об этом сразу. Но то, что произошло с тобой — уникальный случай. — Чем больше он говорил, тем хуже становилось моё настроение. — Мы ожидали совершенно иного, подготавливая почву для вашей встречи, но произошедшее превзошло наши самые смелые ожидания. Часть души предка, сохранившаяся в его останках, сохранила слишком много сил.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Демон изобразил на лице извиняющееся выражение, но под моим пристальным взглядом был вынужден продолжить:

— Если бы ты был проинформирован, то стал бы действовать столь свободно? Нет. — Марек качнул головой. — Проблемы могли возникнуть с ничтожно малым шансом, ведь предок не стал бы делать ничего из того, что могло бы тебе навредить…

— Часть души предка, Марек. Я не посмел бы усомниться в его действиях, будь он живым и полным сил, но та крупица его сознания и силы, что осталась в останках? — Надежда на то, что он что-то знает оказалась тщетной. Было ли это слепым почитанием чёрного дракона, или же очередной игрой? — Если тебе ничего не известно, то не буду более отвлекать.

Сказал — и направился прямиком к уже кажущейся довольно старой, — несколько лет мельтешит перед глазами, — статуе той части моей души, с которой мне когда-то пришлось слиться. Раз уж я уже настроился на нужный лад и попал сюда, то весьма рационально будет заняться магией сейчас, а ночью, в освободившееся окно, поработать с документами.

Вот только Марек уходить не спешил.

— Ты что-то хотел?

— Я пытаюсь понять, что с тобой может происходить. Что именно тебя беспокоит?

— Сознательное и подсознательное стремление к битве. — Ответил я с небольшой заминкой. — Недавно я поймал себя на жажде войны даже несмотря на то, что моим людям это принесёт лишь боль и потери.

— И жизнь в спокойствии и мире перестала радовать твоё сердце? — Демон ухмыльнулся понимающе. — Это известная болезнь, о которой многое известно не только мне, но и людям, эльфам, демонам, дворфам… Всем живым существам, осознающим себя. Это называют скукой, Золан.

— Если ты решил пошутить, то дверь… — Как по мановению волшебной палочки рядом с Мареком появился висящий в воздухе проём. — … вон там. Всего наилучшего.

— Не хочешь меня, для начала, дослушать?

— Здесь ты должен прекрасно слышать мои эмоции. — Я опустил выстроенную в сознании завесу, что отгораживала всё хорошее ото всего плохого. Один из приёмов альцев, направленный на то, чтобы один расстроенный человек не заражал по цепочке всех вокруг прекрасно работал и в моём случае. Правда, при желании всё равно можно «услышать» каждую эмоцию того, с кем ты связан. В моём случае Гесса могла свободно проникать через мою завесу, а я — через её, что спустя время сформировало между нами наивысшую степень доверия. — И за счёт этого понимать, когда шутки уместны, а когда — не совсем.

Марек, которого исчезновение завесы всё-таки заставило поморщиться, ответил уже совсем по-другому — серьёзно и сосредоточенно.

— Это было необходимо для того, чтобы точнее определить сроки. — Сроки? — Тебе нужен бой, в котором ты сможешь достичь своего предела. И сделать это нужно в ближайшие три, максимум — четыре месяца.

Демон замолчал, и по прошествии нескольких секунд я не сдержался:

— Иначе…?

— Предка… ненавидели не только лишь за то, что он избрал иной путь. Корни этой ненависти лежат в другом. У меня… — Он шумно выдохнул. По Мареку было отчётливо видно, что он не испытывал особого желания говорить на эту тему. — … есть фантомный отпечаток воспоминаний. То, что удалось восстановить драконам из воспоминаний участников событий и передать следующим поколениям. И я могу показать тебе его, если ты изъявишь такое желание.

Даже не буду спрашивать, откуда он его взял — и так догадываюсь, что, скорее всего, от Доу. Ведь других контактов с драконами он после войны иметь не мог, и получить такой дар — тоже.

— Чем мне это грозит?

— Разочарованием. — Грусть, захлестнувшая глаза демона, была практически материальной, отчего казалось, что её можно черпать руками. — Этот отпечаток хоть и создан искусственно, но основой послужила реальные воспоминания тех, в чьей памяти эти ужасные картины отпечатались калёным железом. У тебя есть выбор, Золан. В отличии от меня — есть.

Я хотел было спросить, почему этого выбора не было у него, но Марек предвосхитил мой вопрос:

— Это воспоминание стало одним из главных аргументов Доу в тот день, когда мы впервые встретились. Тогда-то я вспомнил об одной занимательной фразе, однажды проскользнувшей в твоей памяти. — Демон протянул руку ладонью вверх, и над ней воспарил маленький чёрный шарик. Дань символизму, всего лишь визуальный образ — но происходящее моментально стало восприниматься как-то иначе. — Не сотвори себе кумира, Золан.

Заинтригованный словами Марека, я протянул руку — и сгрёб сферу, одновременно с тем скользнув в пучину мешанины чужих воспоминаний, выстроенных, между тем, в строгую систему. И первым, что я увидел, стало лицо улыбающейся, совсем молодой Клариссы.

— Мы назовём его Золаном…

Глава 17. Тёмное и неизведанное. Часть II

— Мы назовём его Золаном…

Улыбающаяся мать, рядом, чуть в стороне, отец. От неожиданности я чуть было не закашлялся… вернее, подумал, что не закашлялся — тело решило, что подчиняться мне совсем необязательно, начав пронзительно орать. В мозгу что-то щёлкнуло, я сопоставил два и два — после чего облегчённо выдохнул. Не временная петля, а всего лишь немного отличающееся от других видение. Как сказал Марек — искусственное, созданное из воспоминаний разных людей, и, почему-то, демонстрируемое от лица… чьего лица? Усреднённой личности в виде моего образа? Или, для большего эффекта, зритель интегрируется на место одного из участников событий?

Пока сказать сложно, но события явно не будут идти в размеренном темпе. Собственно, уже и я не грудной младенец, а вполне себе двухлетнее дитё… правда, немного ящероподобное и крылатое, но это уже частности. Вот, значит, как выглядят драконьи птенцы — в длину от половины до трёх метров, худощавые и совсем не внушающие ничего кроме умиления. И все собраны в одном зале. Что примечательно — довольно скромном по размерам, так как большим драконам сюда не пройти даже ползком.

Впрочем, им и не надо — «я» повернул голову, сосредоточив взгляд на вошедших в зал людях, деловито принявшихся возиться с дракончиками. Ни псевдо-Клариссы, ни псевдо-Волана среди них не было, но лица знакомых мне с детства иллити эти господа примерить успели. И если в этом отпечатке записано что-то ужасное, то я честно признаю — драконы знали толк в садизме, заставляя своих родичей переживать былое и видеть, как в этом былом принимают участие дорогие их сердцам люди.

— Это поколение обладает особым могуществом. — С толикой удовлетворения в голосе произнёс один из нянек, сияющими, — в буквальном смысле, — глазами глядя на дракончиков. — В них струится куда больше магии, чем в нас когда-то.

— Их интеллект тоже развивается много стремительнее. — Произнесла принёсшая с собой множество книг дракониха, вручающая эти адаптированные под когти талмуды заинтересовавшимся детям. Читающим где-то по пять лет, и листали они отнюдь не сказки. — Теперь я точно уверен в том, что об этом феномене нужно сообщить совету. Возможно, они — те, кому в хрониках будет уделено больше одной строки…

И снова вспышка, обозначившая резкий скачок в будущее. Теперь «я» удивлённо рассматривал вполне человеческие руки, а вот окружающие, кажется, активно выражали недовольство. А буквально парой секунд спустя в «меня» даже что-то прилетело — и это что-то оказалось заклинанием, которое в современной эпохе можно было отнести к боевой магии уровня эксперта. А примеривший моё лицо дракон даже не почесался — до того высока была его природная магическая защита.

— Золан! Ты должен был лишь сформировать точную иллюзию человека, а не изменить форму! — Действительно. Чёрт с тем, что в ребёнка другой ребёнок кидается боевой магией. Смотрю — и понимаю, что кретины были, есть и будут всегда. — Кто тебя этому научил?!

В «классе» наблюдалось всего пятеро дракончиков помимо меня, устроившихся на небольших постаментах, расположенных кругом, а напротив на куда большем ложе восседал учитель — кажущийся огромным дракон с невнятной, бурого оттенка кожей. Передо мной тут же встал вопрос — раз уж нам нельзя превращаться в людей, то почему «мои» родители, да и няньки тоже имели такую форму?

— Я сам смог это сделать, учитель.

Гигант смерил «меня» презрительным взглядом, после чего прошипел:

— Прими нормальную форму и отправляйся в башню наказаний. Я найду тебя после того, как закончу учить твоих братьев и сестёр.

«Я» покорно, — чему их тут вообще учат? — обратился драконом и, поклонившись чуть ли не до пола, покинул зал. А провожали «меня» насмешливые, злобные взгляды, которые сложно было назвать детскими.

Было бы у меня хоть какое-то влияние на происходящее — и всё бы пошло совсем по другому. Но, к сожалению, я мог лишь наблюдать за развитием истории, создатели которой явно хотели указать на то, что этого конкретного дракончика не слишком-то любили.

Едва «я» вышел в коридор, как пред глазами замельтешили расплывчатые, но вполне понятные образы. Всё новые и новые наказания и упрёки, вызванные тем, что «я» слишком сильно отличался от других юных драконов. Безуспешные попытки измениться, которым не было видно ни конца, ни края. Всеобщее презрение…

И вот его они осмелились назвать предателем? Того, кого ещё в детстве разве что в собачью будку не поселили…?

Вскоре описывающие общую картину события начали замедляться, и время вернулось к своему нормальному течению. С «моего» рождения прошло, навскидку, чуть больше сорока лет, и это был тот возраст, когда дракон начинал считаться взрослым. Читай — нести ответственность за каждый свой поступок, но и распоряжаться своим временем и силой так, как сам считает нужным.

Стоит ли говорить, что «я» с головой ушёл в исследования?

Магия для драконов не была тем же, чем магия — для людей или, скажем, демонов. В то время как мы считали её полезным инструментом, который можно в совершенстве освоить и тем самым избавиться от необходимости лишний раз концентрироваться, то летающие магические ящеры себя от магии не отделяли. Совсем. Есть магия — есть дракон. Есть дракон — есть и магия. Нет магии… Что ж, это называют смертью.

Откуда я это узнал? Образы, друзья мои, способны передать не только общую картину, но и самую её суть. Было видно, что древние драконы старались очистить этот слепок памяти от лишних деталей, но при желании всё равно можно было отыскать недочёты, уцепившись за них и впитав якобы лишнюю информацию. Для меня избыточным не было ни одно слово, так что я жадно хватал новые знания, параллельно сочувствуя изгою в собственной семье. Мне было крайне неприятно видеть, как ко «мне» относилась Кларисса и Волан, как кривился Амстер с Дигоном на пару, как задирала нос Гесса, чей образ позаимствовала та дракониха, в которую «я» был влюблён.

А ещё постоянное ментальное давление, явно заложенное в отпечаток лишь затем, чтобы зрители чувствовали себя как можно хуже, со временем становилось всё сложнее блокировать. Медленно, даже неспешно я стал слышать эмоции «себя», в которых оказалось столь мало света, что впору было начинать беспокоиться.

И в тот момент, когда «я» уже не мог сдерживать в себе всё это зло, длительные, изнурительные исследования дали свои плоды. Смешно, но именно Предок-Предатель стал тем, кто раскрыл одну из сокрытых черт драконьего рода, научившись самостоятельно и обучив других тому, что я бы назвал ментальной магией. Телепатия, запись образов и их длительное хранение, крайне эффективная передача знаний — благодаря ему всё это стало доступно всей их расе, и драконы окончательно уверовали в то, что они — избранные. На тот момент не было ни Альцев, которые могли транслировать друг другу эмоции, ни пришельцев, освоивших вход в Пространство Души, что тоже чем-то напоминало ментальные способности.

Таким образом «мой» статус разом взлетел до небес, и дальнейшие исследования «я» проводил уже будучи одним из старейшин. Вот только избранная «мною» тема так понравилась окружающим, что чем дольше «я» её исследовал, тем стремительнее всё возвращалось на круги своя. На «моей» стороне осталась партнёрша, — института женитьбы у драконов не существовало, но сильнейшие могли претендовать на избранную самку без компании из других самцов, — и пара друзей. Отвернулись даже дети, коими признанный единожды и дважды отвергнутый дракон успел обзавестись.

Неудивительно, учитывая тот факт, что «мной» овладело стремление обрести ещё большую магическую мощь, жажда которой среди представителей этой расы попросту порицалась.

Они уже идеальны — зачем желать большего и меняться?

Впрочем, успех хоть и заставил себя подождать, но всё-таки пришёл. «Я» обрёл мощь столь огромную, что одолеть «меня» было бы непросто и для десятка самых сильных драконов из ныне живущих.

И тогда драконами овладел даже не страх, а первобытный ужас перед первым за всю историю существом, что превзошло их в силе. Да, они сразу перестали считать «меня» драконом, так как произошедшие со «мной» метаморфозы выходили за рамки разумного. Знать бы, как именно я-дракон смог столь сильно измениться…

Но, увы — отпечаток как таковой не принадлежал Дракону-предателю, и все эмоции, все картины от его лица были или искусными подделками, или адаптациями воспоминаний непосредственных участников этих событий. Даже если драконы и узнали, что и как делал предатель, то передавать эти знания потомкам явно не спешили.

Образ чёрного дракона, внушающего страх одним лишь своим видом задрожал — и сменился другой, куда как более мрачной картиной. Теперь «я», приняв образ вобравшего в себя все наихудшие черты, — пока только внешние, — человека восседал на троне, а вокруг находились склонившие голову драконы. Кто-то «мне» подражал, сменив форму на гуманоидную и тем самым обозначив своё присоединение к «моей» стороне, а кто-то демонстративно держался за оригинальную форму, тем самым как бы противостоя мне-тирану. И назначение у этой сцены, на создание которой ушло немало времени и сил, было лишь одно — показать, что «я» предатель, установивший тиранию и пытающийся изменить устоявшиеся за века драконьи устои. При этом сами драконы не стеснялись демонстрировать то, насколько жалко они выглядели в те времена. Так и хотелось повернуться к кому-то из этих разумных ящеров и спросить — вы точно те самые драконы? Хранители мироздания и баланса? Высшая раса?

Всевышний, да их поработил ОДИН дракон! ОДИН! И он не обладает абсолютной силой — даже десятой доли склонивших перед ним головы хватило бы, чтобы лишить предателя жизни. Сказалось ли то, что у драконов никогда не было достойный врагов, или виной стали какие-то их порядки я, к сожалению, не знал. Зато имел хорошую возможность взять максимум от тех образов, что мне демонстрировал Марек.

И вновь перед глазами пронеслись многие года, на протяжении которых «я» пытался вернуть драконам то, чего у них никогда не было: собственную, чистую и не замутнённую предназначением волю. Благородная цель, но методы, которые «я» использовал были далеки от идеальных. Угрозы и насилие были в порядке вещей, а спонтанные приступы гнева, как, впрочем, и желание убивать, с годами приходили всё чаще, а контролировать их было сложнее. Среди «моего» окружения появились первые трупы…

А следующая сцена, вставшая перед глазами, погрузила в ярость уже меня. На этот раз я наблюдал за всем с точки зрения стороннего наблюдателя, но даже так видеть, как некто в моём обличье с особой жестокостью убивает свою жену и ребёнка, которые выглядят и говорят точь-в-точь как мои было попросту невозможно. И я чуть было не разрушил само видение, сумев сдержаться лишь сильным волевым порывом.

Всего лишь видение, Золан. Всего лишь видение…

Покрытый кровью с головы до ног, «я» сидел посреди спальни и с ничего не видящим взглядом пялился в стену. Рядом лежали разорванные драконьи тела, — как оказалось, после смерти дракон принимал изначальную форму, — а за окном по небу крайне быстро двигалось солнце.

А глубокой ночью дракон-предатель покинул свой дом, и на этом история подошла к концу. Несколько веков минули, по субъективным ощущениям, за считанные часы, но я понял всё и даже больше. Создатели этого отпечатка вложили в них душу, проработав даже самые мелкие, кажущиеся совершенно незначительными детали. И пусть увиденное не повергло меня в тот шок, на который намекал Марек, но для дракона подобное действительно могло стать потрясением.

Потрясением — и хорошим уроком на будущее, заключающимся в том, что им не стоит идти против предназначения. Но, по крайней мере, мне теперь полностью понятна мотивация предка-предателя. Он не смог изменить сородичей — и решил стереть драконов с лица земли, заменив их куда более совершенными в плане ограничений демонами — его потомками. Ведь они оказались не только сильнее, но и не испытывали никаких неудобств вида эфемерного предназначения, из-за которого драконы на протяжении многих тысячелетий не развивались и поддерживали свою численность в строгих рамках.

Менялись эпохи, а хранители оставались всё теми же. Даже без вмешательства предателя, я уверен, их рано или поздно настиг бы крах.

— Насколько это видение правдиво?

— Абсолютно. Если драконы о чём-то доподлинно не знали, то просто опускали этот момент — ты должен был заметить, насколько много в этой истории пустых пятен.

— А финал? Разве там были зрители?

— Служанка, что успела спрятаться в соседней комнате незадолго до того, как предок перебил собственную семью. Он не заметил её лишь потому, что сначала был поглощён гневом, а после — отчаянием и апатией.

— Вот это уже догадки. — Сказал — и, между тем, кивнул я. Хоть слова Марека лишь предположение, но вряд ли далёкое от правды. — Ты показал мне это потому, что со мной происходит что-то похожее?

— Во много раз слабее, ибо ты — не он, но… — Демон вздохнул. — Да. С тобой происходит то же самое, и способ побороть это проклятье я тебе дать не могу. Не потому, что не хочу, а потому, что он мне неизвестен — мой род уже был лишён этого недостатка, с которым боролся прародитель.

— Теперь я хотя бы знаю, что это не паранойя. Спасибо, Марек.

— Я же говорил — ты не враг нам, Золан. Если надумаешь пожертвовать собой ради восстановления канала…

— Как только — так сразу. — Ухмыльнулся я, отчётливо ощущая, как приближаюсь к своему пределу пребывания в пространстве души. — Если от меня что-то понадобится — я готов.

— Увы, но в таком состоянии тебе самому нужна помощь. — Качнул головой Марек, посмотрев на меня с каким-то сожалением. — Я буду ждать результатов твоей борьбы с проклятьем.

Напоследок махнув рукой, я рывком вернулся в реальность, отметив, что солнце уверенно клонилось к горизонту, а на моих коленях кто-то лежал. Долго гадать не пришлось — сначала я нащупал особенно крепкую эмоциональную связь, а потом опустил глаза на дремлющую Гессу. Хоть согревающее заклинание догадалась поставить — и то хорошо.

Вот только сейчас, глядя на неё, я не мог не признать — я не дракон. Всего лишь демон, в венах которого струится жалкая пара капель существа, обладающего воистину колоссальной мощью. Он поборол многократно более сильное проклятье, но и сам был сильнее. Что, если мне сопротивляться будет не легче, а то и сложнее?

Я не хотел становиться угрозой для Гессы, Астры и всех остальных. Но и уходить в затворничество не хотел тоже. Да и не мог, так как моя сила могла в любой момент потребоваться для защиты города. Что оставалось? Только приложить максимум усилий и, вероятно, всерьёз взяться за перестройку собственного разума. Агрессия, подсознательное давящее чувство, жажда битвы — всё это не тело делает, а мозги.

Вот только провернуть это будет очень непросто…

Глава 18. Начало конца. Часть I

— В конечном итоге всё упирается в то, что наша ментальная магия строится на совершенно иных принципах, и методы тренировки драконов не оказывают какого-либо эффекта. — Подытожила Гесса, и я кивнул, подтверждая правдивость её слов. Собравшиеся в зале маги, — лучшие умы гильдии, — молчали, так как своё они уже высказали, и именно их слова обобщила демонесса. Прошло два с половиной месяца после того, как я начал искать способы стать сильнее в ментальном плане. Всё ближе становился момент возвышения, но — увы, пока все эксперименты оканчивались неудачей. Побочные результаты в лице нахождения способа безопасно проверять, способен ли человек попасть в пространство своей души, конечно, сложно назвать бесполезными, но от моей цели они были так же далеки, как слон — от луны. — И это же означает, что уже второй раз мы попали в тупик с единственным выходом — начать всё заново.

— Глава, позволите? — Один из ещё не обзавёдшихся сединой магов, получив от Гессы дозволительный кивок, привстал на своём месте и поправил сползшие на нос очки. — Мы пытаемся добиться результата, привлекая сильных волей демонов, но что, если их уровня сил недостаточно даже для малейшего отклика? Мы должны максимально приблизиться к исходным данным, прежде чем закрывать направление.

— Большую часть опытов продублировал и я лично. — Подопытных, участвующих в неопасных для жизни экспериментах в принципе набрали лишь для большего охвата и повышения шанса на нахождение верного пути. Мне же оставалось лишь тратить всё своё свободное время на проверку наиболее перспективных вариантов, предлагаемых учёными головами приглашённых магов. — Или ты хочешь сказать, что и моей силы для этого недостаточно?

— Не сочтите за оскорбление, Лорд, но драконы прошлого с ваших же слов уже в детстве обладали значительно большей силой, а их связь с магией и вовсе выходила за все границы разумного. У нас нет свидетельств касательно того, могли ли их детёныши общаться мысленно, из-за чего особенно высока вероятность существования существенного нижнего порога. Так же, как маг в ранге эксперта не добивается никакого эффекта при попытке использования императорской магии, мы все впустую сотрясаем воздух…

— Предположение весьма занимательное… — Я на мгновение замолчал, подавив решившую было проявить своеволие ярость — в последнее время мою хорошую спутницу. После осознания причины и взятия её под контроль она практически не доставляла неудобств, и даже приносила пользу на тренировках, но я знал — долго это едва ли продлится. — … И я, как и все здесь присутствующие, с удовольствием послушаю прочие ваши доводы. Они же наверняка есть?

— Верно, мой Лорд. Иначе я бы не посмел говорить при вас. — Я посмотрел на него одобрительно, на что маг ответил перечислением интересующих меня фактов. — Несмотря на то, что благодаря вам наше понимание магической науки продвинулось на много шагов вперёд, мы всё ещё ничего не знаем о причинах именно такой реакции маны на слова, лежащие в основе магического искусства. Что или кто отвечает за соответствующее поведение элементов в то время, когда сам маг не понимает, что происходит с его маной и, соответственно, не участвует в процессе? Ребёнок, читающий заклинание впервые в жизни может и не представлять, что именно должно произойти. А некоторые отсталые народы и вовсе не знают языка магии, просто повторяя услышанное — и в их руках магия не то, что не не работает, но и не теряет в эффективности. Из этого следует первый довод, которым я хочу подкрепить свою теорию: вне зависимости от того, кто пытается использовать магию, она всегда работает одинаково. Единственное ограничение — это уровень силы.

Я кивнул, параллельно обратившись к своему навыку [Магии]. Он давно уже потерял свою актуальность, застыв на одном месте и не открывая доступа к новой информации, но в качестве справочника ему просто не было цены. Правда, воспоминания из детства пришлось подтягивать самостоятельно, влезая в самые дебри.

И — действительно: мои первые попытки использования заклинаний нисколько не напоминали то, что я проделывал с магией сейчас. Конечно, о детской непосредственности и незнании говорить не приходилось из-за того, что это была моя третья жизнь, но о магической системе я поначалу имел самое общее представление. Начитать заклинание в уме, своими силами собрав его словно конструктор и до использования убедившись в том, что оно сделает именно то, что от него требуется? Составить собственное, методом научного тыка подбирая слова заклинания и ими же компенсируя недостатки симуляции? Нет — я просто сначала устно, а после и невербально читал заклинания, довольствуясь заранее известным эффектом.

Да и тот факт, что в каталоге [Магии] появлялись составленные мною заклинания должен был о чём-то говорить…

Как жаль, что я тогда не выбрал дополнительно более узкоспециализированное! Ведь [Магия] была в первую очередь основой основ, и многое попросту опускала. Артефакты? Кровь? Ритуалистика? Только поверхностно, и то — если очень повезёт. Из-за этого по навыку невозможно было сказать многого, что, в свою очередь, приводило меня всё туда же: к необходимости изучения прочих источников.

Так или иначе, но эта глубокая и важная мысль действительно приводила нас к тому, что магия может и должна работать одинаково. Чем, скажем, Доу отличается от крайне сильного мага божественного ранга? Он ещё не обладал огромной силой, которую получил, едва сошёл с пути Хранителя, но уже тогда мысленно со мной общался. И то, что он поведал о приобретаемых каждым драконом ментальных способностях действительно могло сработать в том случае, если я перешагну через минимальную планку силы.

— Я считаю это абсолютно верным. Что-то ещё…?

Парень, — чьё имя я хоть и помнил, но его приходилось намеренно выкапывать из памяти, — заметно приободрился. Очевидно, он был крайне доволен собой и тем, что его теория не разбилась о те скалы, которые я, обладая большими знаниями, мог возвести в считанные секунды. Теперь в его голосе не проскальзывало ни тревожности, ни опасения, которые имели место быть до этого момента.

Не просто так Гесса отобрала именно этих исследователей. Знала, что они обладают хорошим потенциалом во всём том, что требует не таланта и силы, а мозгов и гибкости мышления. Жаль только, что две последние черты не всегда позволяют своим обладателям возвыситься в среде магов — Кларк тому лучший пример.

— Пространство души, мой Лорд. К сожалению, мне пока не довелось там побывать, так как моя предрасположенность к этой науке оказалась слишком низка, но обобщив ваши слова и записи моих коллег я могу сказать, что эта область, возможно, является составной частью единого целого — ментальной магии. Мне пришлось перебрать множество книг, а так же уточнить некоторые моменты у миледи Гессы, но в итоге я пришёл к тому, что, вероятно, Альцы унаследовали свою способность именно от драконов. Будучи их далёкими потомками, они потеряли в силе, но этого хватило, чтобы освоить малую часть целого направления магии, и на её основе выстроить эмоциональную связь. — Маг рукой сдвинул пачку листов на столе, быстро найдя взглядом именно тот, что сейчас был ему нужен. — Меня допустили к статистике, касающейся экспериментов с пространством души, что позволило выявить определённые зависимости. Во-первых, наибольшее число освоивших свободное вхождение в пространство души магов — это иллити. Как нам известно, ваш, Лорд, род — прямая линия от одного конкретного дракона. Успех в семидесяти трёх процентах случаев является практически абсолютным значением с учётом того, что не все отобранные иллити обладали усидчивостью или значительным талантом в магии. Помимо иллити пространство души так же было освоено некоторыми отдельными демонами и даже людьми, но в первом случае наблюдается цепная реакция, охватывающая отдельные виды. Касательно людей я пока ничего сказать не могу, но одного того, что часть демонических рас относительно свободно осваивает пространство, а другая часть не имеет и малейших успехов на этом поприще можно предположить, что успех действительно зависит от наследственности.

— Среди моих знакомых есть тот, кто никоим образом не мог иметь отношения к драконам, но, между тем, именно он научил меня пользоваться пространством души…

Задумчиво произнёс я, постукивая по столу указательным пальцем. Передо мной лежала проекция бумаг, с которыми сверялся собеседник, — ничего сложного для мага моего уровня, — и по ним действительно выходило, что успеха добивались в основном отдельные виды демонов плюс редкие люди-одиночки. Авалон, будучи космическим чем-то, обладал этой способностью, но это не значит, что её нельзя превратить в наследуемую силу или точно так же освоить отдельно. Это может оказаться труднее, чем тем, кто имеет предрасположенность, но не невозможным.

Мы так же не имели никаких сведений касательно того, насколько больших результатов добивались драконы в ментальной магии, и что стало с этими самыми результатами по прошествии тысячелетий. Стало ли им легче осваивать телепатию, или талант наоборот стал слабеть? Большой вопрос, на который у Доу может и не найтись ответа. С учётом того, что единственным способом связи с ним оставался Марек, а дёргать дракона по пустякам я не хотел, спросить едва ли выйдет.

Точные ответы даст лишь время — провалившиеся не останавливали тренировок, и если они достигнут успеха…

— … что пока можно списать на то, что наследственность даёт лишь предрасположенность.

— А Альцы обладают эмоциональной связью с рождения из-за того, что целыми поколениями пользовались этой способностью? — Спросила Гесса — и сама же ответила: — Да, скорее всего так оно и есть. Условия, в которых обитает мой народ, вынуждает нас часто прибегать к этой связи и редко — разговаривать. Те, кто не был на это способен… просто вымер.

Вот только всё это происходило слишком быстро, если смотреть на это со стороны привычной мне эволюции. Сколько там человек обыкновенный с палками по лесам бегал? А за какой срок поднялся от палки до смартфона? Сравни эти два временных отрезка — и можно подумать, что прогресс подстегнули пришельцы или боги, вот только для этого самого прогресса достаточно наличия свободного времени, которого становилось всё больше вместе с совершенствованием технологий.

Впрочем, чёрт с ней, с классической эволюцией — у меня тут альцы максимум за десяток тысяч лет обзавелись врождённой чертой… или появились как раса уже ею обладая. Вариант? Вариант.

— Альцы сохраняли свою историю?

— Кочевой образ жизни слабо способствует ведению записей, Золан. — Ответила нахмурившаяся Гесса. Впрочем, она на меня не злилась — просто отреагировала так на не самую приятную тему, ведь альцев можно было смело записывать в дикари, а она вышла из этого народа. — Есть сказки, песни, легенды. Но что-то определённое из всего этого вычленить попросту невозможно.

— Эта тема, скорее, для отдельного обсуждения. Сейчас же я хочу выслушать мысли собравшихся касательно того, что… — Раздавшийся стук в дверь заставил меня замолчать. — Гесса, продолжите собрание без меня. Без серьёзной причины беспокоить нас никто бы не стал.

Демонесса кивнула, а я — поднялся со своего места и быстро вышел в коридор, смерив внимательным взглядом одного из своих секретарей.

— Лорд Золан, прибыли донесения от разведчиков. — Мужчина передал мне распечатанный конверт, и не дожидаясь, пока я его прочту, взялся за пересказ его содержания. — Сутки тому назад на территорию нейтральных земель ступила дипломатическая миссия Зараши, а три месяца назад из столицы Бригантии выступил отряд под предводительством героя. Свою миссию люди отправляли в строгой секретности, так что удалось узнать лишь о том, что героя сопровождают крестоносцы и, вероятно, дипломаты. Оба сообщения были получены час назад.

Я уже скользил взглядом по тексту, так что быстро понял — в двух словах передать можно только суть, с чем секретарь с успехом справился. Совсем скоро к нам наведаются гости из Зараши, а, предположительно, с небольшой задержкой — и из Бригантии.

Что ж, возможно, скоро сдерживать ярость мне не придётся вовсе — будет, на ком спустить пар.

Глава 19. Начало конца. Часть II

Я ждал прибытия гостей, но, что стоит сразу признать — чуть позже. С Зараши всё было понятно: их важнейшие города находились гораздо ближе к нам, чем те же у Бригантии, и, вдобавок, у них была пусть и надуманная, но всё-таки причина для отправки недружелюбно настроенной дипломатической миссии. Они выступали союзниками агрессора, и их собственным территориям ничего не угрожало, а фактическое участие зверолюдей в приостановленной войне было попросту мизерным — распыляй силы сколько хочешь, так скажем. И мой им ответ должен был стать максимально жёстким, так как именно их маг-император принял непосредственное участие в попытке моего убийства. Более того — убийства подлого, такого, которое общественность может и не принять.

А вот Бригантия… Будем честны — если обобщить все известные мне факты, то можно утверждать, что лишние конфликты им сейчас как мёртвому припарка. Плюсуем сюда то, что дипломаты людей не точно, а лишь возможно находятся в числе отряда, то, что герой, скорее всего, Кэл, а так же участие крестоносцев церкви, которые, в отличии от короля и его подручного Лана не успели испортить со мной отношения до преотвратного состояния — и получим нечто крайне интересное.

Что, если людское царство захочет заключить союз? Военный Великий Дом не потянет просто потому, что нам и свои-то границы защитить в случае чего будет непросто, а вот полноценный торговый — почему бы и нет? Мы уже наладили поставки в Зараши и Бригантию на довольно приятных для нашего бюджета условиях, фактически привязав к себе приграничные регионы людей и зверолюдей. Заяви я сейчас, что вместо поставок одна из сторон получит кукиш с маслом, то в военное время это вполне может обернуться голодом, который, в свою очередь, спровоцирует движение беженцев в более обеспеченные регионы. Такие события не могут не ударить по боеспособности страны, даже если речь идёт о колоссах вроде Зараши и Бригантии.

И если бы всё обстояло точно так же, как раньше, то я уже сейчас смог бы сказать, что от щедрого предложения лишить Зараши поставок и удвоить таковые для Бригантии Великий Дом бы отказался. Но зверолюди мало того, что решили помочь королю демонов сбросить меня с шахматной доски, так после этого захотели и мои территории прибрать к рукам. Не удивлюсь, если вся их миссия ожидает прибыть в охваченное хаосом, обезглавленное царство, протянув Великому Дому руку помощи и присоединив его к себе в качестве, скажем, провинции.

Но убийство сорвалось, я — жив и здоров, а вскоре стану ещё живее и ещё здоровее. Участие в войне меня всё так же не интересует, но вот выказать своё недовольство подлыми действиями демонов и зверолюдей, лишив последних поставок, я всё ещё могу. И начинать нужно уже сейчас, ведь в противном случае меня банально обвинят в заключении союза с Бригантией.

А так — я сам разорвал все торговые отношения с зверолюдьми, задолго до того, как встретился с послами людского царства. Да, со мной могли договориться тайно, но кого это когда-либо волновало?

Здесь действовала донельзя простая система — кто первый крикнул, тот и потерпевший.

— В ближайшие дни мы прекращаем всякое торговое сообщение с Зараши. Этот приказ должен распространиться во всех городах как можно быстрее, а за его нарушение необходимо наказывать как можно строже. Вплоть до смертной казни.

— Мы понесём большие убытки…

— Компенсируем из казны. — Алья в ответ на эти мои слова лишь вздохнула, признав, что на этом её полномочия — всё. Моё решение действительно было слишком уж неожиданным, и из-за него многие простые люди в Зараши гарантированно столкнутся с недостатком пищи, но лишь пойдя на такой шаг я мог укрепиться на политической арене. Бригантия оказалась крепким орешком, и за годы войны люди ещё раз доказали своё право на жизнь. Когда всё становится совсем дерьмово, даже в самом прогнившем обществе взращиваются герои — и встают на защиту своего дома. Так произошло и с людьми, успешно сдерживающими сразу двух колоссов, один из которых на ведение войны бросил абсолютно все свои ресурсы. — Помимо этого необходимо распространить слухи о том, что Великий Дом более не торгует с Зараши. Чем быстрее они разойдутся и чем обширнее будут — тем лучше.

— Не то, чтобы мне нравилось этим заниматься… — Девушка нахмурилась, а спустя пару секунд, не заметив на моём лице никакой реакции, фыркнула: — Но если это так важно, то всё будет сделано в лучшем виде. Касательно трат…

— Обратишься в казну Великого Дома — тебе выделят всё, что необходимо. В ратуше можешь заручиться дополнительной поддержкой, если тебе не хватит людских ресурсов. Напомню, Алья — всё должно пройти максимально быстро.

— Это до меня и с первого раза дошло. Что грядёт? Война?

— Надеюсь, что всё-таки мир и союз. Пока мы работаем на перспективу, и точно сказать, как всё обернётся, я не могу.

— Если мы не захотим сбавлять темпы роста сельского хозяйства, то придётся или увеличить отгрузку товара в Бригантию, или искать новые контакты в нейтральных землях. — Куда делась та смиренная, уважительно ко мне обращающаяся девушка? Почему практически все, попадая в мой ближний круг, забывают о всякой иерархии? И почему я этому лишь потакаю, даже не пытаясь пресечь? Нравится, что ли…? — И в возможность последнего я, к твоему сведению, не очень-то верю.

— Если всё пройдёт как ожидается, то Бригантия будет выкупать все излишки продовольствия, которые у нас будут. Ещё раз прости за то, что оторвал от работы.

— Моя работа — здесь. А там… — Алья неопределённо покрутила в воздухе пальцем. — … так, хобби. Через три дня я предоставлю первые отчёты.

— Полагаюсь на тебя.

Я дал понять, что на этом разговор закончен, и Алья плавно, демонстрируя природную грацию и откровенно красуясь покинула зал, оставив меня наедине с небольшой стопкой документов, в которую что-то своё привнесли все сегодняшние посетители. Кого-то, как, например, давненько находящуюся в столице Алью пригласил я сам, а кто-то приходил просто потому, что сегодня я хотел ознакомиться не только с наиболее важными вещами, но и с теми мелочами, за которые давным-давно отвечали подчинённые.

Это стало возможным по большей части за счёт того, что от меня ныне практически ничего не требовалось — лишь наблюдать, контролировать, да возится в лаборатории. Не только из-за могущих прибыть в любой момент послов, но и из-за необходимости лично участвовать в экспериментах я был заперт в городе, словно принцесса — в башне. Устраивало ли меня такое положение вещей?

Определённо, нет, но я понимал, что иные варианты на данный момент попросту отсутствуют.

Прикончив давным-давно остывший чай и подвесив кружку в воздухе подальше от документов, я вернулся к работе — и, сам того не заметив, провёл за ней несколько часов кряду, всполошившись лишь тогда, когда даже моим глазам стало недостаточно света с улицы.

— И когда я стал так относится ко времени…?

Встать, размять затёкшие мышцы и подойти к окну, чтобы лёгким движением открыть его — а после в который уже раз удивиться тому, насколько большим стал Великий Дом за столь скромный срок. Царящую вокруг безопасность, как и умиротворённую атмосферу многие воспринимают как должное, но многие — это не все. Люди, что стояли у истоков этого города должны хорошо помнить, сколь много труда пришлось вложить прежде, чем впервые лечь спать без страха не проснуться к утру.

Чем дольше я нахожусь на позиции Лорда, тем лучше понимаю, что править способен не всякий человек. Уже сейчас меня тяготит вся эта ответственность, а что будет потом? Может, когда все проблемы сойдут на нет, просто передать своё место дяде? По нему ведь и не скажешь, что вся эта рутинная тягомотина даётся ему с трудом.

Правда, по мне это тоже определить невозможно…

— Лорд Золан! Сообщение с юга! — Сразу после выведшего меня из задумчивости стука раздался голос секретаря, будто бы только и дожидавшегося момента, когда я начну отлынивать от работы. — Отряд из Зараши встал лагерем в семи часах конного хода от Великого Дома, а их гонец уже направляется к нам!

Вот оно как. Что это — вежливость, которую они вдруг решили проявить, или здравое опасение попасть под удар? Если первое, то им будет неприятно узнать, что я уже принял решение, и изменить его не под силу никаким подачкам. Моё решение не изменится даже если послы будут бросаться мне в ноги — слишком весомой была попытка моего устранения, ведь про отправленного мага-императора нельзя сказать, что он сбежал сам или подчинялся сто восемнадцатому принцу или двести первой принцессе, как это водится среди политиков. Достижения — заслуги старших, ошибки же спихивают на отпрысков, которых всё равно слишком много, а наследником выбран лишь один.

Всяко лучше, чем просто отправить убийц, как случилось с прибывшим в Рилан принцем.

— Отправь гонцов всем приближённым. — Я не чувствовал ни паники, ни волнения — всё уже было рассчитано и спланировано заранее. Мною овладевала лишь слабая, пока подавленная жажда битвы — и предвкушение, тесно с этой жаждой связанное. Терпеть осталось недолго, всего полтора-два месяца, по истечении которых диктовать условия будут не они — мне, а я — им. В одиночку против всего мира? Нет. А вот во главе своего царства… — Осталось совсем немного. А потом…

Острая, пульсирующая боль, пронзившая мою голову пришла одновременно с направленным эмоциональным всплеском, полным самого искреннего волнения. Дрожащими руками я опёрся на подоконник и высунул голову наружу, секундой позже обдав лицо потоком ледяного ветра.

Момент, когда маленькие, но сильные руки затащили меня обратно я благополучно проморгал, находясь в каком-то полузабытье…

— Золан! Золан…!

… которое активно пыталось перейти в полную отключку. И сейчас я говорил не про потерю сознания, а про смерть. Сбивалось с ритма сердце, огнём горели лёгкие, перед глазами плясали пятна, не позволяющие хоть что-то рассмотреть, а в ушах то набирал, то сбавлял темп противный, скрежещуще-жужжащий шум. Учитывая тот факт, что даже на грани гибели я прежде не испытывал ничего подобного… страшно. Мне не под силу было даже исцелить себя — лишь взять в свои руки управление засбоившим организмом и попытаться вернуть его в исходное состояние.

Раз — и я сминаю бьющуюся в агонии ману, моментально испытывая сильное облегчение. Жаль только, что это чувство довольно обманчиво, так как стоит мне сейчас расслабиться — и мана, ставшая причиной моего состояния, продолжит замедлять своё движение, расширяться и, соответственно, давить на «стенки» резерва и каналов. Подстраховки ради я выпустил крылья, сбросив часть нагрузки на них, после чего принялся неспешно разгонять ману, направляя её по обычному маршруту.

Ток маны в организме, происходящий по аналогии с кровью оказался куда важнее, чем я себе представлял, и, вероятно, именно его остановка стала причиной произошедшего. Пока я боролся с последствиями, причину решив поискать в другой раз, когда на кону не будет стоять моя жизнь.

— Гесса, я в норме. — Пересохшими губами произнёс я, продрав глаза и найдя взглядом судорожно пытающуюся что-то придумать девушку. Заклинания диагностики и интоксикации были применены ею давно, так что, подозреваю, она тоже в курсе происходящего. — Вскрой пол и обнажи вену башни, ведущую к накопителю. Но перед этим отключи защитные системы.

После будет много мороки с их повторным запуском, но уж лучше так, чем пытаться доставить сюда сотни и тысячи накопителей поменьше. Мой резерв довольно велик, и сегодня я впервые за долгое время не прибегал к сколь-нибудь серьёзной магии.

Это ли причина…?

Пока я размышлял и наносил последние штрихи в деле стабилизации своего состояния, моя жена уже успела вскрыть пол, обнажить спрятанные под ним искусственные каналы и воспользоваться своей привилегией, удалённо отключив защитные механизмы. Мне сейчас оставалось только благодарить свою предусмотрительность за то, что я посчитал необходимым дать абсолютное, такое же, как у меня право управлять башней и Гессе тоже.

— Сделала. Что дальше?

— Теперь я начну аккуратно сливать ману в эту часть вены. — Я кое-как подтащил себя к дыре в полу, коснувшись кончиком пальца ближайшей и, по счастливому стечению обстоятельств, подходящей части канала. — Я не уверен, что смогу поддерживать равномерный поток, так что тебе придётся сглаживать все всплески.

Молча, не проронив ни слова демонесса заняла отведённую ей позицию, после чего я начал избавляться от явного излишка маны, которой накопилось как-то слишком много. Вряд ли этот сюрприз подготовили Марек с Доу — во-первых, слишком топорно, а во-вторых я реально чуть не подох. Случись это ночью, и совсем не факт, что я успел бы сориентироваться до того, как распирающая меня изнутри мана повлияла на способность мыслить. Наиболее вероятная причина — я переполнился, но тело продолжило вырабатывать ману, в конце концов доведя систему циркуляции маны до ручки. Почему это было незаметно раньше? Вероятно, выработка сверх нормы происходила медленнее, чем в случае с опустошённым резервом, и из-за ежедневных нагрузок я ничего не замечал. Вчера днём я закончил с экспериментами, и до сего момента ману тратил разве что на перемещение бумаг. Итого — около тридцати часов.

Всё верно, прежде я успевал сбросить напряжение, укладываясь в этот срок.

Причина — тело, изменённое на драконий мотив. Тут даже гадать не нужно, так как резерв не наполнялся сам по себе. Как бороться? Просто дождаться эволюции. Но сам факт того, что всё столь сильно взаимосвязано меня откровенно пугал, так как это могло поставить крест на нашем плане по усилению иллити. Это я вознесусь уже в ближайшие месяцы, а вот другим для перехода на следующий ранг порой требуются целые десятилетия…

В какой-то момент я убрал руку от канала и, облегчённо выдохнув, откинулся на спину и развалился на полу. Несмотря на то, что песец пришёл неожиданно, я не растерялся и вполне сносно со всем разобрался. Даже вероятную причину недомогания обнаружил — главное, чтобы мои рассуждения не оказались ошибочными. Ведь приступ может явить себя и во время боя, и во время важных переговоров, которые случатся вскоре.

И что тогда? Пустить свидетелей-дипломатов из Зараши или Бригантии под нож, чтобы по миру не поползли нежелательные слухи?

Я очень надеюсь, что дело действительно в несоответствии моего нынешнего тела и магического уровня. Иначе у меня будут большие проблемы.

— Что это было?

— М-м-м… — Я решил продемонстрировать какую-то беззаботность, так как до мозга не сразу дошло, с кем именно я говорю. — … накладочка?

Неудовольствие, которым шибануло от Гессы можно было черпать лопатой. Оно и понятно — переволновалась, ведь в эмоциональном спектре я должен был крайне сильно фонить болью. Вдобавок и эта моя просьба о снятии защиты… иным способом я и правда не смог бы освободиться от маны, если, конечно, мне ещё нужен был Великий Дом целым и на своём месте, а не в виде разлетевшейся по округе пыли.

Кто знает, хватило бы моей выдержки для того, чтобы разливать ману по накопителям?

— Ты этого не ждал. Даже не предполагал… Яд?

— На меня не действуют яды, и я действительно не могу точно сказать, что вызвало этот приступ. — Постепенно то фантомное эхо боли, что ещё струилось по телу, пропало, и я стал чувствовать себя точно так же, как раньше — совершенно здоровым. — Но предполагаю, что дело в том, что для моего тела требуется больше магической силы.

— И…?

— До того, как в Великий Дом прибудут послы из Зараши я попытаюсь точно определить, так ли это. В любом случае, мне помогло избавление от лишнего объёма маны — значит, два с небольшим месяца продержаться будет несложно.

— Ты чуть не умер, Золан.

— В который уже раз «чуть», дорогая. Я не единожды оказывался на волосок от смерти, а сейчас все проблемы вполне может решить крупица внимательности и немного времени. — Как же хорошо, что Гесса — девушка, вывести которую из себя не так уж и просто. Никаких истерик, никаких криков… Правда, и простым «всё будет хорошо» отделаться не получится. — Я обещаю не пускать всё на самотёк. Уверяю — это в моих же интересах.

— Не забудь проконсультироваться с Мареком. И… — Демонесса нахмурилась. — … не пугай меня больше. В тот момент я подумала, что тебя убили, и я слышу лишь эхо твоей агонии…

— Так просто меня не убить. — Хотелось бы верить, что так оно и есть. А так как к утру мне нужно быть здоровым и полным сил, то ближайшие часы придётся провести в пространстве души. Там и с Мареком пообщаюсь, ведь только он может передать моё сообщение Доу. — Займёшься возвращением защитных систем в рабочее состояние…?

Глава 20. Начало конца. Часть III

Как и ожидалось, за ночь и часть утра полностью разобраться с явившими себя проблемами мне не удалось. Лишь подтвердилось моё раннее предположение касательно причин произошедшего, да я успел подкрепиться уверенностью в том, что ни с чего приступ меня не настигнет. Не без усилий, но я успел провести на себе небольшой эксперимент, сконцентрировав и застопорив ману в кончиках пальцев, что привело ко вполне ожидаемым последствиям.

Следовательно — проблема действительно лежала в несовместимости тела с магической силой. Я был попросту слишком слаб как маг, и исправить это могла только эволюция. Сейчас я мог не откладывать дело в долгий ящик и провести лишь часть ритуалов, после чего шагнуть на следующую ступень, но ни о каком пике силы тогда говорить не придётся в принципе. Каждый этап подготовки на предыдущем ранге положительно сказывается на следующем, а если речь заходит о наивысшей ступени, то крупица сейчас — это огромная пропасть после. Не факт, что мне удастся компенсировать потерю двух месяцев и за десяток лет, так как мои представления о божественном ранге были сильно ограничены рассказами прямиком из древних времён, а так же тем немногим, что удалось добыть уже здесь.

Пока у меня не было такой уж насущной необходимости торопиться, как не было и риска бесславно сдохнуть. Так что — ждём, следуем плану и не забываем избавляться от избытка маны в организме. Тем более ожидание это не затянется надолго, так как скука — это следствие бездействия, а ничего не делать мне банально не дадут.

Зверолюд с покрытым мелкой зелёной шерстью лицом в полном соответствии с этикетом Зараши глубоко поклонился, а мгновением позже его примеру последовали и все остальные члены дипломатической миссии, которых не набралось и десятка. При этом реальный политический вес имела лишь та троица, что стояла перед всеми.

Охрана и сопровождение, что логично, в башню допущена не была.

— Лорд Золан, меня зовут Петрек Фола, второй сын рода Фола. Я — глава этой дипломатической миссии. — Сколько я ни всматривался в его лицо, но не смог разглядеть ни единой эмоции. Вежливая, застывшая восковая маска — и ни крупицы искренности. Даже и не скажешь, удивился ли он, узнав о том, что я жив, или его использовали в качестве подсадной утки. — Примите эти дары в знак нашего уважения…

Я чуть улыбнулся — и жестом показал, что начавшим выходить вперёд зверолюдям можно не утруждать себя.

— Не стоит, Петрек Фола. Три месяца назад ваша страна уже продемонстрировала своё отношение к Великому Дому, а второго шанса я вам не дам. — Глава миссии Зараши вновь нисколько не поменялся в лице, а вот его подчинённые такой выдержкой похвастать не могли. — Я позволю вам отдохнуть и пополнить припасы, но ни о разовых переговорах, ни о размещении в столице посольства Зараши не может идти и речи.

— Простите, лорд, но о какой демонстрации идёт речь…?

— О покушении на меня, посол Фола. — К этому моменту я решил не акцентировать внимание на его мимике, так как мастеру подобного уровня слишком легко будет её подделать. И дрогнувшие на лице посла мускулы меня нисколько не впечатлили. — Вы, вероятно, можете об этом и не знать, но не далее как три месяца назад на меня подло напал один из магов-императоров нынешнего короля демонов при поддержке Сумеречной Искры — небезызвестной магессы, находящейся на службе у вашего императора.

Ни через десять, ни через тридцать секунд после того, как я, улыбаясь и демонстрируя абсолютнейшее принятие произошедшего закончил говорить, Петрек Фола не произнёс ни слова. Его люди посмели лишь обменяться взглядами, по которым несложно понять, что, в большинстве своём, они напуганы. Посол — лицо страны, которую он представляет. Слова уполномоченного посла — это слова страны. Действия посла — действия страны. Но и наоборот это работает точно так же. На политической арене никто не будет всерьёз обвинять меня в том, что я просто убью из всех, а головы отошлю на родину.

— Лорд Золан, я могу представить, насколько силён ваш гнев и велико разочарование в Зараши, но я, как сын главы крупнейшей из политических партий Зараши клянусь в том, что наш новый король не отдавал такого приказа и не знал о том, что задумал его предшественник.

— Новый король? — В такие моменты нужно мыслить хладнокровно и расчётливо, откладывая в сторону знакомства и субъективные суждения. Таковых по отношению к Зараши у меня считай что и не было, но… — Я слушаю, Петрек Фола. Стража, оставьте нас.

— Своих спутников я тоже попрошу удалиться, если вы, Лорд, позволите… — В ответ на эту просьбу мне оставалось лишь кивнуть. Зато стало окончательно ясно, что все спутники Фола лишь декорация, призванная придать миссии веса. — Благодарю.

— Я слушаю вас, Петрек Фола. И надеюсь, что услышанное подтвердит ваши слова, а не заставит меня усомниться в них.

— Я начну с того, что после смерти короля и приходу к власти первого принца началась скоротечная, практически бескровная, но — гражданская война…

Посол всё говорил и говорил, а я нет-нет, да ловил себя на мысли о том, что неплохо было бы приказ о прекращении торговли с Зараши задним числом отозвать. Потому что первый принц, которому подчинялись знакомая нам пара магов-императоров, был убит своим братом, вторым принцем, ровно через три дня после смерти короля и за два — до коронации. Произошло это меньше двух месяцев назад, и почти сразу к Великому Дому отправили группу Петрека Фола, много усилий приложив для того, чтобы они опередили успевшую выдвинуться на целый месяц раньше миссию Бригантии.

Нынешний король Зараши, он же — последний мужчина в королевской династии, войны не желал, и приоритетными для него являлись внутренние, а не внешние проблемы. Но так как его отец уже успел ввести царство в состояние войны, то сразу отбросить предыдущие договорённости бывший принц не мог: слишком велики были бы репутационные потери у правителя, который только-только взошёл на трон, да ещё и устроил перед этим кровавую баню. Вслух о таком никто не скажет, и всё спишут на несчастный случай, но для меня ситуация становилась всё более и более очевидной.

Так или иначе, но до окончания перемирия Малестар Зараши собирался восстановить хорошие отношения с соседями там, где это возможно, а спустя какое-то время заключить с Бригантией индивидуальный мир с, — моя догадка, — массой серьёзных уступок. К чему это приведёт в дальнейшем — большой вопрос, так как я и предположить не мог, что старый король зверолюдей помрёт именно сейчас, и к власти придёт не его идейный наследник — первый принц, а второй, не демонстрировавший сколь-нибудь значимых перспектив. Главное, как интересно получилось — шестого принца первый устранил, а вот до второго не дотянулся. Не смог или не захотел — это вопрос уже к тем, для кого интриги при дворе Зараши словно дом родной.

А ещё сразу вспоминается поговорка про тихий омут и чертей, в них водящихся.

— Что известно о местоположении Ваарона, Секущего Ветра?

— Только то, что он должен был действовать на востоке-северо-востоке совместно с демонами, но насколько она актуальна теперь — сказать сложно.

Совершенно неактуальна, судя по тому, что Сумеречная Искра отметилась на наших югах. При этом даже память Кона оказалась неспособна поведать мне, где сейчас находится Ваарон. Демон-убийца знал только о том, что зверолюда отправили на некое задание, после которого он так же должен был присоединиться к Кону и втроём заняться устранением героев Бригантии. Да-да, во время перемирия, при котором Доу потребовал свести число жертв к минимуму. А какие жертвы будут в том случае, если трое императоров выследят одного и нападут на него же? Минута боя — и застигнутый врасплох маг или мастер меча погибнет, и схватка со столь подавляющим преимуществом не повлияет на окружающих людей, даже если те там будут.

— Что ж, Петрек Фола… — Порой человеку трудно признавать свои ошибки, но меня в этом деле можно считать профессионалом. — Я услышал твои слова, и мой вердикт — переговорам быть. Я готов ознакомиться с теми условиями о мире, что вы приготовили, но полноценное обсуждение начнётся лишь после того, как в Великий Дом прибудет миссия Бригантии. До этого момента вы можете остаться здесь и насладиться нашим гостеприимством.

— Благодарю вас, Лорд Золан, за эти слова. Уверяю вас — Великий Дом никогда не пожалеет о заключении мира с новой империей Зараши.

— Я тоже на это надеюсь…

Покуда это возможно, я буду ратовать за мир. И если окружающие мне в этом помогают, то мне остаётся лишь приложить вдвое больше усилий, чтобы оправдать и свои, и чужие ожидания.

Фактически, однозначно назвать врагом я могу только одно существо. Другого иномирца, вставшего во главе континента демонов — Дариха, с царством которого наши интересы вступили в жёсткую конфронтацию. Не знаю, решит ли он отомстить за смерть ценного подчинённого, или просто забудет о Коне как об отработавшем своё инструменте, но готовиться лучше к худшему.

С такими мыслями мы с послом продолжили обсуждение прочих, не связанных с заключением мирного соглашения вопросов, коих оказалось более, чем достаточно. Мне пришлось прерваться лишь за тем, чтобы передать новый приказ Алье, которая, я уверен, едва ли обрадуется необходимостью обращать вспять всё то, что она успела сделать за вечер и ночь.

Впрочем, она получила новое задание — по своим каналам подтвердить или опровергнуть информацию касательно восхождения на трон Зараши нового короля, ставшего третьим в этом богатом на события году. Моя личная разведка получила аналогичный приказ, но параллельное выполнение некоторых задач ещё никому не мешало. Одну организацию можно раскрыть и обвести вокруг пальца, скормив им ложные сведения, а вот с двумя провернуть подобное будет уже сложнее.

Опираться же на слова посла и те слухи, что принесут торговцы было бы слишком самонадеянно, так как ошибки и неточности в большой политике — во всех смыслах дорогое удовольствие. И слепо верить могущим обладать ценными сведениями бригантийцам, — если только в числе миссии действительно не окажется Кэл, — я не собирался.

Подводя краткий итог, переговоры с послом от Зараши принесли пока смутную, но уже начавшую оформляться во что-то удобоваримое надежду на крепкий мир в будущем. И главное сейчас — ничего не испортить.

А это значит — настало время проведения экспериментов вплоть до того момента, как в Великий Дом прибудут люди.

Гостями же вполне могут заняться мои подданные, верно?

***

О том, что миссия Бригантии приближается к Великому Дому я узнал задолго до того, как они приблизились к городу хотя бы на сутки конного пути. И я не был бы собой, если вместе с этим известием не бросил всё и не решил лично взглянуть на состав весьма неоднородной группы.

Всё, что мне сейчас было известно, происходило из донесений ведущих гостей разведчиков, а так же из отчёта досмотровой группы на границе. Мы, конечно, не могли охватить своим вниманием сразу всю как бы нашу территорию, но основные маршруты контролировали на уровне не меньшем, чем демонстрируемый соседями.

Таким образом я мог сказать, что миссия состояла из семи гражданских лиц зажиточной наружности, двадцати одного крестоносца с силой, варьирующейся от продвинутого до экспертного ранга, их командира — мечника-короля, пары священников — представителей церкви, пользующихся «особой» магией, и смуглокожего мужчины, нигде не расстающегося с крайне массивным копьём.

Если сравнивать с миссией Зараши, то можно однозначно указать на чрезмерную боевую мощь… но не стоит забывать о том, что именно люди крайне аккуратно вели дела с моим царством, не рискуя лишний раз соваться на недружелюбные территории нейтральных, — а для них — диких, — земель. Я бы сказал даже, что всего три десятка способных сражаться товарищей с копейщиком-императором во главе — это было бы слишком мало для путешествия по этим землям до того, как мы провели серию массированных зачисток.

С другой стороны — эту мини-армию можно было и оставить в городище по дороге, а не идти с ней в столицу. В каком-то смысле эта мелочь и стала той последней каплей, сподвигнувшей меня лично убедиться в том, что группу эту ведёт Кэл, а не замаскировавшийся под него непонятно кто.

Ведь описание внешности «на словах» это такое дело, что подвести под него можно как бы не половину всех примерно похожих людей. А делать зарисовки на месте или вообще по памяти, с одного взгляда, как это любят показывать в книгах, дано не каждому.

Очень-очень не каждому.

Я летел чуть ниже уровня облаков, пристально вглядываясь в тянущуюся далеко внизу дорогу. Построенная по всем правилам дорога белым полотном разделяла на две половины широкую просеку в лесу, призванную обеспечить путешественникам сколь-нибудь серьёзный обзор в радиусе сотни-другой метров. Только так можно было гарантировать, что какого-нибудь паренька в охранении не сожрёт подобравшийся зверь: много ли им нужно времени, чтобы стремительной молнией пролететь над дорогой, захватив добычу ещё в воздухе?

И, что естественно, в таких условиях проморгать целый караван было невозможно.

Всего семь повозок, да по пятёрке всадников в начале и конце изрядно растянувшейся группы. Я их заметил намного раньше, так что к моменту, когда от авангарда отделился один из крестоносцев, направившись к центральной повозке, кое-какое представление о гостях уже сложилось. Во-первых, я подтвердил информацию касательно сил крестоносцев — до короля дотягивал лишь один мечник, предпочитающий повозке верного скакуна. Все остальные выдающейся мощью похвастаться не могли, и, насколько я могу судить по лицам, были довольно молодыми.

Особняком стояли те, кто находился в центральной повозке: мощный сгусток праны, претендующий на очень сильного мастера меча в ранге императора, и пара магов — слабых королей, видимо, тех самых священников. В свою компанию непосредственно послов они не приняли, распределив их по следующим впереди повозкам. В тылу же ехали совершенно меня не интересующие припасы — я лишь убедился, что магией там и не пахнет, после чего сконцентрировал внимание на показавшихся из центральной повозки людях.

И, к счастью, Кэл оказался Кэлом — по крайней мере, внешне. Сопровождавших его священников трудно было назвать стариками, но и на молодых магов они не тянули: за хорошо сложенными телами скрывалось, по меньшей мере, по шесть десятков прожитых лет. Те объёмы маны, которые я ощутил не могли представлять угрозы, так что вниз я спускался без особых опасений: как подсказывал опыт, для запечатывания, не говоря уже об иных методах, необходимо довольно много маны, скрыть которую от моего нынешнего восприятия попросту невозможно.

По крайней мере, не на неподготовленной дороге.

— Золан! — Прибавивший в росте пару сантиметров, а в плечах — все пять, Кэл вышел вперёд, под неодобрительными взглядами своих спутников оставив копьё торчать в земле позади. — А ты стал гораздо сильнее, как я посмотрю!

— Ты можешь похвастаться тем же. — Я крепко пожал протянутую руку. — Как оно там — на родине?

— Я уже давненько там не бывал. Примерно с того самого момента, как меня призвала церковь. — Хмыкнул разглядевший подоплёку моего вопроса копейщик, жестом попросив священников не выказывать такого беспокойства, помноженного на шок — герой на ты общается с главой соседнего государства, даже не думая о демонстрации уважения. — Мы прибыли с миром, Зол. Но не без воза дерьма за спиной, к сожалению.

Фразу про мир Кэл выдал на плохоньком английском, но мне хватило и этого — Кэл действительно Кэл, а не один из народа Кона, прибывший по мою голову.

— А вот про дерьмо я бы послушал в подробностях. Но сначала — рассказывай, как сам, и почему прислали именно тебя.

— Не прислали — вызвался, едва услышал о том, что твоё маленькое царство рассматривают как неплохого торгового партнёра…

На этом моменте один из священников едва сдержался, чтобы не зашипеть. Едва ли кто-то из дипломатов отважился бы сказать чужому правителю, что его страна — это просто неплохой торговый партнёр. И мне пришлось взять слово, чтобы спасти друга от печальной судьбы:

— Господа, не стоит. Мы с Кэлом — давние друзья, и мы привычны к такому формату общения. — Где-то позади уже выбрались наружу дипломаты, но подходить пока не спешили. В то же время священники, обменявшись многозначительными взглядами, сменили гнев на милость. Видимо, нужно ковать железо, пока горячо. — И, если меня не подводит память, прежде мы не были друг другу представлены. Кэл, будь так добр…

— Золан, маг-император, Лорд Великого Дома и правитель диких земель. А так же человек, которому я верю как себе самому. — Кэл тоже решил поддать аргументов в эту топку, чтобы окончательно уверить старичков в том, что такое общение между нами — это норма. Выдержав небольшую паузу, мой друг поспешил представить своих спутников. — Старшие представители Великой Церкви, короли магии и главы этой дипломатической миссии — Аон и Лавас.

Главы? Что ж, вероятно, так оно и должно быть. Всё-таки Кэл воин, а не дипломат.

— Мы рады лично познакомиться с вами, Лорд Золан.

— Взаимно, господа. — Мы обошлись без рукопожатий, обменявшись лишь уважительными кивками и поклонами. Я, соответственно, кивнул, а вот они — довольно глубоко поклонились. Надеюсь, их не хватит кондратий после того, как станет известно о формате проведения всех будущих встреч. — Надеюсь, причина вашего прибытия будет не менее радостной.

— Переговоры к взаимной выгоде всегда радостны для правителей, лорд. Нас беспокоит лишь один момент касательно Зараши…

— Посол царства зверолюдей уже прибыл в Великий Дом, но сами переговоры мы отложили до прибытия миссии Бригантии.

Один из церковников, Аон, нахмурился, в то время как второй сохранил хладнокровие:

— Значит, наши информаторы просчитались — мы должны были прибыть на неделю раньше зарашийцев. Они уже представили вам свои предложения?

— Нет. — Очевидно, эти товарищи Зараши сильно недолюбливают. Что ж, придётся им смириться с тем, что теперь для меня нет смысла начинать войну с одними в угоду другим, если есть возможность не воевать ни с кем. — Как я уже сказал ранее, переговоры и даже их поверхностное обсуждение были отложены. В моих глазах Зараши и Бригантия равны, и оскорблять кого-либо я не хотел и не хочу. Вам что-либо известно о переделе власти в Зараши?

— Именно приход к власти второго принца спровоцировал эту миссию. — Аон едва не прожёг в Кэле дыру, стоило ему только заговорить на столь деликатную тему. — Никто не собирался смотреть на то, как твой Великий Дом заключает бесчисленные договора с Зараши. А о планах второго принца касательно внешней политики стало известно сразу после того, как он взошёл на трон.

— Я ценю твою честность, Кэл, но, кажется, твои спутники этому не слишком довольны.

Копейщик вздохнул, повернулся ко мне полубоком и, окинув взглядом церковников, официально представляющих Бригантию, уверенно заметил:

— Я хорошо помню те границы, которые я пообещал не пересекать. И, кажется, один из пунктов прямым текстом говорил о том, что лгать или недоговаривать другу я не обязан.

— Эти действия можно расценивать как шаги против Бригантии…

— А вот я уверен в обратном. Золан, что бы ты сделал, если бы послы в разговоре с тобой начали юлить и давать размытые ответы?

Я усмехнулся:

— Свернул переговоры, конечно же. Господа… — В дело пошла вся моя харизма, завершившая образ лорда — сумасбродного, у себя на уме, но при всём при этом вполне настоящего. — … здесь, в Великом Доме, всё несколько иначе, нежели в остальном мире. Обычно я говорю лишь раз: первое правило нашего с вами общения — это честность. Я не собираюсь ходить вокруг да около, неспешно подходить к главной теме разговора или опускаться до обмана. Если мне что-то нужно — я прямо об этом скажу. Если что-то меня не устраивает — вы это услышите сразу же. И если вы рассчитываете на длительное, взаимовыгодное сотрудничество, то от вас я буду ждать того же. Не сочтите за грубость, капеллан Аон, святой Лавас.

Вежливая улыбка, до этого момента ещё державшаяся на лице Лаваса, дрогнула — он явно не ожидал того, что их личности мне будут известны. А я… что я? Дало о себе знать наследие Валока Тофу, чьи знания давным-давно стали моими.

Как же давно это было…

— Это знание не из тех, что можно вот так просто раздобыть, лорд Золан.

— Я тоже не обычный прохожий. Но если вы опасаетесь за сохранение вашего секрета в тайне — знайте, что я не планирую его раскрывать ни сейчас, ни в дальнейшем. Дальнейшие переговоры будет уместнее провести в городе — сейчас же я, с вашего позволения, позаимствую у вас своего друга.

Воспользовавшись тем ступором, в который на несколько мгновений впали церковники, мы с Кэлом поспешно ушли вперёд. Получилось не очень красиво, но я слабо себе представлял, о чём с ними можно вести диалог.

А значит, этот диалог можно не вести вовсе.

— Итак… — Прямо сейчас подслушать нас было решительно невозможно, так как помимо расстояния нас от окружающего мира отделяла ещё и созданная мною завеса, с той же, что и мы, скоростью плывшая вперёд. — … как я понимаю, всё не так радужно?

— Верно. Во-первых… — Кэл чуть приподнял рукав, продемонстрировав массивный браслет — артефакт, маны в котором было чуть больше, чем требовало простейшее боевое заклинание низшей ступени. — … один из наших товарищей по путешествиям выкрал у демонов артефакт, копию которого ты видишь на моей руке. Несмотря на крайне слабую насыщенность маной, он позволяет передавать голос на огромные расстояния. Фактически, прямо сейчас я могу связаться с пограничными постами Бригантии, а те, по цепочке, передадут мои слова в столицу. На предельное расстояние послание идёт около шести-семи часов, и остановить передачу может лишь аномально насыщенная маной область между двумя передатчиками. Понимаешь, к чему это ведёт?

— К тому, что мы в середине большого дерьма? — Несмотря на шутливый тон, словами Кэла я проникся как следует. Выкрал у демонов прототип, на основе которого уже создали копии — значит, и демоны уже воплотили изобретение в металле. Плевать на конструкцию и методы, используемые в браслете. Важен сам факт того, что, во-первых, Кон даже краем уха об этом не слышал, а во-вторых — о его смерти Дарих может узнать намного раньше, чем мне хотелось бы. Если уже не узнал, конечно же. — Как давно?

— Добыть прототип смогли три месяца назад. Со слов артефакторов, конструкция сама по себе предельно проста, и вся сложность заключалась в одном небольшом модуле, позволяющем передатчикам отыскать друг друга и понять, куда передавать сигнал. Это что-то связано с неким пространством, охватывающим всю планету и не подчиняющимся привычным физическим законам… — Кэл честно попытался объяснить то, что ему удалось услышать, но быстро понял, что эта информация сама по себе довольно бесполезна. А, может, выражение на моём лице подсказало — кто знает. — Короче, там всё сложно. С остальным ты, думаю, и сам разберёшься.

— Очень на это надеюсь. Ты, часом, прямо сейчас не предаёшь Бригантию?

— Предаю, Зол. Как есть — предаю. Но на то это и дружба, верно? — Неужто и правда за эти годы Кэл не избавился от этой своей наивности и веры в людей? А с виду — заматерел… — Ты знаешь о том, что инициатором перемирия выступил дракон?

— И даже чуть больше.

— В Бригантии это существо по уровню силы приравняли к королю демонов, и, в целом, обрадовались перемирию — затяжная война ещё никому не шла на пользу, а здесь появился шанс добиться мира. Но причина, по которой я вызвался ехать сюда — это то, что демоны вопреки договорам что-то планируют. — Кэл продолжил именно в тот момент, когда я уже хотел попросить чуть больше конкретики. — Они не остановили охоту за нашими шпионами на своей территории, и не торопятся восстанавливать пострадавшую экономику. На восточном континенте бушует голод, но Король Демонов даже не пытается облегчить страдания своего народа. У меня складывается ощущение, что он решил пойти ва-банк, понимаешь?

— Такое поведение действительно нельзя назвать нормальным. — Шаткое перемирие — это всегда момент восполнить силы, решить какие-то внутренние проблемы хотя бы для того, чтобы после иметь возможность продолжать войну чуть дольше. О том, что происходит на континенте демонов я не знал практически ничего, и слова Кэла внесли определённую ясность. — Это достоверная информация?

— Насколько может быть достоверным то, что продублировали независимые друг от друга отряды. Мои успехи последних лет вернули мне статус, а вместе с ним и допуск к информации.

— Думаю, самое время сказать, что не так давно меня попытались убить двое императоров — Кон, маг-убийца на службе у Короля Демонов, и магесса-зверолюдка — Сумеречная Искра. Я убил их обоих, но… — Но. Всегда есть но. — … нависшая над Великим Домом угроза никуда не исчезла. Ты рассказал о передатчиках — но Кон, один из самых доверенных людей Короля Демонов, ничего о них не знал. Я проверил Палачом.

Несколько секунд оставивший собственное оружие далеко позади копейщик ничего не говорил, с головой погрузившись в свои мысли, после чего кивнул сам себе:

— Не делиться информацией с тем, кто может попасть в руки к врагу — верный ход. Дураком Короля Демонов назвать трудно, и если он отправлял убийц за тобой, предполагая неудачу…

— Это-то меня и пугает, Кэл. Если он считал, что со мной не справятся сразу два мага-императора, то должен был разработать и план на случай этой неудачи. И если это кто-то из королей демонов, решивших отбросить политику невмешательства в наши войны, то может случиться худшее.

— По самым оптимистичным прикидкам, до следующего ранга мне идти ещё много лет. А с нынешней силой, боюсь, даже десятка подобных мне воинов будет недостаточно, чтобы тебе помочь.

— Верно. Пока мы не можем ничего решить силой, а значит — нужно задействовать все остальные ресурсы. В городе я предоставлю тебе доступ к тому, что нам удалось собрать на демонов, и, вероятно, вместе мы сможем развеять скрывающую будущее пелену.

— Одна голова — хорошо, а две лучше? — Кэл хохотнул, после чего закинул руку себе за спину. Позади раздался тоскливый вой, а парой секунд позже он перехватил уже готовое пронестись мимо копьё. — Впереди враг.

Я разом подобрался, вывел восприятие на полную мощь… и не заметил ни единого намёка на чужое присутствие. Кэл же не сводил взгляда с тянущейся до самого горизонта дороги, пока в какой-то момент не совершил молниеносный выпад, послав вперёд волну сжавшейся в тончайшую нить, и оттого ставшую в десятки раз опаснее, волну праны. Белый камень дороги потрескался и разлетелся в стороны…

А спустя пару секунд в облаке пыли распахнулось то, что иначе как порталом я бы назвать не решился. И уже оттуда показалась пара вполне знакомых лиц, от которых прямо-таки веяло жаждой крови.

— О, мальчик действительно проглотил наживку. Покорнейше благодарим тебя за это, «герой».

Секущий Ветер улыбнулся кровожадно, оскалив клыки. Позади него же, сохраняя хладнокровное выражение лица, расправил плечи Авалон — сильно постаревший, с начавшим рассыпаться на части телом, и, похоже, несколько потерявший в силе. Но я хорошо помнил то представление в пространстве души, что он устроил когда-то, и потому не собирался его недооценивать.

— Зол…

Вокруг меня начала сгущаться мана и падать — температура. Меня смущали две вещи — моя болезнь, которая совсем не факт, что возникает из-за переполненности маной и оттого может проявиться во время боя, и поразительная самоуверенность оппонентов, арка за спиной которых схлопнулась сразу после того, как я выплеснул в воздух свою ману, породив аномалию.

— М?

— Вот теперь мы точно в середине большого дерьма. Извини.

— Проехали — это должно было случиться, рано или поздно. Давай лучше разберёмся с ними… — Авалон перехватил мой взгляд, и я почувствовал, как он пытается затянуть меня в пространство моей души. Нет, дружок, в этот раз всё будет иначе. — … и вернёмся домой к обеду.

— Идёт.

Кэл сорвался с места навстречу Секущему Ветру, а я, собрав всю свою волю в кулак, ринулся к Авалону. Подумаешь, энергетическая сущность…

Готов поспорить, что умирает она так же, как и обычный человек.

Глава 21. Финальный аккорд. Часть I

— С твоей стороны весьма самонадеянно не пытаться реализовать своё преимущество в реальном бою, а покорно следовать туда, где мне нет равных. — Авалон, в пространстве души поначалу принявший форму энергетического сгустка, в одно мгновение обратился человеком, а из-под его ног начала распространяться чуждая мне зона влияния. Всё как тогда за тем лишь исключением, что перед ним я более не беззащитен. — Ты неглупый человек, Золан. А значит в состоянии понять, что, зачем и почему мы делаем.

— Не поверишь — именно этот вопрос меня уже несколько месяцев как беспокоит. — Ни я, ни он не сосредотачивались на разговоре, большую часть сил отдавая на противостояние друг другу. К этому моменту Авалон практически остановился в своей экспансии, нащупав ту границу, выходить за которую для него уже было небезопасно. — Я никогда не поверю в то, что ты, иномирец, способен ненавидеть людей настолько, чтобы из-за этого поддерживать Дариха. Так почему?

— Ты ведь знаешь, к чему стремится наш орден. К чему стремлюсь я…

— Для того, чтобы вернуть этот мир в лоно вселенной не нужно уничтожать целые народы. Как и помогать тому, кто желает этого всем сердцем. — Я шагнул вперёд, и вместе с тем пространство моего оппонента дрогнуло, выгнувшись в обратную сторону. — Ты выбрал не ту сторону, Авалон!

— Или ты слишком наивен и несведущ. — Сдав позиции в одном месте, Авалон перешёл в контрнаступление сразу на двух других участках «фронта» — изрешечённая выбоинами серая поверхность начала поглощать мою шахматную доску несколько быстрее, чем я поглощал её. Но эта неудача не заставила меня отступить, так как я рассчитывал расколоть территорию Авалона на две части, тем самым либо вынудив его тратить куда больше ресурсов на их поддержание, или лишиться одной из этих частей. — Признаю — твоя сила возросла многократно, и здесь, в своём пространстве души, ты способен составить мне конкуренцию. Но ты — всего лишь император, Золан. Даже если ты одолеешь меня, то тебя раздавит Дарих после того, как закончит с последним из драконов.

— Его не так просто убить.

Сказал я — и сам же почувствовал, что уверенности в моих словах было ни на грош. Телепортация, да ещё и подобного типа не могла не вывести из равновесия, что со мной и произошло. Если принципы сообщения те же, что и описанные Кэлом, то мне трудно представить, насколько плохо всё может обернуться. Ещё и передатчики, используемые в качестве маячков…

Значит ли это, что Дарих расположил портальную сеть по всему миру? И если эти двое появились сейчас, да ещё и пользуясь ломающей всю картину мира технологией, то они абсолютно уверены в том, что я ничего им не сделаю. Снаружи, в реальном мире, Кэл уверенно держится против Ваарона, а если взглянуть чуть глубже — то и теснит его. За счёт более чем пятикратного замедления времени, заданного и удерживаемого Авалоном, я мог даже не слишком отвлекаясь считывать картину боя снаружи, чем сейчас и воспользовался.

— Ты сам в это не веришь, и лишь твоя связь с последним из драконов заставляет тебя это делать. — В какой-то момент вся территория Авалона стянулась к нему под ноги, после чего ринулась прямо на меня. Больших трудов мне стоила остановка неожиданного выпада, но ответные меры не заставили себя ждать: границы у ног космического существа задрожали, а от меня не укрылся тот факт, что на долю мгновения его облик помутился. — Ты доверил судьбу всего мира, всех своих родных и близких людей безумному дракону. Всякой беспечности должен быть предел, Золан.

— Беспечность? Я просто здраво оцениваю собственные возможности. — Очередная атака, очередной тупик. — А вы хотите взять всё в свои руки?

Как бы я ни изгалялся, какие бы методы ни придумывал — у Авалона на всё находился адекватный ответ, и он без труда блокировал мои выпады. Медленно, но верно у меня складывалось впечатление, что противостояние затянется, и тогда…

В опасности могут оказаться мои близкие.

— Это естественное желание. — Авалон ухмыльнулся. — Да, для этого нам придётся пожертвовать многими выдающимися людьми… Но за всё нужно платить.

— Ты бы не стал говорить просто так. Что Дарих хочет предложить?

— Удивительное совпадение моментов…

Мой враг хлопнул в ладоши — и я почувствовал, как помимо него в пространство моей души проникает нечто ещё. Бездушное, невероятно слабое, но за счёт защиты Авалона сумевшее принять форму. Чуть в стороне от нас сформировалось зеркало, в котором резко, словно по команде отразился Великий Дом. Несколько секунд ничего не происходило, как вдруг высоко в небе над городом словно бы начала рваться сама материя, и среди облаков образовался длинный чёрный провал. Но не успел я порадоваться тому, что город с совершенно незначительной задержкой оказался накрыт защитным барьером, как из дыры спиной вперёд вылетел Доу.

Порядком потрёпанный и объятый пламенем, он даже не мог толком контролировать своё падение, задев оттолкнувший его барьер и кулем рухнув подле стены. Впрочем, прошла секунда — и в небо ударил ярчайший луч пламени, частично задев барьер города и скрывшись в портале.

А двумя секундами позже оттуда вышел Дарих — такой, каким его помнил Кон. Высокий, но худощавый мужчина с заострёнными ушами, прижатыми к голове короткими рогами и смуглой, практически чёрной кожей. Он был облачен в подозрительно походящую на мою одежду — мантия того же кроя и состоящая из камней-накопителей цепь на груди. Вот только со мной его перепутать было непросто, так как сказывался рост и неощущающаяся через отражение сила. О какой силе я веду речь, спросите вы?

О той, которая позволила ему довести Доу до такого состояния, что он позволил забросить себя в неизвестное нечто, а именно — в портал, да ещё и отбиваться толком не мог, на что указывало сносное состояние Короля Демонов. Частично сгоревшая мантия, пара ожогов там, где не осталось и лоскута ткани, да отчётливо видимые бисеринки пота, стекающего по лбу и вискам — вот и все итоги боя.

А Доу, тем временем, потерял крыло и заднюю лапу, отчего стал напоминать виверну на последнем издыхании. И это при той мощи, которую он имел как дракон — и которую унаследовал от проклятья предка. Вряд ли все короли демонов обладают сравнимой силой, так как ранее Доу, заставляя страны заключить перемирие, действовал без оглядки на окружающих. Считал, что ему просто нечего бояться. Следовательно, Дарих куда сильнее чем даже Лана? Или я чего-то не понимаю, и Доу рассчитывал на нечто другое…?

— Прелестная картина, не правда ли? — Авалон выдержал небольшую паузу, после чего улыбнулся: — Твой город и твои люди в обмен на твою жизнь, Золан. И не смотри на меня с такой яростью — ты сам окружил себя привязанностями.

Тем временем Дарих приблизился к Доу и, полностью подавив очередное заклинание, могущее нанести немалый урон барьеру Великого Дома, — поднял вверх руку с оттопыренными средним и указательным пальцами. В тот же момент в воздухе над его головой вспыхнула раскалившаяся докрасна мана — и он опустил руку, обрушив магическое лезвие на уже смирившегося со своей участью дракона.

— В этой ситуации виноват лишь ты. Тебе изначально не стоило показывать норов. Просто следовал бы нашим приказам и никуда не сбегал…

Я не успел толком отреагировать, как Авалона просто снесло в сторону, сбросив в раскинувшийся вне пределов шахматной доски океан. Попутно он протаранил собой пару колонн, и только тогда я разглядел крайне злого, нисколько не похожего на обычного себя Марека. Он более не выглядел как величественный и таинственный демон из далёкого прошлого — теперь он казался пережившим много дерьма человеком, у которого силой отобрали всё, и он страстно жаждал за это отомстить.

Вот только ни его дух, ни его воля не были сломлены — иначе он не смог бы вот так просто втоптать Авалона в грязь, и, стоя совсем рядом со мной, размеренно, с особой жестокостью продолжать это делать.

Парящее в воздухе зеркало разлетелось на осколки сразу после того, как голова Доу отделилась от тела, и тогда же я решил, не мудрствуя лукаво, поспешить и прикончить Авалона, пока это ещё возможно. Со столь серьёзной огневой поддержкой он просто не сможет ответить — и этот момент станет последним в его жизни.

Вот только успею ли я вернуться домой, забрать родных и бежать? А если справлюсь, то как далеко удастся уйти от того, кто смог убить последнего из драконов — того, кому уступил весь мир?

— Убей его, Золан. — Присутствие тянущейся откуда-то издалека души Марека всё нарастало, а моё пространство, казалось, начинало трещать по швам. Вот ЭТО — душа Марека?! Он определённо что-то недоговаривал о возможностях проецирования своей души на моё пространство, так как сейчас демон перемещался сюда «во плоти». — Убей — и поглоти нас. Иначе Дарих уничтожит всё, что тебе дорого.

Словно щупальца чудовищных размеров спрута, к нам со множества направлений ринулось пространство Авалона. В то же время он сам, отбросив облик человека, пытался вырваться и сбежать в реальный мир, где за спиной его физического тела медленно раскрывался очередной портал.

На принятие решения мне не понадобилось и секунды. Огромным волевым усилием я замедлил течение времени в пространстве своей души относительно реального времени — и с максимально доступной скоростью вернулся в реальность. Всего лишь на пару мгновений и исключительно для того, чтобы приблизиться к телу Авалона, оторвать ему руку вместе с частью груди, а после — закрутить вокруг портала вихрь маны, тем самым его разрушив.

И снова пространство души, из которого Авалону практически удалось выбраться — как бы ни был силён Марек, но эта территория принадлежала мне, и полностью раскрыть свой потенциал он не мог. Впрочем, теперь, лишив Авалона артефакта, что был на руке, а вместе с ним и способа сбежать, я мог вплотную заняться его душонкой. Течение времени вновь вернулось к наиболее удобному соотношению, а рядом появился образ Марека.

Образ потому, что он сам сейчас сражался с Авалоном, не давая тому и секунды на передышку.

— Ты понимаешь, что должен сделать?

— Понимаю. — Вот только в голове бился один-единственный, актуальный как никогда вопрос. — Как, Марек? Как это произошло?

Демон помолчал недолго, после чего мотнул головой:

— Мы недооценили твоих современников. Магия не переживала упадок — она просто лишилась былого масштаба. — Постепенно схватка начала смещаться в сторону шахматной доски, заставив меня подобраться. — Никто и подумать не мог, что может существовать рвущая само пространство магия. Печальный итог этого заблуждения — смерть Доу и уничтожение моего прибежища.

— Значит, Доу действительно мёртв…

— Да. Тебе показали не иллюзию, Золан. Всё очень серьёзно… и очень плохо.

— А то я не заметил.

Несмотря на отсутствие на то необходимости, я всё-таки размял шею и, перехватив поудобнее сформировавшиеся в руках мечи, ринулся к Авалону с твёрдым намерением его прикончить. Знал ли Марек, какие последствия за собой повлечёт эволюция с привлечением чужой маны в качестве топлива, или полагался на авось? Действительно ли всё разрешится лишь битвой — и никак иначе?

Много вопросов и мало ответов. Но точно известно лишь одно — бездействием я себе не помогу, а значит…

Нужно сражаться. Лишь бы эта битва не стала последней в моей жизни…

Каждый взмах копья заставлял воздух дрожать и искажаться, но прана в этих ударах присутствовала далеко не всегда. Из-за того, что рядовые маги не могли ощутить прану так же, как ману, Ваарон был вынужден всерьез воспринимать каждую атаку Кэла, попусту растрачивая силы и рассредотачивая внимание. Будучи специализирующимся на стихии воздуха императором, Секущий Ветер во всём полагался на свою скорость и непредсказуемость — и сейчас столь узкая направленность впервые за долгое время его подвела.

Противостоящий ему копейщик демонстрировал не только превосходную силу и скорость, но и не гнушался использовать финты и уловки, вынуждая Ваарона сдавать одну позицию за другой. Впрочем, маг и не думал паниковать, выжимая из происходящего максимум возможного. Анализ стиля боя оппонента, поиск уязвимых мест, подготовка поля боя…

Магия была много универсальнее, нежели мастерство меча, и сейчас Ваарон решил вопреки прежним практикам прибегнуть ко всему своему арсеналу. За спиной Кэла то и дело формировались заклинания-ловушки, чего он не замечал из-за полной сосредоточенности на противнике. Самому Ваарону было непросто заниматься двумя делами одновременно, но, к его радости, все промашки и ошибки герой списывал на собственную силу, к которой зверолюд оказался просто не готов.

А раны… Из столкновения двух равных императоров трудно выйти целым и невредимым, и зверолюд это понимал, обменивая свою кровь на шанс одним шагом закончить бой.

Выбросив навстречу копью бурлящий от переизбытка маны снаряд, Ваарон прокрутился в воздухе и, подхваченный стремительным потоком ветра, обрушился на Кэла, сжимая в руках рукояти коротких парных клинков. Их длина не причиняла ему неудобств, так как редкий металл служил всего лишь проводником для маны, и настоящим оружием выступали невидимые полутораметровые лезвия.

Обмен ударами, череда стремительных рывков — и зверолюд, улучив пару спокойных мгновений, недовольно фыркает: ему не удалось как следует реализовать одну из своих козырных карт. Он лишь расколол один из наручей Кэла, да рассёк одежду на его груди, не сумев пробиться сквозь струящуюся по коже копейщика прану.

— Среди магов открылся клуб любителей ближнего боя?

Ваарон, замерев в воздухе и подготавливая следующую череду атак, призванных оттеснить Кэла, ухватился за шанс потянуть время:

— Хочешь записаться?

— Только в качестве сенсея…

Маг раскинул руки в стороны, особым образом шевельнув пальцами — и в десятках мест вокруг Кэла вспыхнули контуры ритуальных кругов, начертанных маной прямо на сгустившемся воздухе. Герой, прежде не демонстрировавший подобной прыти, успел не только оглядеться вокруг, отметив для себя новые источники опасности, но и точным выпадом поразив ближайший, после чего вынужденно развернувшись к перешедшему в нападение Ваарону, который, казалось, не тратил ни мгновения на контроль своих заклинаний, в определённом темпе выстреливающих в Кэла сгустками принадлежащей к разным стихиям маны.

Вынужденный одновременно сражаться и отражать несущие определённую опасность снаряды, Кэл пропустил ещё два удара, на этот раз лишившись лоскута кожи на предплечье от столкновения с невидимым клинком, и позволив мимолётной молнии слегка опалить шею. Ваарон, уже успевший отступить и буквально отдать на растерзание расставленные ранее ловушки, отделался лёгким испугом — по одному из его коротких мечей прошла трещина от столкновения с пышущим праной копьём, да на правой, опорной ноге теперь красовался неглубокий порез, уже прижжённый самим магом.

— Как насчёт того, чтобы просто отступить, а, Герой? Это не твоя война.

— Друг мой, а война не моя? — Кэл обеими руками ухватил гигантское копьё за древко, направив наконечник на Ваарона. — Это даже звучит смешно.

Зверолюд, сосредоточенно наблюдавший за своим оппонентом, всё-таки упустил момент, когда совершившее короткий рывок вперёд оружие с оглушительным хлопком вернулось на исходную позицию. Казалось бы — какой может быть вред от копья, преодолевшего от силы двадцать сантиметров, после чего вернувшегося обратно?

Ваарон тоже так считал вплоть до того момента, когда в его груди образовалось крошечное отверстие, будто бы проделанное иголкой. На голых инстинктах он успел сместиться в сторону, и странная атака задела лишь лёгкое, что ещё можно было пережить — слишком незначительных размеров была рана. Но вот сам факт того, что равный ему по рангу мастер меча обладает дальнобойной атакой в разы более быстрой, чем любое из его, мага-императора, заклинаний, сильно задел гордость Секущего Ветра.

Схватки на расстоянии испокон веков считались прерогативой магов, но уж никак не пользователей праны.

— Подлые приёмы в исполнении Героя Человечества. — Едва заметным движением Ваарон снял с пояса и раздавил в руках колбу с жидкостью, что мгновенно впиталась в его кожу. — Как иронично…

— Не бывает подлых приёмов, зверь. — На секунду закрывший глаза Кэл ударил ещё дважды, промазав первым выпадом, но задев зверолюда вторым. Теперь дыра была не только в груди мага, но и в его бедре, что могло не сказаться на его подвижности, но сильно повлияло на концентрацию. — Есть только победа — и поражение.

Тем временем Ваарон, кое-как залатав свежую рану, преобразился. Его черты лица слегка исказились, став больше напоминать звериные, а глаза почернели — зрачок полностью вытеснил белок.

— Второй раунд?

— …

Зверолюд ничего не ответил — лишь зарычал и перешёл в наступление, готовясь в любой момент уклоняться от неуловимой атаки оппонента.

А над Великим Домом, тем временем, нависла нешуточная опасность…

Глава 22. Финальный аккорд. Часть II

— Всё?

— Всё. — Гесса, закинув на спину походную сумку и поудобнее перехватив свой посох, окинула взглядом тех, кто провожал крошечный отряд. Дигон, облаченный в полный комплект брони и с оружием наизготовку то и дело поглядывал куда-то наверх — туда, где совсем недавно разрушил барьер драконоубийца. Волан с виду хладнокровно продолжал сортировать боевые зелья, но за прошедшие пятнадцать минут все присутствующие уже поняли, что на самом деле он бессистемно тасует много раз проверенный набор. Сколь-нибудь спокойной можно было назвать лишь над чем-то задумавшуюся Кей, крутящую в изящных пальчиках тонкое лезвие из адамантита. — Он всё ещё далеко…

— Его могут задерживать намеренно, дорогая. Но… — Кларисса, проведя рукой по волосам взобравшейся на её руки Астры, выдавила из себя улыбку. — … он справится. Всё будет хорошо.

Тэл, всё ещё с неприязнью поглядывающий на отца, что отправил его вместе со «слабыми и беззащитными», как считал сам паренёк, женщинами, не мог не уловить в словах матери подавляемую отчаянием надежду. Умом он понимал, что враг, сумевший вот так просто пробиться через барьер, а после даже не торопящийся искать кого-то конкретного и просто прогуливающийся по тонущему в хаосе городу — не тот, кому он, юнец, может противостоять. Но сердце требовало подвига, сравнимого с таковым в молодости старшего брата. Вот уж кто был по-настоящему сильным…

В то же время Норас с виду не выказывал вообще никакого беспокойства, не в первый раз проверяя, всё ли снаряжение он с собой взял. Тэл завидовал этому спокойствию друга, но продемонстрировать такое же был неспособен.

— Ещё раз напомню, что вы должны держать путь на север, вдоль Великой Реки. — Волан отвлёкся от своих эликсиров. — Когда отобьёмся — пришлём за вами людей. До тех пор ни в коем случае не останавливайтесь.

Гесса, выслушав слова алхимика, лишь покорно кивнула — не ей, сильнейшей в их маленьком отряде беглецов, было спорить. Она, Кларисса, Астра, да Тэл с Норасом — вот и все те, кому суждено спастись в худшем из исходов. Или просто прожить чуть дольше…

Никогда раньше маленькая демонесса не могла честно назвать какое-то место своим домом, а теперь, когда у неё появился и дом, и семья, нашлись те, кто хотел всё это порушить.

И противостоять им она была не в силах.

— Не парься, мы задержим этого ублюдка — а там и Золан подоспеет. Нас не так-то просто убить. — Стены подвала в какой-то момент вздрогнули, и Дигон засуетился: — Всё, отправляйтесь.

— Угу.

Тэл напоследок обнял отца, после чего быстро нагнал удаляющихся спутников, за спинами которых медленно опускалась каменная плита. И только в момент, когда скрежет камня стих, а лишние уши ушли достаточно далеко, Волан вздохнул:

— У нас есть какой-то определённый план?

— Пытаться выжить и потянуть время. — Дигон оценивал ситуацию так же трезво, как и все собравшиеся, так что надежд на победу не питал никаких. Более того — он нет-нет, да думал о том, что из защитников уцелеет лишь Кей. За счёт своих вампирских способностей, так кстати вернувшихся после трёхмесячного перерыва. — Волан, задействуй системы башни только после того, как он подберётся достаточно близко. До этого момента даже не думай вступать в бой.

— Боюсь, этот момент наступит совсем скоро. Я поднимусь на вершину и буду наблюдать за ситуацией оттуда.

— Мы с Кей поддержим защитников… если там кто-то уцелел. — Установившаяся снаружи тишина не предвещала ничего хорошего, и так как в качестве заслона выступили лишь немногие боеспособные маги и мастера меча под предводительством Амстера, — всех бросать в бойню было бы просто излишне, — то, скорее всего, они пали. Или отступили, закончив с эвакуацией… но уложиться в столь незначительный отрезок времени было как бы не сложнее, чем убить вторженца, закидав его обычными камнями. — В ином случае заставим его побегать по городу. Постройки — тлен, нужно спасать людей.

— Неудачный выдался год… — Кей безо всякой на то необходимости рассекла запястье, и вытекающая из вены кровь заструилась вокруг неё. — Давайте сделаем всё, чтобы не жалеть после.

Никаких рассуждений о смерти, никакого страха — среди этой троицы не было трусов, лишь настоящие, осознающие близость конца воины.

Быстро, не тратя времени зазря, Волан устремился к вершине башни, в то время как Дигон и Кей — на жаркую встречу с забравшим множество жизней врагом, силуэт которого появился на горизонте спустя какую-то минуту.

Маг, что один стоил целой армии шёл посередине улицы и как будто любовался архитектурой. Он не разрушал ради разрушения, но трупы и руины там, где он уже успел побывать, указывали на готовность убивать, если потребуется. Закончились защитники — успокоилась и мана. Но теперь, с прибытием вампирши и её любовника, ситуация обещала коренным образом поменяться.

— Говорила мне бабушка — ешь кашу, большим вырастешь. Слушал бы — и, глядишь, был бы сейчас не слабее тебя.

— Боюсь, что в его глазах мы если не равны, то близки к этому. — Кей нервно облизнула губы, после чего резко повернула голову, устремив взгляд куда-то в сторону. Секунда — и из-за зданий показался поток алой жидкости, струящейся и полностью послушной воле своей хозяйки. — Покажем ему всё, что можем — выиграем время. А если не заинтересуем…

— То ваши жизни оборвутся в миг. — Пропавший и вновь появившийся, — но уже гораздо ближе, — демон щелчком пальцев послал в сторону Дигона сгусток пульсирующего пламени, с которым маг-король справиться смог бы лишь чудом. Одновременно с тем Кей отбросила все подготовленные заранее атакующие чары, поспешно возведя защиту перед красноволосым копейщиком, уже приготовившимся отражать смертельно опасное заклинание. — По крайней мере, на идиотов вы не похожи. Неужто приближённые местного Лорда?

— Одни из. — Дигон взглядом поблагодарил Кей: — Великий Дом — нейтральное царство. Так что побудило тебя напасть на нас, лишив жизни стольких людей?

— Лишив жизней? — Демон развел руками. — Ты ошибаешься. Все те, кого вы заведомо записали в мертвецы — живы. Глупо было бы портить товар, участвующий в торгах. А цель… Если я скажу, что, как и вашего лорда, вперёд меня ведёт стремление спасти мир… Поверите ли вы?

— Ты хочешь, чтобы Золан восстановил канал. — Уверенно сказала Кей после того, как кружащая вокруг неё кровь на мгновение замерла. — Он скорее убьёт тебя, чем пойдёт на это!

— Тут-то мне и пригодитесь вы, слабые, беззащитные детишки. — Дарих медленно поднял руки перед собой, а секундой позже — хлопнул в ладоши. Одновременно с тем во все стороны от него разошлась плотная, но мягкая волна маны, большая часть которой попросту хлынула в небо, образовав невероятных размеров столб света. Кей и Дигон только и могли, что, застыв подобно каменным изваяниям, наблюдать за всего лишь всплеском маны, подобный которому мог воспроизвести лишь маг-император — и то, ценой доброй половины своих сил. И, на первый взгляд, вторженец не потерял и малой доли своих сил. — Как вам такое «эхо взрыва»? Прибежит ли он сюда, наплевав на всё и согласившись со всеми требованиями моих людей, узрев подобное?

Вдруг мостовая на всей улице треснула, и взметнувшиеся вверх кровавые нити, набрав высоту, ринулись к Дариху, со свистом рассекая воздух. Демону ничего не стоило среагировать на эту атаку, и он действительно выставил барьер… вот только в самый последний момент нити резко изменили направление, закружившись вокруг врага и сформировав внушительных размеров кокон, поверх которого вздыбился поспешно созданный Дигоном каменный купол.

Кей, сорвав с пояса пару флаконов, перебросила их Дигону, который, вблизи сравнив себя с противостоящим им монстром, готовился пойти ва-банк.

— Рано!

— Хр-р-р…! — Дигон до хруста сжал древко глефы, но подготовку прекратил, вместе с Кей переместившись на одну из близлежащих крыш, попутно снеся часть стены — даже доли секунды были слишком ценны, чтобы тратить их на лишние телодвижения. — Предлагаю отступить к башне и дать бой там.

— Это то, чего он точно ждёт… — Кей замолчала, так как красноволосый маг оттолкнулся от черепицы и, взлетев в воздух, дважды взмахнул глефой, с лезвия которой сорвались заранее подготовленные, пышущие силой — и оттого крайне эффективные сгустки белого пламени, ударившие в пробитую Дарихом дыру. Тот, ожидаемо, не запачкал даже одежды, но на секунду остановился — его восприятие было забито помехами в лице пропитавшей воздух маны, а видеть сквозь плотный дым и пыль сам по себе он не мог. — … а значит — просто проигнорирует.

Пока демон всё ещё находился на том же месте, Дигон отправил в полёт оба флакона, предварительно нарушив их целостность. Раз — и в дополнение к крови и пламени по воздуху распространился кислотного оттенка яд, сразу начавший медленно опускаться к земле. Два — и из образовавшегося облака вылетел Дарих с явно отобранным у одного из павших защитников мечом. И так как Кей была занята подготовкой следующего многогранного заклинания, первым на опасность отреагировал Дигон, буквально взорвавшийся маной.

Лезвие глефы сверкнуло в воздухе — и столкнулось с мечом, разрубив его на две части даже несмотря на хорошую напитку металла маной.

— О? — Лишившийся оружия Король Демонов играючи схватил глефу за лезвие, посмотрев Дигону в глаза: — Случайность, или ты сможешь повторить?

— Для тебя… — Сжимавшие древко руки расслабились и отпустили оружие, после чего красноволосый пригнулся, хлопнув ладонями по земле. Вниз единомоментно утекла львиная доля его резерва, запитав образовавшуюся в камне структуру, но из-за такого превышения собственных пределов самостоятельно отступить Дигон уже не смог. Или не захотел, дополнив комбинацию одним из сложнейших огненных заклинаний своего ранга. — … всё что угодно. Проклятая кузня!

Одновременно с тем распространившаяся в воздухе кровь лишила Дариха обзора, и он полностью опознал лишь сформировавшийся у него под ногами невероятно прочный металлический диск радиусом в десяток метров, да опускающийся с неба поток огня, который даже в теории не был способен пробить его защиту.

Но если бы Дигон полагался лишь на свою силу и поверхностную поддержку от Кей, то план был бы обречён на провал с самого начала.

Кровавый щуп ухватил боевого мага за талию — и выбросил в сторону из эпицентра заклинания, в которое решил поддать жара Волан, обрушивший на вторженца всю мощь Башни Лорда, а мгновением позже сияющий алым светом луч за счёт одной лишь ударной волны снёс несколько рядов пустующих домов, а место, на котором стоял Дарих и вовсе превратил в пыль. Впервые за всё время существования Башни с неё исчезла внешняя обшивка, скрывающая за собой отвечающие за фокусировку маны кристаллы, а проложенные в толще камня каналы испытали чрезвычайное напряжение, в одном залпе выдав максимум безопасной мощности.

— Если это его даже не подкоптило, то, боюсь, мы действительно ничего не можем. — Сказал Дигон, едва поднявшись на ноги и отсалютовав находящемуся на вершине башни Волану. Кей, замершая рядом, поспешно стягивала к себе разлетевшуюся по округе кровь, значительная часть которой пропала во взрыве, и боролась с пытающимися активироваться глазами. — Эт…

Вампирша только и успела, что выставить перед собой не абы какой барьер, но всё равно лишилась половины тела, тут же начав регенерировать. Вот только на неё пришлась лишь часть вложенной в удар силы — целью являлся Дигон, и он же сейчас стоял, дрожащими руками удерживая перед собой охваченную огнём глефу.

— К-кей, беги.

— …

Девушка, глядя на вышедшего из струящегося по земле дыма демона, отвечать не торопилась. Мана, что питала заклинание Дариха оказалась особенной, и потому у вампирши уходило слишком много сил на регенерацию — о продолжении боя в ближайшие секунды не шло и речи. А побег…

Она не могла сказать, что именно использовал Король Демонов, но его магия, даже не поцарапавшая глефу, прожгла защиту Дигона и смертоносным вихрем прошлась по его телу. Красноволосый маг выглядел так, будто его долго и старательно резали ножом. Досталось даже лицу, что сейчас потеряло привычные черты и было сплошь покрыто запёкшейся от жара кровью.

Было понятно, что отступи она сейчас — и Дигона уже ничто не спасёт…

И, скорее всего, её вмешательство тоже не изменит ситуацию, ведь этот монстр, побывав в эпицентре заклинания, чью мощь вполне можно было сравнить с атакой нескольких объединивших силы императоров совершенно не пострадал.

Но даже отчётливое осознание этого факта не заставило Кей отступить.

— Я больше никогда… — Тихий шёпот девушки не слышал ни Дарих, ни Дигон — но она на это и не рассчитывала. Концентрирующаяся вокруг неё мана привлекла внимание вторженца, чего было более чем достаточно. — … не убегу от опасности. Бери плату, но взамен дай мне силу!

— Хо-о-о… — Король Демонов внимательно наблюдал за вампиршей, что заслонила собой человека, которого любила. Едва живого, но — единственного и незаменимого. В глазах Кей ярко вспыхнули опаляющим золотом, и свет этот волной пронёсся как по её телу, так и по струящейся вокруг крови. В общий поток влились даже запёкшиеся частички крови Дигона, с неумолимой тоской в глазах наблюдавшего за отчаянной попытки любимой хоть как-то ответить принявшему облик демона чудовищу. — Знакомый взгляд. Клон Ланы, верно? Всё-таки эксперимент оказался удачным…

Единым порывом сияние распространилось вокруг Кей, а с вершины башни, раскалывая небо, сорвалась титанических размеров молния, окружённая поглощающими свет тучами. Те, кому не повезло со стороны наблюдать за этим боем, видели лишь жалкие отблески истинного сияния владычицы неба, одновременно с которой в небе ещё никто не оказывался без крайне печальных последствий. Молния — страшная сила, но то, что выдала Башня Лорда, не шло ни в какое сравнение с природными аналогами. Титаническая мощь, столкновение с которой ни для кого не проходило безболезненно, обрушилась на то место, где стоял Дарих.

В то же время золотой свет, смешавшийся с кровью, принял форму гигантского, повисшего в воздухе меча, острие которого было нацелено точно на спокойно принявшего удар башни Короля Демонов.

Девушка, испытывая адскую боль из-за истощения и переизбытка поступающей информации пошатнулась, но почти сразу почувствовала, как Дигон, сам еле держащийся на ногах, подставил ей своё плечо, бросив последние крупицы резерва на создание защитного кокона. Глефа вонзилась в землю, а в следующую секунду из неё ушла абсолютно вся мана, и призванное защитить вампиршу заклинание приняло свою завершённую форму.

А сердце боевого мага, натужно ударив в последний раз, затихло навсегда.

Находящийся на пике королевского ранга, Дигон с самого начала был не более, чем мухой в глазах Дариха. И он это понимал. Кей это понимала. Все понимали. Но прежде никогда не отступавший перед трудностями воин не посмел изменить своим принципам, встав на защиту того, что было ему дорого. В те последние секунды, когда Дигон ещё был способен трезво мыслить, он, осознавая всю бессмысленность этих слов, попросил Кей спастись хотя бы самой…

Вот только не так давно она дала обещание самой себе — никогда больше не убегать.

И последним её чувством в момент, когда сверкающая молния ударила в то место, где стоял Дарих, а гигантский клинок, едва коснувшись земли взорвался неудержимым, всепоглощающим сиянием, стало сожаление — и благодарность. Она жалела о том, что счастливый отрезок в её жизни оказался столь коротким, но в то же время была благодарна судьбе, что он вообще был. Ведь её сестре не удалось ухватить даже малого кусочка счастья…

Целый район, из которого, к счастью, уже успели сбежать горожане, исчез, поглощённый рукотворным солнцем, и у Волана, с трудом удерживающего на лице хладнокровную, безэмоциональную маску, не оставалось никаких сомнений в том, что двое лучших людей, которых он когда-либо встречал в своей жизни, погибли.

— Он отомстит. Будь уверен, тварь… — Глухо застонала выдержавшая вторую по счёту перегрузку башня, а выведенный на крышу малый кристалл управления, обеспечивающий надёжное управление башней, чередой цветовых сигналов отрапортовал о пятидесятипроцентной готовности сложнейшей артефактной структуры к напитке очередного заклинания. — У него это точно получится. Всегда… получалось…

Волан размазал по лицу выступившую из глаз кровь, сосредоточившись на формировании третьего по счёту заклинания. Та частота, с которой он это делал, вкупе с общей сложность процесса сильно сказывались на самочувствии алхимика, но сейчас он уже не обращал на это внимания.

Ведь когда Король Демонов оправится от удара, то следующим с жизнью расстаться суждено именно ему. И чем дольше удастся продержаться — тем с большей вероятностью Кларисса, младший сын, внучка и Гесса смогут сбежать.

А за семью несостоявшийся глава рода всегда стоял до конца.

Глава 23. Финальный аккорд. Часть III

Ошмётки территории Авалона разлетались в стороны и растворялись, поглощаясь моей душой, а в голове билась лишь одна мысль:

УБИТЬ! РАСТЕРЗАТЬ! ОБРАТИТЬ В НИЧТО!

Первый взрыв в направлении Великого Дома окрасил небо в алый в тот момент, когда мы с Мареком только приступили к планомерному уничтожению души Авалона, и тогда я уже практически слетел с катушек, сохранив рассудок лишь за счёт слабой, но уцелевшей связи с Гессой. Вот только в своём стремлении закончить здесь как можно быстрее я буквально раздавил Авалона, выбросив того из своего пространства души — и ворвавшись в его, туда, где Марек уже не мог напрямую меня поддержать. Он медленно растворялся во мне, снабжая мою душу всё большей и большей силой, и параллельно впечатывал в мою память всё то, что ему успел передать умирающий Доу.

Его убивали — а он даже не пытался сбежать, все силы отдав на то, чтобы побольше узнать о нашем общем враге. Почему вокруг меня столько людей, готовых пожертвовать собой — большая загадка, но из-за этого их самопожертвования на мои плечи ложился всё больший и больший груз. Я не мог подвести их, не мог сдаться, не мог проиграть — мог лишь идти вперёд несмотря ни на что.

Авалон был практически убит мною, а его сущность — поглощена и готова к использованию в качестве топлива для прорыва на следующий ранг, когда вернувшее свой изначальный оттенок небо захватило золотое сияние столь интенсивное, что даже отсюда мне было больно туда смотреть.

Золото. Специфический цвет, которого в таких масштабах достичь могли очень и очень немногие. Из моего окружения — одна лишь Кей, и то только после покорения глаз. Могла ли она прорваться во время боя? И был ли этот бой? Ведь если Дарих всё там порушит и всех убьёт, то ему просто нечем будет мне угрожать, а я стану тем врагом, что будет преследовать его до конца своих дней.

Палач был прав в одном: меня ограничивают привязанности, но это благо и для меня, и для тех, кто, потенциально, может стать моим врагом. Исчезнут ограничения — и у меня не останется ничего кроме мести. Понимает ли это Дарих? Не может не понимать. Хочет ли он этого? Точно нет. Убив дракона, он лишил самого себя страховки: паду я, падёт он — и канал уже никто никогда не восстановит. А, возможно, хватит и одной лишь моей смерти, так как я догадывался, что ему нужна не просто моя жизнь, за которой он мог прийти лично и играючи её отнять.

Послать меня восстанавливать канал, сохранив жизни тем, кого я готов защищать любой ценой — вот и весь план. Простой и надёжный, ведь если не справлюсь я, то он всегда сможет подготовить Астру.

Сука.

Очередная часть души Авалона оказалась оторвана от основного тела, а я — пошёл в последнюю атаку, рассчитывая закончить бой здесь и сейчас. Чем быстрее я справлюсь здесь, тем быстрее вознесусь и смогу вступить в бой с Дарихом. И пусть мои шансы в прямом противостоянии будут не такими уж и большими, но просто бросить на растерзание Великий Дом я был не готов.

Словно девятый вал, пространство моей души хлынуло вперёд, расколов принявшую форму летящего в пустоте астероида душу Авалона на несколько частей. Стоило этому случиться, как по ушам ударил его отчаянный то ли крик, то ли визг, а мгновением позже я уже вернулся в реальный мир. Выжатый, словно лимон, но удовлетворённый победой и готовый двигаться дальше.

Кэл всё ещё сражался с Авалоном, всё так же медленно, но уверенно завоёвывая преимущество. Ни на первый, ни на второй взгляд помощь ему была не нужна, так что я просто и незатейливо уничтожил сердце и мозг трупа, а браслет, валяющийся внизу, на земле, растёр в труху вместе с рукой Авалона. Ваарона Кэл прикончит — в этом можно не сомневаться.

Значит, от меня требуется лишь шагнуть на следующий ранг. «Лишь», ха. Да если бы это было так просто…

Но я справлюсь.

Просто не могу не справиться!

Остатки тела Авалона полетели вниз, к земле, а энергия, в которую превратилась захваченная присутствием Марека душа надавила на плечи, мягко указывая, что мне тоже не стоит задерживаться в воздухе. Начав снижение, я всё яснее понимал, сколь огромные объёмы маны кружат вокруг меня. И вся эта сила, от и до, принадлежала Мареку, решившему превратить саму свою суть в топливо для моей эволюции. Авалон был приятным, но небольшим дополнением, призванным увеличить мои шансы забраться в ходе ритуала повыше. И так как сейчас мне была важна каждая крупица силы, брезговать и отказываться от такого дара я не собирался: плевать, что он был тем ещё куском дерьма. Теперь это всего лишь мана, пусть и несущая в себе что-то такое, неприятное.

— Кэл, выиграй мне время! И не суйся к городу — там маг, не уступающий по силе многим королям демонов!

В очередной раз столкнувшись со зверолюдом, друг нашёл меня взглядом и коротко кивнул, тем самым уверив меня в том, что он всё услышал.

А я тем временем опустился на землю, и кружащие вокруг потоки маны, будто повинуясь чьей-то беззвучной команде, хлынули ко мне, впитываясь в тело. Больно не было, но мир вокруг начал темнеть, и, в конечном итоге, я потерял сознание…

Со скоростью, которой позавидовали бы и быстрейшие из императоров, Кэл преследовал из последних сил пытающегося отбиться мага. Всё, начиная от брони и заканчивая копьём героя было покрыто сажей и выщербинами, оставленными смертоносной магией ветра. Ваарона прозвали Секущим не за красивые глаза, ибо он действительно умел и любил сражения.

Правда, с превосходящим его наголову противником он встретился впервые, так как иначе объяснить ту панику, что объяла мага, было невозможно. После того, как Золан расправился с его напарником и лишил их единственного имеющегося пространственного артефакта, Ваарона словно подменили. Он всё чаще ошибался, не проявлял сколь-нибудь значимой инициативы, а каждый его шаг лишь приближал неизбежную смерть.

Жалеть его после того, как вдалеке раздался уже второй по счёту взрыв, способный снести с лица земли целый город, он не собирался. Кэл всецело разделял желание друга отомстить, но ничем не мог помочь в бою против того, кто, со слов Золана, был сильнее многих известных королей демонов.

Зато он мог обеспечить другу защиту, покуда тот занят продвижением на следующий ранг. Объёмы магии, видимые и ощущающиеся безо всяких способностей к магии, Кэла откровенно пугали, но пока он был слишком занят противником, чтобы хотя бы примерно прикинуть, сколь огромной мощью будет обладать Лорд Великого Дома после того, как завершит впопыхах подготовленный ритуал, в котором в качестве источника силы использовались не артефакты и части магических зверей, а тело и душа разумного иномирца.

Брошенным копьём разбив очередное заклинание-ловушку, Кэл стремительным и хищным движением сблизился со своим оппонентом, впечатав тому в подбородок пышущий праной кулак. Секунда — и копье, оказавшееся за спиной зверолюда, вернулось, попутно распоров тому кожу на спине. Кэл имел все шансы покончить с магом одним-единственным ударом, но из-за оригинального стиля ведения боя последнего опасался это делать, отдав предпочтение планомерному выматыванию. Рана здесь, рана там — и меньше чем через минуту бездыханное тело уже будет лежать на земле далеко внизу, и, что особенно важно, без лишних рисков.

Ярость, вызванная тем, что подлый враг ударил по близким Золана, не была способна помутить разум многое повидавшего героя, человека, на чьих руках было больше крови, чем у кого-либо ещё из ныне живущих. Ведь только он записывал на свой счёт не только лично убитых врагов, но и союзников, которых он мог защитить — но не сделал этого по тем или иным причинам.

Началось это с того дня, когда Кэл в страшном бою потерял своих женщин, а вместе с ними и всякое желание наслаждаться жизнью так же, как раньше.

Вспыхнувший на мгновение гнев заставил прану ускориться стократно, и неожиданный даже для самого копейщика выпад поразил Ваарона, и, на этот раз — точно в сердце. Глаза отметили слабость, а тело самостоятельно, в обход разума, нанесло удар. Если Кэл в этой жизни чем-то и гордился, то лишь своими инстинктами и рефлексами, которые не упали на него с неба, а сформировались и отточились в десятках и сотнях сражений, в которых поражение означало бы смерть.

— А… Кх-х…

Бесконтрольно хлынувшая из тела зверолюда мана начала рвать его собственное тело на лоскуты, отчего вместо слов из глотки мага вырывались лишь невнятные хрипы. Кэл, прождав чуть больше секунды, стремительным рывком приблизился к Секущему Ветру — и, коротко замахнувшись, снёс ему голову, отправив тело в непродолжительный полёт прямиком к перепаханной, напоминающей поле боя земле.

Несмотря на то, что сражались императоры преимущественно в воздухе, следы ожесточенной схватки можно было заметить повсюду.

Проводив взглядом безжизненное тело вплоть до самого момента падения, герой длинным выпадом послал вниз волну праны, превратившую труп в фарш. Теперь никто не смог бы распознать в мертвеце не то, что Ваарона Хмеля, но и даже гуманоида.

Проконтролировав смерть врага, Кэл обернулся — и пристально посмотрел на Золана, окружённого яростно кружащей вокруг него маной. Тело демона казалось ничтожно маленьким на фоне устроенной им же бури маны, но это лишь подтверждало истину, известную каждому жителю этого мира с рождения: вне зависимости от твоего пола, внешнего вида и физических кондиций, ты можешь стать по-настоящему сильным. Кэл ценил эту особенность сего мира больше прочих, так как в прошлой жизни ему пришлось многого натерпеться от «элиты», от тех, кто считал себя лучше по праву рождения. На деле же эти ублюдки оказались самыми обычными людьми, состоящими из точно такой же плоти и крови.

На секунду герой зажмурился, припомнив дела дней далёких. Монотонные будни в школе, поступление в университет — и дальнейшую жизнь, пущенную под откос по желанию тех, перед кем он отказался лебезить. Исключение, разрушение семейного бизнеса, подозрительная смерть родителей — и нож, которым было так приятно резать на части этих сукиных детей. Тогда, поймав телом целую пистолетную обойму от сильно запоздавшего телохранителя, Кэл сожалел о сделанном. Но сейчас, после всего пережитого, от сожалений не осталось и следа.

Этот мир был настоящим, ведь в нём правила сила, достичь которой мог каждый — стоит лишь приложить соответствующие усилия. Жаль только, что коренные жители в большинстве случаев игнорировали эту возможность, лишь ради заработков идя по тропе силы.

Прождав несколько минут и не заметив в состоянии Золана значимых изменений, Кэл вздохнул — и опустился на землю, направившись прямиком к окопавшимся по всем правилам подчинённым. Сейчас, в условиях, фактически, войны, главным был он, а не священники Великой Церкви или дипломаты, так и не решившиеся выйти из своих дилижансов.

— Герой, с кем вы сражались…?

Кэл скользнул взглядом по лицу капеллана, после чего вспомнил об одной важной вещи. Небрежным движением он сорвал с запястья браслет-артефакт, растерев его в труху, после чего посмотрел на своих товарищей по организации:

— С магами-императорами Короля Демонов. Передайте в столицу весть о том, что эти артефакты — ловушка. С их помощью демоны могут вторгнуться туда, где они находятся. — Лавас, едва услышав об этом, нервно схватился за браслет, будто бы опасаясь, что то прямо сейчас отсечёт ему руку. — После уничтожьте свои экземпляры.

— Демоны нарушили договор, или инициатором сражения стал ваш… друг?

— Крайне странный вопрос, капеллан Аон. Особенно с учётом того, что стало известно об артефактах связи. — Священник молча проглотил завуалированное оскорбление, не позволив дрогнуть ни одному мускулу на своём лице. — Если не хотите, чтобы сюда перебросили целую армию — поторопитесь и уничтожьте артефакты.

— Лавас, отправь сообщение в столицу. — Капеллан, отдав приказ тут же отошедшему в сторону святому, закатал длинный рукав мантии, сорвав спрятанный на предплечье браслет. Секунда — и по металлу прокатилась волна жара, отчего тот просто и незатейливо расплавился. А после он выудил из-за пазухи символ, при виде которого брови Кэла взметнулись вверх: — Пока Лорд-Император Великого Дома беззащитен… его следует убить, герой. Властью, данной мне первосвященником, я приказываю вам исполнить волю Великой Церкви.

На скулах Кэла заиграли желваки, а он сам с трудом удержался от того, чтобы не схватиться за вбитое в землю копьё. Символ первосвященника, безусловно, был настоящим, но приказ, что отдал капеллан, он не стал бы исполнять даже в том случае, если бы он исходил напрямую от какого-нибудь бога.

Убить друга только потому, что такова оказалась воля церкви?

— Капеллан Аон, я надеюсь, вы понимаете, о чём только что попросили.

— Не попросил, герой. — Крестоносцы, которых Кэл считал своими хорошими товарищами, почти синхронно схватились за рукояти мечей. — Приказал. Если вы откажитесь исполнять волю церкви, то будете отлучены от церкви и заключены под стражу.

— Ха… — Кэл нервно хохотнул, а копьё, вспахав землю, влетело в его руки. Самый резвый из крестоносцев, бросившийся на него и непонятно на что надеявшийся, получил в грудь удар ногой, от которого на доспехе осталась внушительная вмятина. — Я бы ничего не сказал, если бы старый хрыч отправил меня в отставку ещё в столице, но такое… Такое не прощается, капеллан Аон.

— Это предательство человечества, Кэл.

— Церкви. — Капеллан коснулся груди, и копьё Кэла задрожало. Секунда — и герой отбросил его в сторону, проводив взглядом рассыпавшееся на части оружие, из центра которого вылетел небольшой цилиндр, устремившийся к капеллану. Перехватывать древний артефакт Кэл не стал — не видел в этом никакого смысла. — Церкви, а не человечества. Я знал, что когда-нибудь наши пути разойдутся, но не думал, что это случится вот так.

По округе разнёсся оглушительный грохот, а бросившийся вперёд Кэл подобно вихрю налетел на капеллана, разбросав в стороны попытавшихся ему помешать крестоносцев — тех, что были ближе всего. Остальные же не успели преодолеть и метра: слишком велика была разница в их силах.

У двух королей и горстки бойцов в продвинутом и экспертном ранге не было ни шанса, и Кэл это понимал. Следовательно — ожидал ловушки. Это не могли быть люди, так как Кэл был уверен в том, что за караваном никто не следовал в достаточной для оперативного вмешательства близости, а остальных он неоднократно проверил. Артефакты — другой разговор, так как ману как таковую он, пользователь праны, заметить не мог. Только в чрезмерно большой концентрации, что совершенно не свойственно для зачарованных предметов.

Мог ли существовать слабый артефакт, представляющий угрозу для императора его уровня? Только если что-то, выходящее за границы разумного, по типу портальных меток и самих порталов. Но если бы что-то подобное существовало и могло быть отдано в руки отправляющихся в чужую, опасную страну королей-магов, то шансов спастись не было бы в принципе. Почему? Да потому, что риск потерять артефакты мог считаться разумным лишь в том случае, если ты сам можешь произвести ещё множество таких, а также защититься от использования оных против тебя же…

Параллельно с размышлениями Кэл, переступая через себя, расправлялся с крестоносцами — теми, кого он считал товарищами. Конечно, он старался никого не убивать, но порой фанатики просто не оставляли ему иного выбора.

Тем не менее, спустя несколько секунд на ногах остался стоять лишь избегавший битвы капеллан, порядком потрёпанный капитан крестоносцев…

И Лавас, появившийся в поле зрения так же неожиданно, как и пропавший из него. Кэлу оставалось только хмыкнуть удивлённо, да списать произошедшее на особую способность того, кого Золан назвал одним из святых. Вот только для чего ему пришлось так пропадать? Если только…

Всплеск праны сотряс землю и поднял в воздух груду обломков и тучу пыли, а сам герой поднялся в небо, по привычке отведя руку в сторону в ожидании всегда возвращавшегося к хозяину копья. Копья, которое у него отнял капеллан, воспользовавшись большим приоритетом в перечне, внесённом в один из Даров Создателя — Человечеству, который был сердцем оружия. Кэл хоть и не знал об этом наверняка, но по отклику в копье сразу понял, что то более ему не подчиняется, и потому хладнокровно избавился от верного напарника.

Ведь оружие, которое может в любой момент тебя подвести хуже любого проклятья.

Секунда, вторая — и вот уже Кэл поднялся достаточно высоко, чтобы окинуть взглядом всю дорогу за брошенными повозками. И увиденное ему категорически не понравилось, так как на белом полотне отчётливо виднелись чёрные пятна порталов.

«Если оттуда выйдут достойные враги — смогу ли я защитить Золана? Нет. Нужно заканчивать прямо сейчас!».

Прана сгустилась под ногами мастера меча, а в следующее мгновение он оттолкнулся от неё, сбив с ног капитана крестоносцев — и тут же сломав ему шею. Оказавшийся в нескольких метрах от Кэла капеллан обрушил на него столь долго подготавливаемое, и оттого могущее быть особенно опасным заклинание — но Кэл, не желая затягивать расправу, просто ринулся сквозь поток подмороженной воды, подавив ту пущенным в противоход потоком праны. Герой был безоружен, но у него оставалось его тело и его сила — более, чем достаточно для того, чтобы справиться с такими противниками.

Первым же ударом пробив грудь священника насквозь, Кэл широко расставил пальцы и вырвал правую руку из уже мёртвого тела, а левой — сбил голову, словно лежавший на подставке мяч. Брызнувшая вверх кровь ещё не успела коснуться земли, а сохраняющий завидное хладнокровие герой уже приближался к оседлавшему воздушный поток Лавасу. Тот направлялся прямиком к порталам, и, как считал сам Кэл, был намерен скрыться в одном из них.

Шаг, второй — и нога выбивает из дороги несколько десятков камней, каждый из которых становится смертоносным оружием в руках опытного бойца. Пропитанные праной и ею же отправленные в полёт, они не столько навредили святому, сколько заставили его судорожно петлять, теряя драгоценные секунды.

И в момент, когда до последнего осталось всего — ничего, Кэл был вынужден свернуть в сторону, пропустив над головой лезвие внушительных размеров меча, которым один из гостей орудовал с невероятной сноровкой. Чёрная кожа, необычный цвет глаз, плотная аура праны — Кэл без труда опознал в нём мастера меча ранга императора.

Без оружия, да против врага, который ещё и не один, а с уверенно держащимся напарником-магом, вполне могущим оказаться таким же императором…

Такие мысли пронеслись в голове Кэла за мгновение до того, как там, где секунду назад стоял маг, осталась лишь медленно опускающаяся на землю кровавая взвесь.

— Спасибо за помощь, Кэл. Дальше я сам. — Само мироздание трепетало перед новым владыкой, родившимся из гнева, ярости и искренней боли. — Настало время расплаты, Дарих…

Глава 24. Финальный аккорд. Часть IV

— Спасибо за помощь, Кэл. Дальше я сам. — Мне казалось, что каждому моему шагу, каждому удару сердца вторила сама вселенная, но со временем становилось понятно, что вторила не она мне, а я — ей. Неотделимый от мира и навечно к нему привязанный, зависимый от него и оттого несовершенный. Вот, каков маг божественного ранга на самом деле. Уже не человек, но и не бог. Если быть честным — совсем не бог, но сила, мне повинующаяся, всё равно поражала воображение. — Настало время расплаты, Дарих…

— Сколько пафоса! Поумерь пыл, Зол. Они хоть и были императорами, но опьянение силой всё равно не приведёт ни к чему хорошему. — Я набрал полную грудь воздуха — и чуть не закашлялся, так как от свежего его отделяла солидная порция гари и пыли. Кэл, между тем, продолжил говорить, решив поднажать и таким образом вернуть меня в норму. — Так, к слову, где-то с минуту назад те, кого я считал товарищами, призвали сюда этих… — Он ткнул пальцем в сторону почти осевших на землю алых частиц. — … этот порошок, предав меня. Так что я остаюсь здесь жить.

— У тебя прорезалось чувство юмора?

— С чего бы это?

— А иначе ты бы со страшным лицом ползал на коленях и кричал что-то вроде «не-е-ет»! — Как-никак Кэл только что перебил даже не священников — чёрт с этими стариками, а крестоносцев. Тех, кого он прежде, еще в Рилане, всех поголовно считал хорошими товарищами. Рыцари без страха и упрёка, преданные общему делу, сегодня пали от его руки. Но сейчас на лице моего друга не читалось ни скорби, ни сожаления. — Ты изменился, Кэл.

— Все меняются. — Герой пожал плечами. — И скорбеть по предателям я давно уже отвык. Заодно и перестал привязываться к людям. Помогло, как видишь.

Покуда сознание привыкает к управлению такими потоками маны, поддержать беседу я был не прочь. Ко многому нужно привыкать заново, ведь я вовсе не хотел пустить этих несчастных по ветру в буквальном смысле этого слова — всего лишь ранить. Но самое обыкновенное желание, приправленное маной, ударило так, как час назад не смог бы мой ледяной трон на пике мощи. Тут без вариантов — если… Нет, когда я одолею Дариха, то придётся надолго уйти в затворничество, чтобы ненароком или с испуга никого не покалечить.

А ведь Лана меня тренировала именно спаррингуясь, и сколько я получил от неё ударов — не сосчитать. Тысячи лет опыта в действии, что ещё тут можно сказать.

Тем временем Кэл выждал несколько секунд, по истечении которых, не дождавшись от меня ответной реакции, продолжил:

— Не уверен, что ты, обретя такую силу, не повредился умом, но… что дальше?

— Дальше — только моя битва. Не в обиду, но Дарих наверняка способен сделать с тобой то же самое, что и я с его людьми. — Я всё ещё не до конца верил в то, что кто-то из этих демонов обладал рангом императора. Слишком просто далась их смерть, ведь я всего лишь пожелал, добавил ману — и их настигла неотвратимая кара. — Но если ты не хочешь просто ждать, то я могу попросить тебя поискать мою семью недалеко от Великой Реки. Мы заранее составляли планы отхода на случай чего-то подобного, и сейчас они должны следовать вдоль её левого берега.

— Этим я и займусь. — Кэл огляделся, отыскал что-то взглядом — и протянул руку, в которую без промедлений прыгнул небольшой цилиндр. — Моё копьё. Разложили на составляющие. Предатели…

Выкапывающиеся из-под придавившей их земли, части монструозного копья со звоном вставали на свои места, отчего конструкция в руках героя всё больше напоминала оружие, а не покорёженную поделку зеленокожих из далёкой сорокатысячной.

Я, искренне улыбнувшись, протянул другу руку.

— Спасибо за то, что принял мою сторону, Кэл.

— После всего того, что ты для меня сделал, поступить иначе значило бы предать самого себя. — Он ответил мне со столь же искренней улыбкой, после чего пожал протянутую руку и закинул копьё на плечо. — Мне лучше не задерживаться — придётся делать круг, чтобы не пересечься с этим Дарихом. Кто он вообще?

— Король Демонов собственной персоной. — Кэл неестественно округлил глаза и поперхнулся. — Перемирие, которое установилось благодаря дракону, Доу, преследовало только одну цель — вернуть этот мир во вселенную. Но Дарих не захотел доверять это кому-то ещё, убив Доу и решив шантажом заставить меня пожертвовать собой. Вкратце, конечно, звучит не очень, зато чистая правда из первых рук…

— Он убил того, кто хотел спасти мир, после чего не занялся этим самостоятельно, а решил запрячь тебя? На бред походит…

— Сложно поверить в благие намерения, можно сказать, проклятого и перебившего всех сородичей дракона. — Да, так оно и есть на самом деле: в глазах тех, кому не была известна вся история от и до, Доу выглядел злом во плоти. Он мог как восстановить канал, так и разрушить его окончательно, и с уверенностью сказать, что он на это не пойдёт можно было лишь поговорив с ним с глазу на глаз, честно и открыто. Подозреваю, что Дариха такой чести не удостоили. — Так или иначе, мы имеем то, что имеем. Короля Демонов во врагах, и необходимость его убить.

«А что потом?» — этот вопрос я прочитал в глазах Кэла за те две-три секунды, на протяжении которых он молча смотрел в пустоту. Но вот ступор подошёл к концу, и он, на секунду опустив веки, кивнул:

— Я могу только пожелать тебе удачи, Золан.

Короткий и скомканный разговор подошёл к концу: Кэл, не став тратить время, ринулся на запад. Я же прождал ещё минуту, прежде чем убедился в своей способности нормально контролировать силу.

И только тогда сорвался с места, мигом развив прежде недостижимую скорость.

Часть II.

— Нет, ты не умрёшь. — Дарих сжал руку — и управляющий кристалл под ненавидящим взглядом лежащего на земле Волана распался на тысячу осколков. Вся крыша башни от края до края была покрыта подпалинами, разъеденными пятнами и трещинами — алхимик сопротивлялся даже после того, как Король Демонов поднялся на вершину, тем самым выйдя из радиуса поражения башни. Вот только боевые эликсиры против Дариха оказались ничуть не более эффективными, чем заклинания королевского ранга: ни первое, ни второе не было способно ему повредить. Лёгким движением руки демон поднял Волана с земли и крепко ухватил за шею. — Благодаря вам погибло и так слишком много тех, чьи жизни должны будут участвовать в торгах. Но я уже знаю, как повернуть ситуацию таким образом, что твой сын бросится восстанавливать канал со вдвое большим рвением.

Ухватившись обеими руками за запястье Дариха, Волан чуть отклонился назад — и смачно плюнул в лицо Короля Демонов. До кожи плевок не долетел — натолкнулся на барьер, на котором и запузырился, едва раскололась крайне хрупкая ампула со смертельным ядом.

— Если бы среди моих подчинённых были подобные тебе люди, то всё было бы гораздо проще. Знаешь… — Шея Волана затрещала, а он сам отчаянно задёргался, понимая, что из хватки такого существа ему не освободиться. — … пожалуй, для него большим стимулом будут ваши вот-вот канущие в небытие души. Не беспокойся — детей я уже нашёл, осталось лишь их догнать…

Ненависть, с которой Волан смотрел на угрожающего его родным врага была настолько концентрированной и реальной, что прежде решивший потянуть время до прибытия уже расправившегося с разменными фигурами Золана демон скривился, после чего отбросил обессилевшего мага в сторону, предварительно лишив того сознания.

Вот только давящее чувство близкой опасности никуда не исчезло, и Дарих, хмуро оглядевшись, окружил себя несколькими монолитными слоями защит.

Как оказалось — вовремя.

Накрывший Короля Демонов купол задрожал и прогнулся под напором незримой, сдавившей его с двух сторон силы, а прошедший по крыше башни поток воздуха подхватил бессознательного Волана — но не сбросил его вниз, а понёс на юг, в сторону разрушенных районов города.

И уже секундой позже перед хмурым, нервно шевелящим кончиками пальцев Дарихом появился Золан, своими глазами увидевший, во что превратился Великий Дом за столь короткий срок. Он заметил и потрёпанных, но живых защитников, и тех из них, кому повезло меньше. Магические аномалии и обломки, поднятые в воздух чередой видимых за сотню километров взрывов без пощады разили беззащитных, разбросанных по улицам людей, а кого-то неподалёку от самой башни и вовсе превратило в пыль: на то намекал гигантский кратер диаметром более чем в километр, поглотивший значительную часть района иллити и часть стены, окружающей внутренний район. Сама башня тоже выглядела тоскливо, но это были не следы атакующих заклинаний, а последствия перегрузки проложенных в стенах каналов. Камень трещал, металл плавился — и строение медленно теряло свой величественный вид, будто бы старея на сотню лет за одну минуту…

— Вижу, ты не терял времени зря, Золан. Неужели с Мареком тебя связывал не только дракон…?

— Если ты начал действовать, не зная даже этой малости, то жизни ты не достоин.

Золан широко распахнул опасно заалевшие глаза, и в воздух вокруг него, проходя через не потерявшие своих свойств крылья, единомоментно выплеснулся целый океан маны. И несмотря на то, что она не задавала себе физическую форму в реальном мире, Дарих отчётливо увидел два гигантских глаза, вокруг которых сформировался силуэт драконьей морды, нисколько не похожей на ту, что была у Доу. Король Демонов отметил для себя этот факт, бросив все усилия на подготовку к, похоже, неизбежному сражению. Он не видел в глазах Золана ни паники, ни страха — лишь твёрдую уверенность, да жажду крови. Стоила ли возможность избежать схватки риска получить окончательно впавшего в ярость оппонента? Дарих не был уверен в том, что тёмная эмоция, охватив Золана, сделает того слабее, но он так же не был уверен и в собственных шансах на успех в прямом столкновении. Согласно плану, Лорд Великого Дома не должен был так скоро ступить на следующий ранг, и уж тем более — обрести мощь, от которой по коже Дариха то и дело пробегали мурашки. Пара демонов-императоров, мастеров в деле убийства людей, должны были в ключевой момент вступить в бой и вымотать своего противника до того состояния, когда дальше продолжать сражение было бы бессмысленно…

Но их нет, а пышущий силой Золан здесь. Где и когда что-то пошло не так Дариху оставалось только гадать. Он не исключал даже возможного предательства его агентов в церкви, которые как раз и должны были в нужный момент послать сигнал убийцам.

— Тебе должны были озвучить моё предложение, Золан. Жизни твоих людей в обмен на твою… — Не проронив ни единого слова, Золан поднял руку и указал на кратер чуть в стороне. Кратер, в котором нашли своё последнее пристанище его подданные, защищавшие Башню до последнего вздоха. В ответ Дарих миролюбиво улыбнулся — и продолжил: — Их души всё ещё можно спасти. Не всех, но самых крепких волей, как, например, твоя ручная вампирша или красноволосый маг. Пройдёт ещё несколько часов, прежде чем их души пересекут рубеж и никогда больше не смогут переродиться.

Выбросив свой, по сути, единственный козырь, могущий сыграть как за, так и против него, Дарих сосредоточил всё восприятие на своём визави. Чтобы спрогнозировать дальнейшие слова и действия Золана ему нужно было знать, что тот чувствует, и для этого опытному интригану было достаточно малейших намёков — дыхания, движения зрачков, жестов и мимики. Теряющие над собой контроль люди читаются, словно открытые книги, а весть о гибели соратников должна была хоть немного, но вывести Золана из равновесия.

Вот только вознёсшийся маг даже бровью не повёл. Лишь мана вокруг него стала ещё гуще, а давление, испытываемое Дарихом — сильнее.

— Неужели слухи о твоей мягкосердечности были преувеличены…?

Дарих хватался за ускользающую соломинку в тщетной надежде на то, что демонстрируемое Золаном хладнокровие — не более, чем отчаянные попытки удержать себя в руках. Что малейшее потрясение заставит эту стену дать трещину, и молодой вознёсшийся позволит эмоциям взять над собой верх… Но шли секунды, исходящая от Золана опасность стала физически ощутимой, а признаков, указывающих на смятение в его душе всё не было.

Наступил переломный момент, когда стало точно известно — битвы не избежать. И результат схватки, вне зависимости от того, кто окажется победителем, для Дариха будет наихудшим.

— Даже сдавшись тебе, Дарих, я не могу гарантировать, что ты не убьёшь моих людей. Ведь они могут затаить обиду — и ударить тогда, когда ты будешь ждать этого меньше всего. Твои поступки и решения, которыми со мной любезно поделился Кон, гарантируют, что ты не потерпишь существования даже малейшего шанса на своё свержение. Можешь не отрицать — я и так знаю, что прав.

— И предложение объединить силы для спасения этого мира ты тоже отвергнешь…

— После того, как ты убил Кей и Дигона? Убил моих друзей, отправив их души в небытие? — Золан качнул головой, после чего грустно улыбнулся. — Нет, Дарих. В этом мире нам нет места.

— Нам…?

Раздавшийся взрыв отправил Дариха в полёт, практически раздавив его защиту, а ударившая следом невидимая плеть оставила рваную отметину уже на его коже. Лишь следующий удар Король Демонов успел блокировать сорвавшимся с его ладоней лучом света, после чего попытался контратаковать: вопреки всем ожиданиям Золана, последующее заклинание нельзя было отнести к какому-то аспекту. Крайне мощные, но всё ещё обычные стальные колья, за которыми последовала череда стремящихся разорвать всё на своём пути воздушных вихрей.

Ни первое, ни второе не было способно пробиться сквозь защиту Золана, и потому он сосредоточил все свои усилия на ответном ударе. Неотвратимая кара — аспект, к которому он так стремился, ныне подчинялся ему от и до. Палач, прежде приносящий не только пользу, но и способный навредить психическому здоровью в корне изменился, став частью аспекта. Более Золан не мог одним лишь взглядом увидеть всю жизнь другого человека: вместо этого очевидными становились все его сильные и слабые стороны без лишних подробностей. Едва увидев Дариха, Золан сразу использовал на нём эту силу, но получил крайне странную картину, из которой выходило, что сильных сторон у Короля Демонов не было вовсе. Слабых — великое множество, как и у всякого человека, но и только.

Здравой мыслью было бы предположить, что враг обладает либо частичным иммунитетом к такому воздействию аспекта, либо способен фальсифицировать информацию о себе. Но чем дольше продолжался бой, тем крепче становилась уверенность Золана в том, что Дариху было банально нечего ему противопоставить. Магия — заклинания уровня императора на стероидах, движения — жалкое подобие того, что мог продемонстрировать тот же Кэл. Король Демонов и фатальными ранами-то ещё не обзавёлся лишь из-за того, что Золан вполне обоснованно опасался обмана. Зная о прошлом Дариха и о том, каким методам он отдавал предпочтения, можно предположить, что честный бой — это не про него.

Но время шло, Золан всё лучше и лучше обращался с позволяющим наносить удары без промаха аспектом, а Король Демонов раз за разом проваливался в своих попытках перехватить инициативу. Крайне сильный, внушающий страх соседям, правитель Континента Демонов сражался без идеи, что должна присутствовать в стиле каждого сильного мага или мастера меча. Так, идеей Золана сейчас выступала физическая сила и смертоносная точность не знающего промаха аспекта, а ранее — превосходство в ближнем бою и большая, нежели у оппонента, разрушительная мощь.

Таких безыдейных магов, как Дарих, просто не должно существовать.

— Даже если ты убьёшь меня… это всё равно ничего не изменит! — Хлыст неотвратимой кары рассёк стену огня надвое, обрушившись на предпринявшего попытку закрыться хлещущим с обеих рук потоком маны Дариха, тут же этих конечностей и лишившегося. — Даже если я паду — моя душа сохранит воспоминания и переродится! Ничто не в силах это предотвратить!

Чрезмерная, разрушающая сами законы мира эффективность. Вот, какое впечатление сложилось у Золана о неотвратимой каре, пока он методично, шаг за шагом лишал Короля Демонов способности продолжать бой. Бессмертная тварь, чья душа просто уйдёт на перерождение со всем багажом воспоминаний? Что ж, пусть так: едва живое тело всегда можно запечатать. Не просто так Золан много времени уделял сбору информации о борьбе с условно-бессмертными существами по типу Ланы: знал, что когда-нибудь эти знания ему пригодятся. Вот и сейчас, буквально подавив Дариха своей силой, он обратился к навыку [Магии], рассчитывая найти там что-то получше известных ему ненадёжных печатей. Вот только помимо заметно располневшего каталога заклинаний, предоставившего нужную печать, навык передал и сообщение, о личности отправителя которого гадать не приходилось вовсе.

[Как тебе отпуск?].

Мотнув головой, Золан избавился от посторонних и могущих помешать закончить начатое мыслей. На Дариха, потерявшего все конечности и уже неспособного сопротивляться, обрушился ещё один удар неотвратимой кары, пробивший его грудь и тем самым лишивший Короля Демонов последней надежды надежды на выживание. Подобная рана обычного человека убила бы на месте, а неполноценного мага божественного ранга всего лишь обрекла на скорую гибель.

Правда, времени, отмеренного Дариху, Золану должно было с лихвой хватить на воспроизведение печати, подобной той, что использовали против Ланы.

— Своей волей и своим желанием, что сравнимы с волей и желанием миллионов, своим словом и своей силой я создаю эту клеть — неразрушимую и вечную, обрекая врага своего на вечное заточение и муки… — Золан никогда прежде не использовал этого заклинания, и оно так же никак не было связано с его аспектом, отчего читать приходилось вслух, тратя на это очень много сил. С каждым словом он ощущал, как не только от его резерва, но и от окутавшей душу силы Марека отделяются всё новые и новые части, идущие на формирование печати, которой суждено будет простоять тысячи лет. — … и ключ от клети той никогда не будет создан, покуда я не пожелаю иного. И узник заточённый увидит свет солнца лишь в конце времён. Темница…

Золан набрал полную грудь воздуха и, беззвучно рассмеявшись поменявшимся на лету строкам, как на духу выдал:

— … Всевышнего!

Поток хлынувшей наружу маны был столь велик, что Золан не удержался на ногах, рухнув на колени прямо перед изувеченным, лишённым души телом Дариха. При этом печать только набирала обороты и никак не могла похитить его душу, так что Король Демонов не соврал: предотвратить его перерождение никто не в силах. И до тех пор, пока мир оторван от вселенной, Дарих будет воскресать раз за разом — и строить козни против того, кто однажды уже ему помешал.

С хлюпающим звуком труп Короля Демонов втянулся в появившуюся в воздухе чёрную точку, после чего всё затихло. Остановился ветер, застряли на своих местах редкие облака, не разогнанные эхом разрушительных заклинаний, и, казалось, задержал дыхание сам мир.

— Ха. Ха-ха-ха~! — Золан, откинувшись на спину и почувствовав исходящий от покрытой ледяной коркой земли жар, рассмеялся. В этой жизни не раз и не два он сомневался в том, что Всевышний действительно отправил его в отпуск, а не в ссылку. — Но… ты ведь не поможешь, да?

Ответом стала затянувшаяся тишина.

А потом Золан поднялся на ноги и, расправив крылья, взлетел, направившись туда, откуда к нему тянулась тончайшая ниточка эмоциональной связи с Гессой, отчего-то не удаляющейся отсюда, а приближающейся.

«Никак, Кэл их нагнал, и Гесса решила оставить остальных на него. А ведь такой спокойной и послушной была… Раньше. Когда-то».

Меньше минуты потребовалось Золану для того, чтобы добраться до башни — и, устроившись на покрытом гарью камне, замереть не столько в ожидании любимой, сколько в процессе освоения полученного от Марека метода восстановления канала. Слишком многие уже расстались со своими жизнями и, если Дарих солгал, навсегда растворились в бесконечности. Позволять душам и дальше превращаться в ничто? Рисковать однажды проснуться и узнать, что очередной друг или член семьи окончательно погиб?

Нет. Не после того, как Доу, Марек, Амстер, Дигон и даже Кей пожертвовали собой в надежде на победу.

— Кем я буду, если поступлю иначе…?

Глава 25. Эпилог

— Ты победил?!

Бросившаяся мне на шею Гесса не смогла сдержать ни эмоций, ни слёз, и в ответ я тоже решил не слишком-то сдерживаться.

— Да. Но и Доу, и Марек погибли. — Демонесса застыла. — Кроме меня некому восстановить канал, Гесса.

— Ты обещал, что не станешь этого делать…

— Обещал. — И не единожды. — Но что ждёт этот мир в ином случае? Постепенное исчезновение магии, а вместе с ней и всех магических народов? Поголовное вымирание демонов? Я уже не говорю о том, что, скорее всего, Дарих воскреснет именно здесь, если в ближайшее время не восстановить канал.

— Я…

На секунду я прильнул своими губами к её, уже поняв, о чём она хотела попросить.

— Ты присмотришь за Астрой. Да, Гесса. С собой я тебя не возьму, но приложу все усилия для того, чтобы вернуться. — Мне было горько и больно произносить эти слова, но присказка о том, что долгие расставания — долгие слёзы, не позволяла и дальше пытаться хоть как-то оправдать уже принятое решение. Время уходило слишком быстро, а уверенности в том, что канал можно залатать по щелчку пальцев — не было. — Если в ближайшие часы после того, как я уйду, ничего не произойдёт, ты должна будешь забрать детей и отправиться на континент дворфов. Я не уверен в том, что успею справиться до того, как Дарих получит новое тело, а значит он может попытаться отомстить за это поражение. И если я не вернусь, то отыграется он на вас.

Нам не нужно было ничего более говорить — эмоций было более, чем достаточно. Простояв в обнимку друг с другом несколько минут, я, наконец, набрался решимости сделать последний шаг. Шаг назад, формирование непроницаемой стены вокруг — и открытие чёрного зёва портала, по другую сторону которого находилось всеобъемлющее пространство, из которого можно было попасть в любую точку этого мира.

Но самое главное — это то, что именно туда когда-то тянулся ныне повреждённый канал.

Вплоть до момента перемещения я, идя к порталу, смотрел на Гессу, стараясь как следует её запомнить. Был ли я уверен в том, что смогу вернуться? Нет. Все мои знания о канале ограничивались методами восстановления и тем фактом, что туда можно войти, но нельзя выйти. Ни Доу, ни Марек никогда не были здесь лично, и посещали, скорее всего, лишь тот предбанник, в котором я сейчас находился.

Пустота — и сиротливо плывущий в ней мир, над которым то и дело всплывали серебряные искры. Какие-то задерживались над поверхностью и будто бы раздумывали над тем, куда им податься, а какие-то без остановки устремлялись вдаль, где распадались на тысячи тысяч мельчайших частиц. Искажённое пространство спутывало восприятие, не позволяло определить, где и что находится, но в этом была какая-то своя прелесть: совершенно уникальный опыт, которым, я надеюсь, не обзаведётся больше никто.

— Вот, что значит «раствориться в пустоте», да…?

Дарих не врал. Некоторые души действительно существуют какое-то время после смерти тела, а это значит, что мне лучше поторопиться.

Ориентируясь лишь на свои ощущения и на то, куда меня вёл зов мироздания, я с невероятной скоростью перемещался из одной точки в другую, пытаясь как можно точнее «услышать» местонахождение конечного пункта. А спустя сотню перелётов в этой пустоте я, наконец, отыскал канал.

Его нельзя было увидеть со стороны, ведь ни глубиной, ни шириной он не обладал. Обычная точка, в которую на самом деле могли поместиться десятки таких миров, как тот, что находился где-то неподалёку. Бесконечно маленький — и настолько же большой, канал был буквально свёрнут, и снаружи исправить это было действительно невозможно.

Но самым ироничным было то, что для его восстановления не нужна была ни великая сила, ни, с недавних пор, драконья кровь. Дарих наглядно показал, что ходить через порталы может кто угодно — достаточно было лишь что-то сделать с этим пространством.

Что-то, до чего ни Доу, ни Марек не додумались, и теперь я вынужден жертвовать собой. Сколько раз называл себя не-героем, сколько боролся с желанием помочь всем и сразу — а что толку, если сейчас я здесь?

Вздохнув, я сунул руку за пазуху и снял с шеи талисман — три четверти монетки, в которых были запечатаны эмоции Гессы. Я предполагал, какие именно, но решил удостовериться лично. Кто знает, не лишусь ли я всех вещей в самом канале, а память со мной будет всегда.

Или, по крайней мере, её сложнее всего у меня отнять.

Хрустнул металл, и в моё сознание устремился такой родной и приятный поток любви, ожидания и надежды, что нежелание переступать черту заполнило всё сознание. Жаль только, что я слишком ответственный идиот, чтобы вот так послать всё и всех в тартар и вернуться домой. Таким образом я подведу не только себя, но и семью. К сожалению, вечного во вселенной в принципе не существует.

— Зол! Зол, мать твою! — Знакомый голос. Очень, очень знакомый. Я обернулся — но не увидел никого и ничего, принявшись в панике обшаривать окружающую пустоту восприятием и совершенно позабыв о том, что здесь это работает не так, как в обычном мире. Вдруг мимо кто-то пронёсся, а я даже не рассмотрел, кто именно — приходилось целиком и полностью полагаться на свои глаза, которые без поддержки магии не поспевали за этим изменчивым измерением. — Ты не серчай, друг, но из нас двоих меньше всего потеряю именно я.

Ещё один разворот — и я успеваю заметить запыхавшегося, отчего-то улыбающегося и салютующего мне Кэла, слишком близко подошедшего к каналу. Я успел лишь открыть рот, но не издать звук: попаданца, которого я сначала обманывал ради собственной выгоды, и только спустя несколько лет стал считать другом, засосало в канал.

Ступор.

Только так можно описать то состояние, в котором я, дочерта старый, проживший триста лет идиот впал, когда один из тех немногих, ради кого я решил пожертвовать собой — исчез. Покинул этот мир навсегда, сгинув в канале и, я надеюсь, получив возможность реинкарнировать вместе со всеми душами, что практически сразу медленно, но уверенно начали тянуться в моём направлении. Их скорость увеличивалась вместе с тем как точка приобретала объём: сначала плоская линия, после — треугольник, а теперь почти круг, ведущий в залитый белым светом тоннель.

И если туда летели души, часть которых уже ушла на перерождение, перейдя через границу, то в обратную сторону лилась мана и прана в таких объёмах, что даже самый лютый скептик, увидев такую картину, поверил бы в рассказы про великое прошлое этого мира.

А поток душ тем временем возрастал, и я заметил, как меня тоже начало подталкивать к каналу. Этот момент стал тем самым ледяным душем, который вернул мне способность здраво мыслить.

Но просто так уйти я не смог — вновь повернулся к каналу и глубоко поклонился…

— Спасибо, Кэл.

… после чего как мог быстро отправился на поиски места, из которого пришёл.

Идеальным вариантом стало бы открытие портала, ведущего прямиком домой, но я очень сомневался в том, что мне удастся настолько конкретная телепортация. Не просто так Дарих использовал маячки — ориентироваться в этом измерении было слишком сложно даже для всех моих закалённых магией потоков сознания. А с учётом того, что я был немного не в себе, задача переходила в разряд невыполнимых.

Лишь через час с небольшим мне удалось найти более-менее подходящее для открытия портала место, которое гарантировало, что я, по крайней мере, окажусь не не в другой стране. В руках затрепетала мана — и спустя пару секунд в пустоте раскрылся чёрный провал, в который я тут же и шагнул.

Вот только вместо степи, леса или, на худой конец, скал, я оказался в подозрительно знакомом, навевающем чувство ностальгии месте.

Белокаменные стены, высокие потолки, монструозные колонны и лепнина — а посреди этого пара диванов и несколько гигантских плазм, подвешенных прямо в воздухе. И разговор, в котором принимали участие те, кого я уже и не надеялся встретить живыми.

— Всевышний, какого…?

Он сидел за своим излюбленным столом, крутил между пальцев вилку с насаженной на ней тефтелей — и травил собравшимся байку, в главном действующем лице которой я без особого труда узнал себя. А тем временем на многочисленных дисплеях, временами дублирующих друг друга, отображался Великий Дом с высоты птичьего полёта, приближённо — вершина моей башни, на которой стояла всё ещё плачущая Гесса, и одна из комнат всё той же башни, в которой мама суетилась над израненным отцом, а Амстер в это время играл с Астрой. Дядя жив, что плюс.

А я в условном «раю», что минус.

— О! Как тебе сюжет? — Бог поправил очки вместе со сползшей на глазах шерстяной шапкой. — И никакие аниматоры не нужны, согласись.

— Ты в конец ……ся? — Мысленно махнув на любителя экзотических развлечений рукой, я повернулся к над чем-то смеющимся друзьям. Я, понимаешь, по ним убиваюсь — а они за всем этим смотрят, наворачивая попкорн. Но… Проклятье, как же я рад, что они живы! Или, что вернее — остались собой, а не очистились от воспоминаний. — Кэл, Дигон… Кей.

— Да мы это, мы. — Кэл первым взял слово, опередив успевшего только оторваться от своей женщины Дигона. — И почему ты так невежлив со своим покровителем, про которого ничегошеньки нам не рассказывал?

— Потому что всё, что было там… — Я неопределённо махнул рукой. — Очередное его шоу. Или это не так?

— Не так. Ты сам просил мир, в котором боги не имеют власти — и ты его получил. — Всевышний плавно откатился от стола, посмотрев на меня с, кажется, укором во взгляде. — Ну а твоих друзей я спас уже после того, как твой напарник восстановил связующий канал. Или тебе они на самом деле не нравились? Мне их обратно выкинуть?

— … - Я поражённо молчал, глядя на и не думающих вмешиваться в наш диалог Дигона и Кей, о чём-то друг с другом шепчущихся. Отвык от манеры общения всевышнего — или всё это просто меня шокировало, и сейчас я толком и соображать-то не могу? Лишь одно я знал, знаю и буду знать — смертные в руках богов всего лишь игрушки, и Всевышний даже сейчас сполна наслаждается устроенным шоу. Наконец извилины в моём мозгу встали на место, и я обработал ранее услышанное. — Про напарника я бы послушал поподробнее.

— Я так подозреваю, что в ближайшие лет так двести ты обратно не собираешься, верно? — Я кивнул, начав потихоньку понимать, к чему он клонит. Да и улыбающаяся рожа Кэла на это как бы намекала — вот уж кому тут всё было привычным, так это японцу, наверняка не раз сталкивавшимся со старым-добрым исекаем. — Значит, вместо тебя пока поработает Кэл. Так что твой отпуск продлевается, и, в принципе, я прямо сейчас отправлю тебя обратно. Живи как хочешь, и, так сказать, наслаждайся.

— А… Дигон? Кей?

— Мы мертвы. — Красноволосый наконец поймал момент, вместе с вампиршей встав со своего места. — И обратно нам дороги нет. Но твой покровитель позволил нам на какое-то время остаться тут…

Только не говорите мне, что вы…

— … а после приступить к работе. Вдвоём, в одной команде, конечно же.

Кей, пользуясь моментом, подхватила:

— Так что теперь мы коллеги. Может, и Гессу сюда приведёшь… потом?

Очень надеюсь, что это «потом» наступит нескоро. Ей ещё жить и жить… как, впрочем, и мне. Правда, очень вероятно, что на работу я вернусь раньше, чем физически умру, так как Гесса банально не проживёт столько, сколько могу прожить я.

— С моей стороны без возражений, но мой предел вмешательства подходит к концу. Надеюсь, Золан, ты не держишь на меня зла. Шоу я действительно не устраивал… но наблюдал, не без этого. Вышло средненько, конечно, но герой из тебя откровенно хреновый. Так ведь, мой новый сотрудник?

— Подтверждаю. — Кэл хохотнул. — Герой тут только один, и это — я. Зол, семье передавай привет. Свидимся, пусть и не совсем скоро.

— Извинись за меня перед Гессой — опыты ей придётся продолжать одной. Но я уверена, что у неё всё получится, и, если что, ты ей поможешь. В крайнем случае привлечёте Кларка — он быстро учится.

Кей обворожительно улыбнулась, а Дигон, поначалу растерявшийся, нашёл, что сказать:

— На моё место поставь или Пайка, или Шима. Остальных даже не рассматривай — всё порушат. — Красноволосый маг пожал плечами, а я почувствовал, как меня тянет обратно. — Мои рабочие документы в доме у Кей. Как-то так.

Я окинул поднявшихся на ноги друзей взглядом, — сидеть остался только Всевышний, — и во второй раз за день поклонился:

— Спасибо вам. За всё!

Перед глазами что-то вспыхнуло, а в следующее мгновение в ноги ударил камень крыши Башни.

Солнце медленно клонилось к горизонту, Великий Дом был на четверть разрушен — но я был счастлив. Пусть всё разрешилось не так, как мне того хотелось, но, в конечном итоге, своё место нашли все. И служба у Всевышнего — не такая уж и плохая судьба, если не быть безвольной амёбой, как я раньше.

— Гесса… — Девушка вскинула голову, окинув меня неверящим, удивлённым — и таким радостным взглядом. — … я дома.

Конец

* * *

Авторское послесловие

Конец истории. Всего два слова, но для читателя, которому нравилась серия и нравились действующие герои, фразы хуже придумать сложно. Я надеюсь, что вам всё-таки понравилось, но не потому, что я садист, а потому, что в противном случае проведённая работа будет лишена всякого смысла.

Так или иначе, но на этом Всевышний закончен, и продолжения в любом виде не планируется. Через пару дней я пройдусь по тексту гребнем и вычищу те ошибки, на которые мне указывали ранее и которые я в силу врождённой лени не исправлял, после чего все мои ресурсы (Автор-1шт, время-16 ч/сутки) будут брошены на продолжение работы над Аспектом Существования, выкладку которого я начал, имея за душой буквально горсточку текста, но — с солидным планом повествования.

Надеюсь и дальше радовать вас хорошим текстом без слитых концовок (моё любимое) и отворотов от жанров (больше писать в популярном жанре только потому, что он популярен я не буду — опыт некрополя и Аура можно назвать лишь удручающим). Работа над Всевышним многому меня научила, и этот опыт я надеюсь плодотворно применять в дальнейшем.

Спасибо всем тем, кто дочитал до этого момента.

Content

Евгений Нетт
Эй, Всевышний! Долг Лорда. Том V

Глава 1. Два года спустя и с места в карьер, или всё как обычно

Глава 2. Маленький разговор, большие решения

Глава 3. Кровь Дракона. Часть I

Глава 4. Кровь дракона. Часть II

Глава 5. Подготовка к отбытию. Часть I

Глава 6. Подготовка к отбытию. Часть II

Глава 7. Легенды вечны. Часть I

Глава 8. Легенды вечны. Часть II

Глава 9. Переменчивость. Часть I

Глава 10. Переменчивость. Часть II

Глава 11. Дом, милый Дом

Глава 12. Рассчитываясь с долгами. Часть I

Глава 13. Рассчитываясь с долгами. Часть II

Глава 14. Возможности там, откуда их и не ждали. Часть I

Глава 15. Возможности там, откуда их и не ждали. Часть II

Глава 16. Тёмное и неизведанное. Часть I

Глава 17. Тёмное и неизведанное. Часть II

Глава 18. Начало конца. Часть I

Глава 19. Начало конца. Часть II

Глава 20. Начало конца. Часть III

Глава 21. Финальный аккорд. Часть I

Глава 22. Финальный аккорд. Часть II

Глава 23. Финальный аккорд. Часть III

Глава 24. Финальный аккорд. Часть IV

Глава 25. Эпилог

Авторское послесловие