Джефф Мариотт, Кит Р. А. ДеКандидо

Сверхъестественное. Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей

SUPERNATURAL

Nevermore by Keith R.A.DeCandido

Witch’s Canyon by Jeff Mariotte

Bone Key by Keith R.A. DeCandido

© О. Медведь, Е. Опрышко, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Никогда

Посвящается великому Скотту Муни – в благодарность за музыку, которую я слушал большую часть детства

Джону, Джеку, Рэю, Дугу, Кэти, Дженис, Арлин, Кевину и другим свихнувшимся на газете – на любительской газете Фордемского университета.

Вы подарили мне первый серьезный издательский опыт…

Эдгару Аллану По, который прожил сложную жизнь, но его революционные труды будут жить вечно…

И Бронксу, месту, где я родился и живу, месту, где я вырос, получил образование и которое до сих пор остается самым большим секретом Нью-Йорка.

Так держать!

Я слышал все, что происходит на небе и на земле.

Я слышал многое, что происходит в аду.

Эдгар Аллан По, «Сердце-обличитель»

Глава 1

Фордемский университет, Бронкс, Нью-Йорк

12 ноября 2006 года, воскресенье

Холодный ноябрьский ветер растрепал волосы Джона Сэдера – видимо, в отсутствие родной матери сама мать-природа напоминала ему о том, что пора подстричься. Эмили Сэдер вернулась в Огайо, где было безопаснее и на десять градусов холоднее, чем здесь, в Бронксе. Если бы она увидела лохматые каштановые волосы сына, то, как всегда, поцокала бы языком и предложила бы позвонить парикмахеру – записаться на стрижку.

Джон мог бы назвать тысячу причин, почему ему нравилось учиться в Фордемском университете, но первой в списке стояло расстояние, отделявшее его от матери.

После длинного рабочего дня в типографии, находившейся на нижнем этаже Центра Мак-Гинли, они вместе с соседом по комнате, Кевином Байером, возвращались в квартиру, которую снимали за пределами кампуса. Оба были редакторами в любительской фордемской газете, выходившей дважды в неделю, и большую часть этого дня занимались подготовкой очередного номера к печати. Файлы ушли в типографию, и газета выйдет утром во вторник. Очень важно было опередить «Рэм», скучную официальную студенческую газету, – ведь декан предоставил им эксклюзивный материал.

Они быстро шагали через кампус, направляясь к тому выходу на Белмонт-авеню, который находился возле корпуса Мемориал-холла. Оттуда оставалось всего несколько кварталов до их крошечной, обшарпанной, захламленной, но безумно дешевой квартирки на Камбреленг-авеню.

Когда они вышли из кампуса, Джон откинул волосы со лба и сказал:

– Давай-ка поднажмем! Хочу поскорее попасть домой и переодеться к вечеринке.

– Какой вечеринке?

– У Эми, забыл?

Кевин поморщился.

– Чувак, у меня завтра лекция в половине девятого, я не могу.

– Забей, – пожал плечами Джон.

– Не вариант. Доктор Мендес надерет мне задницу. Серьезно, она проводит перекличку. Я и так из-за работы уже три занятия пропустил. И просто не могу пропустить еще одно.

На перекрестке Белмонт-авеню и Фордем-роуд пришлось подождать, пока загорится зеленый, – движение даже в этот поздний воскресный час было оживленным, на красный не перебежишь. До последнего курса Джон жил в кампусе, этаком зеленом оазисе академических знаний в самом центре одного из крупнейших городов мира. Ладно, не в центре – Бронкс расположен на самом севере Нью-Йорка, чуть выше Манхэттена и Квинса, и только эта часть города находится на материке. До того, как Джон впервые приехал в университет – он тогда был еще старшеклассником, – в его голове между Нью-Йорком и Манхэттеном стоял знак равенства. Он и понятия не имел о существовании других районов и был счастлив оказаться в одном из них, который сам по себе был куда интереснее, чем Кливленд, штат Огайо, целиком. Хотя резкая смена декораций до сих пор вызывала у него нечто вроде головокружения.

Территория университета была сплошь покрыта зеленью – газонами и деревьями – и застроена зданиями, старыми и новыми. Одни относились к девятнадцатому веку, когда университет был основан, другие появились тут в конце двадцатого века – и все это вместе создавало ощущение, что ты попал в один из сонных городков Новой Англии.

Но стоило выйти за кованые ворота, как на тебя обрушивался рев машин и автобусов, несущихся по Фордем-роуд – или ползущих, если это час пик, – шум заправок, забегаловок с фаст-фудом, автомастерских и… людей. В этом районе жили в основном итальянцы, прибывшие сюда в начале двадцатого века, латиноамериканцы, прибывшие в шестидесятых годах, и албанцы, прибывшие в восьмидесятых. Чуть дальше по улице в одну сторону можно было увидеть универмаг «Сирс», торговый центр «Фордем-плаза» и станцию Фордем Северной пригородной железной дороги, в другую – здание Департамента автомобильного транспорта, зоопарк и ботанический сад. «Маленькая Италия» с ее гастрономами, винными магазинами, ресторанами, пекарнями, магазинами макаронных изделий и уличными ярмарками процветала. Джон в этом семестре набрал два килограмма, просто переехав поближе к любимым канноли[1].

Но, разумеется, поздним воскресным вечером прохожих на улице почти не было, только машины проносились мимо. Загорелся зеленый, Кевин и Джон побежали через дорогу, но едва добрались до середины, как снова замигала красная рука, приказывающая остановиться.

– Зачем ты вообще записался на утреннее занятие в понедельник? – спросил Джон. – Ты же знал, что почти каждое воскресенье будешь работать допоздна.

– По средневековой литературе я мог взять только этот курс. Или пришлось бы брать сразу два семестра по Шекспиру. В следующем полугодии я запишусь на вторую часть большого курса.

Они свернули на Фордем-роуд, чтобы попасть на Камбреленг-авеню.

– А почему ты вообще не перенес средневековую литературу на следующий семестр?

– Доктор Мендес будет в отпуске, и заменять ее будет отец О’Салливан.

Джон, который учился на историка и ничего не знал об английской кафедре, почесал подбородок – пора было бриться; будь мама здесь, она бы уже вынесла ему мозг – и сказал:

– И что?

Кевин выпучил глаза.

– Да отец О’Салливан преподает тут со времен мрачного средневековья!

– Средневековья.

– А?

– Просто средневековье. Не мрачное, – возразил Джон. – Этот период больше так не называют. Его называют…

– Чувак, в Древнем Риме в домах была канализация. А вот в Священной Римской империи[2] люди мочились из окон. Так что это было мрачное средневековье.

Джон стиснул зубы и уже собирался ответить, но Кевин вернулся на один виток назад:

– Богом клянусь, отец О’Салливан получил эту должность в 1946 году!

Они свернули на Камбреленг-авеню.

– Чувак, мой отец родился в сорок шестом, – ответил Кевин.

– Вот и я о том же! Он чертово ископаемое. Ни за что не буду ходить к нему на лекции.

– Как скажешь. – Джона это не очень волновало. – Но на вечеринку ты должен пойти.

– Ну уж нет! Хочу сохранить остатки красоты.

Джон усмехнулся.

– На том свете отоспишься.

– Да иди ты, чувак!

Еще один порыв ветра, и Джону снова пришлось убирать волосы с лица. Чем дальше они уходили от Фордем-роуд, тем становилось тише – на Камбреленг-авеню были только жилые дома, в основном трехэтажные таунхаусы из красного кирпича с номерами на фасадах, стоявшие в глубине улицы и отделенные от тротуара невысокой железной оградой. Кроме таунхаусов тут были еще многоквартирные пятиэтажки. Выше пяти этажей зданий почти не встречалось, потому что согласно городским законам в таких домах требовалась установка лифта. В большинстве окон свет не горел, и, кроме Джона и Кевина, на улице никого не было.

– Ну а я пойду, – заявил Джон. – Мне-то хватило ума составить нормальное расписание! В понедельник у меня первая лекция только в половине первого. А значит, можно веселиться!

Кевин хмыкнул.

– Чувак, Бритт не бросит Джека ради тебя.

Джон напрягся. Подкатить к Бритт было его основной целью на вечеринке, но он не собирался обсуждать это с соседом и поэтому с деланым безразличием спросил:

– А что, Бритт там будет?

– Даже не пытайся. Ты врешь так же умело, как я катаюсь на сноуборде.

– Но ты не катаешься на сноуборде.

– Вот и я о том же.

Джон едва не ответил: «Как скажешь», но он уже это говорил, а повторяться ему не хотелось. Кевин, может, и был в восторге от этой дурацкой фразы «Вот и я о том же», которую он употреблял все чертово время, но Джону нравилось быть вербально разнообразным. Редактируя статьи, он в первую очередь убирал именно повторы. Интерес собеседника можно поддерживать, только если говоришь разное, а не используешь одни и те же избитые выражения. Вот почему он не любил всех этих стендап-юмористов. Они придумывают одну коронную фразу, которая становится популярной и все только ее и ждут. А дальше комики не придумывают новые шутки, а просто эксплуатируют удачную фразу в каждом выступлении. И никакое это не развлечение, а подгонка под стандарт.

– Это что еще за хрень?

Кевин на что-то указывал, и Джон, проследив взглядом за его пальцем, увидел перед одним из таунхаусов мусорные баки. И, кажется, в них кто-то рылся.

К сожалению, это не было таким уж необычным зрелищем. В округе было полно бездомных, и они постоянно рылись в урнах, разыскивая банки и бутылки, которые они потом обменивали на продукты в супермаркете.

Но тут фигура подняла голову, и Джон увидел, что это не бездомный. Они оба замерли на месте, когда поняли, что это… обезьяна.

– Бабуин! – воскликнул Джон.

– Чувак, это орангутанг.

Джон нахмурился.

– Ты уверен?

– Однозначно.

Бабуин, орангутанг, или что там это было, посмотрел на них, открыл рот и зашипел.

Джон и Кевин одновременно сделали шаг назад.

– Чувак, разве орангутанги шипят? – прошептал Джон.

– Нет. И бабуины тоже нет… А почему мы говорим шепотом?

Джон не успел ответить. Это существо – черт, он будет называть его обезьяной, пока не выяснит, кто это, – схватило мусорный бак и швырнуло на дорогу. Крышки на нем не было, и по дороге разлетелась тухлая еда, пустые упаковки и прочая дребедень.

– У тебя телефон с собой? – спросил Джон.

Кевин кивнул.

– Это хорошо, у моего сдохла батарея.

– И куда, черт возьми, я должен звонить? В бюро находок?

Не отрывая взгляда от обезьяны, Джон ответил:

– Нет, тупица, в 911. Звони, пока…

Обезьяна вдруг бросилась на них, визжа так, будто взбесилась. Джон хотел повернуться и побежать, но ноги словно приросли к земле. Но вскоре это уже было неважно, потому что обезьяна могла бы соревноваться с самим Джесси Оуэнсом[3]. Она настигла их уже через секунду.

Джон никогда не кричал. Его крик напоминал девчоночий и по закону подлости после ломки голоса стал еще писклявее. Поэтому, как бы сильно ему ни хотелось закричать, он всегда держал рот закрытым, и тогда получалось что-то похожее на гудение. Он считал, что это звучит мужественнее.

Но сейчас, когда обезумевшая обезьяна с дикими воплями набросилась на них и стала лупить своими большими лапами, он завизжал как девчонка.

Последний раз он чувствовал себя так в старшей школе, когда ввязался в ту дурацкую драку с Гарри Маркумом, когда они поспорили, кто пойдет с Джинни Уэйт на выпускной. Самое смешное, что Джинни, конечно же, пошла с лузером Морти Йоханнсеном, поэтому фингал и разбитую губу он получил просто так. Кулаки обезьяны молотили по ним, и больно было везде.

Один удар пришелся Джону в висок, и он увидел звездочки, хотя раньше думал, что так бывает лишь в мультфильмах.

Только почувствовав щекой холодный асфальт, Джон понял, что обезьяна больше его не бьет. Но он по-прежнему слышал крики.

Перевернувшись на бок – и почувствовав острую боль, – он увидел, что обезьяна подняла Кевина и швырнула об забор перед одним из таунхаусов.

Затем он услышал треск.

Он не хотел этому верить. Сначала даже не мог. Этот звук не был похож на хруст ветки, не был похож на треск ломающегося пластика, не был…

Ничего подобного Джон Сэдер никогда в жизни не слышал. И поэтому знал, что Кевин мертв.

– Кевин! Нет!

Он почти не обратил внимания на то, что орангутанг, или бабуин, или что там это было, волочилось к нему. Он смотрел на Кевина, который лежал на тротуаре Камбреленг-авеню с неестественно вывернутой шеей, и поражался, как это все вообще могло произойти. Этого не могло быть на самом деле! Обезьяны ведь не появляются ни с того ни с сего на улице и не забивают людей до смерти. Это просто невозможно.

Обезьяна набросилась на Джона и начала избивать, но он даже не поднял руку, чтобы защититься, – потому что просто не мог в это поверить.

* * *

Тот, второй, умирал целую вечность.

Первый сдался быстро. Но второго, который продолжал что-то бормотать, орангутангу пришлось бить и бить, пока тот наконец не сдался.

Как только второй испустил последний вздох, он в последний раз произнес заклинание и затоптал горящую полынь. На асфальте осталось несколько обгорелых листков, но ветер их унесет. Но даже если их найдут, никто не свяжет это со сбежавшим орангутангом, который до смерти забил двух человек.

Это было неприятно, но что поделаешь – нужно было совершить это сегодня, в последнюю четверть луны. А то, первое, нужно было совершить пятого числа, в полнолуние. Тело обнаружили через два дня, быстрее, чем он рассчитывал. Но никто из полиции к нему не пришел – очевидно, его меры предосторожности сработали.

Более того, это следовало совершить именно здесь. Ритуал указал второе место сигила[4].

Убедившись, что огонь погас, он вышел из узкого прохода между таунхаусом и многоквартирным домом – люди просто запихивают мусор в темные места, надеясь, что никто этого не заметит. Просто отвратительно! – и вытащил пистолет, заряженный транквилизатором. Прицелился и выстрелил орангутангу в шею.

В следующую секунду животное упало мордой на асфальт. Выбежав на тротуар, рукой в перчатке он вытащил дротик из его тела. Не должно остаться никаких следов его присутствия.

Он повернулся и побежал к своей машине, на ходу доставая одноразовый мобильник, который купил днем в одном из магазинчиков на Артур-авеню. Набрал 911.

– Здесь какой-то дикий зверь! Он напал на двух парней на углу Камбреленг и 188-й! Скорее приезжайте!

Затем выбросил мобильник в металлическую урну на углу 188-й Восточной улицы и сел в машину.

Двое убиты, осталось двое. И я наконец узнаю ответ!

Глава 2

«Боулз Мотель-энд-Лодж», Саут-Бенд, Индиана

15 ноября 2006 года, среда

– Худшее в этой работе, Сэмми, – когда заходишь в тупик.

Сэм Винчестер молча согласился со своим братом Дином. Они еще раз напоследок осмотрели номер мотеля и закинули вещи в машину. Отец с детства вбивал им в голову, что перед отъездом нужно как следует осмотреть номер и ни в коем случае не оставлять личных вещей. Нигде и никогда. Особенно если это экзотическое оружие и древние гримуары.

Обычно они хорошо убирали свой номер. Всего один раз, в Ки-Уэст, Дин оставил возле кровати банку с солью, но тогда он тут же потребовал вернуться за ней. Сэм спросил, почему нельзя просто пойти в супермаркет и купить другую – в конце концов, это же самая обычная вещь, – но Дин утверждал, что тут дело принципа.

Когда администратор мотеля поинтересовался, зачем им в номере понадобилась большая банка соли, Дин широко раскрыл глаза, как делал всегда, когда что-то шло не по плану, и под насмешливым взглядом Сэма, который даже не пытался скрыть улыбку, полчаса нес какую-то чушь, пока наконец не выдумал что-то о непереносимости лактозы. («Чувак, – сказал Сэм, когда они возвращались к машине с банкой в руках, – ты же знаешь, что соль не имеет никакого отношения к непереносимости лактозы, да?» – «Спасибо, капитан Очевидность», – сквозь зубы процедил Дин.)

Сегодня они снова освобождают номер и отправляются в путь. Их последнее дело оказалось пустышкой.

– Зато мы увидели Саут-Бенд. Красивый город, – говорил Дин, когда они шли к машине.

– Да, удивительное местечко, – пробормотал Сэм, пока Дин открывал багажник.

– Эй, мы оказываемся там, куда нас приводит работа.

– Или не приводит. Дин, это действительно было самоубийство. Обычное, заурядное самоубийство.

Дин пожал плечами.

– И такое бывает.

Он бросил сумку в багажник, за коробки с оружием и патронами. Сэм поступил так же, пользуясь только левой рукой. Правая до сих пор была в гипсе после того, как ее сломала девушка-зомби в Лоуренсе.

У Сэма, в отличие от Дина, не было такой привязанности к черному «Шевроле Импала» 1967 года – семейной машине, которую отец оставил Дину. Сэму иногда казалось, что сам он к своей последней девушке, Джессике, не был так привязан, как Дин – к «Импале». Когда пару месяцев назад машина разбилась, Дин восстановил ее почти с нуля. На это ушло несколько недель непосильных трудов.

И все-таки даже Сэму пришлось признать, что огромный багажник очень полезен, ведь они практически жили в машине. Дальнюю часть багажника занимали три сумки: одна – Сэма, другая – Дина и третья – для грязного белья. Последняя уже изрядно раздулась.

– Пора бы заняться стиркой, – сказал Сэм.

– Не здесь, – быстро ответил Дин. – Не думаю, что тот коп был в восторге от первоклассных репортеров Андерсона и Барра. Лучше свалить, пока он не решил прогнать мое лицо через базу.

Сэм кивнул. Дина до сих пор разыскивали за серию убийств в Сент-Луисе, совершенных в начале этого года оборотнем, который принял его обличье. Федералы вряд ли удовлетворятся объяснением: «Это сделал мутировавший урод, который выглядел точно так же, как я».

Дин закрыл багажник, и они направились к управляющему мотелем. Как и большинство мест, где останавливались Винчестеры, «Боулз Мотель-энд-Лодж» был невероятно дешев и предоставлял лишь самые необходимые удобства. А им и нужна была только крыша над головой, кровать и работающий душ (с последним везло не всегда), потому что с деньгами была напряженка.

Борьба с демонами, монстрами и прочими тварями, которые пугают людей по ночам, была очень важна, но не оплачивалась. Они жили благодаря махинациям с кредитками и выигрышам Дина в бильярд и покер. А значит, на отель «Хайатт» рассчитывать не приходилось.

Они вошли в облезлый офис с потрескавшимися деревянными панелями на стенах, чудовищно грязным бежевым ковром и обшарпанной стойкой. За стойкой, прямо под красной табличкой «Не курить», дымя сигаретой, сидела пожилая женщина и читала книгу Дэна Брауна. На ее лице было столько косметики, что на хэллоуинской вечеринке она спокойно сошла бы за Джокера, а каждый волос на ее голове был залит лаком – очевидно, в попытке соорудить ретроприческу в стиле 1960-х. Сэм был уверен, что, выстрели он в это сооружение любым оружием из багажника «Импалы», это ему никак не повредит. На груди у женщины висел бейджик, на котором было написано «Моника».

– Доброе утро, мы освобождаем номер, – сказал Дин.

Моника в последний раз затянулась и затушила сигарету в пепельнице.

– Вы Уинвуды[5], верно? – спросила она скрипучим голосом.

Сэм усилием воли заставил себя не закатывать глаза. Хоть бы раз Дин выбрал неприметный псевдоним!

– Верно, – улыбнулся Дин. – И готовы расплатиться.

– О’кей, но есть проблема. Ваша кредитка заблокирована. Нужна другая.

Дин снова широко раскрыл глаза, и Сэм перестал улыбаться.

– Заблокирована. В самом деле? – Дин беспомощно посмотрел на Сэма, затем вновь повернулся к Монике. – Может, попробуете еще раз? Пожалуйста?

Моника смерила Дина взглядом.

– Я пробовала трижды. Больше нельзя.

– А известно, почему кредитка заблокирована?

– Нет. Хотите позвонить в банк? Можете воспользоваться этим телефоном. – Она взяла телефон – который, как с ужасом заметил Сэм, был дисковым, – и протянула его Дину.

– М-м, нет, это, э-э… это не поможет.

Сэм понял, почему Дин медлил. У него были другие кредитки, но они не на имя Дина Уинвуда.

Сэм быстро шагнул вперед, сунул руку в задний карман и сказал:

– Я расплачусь. – Он достал из бумажника одну из фальшивых кредиток и протянул ее Монике.

Та взяла кредитку и посмотрела на нее, хотя Сэм надеялся, что она этого не сделает. Эта карточка тоже была не на фамилию Уинвуд.

– Я думала, вы братья.

– Да, но меня усыновили, – не задумываясь, ответил Сэм. – Когда я разыскал своих биологических родителей, они уже умерли, и в память о них я сменил фамилию на МакДжилликадди.

Лицо Моники перекосило, и Сэм предположил, что она так улыбается.

– Это так мило с вашей стороны. Вы хороший мальчик. – Она провела картой по кассовому аппарату и вбила сумму за три ночи.

Ожидание чека длилось бесконечно. Дин, надо отдать ему должное, взял себя в руки, к нему снова вернулась его обычная невозмутимость.

Наконец спустя чудовищно долгое время аппарат пискнул, и на маленьком экране появились слова: «Операция подтверждена».

– Все в порядке, – все еще улыбаясь, сказала Моника, а из-под стойки послышалось жужжание принтера. – Вот ваша кредитка, мистер МакДжилликадди.

– Спасибо, – ответил Сэм и сунул кредитку обратно в бумажник.

– У вас хорошие манеры. Видно, мистер и миссис Уинвуд правильно вас воспитали.

Дин улыбнулся.

– Да, мэм, они отлично справились.

Моника протянула Сэму чек.

– Просто распишитесь здесь, и можете ехать.

Покончив с этим, они вышли на улицу.

– Ты спас меня, Сэмми, – усмехнулся Дин. – Знаешь, я наконец начинаю понимать…

Сэм нахмурился. Эти слова подозрительно напоминали начало длинной обличительной речи, которая обязательно закончится насмешками.

– Что ты начинаешь понимать?

– Сэмми, мы ведь росли вместе… И все это время ничто в тебе не указывало на юриста. Поэтому, когда ты сказал, что поступаешь на юридический, меня это просто потрясло. Но я наблюдал за тобой весь последний год и думаю, что наконец понял.

Началось. Сэм постарался не застонать.

– Ты умеешь пудрить людям мозги. Эта байка про усыновление!.. Превосходно! И все с таким каменным лицом…

Умение врать, притворяться кем-то, скрывать правду и о своей настоящей жизни, и о том, как на самом деле устроен этот мир, было одной из причин, по которой Сэм выбрал юриспруденцию. Жизнь охотника за сверхъестественным, охотника-ученика, наградила его этим умением, и он решил, что будет разумным найти ему достойное применение. Хотя брату он этого не говорил.

– Да, я умею пускать пыль в глаза. И веду большую часть расследований, и знаю кучу всего. И прекрасно владею оружием и искусством рукопашного боя. – Они подошли к «Импале», и Сэм, оказавшись у пассажирской двери, широко улыбнулся брату. – Так напомни, зачем ты мне нужен?

Дин собирался ответить, но тут из его телефона зазвучала песня Deep Purple «Smoke on the Water».

– И если уж на то пошло, – добавил Сэм, – это я научил тебя скачивать рингтоны.

Дин нахмурился, доставая телефон из кармана.

– Рано или поздно я бы и сам разобрался. – Открыв раскладушку, он посмотрел на входящий номер, и его глаза распахнулись еще шире, чем в холле мотеля. Он поднес телефон к уху и сказал: – Эллен?

Сэм удивился. Эллен Харвелл держала бар для охотников «Дом у дороги». Сэм и Дин недавно узнали, что последний муж Эллен погиб, охотясь вместе с их отцом, и это несколько омрачило их отношения – тем более что выяснилось это после того, как младшая дочка Эллен, Джо, сбежала, чтобы отправиться на охоту с ним и с Дином, хотя Эллен была категорически против.

Годы прослушивания громкой музыки и использования огнестрельного оружия сыграли злую шутку со слухом Дина, и теперь он всегда увеличивал громкость динамиков телефона. И Сэм услышал резкий голос Эллен.

– Слушай, – сказала она, – у меня есть для вас работа.

– Правда? Потому что…

– Это для Эша. Он сам не попросит, но я подумала, раз он сделал вам одолжение, вы, возможно, захотите ему отплатить.

Эллен тараторила, не позволяя Дину вставить и слова. Во всяком случае, она пыталась, но заставить Дина молчать – гиблое дело.

– Конечно, – усмехнулся он. – Я всегда питал слабость к этому болвану. Что ему нужно?

Эллен подробно изложила дело, но уже гораздо тише, и Сэм ничего не расслышал. Эш был бездельником-пьянчугой, но все-таки гением и умел выслеживать демонов с помощью компьютера. Сэму это не удавалось, несмотря на множество попыток. Дин когда-то сказал, что у Эша, наверное, есть демон-радар. Сэм не очень-то верил, что Эш учился в Массачусетском технологическом институте – ведь он, например, утверждал, что институт находится в Бостоне, а любой, кто там бывал, знает, что он в Кембридже, – но, учитывая, сколько раз тот помогал им с братом выбраться из передряг, Сэм не сомневался: Эш свое дело знает.

– Ладно. Мы этим займемся. – Дин захлопнул мобильник. – Эта дорога выведет нас на восьмидесятое шоссе, верно?

Сэм стал вспоминать карту.

– Думаю, да. А куда мы едем?

Дин улыбнулся.

– Этот город так мил, что его название повторяют дважды: Нью-Йорк, Нью-Йорк[6]!

– Серьезно? – Сэм подошел к багажнику. – Открой его, я тебе кое-что покажу.

– Кое-что в Нью-Йорке? – хмыкнул Дин, подходя к брату, так как ключи были у него. Он открыл багажник, и Сэм достал из своей сумки папку.

– Может, это ерунда, но я обратил внимание на два убийства, которые там произошли.

– Сэм, это же Нью-Йорк. Там по пятьдесят убийств на дню.

– Именно поэтому на эти два никто, вероятно, и не обратил внимания. – Он достал ксерокопии газетных статей, которые сделал в публичных библиотеках, которые они недавно посетили. – Во-первых, парень, которого замуровали в подвале.

Сэм протянул Дину лист с короткой заметкой в «Нью-Йорк дейли ньюс». В разделе городских новостей было сказано, что Марка Рейеса нашли в Бронксе замурованным в подвале дома.

Пока Дин просматривал ксерокопию, Сэм продолжил:

– А вот это произошло в прошлое воскресенье: орангутанг забил до смерти двух студентов.

Дин взглянул на заметку.

– Серьезно?

Сэм кивнул.

– Эти убийства словно сошли со страниц рассказов Эдгара Аллана По.

– Как-то все это надуманно, – сказал Дин, возвращая ему заметку о замурованном мужчине.

– Возможно, но оба случая произошли в Бронксе, а Эдгар По когда-то там жил. К тому же первое убийство произошло пятого числа. Тело нашли только спустя два дня, но это случилось пятого, а в тот день было…

– Последнее полнолуние, – продолжил Дин. – Ладно, хорошо, возможно. Но…

Закинув папку обратно в багажник, Сэм сказал:

– История с орангутангом произошла в последнюю четверть луны. – Ему не нужно было напоминать брату, что многие ритуалы связаны с фазами луны. – Ничего особенного, но раз уж наш путь все равно лежит в Нью-Йорк, я подумал, что мы могли бы взглянуть, пока будем заниматься… тем, чем будем.

Дин захлопнул багажник.

– У какого-то приятеля Эша неприятности с духами. Точнее, с привидением. И, разумеется, «Кому ты позвонишь тогда?»[7].

Сэм усмехнулся. Они сели в машину, Дин – на водительское сиденье.

– Это очень странно.

– Что в Нью-Йорке есть привидения? Да мы повсюду с ними сталкиваемся.

– Нет, – покачал головой Сэм. – Странно, что у Эша есть друг.

Дин фыркнул и вставил ключ в зажигание. Когда «Импала» завелась, на его лице появилась улыбка.

– Ты только послушай, как она урчит!

Заерзав на сиденье, Сэм подумал: «Богом клянусь, если он снова начнет наглаживать приборную панель, я пойду в Нью-Йорк пешком». Однако ему повезло. Дин сунул в магнитолу кассету группы Metallica, прибавил громкость, и в машине зазвучало гитарное вступление «Enter Sandman».

Дин повернулся к нему.

– Запустить атомные батареи.

Сэм искоса глянул на брата и ответил:

– Я скажу «ускорить турбины»[8], но только если ты обойдешься без комментариев насчет меня и коротких зеленых штанишек.

Дин включил задний ход и сказал:

– Погнали. – Вырулив с парковки, он переключился на первую скорость и выехал на дорогу.

Глава 3

В пути

Шоссе 80, подъезжая к мосту Джорджа Вашингтона

16 ноября 2006 года, четверг

– Откуда тут столько народу?!

Сэм старался не смеяться над жалобами Дина. За последние пять минут тот уже в пятый раз задавал этот вопрос – за это время «Импала» продвинулась вперед метров на пятнадцать, не больше.

Они ехали всю ночь. Сэм предлагал переночевать в мотеле, но Дин хотел побыстрее добраться до места. Они ненадолго остановились в Кларионе, округ Пенсильвания, чтобы принять душ в мотеле и переодеться, заплатили одной из фальшивых карт и поехали дальше. Они пробирались через Пенсильванию и Нью-Джерси, сменяя друг друга за рулем, чтобы по очереди выспаться.

К сожалению, к мосту Джорджа Вашингтона они подъехали в утренний час пик.

Дин был на грани.

– Должен быть другой способ попасть в город!

Сэм даже не стал смотреть на карту – они уже несколько раз заводили этот разговор.

– Тоннель Линкольна и тоннель Холланда находятся дальше от Бронкса, и потом – это же тоннели, в них движение наверняка еще плотнее. Машинам приходится втискиваться в…

– Хорошо. – Дин стукнул по рулю.

Друг Эша жил в районе Ривердейл, который тоже находился в Бронксе, – это означало, что расследовать убийства по мотивам рассказов Эдгара По будет проще.

– Насчет того дела, – произнес Дин. – Ты сказал, что убийства происходят как будто по рассказам Эдди Альберта По, верно?

– Эдгара Аллана По, да.

– Не важно. Это он написал «Ворона», да?

– Ты читал? – бросив косой взгляд на брата, ответил Сэм.

– Слышал в «Симпсонах». Эй, давай шевелись! – внезапно заорал Дин на водителя перед ними. – Боже! Да между тобой и тем парнем впереди еще полсотни машин влезет! – Он снова стукнул по рулю. – Клянусь, эти люди просто нашли свои чертовы права в коробке с попкорном!

– Ну так вот, – начал Сэм, чтобы отвлечь Дина, – замурованный в подвале парень – это из рассказа «Бочонок амонтильядо». А орангутанг – из «Убийства на улице Морг». И, кстати, это был первый в мире детектив.

– Серьезно?

– Да, этот рассказ оказал большое влияние на сэра Артура Конан Дойла, когда он создавал Шерлока Холмса.

– Спасибо, библиотекарь Мэриан.

Сэм был рад услышать, как Дин его поддразнивает, это означало, что он отвлекся хотя бы…

– Эй ты! Включи чертовы поворотники!

…ненадолго.

– В Стэнфорде у меня был факультатив по литературе: «Американские призраки». Мы изучали феномен сверхъестественного в американской литературе, и там довольно много было про Эдгара По. Понимаешь, мы столько всякого повидали, и мне стало интересно, что говорит поп-культура о том, с чем мы имеем дело.

– А что, «Секретных материалов» тебе было мало?

– Серьезно, Дин, тебе стоит почитать рассказы По. «Падение дома Ашеров», «Маска красной смерти» – в некоторых из них много похожего на нашу работу. Интересно, что же он видел, если написал такое?.. Я хочу сказать, Эдгар По ведь и правда положил начало жанру ужасов.

– О’кей, профессор, и как ты считаешь – что не так с этими убийствами? Фазы луны, попытка воссоздать сюжеты старых рассказов – похоже это на какой-нибудь известный тебе ритуал?

– Ничего конкретного, но кое-что все-таки есть. Помнишь, я рассматривал карту? Я хотел кое-что проверить и обнаружил, что оба убийства произошли ровно в миле от дома Эдгара По.

– Во-первых, что это еще за дом Эдгара По?

– По несколько лет жил в маленьком коттедже в Бронксе.

– Чувак, я смотрел «Форт Апач»[9], в Бронксе нет коттеджей. Эй, кретин, выбери уже полосу!

Сэм почувствовал необходимость покрепче ухватиться здоровой рукой за приборную панель.

– В девятнадцатом веке были. Бронкс стал частью Нью-Йорка только в девяностые годы прошлого века. А этот дом сохранили, потому что там жил По. И его жена там умерла.

Дин кивнул.

– Ладно, у этого места есть особая атмосфера. Но я все равно не вижу связи.

– Я тоже, – ответил Сэм, пожав плечами.

– Во-вторых, почему ты не рассказал мне об этом, когда рассматривал карту? Я думал, ты искал объездные пути.

Удивившись, что Дин задал этот вопрос, Сэм ответил:

– У тебя в магнитоле кассета Led Zeppelin. А у меня хватает мозгов не вести умные беседы, пока играет «Whole Lotta Love».

Дин открыл рот, закрыл и снова открыл.

– О’кей. Это логично.

Движение стало еще медленнее, и Сэм понял, что они приближаются к пропускному пункту. Дин увидел, что некоторые полосы двигаются быстрее, и перестроился.

– М-м, чувак, там автоматический пропускной пункт.

– Вот черт.

Жизнь Винчестеров отравляло внедрение таких новшеств, как автоматический пропускной пункт, переходно-скоростные полосы, видеорегистраторы и прочие технические затеи, для которых требовалось прикрепить на лобовое стекло кусок пластика, чтобы сканер мог считать информацию и списать деньги с кредитки или счета. Для этого нужна была кредитная карта, которую они не могли себе позволить – все их кредитки были фальшивыми. Сэм подумывал провернуть что-нибудь со счетом, которым он пользовался в Стэнфорде и с которого оплачивал мобильник и интернет, но теперь, когда их с Дином разыскивали, неразумно вывешивать на лобовое стекло то, что поможет их выследить.

Правда, полосы для оплаты наличными двигались значительно медленнее, и это только усугубляло и без того мрачное настроение Дина.

То, что они торчат в пробке, пока десятки других машин проносятся по полосе с автоматическим пропускным пунктом, полностью уничтожило весь эффект от отвлекающего маневра Сэма – Дин, чертыхаясь, правой рукой намертво вцепился в руль, а левой колотил по внутренней стороне водительской двери.

Признав тщетность своих попыток, Сэм достал ноутбук. Интернет грузился медленно, не быстрее, чем в телефоне, но в конце концов ему все-таки удалось найти и открыть сайт группы друга Эша – «Скоттсо».

К тому моменту, как он закончил читать, они уже добрались до пропускного пункта.

– Чувак, у тебя есть наличка? – спросил вдруг Дин.

Сэм резко повернулся.

– Что, прости? Я думал, это ты у нас хранитель прибыли, мистер Шулер, король бильярда и покера.

– Помнишь ту девушку в Саут-Бенде, студентку Нотр-Дама[10], которая…

Сэму категорически не хотелось слушать продолжение фразы, которую Дин начинал словами «помнишь ту девушку».

– Ладно, черт с тобой.

Извернувшись на пассажирском сиденье, Сэм залез левой рукой в карман брюк. Достал три четвертака, несколько распечатанных в Индиане визитных карточек «Сэм Винчестер, репортер» и именной зажим для денег. В нем было четыре банкноты, и десятидолларовая заметно выделялась, потому что теперь они все были разного цвета. Сэм осторожно достал ее и протянул Дину.

Дин заплатил за проезд десяткой, что-то проворчал в ответ на пожелание хорошего дня и сунул сдачу в карман рубашки.

Сэм хотел возразить, но подумал, что жизнь и так чертовски коротка, и просто сказал:

– Поедем по Генри-Гудзон-парквэй, так что держись правой стороны.

Дин кивнул, и они въехали на мост.

Некоторое время Сэм просто наслаждался видом. Мост Джорджа Вашингтона – один из самых знаменитых в стране. И хотя выглядел он не столь оригинально, как, скажем, мост Золотые Ворота, который они с Джесс видели в Сан-Франциско, или Бруклинский мост здесь же, в Нью-Йорке, было в нем своеобразное величие, которое его восхищало.

Пока «Импала» тащилась по мосту – все еще со скоростью меньше тридцати километров в час, но уже быстрее черепахи, – Сэм посмотрел направо. Погода была ясная, и он смог увидеть одну из самых известных в мире панорам: серые, красные, серебристые, коричневые небоскребы всевозможных форм и размеров тянулись вверх, а над ними возвышался шпиль Эмпайр-стейт-билдинг. Это была сложная комбинация всевозможных зданий, образец превосходства человека над природой.

Та часть в нем, которая стремилась к новым знаниям, отчаянно хотела исследовать это явление: прикинуться туристом и осмотреть достопримечательности, как они с Джесс делали в Сан-Франциско, или разведать все об изнанке этого места – узнать, правдивы ли тысячи легенд, возникших в этом городе: об аллигаторах в городской канализации, о призраке кондуктора в метро, о ракетных шахтах в жилых домах на Восточной стороне…

Скрепя сердце он отвернулся от окна. В их жизни пока не было места ни для чего подобного. Они приезжали, делали свою работу и уезжали. Черт, теперь у Дина еще и федералы на хвосте, и хотя Сэм не видел причин, чтобы и его тоже арестовали (еще один повод для Дина поворчать), он был уверен, что если брата поймают, то и про него не забудут. Так что им приходилось держаться в тени – а значит, никакого потакания своим желаниям. Увидеть статую Свободы, подняться на самый верх Эмпайр-стейт-билдинг, погулять в Центральном парке, даже спуститься под землю, чтобы проверить, есть ли там аллигаторы, призраки и ракетные шахты, – всего этого на повестке дня не было. Их работа – спасать жизни. И значит, если они не будут работать, кто-то может умереть.

Это работа. И она должна быть сделана. Их отцу пришлось умереть, чтобы он это понял, – это был один из пунктов в многокилометровом списке сожалений Сэма.

Съезд на Генри-Гудзон-парквэй находился сразу за мостом, и к облегчению Дина, которое он выразил необычайно громко, большая часть машин направлялась на юг, к Манхэттену. На север почти никто не ехал. Но желанию Дина прибавить скорость было не суждено сбыться – дорога была холмистой, со множеством поворотов, и Сэм вновь вцепился в приборную панель.

Чувствуя потребность отвлечься, так как Дин руководствовался в основном разделительной полосой, а не правилами, Сэм сказал:

– Я почитал в Сети о группе этого парня и начинаю понимать, почему Эллен в первую очередь подумала о нас. Это кавер-группа, и они играют рок семидесятых.

Дин оживился – впервые с тех пор, как они попали в пробку на 80-м шоссе.

– Серьезно?

– Да, они назвали себя в честь диджея, который умер несколько лет назад, – Скотта Мани.

– Чува-а-ак, – произнес Дин знакомым тоном. Это означало, что Сэм запутался в непонятных и бессмысленных музыкальных знаниях, которые, по мнению Дина, жизненно необходимы любому. Сэм едва успел подготовиться к гневной тираде, как Дин продолжил: – Муни, а не Мани. Его еще называли Профессором, это один из самых крутых рок-диджеев шестидесятых и семидесятых. Знаешь песню «Caravan» Вана Моррисона? Так вот, там он как раз…[11]

Сэм кивнул, хотя не знал ни этой песни, ни диджея, о котором шла речь. Ему было все равно. С него хватило разноса насчет музыки Роберта Джонсона во время того дела с адскими гончими.

– Так вот, – сказал Сэм, убедившись, что Дин закончил с критикой, – друг Эша, Манфред Афири, солист и гитарист в этой группе. С ним играют четыре парня: клавишник Робби Мальдонадо, еще один гитарист Альдо Эммануэлли, басист Эдди Грабовски и барабанщик Том Дейли. По выходным они выступают в Ларчмонте, в заведении под названием «Парковка сзади».

Дин искоса глянул на Сэма.

– Серьезно?

Сэм пожал плечами.

– Так написано на сайте.

Дорога наконец стала прямой, и впереди показался знак, предупреждающий о том, что начинается еще одно платное шоссе.

– Да вы издеваетесь! Мы и так заплатили шесть баксов, чтобы попасть в этот город! И снова надо платить?

Подняв бровь на слове «мы», Сэм язвительно заметил:

– У тебя в кармане четыре бакса.

– Да-да. – Дин пристроился в очередь на единственной полосе для оплаты проезда наличными. Другие машины на полной скорости проносились по шести полосам для автоматической оплаты. Сэму начало казаться, что это какой-то заговор.

Когда они миновали пункт оплаты и еще один мост, поменьше, и оказались в Бронксе, Сэм сказал:

– Нам нужно на 246-ю улицу.

– Хорошо.

Дорога продолжала угрожающе извиваться, и выезды с нее вели к улицам, номера которых начинались с 200. Наконец они нашли нужный поворот, но не прошло и нескольких секунд, как они заблудились. Они поднялись и спустились с нескольких холмов, проехали по нескольким кривым улицам и окончательно запутались в нумерации улиц. Местность удивительно напоминала пригород, большие дома были окружены большими дворами, и это было совсем не похоже на Нью-Йорк, особенно по сравнению со скоплением небоскребов, которые Сэм видел с моста Джорджа Вашингтона.

– Я думал, городские улицы здесь образуют решетку, – сквозь зубы процедил Дин.

– Ты путаешь с Манхэттеном, – терпеливо произнес Сэм.

– С ума сойти.

Дорога пошла вниз и направо, приближаясь к Т-образному перекрестку. И тут Сэм заметил зеленый знак, который сообщал, что они приближаются к 248-й Восточной улице.

– Туда! – воскликнул он, указывая пальцем. – Вот 248-я. Поворачивай направо.

– Богом клянусь, Сэмми, если она не в этом квартале, я возвращаюсь в Индиану.

Сэм решил воздержаться от замечания, что им совершенно все равно, куда ехать – к дому Манфреда Афири или обратно к мосту Джорджа Вашингтона. Потому что они заблудились. А еще ему удалось рассмотреть номер дома, мимо которого они проезжали.

– Мы в нужном квартале. Смотри, вот это место.

Поставить «Импалу» на улице было негде, но рядом с домом Афири была подъездная дорожка, и Дин заехал на нее.

Как только машина остановилась, Сэм выскочил из нее, радуясь возможности впервые после заправки в Скотране, штат Пенсильвания, вытянуть свои длинные ноги. Когда он выпрямился, его колени хрустнули.

– Как мило, – сказал Дин, глядя на дом, и Сэм не мог не согласиться с ним.

Дом был трехэтажным, в колониальном стиле, с каменным дымоходом сбоку, деревянным крыльцом-террасой с качелями и темной деревянной дверью, в которой было небольшое витражное окно.

Эллен сообщила Дину имя, адрес и название группы, в которой играл тот парень, но они не знали, дома ли он. Они позвонили в дверь и прождали целую минуту. Видимо, дома никого не было.

– Ладно, давай взломаем замок, – сказал Дин и полез в карман куртки за отмычками.

Сэм остановил его.

– Обойдемся без этого. Мы же приехали, чтобы помочь этому парню, помнишь?

– Скажем ему, что нас прислал Эш.

– А если он не поверит и вызовет копов? Дин, нельзя нарушать закон без необходимости, а до этого еще не дошло. Черт, мы же только что приехали! Слушай, он наверняка на работе. Давай пока узнаем, что там насчет Эдгара По, а вечером вернемся. Он, скорее всего, будет дома.

Дин уставился на Сэма. Судя по тому, как забегали его глаза, старший брат пытался повернуть все так, чтобы оказаться правым. Наконец Дин повернулся и пошел обратно к машине.

– Ладно, но мы с места не сдвинемся, пока ты не выяснишь, как нам выбраться из этого дурдома. – Он открыл водительскую дверь. – И куда ты хочешь поехать сначала – к дому с замурованным парнем или на улицу, где порезвилась обезьяна?

Сэм улыбнулся.

– Нет и нет. Орангутанг был из зоопарка в Бронксе. Начинать надо оттуда. Скажем, что мы… Ну, не знаю, из журнала «Охрана дикой природы» или что-то в этом роде.

– Нет, лучше из «Нэшнл джиографик».

– М-м, ну ладно. – Сэм пожал плечами. – Это, конечно, неважно, но все-таки, почему не «Охрана дикой природы»?

– Потому что он принадлежит Обществу по охране дикой природы, которое курирует зоопарк. Это все равно что затеять расследование на ранчо Скайуокера[12] и заявить, что мы из журнала «Звездные войны: За кадром»[13]. Они сразу поймут, что мы врем. – С этими словами Дин сел в машину.

Сэм открыл дверцу и снова втиснулся на переднее сиденье.

– С каких это пор ты разбираешься в журналах о животных?

– Кэсси их выписывала.

Сэм усмехнулся. Кэсси была одной из бывших подружек Дина. Учитывая ее воинственный характер (Сэму хватило одной встречи с ней в Миссури), он совсем не удивился, узнав, что она поддерживает Общество по охране дикой природы.

Сэм достал карту, чтобы выяснить, как лучше всего проехать в зоопарк, и тут Дин спросил:

– Эй, а в этом зоопарке есть пингвины? Ну, как в «Мадагаскаре»?

– Те жили в зоопарке Центрального парка, – не поднимая глаз, ответил Сэм. – Но, думаю, в зоопарке Бронкса они тоже есть…

– Ага, но наверняка не такие крутые, как в «Мадагаскаре». Сомневаюсь, что они смогут захватить грузовой корабль или вступить в рукопашный бой.

– Дин, если они это смогут, у нас будет три работы…

Глава 4

Зоопарк в Бронксе, Нью-Йорк

16 ноября 2006 года, четверг

Клэр Хемсворт стряхнула травинки с логотипа Общества по охране дикой природы на своей голубой рубашке и направилась к павильону монорельса в той части зоопарка, которая называлась «Дикая Азия». В ноябре народу в зоопарке было не так много, но желающих прокатиться по «Дикой Азии» всегда хватало.

Клэр вспоминала мамины рассказы о том, какой захватывающей была «Дикая Азия» в конце семидесятых, когда только открылась. Но она не очень понимала, почему этот маршрут до сих пор так популярен. Монорельс был древним, и в свободно разгуливающих животных нет ничего особенного. Конечно, в каменном веке, когда ее мама была ребенком, увидеть животное на свободе было чем-то из ряда вон выходящим, но теперь-то этим никого не удивишь. А вагончики представляли собой просто куски пластмассы, думала Клэр, и в любой момент могли сойти с рельсов.

Впрочем, настроение у нее уже давно было ни к черту. После того происшествия со студентами ей постоянно приходилось общаться с репортерами, полицией и юристами, представлявшими Фордемский университет, и она очень, очень устала. Юристы были хуже всего – ладно еще копы и репортеры, они выполняли свою работу, но ей приходилось слушать еще и бред фордемских коршунов от юриспруденции – и все только потому, что погибшие ребята были их студентами. А ведь их убили даже не в кампусе!

– Простите, мисс Хемсворт?

Клэр закрыла глаза и вздохнула. За последнюю неделю примерно пятьдесят разговоров начинались с этих слов, и все они были похожи на чистку зубного канала без анестезии. Если это не кто-то из полиции или Общества по охране дикой природы, она тут же пошлет их куда подальше…

Клэр обернулась и увидела самого сексуального парня на свете.

Рядом с ним стоял еще один, но Клэр почти не обратила на него внимания. Она не сводила взгляда с того, кого заметила первым. У него были такие потрясающие карие глаза и самый сексуальный голос в мире, если это, конечно, он ее окликнул. Она сразу решила, что сделает все, о чем он ее ни попросит. Он был рослым, но не нависал над ней угрожающе, как обычно это делают высокие парни. Его непослушные волосы были аккуратно причесаны, и у него был симпатичный нос.

– Э-э, да… Я мисс Хемсворт. М-м, Клэр.

– Приятно познакомиться, Клэр, – сказал тот, что пониже. – Меня зовут Джон Мейолл, а это мой друг – Берни Уотсон[14]. Мы из «Нэшнл джиографик»

Клэр оторвала взгляд от Берни Уотсона – чудесное имя! – и посмотрела на парня пониже с коротко стриженными волосами, голубыми глазами и ртом, который, казалось, постоянно усмехается. Это, кажется, Джон?

– М-м, хорошо. – И тут она вспомнила сообщение, которое получила от своего босса, Фриды. – Ах да! Фрида сказала, что вы хотели со мной поговорить. Чем могу помочь?

– Мы пишем статью об орангутанге, который убил студентов. Нам сказали, что это вы за ними ухаживаете.

– Если это вас не затруднит… – добавил Берни.

– Нисколько! – быстро ответила она, не желая, чтобы Берни уходил, но и не совсем понимая, зачем «Нэшнл джиографик» писать о таком. Фрида написала, что пресс-служба разрешила поговорить с ними, потому что еще остались вопросы по поводу заметки, которая вышла в понедельник, но Клэр было непонятно, почему им это интересно. – Это же не совсем, э-э-э… ваш формат? – спросила она.

Джон усмехнулся.

– Ну, нельзя же все время печатать только фотографии голых пигмеев.

Закатив глаза, Клэр проигнорировала Джона и посмотрела на высокого Берни с его проникновенными глазами.

– Так что вы, ребята, хотите знать? Я ведь уже тысячу раз рассказывала эту историю. Вы можете узнать все, что хотите, из газет.

– Там вечно все перевирают, – сказал Берни. – А мы хотим напечатать правду и рассказать, что орангутанг не виноват.

– О, Дин ни в чем не виноват!

Тот, что пониже, вдруг судорожно закашлялся, а потом спросил:

– Дин? Так зовут орангутанга?

– Ну, это я его так называю. Нам на некоторое время предоставили двух орангутангов из Филадельфии, и я назвала их Хэнком и Дином – знаете, в честь братьев Вентура[15].

– Мне кажется, Дин – замечательное имя для большого примата, как думаешь? – спросил Берни, глядя на Джона.

– Не совсем, – вполголоса ответил Джон, и Клэр стало интересно, что между ними происходит. Но тут Джон снова посмотрел на нее. – Клэр, вы можете еще раз рассказать, что произошло?

– Да, конечно.

Она чувствовала некоторую неловкость, поэтому повела двух репортеров к одному из деревянных столиков возле киоска. Набрав воздуха в грудь и стараясь не утонуть в глазах Берни, она рассказала все подробности: как Дин внезапно взбесился и начал прыгать как сумасшедший, а потом спрятался за камнем.

– После этого его некоторое время никто не видел – понимаете, мы не следим за ними круглосуточно, – а когда я пришла их с Хэнком кормить, то не смогла его найти. Вот только эти мальчики никогда не пропускают кормление, понимаете? Никогда.

Она почувствовала подступающие слезы и вытерла глаза рукавом голубой рубашки.

– Похоже, вы хорошо заботитесь о Хэнке и Дине, – заметил Джон. – Это так замечательно! Меня всегда впечатляла работа таких людей, как вы.

– Спасибо, – быстро ответила она и посмотрела на Берни. – И тогда я поняла: что-то случилось. Мы начали поиски. Бывает, животные сбегают, а Дин вел себя немного странно, но у нас очень хорошая охрана. И все-таки мы ничего не нашли.

Хорошая охрана – это мягко сказано. Аллана и Джимми уволили после того, как Дин сбежал.

Берни подался вперед, а Джон внезапно встал.

– В газете написано, что Дин попал в отдел по контролю над животными.

Клэр кивнула.

– Они сразу позвонили нам, потому что только у нас в городе есть два орангутанга. Мы вживляем нашим питомцам чипы с информацией, и меня отправили в отдел по контролю над животными. – Она вздрогнула от воспоминаний. – Боже, это ужасное место. Животных там держат в тесных металлических клетках, с ними плохо обращаются. Да, я знаю, что большинство из них как-то связаны с преступлениями, но… боже!..

Перед ее лицом появилась салфетка. Она подняла голову и увидела Джона, на его лице отражалось что-то похожее на заботу.

– Спасибо, – поблагодарила она, взяла салфетку и вытерла слезы. И даже почти улыбнулась: Джон очень старался.

Он снова сел рядом с Берни.

– И вы проверили чип.

– Ну да… Но мне и не нужно было, понимаете? Я знаю своего Дина. – Она вытерла салфеткой слезы, которые снова потекли по ее щекам. – Бедный малыш был до смерти напуган. Они взяли у него кровь на анализ и обнаружили там наркотик, представляете?

– Кто мог его накачать? – спросил Джон.

– Ну, очевидно, тот, кто хотел убить тех двух студентов.

Господи, какой же этот Джон идиот.

– Так Дин невиновен? – в голосе Берни послышалось облегчение.

Клэр покачала головой.

– Мы так боялись, что потеряем его. Иногда семьи жертв требуют, чтобы животных усыпили, и суд обычно встает на сторону потерпевших.

– Правда? – удивился Берни. – Это ужасно!

Клэр не смогла сдержать возмущение.

– Так почти всегда бывает! Животные – тоже часть нашего мира, но многие этого не признают. Я заочно учусь на юридическом и немного разбираюсь в законах.

– Здорово, – сказал Берни. – А я почти окончил юридический.

– Серьезно? А почему вы бросили?

Берни замешкался.

– По семейным обстоятельствам, – тихо ответил он. – Но я доволен тем, чем сейчас занимаюсь.

– Это здорово. И все-таки подумайте о том, чтобы вернуться. В наши дни многие юристы просто гребут деньги, представляя интересы крупных компаний, а нам нужны люди, которым не наплевать на этот мир, понимаете? А где вы учились?

– В Стэнфорде. Я писал там выпускную работу.

Клэр одобрительно присвистнула.

– А я в Нью-Йоркском университете. Жаль, что на учебу остается не так много времени, но это стоит денег и приходится много работать здесь.

– Уверен, вы справитесь. Вы, похоже, полны решимости, – сказал Джон.

– Так и есть, – быстро ответила Клэр и снова посмотрела на Берни. У него еще и мозги есть, раз он учился в Стэнфорде.

– Вы сказали: семьи жертв обычно требуют, чтобы животных усыпили, – сказал Джон, подчеркнув последнее слово так, будто никогда прежде его не использовал, и это показалось Клэр странным. – А в этот раз нет?

Она хотела еще расспросить Берни о его учебе, но Джон, похоже, был нацелен выполнить свою работу, и Клэр его понимала.

– Нет, Дину повезло. – Ей это кажется или Джон и правда морщится каждый раз, как она произносит имя орангутанга? – Оба студента были членами Общества по охране дикой природы, и их семьи проявили сострадание. Анализ крови подтвердил, что Дин был накачан наркотиками, и они не стали настаивать. А копы в тот день были в хорошем настроении и разрешили нам его забрать. – Она покачала головой. – Помню, однажды – кажется, в Миннесоте? – сурикат укусил ребенка, который был слишком глуп, чтобы обратить внимание на знак, запрещающий совать руку сквозь ограду. Семья ребенка отказалась сдавать анализ на бешенство, и зоопарку пришлось усыпить всю семью сурикатов.

– Сдается мне, усыпили не ту семью, – заметил Джон.

Клэр кивнула и снова уставилась в завораживающие глаза Берни.

– Так что Дин вернулся к нам, но мы пока не выпускаем его в природную зону.

– Почему?

– Шутите? Он же сильно травмирован. Я только что их кормила, и он не стал есть, пока я не ушла. Он не подпускает к себе Хэнка, не позволяет мне его обнять.

Джон открыл рот.

– Вы с ним обнимаетесь?

Клэр удивилась его вопросу.

– Конечно. Но сейчас, когда я пытаюсь его обнять, он… шипит.

Берни прикусил нижнюю губу, и Клэр нашла это очаровательным.

– Клэр, могу я попросить об одолжении?

– Конечно, – с готовностью ответила она. И, как ей казалось, с кокетливой улыбкой добавила: – Спрашивайте.

– Можно нам… Можно нам увидеть Дина?

Не это она надеялась услышать. Теперь придется его расстроить.

– Извините, но этого я не могу. Сейчас туда пускают только меня.

Джон наклонился вперед.

– Ну, а если вы скажете, что все нормально…

– Это не мне решать. К орангутангам пускают меня только потому, что я их дрессировщик. Из-за этого мы не можем отправить их обратно в Филадельфию. Извините, но у меня будут огромные неприятности, и… и мне больше не разрешат с ними видеться.

Берни был симпатичным, но не настолько. Хэнк и Дин были ее мальчиками, и она никому не позволит поставить под угрозу их отношения.

Даже Берни.

Они задали еще несколько вопросов, а потом встали. Это ее удивило и расстроило.

– Что ж, – сказал Берни, – спасибо за помощь. Если вспомните что-нибудь еще, позвоните мне, хорошо? – Он залез в карман и достал потрепанный клочок бумаги. – Извините, визитки закончились. Мы заказали их недели три назад, но до сих пор не получили.

В голове Клэр вдруг зазвучал тревожный звоночек. Почему они больше ничего не спросили? И ничего не записывали.

Но она все равно взяла номер его телефона – не полная же она дура. Может, удастся пообщаться с ним без его бестолкового приятеля.

Как-то слишком уж долго пожимая ее руку, Джон сказал:

– Приятно было с вами познакомиться, Клэр. Надеюсь, Дину станет лучше.

– Спасибо.

Она первая прервала рукопожатие, и парни направились к лестнице, по которой можно попасть в другие части зоопарка или к одному из двух выходов.

Ну, вот и все.

Взглянув на номер телефона с кодом 650, Клэр нахмурилась. Она была уверена, что офис «Нэшнл джиографик» находится в Вашингтоне, округ Колумбия, и телефонный код у них 202. А еще она знала, что 650 – телефонный код Калифорнии. Конечно, это мог быть код района Стэнфорда, ведь Берни там учился, но почему он не сменил его после того, как бросил университет и переехал в Вашингтон?

И почему они ничего больше не спросили о Дине или о наркотиках и не задали другие вопросы из списка Фриды?

Она покачала головой, встала и пошла к небольшой деревянной будке, где находилась касса у входа в «Дикую Азию».

– Привет, Клэр, – поздоровалась женщина в будке, ее голос глухо звучал за стеклянной перегородкой. – Что случилось? Кто эти парни, с которыми ты разговаривала? Тот, что пониже, такой сексуальный.

– Джина, можешь набрать Билла? Мне нужно с ним поговорить.

Билл был начальником службы охраны, и это он уволил Джимми и Аллана. Но как ни противно было это признавать, Клэр была уверена: ему надо знать о Джоне Мейолле и Берни Уотсоне.

Глава 5

В пути. Бронкс, Нью-Йорк

16 ноября 2006 года, четверг

– Молодец, дал ей свой телефон!

Сидя на пассажирском сиденье, Дин надеялся услышать от брата не только вздох. За рулем был Сэм, Дин решил не садиться за руль, пока они не окажутся в каком-нибудь нормальном месте.

– Я просто хотел, чтобы она могла связаться с нами, если… – начал оправдываться Сэм.

– Если захочет еще поглазеть на тебя? Да ладно, чувак, она на тебя запала. Я дал ей салфетку, когда она собиралась заплакать, а она едва обратила на меня внимание. – Дин откинулся на сиденье и заложил руки за голову. – Она настроилась на Сэм-ТВ.

– Ну, может, ей не нравятся такие напористые, – сказал Сэм.

– Я не был напористым, я нормально себя вел.

– Может, тебе бы повезло, назови ты настоящее имя. – Сэм улыбнулся. – Ей определенно нравится обниматься с парнями по имени Дин. Хотя, возможно, ты недостаточно косматый.

Дин надеялся, что Сэм не станет поднимать эту тему. Шансов, конечно, не было, но иногда хотелось помечтать.

– Слушай, просто… – Дин замолчал. Орангутанга звали так же, как и его. Это факт. А он достаточно хорошо играл в покер, чтобы знать, когда пора остановиться. – Куда едем дальше?

– Тебе просто стыдно, потому что ты не знаешь, что значит «косматый».

– Сэм, я не идиот. Это значит «волосатый». А теперь можешь хоть на секунду сосредоточиться? Куда мы едем дальше?

– То есть ты говоришь, что она на меня запала, и мне же нужно сосредоточиться?

Сэм все продолжал об этом говорить, пока Дину не удалось вклиниться:

– Уже почти шесть часов. Думаю, пора вернуться к Афири, посмотреть, дома ли он.

– Я не против.

Большая часть дня ушла на то, чтобы найти в зоопарке человека, с которым можно поговорить. Убедить начальство, что они собираются просто задать несколько вопросов для журнала, удалось только благодаря немалому обаянию Дина и честному лицу Сэма.

– За целый день мы узнали только, что кто-то накачал обезьяну и похитил ее из зоопарка, чтобы отделать двух студентов, а потом оставил службе по контролю над животными! Но мы это и так уже знали.

– Думаешь, это кто-то из зоопарка? – спросил Сэм.

Дин пожал плечами.

– Возможно. Это объясняет, как он прошел мимо охраны, но… Ты же сам видел этих людей – Клэр, Фриду… Они без ума от этих животных. Эта работа – их призвание. Не представляю, чтобы кто-то из них так поступил с обезьяной ради того, чтобы воссоздать сюжет какого-то рассказа.

– Если, конечно, дело именно в этом. – Сэм вздохнул, съехал с переполненного шоссе и тут же попал в пробку. Дину стало интересно, есть ли в этом дурацком городе хоть одна свободная дорога. – Хотел бы я выяснить, что тут на самом деле происходит.

– Что, пока никаких мыслей?

Сэм покачал головой.

– Никаких. Пороюсь сегодня в дневнике отца, может, найду там что-нибудь. До двадцатого еще четыре дня: будет новолуние и, скорее всего, появится новая жертва. Но у нас пока есть время, чтобы все выяснить.

Они наконец добрались до дома Афири. Дин, гордившийся своим превосходным чувством ориентации и способностью найти все что угодно, понятия не имел, как они сюда добрались. Этот район Бронкса был холмистым и извилистым и вызывал сплошную головную боль. Пошлите мне ровные прямые дороги. В Сан-Франциско не так ужасно, как здесь.

В этот раз, когда они подъехали к дому Афири, на подъездной дорожке стоял грязный внедорожник с наклейкой на бампере «Не нравится, как я езжу? Звони 1-800-выкуси». Рядом все же нашлось местечко, куда Сэм и втиснулся. Перед «Импалы» слегка загораживал дорогу, но Дин подумал, что раз уж они будут в доме того парня, которого загораживают, то не стоит и пытаться найти место для параллельной парковки.

– Ого! Эш не шутил, когда сказал, что вы быстро доберетесь!

Выбравшись из машины, Дин увидел на крыльце мужчину в темных очках в толстой пластмассовой оправе, с длинными и всклокоченными каштановыми волосами, густой и почти полностью седой бородой. Одет он был в концертную футболку с изображением группы Grateful Dead и рваные джинсы с коричневыми, зелеными и желтыми пятнами, о происхождении которых Дин ничего не хотел знать. А еще он был босым.

– Вы, должно быть, Манфред Афири, – сказал Дин. – Я Дин Винчестер, а это мой брат Сэм.

– Да, Эш сказал, что вы заедете. Ну, и как там этот старый засранец? Господи, скажите, что он наконец нормально постригся!

– А вот и нет, – усмехнулся Дин. – Сверху у него стрижка все такая же деловая…

– …а снизу тусовочная. – Манфред покачал головой. – Черт, не мне говорить о ретроприческах, но моя хоть выглядит прилично. Сечете, о чем я?

– Разумеется, – ответил Дин, и они с Сэмом подошли к крыльцу.

– Мы слышали, у вас проблемы с привидениями, – сказал Сэм.

– Да, и это вроде как обламывает мне кайф, сечете? Но мы к этому еще вернемся. Я как раз собирался выпить кофейку. Заходите, потрещим. – Он усмехнулся. – Уж извините, ретросленг идет в комплекте с ретропрической. Поболтаем. Поболтаем, так?

– Сойдет.

Дин посмотрел на Сэма и улыбнулся. Мне нравится этот парень.

Это чувство укрепилось, когда они вошли в дом и Дин услышал «For a Thousand Mothers» группы Jethro Tull. Он невольно забарабанил в воздухе под аккомпанемент Клайва Банкера.

– Хороший выбор!

– Ага, недавно был на посвященной им вечеринке. Хочу записать каверы на их песни, но никто не играет на флейте, а Jethro Tull без флейты – это же не Jethro Tull! Сечете?

– Верно подмечено, – кивнул Дин, осматриваясь. Входная дверь вела в холл, который был увешан постерами с концертов, состоявшихся задолго до его рождения: Beatles на «Шей Стадиум», Rolling Stones в зале «Филмор-Ист», Леонард Коэн на острове Уайт в 1970 году.

Слева он увидел огромную гостиную со старой пыльной мебелью: диван, мягкое кресло, кресло-качалка, большой сервант и буфет, заставленный бутылками с алкоголем. В углу лежали стопки газет и журналов с изображениями музыкальных инструментов на обложках, стояли три гитары на подставках и несколько усилителей. Одна стена была заставлена виниловыми пластинками, другая – кассетами и дисками. Еще там был развлекательный центр, состоявший из видавшего виды телевизора и блестящей стереосистемы с проигрывателем, кассетным магнитофоном и шестидисковым плеером. Сначала он не заметил колонок, а потом понял, что их четыре и они расставлены по комнате так, чтобы добиться сражающего наповал качества звука.

Тут Дин заметил, что Манфред и Сэм куда-то подевались. Обернувшись, он увидел, что они двинулись на кухню.

– Прошу извинить моего брата, – сказал Сэм. – Кажется, он сейчас умрет от экстаза.

Манфред улыбнулся.

– Простите за беспорядок, экономка в этом году еще не приходила. Идемте.

Они вошли на кухню, где тоже царил беспорядок: в раковине громоздились грязные сковородки и кастрюли. Манфред сдвинул их в сторону, чтобы набрать воды в кофейник.

– Хорошие у вас колеса, ребята. – Манфред снова улыбнулся. – Или сейчас говорят «тачка»? В любом случае она 1967 года, верно?

– Да, – с гордостью ответил Дин. – Недавно заново ее собрал.

– Ого.

Налив воду в кофеварку, Манфред открыл морозилку и достал банку с кофейными зернами.

– Особый сорт, – ответил он на удивленные взгляды Сэма и Дина. – А где ты взял 427-й двигатель?

– У меня есть друг с контактами, владеет свалкой. Он и нашел его для меня.

Бобби Сингер не только предоставил им жилье после смерти отца, но и оказал Дину бесценную помощь, добывая запчасти для «Импалы» после ее встречи с грузовиком.

– Кайфово. Или круто? Классно?

– Классно, – улыбнулся Дин.

– У меня была такая, когда они только появились. Сейчас бы не взял: багажник большой, но не как у внедорожника, сечете? Вот почему я купил машину как у домохозяйки. А та старая колымага сдохла еще в семьдесят восьмом по дороге во Флориду. – Он усмехнулся. – Смешно! Я ехал туда, чтобы жениться на Бекки, и эта чертова машина заглохла. Нужно было обратить внимание на этот знак. Мы разошлись в восемьдесят шестом.

– Итак, Манфред, у вас тут привидение? – спросил Сэм.

– Да, и очень плохое. – Насыпав зерна в контейнер, Манфред убрал банку обратно в морозилку, достал из холодильника пакет молока и поставил на стол возле кофеварки и сахарницы с трещиной. – Не знаю, что вам сказал Эш… Короче, я играю в группе «Скоттсо». Мы выступаем в Ларчмонте каждую неделю по вечерам в пятницу, субботу и воскресенье. Три концерта. Так всегда, сечете? И каждый раз, когда я возвращаюсь домой после выступления, какая-то сумасшедшая девка начинает издавать тут ужасные звуки, визжит, сходит с ума. Я просто сбегаю из дома.

– Это происходит только в те ночи? – спросил Сэм.

– Ага. – Кофеварка забулькала, закипевшая вода смешивалась с молотыми зернами и стекала в резервуар. – Ой, подождите, нет, не каждый раз. Была одна спокойная ночь в пятницу, когда кто-то снял «Парковку сзади» для частной вечеринки и мы не выступали.

– И никакого привидения? – спросил Сэм.

Манфред покачал головой.

– Она что, действительно так называется – «Парковка сзади»? – не удержавшись, спросил Дин.

И он снова продемонстрировал зубы – почти все, хотя парочки коренных не хватало.

– Да, но в телефонном справочнике вы этого названия не найдете. Бар называется «У Нейта», но его так никто не называет. Короче, на нем висит огромный знак, и большими буквами написано «Парковка сзади», потому что на улице парковаться запрещено, а въезд на парковку не видно с дороги. Поэтому мы так его и называем.

Он достал из шкафчика три чашки и налил всем кофе. Сэм получил чашку, на которой было написано определение слова «кофе», а Дин с надписью «В моем кофе слишком много крови». Себе же Манфред оставил чашку с логотипом Metallica, чем немного огорчил Дина.

Дин предпочитал кофе черный, как его машина. Сэм, конечно же, бухнул туда полтонны сахара и молока налил почти до краев. Манфред только налил немного молока.

Сэм поднял чашку, но не стал пить. Дин, будучи умным парнем, ждал, когда его брат сделает глоток, чтобы уже потом попробовать самому.

– Так вы думаете, что привидение как-то связано с вашей группой? – спросил Сэм.

– Без понятия, Сэм. Поэтому я и позвонил Эшу. Знал, что он увлекается подобными страшилками. А я простой плотник, который играет рок-н-ролл. И ни черта не знаю о всякой пакости, что бродит по ночам. – Он одним глотком осушил полкружки, и Дин подумал, что у него, наверное, горло изо льда – кофе был горячим как лава. – Надо сказать, это мне очень мешает. В том смысле, что иногда после выступления хочется привести кого-нибудь домой, сечете? А визжащая деваха обламывает весь кайф.

– Вы видели привидение? – спросил Сэм. Затем сделал глоток и воскликнул: – Ух ты! Отличный кофе, мистер Афири!

– Просто Манфред. Мистером Афири меня называли учителя моих детей, когда я ходил на родительские собрания.

– У вас есть дети? – спросил Дин и сразу об этом пожалел.

– Надеюсь, они не услышат, что я их так называю. Они считают, что их отец не я, а тот кретин, за которого Бекки выскочила замуж в девяносто втором. Самое приятное из того, что они мне говорили: «Пап, ты все еще не подстригся?»

– Жаль это слышать, – тихо произнес Сэм.

Манфред пожал плечами.

– Что поделаешь. Я стараюсь помогать им, как могу, но они не очень-то во мне нуждаются. К тому же я накосячил с их мамой. Какой из меня отец, если мы разошлись, когда они были совсем маленькими?

Возможно, Дин и мог что-нибудь на это ответить, но он наслаждался самой лучшей чашкой кофе в своей жизни. Впрочем, его стандарты были не так уж высоки. Обычно приходилось довольствоваться тем, что наливали в дешевых забегаловках, мотелях и на автозаправках, то есть кофеиновыми помоями. Отец говорил: «чашка кофеина», потому что обычно все было настолько ужасно, что язык не поворачивался называть это кофе.

Но сейчас в его чашке был настоящий кофе. Дин пил бы этот восхитительный ароматный напиток, даже если бы не нуждался в подзарядке после выматывающего дня: сначала дорожное движение Нью-Йорка, потом бюрократы в зоопарке и напоследок девушка, которая запала на Сэма, а не на него.

– Так вы никогда не видели это привидение? – спросил Сэм.

– Нет, – покачал головой Манфред, – но я и не стремлюсь, сечете? Услышав вопли, я даже из «Доджа» не вылезаю. Я даже не захожу в дом, просто жду рассвета. Хотя в понедельник это особенно хреново, ведь надо топать на работу.

– Вы сказали, что работаете плотником? – уточнил Сэм.

Манфред кивнул.

– Можно вопрос? Как вы смогли купить такой дом?

Дин растерянно посмотрел на брата, но после недолгих размышлений вопрос показался ему разумным. Если Манфред разведен, значит, скорее всего, платит алименты. А городскому плотнику вряд ли платят столько, чтобы он мог купить такой дом – особенно учитывая нью-йоркские цены на недвижимость. Конечно, Манфред еще играл в группе, но если бы это приносило большой доход, ему бы не понадобилась основная работа.

Манфред снова улыбнулся.

– Хорошо быть сыном двух очень богатых юристов. Точнее, это отец был богат, а мама всегда работала на добровольных началах, но тем не менее… А я был позором семьи – тусовался на «Лете любви» и в Вудстоке, в то время как отец представлял интересы нефтяных компаний. Но все-таки я был единственным ребенком, поэтому, когда они окочурились, я и получил этот дом.

– Соболезную, – снова тихо произнес Сэм.

– Невелика потеря. Слушайте, я правда благодарен вам за помощь.

Дин отпил кофе.

– Манфред, мы же еще ничего не сделали. Но мы займемся этим и посмотрим, что удастся выяснить.

– Чудненько. Ребята, а вам есть где остановиться? Если нет, то у меня наверху есть пара гостевых комнат.

Дин чуть не подавился, но умудрился удержать кофе во рту – и это хорошо, было бы жалко переводить такой прекрасный напиток.

– Серьезно?

– Очень любезно с вашей стороны, Манфред, но…

– Будем рады, – быстро ответил Дин, пока вежливость Сэма не отправила их в очередной мотель. Он даже не знал, чему радоваться больше: перспективе остаться в доме с потрясающей коллекцией пластинок, возможности начинать день с кофе или шансу не делить комнату с Сэмом. Он любил брата больше всего на свете – за исключением, быть может, «Импалы», – но уже больше года почти каждую ночь они спали в одной комнате (или на переднем сиденье машины). И раз уж появилась возможность получить разные спальни – тем более бесплатно, – он ни за что ее не упустит.

– Чудненько! Слушайте, у меня сегодня репетиция. Обычно мы собираемся в гараже у Томми. Он барабанщик. Раньше мы репетировали здесь – у меня куча места на чердаке, но соседи начали скулить. Не хочу, чтобы они вызывали копов, у нас же травка и все такое, и мы переехали к Томми.

При упоминании о травке Сэм нервно посмотрел на Дина, но тот в ответ лишь закатил глаза. Господи, Сэмми, ты думал, что в доме музыканта найдется только кофе? Особенно у парня, который был в Вудстоке?

– А завтра вечером можете прийти в «Парковку сзади» и послушать нас. Я достану вам два билета, так что платить не надо. Придется только покупать пиво, но оно у них неплохое, особенно на розлив. – Манфред одним глотком допил кофе и поставил чашку в раковину. – Чувствуйте себя как дома. Спальни наверху. Моя в самом конце. В остальных трех есть кровати, так что выбирайте, какую хотите.

– Спасибо. – Дин посмотрел на Сэма. – Давай разбирать вещи. – Он допил кофе и направился по коридору к входной двери.

Сэм пошел за ним и заговорил, только когда они вышли на крыльцо:

– Дин, ты уверен, что это хорошая идея?

– А в чем проблема, Сэмми?

– У него же тут привидение! Может, это не лучшее место для ночевки?

Дин вставил ключ в замок багажника.

– Чувак, мы убиваем привидения. К тому же сегодня четверг. Привидение появится только завтра ночью, так что у нас есть время просканировать электромагнитные поля и обыскать дом. Может, даже успеем выяснить, что там не так с Эдгаром По.

– Дин, дело в том… – Сэм замялся.

– В чем? – спросил Дин, вытаскивая из багажника свою сумку.

– Мне что-то не по себе.

– Да ладно тебе, Манфред хороший парень!

– Дело не в Манфреде. Дело в тебе. Мы словно попали в Дин-Диснейленд: постеры из Филлмор-Ист, усилители, коллекция пластинок. Боюсь, мы отсюда никогда не выберемся.

Сообразив, что Сэм над ним прикалывается, Дин улыбнулся.

– Чувак, я могу сосредоточиться.

– Надеюсь. Потому что у нас тут привидение, которое явится в пятницу ночью, убийство, которое должно произойти в понедельник вечером, и плюс ко всему мы ночуем у парня, чей дом набит наркотиками, а нас обоих разыскивают федералы.

Дин захлопнул багажник.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком переживаешь по пустякам?

– Ты. Примерно четыре раза в день, – тут же усмехнулся Сэм.

– Тогда считай, это пятый. Все будет в порядке. Пойдем устраиваться.

Глава 6

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

17 ноября 2006 года, пятница

…Мама распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

Они с братом следуют каждой команде отца.

– Мальчики, не забудьте насыпать соль у двери, тогда они не войдут, – приказывает он.

– Сэм, я хочу, чтобы ты сбил выстрелом каждую бутылку с этой стены, – кричит он.

– Дин, оставайся с братом, – рявкает он.

…Джессика распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

Он учится разбирать винтовку «М-16», но еще ни разу не поцеловался с девочкой. Не может осилить «Моби Дика» и «Алую букву» в школе, хотя давно прочел собрание сочинений Алистера Кроули[16], не говоря уж о работах Яна Гарольда Брунванда[17]. Выучил ритуал экзорцизма на латыни, но не может запомнить клятву верности – и его оставляют после занятий в школе. В одной из множества школ.

…Кэсси распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

– Я должен найти отца.

– Он хочет, чтобы мы продолжили его дело. Спасали людей, истребляли нечисть.

– Мы можем не ругаться?

– Ты ведь гоняешься за ним, верно? За тем существом, что убило маму.

– Я не понимаю твоей слепой веры в отца.

…Сара распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

Страх никогда не умирает, никогда не исчезает, никогда не проходит – сколько бы ты ни делал вид, что все в порядке, сколько бы ни лгал, что все будет хорошо, сколько бы ни говорил, что все исправишь, как бы ни был близок к смерти или к тому, что тебя поймают и навсегда посадят в тюрьму, и ты больше никогда никого не сможешь защитить…

…Эллен распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

– Если что-то подобное случится с твоим братом, ты должен немедленно звонить мне.

– Звонить тебе? Ты издеваешься? Пап, я звонил тебе из Лоуренса. Помнишь? И Сэм звонил тебе, когда я умирал. Да у меня больше шансов выиграть в лотерею, чем тебе дозвониться.

…Джо распластана на потолке, она в крови, огонь пожирает ее…

– Он отдал нам приказ.

– Мне плевать! Мы не обязаны делать то, что он приказывает.

…Сэм распластан на потолке, он в крови, но огонь не пожирает его.

Глаза у него открыты, и они желтые.

– Ты должен убить меня, Дин. Отец так сказал.

* * *

– Нет!!! – Дин резко сел, весь в поту, простыни перекрутились и намокли. – Черт возьми, – пробормотал он.

Выпутавшись из простыней на гостевой кровати Манфреда, он подошел к комоду, на котором стояло огромное круглое зеркало с красной пацификой на нем. Оттуда на него посмотрело изможденное, потное лицо. Черт, даже волосы спутались в колтуны, а их ведь для этого не так уж много, но ночной кошмар – «В предыдущих сериях, черт их раздери, вы видели…» – умудрился это сделать.

С самого детства Дин видел всякие ужасные вещи. Вещи, от которых сам Г. Р. Гигер[18] опустил бы руки и забился куда-нибудь в тихий пригород. Вещи, по сравнению с которыми Стивен Кинг казался не страшнее Джейн Остин. Вещи, которые могли бы заставить – и заставляли – людей спиваться или вышибать себе мозги, – а может, и то и другое сразу. Но ему никогда не снились кошмары. Да, бывали страшные сны, особенно в детстве, но не леденящие кровь и бросающие в пот кошмары, которые снились ему теперь.

И в этом виноват отец.

Годы в дороге. Годы тренировок, драк и охоты. Годы беспрекословного повиновения приказам отца, какими бы странными они ни были.

Годы, когда он оказался между двух огней – между отцом и Сэмом, – отчаянно пытаясь сохранить в семье мир.

Годы жизни согласно первому приказу отца после смерти мамы: «Хватай брата и беги из дома. И не оглядывайся. Скорее, Дин!»

Какими были последние слова отца, когда он сдался тому же демону, что убил их маму и девушку Сэма? «Хорошая работа, сынок»? «Продолжай трудиться»? «Я горжусь тобой, Дин»?

Нет, это был приказ защищать Сэма, а если не сможет защитить, то убить его.

Господи боже.

Дин смотрел на свое отражение, из-за пацифики частично окрашенное в красный, – по его лицу словно струилась кровь.

Он должен был рассказать Сэму… Это было бы честно по отношению к брату. И кроме того, он не хотел в одиночку нести это бремя. Но отец сказал: «Не говори Сэму».

Ублюдок.

Большую часть времени ему удавалось отвлечься, уйти с головой в работу. Работа, которую выполняли они с Сэмом, была важной. Все спасенные ими жизни, все отомщенные души – это было необходимо. И, черт возьми, у них это здорово получалось.

Как правило. Но иногда случалось что-нибудь такое…

Дин встряхнулся – он знал, нельзя поддаваться. У них есть работа. Даже две.

Он посмотрел на радиобудильник возле кровати: половина седьмого. Затем услышал рев мощного двигателя, требующего отладки, и, подойдя к окну, отдернул яркие шторы. С подъездной дорожки выруливал внедорожник Манфреда. Сердце Дина сжалось, когда он понял, что джип летит прямо на передний бампер «Импалы», которая до сих пор криво стояла у дороги. Но Манфред в последнюю секунду вырулил вправо. Правые колеса заскочили на бордюр, левые остались на дорожке, и машина выкатилась на темный асфальт улицы.

Переведя дыхание, Дин повернулся и посмотрел на смятую кровать. Черта с два я снова лягу. Бодрствовать в такое время не хотелось, но что поделаешь. И потом, его ждал самый лучший в мире кофе.

После горячего душа в невероятно крутой ванне на ножках Дин переоделся в последнюю чистую одежду и, сделав мысленно пометку: «спросить Манфреда, где ближайшая прачечная», спустился вниз в поисках кофе.

Он прихватил с собой дневник отца, но, сварив кофе, вдруг ощутил острое желание подробно изучить виниловую коллекцию Манфреда. Накануне ему удалось взглянуть на нее всего одним глазком. Ну ладно, не одним. Сэм накричал на него за то, что он просканировал электромагнитное поле только в гостиной, а на остальную часть дома забил. И едва не отобрал у него прибор.

Они ничего не нашли, но это было вполне ожидаемо. Привидение не показывалось с воскресенья. Не каждый дух оставляет за собой кучу электромагнитных следов, а этот призрак к тому же появлялся лишь время от времени.

Решающее испытание ожидает их сегодня, после выступления «Скоттсо». А до тех пор Дин намеревался слушать музыку – единственным правильным способом!

Но выбрать, что именно послушать, оказалось проблемой. Едва он останавливался на одной пластинке, и уже готов был поставить ее на проигрыватель, как на глаза попадалась другая. Он набрал целую стопку альбомов: Dark Side of the Moon, The Most of the Animals, Houses of the Holy, Dressed to Kill, The Who By Numbers, австралийской версии Dirty Deeds Done Dirt Cheap, Thick as a Brick, группы Metallica и In-A-Gada-Da-Vida. И это он еще не добрался до блюзовых альбомов! Дин продолжал рыться в записях даже после того, как включил «In-A-Gada-Da-Vida», исполняя на воображаемой гитаре классический рифф, которым открывался семнадцатиминутный заглавный трек.

Сверху донесся голос Сэма, становившийся все громче, как и скрип старых деревянных ступеней.

– Да, хорошо. Большое спасибо! Очень благодарен, что вы разрешили приехать так быстро. Да. Отлично. Спасибо! До свидания.

Дин поднял голову и увидел, как Сэм заходит в гостиную, убирая в карман смартфон.

– Ты сегодня рано! Не привык видеть тебя на ногах раньше десяти.

– Да, я недавно встал.

Дин посмотрел на часы и понял, что уже почти половина десятого. Он совсем потерял счет времени, просматривая альбомы. Умом Дин понимал ценность цифровых записей, но гибель виниловых пластинок серьезно повлияла на способность художников создавать крутые обложки для альбомов. Ни одна бумажка в изящной коробочке для дисков не сравнится с мастерски выполненной гравюрой для Stand Up или с многогранностью Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band. Запомнил бы кто-нибудь призму на обложке Dark Side of the Moon, будь она высотой в пару сантиметров?

Дин не стал делиться своими мыслями с Сэмом – его бы это только разозлило. Парень не ценит настоящую музыку. Поэтому он просто спросил:

– С кем ты разговаривал?

– Энтони работает в историческом обществе Бронкса и проводит экскурсии в доме Эдгара По. У Манфреда тут есть вай-фай, он дал мне пароль, и я нашел их сайт: они принимают только по записи. Я позвонил, и оказалось, что сегодня у них как раз есть свободное время. Съезжу туда около полудня. – Он усмехнулся. – Я бы и тебя позвал, но, вижу, ты тут встретил свою единственную любовь…

Дин опустил диск Zoso, который держал в руках, и сказал:

– Слушай, Сэмми, можешь превозносить свои CD, MP3 и AVI, но говорю тебе…

– Дин, AVI – это видеоформат, – с улыбкой заметил Сэм.

– Но говорю тебе, – повторил Дин, – ничто не заменит прекрасный звук иголки на виниле.

В этот момент пластинку заело, и Дуг Ингл снова и снова повторял слова «будь всегда».

По лицу Сэма расползлась широченная улыбка. Дин бросил на него сердитый взгляд, затем подошел к проигрывателю, слегка подтолкнул иголку, и та перепрыгнула на следующую дорожку.

– Дай угадаю: в следующий раз ты будешь рекламировать лечебных пиявок? О нет, знаю! Ты начнешь утверждать, что конные экипажи лучше машин!

– Иди ты, Сэмми. – Дин подошел к мягкому креслу. – Пороюсь в дневнике отца, посмотрим, может, найду что-нибудь похожее на этот ритуал.

Сэм кивнул.

– Когда закончу с коттеджем По, проверю дом, в котором замуровали парня, и улицу, где до смерти забили студентов.

– Хорошо, может, найдешь то, что копы упустили, – сказал Дин.

– Сомневаюсь, – искренне ответил Сэм. – Чувак, это же нью-йоркская полиция!

– И что?

У Дина опыта общения с копами было больше, чем у Сэма, и он твердо верил: они хорошо разбираются только в обычных делах. Но то, с чем сталкивались они с Сэмом, выходило за грани разумного. Ни один коп с таким не сталкивался, и поэтому полиция всегда искала не там, где надо, не замечала важные детали и делала неправильные выводы.

– Сэм, копы действуют по стандартной схеме. Не верь тому дерьму, что видишь по телику, – они хватают первого подозреваемого. Не видят дальше своего носа. Поверь. Готов поставить десять баксов, ты найдешь то, что они упустили.

Сэм только фыркнул в ответ и пошел на кухню. Дин предположил, что за очередной чашкой кофе, которую он тут же осквернит молоком и сахаром.

Он снова переключил свое внимание на коллекцию пластинок. Это действительно Music from Big Pink? Потрясно!

* * *

Сложнее всего было найти место для парковки.

Коттедж Эдгара По находился на пересечении самой крупной автомагистрали Бронкса, метко названной Гранд-Конкорс[19], и другой большой улицы, Кингсбридж-роуд. Если верить тому, что пишут в интернете, в котором Сэм копался перед поездкой, Кингсбридж-роуд раньше была дорогой для конного транспорта и вела к Королевскому мосту через реку Гарлем, соединяющему Манхэттен и Бронкс. Он нашел сайт поклонников Эдгара По, где упоминалось об убийствах и о том, что они как-то связаны с писателем. Он оставил его открытым для Дина, в слабой надежде, что брат найдет в себе силы оторваться от коллекции Манфреда.

На перекрестке был расположен парк, который раскинулся на несколько кварталов, в нем была эстрада и игровая площадка (они выглядели совсем новыми), и небольшой белый коттедж, который выглядел тут довольно странно. Теперь Сэм понял, почему Дин не хотел верить, что в Бронксе существует такое место. Казалось, весь город – за исключением района, где жил Манфред, – стремился вместить в себя как можно больше зданий. Жилые дома просто врастали друг в друга. А тут вдруг, посреди хитросплетений улиц, забитых многоквартирными домами, каждый не ниже пяти этажей, находился этот парк, а в нем – коттедж.

Минут десять Сэм катался на «Импале» по двум широким улицам и нескольким боковым, большинство из которых были с односторонним движением, отчаянно пытаясь найти место для машины. Он то и дело переходил от восторга к раздражению: стоило найти пустое место, как там обнаруживался пожарный гидрант. Сколько же, черт подери, пожарных гидрантов в этом городе?! В тех редких случаях, когда на пустом месте не было гидранта, оно оказывалось слишком маленьким для «Импалы».

Разъезжая по округе, Сэм заметил, что люди тут сумели приспособиться к тесноте. Когда они колесили с отцом по стране, то, как правило, выбирали небольшие города – в частности, потому, что отец считал: школы там лучше, чем в больших городах. Хотя, как выяснилось, то, что говорил отец, не всегда следовало считать непреложной истиной. Но в результате вышло, что опыт жизни в больших городах у братьев Винчестер был небогатым.

Больше всего Сэма поразило тут сочетание разнообразия и гармонии, как в Стэнфорде, – вот только дело в том, что от студенческого кампуса ты именно этого и ждешь. Особенно если это Стэнфорд. Но и здесь люди самых разных национальностей прогуливались по улицам, заходили в магазинчики на первых этажах домов, играли на площадке в парке Эдгара По, приветствовали друг друга, болтали… Согласно опыту Сэма – безусловно, скромному, – этнические группы в больших городах всегда стремятся замкнуться в своем районе. Но здесь, в Бронксе, все было иначе.

Главным путеводителем по Бронксу для них с братом служил скандально известный фильм «Форт Апач, Бронкс» 1981 года. Он представлял себе сгоревшие дома, уличные банды и все в таком духе. Но сейчас он видел, что народу тут полно, как в любом большом городе, однако это не мешало сохраниться и национальным общинам.

«Но, может, я просто все идеализирую», – усмехнулся он про себя, проезжая мимо еще одного свободного места, куда мог втиснуться разве что «Мини Купер», но уж точно не машина 1967 года выпуска.

Наконец освободилось место – на углу 192-й Восточной улицы и Валентайн-авеню, в самом конце парка. Там стоял парковочный счетчик, и это было досадно, зато «Импала» запросто туда влезет. Счетчики установили несколько десятилетий назад, оставив между ними расстояния, соответствовавшие размерам машин, которые ездили тогда по дорогам. И Сэм легко заехал на свободное место.

Позаимствовав два четвертака из денег, отложенных на прачечную, он оплатил час стоянки. Учитывая размер коттеджа, вряд ли экскурсия займет больше времени.

Сэм запер машину и пошел через парк, мимо сцены, пустой в этот промозглый ноябрьский день, и игровой площадки, на которой шестеро ребятишек играли, вопили и хихикали. За ними присматривали четыре женщины, и, проходя мимо, Сэм услышал, как они разговаривают между собой на испанском.

Вблизи дом Эдгара По выделялся еще больше, чем с дороги. На сайте исторического общества Бронкса было сказано, что он построен в 1812 году, а с 1846 по 1849 год Эдгар По жил в нем вместе с женой и тещей.

Подойдя к коттеджу, Сэм сунул руку в карман куртки и включил прибор ЭМП. Он не собирался доставать его при экскурсоводе, но надеялся, что рано или поздно тот отвернется, и тогда на прибор все-таки удастся взглянуть.

Экскурсовод как раз стоял на пороге: невысокий негр в бежевом пальто.

– Вы Энтони? – спросил Сэм, подходя ближе.

– Да, – ответил тот. – Рад, что вы все-таки добрались.

– Да, извините, никак не мог найти место для парковки. Машина у меня размером с корабль, и это не так просто, – смущенно улыбаясь, оправдывался Сэм.

Энтони склонил голову набок.

– На чем ездите?

– «Импала» 1967 года.

Энтони улыбнулся и впустил Сэма в темную гостиную.

– О, я вас прекрасно понимаю! У моего папаши был «Бьюик» пятьдесят седьмого года. Он полжизни провел, пытаясь припарковать эту штуковину. Ну-с, добро пожаловать в дом Эдгара По!

Сэм огляделся: его окружала старая кухонная утварь, камин, у самой двери стоял стол с открытками и сувенирами, а за ним – стеклянный шкаф с книгами. Книги были самые разные, начиная от произведений самого По и заканчивая путеводителями по Нью-Йорку вообще и по Бронксу – в частности.

– Прежде чем мы начнем, – сказал Энтони, – скажу, что за индивидуальные экскурсии мы обычно берем десять долларов.

«Ну, разумеется», – подумал Сэм, удерживая вздох. Он снова полез в карман, надеясь, что десятка, выданная Дину, была не последней.

Ему повезло, он нашел еще двадцатку. Энтони открыл кассу, находившуюся под столом с открытками, и достал десятку сдачи.

– Что у вас с рукой? – спросил Энтони, кивком указывая на его гипс.

Дин наверняка сообразил бы, как отшутиться, но Сэм не мог придумать достаточно веселого ответа для незнакомца. А правда вряд ли его устроит. Видите ли, я сломал руку, когда боролся с зомби на кладбище. Понимаете, я пытался заманить ее обратно в могилу, чтобы воткнуть кол в грудь. Нет, я не сошел с ума! А почему вы от меня пятитесь?

– Это длинная история, – пробормотал Сэм.

Такой ответ, похоже, удовлетворил Энтони.

– Ладно. Что ж, вот здесь Эдгар Аллан По и провел последние годы своей жизни. – И он рассказал ему то, что Сэм уже сам прочел на сайте. – К сожалению, полностью оценить вид сейчас не получится. – Он прошел мимо Сэма и открыл входную дверь. – Но если посмотрите туда, – он указал налево, – увидите спуск прямо к Валентайн-авеню.

Сэм кивнул. Он проехал по этому холму в своих бесконечных поисках парковочного места.

– Коттедж стоит на вершине холма, и отсюда можно было видеть все окрестности вплоть до Лонг-Айленда. Но изначально дом стоял не здесь. – Энтони указал на другую сторону Кингсбридж-роуд и продолжил: – Видите вон тот дом с желтым фасадом? Коттедж находился там. Его перенесли сюда, когда построили парк. На этом участке была ферма голландской семьи Валентайн, в их честь и назвали улицу. Семья По снимала коттедж, хотя с трудом могла себе это позволить.

– Я прочел об этом на сайте, и мне это показалось странным. Как же так, По – один из самых популярных американских писателей, и был на мели? – сказал Сэм.

– О да, все верно. Тогда он был популярен, как популярен и сейчас. Немногие писатели могут похвастаться, что в их честь назвали футбольную команду – даже если и не напрямую.

Сэм нахмурился, а потом вспомнил, что футбольный клуб Балтимора называется «Балтимор Рэйвенс». Эдгар По умер в Балтиморе и похоронен там, а команду назвали в честь его самого популярного стихотворения[20].

– Немногие из его рассказов были напечатаны при жизни автора. А большая часть заработанных писательством денег уходила на тщетные попытки издавать журнал. Вот так-то. – Энтони повел Сэма в другую комнату. – Мы старались как можно точнее воссоздать атмосферу коттеджа. К сожалению, много чего из мебели уже не достать, но мы сделали все, чтобы наполнить интерьер предметами, соответствовавшими эпохе и уровню доходов писателя.

Сэм прошел за Энтони в самую большую комнату коттеджа, в которой находился камин – Энтони сказал, что сейчас его не топят, – стул, письменный стол и несколько фотографий в рамках. На стене висели книжные полки, заставленные старинными томами в кожаных переплетах, которые были так распространены в XIX веке.

– В то время отдавали предпочтение полкам, а не шкафам, потому что, сами видите, полы редко бывали ровными, – с улыбкой добавил Энтони.

Улыбнувшись в ответ, Сэм переступил с ноги на ногу на скрипучем деревянном полу.

– К тому же дерево деформируется от сырости, – продолжил Энтони. – Книжный шкаф, стоящий на полу, просто не практичен. – Он указал на стену. – А вот изображение коттеджа.

Подойдя поближе, Сэм увидел дом, в котором он сейчас находился, только тот стоял на вершине холма, границы которого теперь были очерчены Бриггс-авеню и 194-й Восточной улицей, по которой он уже проехал несколько раз. Вокруг сплошь трава и деревья – настоящая идиллия.

– Жена Эдгара По, Вирджиния, была тяжело больна. Тогда это называли чахоткой, а сейчас – туберкулезом. По приехал в Нью-Йорк в 1844 году заниматься журналом, что в итоге и привело его к банкротству, и когда Вирджинии в 1846 году стало хуже, они переехали сюда, надеясь, что деревенский воздух пойдет ей на пользу. – Энтони улыбнулся. – Знаете, мне до сих пор трудно говорить об этом с серьезным лицом. Поймите меня правильно, мне здесь нравится, но деревенский воздух?..

– Да, это немного странно. Но ведь сейчас другое время, – рассмеялся Сэм.

– О да. В восемнадцатом и девятнадцатом веках в Бронксе было полно ферм, которые принадлежали Валентайнам, Джонсонам и, конечно же, первому поселенцу Джонасу Бронку. Раньше полуостров назывался «Земля Бронка», отсюда и название Бронкс. Когда Вирджинии стало хуже, ее переселили в отдельную комнату.

Энтони повел Сэма дальше, и они оказались в коридоре, откуда двери вели к лестнице, к задней двери коттеджа и еще в одну комнатку, поменьше. Там стояли кровать, тумбочка и еще кое-какие мелочи. Кровать была небольшой, но с крепким деревянным изголовьем и бугристым матрасом.

– Вот на этой кровати умерла Вирджиния. Мы кое-что изменили – настоящий матрас был набит сеном, которое довольно быстро портилось, поэтому мы заменили его пенопластовым наполнителем, который сыплют в упаковочные ящики.

Сэм расхохотался.

– Серьезно?

– Эпохе это, конечно, не соответствует, зато не воняет.

Энтони снова стал серьезным и рассказал о том, что теща По, Мария Клемм, выполняла большую часть работы по дому и заботилась о Вирджинии, пока писатель работал и совершал продолжительные прогулки, и еще о том, что чердачные и подвальные этажи переделали для нужд исторического общества и закрыли для публики. Сэм не особенно вникал в то, что рассказывал Энтони. Он думал о том, что Вирджиния По умерла на этой кровати и почти на этом самом месте. Пусть дом и перевезли через дорогу, но, может, здесь все же осталась энергия ее духа, хотя с тех пор прошло сто пятьдесят лет?

Закончив рассказ о Вирджинии По, Энтони вышел из спальни, прошел мимо Сэма в заднюю часть дома и указал на фотографию на стене. Воспользовавшись тем, что Энтони стоит к нему спиной, Сэм достал прибор ЭМП.

Увы, никаких следов. Да, шансов было мало.

Энтони еще немного рассказал о жизни Эдгара По, о коттедже и о планах отреставрировать его и привести в порядок прилегающую территорию и туристический центр, которые тормозила городская администрация. Сэм сочувственно повздыхал, купил пару открыток – с изображением дома и портретом Эдгара По – и решил рискнуть.

– А вы слышали об этих недавних убийствах?

Энтони, до сих пор обходительный и дружелюбный, моментально помрачнел и стал оттеснять Сэма к двери.

– Так, хватит. Убирайтесь!

– Да что такое? – воскликнул Сэм с наигранным недоумением. – Послушайте, я читал об этом в интернете и не собираюсь… Да подождите же! – Сэм поднял руки и остановился. Энтони, к его чести, перестал напирать. – Я просто прочитал кое-что в газете и хотел спросить, вот и все. Ничего такого.

– Это совпадение, – твердо заявил Энтони. Сэм подумал, что после убийства Рейеса ему довольно часто задавали этот вопрос. – Вот и все.

Сэм вернулся к машине. Да, никаких следов ЭМП, но смерть жены Эдгара По запросто могла стать поводом для какого-нибудь ритуала. Но для какого? Сев в машину, он достал карту Бронкса, которую купил вчера по пути в зоопарк, и прикинул, как проще всего доехать до угла Уэбб-авеню и 195-й Западной улицы, где замуровали тело первой жертвы.

Поездка обещала быть довольно простой – перекресток находился всего в двух кварталах от Кингсбридж-роуд. К сожалению, добравшись туда, Сэм обнаружил, что не может повернуть направо, на Уэбб-авеню: движение одностороннее. Пришлось свернуть на Седжвик-авеню, а оттуда выехать на 195-ю – и снова одностороннее движение. Начав, как и Дин, испытывать отвращение к езде по городу, он проехал еще один квартал до 197-й – куда, черт возьми, делась 196-я? – свернул направо, проехал квартал до Уэбб и еще раз свернул направо.

Зато беспокоиться насчет того, что он не найдет нужный дом, явно не приходилось. Во-первых, там было всего два коттеджа, остальные дома были многоквартирными. Во-вторых, нужный ему дом был покрыт коричневой штукатуркой и выделялся среди других строений из красного кирпича. А еще только он был окружен лентой, и перед ним стоял стенд с объявлением о продаже.

Решив, что лучше вернуться сюда ночью с Дином, Сэм поехал дальше. Да и припарковаться было негде – возможно, ночью с этим будет проще.

Отъезжая, он заметил, как из помятой старой «Хонды Цивик», стоявшей возле дома, вылез невысокий невзрачный мужчина с большим носом. В обычной ситуации Сэм даже не заметил бы его, но он остановился прямо перед домом, в котором произошло убийство, и выглядел удивительно знакомым, хотя Сэм не мог понять почему.

Отмахнувшись от этой мысли, он покатил по Уэбб-авеню к Кингсбридж-роуд, намереваясь проехать по Камбреленг-авеню до места, где убили двух студентов.

Глава 7

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

17 ноября 2006 года, пятница

Подъезжая к дому Манфреда, Сэм услышал «The Great Gig in the Sky» Pink Floyd из дома Манфреда еще до того, как припарковал «Импалу». На этот раз место нашлось между двумя подъездными дорожками на другой стороне дороги. Интересно, одобрят ли соседи, выступавшие против репетиций «Скоттсо», рев стереосистемы Дина?

Войдя в дом, Сэм едва не оглох и порадовался, что пришел домой, когда Дин слушал более спокойные мелодии Pink Floyd, а не, скажем, Metallica, AC/DC или Deep Purple.

Дина он увидел в мягком кресле. Откинув спинку до упора и подняв подставку для ног, правой рукой он дирижировал, а левой листал дневник отца. По полу были разбросаны пластинки, ноутбук Сэма опасно балансировал на кофейном столике, на стопке старых газет и журналов. Нахмурившись, Сэм подошел и переложил его на диван, выдернув при этом зарядку.

Заметив брата, Дин поднял с пола пульт и уменьшил громкость.

– Прости, Сэмми, батарея разрядилась, а единственная свободная розетка здесь. – Он указал на выдернутый шнур, тянувшийся к розетке у входа в гостиную.

– Ничего страшного. Нашел что-нибудь?

– Вообще-то да. – Дин потянулся вниз и нажал на коричневый рычаг сбоку кресла – спинка выпрямилась, а подножка с громким треском опустилась. – И хорошими эти новости не назовешь.

Сэму это не понравилось, и он остановил брата:

– Тогда погоди. Мне срочно нужен тот кофе.

Дин улыбнулся и взял чашку с кофейного столика.

– Десять минут назад сварил свежий. Угощайся.

– Спасибо.

Сэм вошел на кухню, достал чашку с трилистником и надписью «Поцелуй меня, я ирландец» – странно, ведь имя Манфред Афири не похоже на ирландское, – и налил себе кофе. Положил сахар, но решил обойтись без молока, потому что утром оно показалось ему почти прокисшим. Кроме того, этот кофе можно было пить и так. Ему никогда особо не нравился вкус кофе, но жизнь охотника и студента заставила его ценить достоинства кофеина, не обращая внимания на вкус. Ему больше нравились «девчачьи», как называл их Дин, кофейные напитки, в которых всякие добавки – взбитые сливки и прочее – маскировали вкус горячей серы. И для Сэма это было не просто удачным сравнением – однажды он случайно попробовал горячую серу и не стремился это повторить.

Когда Сэм вернулся в гостиную, Дин снял с проигрывателя пластинку Dark Side of the Moon и перевернул на другую сторону.

– Так что ты нашел? – спросил Сэм.

Дин аккуратно опустил иголку на край пластинки, и зазвучала песня «Money». Сэм терпеливо ждал, когда Дин перестанет с восторгом дергать головой в такт звукам кассового аппарата.

Но его терпение быстро иссякло.

– Если, конечно, ты не слишком занят…

– М-м, да, прости, – ответил Дин. – Я нашел ритуал в дневнике отца, но не там, где ожидал.

Он снова сел в кресло и взял потрепанный дневник в кожаном переплете, распухший от бумажек, газетных вырезок и всего прочего. Каждый сантиметр страницы был исписан своеобразным почерком отца – военная аккуратность в нем словно боролась со скоростью. Буквы были четкими, зато слова клонились во все стороны и налезали друг на друга, а строчки обвивали другие заметки. Сэм считал, что этот почерк запросто сведет с ума любого графолога.

Когда демон, убивший маму, появился снова, отец пропал, оставив дневник Дину – а следовательно, и Сэму, – чтобы те хранили его и использовали, продолжая семейное дело.

Больше он им ничего не оставил.

Сэм давно собирался перевести дневник в электронный вид, упорядочить записи, создать ссылки и вообще искать в нем информацию более подходящим для двадцать первого века способом, а не листать исписанные чернилами страницы и не перебирать пожелтевшие газетные вырезки и наброски карт, расположенные по принципу «записал, когда вспомнил». К сожалению, их образ жизни делал работу над таким масштабным проектом почти невозможной, и Сэм едва приступил к задуманному. Даже если не отвлекаться, эта работа займет долгие месяцы, а сейчас в его жизни было полно поводов отвлечься.

– И где же ты его нашел? – спросил он Дина.

– В самом конце.

Сэм поморщился. Там отец записывал все бесполезное: не работающие ритуалы и упоминания о монстрах, которых не существует.

Дин пролистал дневник.

– Ты когда-нибудь слышал о психе, которого звали Персиваль Сэмюэлс?

– Не помню, – ответил Сэм, покачав головой.

– В конце девятнадцатого – начале двадцатого века он был медиумом и совсем спятил, даже если сравнивать его с другими психами.

– И насколько сильно он спятил?

– Сам Алистер Кроули как-то назвал его сумасшедшим, так что, полагаю, у парня совсем крыша поехала, – усмехнулся Дин.

– Ну и что с того? Господи, Дин, в то время этих медиумов было триллион. И почти все – мошенники.

– Да, целая армия клонов Джона Эдварда[21], разве что без телешоу. Они устраивали сеансы и пытались связаться с потусторонним миром, чтобы старушки, которые и так одной ногой уже стояли на том свете, могли поговорить с умершими мужьями, а дети – с двоюродной тетушкой Салли и узнать, правда ли, что под полом спрятан миллион баксов. Разумеется, это все обман, но если ты достаточно хорош, сможешь заработать кучу денег.

– Ну, а при чем тут Сэмюэлс?

– Он был плохим медиумом и поэтому пытался придумать собственную фишку. – Дин нашел в конце дневника то, что искал, и передал тетрадь Сэму. – Он утверждал, что владеет заклинанием, которое действительно воскрешает мертвых.

Сэм взял дневник и увидел почерк отца. Он прочитал вслух описание ритуала:

– «Сигил должен быть начерчен безупречно. Центральная его точка – место, где душа воскрешаемого обретет силу. Четыре внешние точки – места, где События Великой Важности и Силы воссоздаются в четырех временных отрезках: в полнолуние, в последнюю четверть луны, в новолуние и в первую четверть луны. Когда будут совершены четыре шага, воскрешаемый вернется к жизни». – Сэм поднял голову. – Звучит знакомо.

– Да, но это фальшивка. Сэмюэлс продал ритуал куче людей, но ни у кого из них ничего не получилось, и его арестовали. В тюрьме он покончил с собой.

Сэм нахмурился и спросил:

– А ритуал точно не работает?

Дин пожал плечами.

– Я почти в этом уверен. Сэмюэлс утверждал, что взял его «из ритуалов народа хиндустани на Дальнем Востоке».

– Хиндустани – это язык, а не народ.

– Даже если он имел в виду индусов, то его ритуал никак не связан с индуистскими. Он просто вытащил его… из собственной задницы и постарался придать экзотический оттенок. Если помнишь, Британия в то время как раз колонизировала Индию, а сразу после Япония и Китай впервые вступили в полноценный контакт с Западом.

Сэм усмехнулся.

– А я-то думал, ты спал на уроках истории!

– Только не в одиннадцатом классе. – Дин усмехнулся, как всегда, когда говорил о женщинах. – У нас тогда преподавала мисс Модзелевски. Горячая штучка.

– Ну конечно. – Сэм прикусил губу. – Подожди-ка…

Он встал, вышел из дома и перебежал через дорогу, чтобы забрать из «Импалы» карту Бронкса. Вернувшись с первыми звуками «Us and Them», он посмотрел на кофейный столик, заваленный барахлом Манфреда, покачал головой и, сдвинув в сторону пластинки, сел на деревянный пол, застеленный красным узорчатым ковром. Достал из кармана карандаш и отметил на карте дом Эдгара По. Но тут же стер эту отметку и поставил другую – примерно там, где, по словам Энтони, коттедж находился раньше.

– А что там, через дорогу? – спросил Дин.

Сэм вкратце пересказал ему то, что узнал от Энтони. Потом отметил угол Уэбб-авеню и 195-й Западной улицы и отметил еще одну точку – на Камбреленг-авеню, между 188-й и 189-й Восточными улицами.

– Принесешь дневник? – попросил он Дина.

Дин выполнил его просьбу и сел рядом. И, разумеется, когда они соединили эти три точки, у них получилась часть сигила Сэмюэлса.

– В яблочко, – пробормотал Дин. – Первоначальное расположение дома Эдгара По – это место силы для его духа. И воссоздание «Событий Великой Важности и Силы» уже началось.

– Точно. Нет ничего сильнее заклинания, отнимающего жизнь, – сказал Сэм. Он закончил рисовать и выпрямился. – Что ж, если мы правы, то следующее убийство по мотивам По произойдет в понедельник либо на углу Фордем-роуд и бульвара Мартина Лютера Кинга, либо на Уэбстер-авеню, к югу от Бедфорд-парк-бульвар. – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Знать бы, кто за этим стоит.

– Вообще-то, – сказал Дин, поднимаясь и подходя к дивану и ноутбуку Сэма, – мне кажется, ты уже нашел главного подозреваемого.

Он нажал пробел, чтобы исчезла заставка – самая обычная заставка Windows, потому что Сэм знал: стоит установить что-то личное, и у Дина тут же появится новый повод, чтобы дразнить его, а он вовсе не собирался облегчать ему жизнь, – и открыл сайт фанатов По, который обнаружил утром.

– Ты что-то нашел? – спросил Сэм и подсел к брату на диван.

– Типа того. – Дин зашел в раздел «О сайте». На экране появилось описание сайта и фотография его создателя. Его звали Артур Гордон Пим, у него были огромный нос, глазки-бусинки, тонкие губы, раздвоенный подбородок и тонкие каштановые волосы. – Парень сдвинулся на Эдгаре По и даже имя сменил. Пим – это персонаж одной из книг По[22]. Мне кажется, он умер бы от счастья, если бы встретился со своим кумиром, а это далеко не самый безумный мотив для убийства, который мы видели.

Глаза Сэма расширились, когда в его голове сложились два фрагмента информации.

– Ого!

– Что? Ты знаешь этого чудика?

– Нет, но… – Он покачал головой. – Я видел его сегодня.

Сэм быстро пересказал финал своей поездки к дому Эдгара По и неудавшуюся попытку осмотреть дом на углу Уэбб-авеню и 195-й Западной улицы.

– Этот парень подъехал к тому дому, – сказал он, указывая на экран.

– Все больше причин…

– Дорогая, я дома!

Сэм с Дином обернулись и увидели на пороге гостиной Манфреда в запыленном джинсовом комбинезоне, свитере с длинными рукавами, кожаной куртке и рабочих ботинках.

– Черт, не слушал Pink Floyd с тех пор, как колесил по стране. Хороший выбор, ребята!

– Спасибо, – сказал Дин. – М-м, извините за беспорядок.

– Да не парьтесь, – ответил Манфред. – Приятно, когда в доме гости, которые ценят прелести жизни. Вы же сегодня идете на наше выступление, да?

– Ни за что его не пропустим, – сказал Дин.

Сэм посмотрел на Дина, но ничего не сказал.

– Отпад. То есть круто. Пойду переоденусь, – сказал Манфред и отправился наверх.

– В чем дело? – спросил Дин, увидев выражение лица Сэма.

– Если привидение всегда появляется здесь после выступлений, может, стоит остаться и посмотреть, не заявится ли оно и на этот раз?

– А если оно не появится до возвращения Манфреда домой, упустим шанс послушать живую музыку. – И прежде чем Сэм успел возразить, Дин добавил: – Эй, хочешь быть домоседом, флаг тебе в руки. А я пойду на выступление.

– Нет, я тоже пойду. Это все как-то связано с выступлениями, так что стоит проверить, – подумав, ответил Сэм.

А еще ему почему-то не хотелось оставаться тут одному. Дин чувствовал себя здесь как дома, но Сэму казалось, что он навязывается. Конечно, он спокойно пользовался гостевой кроватью и радовался, что не нужно возиться с фальшивыми кредитками – особенно сейчас, когда лицо Дина засветилось во всех полицейских базах страны, – но вот вести себя тут по-хозяйски – а именно так и вел себя Дин – казалось неправильным. Он чувствовал это, хотя и не знал почему.

Кроме того, если группа и правда играет рок семидесятых, Дин наверняка не заметит никаких странностей, которые могли бы быть связаны с появлением привидения. Значит, надо быть там и прикрыть брата.

– Мило, – сказал Дин. – Значит, мы пойдем на выступление, выследим привидение и, может, даже избавимся от него, а завтра найдем фаната По.

– Это уже похоже на план, – ответил Сэм.

Глава 8

«Парковка сзади», Ларчмонт, Нью-Йорк

17 ноября 2006 года, пятница

Вечер мог стать еще хуже только в одном-единственном случае: если засунуть себе в уши две раскаленные кочерги, решил Дин. И он бы так и сделал, лишь бы не слышать больше ни одной ноты, сыгранной «Скоттсо».

За свою жизнь он слышал очень много живой музыки, которую играло очень много заурядных групп. Учитывая постоянную нехватку денег и необходимость охотиться, речь о покупке билетов за сотни долларов на концерты любимых групп даже не шла. Поэтому он привык слушать живую музыку везде, где только можно, например в таких забегаловках, как «Парковка сзади».

Он бывал на выступлениях групп в придорожных закусочных, клубах, в перестроенных домах и сараях. Слушал блюзменов в Чикаго, джазменов в Новом Орлеане и кавер-группы в Ки-Вест. Видел, как студенческие группы играют в гаражах, а гаражные группы – в университетских кампусах.

И за все это время никто и никогда не играл так ужасно, как «Скоттсо».

Будем честны: Дин не раз слушал группы, пафос которых оправдывался лишь звучавшим в их голосе эмоциональным зарядом. Будучи фанатом классического рока, он видел, во что превратились такие легенды, как Роберт Плант[23] и Стив Перри[24], годами надрывавшие глотки, и утешался тем, что и все эти бездари проведут остаток жизни с такими же серьезными повреждениями голосовых связок, как Плант и Перри. И это будет благословением для всего музыкального сообщества, особенно учитывая, какие отвратительные песни они сочиняли.

Но те группы Дина не беспокоили: они ведь издевались над своей собственной музыкой. Играли они хреново, но ведь и исполняли они хрень, так какого черта?

А вот «Скоттсо» посягнули на каверы любимых песен Дина: «Cocaine», «Ramblin’ Man», «Rock On» и даже – помоги нам, господи, – «Freebird». И чудовищно их коверкали. Началось все с барабанщика. Единственного коротко стриженного мужчины в группе, который менял темп примерно раз в шесть тактов, бесконечно промахивался по тарелкам и имел раздражающую привычку в паузах между песнями ударять по ободу барабана, независимо от того, сказал кто-нибудь что-то смешное или нет. И, как будто этого было мало, он еще вырядился в фиолетовые шорты и футболку блевотно-зеленого цвета.

Басист выглядел как бревно – как и большинство басистов. Он торчал посреди сцены в черной футболке, черной куртке, черных джинсах и черных ковбойских сапогах. Его почти черные волосы были зализаны назад и спускались ниже плеч. В углу рта болталась незажженная сигарета. Понять, что он жив, можно было только по тому, что его пальцы бегали по струнам, а между песнями он время от времени делал глоток пива, умудряясь не выронить при этом сигарету.

В хорошей группе бас и ударные слиты воедино, они подпитывают друг друга и создают основу для других инструментов. Но «Скоттсо» нельзя было назвать хорошей группой. Дин даже не был уверен, что басист и барабанщик находятся на одной планете, не говоря уж о том, чтобы играть одну и ту же песню.

Клавишник был единственным, кроме Манфреда, с сединой в волосах, а также единственным среди своих длинноволосых приятелей, кто завязал волосы в хвостик, что только подчеркивало отсутствие волос на макушке, которая блестела в свете электрических ламп. Он попадал в ноты, не выражая при этом никаких чувств. Не то чтобы он делал что-то неправильно – вообще-то он держал темп лучше, чем ритм-секция, – вот только играл без души. Лучшие кавер-группы выбирали одно из двух: либо переделывали старые песни под себя, либо идеально воссоздавали оригинал. Эти ребята были на полпути к последнему, потому что больше копировали, чем воссоздавали. Но при этом похвастаться хоть какими-то успехами мог только клавишник.

И конечно же, Манфред Афири, которого Дин уважал ровно до тех пор, пока тот не открыл рот на сцене «Парковки сзади». Дело не в том, что он фальшивил. Чаще всего он попадал в ноты, хотя иногда и лажал. Но он играл без силы, без страсти, без души и без сердца. Черт, не будь у Манфреда микрофона, Дин сомневался, что вообще смог бы услышать его пение. Что, если подумать, было бы неплохо.

Дин направился к бару за, кажется, шестой бутылкой пива – он уже сбился со счета, но был уверен, что ему все еще мало, – в надежде, что в этот раз ему попадется симпатичная барменша, а не ее седеющий напарник. Обычно подход к стойке был поводом, чтобы подкатить к хорошенькой девушке, но сегодня из-за выступления «Скоттсо» на первое место вышел алкоголь.

Оба бармена были заняты. Дин втиснулся между целующейся парочкой и двумя парнями, похожими на членов студенческого братства, и уставился на стойку из темного дерева, которая выглядела так, словно половина человечества годами что-то на ней выцарапывала.

Барменша принесла студентам какие-то девчачьи напитки, и Дин сразу вычеркнул их из зоны своего внимания. Затем она подошла к нему. Ей было сильно за тридцать, но выглядела она очень сексуально. Каштановые волосы были убраны в хвостик и открывали хорошенькое круглое лицо. Глаза были небольшие – Дин не смог различить их цвет в тусклом освещении бара, – зато пухлым губам он поставил восьмерку по десятибалльной шкале. Даже восемь с половиной. Как и другой бармен, высокий мужчина лет пятидесяти, она была одета в черную футболку с красным изображением «Парковки сзади». Бармен носил ее как безрукавку, чего совсем не стоило делать, а на ней она выглядела изящно и обтягивала все нужные изгибы.

– Еще пива? – спросила она с сильным местным акцентом. О нью-йоркском акценте он знал только из сериала «Полиция Нью-Йорка», так вот она говорила примерно так же.

– Да, еще одно бруклинское.

К чести «Парковки сзади», тут продавали бруклинское светлое на розлив. Последний раз Дин пил его, когда они работали в Питтсбурге, и теперь понял, что скучал по нему. В конце концов, уместно наконец выпить пива именно там, где его делают.

Но желание перейти на текилу было очень сильным.

Барменша взяла чистый стакан и начала ловко наливать в него пиво, держа стакан под правильным углом и даже не глядя на него.

– Никогда вас тут раньше не видела.

Грех было упускать такой случай.

– А я здесь впервые. Меня зовут Дин.

– Дженнифер. – Из-за акцента последний слог прозвучал как «фар». – И я удивлена. Знаете, у нас не так много новеньких.

– Мы друзья Манфреда, из другого города.

– Ясно. – Она закончила наливать пиво. Держа одной рукой стакан, второй взяла салфетку, положила на деревянную стойку и осторожно поставила стакан на салфетку. – Как я и сказала, у нас не так много новеньких парней.

– В основном завсегдатаи, да?

Дженнифер кивнула.

– Приятно видеть новое лицо.

– Еще приятнее видеть твое, – глотнув пиво, ответил Дин.

– Пять баксов за пиво.

– Точно, – кивнув, сказал Дин и протянул ей десятку. Она направилась к кассе, дав ему возможность заметить, что джинсы обтягивают ее тело плотнее, чем футболка. И хотя в бедрах она была шире, чем ему нравилось, ей это шло. Она пробила выпивку и выдала ему сдачу.

Он оставил ей на стойке четыре доллара и сказал:

– Спасибо.

Она склонила голову набок:

– Тебе спасибо. Ведь Гарри ты оставил всего доллар.

– На тебя интереснее смотреть, чем на Гарри.

Дженнифер издала звук, похожий на гудение трубы.

– Чертовски на это надеюсь.

«Скоттсо» наконец закончили играть «Freebird», и Манфред сообщил, что они сделают небольшой перерыв.

– Слава богу, – пробормотал Дин, когда из динамиков зазвучала песня Вана Моррисона «Brown-Eyed Girl».

Бровь Дженнифер взлетела вверх.

– Не нравится?

– М-м… ну, гитарист хорош.

– Да, Альдо знает свое дело.

Он говорил правду: гитарист был тут единственным светлым пятном. Его задачей было воспроизводить риффы Эрика Клэптона, Джимми Пейджа, Грегга Оллмана и Ричи Блэкмора, и справлялся он блестяще. Только его соло и радовало слух. Печально, что он застрял с этими лузерами.

– Ты же вроде сказал, что дружишь с Манфредом, – нахмурилась Дженнифер.

Проклятье.

– Ну да, но… скажем так: раньше он пел лучше.

Снова гудение трубы.

– Манфред поет в этом баре, сколько я себя помню. И никогда не выдавал чего-то стоящего. Это за десять-то лет.

Дин с облегчением рассмеялся.

– Надо думать. Я пытался быть милым.

– И ты не мог слышать его десять лет назад. Сколько тебе было, двенадцать?

– Вообще-то семнадцать, – возразил Дин и добавил самым искренним тоном, на который был способен: – Я не мог быть старше тебя в то время, так какого черта ты делала в барах?

– Очень мило, Дин, но у меня еда в морозилке старше тебя. Я ценю твои чаевые и комплименты, но лучше приударь за кем-нибудь другим. Сюда приходят десятки девушек, готовых на все.

– Ни за что. – Дин сделал еще глоток. – Тому, кто сюда приходит, вероятно, нравится эта музыка, а я этого вынести не смогу. Ты-то здесь не по собственному желанию.

На этот раз она засмеялась.

– Черт возьми, давно пора. Я уж начал думать, что у тебя не работают мышцы, отвечающие за улыбку.

– Если бармен улыбается, это хреновый бармен. – Она усмехнулась. – Или тот, к которому подкатывает симпатичный мальчик.

Дин поднял стакан, будто провозглашая тост.

– Благодарю.

– Честно говоря, я музыку даже не слышу. Привыкла уже.

– В таком случае, Дженнифер, я тебе завидую. – Он снова поднял стакан и на этот раз сделал глоток.

Она покачала головой.

– Надо сказать, ты не похож на большинство друзей Манфреда. Для начала у тебя маловато волос.

Дин вспомнил Эша и улыбнулся.

– Да, это точно.

– Извини, мне пора возвращаться к работе. Если что-то понадобится, просто скажи, ладно?

Дин даже не заметил, что у стойки появился очередной клиент. Дженнифер подошла к нему и стала принимать заказ на целый столик.

– Да, без проблем, – ответил он.

Он нередко флиртовал с барменшами и знал, что нельзя все время отвлекать их разговорами, ведь они живут за счет чаевых. Действовать нужно шаг за шагом. Он допьет это пиво, вернется, закажет еще одно и спросит, какая музыка ей нравится.

Да, она старше, чем он предпочитал, но симпатична и умна, и ее, казалось, не интересовало ничего, кроме его комплиментов… и чаевых. Дин решил принять этот вызов. Еда у нее в морозилке старше, как же.

А еще ему нужно было отвлечься от этой музыки.

Приводя план в исполнение, он проложил себе путь до столика, за которым сидел Сэм. В «Парковке сзади» было полно укромных уголков. Если войти через главный вход, то справа у стены был бар. Прямо – куча небольших столиков и стульев, а слева – возвышение с высокими столами и стульями. В глубине – сцена и небольшой танцпол.

Повсюду стояли поддерживающие крышу деревянные столбы, исцарапанные даже сильнее, чем стойка, и тут было где почувствовать себя в некотором уединении. Но акустическая система была настроена так, что никто не мог укрыться от музыки на сцене – даже если выберешь столик в углу на возвышении, как можно дальше от сцены.

Сэм потягивал светлое пиво – чертов слабак – и рассматривал царапины на столе.

– Слушай, – сказал он, когда подошел Дин, – неужели кто-то и правда нацарапал «Здесь был Килрой»[25]? Не думал, что так делают в реальной жизни.

– Кажется, я начинаю догадываться, кто у нас привидение, – сказал Дин и сел напротив брата.

– Серьезно? – Сэм выпрямился.

– Это дух диджея, в честь которого они себя назвали. Он преследует Манфреда в отчаянной попытке прекратить осквернение своего имени.

Сэм усмехнулся.

– Ладно тебе, Дин, они не настолько ужасны. Я не говорю, что они хороши, но они же играют в кабаке Уэстчестерского округа. Чего ты ожидал?

– Чувак, ты слышал, что они сделали с «Cocaine»?

Сэм снова продемонстрировал полное непонимание самых прекрасных вещей в жизни:

– Да, неважно. Полагаю, тебя не было так долго, потому что ты клеил бармена. – Сэм улыбнулся. – Не думал, что он в твоем вкусе.

– Очень смешно, – огрызнулся Дин и сделал глоток пива. – На этот раз мне попалась девушка. Ее зовут Дженнифер, и у нее хороший вкус – ей не нравится эта музыка. – Он посмотрел на сцену, где несколько женщин без всякого повода (так, во всяком случае, считал Дин) набросились на членов группы, и добавил: – Чего нельзя сказать о большинстве женщин в этом баре.

Через несколько минут к ним подошел Манфред, на шее у которого повисла невысокая девушка в толстовке с надписью «Колледж Святого Ионы».

– Ну что, парни, веселитесь?

– Отрываемся, – ответил Сэм. – Отличное место.

– Да, мне нравится этот кабак.

Девушка пихнула Манфреда в бок.

– Фредди, представь меня!

– О, прости, детка! Сэм, Дин, это Джина.

– Джанин, – поправила она, закатив глаза. – Боже, ты все время путаешь.

Большую часть жизни Дин Винчестер притворялся другим человеком, чтобы охотиться, и он чертовски хорошо умел сохранять невозмутимое выражение лица, но даже несмотря на это ему понадобилась вся сила воли, чтобы не заржать.

Хвала небесам, Сэм спас его, не дав ляпнуть что-нибудь, из-за чего им придется искать отель.

– Приятно с вами познакомиться, – сказал Сэм.

– Спасибо! Потрясная группа, верно?

– Мне не это слово пришло в голову, но и оно сойдет, – сдавленным голосом произнес Дин.

– Слушайте, парни, у нас еще один заход, а потом рванем в Йонкерс – пропустим по стаканчику. Будем рады, если вы к нам присоединитесь.

– Вы должны поехать, – сказала Джанин. – Будет весело.

– Ты тоже едешь? – спросил Дин.

Джанин тяжело вздохнула и снова закатила глаза.

– Скорее всего, нет. Моя мамаша слишком глупа.

– Не смейся над матерью, детка, она моя лучшая кузина.

Дин выпучил глаза.

– Кузина? – Он вздохнул с облегчением. Мысль о том, что эта молодая, не старше Сэма, девушка обнимала Манфреда с сексуальным подтекстом, вызывала у него тошноту. Семейная привязанность – другое дело.

– Ага. Дядя Фредди самый лучший. – Она отлипла от Манфреда. – Пойду пописаю. Рада была познакомиться, ребята. – И она устремилась к туалету в задней части бара.

Манфред улыбнулся своей почти беззубой улыбкой.

– Взрывная штучка. Вот только ненавижу, когда она называет меня дядей Фредди – чувствую себя стариком.

Он похлопал Дина по плечу, и тому пришлось перебарывать желание его стукнуть. Помни о коллекции пластинок.

– Рад, что вам весело, парни. – Манфред поднял голову и кого-то увидел. – Эй, Альдо, иди сюда!

Дин поморщился на секунду, а потом понял, что Манфред позвал гитариста. Носатый Альдо – его темно-каштановые волосы были такие же длинные, как у Манфреда, только совсем без седины и причесаны аккуратнее – подошел к ним, широко улыбаясь.

– Привет! Что такое?

– Альдо, это друзья Эша, о которых я тебе рассказывал. Сэм и Дин Винчестеры. Эти ребята невероятно круты.

– Я думал, винчестер – это винтовка, – усмехнулся Альдо.

Дин презрительно хмыкнул в ответ:

– Мои поздравления, вы тысячный человек, который так пошутил!

– Ха-ха-ха! – Дина едва не смело с места от гогота Альдо, а Сэм так и подпрыгнул на стуле. – Отличная шутка!

– М-м, спасибо. Слушайте, вы сегодня фантастически выступили, – произнес Дин, радуясь, что может, не соврав, сказать это хотя бы одному члену группы. – Просто сразили наповал.

– Большое спасибо, Сэм.

– Э-э, я Дин, это он Сэм.

– Верно, Дин, я так и сказал. Так вы знаете Эша?

– Да, он…

– Чокнутый сукин сын, – продолжил Альдо, покачивая головой. – По нему и не скажешь, что он учился в Массачусетском, верно?

Сэм приподнял бровь.

– Да, нам тоже это кажется немного странным. Не могу представить, чтобы он туда вписался.

– Черт, Дин, я не могу представить, чтобы он вообще куда-то вписался.

– Я Сэм.

– Ну да, я так и сказал, Сэм. Ладно, рад бы еще поболтать, но мне надо кое о чем позаботиться, понимаете? – И он сделал некое движение бровями.

– Держись подальше от Джанин, – предупредил его Манфред.

– Да-да-да, – сказал Альдо, выставив вперед руку, а потом пошел к бару и завел разговор с женщиной постарше.

– Пойду подою ящерку. Если что понадобится, дайте знать, – заявил Манфред и раньше, чем Дин нашелся что ответить, направился в туалет.

– Если здесь что-то и происходит, то кто-то это очень хорошо скрывает. Не могу уловить никаких следов ЭМП в баре, а ведь я проверил и стены, и столбы, и все прочее. Ничего похожего на символ или сигил, – заметил Сэм.

– Ты уверен, что рисунок «Здесь был Килрой» не призывает демона? – фыркнул Дин.

Сэм фыркнул в ответ.

– Кто знает. В любом случае, шансов было мало – уверен, эта штука напрямую связана с Манфредом, даже если относится к музыке.

– Нужно все проверить, – сказал Дин и, сделав глоток пива, добавил: – Если сегодня закончим, завтра не придется сюда возвращаться.

«Хотя, – подумал он, – если будет смена Дженнифер…»

– Кстати, Дин, – сказал Сэм, – я подумал: сегодня, когда разберемся с привидением Манфреда, давай проверим дом на Уэбб-авеню?

– Почему сегодня? – спросил Дин. – У нас и так полно работы с привидением. К тому же кто знает, насколько затянется это «пропустить по стаканчику»?

Сэм серьезно посмотрел на него и понизил голос:

– Дин, если мы хотим пробраться в дом, лучше сделать это как можно позже ночью.

Дин хотел возразить, но брат был прав.

– Ладно, убедил, но давай сначала разберемся с привидением.

– Конечно. Очень надеюсь, там мы что-нибудь найдем, потому что на Камбреленг ничего не было. Да, кстати, ты должен мне десять баксов.

– За что это?

– Ты сказал: я найду то, чего не заметили копы. Я проверил, там было чисто – слишком чисто для нью-йоркской улицы. Полиция забрала все.

Дин поднял стакан.

– Сэм, я же сказал тебе…

– Это никак не связано с тем, что они искали. Помнишь, что говорила Фрида в зоопарке? Они общались со всеми: копами, репортерами, университетскими юристами. Погибли студенты Фордемского университета, а это значит, что активирован режим «избежать последствий». Уверен, они надавили на копов, и те подчистили на месте преступления каждый сантиметр. Все, что было на той улице, сейчас в полицейской лаборатории.

Дин с громким стуком поставил пустой стакан на стол.

– Хорошо, об администрации колледжа и их странных привычках ты знаешь больше. Но проверить дом все равно стоит. – Он на секунду задумался. – Вот только вряд ли мы что-нибудь найдем.

– Отлично, – усмехнулся Сэм. – Десять баксов мне не помешают.

– Нет, я серьезно, Сэмми, давай подумаем об этом. Мне кажется, это не для нас. Мы-то знаем, что ритуал – фальшивка.

– Правда?

Дин посмотрел на брата: на лице Сэма появилось выражение ослиного упрямства. Дин ненавидел это выражение: Сэм использовал его только в спорах с ним. Но не в спорах с отцом – тогда на его лице появлялась злость.

– Конечно, правда.

– Потому что отец так сказал, да? А что, если он ошибся? Помнишь, он говорил, что вампиров не существует, но кто же тогда был в Мэннинге? Бинго, вампиры!

– Отец знал о вампирах, просто думал, что они вымерли, – покачал головой Дин.

– Дин, мы не знаем всего. Отцу было известно гораздо больше, но тоже не все. Этот Сэмюэлс только пару раз провел ритуал, а потом его арестовали. Откуда нам знать, что ритуал не сработал? Или не сработает?

– Да ладно тебе, Сэмми, этот ритуал совершал только Сэмюэлс. Он наврал о том, откуда узнал о нем, и никто не пользовался им ни до, ни после.

– Это мы так думаем.

Дин сердито посмотрел на Сэма.

– Он даже ни на чем не основан, это просто жульничество.

Подняв руки, будто сдавался, Сэм сказал:

– Ладно, давай считать, что ритуал – фальшивка. Но мы все равно не можем бездействовать. Мы знаем, когда произойдет следующее убийство, и примерно представляем – где. И причины, по которым происходят эти убийства, явно сверхъестественные, а ведь это именно то, чем мы занимаемся.

– Нет. – Дин посмотрел на брата. – Мы охотимся за настоящими монстрами, а не за фальшивками.

– Я считаю, что тот, кто убил трех человек и намерен продолжать, и есть монстр, – тихо сказал Сэм.

Дин вздохнул, продолжая спорить скорее по привычке и не желая признавать, что младший брат прав.

– Мы могли бы просто рассказать копам…

– Ты правда думаешь, что нам поверят? Единственный способ их убедить – рассказать о ритуале, но если мы это сделаем, они решат, что мы психи. Проверят нас по базе, и тогда…

– Да, да, да. – Дину не нужно было напоминать, что он самый разыскиваемый человек в Америке. Сначала его это забавляло, но ощущение новизны прошло, как только начались настоящие трудности. – Пойду возьму еще пива. Хочешь чего-нибудь?

Снова это упрямое выражение на лице Сэма.

– Так мы этим займемся, да?

– Да, мистер Зануда, мы этим займемся. Сегодня проверим дом, а завтра попытаемся выследить мистера Пима.

– Хорошо. Возьми мне еще один джин-тоник.

Дин остановился и, повернувшись, уставился на брата.

– Чувак, я не буду это заказывать. Могу взять тебе отвертку или скотч с содовой. Черт, даже бокал красного вина, но гребаный джин-тоник? Это что, по-твоему, «Театр шедевров»[26]?

Сэм смотрел на него, приоткрыв рот.

– Мне нравится джин-тоник. Это что, теперь преступление?

– Вообще-то да. – Дин поднял руки. – Просто забудь. Сам покупай свои девчачьи напитки. Я за пивом. – С этими словами он взял пустой стакан, спустился с возвышения и протиснулся между двумя посетителями, чтобы попасть на ту сторону бара, которую обслуживала Дженнифер.

– Ты вернулся, – сказала она, подняв бровь.

Дин заметил, что ее лоб блестит от пота.

– Да, вот он я, во всей красе, – произнес Дин и сам поморщился от того, что сказал.

– Точно подмечено, – сказала Дженнифер с вызывающей улыбкой, которая ему понравилась. – Еще пива?

Он кивнул.

– Должен спросить: а какая музыка тебе нравится?

Дженнифер покачала головой, наливая порцию бруклинского.

– Лучше не спрашивай.

– Почему? – нахмурившись, поинтересовался Дин.

Дженнифер вздрогнула, хотя рука ее по-прежнему твердо держала кран.

– Потому что ты флиртуешь со мной, и это очень мило и вроде как мне нравится. Но ты сразу сбежишь, как только я отвечу на этот вопрос.

– Да ладно, не может быть, чтобы все было так плохо, – усмехнулся он. – Ты же не слушаешь эти бой-бэнды или что-то типа того, верно?

Дженнифер закончила наливать пиво и пристально посмотрела на Дина. У него вытянулось лицо.

– Нет! – воскликнул он.

Ставя пиво на салфетку, Дженнифер подняла руку.

– Я не могу объяснить, ясно? Я лет на двадцать запоздала с этим увлечением, но ничего не могу с собой поделать. Мне нравится! Музыка, танцы и, черт возьми, они красавчики! – Она ткнула в Дина пальцем, пока тот ничего не успел сказать. – Ни слова, Дин, я уже достаточно наслушалась от своих детей.

Это выбило Дина из колеи.

– От детей?

– Да, от десятилетней дочки с длинным языком и невоспитанного восьмилетнего сына.

– Они сейчас дома с отцом?

Дженнифер засмеялась.

– Дин, ты деликатен, как ядерный взрыв, ты это знаешь? Нет, я та, кого называют матерью-одиночкой. У меня есть подруга, которая сидит с ними по ночам, когда я работаю. А если работает она, я сижу с ее детьми, когда они возвращаются из школы. – Она фыркнула. – Завтра, например, я должна отвести Билли на тренировку по футболу.

Дин приподнял стакан.

– Обычная мама-наседка.

– Чертовски верно. Извини.

Она отошла обслужить другого клиента. Дин смотрел ей вслед, удивляясь тому, что сейчас она казалась ему еще привлекательнее, чем несколько минут назад. И это было странно, потому что он ненавидел наседок, предпочитая женщин помоложе, не особенно любил детей и презирал бой-бэнды с таким пылом, который обычно приберегал для сил зла.

Разумеется, ничто из перечисленного не меняет того, как сексуально она выглядит в этой футболке.

Сделав большой глоток пива, он услышал голос Манфреда:

– О’кей, чуваки, «Скоттсо» на сцене!

Дин обернулся и увидел, что члены группы взяли инструменты и приготовились играть.

Начали они с песни Дэвида Эссекса «Rock On».

Услышав, как Манфред замурлыкал в микрофон «Эй, детки, рок-н-ролл», Дин осушил большую часть стакана.

– Эй, ты же Дин, верно?

Обернувшись, Дин увидел Джанин. Только теперь он заметил, как плотно джинсы обтягивают ее бедра и насколько коротка толстовка. В пупке была сережка с голубым камешком, который сверкал в тусклом освещении бара.

– М-м, да… Джанин.

– Ты запомнил! – Она посмотрела на сцену и в тот момент, когда барабанщик окончательно потерял ритм, сказала: – Боже, они так хороши.

И тогда Дин понял: в мире не хватит пива, чтобы это выдержать.

Глава 9

Гриль-бар «Трилистник», Йонкерс, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

В жизни Сэма Винчестера было немало поводов задуматься об истинной природе ада.

Воспитанный христианином – отец, как это ни странно, учитывая обстоятельства, был набожным, – Сэм верил в Бога и в большинство того, во что верит обычный американец-христианин. Он нечасто бывал в церкви по воскресеньям – один-единственный раз он зашел туда в этот день недели ради расследования, – но молился каждый день. А еще читал Библию – в детстве и в Стэнфорде на сравнительном религиоведении, которое выбрал как факультатив по теологии.

Но в вопросе описания ада Библия не очень-то помогала. В Новом Завете много говорилось о Царстве Небесном, но опять же ничего конкретного.

Вот ад – это конкретное место? Все, что он знал, прямо на это указывало, ведь демоны откуда-то приходят. Он повидал немало неупокоенных душ, которые не могли двигаться дальше, но они были мизерной долей от числа людей, которые на самом деле умерли, а это означало, что большая часть двинулась дальше – значит, они куда-то отправились. Конечно, возможно, они просто растворялись в воздухе, но он в это не верил. Он знал о существовании жнецов – с одним они столкнулись в Небраске, а другого Дин встретил в больнице после аварии. Их существование означало, что они готовят умерших к чему-то. Ведь если люди просто растворяются, зачем тогда нужны жнецы?

А еще были демоны, которые насмехались над ними. Один из них сказал ему в самолете, как сильно страдает Джесс в аду, а демон перекрестка сказал Дину что-то в этом же роде про отца. Разумеется, демоны лгут, но все же в их словах могла быть доля правды. Сама мысль о том, что Джесс страдает в каком-то странном подземном царстве только потому, что оказалась достаточно глупой и влюбилась в него, была для Сэма невыносима.

На самом деле именно об этом он ежедневно молился в первую очередь.

Даже если бы он твердо знал, что есть некое место, напоминающее ад, о котором говорят люди вроде пастора Джима, то насчет существования рая доказательств у него было еще меньше. Сэм многое узнал на сравнительном религиоведении, куда он ходил по той же причине, что и на «Американских призраков», – ему хотелось увидеть, как люди в обычном мире справляются с аномальными явлениями, которые стали неотъемлемой частью его жизни с тех пор, как ему исполнилось полгода. Особенно его заинтересовала восточная концепция инь и ян. Если есть черное, значит, есть и белое – в черном есть немного белого, а в белом – немного черного.

Лучше всего это выразил фолк-музыкант Арло Гатри в своем старом альбоме, который на первом курсе слушал его сосед по комнате: «В тебе не может быть света без тьмы. Не бывает одного без другого». Так что если ад существует – а у Сэма были веские основания считать, что так и есть, – значит, должен быть и рай.

Но все равно оставался вопрос: что же такое ад? Дом павших ангелов, которые воевали с Богом и были изгнаны, как это описал Мильтон в своем «Потерянном рае»? Или это огненная яма, о которой в проповедях говорят кальвинисты?

Или, может быть, как в старой шутке, ад – это другие люди? Жан-Поль Сартр воплотил эту мысль в пьесе «За закрытыми дверями», где ад представлен в виде комнаты, в которой застряли три человека и никак не могут выйти наружу.

Но здесь и сейчас, в гриль-баре «Трилистник» в пятницу, поздно вечером – или рано утром в субботу, это как посмотреть, – Сэм мыслил в одном направлении с Сартром: ад – это застрять между Джанин Молина и Дином. Джанин, видимо, позвонила маме, и когда Манфред взял трубку и заверил ее, что вернет дочь в целости и сохранности, ей разрешили присоединиться к тусовке после выступления. Дину сложно было сопоставить внешние данные Джанин – которые, по мнению Сэма, были отпадными, – с ее любовью к музыке «Скоттсо», а это означало, что его обычно резвый братец старался не попасть в ее сети. Поэтому, когда они вошли, Дин позаботился о том, чтобы Сэм оказался между ним и Джанин.

И чтобы насыпать еще соли на рану – с другой стороны от Дина сел Альдо и завел разговор об «Импале»:

– Сэм, где, черт возьми, ты взял «Импалу» шестьдесят восьмого года в таком хорошем состоянии?

– Э-э, я Дин. И она шестьдесят седьмого года.

– Я так и сказал. Выглядит отпадно.

– Сам ее восстановил, – с улыбкой ответил Дин.

Это положило начало содержательной беседе о моторах, трансмиссии, разнообразных жидкостях и мелких деталях, которая у Сэма возглавляла список «Смертельно скучных тем», потом разговор свернул на «Любимую музыку Дина», а оттуда сразу на «Сексуальную жизнь Дина».

И все бы ничего, если бы только Джанин, оставив попытки сесть рядом с Дином, не решила сесть рядом с ним. В ярком свете «Трилистника» Сэм заметил, что у нее карие глаза, которые идеально подошли бы Бэмби. Ей вообще очень подошло бы имя Бэмби. Она завела с ним разговор – о Дине.

– И как же твой брат развлекается?

В голове Сэма промелькнуло несколько коварных ответов.

Дину нравится флиртовать с женщинами, которые очень похожи на тебя, и притворяться крутым и сексуальным, чтобы затащить их в постель.

Мы ищем в газетах и интернете сообщения о сверхъестественных явлениях, а потом охотимся на злых демонов и уничтожаем их, чтобы они не навредили людям.

Дин мошенничает на бильярде и играет в покер – это два наиболее законных способа, которыми мы зарабатываем на жизнь; большая част денег уходит на дешевые отели, паршивую еду, прачечную и бензин для «Импалы».

Он мог бы выбрать любой вариант. Это бы наверняка остудило пыл Джанин, и вдобавок это было правдой.

Но Сэма разрывало. Одна его часть не хотела остужать пыл, который так бесил его брата – а ему нравился. Но другая часть хотела, чтобы Джанин уже перестала болтать о Дине.

– Почему бы тебе не спросить его самой, – в конце концов равнодушно ответил он.

– О, не хочу вмешиваться! Кроме того, он разговаривает с Альдо о машинах. А это не мое. О машинах я знаю только, что, если повернуть ключ, она заведется, а если нажать на тормоз, остановится.

– Да, – сказал Сэм, склонив голову набок, – тут я от тебя недалеко ушел. – Он сделал глоток пива.

«Трилистник» считался настоящим ирландским пабом – темная мебель, ободранные стены, расшатанные стулья, обшарпанные столы и этническое разнообразие клиентуры (отнюдь не только ирландцы), – но на самом деле ничем не отличался от любого другого бара, которые они с Дином видели по всей стране. Единственное, чем этот паб был похож на ирландский: тут наливали «Гиннесс» и «Киллиан».

Затем он услышал:

– Пойду облегчусь. – Это сказал Альдо, который допил колу и поднялся со стула. По какой-то причине он не пил спиртное и единственный среди участников группы не курил. Сэм вспомнил, что на сцене у всех членов группы было пиво, кроме Альдо, который пил только воду со льдом. Дин сказал, что Альдо единственный вменяемый человек в «Скоттсо», и Сэм задумался, связаны ли как-то эти обстоятельства.

Джанин сорвалась со своего места и вмиг уселась рядом с Дином.

– Привет, Дин, – произнесла она сладким голосом.

– М-м, привет, Джанин.

– Ну как, тебе весело?

Дин заерзал на стуле, и Сэм спрятал широкую улыбку за стаканом с пивом.

– Э-э, да, здесь очень… очень весело. Слушай, а ты знаешь барменшу Дженнифер?

– Да. Она крутая. Раньше нянчилась со мной, а теперь и с моими братьями. А что?

Дин вздохнул.

– Да ничего, просто я…

– Так как же ты развлекаешься?

– Развлекаюсь?

– Да, Дин, развлекаешься. Это значит «получаешь удовольствие», – не сдержался Сэм.

– Спасибо, «Спросите Дживса»[27], – пробормотал Дин. – Ну… мне нравится слушать музыку.

Она снова закатила глаза.

– Ну, это же очевидно. Ты ведь пришел в «Парковку сзади». Знаешь, в прошлом году я была на концерте Jethro Tull в Карнеги-холле. Они крутые.

Дин нахмурился.

– Они все еще вместе?

– Ха! Конечно. Они постоянно ездят в турне. Иэну Андерсону уже, наверное, тысяча лет, а он до сих пор скачет, как…

Откуда ни возьмись появился Манфред.

– Дин, моя племянница тебя достает?

Сэм увидел на лице Дина борьбу: сказать правду или быть вежливым с человеком, предоставившим ночлег?

Вежливость победила, но Дина аж перекосило.

– Нет, она крутая.

И без того большие оленьи глаза Джанин стали похожи на блюдца, и она зажала руки между коленями.

– Правда?!

«Ладно, – подумал Сэм, – ради такого стоило сидеть между ней и Дином, болтающим о машинах».

Вдруг где-то рядом заиграла мелодия «China Grove» группы Doobie Brothers. Он осмотрелся и понял, что звук доносится из сумочки Джанин, которая до сих пор лежала на стуле рядом с ним.

– М-м, Джанин, – сказал он. – Похоже, тебе звонят.

Она снова закатила глаза.

– Забей. Это наверняка Мэтти.

– Кто такой Мэтти? – поинтересовался Дин.

– Ее бывший, – ответил Манфред.

Драматично вздохнув, Джанин добавила:

– Он не хочет быть бывшим. Ненавижу парней, которые не понимают слов «отвянь» и «сдохни». О, у тебя есть мобильник?

– Э-э, да, – медленно ответил Дин.

– Я собираюсь купить новый. Дашь посмотреть, какой у тебя?..

– Ладно, – пожав плечами, произнес Дин.

Он достал телефон – стандартную раскладушку, которая выглядела как три четверти остальных телефонов в этом баре. В отличие от Сэма, который предпочитал самый современный и навороченный смартфон, Дин оставался верен самой обычной и простой модели.

Она открыла телефон и стала тыкать в кнопки. Дин нервно подался вперед:

– Э-э, послушай…

– Классный телефон.

Она закрыла его и отдала обратно.

– Эй, парни, – заговорил Манфред, – думаю, нам пора домой.

– Хорошая идея. – Дин вскочил на ноги, убирая телефон в карман. – Джанин, приятно было познакомиться. Честное слово.

Джанин тоже поднялась и очаровательно надула губки. Сэм знал, что Дину придется приложить немалые усилия, чтобы не поддаться на это.

– Вы уже уходите? Фредди, вы ведь можете еще ненадолго остаться, правда?

Манфред покачал головой.

– Боюсь, что нет, детка. Пора на боковую. Я уже не так молод.

– И у нас сегодня еще есть дела, – добавил Дин.

– Но вы же вернетесь завтра вечером, да? – серьезно спросила Джанин.

«Было бы неплохо», – подумал Сэм, допивая пиво.

– Вряд ли.

– Я просто надеялась, что мы узнаем друг друга получше, – сказала она, придвинувшись поближе к Дину. А потом оживилась: – Позвони мне, ладно? Я записала свой номер тебе в телефон, звони в любое время.

– Да, конечно, – сказал Дин.

Они попрощались – клавишник Робби пообещал отвезти Джанин домой, – и втроем пошли на городскую стоянку на другой стороне улицы. В это время она была бесплатной, но днем тут работали счетчики.

Как только они сели в машину, Дин предупредил:

– Ни слова, Сэмми.

– Дин, так я ничего и не говорил. Но если бы сказал, то это было бы: «Ого, поверить не могу, что ты повелся на трюк дай-посмотреть-твой-телефон».

Дин раздраженно сунул ключ в зажигание и повернул его.

– Да здесь больше десяти слов.

– До сих пор не могу поверить, что ты повелся. И что в этом такого? Чувак, она на тебя запала. – Он откинулся на сиденье, заложив руки за голову. – Настроилась на Дин-ТВ.

Повернувшись, чтобы задом выехать с парковочного места, Дин пригрозил:

– Я тебя убью.

– Серьезно, Дин, что с ней не так? Я же видел, как ты кадрил девчонок куда моложе нее, – сказал Сэм, опустив руки.

– Да, но у них был вкус.

– Я мог бы поспорить, – пробормотал Сэм.

Дин выехал со стоянки на дорогу прямо за внедорожником Манфреда и поехал за ним по бесконечным закоулкам, которые Сэму было сложно отследить в темноте, до 248-й улицы. Свободных мест не было, и Манфред заехал подальше на подъездную дорожку, чтобы за ним поместилась «Импала».

Они сняли куртки – в половине третьего утра в ноябре в Бронксе было прохладно, но им нужна была свобода движений, – и побросали их на заднее сиденье. Дин открыл багажник и достал две двустволки: для Сэма и для себя. Взяв свою, Сэм тут же проверил, оба ли ствола заряжены.

Манфред с опаской уставился на них.

– М-м, парни…

– Все нормально, – быстро сказал Сэм. – Они заряжены каменной солью.

– Каменной солью? Хотите быть уверены, что привидение не поскользнется на льду?

Сэм со щелчком сложил винтовку.

– Привидения отлично реагируют на каменную соль. Они рассеиваются.

Манфред нахмурился.

– Что это значит – рассеиваются?

– Ну, исчезают на некоторое время.

– Я не хочу, чтобы оно исчезло на некоторое время. Пусть сгинет навсегда.

Дин закрыл багажник.

– Для этого есть только один способ: найти тело, засыпать его солью и поджечь.

– И снова соль. – Манфред покачал головой. – Ладно, парни, просто выгоните эту хрень из моего дома.

– Этим мы и занимаемся. Увидим привидение, выстрелим в него солью, узнаем, кто это, а потом засыпем тело солью и сожжем. Ничего сложного.

Манфред с секунду тупо смотрел на них.

– Вы, парни, это каждый день делаете?

– Не каждый, – сказал Дин.

– Но довольно часто, – добавил Сэм.

Они направились к крыльцу, и Сэм положил руку на плечо Манфреда.

– Вам лучше остаться здесь.

Манфред замешкался, но согласился:

– Да, наверное. – Он хмыкнул. – Черт, если я еще раз увижу эту девку, то больше вообще не зайду в дом.

Оставив Манфреда у «Импалы», Дин и Сэм, держа ружья наготове, медленно направились к входной двери. Как только они подошли, в голове у Сэма включился автопилот. Отец так часто тренировал их в детстве, что теперь проще этого было только дышать. Сэм поднялся на крыльцо, а Дин сначала задержался позади, не сводя глаз с двери, потом последовал за Сэмом.

Дверь, конечно же, была заперта. Они стояли рядом, когда Манфред ее закрывал. Дин повернулся к Манфреду и одними губами произнес: «Ключи!»

«Что?» – нахмурившись, так же ответил Манфред.

Сэм вздохнул.

– Ключи, – громко прошептал Дин.

Над головой Манфреда как будто вспыхнула лампочка.

– А, точно! – Он порылся в кармане джинсов, достал огромную связку с ключами и швырнул ее им.

Она упала в шаге от крыльца и проехала по бетонной дорожке.

Дин выпустил воздух сквозь зубы и спрыгнул с крыльца, чтобы подобрать ключи. Сэм увидел, что на каждом ключе есть ярлычок: «дом», «машина», «гараж», «шкафчик», и так далее. Учитывая, сколько всего выпил, съел и выкурил Манфред, в этом был смысл.

Сначала Дин попробовал один из ключей с ярлыком «дом», но к нижнему замку подошел только второй. А первый ключ оказался от верхнего замка, рядом с небольшим витражным окном.

Дверь открывалась внутрь, и Дин просто толкнул ее. Она отчаянно заскрипела – как любая дверь в доме с привидениями.

Джон Винчестер был морским пехотинцем и хорошо обучил сыновей. Они двигались в правильном порядке: Дин, пригнувшись, шел первым, а Сэм его прикрывал. Так, меняясь местами, они прошли по коридору.

На первый взгляд в доме ничего не изменилось.

А потом все вдруг задребезжало.

Оглянувшись, Сэм увидел, что постеры в коридоре задрожали, металлические рамки застучали по стенам. С небольшого столика посыпались мелкие предметы.

Бросив взгляд налево, он увидел, что пластинки, разбросанные Дином, затанцевали по полу, выпали с держателей, футляры распахнулись от удара. С кофейного столика тоже что-то посыпалось.

Сэм, опустив ружье, медленно направился на кухню, Дин его прикрывал.

И тут Сэм сообразил: они ведь даже не спросили у Манфреда, в какую комнату он заходил, перед тем как появлялось привидение. Но сейчас спрашивать было уже поздно.

Войдя на кухню, Дин перебросил ружье из руки в руку и достал прибор ЭМП, который светился, как рождественская елка.

Не то чтобы им требовалось какое-то подтверждение – весь дом ходил ходуном, как во время землетрясения. Хотя это было невозможно, он ведь стоял на скалистом грунте. В доме даже не было подвала, а прачечная, которой Манфред разрешил пользоваться, находилась в отгороженном углу кухни.

Туда они заглянули после кухни – чисто. Стиральная машина и сушилка тряслись, словно работали на полную мощность, но ни одна лампочка на них не горела.

Братья вернулись по коридору в гостиную, где на пол попадало еще больше предметов. Дин поморщился, наступив на разбитое стекло, выпавшее из рамы с постером концерта на острове Уайт.

Привидения нигде не было видно, но дом дрожал и…

– Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Неважно, сколько раз в жизни Сэм слышал внезапные звуки – за месяц он слышал их больше, чем обычный человек за всю жизнь, – но его сердце все равно пропустило удар.

Но только один. Услышав хохот, он опустился на колено и поднял ружье.

Привидения по-прежнему не было видно.

Хохот затих, и тот же голос завопил: «Люби меня!», снова и снова повторяя эти слова.

Сэм посмотрел на Дина и без слов понял, что брат собирается проверить верхний этаж. Дин начал медленно подниматься по ступеням, а Сэм, сжимая ружье, остался у подножия лестницы. Как только брат поднялся наверх, Сэм нагнал его, перепрыгивая через одну ступеньку.

Дом по-прежнему ходил ходуном, а хохот перемежался призывами любить. На стенах висели фотографии каких-то людей – вероятно, это были родственники Манфреда. Несколько рамок упало на пол, другие тряслись на гвоздях, стуча о стены, оклеенные обоями.

– Люби меня!

Сэм обернулся и увидел голову женщины с копной осветленных волос, которая летала из стороны в сторону – ему показалось смешным, что привидение красит волосы, – как и все ее тело, только без рук и ног, которые выглядели какими-то… размытыми. Она плыла к ним по коридору с безумными глазами и ртом, распахнутым от хохота. Вся ее фигура была прозрачной, что вообще-то свойственно далеко не всем привидениям. Многие духи, особенно злые, могут обретать телесность, но эта женщина тратила большую часть своей эктоплазменной энергии на хохот и призывы к любви.

Прежде чем выстрелить из ружья, Сэм заметил, что на ее футболке нарисовано что-то странное.

Каменная соль сделала свое дело – привидение стало рассеиваться, его очертания расплылись, и в конце концов ничего не осталось. Стихли последние отголоски воплей «Люби меня!», предметы перестали трястись, и наступила тишина.

Дин посмотрел на Сэма.

– Какого черта на привидении футболка с Rÿche?

Сэм нахмурился.

– С кем?

Он тут же пожалел о своем вопросе, поскольку Дин бросил на него взгляд, полный презрения, который означал только одно: он снова облажался, продемонстрировав незнание музыки, которую обожал Дин.

– Чувак, Queensrÿche! Они выпустили альбом «Operation: Mindcrime» – лучший концептуальный альбом всех времен.

– Это те, у кого стоят две точки над буквой «y», да? Как-как ты произносишь их название? – не сдержавшись, поддел Сэм.

– Пошел ты!..

– Да я и не знал, что существуют хорошие концептуальные альбомы.

– Что, прости? – Дин склонил голову. – Tommy, Thick as a Brick, черт, Dark Side of the Moon, ради всего святого, они…

Поняв, что уже достаточно раздразнил брата, Сэм сказал:

– Разве не пора сказать Манфреду, что ему уже можно зайти в дом?

Дин моргнул.

– Точно. – И, не сказав больше ни слова, пошел к лестнице.

Сэм последовал за ним, но только после того, как немного похихикал над братом, которого иногда так легко поддеть, поэтому, когда он спустился, Дин уже вышел из дома.

Через несколько секунд он вернулся с Манфредом.

– Вы уверены, что тут безопасно? – с сомнением спросил тот.

Дин осмотрел дом.

– Вы слышите хохот? И разве кто-нибудь просит любви?

Манфред тоже осмотрелся, даже приложил руку к уху, и только тогда наконец ответил:

– Нет.

– Скорее всего, завтра вечером она вернется, но сегодня тут безопасно.

Манфред взглянул на Дина.

– Так вы ее развеяли?

– Рассеяли, да.

– Чуваки, я должен курнуть, – сказал Манфред, покачав головой, и пошел в гостиную к буфету, на котором стояло множество пыльных бутылок с алкоголем, а ниже были две дверцы с замочными скважинами – в одной торчала отмычка. Манфред повернул ее, открыл дверцу и, засунув руку внутрь, достал полный пакетик зеленых листочков и желтую коробку.

Братья переглянулись, пожали плечами и, осторожно прислонив ружья к стене коридора, присоединились к Манфреду в гостиной.

Он сидел в мягком кресле и, подавшись вперед, перекладывал некоторые предметы с кофейного столика на пол – рядом с теми, что скинуло привидение, расчищая себе место, чтобы скрутить косяк.

Сэм и Дин уселись на диван рядом с ним.

– Простите, Манфред, но мы должны задать вам несколько вопросов, – мягко сказал Сэм.

– Что еще? – спросил Манфред, не отрываясь от своего занятия.

– Мы видели привидение, – признался Сэм.

Манфред поднял голову.

– Правда? Ого.

– Это была девушка, – сказал Дин. – Светлые волосы…

– Крашеные, – добавил Сэм.

– Да, крашеные, нос с горбинкой, футболка с Queensrÿche. Как вы думаете, кто это?

Манфред пожал плечами.

– Знаете, как часто я вижу женщин в футболках с Queensrÿche?

Он наконец скрутил косяк.

– Вы когда-нибудь приводили их домой? – спросил Дин.

– Возможно. – Манфред снова пожал плечами, полез в карман косухи, которую так и не снял, и достал зажигалку. – Я много кого приводил домой из «Парковки сзади». Да и из других мест… Боже, я даже прошлую неделю вспомнить не могу, а вы хотите, чтобы я помнил это? – И он затянулся, давая понять, что разговор окончен.

Дин посмотрел на Сэма, но тот только пожал плечами в ответ.

– Хотите затянуться? – выпустив дымок, произнес Манфред.

– Нет, спасибо. – Сэм поднялся. – У нас сегодня еще дела.

Манфред усмехнулся.

– Ха, а я-то решил, ты это выдумал, чтобы слить Джанин.

Дин смутился.

– Кстати, об этом…

– Не бери в голову, Дин, – подняв руку, сказал Манфред. – Она флиртует со всем, что движется. Покажешься завтра вечером, она снова к тебе прилипнет. Не покажешься, вообще о тебе забудет.

Сэм посмотрел на Дина, который по-прежнему сидел на диване.

– Хм, никого не напоминает, а, Дин?

Дин сердито посмотрел на него и тоже встал с дивана.

– Да, нам и правда нужно кое-что сделать.

– Машину берете? – спросил Манфред.

– М-м, да.

– Отлично, чувак. Просто поставьте ее за внедорожником, когда вернетесь.

Дин улыбнулся:

– Спасибо, – и похлопал Сэма по груди тыльной стороной ладони. – Погнали, Сэмми.

Они вышли к «Импале» и достали куртки с заднего сиденья. Ключи все еще были у Сэма, и Дин не выказал никакого желания снова колесить по городу. Сэму тоже не хотелось слушать его нытье, поэтому он сел за руль.

В этот поздний час поездка до перекрестка Уэбб и 195-й заняла мало времени. На дорогах были и другие машины, особенно когда они выехали из Ривердейла и поехали по Бродвею до 225-й Западной улицы, но они все свернули на Кингсбридж-роуд, а «Импала» поехала по I-87.

К сожалению, надежды Сэма на то, что ночью будет легче найти место для парковки, не оправдались.

– Не могу поверить, – бормотал он.

– Посмотри, Сэмми, – сказал Дин. – Здесь же кругом многоквартирные дома, а парковок не так много. В это время все дома, а значит, и машины тоже тут. Забей и просто встань вторым рядом.

Сэм нахмурился.

– Разве это законно?

– Взлом и проникновение тоже незаконны, но мы здесь именно за этим.

– Да, но в этом мы мастера, и нас вряд ли поймают. А машина будет стоять не по правилам. Сегодня днем я видел много машин, которые стояли вторым рядом, но теперь-то нет ни одной. Мы будем выделяться – вот что я хочу сказать. И если какой-нибудь заскучавший коп решит…

– У тебя есть идея получше?

Сэм поехал по Уэбб обратно к Кингсбридж.

– На Кингсбридж ведь есть парковка?

– Это та большая улица, откуда мы приехали? – спросил Дин.

Сэм кивнул:

– Да. Попробуем там.

Свернув направо на Кингсбридж, Сэм увидел парковку – а потом и расценки. И знак «Свободных мест нет».

– Сэм, просто встань вторым рядом, – взмолился Дин, опустив голову на руки и потирая лоб.

– Ладно, хорошо, – вздохнул Сэм.

Он проехал еще квартал, повернул направо, развернулся на чьей-то подъездной дорожке, вывернул налево на Кингсбридж, а потом медленно проехал по дороге с односторонним движением – и все это чтобы добраться до дома, где произошло первое убийство по сюжету Эдгара По.

– У меня появилась идея, – сказал Сэм.

Перед домом за запертыми воротами была подъездная дорожка, и она была достаточно широкой, чтобы вместить «Импалу». Сэм остановился, чтобы припарковаться параллельно.

Сначала он попал немного не туда, и пришлось начать сначала. Во второй раз он зашел под слишком большим углом, и опять пришлось начать сначала. К тому моменту, как ему удалось припарковать машину более или менее ровно, Дин выглядел так, словно был готов отгрызть себе руку.

Сердито глядя, как Сэм выключает зажигание, он потянулся и вытащил ключи.

– Обратно поведу я.

Покачав головой, Сэм фыркнул: Дин парковался ненамного лучше, – и пошел за ним к железным воротам, преграждающим вход на подъездную дорожку.

Дин посмотрел на дом.

– Хорошее место. Странно, что они его не продали.

– Да… Но убийства плохо сказываются на продажах недвижимости.

Дин полез в карман за отмычкой.

– Это точно.

Он присел на корточки и начал возиться с замком на воротах. Секунд через тридцать, которые показались Сэму вечностью – он чувствовал себя незащищенным на улице, даже в этот поздний час, когда вокруг никого не было, – замок открылся. Сэм нервно осмотрелся и заметил, что кое-где в домах горит свет. Надеюсь, никто сейчас не смотрит в окно.

Дин быстро распахнул ворота – так их учил отец: если открывать медленно, металлические ворота наделают больше шума. Сэм прыгнул вперед и поймал ворота до того, как они ударились о стену дома.

Братья шагнули на дорожку, и Дин прикрыл за собой ворота, чтобы все выглядело как обычно, но замок запирать не стал – на случай, если придется уносить ноги.

Дин присел на корточки перед боковой дверью и начал открывать замок.

Прошло несколько минут, но у него ничего не получалось.

– Чувак, может, поторопишься? – встревоженно прошептал Сэм.

– Замок тугой, Сэмми, – прошептал в ответ Дин. – И на улице темно. Кроме того, профессионалу нужно время.

– Как и неумехе! Давай же, Дин, раньше ты справлялся быстрее.

– Над теми дверями висели фонари, понял? Дай мне секунду, думаю я…

Вдруг Сэма ослепил яркий свет. На подъездной дорожке он увидел темную фигуру, которая, кажется, кроме фонарика держала еще и пистолет.

– Не двигайтесь, это полиция!

Глава 10

50-й полицейский участок, Бронкс, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

Прошло несколько лет с тех пор, как детектив Марина Макбейн была здесь в последний раз.

Как и большинство полицейских участков Нью-Йорка, пятидесятый в Бронксе представлял собой кубическое белое здание с несколькими окнами и американским флагом, развевавшимся перед ним на шесте. Макбейн вела «Сатурн» – свою машину, не служебную, ведь ее смена уже закончилась – по Бродвею, съехав перед этим с магистрали Дигана на 230-ю Западную улицу. Она свернула налево на 236-ю, которую переименовали в честь офицера Винсента Гьюдиче, погибшего лет десять назад при исполнении служебных обязанностей. В последний раз Макбейн была тут как раз на церемонии переименования улицы в 1999 году.

Макбейн отчаянно искала место для парковки. Вообще-то перед участком была угловая стоянка, но копы никогда не парковались ровно. Обычные и сине-белые автомобили стояли под всевозможными углами, а некоторые даже заехали на тротуар.

Наконец Макбейн нашла, куда приткнуть машину. Включив сигнализацию, она вошла в грязные стеклянные двери участка, поднялась по четырем ступенькам с металлическими перилами и прошла через скрипучие деревянные двери в приемную. За регистрационной стойкой никого не было, Макбейн свернула налево и прошла мимо нескольких табличек с фамилиями офицеров, погибших при исполнении служебных обязанностей (Гьюдиче был самым известным среди них). За столом, повернутым к большой белой стене с эмблемой пятидесятого участка, сидел скучавший сержант ночной смены – волосы коротко острижены, глаза-бусинки едва видны под морщинистым лбом, пузо выпирает над ремнем, на рубашке – именной жетон. Сержант О’Шонесси просматривал спортивные страницы «Дейли ньюс». Макбейн слышала едва различимый голос, бубнивший из старых колонок под столом. Она решила, что это диспетчер, и, когда подошла ближе, знакомые коды подтвердили ее предположение.

На мониторе Макбейн заметила качающую головой фигурку Дерека Джитера[28], которая слегка перекосилась и, очевидно, не прикреплялась к монитору. Вероятно, она принадлежала этому сержанту, который доставал ее только на своей смене. Вдобавок к именному жетону, нагрудному значку и золотой булавке в виде цифры «50», прикрепленной к воротничку, мужчина вдел явно неуставную булавку с логотипом бейсбольной команды «Нью-Йорк янкиз». На худой конец, если не получится заставить О’Шонесси помочь ей по-дружески, она сможет пригрозить ему докладом о том, что он одет не по форме.

– Чем могу помочь? – спросил О’Шонесси, не отрывая взгляда от газеты.

– Как думаете, «Янкиз» продадут Джонсона?

Наконец сержант поднял голову.

– Чертовски на это надеюсь.

Он посмотрел на Макбейн. Она заметила, как менялось выражение его лица, пока он ее рассматривал. Сначала он увидел ее темное лицо и короткие кудрявые волосы, и на его лице отразилось равнодушие – темнокожая женщина. Потом взгляд опустился на ее темный деловой костюм, и на его лице появился намек на интерес – темнокожая женщина не выглядит как уличная грязь. В конце концов он заметил золотой значок на ее ремне и отложил газету, и на его лице появился неподдельный интерес – ага, это не просто темнокожая женщина, а коллега.

– Не стоило им покупать этого парня. Он не «Янки», как и А-Род.

Макбейн улыбнулась, выуживая из памяти все знания о бейсболе, которые слышала от своих коллег-детективов из отдела по розыску без вести пропавших. Ей было плевать на бейсбол и любой другой вид спорта, но в пропитанном тестостероном полицейском управлении не выжить, если не можешь поддержать разговор о «Янкиз», «Метс», «Никс», «Нетс», «Джайентс» или «Джетс». Разбираться в «Рейнджерс», «Девилз» и «Айлендерс» было необязательно, что не могло не радовать, потому что за черту хоккея Макбейн переступать не собиралась.

– Да, но А-Род пока хорошо играет. А вот у Ар-Джея вряд ли остался порох в пороховницах.

– И то верно. Кроме того, после 2001 года такого парня в команду не возьмут.

– Не знаю, они же взяли Джонни Дэймона после 2004 года, и играл он неплохо.

О’Шонесси покачал головой.

– Это другое! Подписав контракт с Дэймоном, «Янкиз» разозлили фанатов «Ред Сокс». А позлить соперников – это всегда здорово.

«Как скажешь», – подумала Макбейн. Она уже исчерпала запас сведений, которые могла использовать при обсуждении «Янкиз». Если разговор зайдет о соперничестве «Янкиз» и «Ред Сокс», она облажается, а это ей вряд ли поможет.

К счастью, О’Шонесси не стал продолжать.

– Чем могу помочь, детектив? – спросил он, выпрямившись.

– Меня зовут Макбейн, я из отдела по розыску без вести пропавших. Вы не получали в последние пару дней сообщений 10-31 со 195-й Западной улицы? – она назвала радиокод кражи со взломом.

Одутловатое лицо О’Шонесси нахмурилось.

– Кажется, нет. А разве это связано с пропавшими людьми?

– Не спрашивайте. Мой сержант грозится надрать мне задницу, если я с этим не разберусь, – сказала она, притворившись раздраженной.

– Бывает. – О’Шонесси издал странный звук, который Макбейн расценила как смешок. Затем мясистой рукой схватил клавиатуру и подтянул к себе. – Сейчас посмотрим.

Пощелкав мышкой, О’Шонесси покачал головой, и его обвисшие щеки затряслись.

– После того убийства седьмого числа ничего нет.

– Ладно, – сказала Макбейн. Шансов было мало, но она просто была уверена, что…

Внезапно раздался голос диспетчера:

– Звонок в девять-один-один, 10-31 по… – диспетчер произнес каждую цифру номера: – …два-семь-три-девять Западная один-девять-пять.

Макбейн пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться. Я знала, что на этих ребят можно положиться.

О’Шонесси уставился на Макбейн с выражением лица, которое, видимо, следовало считать удивлением.

– Как, черт побери, вы об этом узнали?

– Догадалась, – просто сказала Макбейн. – Слушайте, позвольте мне с этим разобраться.

– Не стоит, – ответил О’Шонесси. – Я могу отправить туда одного из своих парней и…

Макбейн поморщилась.

– Сержант, пожалуйста, мне правда надо разобраться с этим самой. Только так я смогу отвязаться от босса, понимаете?

Сержант с секунду смотрел на нее своими глазками-бусинками.

– Это как-то связано с тем убийством?

– Типа того. – Что ж, это хотя бы не совсем ложь. – Как я и сказала, это длинная история. Если хотите послушать, хорошо, но там сейчас совершается преступление и…

– Ладно, ладно, чертовщина какая-то, – отмахиваясь обеими руками, перебил ее О’Шонесси. – Как хотите. Мои ребята хоть отдохнут от этих болванов-студентов.

Макбейн фыркнула. Манхэттенский колледж и университет Маунт-Сент-Винсент находились в юрисдикции пять-ноль, а пятничные вечера обычно подразумевали море так называемых БСО – болваны в состоянии опьянения.

На лице О’Шонесси появилось странное выражение.

– Постойте, а вас точно не нужно прикрыть?

– Если это те, о ком я думаю, то, поверьте, я справлюсь, – заверила Макбейн, стараясь не скрежетать зубами.

– Да, но если не справитесь? Если мой лейтенант узнает, что я не дал вам подкрепление, мне надерут зад.

– Понимаю, – сказала Макбейн. Она надеялась, что О’Шонесси слишком утомился, чтобы продумать последствия такого хода.

Пока О’Шонесси думал, его взгляд метался из стороны в сторону. Наконец он сказал:

– Вот что, если через двадцать минут от вас не будет вестей, я отправлю к вам одного из моих парней.

Такой компромисс Макбейн устраивал. Теперь она была рада, что предусмотрительно записала номер участка в свой телефон.

– Справедливо. Большое спасибо, сержант, я очень это ценю.

– Да не за что, детектив, – сказал О’Шонесси, беря газету. – Слушайте, я каждый год покупаю абонементы на «Янки-стэдиум». Если будет свободное местечко, хотите, я дам вам знать?

– Конечно, – ответила Макбейн, уверенная, что всегда будет занята, но предпочитая на всякий случай расположить к себе сержанта.

Дав это пустое обещание, она направилась обратно к своей машине.

На то, чтобы доехать до угла Уэбб и 195-й Западной улицы, времени потребовалось немного, а еще меньше ушло на то, чтобы найти «Импалу» 1967 года, припаркованную как попало. Клянусь, я убью их.

Поставив «Сатурн» параллельно с «Импалой», она убедилась, что удостоверение полицейского хорошо заметно на приборной панели, на случай, если кто-то из парней О’Шонесси вдруг увлечется, выписывая штрафы за неправильную парковку.

Найти нужный дом оказалось легче легкого – это было единственное строение на углу не из красного кирпича. В железных воротах, ведущих к входной двери, запуталась желтая ограждающая лента – вероятно, жертва одиннадцатидневного ноябрьского ветра. Макбейн удивилась, что лента до сих пор на месте, но потом вспомнила, что в доме никто не живет, значит, и снять ее некому. По-видимому, риелторская компания, занимающаяся этим домом – название, номер телефона и сайт были указаны на стенде «Продается», – решила некоторое время не показывать дом покупателям.

Вернувшись к месту, где стояли «Импала» и ее машина, она заметила спрятавшуюся за воротами подъездную дорожку. Замок, который обычно всегда был закрыт, на этот раз был разомкнут, хотя ворота были притворены. Заглянув внутрь, она увидела две фигуры на коленях перед боковой дверью. Один человек был довольно высоким и внимательно смотрел на второго, который скрючился у двери. Высокий что-то сердито говорил тому, что пониже, но с улицы слов было не разобрать.

Макбейн достала из кобуры пистолет девятимиллиметрового калибра и сняла с предохранителя. Потом взяла фонарик, включила его и, подняв вместе с пистолетом, распахнула ворота ногой.

– Не двигайтесь, это полиция!

Они смотрели на нее, точно ослепленные фарами олени.

Она медленно шагнула на подъездную дорожку. Тот, что пониже – должно быть, Дин, – начал подниматься, и она крикнула:

– Какую часть «не двигайтесь» ты не понял?

Дин замер.

Она подошла к ним, но не слишком близко, чтобы они не могли выхватить у нее пистолет. Убедившись, что устроила отличное шоу для того, кто вызвал 911, она опустила пистолет.

– Ребята, вы полные придурки, вам это известно?

– Офицер, я все могу объяснить… – заговорил Сэм.

– Я детектив, Сэм, поэтому даже не пытайся. Меня не интересует чепуха от братьев Винчестер.

Они оба открыли рот, удивленные, что она назвала их по имени. Решив положить конец их страданиям, она улыбнулась и сказала:

– Да, я знаю, кто вы. Сэм и Дин Винчестеры, сыновья Джона Винчестера, который, в отличие от своих отпрысков, всегда звонит мне, когда приезжает в город.

– Вы знали нашего отца? – потрясенно спросил Дин.

– Да. – Она нахмурилась, ей не понравилось прошедшее время. – Слухи ведь врут, правда? Насчет того, что он умер?

Братья переглянулись, и их лица все сказали сами за себя. Слишком много пропавших людей оказывались в итоге погибшими, и она знала, как выглядят убитые горем люди.

– Черт. Сочувствую, ребята. Я не знала. Слушайте, меня зовут Марина Макбейн, и вам чертовски повезло, что я нашла вас раньше полиции. Вы знаете, что кто-то позвонил в 911?

– Откуда вы… – начал Сэм.

– Об этом позже. Хотите проверить это место?

Они снова переглянулись, на этот раз озадаченно.

– Я, м-м… да, – медленно ответил Дин.

– Хорошо, идите и заканчивайте взламывать замок. А мне нужно позвонить. Вот, это может помочь. – Она протянула Сэму фонарик, чтобы тот светил прямо на замок.

– Спасибо, – сказал Сэм.

– Не за что.

– А вы правда коп? – спросил Дин.

– Нет, мне просто нравится носить золотой жетон. Конечно, я коп, а теперь заткнитесь и открывайте долбаный замок. – Она пошла по подъездной дорожке в сторону улицы.

– Или что, – с усмешкой произнес Дин, – покажете, что в вашей полиции означает «надеру твою тупую задницу»?

Она обернулась.

– Ну, во-первых, белым людям не стоит цитировать Уилла Смита. Во-вторых, если ты так этого хочешь, просто попроси, косматый.

Оставив Дина смущенно чесать в затылке, Макбейн достала из внутреннего кармана пиджака телефон, открыла его и набрала номер пятидесятого участка.

– Пять-ноль, О’Шонесси.

– Сержант, это детектив Макбейн.

– Все нормально, детектив?

Он казался искренне обеспокоенным, и это тронуло Макбейн.

– Это были те парни, как я и думала. Я с ними разобралась, так что не нужно присылать своих ребят. Спасибо.

– Не за что, детектив. Надеюсь, это вернет вам расположение вашего босса.

– Я тоже на это надеюсь, – решительно ответила она. Хотя на самом деле ее дежурство уже закончилось, а ее босс, сержант Гловер, считал ее превосходным детективом по розыску без вести пропавших, и он сейчас отсыпался дома перед дневной сменой, которая начнется через час. – Еще раз спасибо.

Она повернулась и прошла обратно к дому.

– Так, я направила пять-ноль по ложному следу. Если те, кто звонил в 911, захотят узнать, что случилось, им скажут, что проблема решена. Но я сомневаюсь, что они перезвонят. Чертовы жители этого города никогда не доводят дело до конца.

Когда она подошла к боковой двери, Дин встал и открыл ее.

– Готово!

– Спасибо, – сказал Сэм, протянув Макбейн фонарик ручкой вперед.

– Не за что. Подозреваю, вы хотите заглянуть в подвал.

– И как вы догадались, – Дин раздраженно посмотрел на нее. – А вы собираетесь пойти с нами, да?

– Хочешь остановить меня? Валяй.

– Леди, я даже не знаю, кто вы.

Макбейн мило улыбнулась.

– Я дам тебе подсказку, косматый. Я единственный человек между вами и копами из пять-ноль, которые сцапают вас, проверят по базе, получат ордер на ваш арест и запрут в камере на всю оставшуюся жизнь. Дин, ты меня понял или я должна позвонить сержанту О’Шонесси и сказать, что мне нужно подкрепление?

Братья снова переглянулись и, казалось, приняли решение. Макбейн могла поклясться, что они общались телепатически.

Дин слегка поклонился и указал на дверь.

– Только после вас.

– В тебе вдруг проснулся рыцарь? – фыркнула Макбейн.

– Ни в коем случае, просто у вас фонарик.

Макбейн снова фыркнула и вошла в дом.

Сразу за дверью начиналась лестница. Наверху слева была приоткрыта дверь. Макбейн осветила комнату – пусто, как и должно быть в доме, выставленном на продажу. В воздухе витал запах специй. Последняя владелица работала поваром в модном ресторане Мидтауна и, очевидно, оттачивала дома свое мастерство.

Лестница справа вела в подвал, к месту преступления.

Они быстро спустились по ступенькам, которые скрипели при каждом шаге так сильно, что Макбейн порадовалась, что уже поздно, и тому, что от соседнего дома их отделяет стена и подъездная дорожка. Фонарик осветил комнату: стиральная машина, сушилка, деревянные столбы, деревянный пол, который был настелен лет десять назад, и жуткие обои на трех стенах.

Макбейн нашла выключатель и нажала на него. Зажглась сорокаваттная лампа, висевшая в центре потолка на цепочке, и детектив подумала, что с фонариком было лучше.

Стена без обоев была кирпичной и выглядела даже новее пола – на вид ей было меньше месяца. Согласно отчетам, которые читала Макбейн, ее было несложно разобрать, когда соседи и риелтор пожаловались на запах из подвала. В стене зияла огромная дыра, поперек которой была натянута желтая оградительная лента.

Сэм встал позади нее и заглянул в дыру.

– Даже не скажешь, что здесь находилось тело.

– Рейес умер от удушья. И только по царапинам на внутренней стороне новых кирпичей можно было сказать, что здесь находилось тело. Сейчас кирпичи в лаборатории.

– Сэмми, посмотри-ка на это.

Макбейн обернулась и увидела, что Дин опустился на корточки. Сэм присел рядом с ним. Решив уважать стремление парней делать свое дело, Макбейн отошла назад.

Сэм посмотрел на нее.

– В отчете с места преступления упоминалось о лежащих вокруг травах?

– Не помню, но женщина, которая здесь жила, была поваром.

Дин зажал травинку между большим и указательным пальцами.

– Надеюсь, она не использовала это в своих блюдах. Это полынь.

Макбейн пожала плечами.

– Ну, полынь может пригодиться на кухне. Например, чтобы заваривать чай. Так что не вижу…

– Или для того, чтобы использовать в ритуалах воскрешения, – добавил Сэм. – Эта травинка была частью ритуала.

– Ритуал воскрешения? – Макбейн передернуло. – Черт. Я не очень-то в этом разбираюсь.

Дин поднялся.

– А в чем вы разбираетесь, детектив? Вы охотник, коп или заноза в заднице?

– Может, все сразу? – с улыбкой произнесла Макбейн. – Я не так уж много охочусь. Несколько лет назад я, чтобы поразмяться, убила вампира, который охотился на бездомных. Очень много времени, доложу я вам, уходит на то, чтобы перепилить гортань кухонным ножом… Но чаще я просто слежу за событиями, помогаю другим охотникам, приехавшим в город, и забочусь о том, чтобы люди об этом не узнали. Я просто часть полицейской сети.

– Вы шутите? – недоверчиво спросил Дин. – Сети?

– Да, но не очень-то впечатляйся, косматый. Нас всего четверо: я, женщина в Чикаго по имени Мерфи и Лао, парень в Юджине, штат Орегон.

– Это трое, – заметил Сэм.

Макбейн улыбнулась.

– Четвертого вы знаете. Она в Балтиморе. Новенькая и, возможно, скоро покинет полицию.

Глаза Сэма расширились.

– Вы имеете в виду детектива Баллард?

Макбейн кивнула.

– Пока не закончится внутреннее расследование, она под подозрением. Но даже если выйдет сухой из воды, то, скорее всего, не сможет остаться в отделе. Мы вышли на нее после того, как она познакомилась с вами, и она присоединилась к нам. Была еще одна, в Миссисипи, но она умерла во время урагана «Катрина».

– Вы правы, – сказал Дин. – Я не очень-то впечатлен.

– Ну, до недавнего времени хватало нас четверых, – ответила Макбейн. – Еще полтора года назад все было круто, но… – Она вздрогнула. – В последнее время вся эта хрень увеличилась раз в пять. Стало сложно держать ситуацию под контролем.

Братья обменялись еще одним выразительным взглядом, и Сэм сказал:

– Как вышло, что среди вас почти все женщины?

– Может, поиграем в двадцать вопросов позже? – спросил Дин. Он начал осматривать остальную часть подвала.

Сэм с извиняющимся видом улыбнулся Макбейн и начал исследовать дыру в стене.

Макбейн осмотрела потолок. Она ничего не ожидала найти, но решила, что это будет нелишним.

– Понимаешь, Сэм, – сказала она, пристально разглядывая паутину, – обычно полиция таким не занимается. Простой полицейский в такое ни за что не поверит. Здесь нужен тот, кто открыт для всех этих жутких вещей. Как правило, это мы, женщины.

– А парень, которого вы упомянули, этот азиат?.. – сказал Сэм.

Макбейн кивнула.

– Мой инструктор говорил, что коп-азиат – это все равно что еврей-священник. Редко, но встречаются. – Она вздохнула. – Ну, и что это за ритуал воскрешения? Я уже говорила, в этой области я не эксперт.

– Это фальшивый ритуал, который в девятнадцатом веке выдумал какой-то придурок, чтобы выманивать деньги у людей, – пояснил Дин.

– Но, очевидно, сейчас кто-то поверил, что ритуал настоящий, – добавил Сэм.

Ничего не найдя на потолке, Макбейн посмотрела на братьев.

– И что, какой-то маньяк пытается воскресить Эдгара Аллана По?!

– Похоже на то, – сказал Дин. Затем повернулся к Сэму. – Ты должен мне десятку.

– Что? – возмутился Сэм.

Дин поднял травинку и улыбнулся.

– Копы упустили сад с травами для воскрешения. Ты должен мне десятку.

– Позвони моему адвокату, – пробормотал Сэм, повернулся к Макбейн и быстро заговорил, видимо, чтобы Дин не успел ответить: – Детектив Макбейн, можно вопрос: откуда вы узнали, что мы будем здесь?

– Я не знала наверняка, пока не заглянула в пять-ноль. В пятидесятый участок, – пояснила она, сообразив, что братья могут и не знать полицейского жаргона. – Этот дом стоит на их территории. Я как раз была там, когда поступил звонок насчет вас.

– Да, но как вы вообще узнали, с чего начать?

Дин посмотрел на какое-то странное приспособление, в котором Макбейн опознала нелепо выглядящий самодельный измеритель ЭМП, и кивнул:

– Мне бы тоже хотелось это знать.

– Ну, я с самого начала отслеживала все события, связанные с Эдгаром По. Вся эта история просто кричала о «Бочонке амонтильядо» и ритуалах. Поэтому я поняла, что следует ожидать одного или трех охотников. А после истории с орангутангом моя догадка подкрепилась. Никто до сих пор не связал эти дела в одно, ими занимаются разные участки. И не все тут такие начитанные. «Бочонок амонтильядо» читали почти все, но «Убийство на улице Морг» далеко не везде проходят на уроках литературы, а многие копы и не вспомнят, чему их учили в школе. – Она улыбнулась. – А потом в пять-два поступил звонок из службы безопасности Бронкского зоопарка: два парня – один высокий, другой пониже – прикидывались журналистами из «Нэшнл джиографик», но прокололись.

Братья снова переглянулись, на этот раз с виноватым видом.

– Не так уж часто охотники путешествуют вдвоем, и никто из тех, кого я знаю, не подходил под описание. Тогда я и поняла, что это вы. Хотя и не была уверена, пока не приехала сюда.

– А что бы вы сделали, окажись мы обычными грабителями? – полюбопытствовал Сэм.

Макбейн пожала плечами.

– Арестовала бы. Пять-ноль прислал бы подкрепление, если бы я не связалась с ними через двадцать минут. Поверьте, за десять лет я научилась прикрывать свой зад. Вы-то, ребята, можете просто уехать из города. А мне придется остаться и все подчищать.

Дин убрал свой прибор.

– Ничего нет… Ладно, пора двигать. Не думаю, что мы здесь еще что-нибудь найдем.

– Думаете, это часть ритуала? Уверена, это еще не все и следующее убийство произойдет в понедельник, – сказала Макбейн.

Братья снова переглянулись.

– М-м, да, – ответил Сэм.

– Я слежу за фазами луны. Издержки профессии, – заметила Макбейн.

Сэм быстро объяснил ей, в чем суть ритуала, придуманного Персивалем Сэмюэлсом.

– Следующее убийство случится либо на Уэбстер-авеню возле Бедфорд-парк-бульвар, либо на пересечении Фордем-роуд и бульвара Мартина Лютера Кинга.

Макбейн почесала нос.

– Ладно. Знаете что? Я вам помогу, съезжу по одному из адресов.

Дин поморщился.

– Какие-то проблемы, косматый? – спросила она.

– Несколько точно есть. Во-первых, пожалуйста, перестаньте называть меня косматым. – Тут Сэм улыбнулся. – А во-вторых, не думайте, что я куплюсь на это дерьмо типа «я храбрый коп, который сражается с демонами» или что вы знали отца.

Макбейн была к этому готова. Она знала, что Дину не понравится прозвище и что братья не поверят, что она была знакома с их отцом. Она не раз встречалась с Джоном Винчестером и вовсе не была удивлена, что он не рассказал о ней сыновьям. Джон не особенно любил откровенничать. Кроме того, до нее доходили слухи об охотах Сэма и Дина, и хоть они совершали не так много ошибок, те, что они все-таки совершали, выглядели глупыми для сыновей Джона Винчестера. Если только он не скрывал от них кое-что…

– Джон Винчестер, – сказала она, – белый мужчина, примерно пятидесяти трех лет, рост метр восемьдесят пять, вес восемьдесят шесть килограммов, темные волосы, карие глаза, борода – в зависимости от настроения, бывший морской пехотинец, вдовец, отец двух сыновей: Сэм и Дин. В Нью-Йорк приезжал трижды. В первый раз охотился на голема[29] на Брайтон-Бич, во второй – разбирался с призраком в метро…

Сэм открыл рот.

– С призраком кондуктора?

Макбейн усмехнулась.

– Типа того. Этот дух, видимо, и положил начало той дурацкой легенде.

– А третий раз? – спросил Дин.

– Богом клянусь, он убил дракона в китайском квартале. Безумный случай, скажу я вам.

Сэм открыл рот еще шире.

– Отец убил дракона?

– Небольшого, – пожала плечами Макбейн.

– И вы ему помогали? – все так же недоверчиво спросил Дин.

– Пыталась. Чаще всего он ворчал и плевался – примерно как ты сейчас, косматый, – и требовал, чтобы я держалась от него подальше.

– И вы его слушались? – спросил Дин.

– Сначала нет. Но мы договорились, после того как чуть не подстрелили друг друга. Он всегда сообщал мне о своих передвижениях, когда приезжал в город, а я рассказывала ему, что знала, и приглядывала за ним издали.

Дин наконец смягчился.

– Да, это похоже на отца.

– Детектив, нам пора ехать, – как бы невзначай заметил Сэм.

Макбейн достала визитки из кармана пиджака и протянула им по одной.

– Вот, – сказала она. – Здесь мой номер телефона, если я вам понадоблюсь. Если позвонить в отдел по розыску без вести пропавших, разговор будет записан. А тут мой личный номер, так безопаснее.

– Спасибо, – поблагодарил Сэм, убирая визитку в карман.

Макбейн выключила за ними свет, они поднялись наверх, и Дин запер дверь.

После того как Дин запер ворота и они вернулись к машинам, Макбейн сказала:

– Эй, будьте осторожны. В этот раз я вас прикрыла, но все может стать гораздо сложнее, если вы и дальше будете привлекать к себе ненужное внимание.

– С копами мы сами справимся, – сказал Дин.

– Речь идет не о провинциальных шерифах, косматый, а о нью-йоркской полиции и федеральном ордере на поимку серийного убийцы. Знаю, вам, охотникам, нравится ходить по грани, но сейчас эта грань запросто может оттяпать вам яйца. Это ясно? Вы меня не знаете, вы мне не доверяете, я вам не нравлюсь, но сейчас я нужна вам. Так что не делайте глупостей, и мы выберемся из этого дерьма живыми.

Не дожидаясь ответа, Макбейн села в свой «Сатурн», завела двигатель и направилась к Кингсбридж-роуд, которая приведет ее к магистрали Дигана, а оттуда через мост Трайборо – к дому в Квинсе, где она поспит часа два у себя в квартире, а потом поедет на дежурство в полицейский участок. Она работала со среды по воскресенье, а значит, в понедельник сможет помочь Винчестерам. Если повезет, спасем от смерти очередного беднягу.

Глава 11

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

Дин не привык вставать первым, тем более в полдень. Но дверь в комнату Манфреда была закрыта, а его храп доносился даже сквозь нее. Заглянув в гостевую комнату, он увидел, что Сэм не просто спит как убитый, но еще и слюни пускает на подушку. Сфотографировав его на телефон, Дин принял душ, спустился, закинул грязную одежду в стиральную машину и развалился на диване, собираясь открыть ноутбук Сэма и найти в интернете того психа.

«Артур Гордон Пим» закачал на свой сайт целую кучу рассказов Эдгара По, и Дин углубился в чтение, попивая сногсшибательный кофе из чашки с надписью «ИвБ»: итальянец в браке. Буквы были цвета итальянского флага: красные, белые и зеленые. Этот кофе стоял в самом начале длинного пути к напоминанию о том, что Дину нравилось в Манфреде. Как и звучавшие сейчас великолепные голоса членов группы Rush из одноименного альбома. Оба эти фактора вполне справились с задачей – прогнать послевкусие от концерта «Скоттсо».

Когда Сэм приплелся вниз в одних штанах, Дин воскликнул своим самым лучшим голосом безумного ученого:

– Оно живое! Живое![30]

– Да-да, – пробормотал Сэм, направляясь прямиком на кухню.

Дин с улыбкой перевел взгляд на экран ноутбука, в третий раз пытаясь прочесть очередной абзац. И наконец сдался.

Когда Сэм вернулся в гостиную, держа в руках чашку с Дилбертом[31], Дин произнес:

– Чувак, ты сказал, что этот рассказ про улицу Морг был первым детективом, верно?

– Да, а что? – спросил Сэм, опускаясь в мягкое кресло.

– Да то, что хуже этого дерьма я в жизни еще не читал. Другие рассказы были неплохи. Когда я начал читать «Сердце-обличитель», то вспомнил, что мы проходили его на тех дурацких уроках в католической школе Иллинойса. Но рассказ про улицу Морг… – Он замолчал.

Сэм пожал плечами и сделал глоток кофе.

– Что тебе сказать, Дин. В свое время он совершил настоящий переворот в литературе. И если бы не этот рассказ, то сейчас у нас не было бы «C.S.I.: Место преступления»[32].

– Невелика потеря, – ответил Дин. – В четверг вечером можно найти и что-нибудь получше.

– После вступления станет интереснее, – заверил Сэм.

Дин поверил брату только потому, что рассказ уже не мог стать хуже. Вступление было просто бессмысленным – несколько страниц ни о чем. Где убийства? Где расследование? Где, в конце концов, орангутанг?

Песня «Working Man» закончилась, Сэм сделал еще глоток кофе и спросил:

– Что ты думаешь о детективе Макбейн?

Дин отставил ноутбук и тяжело вздохнул.

– Поверить не могу, что отец нам о ней не рассказывал.

– Серьезно? А вот мне в это поверить очень легко. Он же не рассказывал нам о баре «Дом у дороги», об Эллен, о ее муже и Джо. Не рассказал об Элкинсе, о…

– Ладно, ладно, – вскинув руки в поражении, сказал Дин. Покачал головой и допил уже остывший кофе.

– Я много думал о ней, – сказал он. – Мне кажется, ей можно доверять.

Глаза Сэма были наполовину прикрыты с тех пор, как он спустился, но теперь полностью открылись.

– Правда? Не то чтобы я возражал, но странно слышать это от тебя.

Дин пожал плечами.

– Я же говорил, что знаю копов. Чувак, мы с тобой – особенно я – преступники века. Любой коп из кожи вон вылезет, чтобы арестовать нас. Прошлой ночью мы были у нее в руках. Она могла арестовать нас, показать в новостях и получить повышение – черт, да она могла бы сама выбрать новое назначение. Но она же этого не сделала. Ни один коп так бы не поступил.

– Только если не было смягчающих обстоятельств.

– Вот именно.

Дин поднялся.

– Пойду налью себе еще чашечку.

Сэм вылез из кресла и последовал за ним.

– Знаешь, я тут думал об отце… Честно говоря, после того как мы вернулись, я полночи крутился и вертелся. Поэтому и встал так поздно.

«Черт, черт, черт», – подумал Дин, заходя на кухню. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить об отце. Он еще не был к этому готов.

Подойдя к кофеварке, Дин увидел, что в кофейнике осталась только гуща. Он поднял его и взболтал остатки.

– Чувак! Не забывай о хороших манерах. Допил – завари еще.

Сэм отпрянул, словно Дин его ударил.

– Я его не допивал, там немного осталось.

Дин бросил на Сэма сердитый взгляд.

– Да ты прикалываешься.

– Так вот, я вспоминал тот случай, когда мы были у Бобби и заманили Мэг в ловушку, – сказал Сэм, пока Дин выливал гущу в раковину.

Дин не понимал, к чему ведет Сэм, и просто что-то промычал, ополаскивая кофейник.

– Помнишь, Бобби сказал, что Мэг одержима?

Дин кивнул и наполнил кофейник холодной водой. Он считал, что Мэг – демон в облике симпатичной блондинки.

– Никогда не забуду выражение лица Бобби, когда он рассказывал нам об этом, а потом спросил: «А вы разве не поняли?» Он не мог поверить, что мы не смогли распознать знаки, – продолжил Сэм, все еще сжимая в руках чашку с кофе.

– Как это связано с отцом, Сэм? – спросил Дин, заливая воду в кофеварку, хотя догадывался, к чему он клонит.

– Отец мог нас кое-чему научить, но не научил. Он не рассказывал нам о других охотниках, о баре «Дом у дороги», о вампирах, пока мы не повстречались с одним из них, не рассказывал о могильной пыли. Конечно, он научил нас азам, как сражаться и защищаться, но это все. Черт, большую часть знаний я получил сам. А еще я уверен, отец был рад, что я в Стэнфорде, хотя мы с ним и спорили об этом.

Дин направлялся к морозилке, но тут резко остановился.

– Что?

– Дин, в Стэнфорд, да и куда угодно, просто так не попадешь. Нужно заполнить кучу бланков, и большую часть из них, особенно о финансовой помощи, должны подписать родители или законный опекун.

Это потрясло Дина.

– Ты хочешь сказать, отец все это подписал?

– Да. Он ворчал, но все подписал.

Насыпая зерна в фильтр, Дин вздрогнул, вспоминая все эти отвратительные споры. Отец обвинял Сэма, что тот бросает семью, а Сэм обвинял отца в том, что он руководит его жизнью и разрушает ее. Дин отчаянно пытался (и с треском провалился) успокоить их и заставить поговорить друг с другом без криков. А теперь оказывается, что отец сам…

– Может, – медленно произнес Дин, – отец в это не верил. Ну, то есть он, конечно, заполнил формы и поддакивал тебе, но когда ты сказал, что уезжаешь…

Сэм склонил голову набок.

– Думаю, это возможно. Но все равно, слишком много волокиты, чтобы просто потакать. И честно говоря, он в любой момент мог разрушить мои планы, просто не заполнив эти бумаги.

Все это как-то не было похоже на отца.

– Ты хочешь сказать, что отец заполнял это дерьмо каждый год?

– М-м… – Сэм замешкался.

Дин знал это выражение лица. Его брат что-то скрывал.

– Что ты сделал, Сэмми?

Долгая пауза. Кофеварка зажурчала, наливая закипевшую воду через фильтр в кофейник.

– Я… – Сэм глотнул кофе, чтобы дать себе время, и сказал: – Я убедил их объявить меня независимым.

– Что, прости?

– Отец не общался со мной, когда я уехал, поэтому я не мог заставить его заполнить бланки для второго курса, а сам я недостаточно ловко подделываю его подпись. Но я потерял бы стипендию и поэтому предоставил документы о том, что мой отец пропал без вести – что, кстати, было довольно просто, ведь формально отец действительно пропал. Так что меня объявили независимым и я сам мог заполнять бланки.

– Ты хочешь сказать, что отрекся от отца?

Сэм запинаясь, проговорил:

– Он сделал это первым.

В сердце Дина вспыхнула злость, но тут же сгорела дотла. После того дерьма, что отец наговорил перед смертью, я ни за что не стану защищать этого сукина сына.

С этим уже покончено. Ссориться сейчас с Сэмом из-за отца?.. Да это все равно что убить его, решил Дин.

– Ладно, – коротко ответил он. – Ну и как это связано с тем, что он не рассказал нам о Макбейн?

– Помнишь Джерри, того чувака из аэропорта?

Дин кивнул. Они с отцом помогли Джерри Пановски в деле с полтергейстом, а позже Джерри еще раз вызвал их с Сэмом, когда злой дух ронял самолеты. Но Дин все равно пока не понимал, при чем тут Джерри.

– И что?

– Он сказал, что отец распинался о том, как гордится моей учебой в Стэнфорде. Я не мог в это поверить, но теперь до меня дошло.

Окончательно перестав понимать Сэма, Дин развел руками.

– О чем ты?..

– Тренируя нас, он нас защищал. Он кричал на меня из-за того, что я уехал в Стэнфорд, но гордился мной – и помог уехать. Он нас учил, но нам пришлось учиться и самим, иначе зло застало бы нас врасплох. Черт, Дин, главная причина, по которой он исчез год назад, – он пытался защитить нас от демона и позволил нам поехать с ним только после того, как мы буквально не оставили ему выбора.

Дин уставился в раковину, прислушиваясь к журчанию кофеварки.

– Дин? – окликнул его Сэм спустя несколько секунд.

Дин повернулся и посмотрел на брата – на человека, к которому пришел, когда пропал отец. На человека, которого ему приказали защищать любой ценой и убить, если он не сможет этого сделать.

– Знаешь, что я думаю? – очень тихо произнес Дин. – Думаю, потребность отца бороться со злом всегда боролась в нем с потребностью защищать нас. Думаю, он не мог победить в этом противостоянии, и оно-то его и доконало.

Несколько секунд братья просто молча смотрели друг на друга. Но тут сверху раздался голос Манфреда:

– Парни, вы уже проснулись?

Братья синхронно ответили: «Мы тут». Дин невольно улыбнулся Сэму, а Сэм улыбнулся ему.

Манфред приковылял на кухню в дырявых спортивных штанах, выцветшей футболке и босиком.

– Ребят, у вас все в порядке?

– Да, – ответил Дин. – Просто ежедневный обмен порцией эмо-тоски. Мы уже закончили. О, и я загрузил стирку. Ничего?

– Базара ноль, парни. Мой дом – ваш дом.

– Спасибо.

– Обычно по субботам я так рано не встаю, но я тут вспомнил кое-что, что могло бы вас заинтересовать. – Он подошел к шкафчику, достал чашку с изображением уродливого сморщенного лица сбоку и словом «Ворчун» над ним и налил себе кофе. – Когда-то Альдо встречался с девчонкой, которая была ярой фанаткой Rÿche.

Сэм прищурился, и Дин закатил глаза.

– Он имеет в виду фанатку группы Queensrÿche, а не первого офицера «Энтерпрайз-D»[33].

Прежде чем Сэм успел что-то сказать, Манфред продолжил:

– По-моему, ее звали Рокси… м-м, да, как-то так.

– Она была блондинкой? – спросил Дин.

Манфред сделал глоток кофе и улыбнулся своей щербатой улыбкой.

– Альдо встречается только с блондинками. Ладно, пойду наверх – нарою себе какую-нибудь порнуху в интернете. Позже потрещим, парни.

Когда Манфред ушел, Дин поморщился и застонал:

– О нет.

– Что? – спросил Сэм.

– Нужно поговорить с Альдо о Рокси. А значит, придется вернуться в «Парковку сзади».

Сэм усмехнулся.

– Хреново быть героем, да, Дин?

– Да пошел ты!

Глава 12

«Парковка сзади», Ларчмонт, Нью-Йорк

18 ноября 2006 года, суббота

Вторая поездка Дина в «Парковку сзади» оказалась гораздо лучше первой. Во-первых, не было никаких признаков присутствия Джанин, а во-вторых, в баре снова работала Дженнифер. И, что было еще лучше, она надела кожаные брюки вместо обтягивающих джинсов.

– Так, так, так, – сказала Дженнифер, когда братья подошли к бару, то есть сразу после того, как помогли Манфреду выгрузить вещи из внедорожника. – Вы только посмотрите, кто вернулся.

– Почему бы тебе не занять нам столик, Сэм? – спросил Дин, не глядя на брата.

Сэм улыбнулся.

– Здесь куча столов, Дин, не волнуйся. И я помогу тебе донести напитки.

Теперь Дин посмотрел на Сэма.

– Думаю, я смогу донести два стакана пива. И один вылью тебе на голову, если ты не займешь нам столик.

И Сэм ушел занимать столик сбоку на возвышении – не говоря ни слова, но с очень раздражающей улыбочкой.

Дженнифер выгнула бровь.

– Что, Дин, не нравится клеиться при всех к женщинам в возрасте?

– Во-первых, я не куплюсь на байку о том, что ты женщина в возрасте. Конечно, вчера ты что-то там говорила насчет «еды в морозилке», но я думаю, это полная чушь и тебе на самом деле двадцать четыре. Мне кажется, к тебе тут клеится столько всяких неудачников, что ты притворяешься матерью-одиночкой, чтобы их отпугнуть… А на самом деле ты страстная красотка, вот только очень разборчива.

Дженнифер начала наливать ему светлое бруклинское, даже не спросив, чего он хочет.

– Знаешь, Дин, похоже, ты много об этом думал.

– Так и есть.

На самом деле он только сейчас об этом подумал, потому что был слишком занят – вламывался в чужие дома, знакомился с копами, спал, анализировал отца и пытался найти информацию об Артуре Гордоне Пиме. К сожалению, в городском архиве они никого не нашли с таким именем. Видимо, новоявленный Пим нигде не зарегистрировал смену имени, и нигде нельзя было узнать, как его звали раньше.

Подложив салфетку, Дженнифер поставила стакан Дина на стойку.

– Жаль тебя разочаровывать, но все это правда. Сегодня днем я отвезла Билли на тренировку. Они сделают его форвардом.

– Рад за него.

Дин понятия не имел, что это значит, но предположил, что это хорошо.

– А что Сэм будет пить?

– М-м, «Бад Лайт» для мистера Неженки.

– Эй, что ты имеешь против «Бад Лайта»? – спросила Дженнифер.

– Ничего, – ответил Дин. – Но я предпочитаю пиво.

Наконец-то он заставил ее улыбнуться. Она налила «Бад Лайт» в стакан.

– Удивлена, что ты вернулся. Думала, после того выступления «Скоттсо» ты сбежишь с криками.

– А что ты скажешь на это: я вернулся, чтобы увидеть тебя?

– Скажу, что ты врешь и не краснеешь.

Дин улыбнулся.

– И будешь права. Мне нужно кое-что обсудить с Альдо. А увидеть тебя еще раз – приятный бонус.

– И о чем же ты хочешь с ним поговорить?

– О его бывшей девушке.

Дженнифер фыркнула.

– Которой из них?

– О блондинке по имени Рокси.

Она снова фыркнула.

– Рокси Кармайкл? Никакая она не девушка. Черт, она была старше меня.

Дин заметил, что она говорит о ней в прошедшем времени.

– Была?

– Ну, или где-то есть. Она рассталась с Альдо пару лет назад, с тех пор я ее не видела. Очень жаль, они были хорошей парой – оба не пили и не курили. Хотя, нет, подожди: помню, как мы с ней выходили покурить на улицу, когда в барах это запретили.

В каждом штате даты запрета на курение были разными, и Дин спросил:

– А когда это было?

Дженнифер пожала плечами.

– Пару лет назад. Перед тем, как они расстались. Она всегда пила имбирный эль.

Не успел Дин ответить, как другой бармен – не Гарри, а парень вдвое моложе и выше него – сказал:

– Эй, Дженни, двигай задом, я тут зашиваюсь.

– Извини, – сказал Дин. – Сколько с меня?

– Подойди позже. – Дженнифер снова улыбнулась, но эта улыбка была не такой ехидной, как обычно. Она была милой.

В груди у Дина появилось теплое, приятное чувство, и он двинулся обратно к столику с двумя стаканами пива.

Но это чувство стало холодным и липким к тому времени, как «Скоттсо» добрались до второго куплета «Smoke on the Water», с которой началось выступление. Дин в ту же секунду поклялся сменить рингтон, нужно только найти способ спросить Сэма, как это сделать, чтобы брат не задразнил его.

«Это займет некоторое время», – с отчаянием подумал он.

К тому моменту, как выступление закончилось, он уже три раза подходил к бару и в третий раз снова смог поговорить с Дженнифер, пока другой бармен не позвал ее на помощь. Ему понравилось болтать с этой барменшей.

Но пора было заняться делами. Он пошел прямо к Альдо, который устремился к туалету. Это было удачно, потому что мочевой пузырь Дина был до отказа заполнен бруклинским светлым.

В мужском туалете оказалось только два писсуара, а так как выступление закончилось, образовалась очередь. Дин встал за Альдо и сказал:

– Черт, я думал, очередь бывает только в женских туалетах.

– Ха-ха-ха! – захохотал Альдо. – Ну, ты и скажешь, Сэм!

– Я Дин.

– Я так и сказал, Дин. Рад, что вы вернулись.

– Спасибо. Круто вы сегодня отожгли. Мне понравилось ваше исполнение «Sunshine of Your Love».

– Эрика Клэптона не зря называют богом, – ответил Альдо.

– Слушайте, Альдо, Манфред тут рассказал, что вы встречались с девушкой по имени Рокси.

Альдо нахмурился.

– М-м, да.

– Он говорит, она была фанаткой Rÿcher. Я знал одну блондинку с таким же именем, которая фанатела от этой группы, и мне стало интересно, не та ли это девушка.

– Возможно, – ответил Альдо, пожав плечами. – Ее звали Роксана Кармайкл.

Освободилось два писсуара, и Дин с Альдо заняли места.

Дин расстегнул ширинку и через мгновение почувствовал, словно огромный груз упал с его – ну, не с плеч, конечно, но уже через пару секунд он ощутил себя килограммов на пять легче.

– Знаете, что говорят о пиве? Чем оно лучше, тем скорее приходится от него избавляться.

– Наверное, – сказал Альдо. – Я уже три года состою в обществе анонимных алкоголиков. Именно там я встретился с Рокси.

– О, прости, – сказал Дин.

– Забей, Сэм.

– Я Дин.

– Верно, я так и сказал, Дин. Я бы и двух секунд не мог играть, будь у меня проблемы с выпивкой и наркотиками. Понимаешь, о чем я? Так вот, насчет Рокси – я просто с ней встречался. Однажды она исчезла, не оставив адреса, как раз после серьезной стычки. Поэтому мне вообще-то было плевать, понимаешь, о чем я?

Дину удалось сдержать улыбку.

– Стычка произошла в доме Манфреда, да?

– Нет. – Альдо застегнул ширинку. – Слушай, а чего ты спрашиваешь?

Осознав, что перегнул палку, Дин отступил:

– Да так, просто подумал, может, это та же девушка, которую я знал.

Он застегнул ширинку и локтем нажал на ручку смыва.

– Она была трезвенницей. – Альдо улыбнулся, словно вспомнил что-то. – Да! – встрепенулся он. – Я не видел ее года два.

– Ясно.

Альдо подошел к раковине, чтобы вымыть руки. А Дин направился к выходу, радуясь, что напал на след.

Тут кто-то – Дин понял, что это басист, имя которого внезапно стерлось из его памяти, – сказал:

– А ты что, руки не моешь?

– Мой отец был пехотинцем, – ответил Дин. Недоумевающее выражение лица басиста ясно свидетельствовало о том, что он его не понял. С другой стороны, по этому парню сложно было сказать, не постоянно ли он так выглядит. Поэтому Дину пришлось объяснить: – У отца была история. Моряк и морпех заходят вместе в туалет. Оба делают свои дела, потом моряк идет к раковине, а морпех – к двери, и моряк ему говорит: «Эй, нас на флоте учили мыть руки после туалета». Пехотинец оборачивается и говорит: «Да? А нас в пехоте учили не ссать на руки».

Басист криво улыбнулся.

– Смешно. – И направился к сцене.

Дин отправился обратно к столу, за которым Сэм болтал с Манфредом и барабанщиком, имя которого Дин тоже не мог вспомнить. Сэм до сих пор не допил свое пиво – в присутствии брата он не решился заказать джин с тоником, – а перед Манфредом и барабанщиком стояли шоты с каким-то светлым напитком. Дин предположил, что это водка или хорошая текила.

Барабанщик покачал головой и свистнул.

– Чувак, уверяю тебя, она была сукой, но сексуальной.

– О чем разговор? – спросил Дин, заняв единственный свободный стул возле Сэма.

– Да мы тут обсуждаем подружку Альдо, Рокси, о которой я вам говорил, – ответил Манфред.

– Да, – добавил Сэм. – Томми как раз о ней рассказывал.

Барабанщик Томми выпил шот.

– Хотел бы я знать, что с ней случилось. Уж поверьте, не будь она подружкой Альдо, я бы сразу ее оприходовал.

– Так что с ней случилось? – Дину очень хотелось узнать ответ на этот вопрос.

– Никто не знает, – ответил Манфред. – Альдо сказал, что они разбежались, и мы больше никогда ее не видели.

Томми забарабанил по столу и захохотал.

– Боже, Манфред, помнишь, что она отколола, когда мы поехали к тебе домой?

– А что она отколола? – спросил Сэм.

Томми повысил тон и заговорил девчоночьим голосом:

– Вау, Манни! Я бы вышла замуж за того, у кого такой дом! Странно, что ты не сделал ей предложение, Манни!

Манфред содрогнулся.

– Я бы не смог жениться на той, кто называет меня «Манни».

Они поболтали еще немного, а потом Манфред и Томми вернулись на сцену – готовиться ко второму выходу.

Как только они ушли, Дин рассказал Сэму все, что узнал от Альдо.

Сэм подпер подбородок кулаком.

– Так ты думаешь, это Альдо убил Рокси?

– А ты так не думаешь? Да ладно, Сэмми, история стара как мир. Такое постоянно происходит. Они ссорятся, он ее убивает и закапывает.

Сэм кивнул.

– И она возвращается, чтобы преследовать… Манфреда? Что-то не сходится.

Дин пожал плечами.

– Ну, может, это Манфред ее убил.

– Манфред даже не помнил о ней до этого утра, – покачав головой, возразил Сэм.

– Он даже прошлой недели не помнит, он сам сказал. – Дин встал. – Пойду возьму еще пива. Посмотрим, появится ли Рокси сегодня. Может, если мы позовем ее по имени, она ответит.

Шансов было мало, но некоторые привидения были довольно общительными. К сожалению, единственные слова Рокси – «Люби меня!» – не очень помогли, хотя подтверждали их рабочую теорию о том, что она погибла от рук отвергнутого любовника. Значит, Альдо – главный подозреваемый.

Дин подошел к бару, бесцеремонно протиснувшись между двумя мужчинами, которые выглядели так, будто учились в средней школе вместе с Манфредом, и окликнул Дженнифер.

«Секундочку», – произнесла она одними губами, делая несколько напитков одновременно. Альдо очень кстати заиграл соло к «Born to Be Wild», и Дин некоторое время наслаждался музыкой в исполнении человека, которого считал убийцей.

«Что за жизнь!» – усмехнулся он про себя.

Дженнифер отдала клиентам заказ, и те, держа каждый по два стакана, направились к своему столу.

– Еще бруклинского? – спросила Дженнифер.

– М-м, да.

Дженнифер показалась ему расстроенной. Она молча налила пиво и, поставив стакан на салфетку, сказала:

– Дин, слушай, я правда ценю то, что ты делаешь, но должна кое-что у тебя спросить, хорошо?

– Давай, – пожав плечами, ответил Дин.

– Что тебе надо?

Дин нахмурился.

– В смысле?

– Чего ты хочешь? Ты сказал, что ты не отсюда. И наверное, скоро уедешь домой, верно?

– Ну да, я просто…

– Короче говоря, это может закончиться только сексом на одну ночь. Или, может, на две, если ты задержишься в городе.

Дин не нашелся, что ответить на такую откровенность. Честность не была основой его методов флирта (да и жизни вообще), поэтому любая встреча с ней была для него неожиданностью.

– Послушай, Дин, ты милый, яркий, невероятно привлекательный… – Тут Дин не сдержал лучезарной улыбки. – А еще ты прекрасно об этом знаешь и пользуешься этим.

– М-м, спасибо?..

– О, поверь, это комплимент. Но… – Дженнифер глубоко вздохнула. – Десять лет назад я бы сразу согласилась, но сейчас? Дин, я слишком стара для одноразовых связей. Я всякое повидала, и если когда-нибудь буду с мужчиной, то хочу быть с мужчиной, понимаешь, о чем я? – Она широко улыбнулась. – Эй, Дин, ты выглядишь так, будто я переехала твоего кота.

Дин тут же попытался стереть с лица выражение, о котором она говорила, хотя понятия не имел, откуда оно взялось.

– Слушай, Дженнифер, мне… Мне жаль, я не…

– О, Дин, не извиняйся! Черт, ты скрасил мне неделю. Поверь, я целый год буду рассказывать об этом подружкам. Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, когда кто-то хотя бы наполовину такой же сексуальный, как ты, западал на мой толстый зад?

– Дженнифер, – сказал Дин. – Из всех слов, какими я мог бы описать твой зад, «толстый» было бы последним.

– Спасибо.

Решив, что терять уже нечего, он добавил:

– И ты права, со мной это был бы секс на одну ночь, может, на две. – Он широко улыбнулся. – Но зато убойный. – И, не дав ей возможности ответить, устремился обратно к столу.

Конечно, она была права: шансов на что-то большее, чем хороший перепихон на сеновале, не было. На собственном примере с Кэсси он понял, что в его жизни просто нет места для длительных отношений. Именно поэтому он направлял свою энергию в основном на молодых девушек, которых интересовал только секс на одну ночь. Он был уверен, что и половина из них не верила в ту чушь, которую он нес, чтобы завязать разговор, – им просто нравилась эта игра.

Как только он сел на место, Сэм обеспокоенно посмотрел на него.

– Чувак, что случилось? Ты выглядишь так, будто кто-то переехал твоего кота.

Дин сделал глоток пива.

Глава 13

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

19 ноября 2006 года, воскресенье

Это надо остановить. Почему он меня не любит?

Все это началось со странного мужчины, который был очень похож на дядюшку Кэла. Он сказал, что он жнец и должен подготовить ее к загробной жизни.

Но это было неправильно. Если она отправится в загробный мир, значит, ее жизнь закончилась, значит, она умерла, а смириться с этим она не могла. Это было безумием. После всего, через что она прошла, она просто не могла умереть!

Она отказалась. Ни за что на свете она не пойдет с ним, даже если он похож на дядюшку Кэла, который всегда хорошо к ней относился и оставался единственным, кто еще с ней разговаривал после того, как она попала в реабилитационный центр. Все остальные просто отказались от нее, ублюдки, но Кэл всегда был с ней, и она полностью ему доверяла.

Она не пойдет с ним, и точка. После случившегося она не смогла оставить все как есть. Она не пойдет с ним. Не смогла. И не пойдет.

Жнец, похожий на дядюшку Кэла, пытался убедить ее, что она ведет себя глупо, что делать ей здесь больше нечего и что она уже никак не может изменить случившееся. Но она отказывалась верить, отказывалась это принимать, отказывалась даже слушать. Она не умерла, не умерла, не умерла, не умерла.

Это надо прекратить. Почему он меня не любит?

Она не просила многого. Когда что-то шло не так, она признавала это и все исправляла. Она вылечилась, насколько от этого вообще можно вылечиться. Она не пила с тех пор, как вышла из реабилитационного центра, – так что это не могло быть завершением пути, финалом, точкой, концом.

И она просто не могла, не могла, не могла, не могла, не могла умереть вот так.

Нужно было действовать.

Сначала она просто ждала, думала, что все пойдет своим чередом.

Но нет.

Манфред каждое утро ходил на работу. Каждую пятницу, субботу и воскресенье ездил в «Парковку сзади», чтобы играть с этой проклятой группой, а потом просто возвращался домой.

Каждый раз, когда он возвращался домой, она надеялась.

Каждый раз, когда он возвращался домой, эти надежды не оправдывались.

Через некоторое время ее терпение лопнуло. Как она могла? Как могла просто сидеть здесь и все принимать, просто сидеть, просто находиться, просто существовать – ни жива, ни мертва, а жизнь продолжалась без нее, и всем было плевать!

В конце концов она не выдержала.

Теперь, когда заканчивалось выступление «Скоттсо», она была здесь. Когда он возвращался из треклятой «Парковки сзади», она снова и снова надеялась, молилась, умоляла, но ничего, ничего, ничего!

Это было ужасно. Это было кошмарно. Это было хуже всего на свете. Даже хуже смерти, а по ее мнению, ничто не могло быть хуже смерти, – но это почему-то было.

И она задумалась: а может, все-таки стоило тогда послушаться жнеца, как она всегда слушалась дядюшку Кэла, который был на него похож – или это жнец был похож на дядюшку Кэла? Она уже не знала. Ей было все равно. Она просто хотела, чтобы это прекратилось, прекратилось, прекратилось, прекратилось, прекратилось, прекратилось!

А потом стало еще хуже.

Вчера появились какие-то парни, не из «Скоттсо». Два новых человека, и они выстрелили в нее!

Это было самое ужасное ощущение в ее жизни. Хуже смерти, хуже реабилитации, хуже понимания, что ничего не изменилось, хуже аллергии на моллюсков, хуже всего на свете.

И она заставит их заплатить. О да, она больше не станет терпеть. Все, хватит! Она получит то, чего хочет, и все узнают правду!

Как только она соберется с духом.

Это было очень странно. Она увидела двух парней, они выстрелили в нее, а потом…

Ничего.

Пустота. Больше никакой связи с домом Манфреда, никакой связи хоть с чем-то, никакой возможности видеть, слышать, касаться и…

Ну, на самом деле она и так не могла большей части этого, но у нее было кое-что. Сознание. Разве нет? Разве жнец, похожий на дядюшку Кэла, мог бы с ней общаться, если бы она его не понимала?

Но после того как те два парня выстрелили в нее – пфф… Она исчезла.

Нужно собраться с духом. Они придут. Она это чувствовала. Сейчас она вообще не могла ничего чувствовать, но это чувствовала. Они придут. Они придут. Она должна показать им, что произошло, раньше, чем они снова в нее выстрелят.

И она постаралась сосредоточиться.

Нелегкая задача. Сосредоточиться было сложно даже при жизни, и чем больше времени проходило после ее смерти, тем становилось сложнее. Она понятия не имела, чем в нее выстрелил один из этих парней, но это было похоже на смерть. Вероятно, какой-то яд или типа того.

Яд? Нет, это бред. Она уже мертва. Но это были необычные пули. Или патроны, или чем там еще стреляют из ружья. Что она вообще могла о них знать – она же девушка из Моррис-парка! О ружьях она знала только то, что в старых фильмах с ними ходят парни в ковбойских шляпах.

Дядюшка Кэл всегда показывал ей эти фильмы, когда сидел с ней в детстве. Мама с папой каждую субботу где-то укуривались, а дядюшка Кэл заботился о ней, показывая свои любимые старые фильмы: «Моя дорогая Клементина», «Бедовая Джейн», «Рио Браво», «Хороший, плохой, злой», «Великолепная семерка», «За пригоршню долларов», «Непрощенный», «Тумстоун: Легенда Дикого Запада». Все мужчины там носили шляпы, а женщины – пышные платья, и они были такими классными, ей очень, очень это нравилось.

Они придут.

Это надо остановить. Почему он меня не любит?

Она собрала все силы, какие у нее были, и заставила себя сосредоточиться, когда два подстреливших ее незнакомца вошли в двери.

Вот они, она их видела. Хотя не могла с ними разговаривать. Из-за того, чем они выстрелили в нее прошлой ночью, она не могла говорить, но, черт возьми, могла видеть. И она видела, как они вошли: один высокий, с взлохмаченными волосами, второй пониже, с короткими волосами. Оба с черными браслетами на руках и одеты так неопрятно, как сейчас одевались все двадцатилетние. Проклятье, когда ей было двадцать, она знала, как одеваться круто, не то что эти лузеры, которым нравится постгранж.

Она им покажет. Как следует покажет. Сосредоточившись сильнее, чем за всю свою жизнь и смерть, она сконцентрировала все внимание на той дурацкой фотографии наверху лестницы, где были изображены Манфред и его дети. Манфред улыбался своей дурацкой улыбкой, а дети корчили такие рожи, будто готовы были оказаться где угодно, только не с отцом. Зачем Манфред повесил эту фотографию? Это выглядело так жалко. Он их не воспитывал, им было на него плевать, так зачем ему нужна эта фотография?

Фотография слетела со стены и направилась прямо к высокому. К сожалению, он это услышал – а реакция у него была сногсшибательная – и отбил ее рукой. Все удовольствие испортил.

– Думаю, она злится на тебя, чувак, – сказал тот, что пониже.

– Конечно, злится, – ответил высокий, которого ей почти удалось ударить.

Она попробовала еще раз. Ей хотелось причинить боль этим парням за то, что они с ней сделали.

– Рокси, ты здесь? – вдруг спросил высокий. – Послушай, мы не хотели тебе навредить.

Откуда они знают мое имя?

Да, точно – они не хотели ей навредить. Как ты можешь говорить это с серьезным лицом спустя всего сутки после того, как выстрелил в меня?

– Но мы можем передумать, если ты будешь швыряться в нас фотографиями, – добавил тот, что пониже. – Слушай, этот дом принадлежит нашему другу, и…

Но она не обращала на него внимания, потому что старалась сосредоточиться на постере «Филмор-Ист» в металлической рамке. Наконец ей удалось снять его со стены и запустить тому, что пониже, в затылок.

Высокий помог ему подняться, его приятель потрогал затылок и поморщился.

– Ладно… ой!

– Ты в порядке, чувак?

– Нет, я ни хрена не в порядке! Какая-то сучка ударила меня в затылок бесценным концертным постером!

Она не удержалась и засмеялась. И смеялась долго и громко. Это было даже смешнее, чем тогда, когда ее брат втянул носом клей, думая, что «нюхать клей» – значит втягивать его носом, как кокаин.

Стены дома дрожали, так сильно она смеялась.

Оба незнакомца подняли ружья, и она сразу замолчала. Она не хотела, чтобы это снова с ней произошло, только не сейчас.

Так что она просто исчезла, как делала всегда, когда уходил Манфред. Она даст себе время, будет терпеливой, как говорили в реабилитационном центре, а потом, в следующий раз, когда они вернутся из этого дурацкого бара, она покажет им, из чего сделана. Она понятия не имела, когда это произойдет – дни и недели больше ничего для нее не значили. Но она всегда знала, когда «Скоттсо» собирались в «Парковке сзади», – так что она просто подождет.

Это надо остановить. Почему он меня не любит?

* * *

Дин взглянул на прибор ЭМП и покачал головой.

– Ничего. Сначала истерический хохот, а потом ничего.

Сэм опустил ружье.

– Странно.

– Ага. И эти два ее броска были довольно слабыми.

– Да. Думаю, она еще не совсем оправилась после каменной соли, – ответил Сэм. Он знал, что привидения по-разному реагируют на соль. Некоторые исчезали всего на несколько минут, а других рассеивало надолго, но такие встречались редко.

– Похоже, она ушла, – сказал Дин. – Можно сказать Манфреду, что здесь безопасно.

– Да. – Сэм вздохнул. – Завтра пороюсь в интернете, а в понедельник схожу в библиотеку – может, найду что-то об этом доме. Значит, мы предполагаем, что это Рокси, из-за футболки с King’s Reign…

– Футболка с Queensrÿche, – поморщившись, прорычал Дин.

– Неважно. – Сэм еле сдерживал смех: он нарочно переврал название группы, чтобы позлить Дина. – Но, может быть, здесь есть и другое привидение, о котором мы не знаем.

Дин с сомнением посмотрел на Сэма.

– Которое выглядит, как бывшая подружка Альдо и фанатеет от Queensrÿche?

Сэму пришлось признать, что брат прав.

– Это, конечно, всего лишь догадка, но группа не то чтобы милая. Не знаю, как ты, но я не уверен, что она отреагировала на свое имя.

– Да, я тоже. Ладно, рассмотрим этот вариант. Что насчет Эдгара По?

Сэм пожал плечами.

– Продолжим искать Артура Гордона Пима. Сделаю завтра пару звонков… А лучше в понедельник, ведь завтра воскресенье. Узнаю, можно ли отследить владельца сервера, на котором расположен сайт. – Его вдруг осенило: – Слушай, а разве Макбейн не говорила, что ее работа связана с поиском пропавших без вести?

Дин напрягся.

– Да, а что?

– Может, попробуем прогнать через нее Рокси?

– Не надо втягивать ее в это, Сэмми.

Сэм вздохнул.

– Да ладно, Дин, думаю, ей можно доверять. Как ты и сказал, она ведь нас не арестовала, и к тому же знает детектива Баллард.

– Как, черт побери, это связано с…

– Если бы не Баллард, мы бы сейчас сидели за решеткой, и ты это знаешь. Она помогла мне выкопать тело, которое нам нужно было найти, застрелила напарника и отпустила нас. Мы доверяли ей, думаю, можем доверять и Макбейн. Кроме того, она из отдела по розыску без вести пропавших и поможет искать пропавших. Так будет легче. – Дин все еще молчал, поэтому Сэм придумал компромисс. – Слушай, нам в любом случае понадобится ее помощь в понедельник, вот тогда и спросим о Рокси.

Дин нахмурился.

– Почему это нам понадобится ее помощь в понедельник?

– Осталось еще два места, чтобы завершить сигил Сэмюэлса, но мы не знаем, какое из них будет первым. В заметках отца не сказано, в каком порядке нужно рисовать точки. Поэтому если ты не хочешь, чтобы я находился на одной, а ты на другой…

Дин поднял руку.

– Хорошо, мы попросим ее присмотреть за одной из точек, тогда и спросим о Рокси. Доволен?

– Вполне, – усмехнулся Сэм.

– Эй, парни, можно войти? Я тут уже зад отморозил!

Сэм повернулся к входной двери, через которую кричал Манфред. Сегодня было гораздо холоднее, чем прошлой ночью, и у них не было причин не впускать Манфреда в его собственный дом.

– Тут все чисто! – крикнул Сэм.

Глава 14

Угол Уэбстер-авеню и 199-й Восточной улицы, Бронкс, Нью-Йорк

20 ноября 2006 года, понедельник

Дин ненавидел ждать.

Причин, почему он чуть больше года назад отправился в Стэнфорд за Сэмом, было много, но в такие моменты ему нравилось думать, что главная заключалась в том, что Сэмми любил заниматься мелочами.

А последние пару дней пришлось заниматься только ими, и вот теперь они сидят в «Импале» на Уэбстер-авеню и ждут, когда что-нибудь произойдет.

Воскресенье прошло довольно скучно. Сэм оставил голосовые сообщения нескольким людям, и один из них перезвонил утром и сказал, что сайт Аллана По оплачен корпорацией под названием «Пендулум Пит Инкорпорейтед» («О-о, ловко», – пробормотал Дин). Сэму потребовалось некоторое время, чтобы с помощью интернета выяснить, что эта «Пендулум Пит Инкорпорейтед» была независимой корпорацией, которой владел и управлял один человек – Артур Макки.

К сожалению, обнаружил он это уже после захода солнца, а им надо было помешать психу, помешавшемуся на По, – Дин по-прежнему был убежден, что это Пим, Макки или кто-то еще, – снова убить кого-то.

Дин и Сэм вызвались патрулировать угол Уэбстер-авеню и 199-й. На этой огромной территории было полно парковок, магазинов запчастей и автосервисов с трех– и четырехэтажными квартирами над ними.

Макбейн отправилась на Фордем-роуд и бульвар Мартина Лютера Кинга – огромный перекресток с церковью Святого Николая Толентинского, парком Девоу и несколькими многоквартирными домами. На Уэбстер-авеню ночью было очень тихо, а вот на Фордем-роуд едва можно было проехать. Поэтому они все согласились, что двум беглым преступникам лучше отправиться в местечко потише.

Проблема заключалась в том, что следующее убийство могло произойти где угодно, даже в квартире. Дин с Сэмом понимали, что не могут просто бродить тут и осматриваться, ведь здесь в основном живут латиноамериканцы, и братья Винчестеры сильно выделяются на их фоне.

Зато машина выделялась не так сильно. Один из механиков занимался парой винтажных автомобилей, и на парковке ниже по улице, где остановился Дин, стоял «Бьюик» пятьдесят четвертого года.

Обычно «Импала» все-таки привлекала внимание, и Сэм однажды даже совершил ошибку, предложив сменить ее на что-нибудь менее заметное, раз уж они теперь в бегах. Но Дин ясно дал понять, чтобы Сэм даже не заикался об этом. Он скорее даст отрезать себе левое яичко, чем откажется от «Импалы».

Их третья (и, даст бог, последняя) вылазка в «Парковку сзади» прошлым вечером никак не прояснила картину. Они исчерпали все предлоги завязать разговор о Рокси, да и, кроме того, видимо, они уже вытянули всю имеющуюся информацию. Рокси была просто одной из длинной вереницы девушек, которых эти парни годами трахали, а потом бросали. И Дин был убежден, что половина рассказанных про Рокси историй на самом деле относилась к каким-то другим девчонкам.

В довершение всего, в воскресенье вечером Дженнифер не работала, а все остальные женщины в «Парковке сзади» пришли с кем-то или просто были не в его вкусе. Он надеялся, что Дженнифер хотя бы позвонит – он дал ей номер своего телефона, прежде чем ушел в субботу вечером, – но она до сих пор не позвонила.

Утром Дин даже не включал горячую воду в душе.

Рокси повторила субботний вечер: хохотала, трясла дом, грохотала, вертелась, а потом исчезла. Сэм и Дин решили, что она еще не пришла в себя после рассеивания, но в следующую пятницу, скорее всего, вернется в полном энергично-криво-летающем режиме.

Еще Сэм нашел какие-то легенды о призраках Нью-Йорка, большинство из которых оказались знаменитостями: Теодор Рузвельт частенько бродил по старым полицейским участкам в образе комиссара полиции Нью-Йорка (эту должность он занимал до того, как стал президентом); Марк Твен посещал дом на 10-й Восточной улице, где когда-то жил; Александр Гамильтон рыскал по Джейн-стрит – в этом районе он погиб на дуэли с вице-президентом Аароном Бёрром; привидение самого Аарона Бёрра обитало в ресторане на Бэрроу-стрит, который построили на месте бывшей гостиницы, где Бёрр когда-то жил; и, конечно же, Джон Леннон в доме «Дакота», где его убили. Сэм предположил – и Дин согласился, – что большая часть этих рассказов – вранье. Но о Ривердейле не было вообще ничего – ни о доме, ни о женщинах в футболках с рок-группами, которые требуют любви.

Сэм рылся в интернете, а Дин, за неимением других занятий, еще почитал о Персивале Сэмюэлсе. Приходилось признать, что как мошенник этот сукин сын был хорош. Он устроил для своих клиентов замечательное шоу, которое прошло по высшему разряду, и те заплатили бешеные деньги. Хотя, если вдуматься, это шоу было полной чепухой. Даже Дин знал, что Геката, Осирис и Морриган были богами из трех разных пантеонов (греческого, египетского и кельтского), а Локи – из четвертого (скандинавского) – не являлся богом любви и искупления. Но для деревенщин, которые в этом не разбирались, это, видимо, звучало круто. Так же, как и медиум, который выступал поздно вечером по телевизору, выглядел крутым для тех, кто не замечал трюков и вопросов с подвохом.

Он в тысячный раз бросил тоскливый взгляд на радио – он нашел неплохую местную станцию, передававшую классический рок, но понимал, что громкая музыка сейчас будет не к месту. Наушники – не вариант, ему нужно было слышать, что происходит вокруг: вдруг что-нибудь случится и Сэм позовет на помощь, или отзовется демон, или еще какая хренотень.

Поэтому он сидел в тишине и ждал. А Дин ненавидел ждать.

Наконец из одного из домов вышел Сэм, огляделся, увидел двух человек, идущих на север по Уэбстер, и, опустив голову, медленно побрел к ним.

Эти двое разговаривали, у каждого в ухе было по наушнику от одного айпода. Они даже не заметили Сэма, но он все равно дождался, когда они свернут на Бедфорд-парк-бульвар, и только потом остановился, развернулся и перебежал дорогу к «Импале».

– Ничего, – сказал он, плюхнувшись на пассажирское сиденье и захлопнув дверь. – Я проверил оба дома. Осталось еще одно место чуть дальше магазина запчастей.

– А что насчет самого магазина? – спросил Дин.

– Во времена Эдгара По машин еще не было. Если нашему психу нужно установить эмоциональную связь с жизнью или произведениями По, то это произойдет в одной из квартир.

– Про пешеходную дорожку возле университетского кампуса в рассказах По ничего нет, так?

Сэм нахмурился, и Дин повернулся к брату.

– Тот случай с орангутангом произошел на улице, а в книге дело было в квартире, верно? – сказал он.

– Да.

– Очевидно, наш псих позволяет себе отойти от сюжета. Черт, нам известно только, что в том гараже был огромный маятник.

Сэм потер подбородок – он всегда так делал, когда хотел, чтобы Дин считал, что он думает. Но Дин на это не велся, потому что знал: Сэм думает всегда. А так он просто пытается выиграть время.

– Хорошо, тогда почему бы тебе не проверить гаражи? А я займусь последним домом.

Дин уставился на него и спросил:

– В чем дело?

– Ничего. Просто удивлен, что твой план не отстойный, – ответил Сэм.

– Ха-ха. – Дин вылез из машины, и Сэм последовал его примеру.

Обнаружив, что все двери заперты, Дин подбежал к гаражу с большой желтой вывеской «Мастерская Мэнни» на углу 199-й, а Сэм зашел за угол – вход к квартирам над автомастерской находился на улице, перпендикулярной Уэбстер. Дин предположил, что Сэм дождется, когда кто-то выйдет, притворится жильцом и войдет в открытую дверь или просто позвонит в звонок и скажет: «Я ваш сосед, забыл ключи». Домофоны тут были такими дерьмовыми, что Сэму удастся провернуть это без особого труда. К тому же на него работает крайне важный фактор – люди ему доверяют, и это еще одна причина, почему Дину нравилось охотиться с братом.

По-видимому, днем «Мастерская Мэнни» была открыта, чтобы клиенты могли заехать внутрь. Но сейчас металлическая гаражная дверь шириной в три машины была закрыта, а поперек висела цепь, закрепленная на толстых металлических болтах. Посмотрев наверх, Дин увидел, что дверь поднимается и опускается автоматически, значит, чтобы открыть ее – даже если удастся вскрыть замок, висевший на цепи, – нужен пульт. Оглядевшись в тусклом свете фонаря в нескольких шагах от него – рядом стоял еще один фонарь, но он не горел, – Дин заметил, что цепь закрыта на новый специальный замок, который взломать будет куда сложнее. В нормальных условиях, при хорошем освещении, у него на это ушло бы минут пятнадцать – вместо обычных двух. Он мог бы это сделать, но однажды это уже закончилось вызовом копов, а дверь этого гаража была гораздо заметнее боковой двери в том доме. К тому же придется вскрывать не один, а два замка, а на это уйдет вечность. Не стоило так рисковать.

И тут он заметил в гаражной двери небольшую дверцу со стандартным замком, который он сможет вскрыть за полсекунды.

Дина всегда поражала глупость некоторых людей. Они тратят тысячи долларов на сигнализацию, но никогда не меняют установленный компанией код. Или еще лучше – выбирают самую очевидную комбинацию – свой день рождения или номер дома. Или устанавливают четыре замка на двери, но оставляют окно настежь, потому что слишком жарко. Люди гораздо лучше создают иллюзию безопасности, чем саму безопасность.

И владельцы этого гаража не были исключением. Заглянув в очень маленькое и очень грязное окно на гаражной двери, Дин разглядел несколько машин с большими замками, которые защищали их от угона. Но с такой дверью и дерьмовым замком на ней предприимчивый вор мог легко забраться внутрь и прихватить запчасти, выставленные на продажу.

Порывшись в кармане джинсов, он достал отмычку, и через несколько секунд небольшая дверца открылась.

В этот момент раздался громкий сигнал – настолько громкий, что у Дина завибрировали барабанные перепонки.

Быстро осмотревшись, он заметил панель сигнализации, подбежал к ней, по типу модели выяснил, что требовался всего лишь трехзначный код, и ввел номер поперечной улицы: 199.

Сигнал прекратился, как только он нажал кнопку ввода. Аплодисменты глупцам!

Когда сигнализация замолчала, он вернулся к двери и закрыл ее. Не стоит извещать всех о взломе. Единственным копом, с которым ему хотелось столкнуться во время этой вылазки, была Макбейн.

Дин решил оставить что-нибудь на память о своем визите, просто чтобы сообщить Мэнни и его работникам, что их система безопасности хромает. Когда ему было лет одиннадцать, он разыскивал машины со знаками «В машине нет радио». Тогда он брал популярный в то время переносной радиоприемник, привязывал к нему записку «Теперь оно у вас есть» и со всей силы бросал в окно машины. Они действительно думали, что эта наклейка остановит злоумышленников от взлома?

– Ох, египетская сила! – крикнул кто-то из служебного помещения, когда что-то металлическое упало на пол.

Дин выпучил глаза. Египетская сила?

Он медленно достал из-за пояса пистолет и двинулся в сторону служебного помещения. Пробираясь мимо двух «Джео Метро» и «Приуса», он завистливо посмотрел на «Приус» – не из-за элегантности автомобиля, его зад был по-настоящему уродлив, а из-за расхода топлива этого гибрида. У «Импалы» было много хороших качеств, но она жрала бензин, как сволочь, а галлон стоил два-три бакса, и прокормить ее было сложно.

Пройдя мимо «Приуса», он увидел мелькающий в служебном помещении луч фонарика. Дверь, на заляпанном стекле которой были наклеены выцветшие золотистые буквы «Офис», была закрыта.

Дин медленно подошел к ней и увидел невысокого мужчину с лысиной, окруженной тонкими каштановыми волосами. Мужчина сидел на коленях спиной к нему, но кроме этого Дину также удалось рассмотреть, что мужчина сыпал какую-то пыль на красный восточный ковер. Одет он был в коричневый костюм из полиэстера, который подошел бы продавцу подержанных машин или игроку в гольф.

Мужчина что-то бормотал себе под нос. Дин не распознал в его действиях чего-либо похожего на ритуал Сэмюэлса, но это еще ничего не означало.

Распахнув дверь ногой, Дин снял пистолет с предохранителя и пригрозил:

– Ни с места.

К его чести, мужчина в уродливом костюме немедленно замолчал и поднял руки в грязных латексных перчатках.

– Пожалуйста, очень важно, чтобы вы меня выслушали. Я понимаю, что незаконно вломился к вам, но если вы не позволите мне завершить этот ритуал, то кто-то умрет. Здесь сумасшедший, который убивает людей, чтобы воскресить мертвого, и я должен остановить его, пока он еще кого-то не убил!

Дин нахмурился – этого он не ожидал.

А потом мужчина повернулся, и Дин узнал большой нос, маленькие глазки и раздвоенный подбородок, которые видел на сайте про Эдгара По.

– Вы Артур Гордон Пим.

Глаза-бусинки расширились, насколько могли.

– Боюсь, у вас передо мной преимущество, сэр, только если вы не Мэнни, чье имя указано на той табличке…

– Помолчи секунду, ладно, Арти? И да, у меня преимущество, потому что я с пистолетом. А еще я знаю, что твое настоящее имя Артур Макки, ты живешь в Бронксе, тебе принадлежит «Пендулум Пит Инкорпорейтед» и ты пытаешься воскресить Эдгара По. Так что даже не думай вешать мне лапшу на уши, о’кей?

Макки очень медленно поднялся с пола, стараясь не делать резких движений, и сказал:

– Уверяю вас, сэр, я никого не собираюсь воскрешать. Эдгар Аллан По мертв, и пусть оно так и остается. Я видел воскрешенных мертвецов, и они… – Макки вздрогнул, – …довольно беспокойные.

Вспомнив девушку-зомби, которая сломала Сэму руку, Дин согласился, но еще не был готов поверить этому типу.

– Откуда ты знаешь про заклинание воскрешения?

– Я нашел его в библиотеке Фордемского университета. И мне очень интересно, откуда вы о нем узнали. И кто вы вообще такой.

– Ну, продолжай размышлять, потому что пистолет все еще у меня и…

Из кармана Дина донеслась мелодия «Smoke on the Water». Прекратилась, а потом снова заиграла.

Держа пистолет в одной руке, другой он залез в карман и открыл телефон: два пропущенных от Сэма, что означало одно из двух: либо здесь паршивый прием, либо Сэм попал в беду и ему нужна помощь, но говорить по телефону он не может.

Немного подумав, Дин махнул пистолетом.

– Вставай, Арти, ты идешь со мной.

– Пожалуйста, сэр, мне нужно найти убийцу, пока…

– Если эти звонки означают то, что я думаю, мой брат уже нашел убийцу.

Макки сжал тонкие губы так, что они почти исчезли.

– Ваш брат?

Схватив Макки за лацканы уродливого пиджака, Дин вытащил его из офиса.

– Просто шевели задом, Арти.

Дин потащил Макки за собой через весь гараж обратно к выходу.

– Сэр, я протестую против подобного обращения! Если ваш брат – кем бы он ни был и кем бы ни были вы – нашел убийцу, я буду рад пойти с вами и помочь, чем смогу, но…

Дин остановился, повернулся и сунул дуло пистолета под подбородок Макки.

– Ты когда-нибудь заткнешься?

Макки сглотнул, его кадык перекатился по дулу.

Дин со стоном опустил пистолет, поставил на предохранитель и сунул обратно за пояс, а потом вышел на улицу. Вот еще одна причина, по которой следовало избегать внимания со стороны полиции Нью-Йорка: законы о ношении оружия здесь были очень жесткими. Конечно, по сравнению с обвинением в убийстве это должно волновать его меньше всего, но обычно такие вещи привлекают внимание.

Они быстро завернули за угол и подошли к входной двери, в которую предположительно вошел Сэм.

Если Дина и волновало, как они с Макки туда попадут, то этот вопрос отпал сам собой, когда они увидели Сэма, подпиравшего дверь ногой. Он не двигался, но Дин слышал чей-то голос.

Он посмотрел на Макки и прижал палец к губам. Макки кивнул, отступил за его спину, и они вместе быстро поднялись по лестнице к входной двери. Дин достал пистолет. К черту законы, если кто-то напал на моего брата.

Сэм стоял с поднятыми руками, держа телефон в левой руке – должно быть, именно так он подал сигнал Дину. Он заговорил:

– Слушайте, я понимаю, через что вам приходится пройти, но…

– А я говорю, что это неправильно – то, что правые делают с этой страной, это неправильно, а правые должны знать, что правильно, потому что это неправильно, понимаешь? А?

– Конечно, понимаю. А теперь, пожалуйста, сэр, опустите пистолет.

Черт. Судя по всему, какой-то псих с пистолетом не принял свои лекарства и сорвался на Сэма. Но у них совсем нет времени на эту хрень.

Дин подошел к Сэму и встал рядом. Он увидел лысого негра в майке и трусах, который так быстро размахивал револьвером, что Дин даже не мог понять, заряжен он или нет. И ему совершенно не хотелось проверять это. Мужчина расхаживал по узкому коридору рядом с приоткрытой металлической дверью.

– Сэм? – сказал Дин, целясь в гладкую голову снующего мужчины.

– Кто это? Еще один? Из правительства? Я больше ничего не хочу слышать от вас, белых парней, с вашими таблетками, правительством, докторами и всякой херней! Я смыл пилюли в унитаз, пусть достанутся крокодилам, вот так. Не говорите, что мне нужны таблетки! Они мне не нужны!

– Сэр, – произнес Сэм своим самым спокойным голосом. – Уверяю вас, мы не из правительства. Мы пытаемся остановить убийцу и…

– Так вы что, копы? Не люблю копов! Они отвезут меня в больницу и дадут таблетки. Я этого не потерплю, ясно?

– Нет, сэр, мы частные детективы. Нас наняли, чтобы найти убийцу, потому что копы с этим не справились.

– Чертовски верно, копы с этим не справятся! Ни один коп ни в одном городе ничего ни о чем не знает.

– Но, сэр, – продолжил Сэм, – мы не сможем поймать убийцу, пока вы не позволите нам с напарником пройти.

Дин поморщился. Сэм еще не видел Макки, и он надеялся, что этот парень не слетит с катушек, когда узнает, что у Сэма два напарника.

– Вы могли бы помочь, – сказал Сэм. – Поможете нам – станете героем.

Негр наконец перестал метаться по коридору, и Дину удалось его рассмотреть.

– Героем? Как Супермен?

– Именно, сэр, как Супермен. Вы остановите ужасного убийцу и появитесь в газетах и на телевидении.

– Это было бы здорово. Мне нравится телевидение. Кроме новостей, мне ничего не нравится, но Опра крутая. Она знает, что происходит, знает, что правильно, не то что правые, которые не знают, что правильно.

– Сэр, вы можете сказать мне, есть ли в этом доме нежилые квартиры?

Дин посмотрел на брата, удивляясь тому, что Сэм ожидал прямого ответа от этого тупицы.

– Говорят, что есть нежилые, но врут. Я знаю, что здесь творится. Говорят, в квартире 2B никто не живет, но я знаю, что они планируют, замышляют что-то, делают всякие вещи, говорю вам, это неправильно – то, что делают правые, и они делают это в 2B, это точно, гарантирую!

– Хорошо, спасибо, сэр. – Сэм опустил руки. – Мы проверим эту квартиру, ладно?

– Правые неправы, понимаете?

– Понимаю, сэр, – ответил Сэм. – Вот поэтому мы и должны их остановить.

– И скажите этим людям из новостей, что Омар вам помог. Без фамилии, потому что она рабская – мне дали ее правые, а они не имеют права поступать так с моими правами, понимаете?

– Безусловно, Омар. Мы скажем людям из новостей, что вы помогли нам поймать убийцу, которого не поймали копы.

Омар закивал так быстро, что Дин подумал: сейчас у него отвалится голова.

– Чертовски верно! Проклятые копы. Черт подери, эти гребаные копы ни хрена не нашли.

– Спасибо, Омар. Мы очень признательны.

– Да ладно, брат! Поймайте этого убийцу и покажите правым, что они не имеют права давать таблетки тем, кому они не нужны.

Сэм быстро кивнул.

– Хорошо.

– Хорошо. – Омар прошел в металлическую дверь и захлопнул ее.

Дин выдохнул и понял, что все это время не дышал.

– Ну, было весело.

– Надо поторопиться, – сказал Макки.

Сэм обернулся и посмотрел на крыльцо, где стоял Макки, надевавший новую пару латексных перчаток.

– Вы Артур Гордон Пим.

– Кажется, я знаменит, – произнес тот сухо. – Да, я Пим. Нельзя тратить время впустую, надо поймать убийцу.

– Он не убийца? – спросил Сэм, взглянув на Дина.

Тот пожал плечами.

– Я застал его в офисе автомастерской, он пытался совершить там какой-то ритуал.

– Я хотел определить места силы этого заклинания.

– Это не заклинание, Арти, – уточнил Дин.

Макки вздрогнул, будто Дин его ударил.

– Простите?

– Мистер Пим, мы уверены, что заклинание фальшивое. Так что если вы пытались сделать заклинание поиска, оно бы не сработало. Мы думаем, в нем нет магии, – пояснил Сэм.

– Я бы очень хотел поверить двум парням, которых впервые вижу, но я предпочитаю доверять своим проверенным методам, а не бредням юнцов.

– Эй, Арти, пушка все еще у меня, – сказал Дин, поднимая пистолет.

– Идем наверх, – предложил Сэм, нервно осматриваясь. – Пока нас еще кто-нибудь не заметил.

Они вошли в узкий пыльный и грязный коридор, и Дину показалось, что он попал во времена президента Рейгана.

– Кстати, откуда появился этот Омар? – спросил Дин.

Сэм пожал плечами.

– Он просто выбежал в коридор, размахивая пистолетом и что-то бормоча, как псих. Я не был уверен, что мне удастся успокоить его, поэтому вызвал тебя.

В конце коридора находилась крытая и узкая лестница. Дину стало любопытно, как же здесь таскают мебель.

В коридоре чувствовался слабый запах мочи. Как только они поднялись наверх, Дин первым подошел к двери с блестящим номером «2B». Наверное, в квартире никто не жил и ее показывали покупателям. Хозяин постарался, чтобы она выглядела хорошо: номер был только на этой двери.

И вдруг они услышали скрип.

Дин повернулся, чтобы подать сигнал Сэму, но Макки оттолкнул его с криком:

– Мы должны попасть туда немедленно!

«В следующий раз кричи громче, придурок, а то в Нью-Джерси тебя не слышно», – сердито подумал Дин, когда Макки схватился за ручку и распахнул дверь.

Дин снова отчетливо услышал скрип. Квартира была совершенно пустой, на полу лежал новый блестящий паркет, и Дин решил, что это он и скрипел. В рассказах Эдгара По было что-нибудь насчет спрятанного в полу трупа?

Макки вбежал внутрь, споткнулся и упал. Кто-то предусмотрительно установил растяжку почти у самой двери.

Дин и Сэм перепрыгнули через растяжку и ворвались в соседнюю комнату, откуда доносился звук. Точнее, попытались перепрыгнуть. Когда Сэм переступал через Макки, тот стал подниматься и подсек Сэма. Оба рухнули на пол, образовав кучу джинсы и полиэстера. Дин перешагнул через них, а Сэм пытался выбраться из-под Макки.

– Стоять! – крикнул Дин, вбежав в комнату с пистолетом наготове. Но увидел только ноги, исчезающие на пожарной лестнице за окном. От запаха гнилого мяса волосы в носу Дина встали дыбом.

Он бросился к окну, крикнув Сэму на бегу:

– Останься с этим кретином! – имея в виду Макки, который ввалился в комнату, пытаясь отряхнуть костюм. Еще Дин заметил несколько вскрытых досок и обломки стеблей полыни.

Он вылез в окно.

Как, черт возьми, мы это упустили? Если он правильно помнил, в рассказе Эдгара По жертву убили, разрезали на куски и похоронили под настилом. Это было описано в рассказе «Сердце-обличитель», одной из лучших – и коротких – историй По. Выходит, их плохой парень, за которым они гоняются, по-тихому совершил еще одно убийство?

Но этот вопрос может подождать. Сейчас нужно поймать ублюдка. Темная фигура уже бежала по тротуару 199-й Восточной улицы. Дин протиснулся в небольшое отверстие и оказался снаружи на металлической лестнице.

Когда его ноги коснулись асфальта, он увидел, что его жертва добежала до следующей улицы, Декатур-авеню, и свернула налево. Дин погнался за ним, наслаждаясь движением после того, как столько времени просидел неподвижно. Взбегая по холму на следующую улицу, он придумывал разные способы надрать этому парню зад, особенно после того, как тот совершил очередное убийство прямо у них под носом.

Как только он добрался до пересечения 199-й и Декатур, его лицо осветили фары. Прикрыв рукой глаза, Дин поднял пистолет, но машина, ослепившая его фарами, мчалась по Декатур в его сторону.

Когда машина пронеслась мимо, Дин увидел, что на улице никого нет. Из-за темноты – было новолуние, а фонарей в округе не хватало, – он смог разглядеть только, что это был темный седан.

– Проклятье! – крикнул он, не заботясь о том, что кто-то может его увидеть.

Дин вернулся к зданию и поднялся по пожарной лестнице. Если войти через дверь, можно снова нарваться на Омара, а он не был уверен, что в теперешнем состоянии не пристрелит его.

Конечно, Арти Макки – другая история.

Забравшись в окно, Дин опередил Сэма словами:

– Я упустил его.

– Ёлки-моталки, – выругался Макки.

Сэм посмотрел на него.

– Я думал, так только в комиксах говорят.

Макки пожал плечами.

– У меня двое детей, так что я стараюсь следить за языком. Жаль, что вам не удалось поймать убийцу.

– Да, – сказал Дин, не спеша убирать пистолет. – Если бы ты, Арти, не вел себя как дилетант, мы бы поймали этого ублюдка.

Макки опять выглядел так, словно его ударили. А Дину больше всего на свете именно это и хотелось сделать.

– Простите…

– Проси прощения сколько влезет, но ты его не получишь. Мы бы поймали его, если бы не споткнулись об тебя и не наделали столько шуму. А теперь кто-то умер. – Дин поднял пистолет и направил его на Макки. – Есть хоть одна причина, по которой я не должен убивать тебя, Арти?

Высокий лоб Макки заблестел от пота.

– Послушайте, это не моя вина…

– Дин, – твердо произнес Сэм.

– Что?

– Мы все равно не могли никого спасти.

– Какого черта…

– Этим останкам несколько дней.

Макки посмотрел на Сэма.

– Что?

Дин опустил пистолет и сунул за пояс, чувствуя, как металл холодит поясницу. Он посмотрел на вскрытые половицы. Тухлятиной пахло так, что он был вынужден отвернуться, но все равно успел заметить куски разлагающегося тела.

– Вы правы, – сказал Макки. – Этот несчастный убит несколько дней назад. – Он покачал головой. – Но что все это значит? Полынь свежая, к тому же сегодня новолуние. В чем тут смысл?..

Сэм вдруг оживился, у него над головой как будто вспыхнула лампочка.

– Смысл есть. Еще как есть.

– Каким образом? – спросил Дин. – Парень за кирпичной стеной был убит в полнолуние, а студенты погибли в последнюю четверть, верно?

Сэм покачал головой и, энергично жестикулируя, стал объяснять:

– В двух предыдущих убийствах и в рассказах, которые послужили для них сценарием, смерть была апофеозом – в «Убийстве на улице Морг» людей убивает орангутанг, в «Бочонке амонтильядо» Фортунато замуровывают в стене. Но вот в рассказе «Сердце-обличитель»…

– Ну конечно! – воскликнул Макки. – Кульминация наступает не тогда, когда убивают старика, а когда убийца вскрывает пол, чтобы показать расчлененный труп!

Кивнув Макки, Сэм посмотрел на Дина.

– Вот что он воссоздавал.

– Кем бы он ни был. – Дин недовольно посмотрел на Макки. – Из-за тебя мы никогда…

Макки поднял руки в перчатках.

– Ладно, перестаньте! Я даже не знаю, кто вы такие, и…

– Я Сэм Винчестер, а это мой брат, Дин.

Дин сердито посмотрел на брата. Он вовсе не собирался что-либо рассказывать этому тупице.

Но тут Макки открыл рот.

– Святые угодники, вы братья Винчестер? Для меня честь познакомиться с вами! Я так много о вас слышал и, конечно же, встречал вашего отца. Странный он человек. – Братья переглянулись. Почему-то это не стало для них сюрпризом. – Я слышал о вас только хорошее, и сегодняшний вечер, кажется, это подтверждает. Особенно учитывая, как легко вы застали меня врасплох. – Макки хлопнул в ладоши, его руки, обтянутые латексом, издали странный звук. – Жаль, что вы не сказали этого раньше. Я бы с радостью передал дело таким опытным охотникам, как вы. Боюсь, я больше исследователь, чем боец, но когда я обнаружил все эти убийства по сюжетам Эдгара По, мне пришлось действовать. Все-таки это мое призвание. Да и полиция вряд ли бы мне поверила.

Дин демонстративно проигнорировал я-же-тебе-говорил взгляд Сэма.

– И вы утверждаете, что заклинание фальшивое?

– Да, – ответил Дин. – Сэмюэлс был мошенником. Только глупые и наивные люди поверили ему, – язвительно добавил он.

Сэм достал смартфон.

– Кому ты звонишь? – спросил Дин.

– Макбейн. Ей больше незачем сидеть в засаде.

– Вы знаете детектива Макбейн? – спросил Макки.

– Да, – ответил Сэм. – Она проверяет угол Фордем-роуд и…

– Возле церкви Святого Николая Толентинского? – засмеялся Макки. Его смех был похож на писк умирающей белки. Или на пение Манфреда Афири. – Не говорите глупостей. Сигил на этом перекрестке последний. Если начертить его в неправильном порядке, воскрешение не состоится.

– Оно и так не состоится, – процедил Дин сквозь зубы.

– Этого нет ни в одном из наших документов, – добавил Сэм, а потом произнес в телефон: – Детектив Макбейн? Сэм Винчестер. У меня для вас новости – хорошая и плохая.

Пока Сэм рассказывал все Макбейн, Дин снова посмотрел на вскрытые половицы. Затем подошел к окну и достал из кармана платок.

– Арти, помоги мне.

– Что вы собираетесь… о, понятно, стереть отпечатки пальцев! Знаете, для того, кто называл меня дилетантом, удивительно не соблюдать элементарных мер предосторожности и не надеть перчатки.

Дин усердно тер подоконник, игнорируя колкости Макки. Он ненавидел резиновые перчатки, которые всерьез мешали ему пользоваться пистолетом. Протерев подоконник, он, вероятно, избавился и от отпечатков убийцы, но это не страшно.

– Эй, Арти, ты сказал, у тебя есть дети? – спросил он, продолжая тереть.

– Да. Это одна из причин, почему я не высовываюсь. Не могу оставить детей без отца.

Дину каким-то чудом удалось не среагировать. Когда Макки упомянул об их отце, он говорил в настоящем времени, а значит, не знал о его смерти. И Дин не собирался сейчас рассказывать ему об этом. Вообще-то он по-прежнему считал, что выстрелить этому прохвосту в голову – неплохой вариант.

Сэм убрал смартфон.

– Макбейн велела ехать к ней.

– Зачем? – спросил Дин.

– Чтобы обдумать следующий шаг.

Дин взвился.

– О, Сэмми, перестань! Мало того что у нас здесь «Театр шедевров», так будет еще и «Коп, который пришел на ужин»?

В ответ он получил от Сэма фирменный взгляд возмущенного непонимания.

– Ладно, черт возьми, – махнув рукой, сказал Дин.

Ему не нравилось, что их компания разрасталась. Каждый раз, когда добавлялся кто-то еще, это плохо заканчивалось: Джо в Филадельфии; Гордон, охотник на вампиров, в Монтане; черт, даже когда они объединились с отцом, все пошло наперекосяк.

Но Сэм стремился всех превратить в союзников, поэтому Дин просто оставил все как есть.

Когда Макки закрыл дверь в квартиру, так как перчатки были только у него, они спустились и поехали – Сэм с Дином на «Импале», Макки на побитом старом «Сивике» – к перекрестку Фордем-роуд и бульвара Мартина Лютера Кинга. Сэм нашел место для парковки на Фордем. Макбейн ждала их у ворот в парк, которые в столь поздний час были заперты. На этот раз она была не в симпатичном костюме, а в обтягивающей толстовке колледжа уголовного права имени Джона Джея, синих джинсах и шерстяном пальто, которое скрывало наплечную кобуру.

Фордем-роуд была главной артерией города, перекресток был широким, и даже сейчас здесь было много машин. На одном углу возвышалась огромная серая церковь с двумя башенками, табличка перед ней возвещала о столетии церкви в этом году.

– Пожалуйста, скажите, что вы ликвидировали все ваши следы, – без предисловий сказала Макбейн.

– Мы ничего не трогали и не заляпали кровью, – сказал Сэм, поднимая руки.

– Кроме подоконника, – уточнил Дин. – Но я его протер.

– А я был в перчатках, – добавил Макки.

Только тогда Макбейн его заметила.

– Артур, какого черта ты здесь делаешь?

– Вы его знаете? – спросил Дин.

– Он и втянул меня в эту хрень. – Она мрачно на него посмотрела. – И сказал, что сам не собирается в это лезть.

Макки поскреб ногой асфальт.

– Да, но я не мог просто сидеть сложа руки.

– Вообще-то мог.

Дин невольно расплылся в улыбке, увидев, как Макки съежился. Но улыбка очень быстро исчезла при мысли, как они облажались.

– Слушайте, мы остались ни с чем. До первой четверти восемь проклятых дней, а у нас ничего нет.

– Если вы не слишком заляпали место преступления, тогда я вызову подкрепление. Может, в лаборатории что-то найдут. – Макбейн вздохнула. – Хотя я бы на это не рассчитывала. Они будут это разгребать до следующего года. Они шустро отработали только на месте преступления, где убили студентов, потому что на нас давил университет. Да и то ничего не нашли. Нет ничего хуже преступления, совершенного на улице в ветреную ночь. Но с Рейесом и тем, кого вы нашли… на это уйдут недели.

– И у нас опять ничего нет, – усмехнулся Дин.

– Да, косматый, у нас ничего нет. Доволен?

– Не очень. Единственное, что мы знаем наверняка, – последняя часть заклинания будет произнесена в следующий вторник где-то на этом перекрестке, – он указал на дорогу за своей спиной, – но мы не знаем, кто это сделает. Черт, до сегодняшней ночи я делал ставку на этого парня. – Он кивнул на Макки.

– Большое спасибо, – пробормотал тот.

Макбейн покачала головой.

– Я сразу могла сказать, что он не имеет отношения к этому делу. Я его знаю уже много лет.

– Да, а я две с половиной секунды, – сказал Дин, – и до сих пор не уверен, что он не заодно с нашим убийцей.

– Я пытался помочь! – пискнул Макки.

– И в основном путался под ногами, – заметил Сэм. – Извините, мистер Макки, но вы идеально подходите. Одержимы Эдгаром По…

– Я не одержим. Я довольно долго изучал его жизнь, но это не делает из меня убийцу. Или вы подозреваете каждого профессора, который знает о жизни По чуть больше, чем пишут в интернете? – Он покачал головой. – На самом деле один из них писал мне, говорил, что все это совпадение.

Эти слова привлекли внимание Дина.

– Кто это был?

– Кто-то из Фордемского университета, специалист по литературе девятнадцатого века. Смешно, ведь именно в одной из его работ я нашел информацию о Персивале Сэмюэлсе, хотя упоминался он там как один из множества медиумов.

Дин взглянул на Сэма.

– Кажется, нам стоит кое с кем пообщаться.

Макбейн посмотрела на них.

– Вы что, просто зайдете в кампус и поговорите с этим парнем?

– Э-э, его зовут доктор Росс Винсент, – тихо сказал Макки.

– Отлично. – Дин пожал плечами. – Скажем, что мы из журнала «Исследование жизни Эдгара По» или что-то в этом роде.

– Ребята, вы в этом профаны, да? – закатив глаза, спросила Макбейн.

– Что не так? – спросил Сэм.

– Он профессор, тупицы, и знает все журналы.

– Тогда скажем, что мы копы, – сказал Дин.

Макбейн расхохоталась.

– Вы двое – копы. Ну конечно. Скажи, косматый, как так получилось, что вас еще не убили?

– Мы все делаем на отлично, спасибо, – ощетинившись, сказал Дин. – И жаль…

Сэм прервал его, и это было хорошо, так как Макбейн тоже была вооружена, и ее пистолет был в наплечной кобуре, а не засунут за пояс, так что она могла достать его гораздо быстрее, чем Дин.

– Обычно мы сваливаем быстрее, чем люди успевают проверить наши документы. – Сэм улыбнулся. – Или к тому времени, как они додумываются это сделать, все уже настолько плохо, что они стремятся заручиться нашей помощью, а не выяснять, кто мы такие.

– Ну что ж, – сказала Макбейн, покачав головой, – вам везет. Но везение всегда быстро проходит. Это первое, в чем убеждаешься на этой работе.

– Вы имеете в виду работу охотника или копа? – нахмурившись, спросил Сэм.

Макбейн внимательно посмотрела на Сэма огромными карими глазами.

– И то, и другое.

На мгновение наступила тишина, а потом Макки сказал:

– Уже поздно, жена начнет волноваться. Я вам больше не нужен?

– Просто держись от нас подальше. Хорошо, Арти? – произнес Дин.

Макки скривил тонкие губы.

– Да, пожалуй, для одной ночи впечатлений достаточно. С радостью предоставлю это дело вам. Уверен, в отличие от вашего отца вы двое хорошо справитесь.

Дин опешил.

– Какого черта это значит?

– Я имею в виду, что вы работаете куда лучше, чем ваш отец, – подойдя к своей машине, сказал Макки. – Полагаю, это должно обнадеживать: приятно видеть, что следующее поколение совершенствуется. – С этими словами он сел в машину и поехал по крутому холму, в который переходила Фордем-роуд, в сторону Мэйджор-Диган-экспрессвэй.

Дин понятия не имел, как к этому относиться. Он не впервые узнал, что у них с Сэмом есть определенная репутация. Гордон в Монтане тоже об этом упоминал, но все равно это вводило его в ступор. Черт, он до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что существует целое сообщество охотников, о котором они не знали. Братья всегда думали, что те немногие, с кем их познакомил отец, – пастор Джим, Калеб, Бобби – были единственными, кто сражался с демонами.

Но узнать, что репутация у них лучше, чем у отца? Это в голове не укладывалось. Несмотря на все его недостатки, отец был мастером.

Разве не так?

Сэм сказал что-то Макбейн, и это вернуло Дина в настоящее – он спрашивал о Рокси.

– Нет, навскидку не припомню, но проверю в базе, когда в среду выйду на работу, – прищурившись, сказала Макбейн.

– В среду? – спросил Дин. – Вы что, не каждый день в будни работаете?

– Да, косматый, я работаю со среды по субботу. Сегодня у меня выходной. И поверь, я бы лучше провела его с другими людьми, а не с вами, жалкими задницами. А теперь прошу прощения, но я поеду домой.

* * *

Лишь через несколько минут ему удалось отдышаться. Он сомневался, что устраивать растяжку – удачная идея, но меньше всего ему было нужно, чтобы кто-нибудь внезапно к нему ворвался. Время не самое позднее, но район довольно беспокойный, и он не был уверен, что пустую квартиру не используют для продажи наркотиков или чего-нибудь в этом роде.

Но нет, ему посчастливилось – этого не произошло.

Зато случилось кое-что похуже.

Он не узнал тех, кто вошел, но они, очевидно, были не из домоуправления и не были рассерженными соседями или наркодилерами. Они вообще были слишком белыми для этого района.

Конечно, есть и белые дилеры, но если они просто разозлились, что он вломился в их берлогу, то вряд ли стали бы его преследовать по пожарной лестнице.

Но опять же – они могли быть под кайфом.

Ладно, неважно. Они его не поймали. Даже, напротив, помогли, затоптав место преступления. Он не оставил улик – тщательно все убрал за собой. Он ведь смотрел «C.S.I.: Место преступления» и знал, сколько всего можно найти с помощью современных технологий.

Но мертвого этими технологиями не воскресишь.

Для этого пришлось обратиться к чему-то более древнему. Так много времени ушло на то, чтобы найти правильный ритуал… Многое тут зависит от того, насколько давно умер тот, кого собираются воскресить. Эдгар По скончался сто пятьдесят семь лет назад, и ритуалы, которые могли его вернуть из могилы, требовали средств, которых у него не было.

Все, кроме ритуала Персиваля Сэмюэлса – неоцененного гения, брошенного за решетку невежественной полицией.

Он надеялся, что эти трое – всего лишь дилеры. Но видел только того, кто за ним погнался, а двух других разглядеть не смог.

Трое убиты, остался один. И я наконец узнаю ответ!

Глава 15

Фордемский университет, Бронкс, Нью-Йорк

22 ноября 2006 года, среда

Оказавшись в кампусе Фордемского университета, Сэм почувствовал, как сердце чаще забилось в груди. Он будто снова вернулся домой, и ему хотелось с криками бежать отсюда.

Вообще-то сходства между Фордемом и Стэнфордом было немного. Оба кампуса были построены в девятнадцатом веке и являли смешение архитектурных стилей, но в Стэнфорде современные здания были более сложной архитектуры. Так как Стэнфорд находился в Калифорнии, там было полно пальм – особенно на ведущей в кампус аллее длиной с целую милю и метко названной Палм-драйв – и открытого пространства.

В Фордеме было намного меньше газонов, но куда больше деревьев (не пальм), просматривалась склонность к более традиционной архитектуре и дома стояли гораздо ближе друг к другу. Центральным элементом кампуса был Китинг-холл, построенный в 1936 году. Огромное каменное здание возвышалось над остальными и завершалось большой антенной, через которую вещала университетская радиостанция на частоте 90.7 FM. Перед Китинг-холлом простиралось огромное зеленое поле Эдвардс-Пэрейд, ограниченное вымощенной дорожкой и невысоким железным забором. Впади он в кому где-то в другом месте и очнись в кампусе Фордемского университета, Сэм никогда бы не догадался, что находится в Нью-Йорке. Здесь даже пахло иначе – ароматы зеленой травы, холодного камня и опилок дразнили обоняние. А стоило оказаться за воротами на Фордем-роуд или на Южном бульваре, как в нос ударяла вонь автомобильных выхлопов.

В этот холодный ноябрьский день народу на поле было немного, хотя Сэм предположил, что в более теплую погоду здесь полно полуголых студентов, принимающих солнечные ванны и бросающих фрисби.

Оглянувшись, он решил не делиться своими ощущениями с Дином. Это его только отвлечет.

Пункт назначения находился на противоположной стороне поля: Дили-холл, одно из двух других каменных зданий, стояло фасадом к Китинг и было отделено от него этим самым полем. Вторым был Хьюз-холл – студенческое общежитие. В Дили находилась кафедра английского языка, и они договорились встретиться с доктором Россом Винсентом сегодня в его рабочее время. Хотели встретиться вчера, но он был занят.

Величественный внешний вид Дили-холла резко контрастировал с весьма традиционным интерьером, внутри все выглядело так же, как и в любом школьном коридоре: линолеум, ярко выкрашенные стены и старые деревянные двери с маленькими квадратными оконцами, которые вели в огромные аудитории с маленькими столами.

– Сэм, ты в порядке? – спросил Дин.

– М-м, да, – ответил он. – А что?

– Ты дергаешься.

– Я не дергаюсь, – возразил Сэм, хотя знал, что это правда. – Просто… это странно, понимаешь?

– Я думал, тебе нравится вся эта академическая фигня. Стены, увитые плющом, высшие учебные заведения и все такое, – поддразнил его Дин.

– Да, и мертвая девушка, – резко ответил он.

Дин открыл рот и тут же его закрыл.

– Извини, чувак, – тихо сказал он.

Сэм промолчал. Дин редко извинялся, и Сэму не хотелось снижать ценность этого момента язвительным комментарием.

Они подошли к задней части здания, туда, где находились лифты. Дин нажал на кнопку, и они стали ждать.

Несколько ледниковых периодов спустя приехал лифт, его металлические двери открылись – очень и очень неспешно. Дин посмотрел на Сэма.

– Надо было идти по лестнице.

На пятый этаж лифт поднимался так медленно, что, казалось, еще немного – и они поедут вниз.

Добравшись, в конце концов, до пятого этажа, они увидели небольшой деревянный стол, за которым никого не было. Дальше тянулся коридор с несколькими почтовыми ящиками на стене, который вел к целому ряду небольших кабинетов. Сэм предположил, что тут сидит администрация кафедры английского языка, хотя позади них был еще один такой же коридор с крошечными кабинетами.

К ним вышел невысокий мужчина с курчавой рыжей бородой и растрепанными каштановыми волосами, одетый в классический профессорский наряд: вельветовый пиджак с заплатками на локтях, фланелевая рубашка, темный галстук и джинсы. Сэм глазам своим не верил – за четыре года в Стэнфорде он никого не видел в таком прикиде. А тут на тебе.

– Йоланда? Послушай, я… – Он заметил пустой стол, остановился и посмотрел на Сэма и Дина. – Вы не Йоланда.

– Нет, сэр, – быстро ответил Сэм, пока Дин не ляпнул что-нибудь. – У нас назначена встреча с доктором Винсентом.

– Тогда вам повезло, я доктор Винсент. А вы, должно быть, джентльмены из Линкольн-центра. – Он пошел в обратную сторону. – Идем, идем, пообщаемся.

Братья последовали за ним, прошли вперед и налево, мимо нескольких комнаток слева и кабинетов справа, и оказались у двери, оклеенной всякой всячиной, имевшей отношение к Эдгару По. Большинство этих артефактов Сэм видел в коттедже (в основном это были репродукции обложек книг), а также пожелтевшими страницами комикса «Дальняя сторона».

Винсент уселся в большое кожаное кресло и начал крутить золотое обручальное кольцо на левой руке. В комнате был только один стул, но на нем лежали книги и газеты.

– Итак… кто из вас кто?

– М-м, я Арчи Лич[34], а это Мэрион Моррисон[35].

Дин бросил яростный взгляд на Сэма, которому удалось сохранить серьезное выражение лица. То, что его псевдоним именно для этого интервью был настоящим именем Джона Уэйна, не уменьшило раздражения Дина по поводу имени «Мэрион». Конечно, можно было бы предположить, что его фальшивое имя было взято из фильма «Рыбка по имени Ванда», но в фильме его использовали по той же причине – это настоящее имя Кэри Гранта.

В ответ на возмущение Дина по поводу имен, когда они ехали сюда в «Импале», Сэм только пожал плечами и сказал: «Вот такие имена выбираю я, чувак. По крайней мере, это лучше, чем имена из классического рока».

Дин дулся почти всю дорогу в Фордем. Да, он ни за что бы не признался, что дуется, но Сэм не знал, как еще назвать это выражение лица.

– Вы ходите на занятия к доктору Лауэр, и она порекомендовала вам поговорить со мной? – спросил профессор.

– Мы вместе работаем над рассказом для курса по писательскому мастерству у доктора Лауэр, – ответил Сэм. Он проверил сайт Фордема и выяснил, что университет занимает не только это, главное, здание. Помимо кампуса Роуз-Хилл в Бронксе, было еще два филиала: один в Линкольн-центре, на западе Манхэттена, а другой – в Тарритауне. Из списка преподавателей английского языка он выбрал Лауэр, которая преподавала писательское мастерство. – Он должен быть об исторической личности, и мы выбрали Эдгара Аллана По.

Винсент улыбнулся, вынул из кармана пачку сигарет и достал одну.

– Не волнуйтесь, – сказал он, – я не закурю. Спасибо нелепым новым законам, из-за которых я не могу курить даже у себя в кабинете. А ведь был цивилизованный кампус!.. Что ж, я рад, что вы пришли ко мне, а не воспользовались каким-нибудь глупым сайтом.

– Ну, мы пошарили в Сети и нашли один сайт…

Винсент выхватил незажженную сигарету изо рта.

– Умоляю, скажите, что это не «Википедия»! Серьезно, ее нужно запретить. – Он откинулся назад и прижал руку ко лбу. – Мне пришлось поставить «неуд» некоторым умникам, которые думали, что страницы текста, скопированные из «Википедии», это и есть исследование. Знаете, что я однажды сделал? Зашел на сайт и отредактировал одну из этих идиотских страниц, заполнив ее ложной информацией. И разумеется – пять студентов списали неверную информацию, хотя она провисела там всего один день! День перед сдачей работ. Просто плакать хочется. – Он принялся разминать сигарету в пальцах. – Так что вы хотели узнать?

– Вообще-то, этот сайт принадлежит некоему Артуру Гордону…

– Пиму? – Винсент поморщился и встал. Сэм, который стоял в дверях возле Дина, с тоской посмотрел на его кресло. Винсент подошел к окну и посмотрел на голые деревья и административный корпус из бордового кирпича, расположенный за Дили. – Этот безумец порочит репутацию биографов По. Например, он утверждает, что те или иные сведения абсолютно точны… Но когда дело касается По, ни о какой точности и речи быть не может! Иногда По говорил, что избегает славы и ему на нее плевать. В другой раз клялся, что мечтает быть известным. В некоторых случаях он казался классическим голодным писателем, в других – жадным до денег, как и большая часть человечества. – Винсент обернулся и ткнул сигаретой в Сэма. – Даже его смерть неоднозначна.

Сэм нахмурился.

– Я думал, он умер от алкоголизма.

Винсент всплеснул руками.

– Видите? Вот об этом я и говорю! Где вы это взяли, а, мистер Лич? Вероятно, на www.poeroolz.com или каком другом нелепом ресурсе. Серьезно, надо запретить весь этот интернет. – Он сел обратно в кресло. – Дело в том, что никто точно не знает, от чего умер По. Известно только, что это произошло в Балтиморе, там же его и похоронили.

– Профессор, мне кое-что не дает покоя, – вмешался Дин. – По когда-нибудь встречался с медиумом Персивалем Сэмюэлсом? Видите ли, мы хотели написать о встрече По с Сэмюэлсом, но не знали, была ли она на самом деле. Доктор Лауэр сказала, что вы это знаете.

Винсент начал постукивать сигаретой по лбу. Сэм уже взмолился, чтобы он закурил наконец эту чертову сигарету: будь проклят город, запрещающий курение.

– Любопытно, что вы спросили. У нас, оказывается, нет записей об этой встрече, хотя очень велика вероятность, что она состоялась. Очевидно, По интересовался сверхъестественным. Казалось бы, такой хороший экстрасенс должен был предупредить его об ужасной версии «Маски красной смерти» Винсента Прайса.

Винсент посмеялся над собственной шуткой, и Сэм заставил себя улыбнуться.

– А что, Сэмюэлс был хорошим экстрасенсом? – спросил Дин. – Я всегда думал, что он был чем-то вроде шарлатана.

Винсент приподнял бровь.

– Ну, он уже мертв, и довольно давно. Не думаю, что мы когда-нибудь это узнаем. А жаль, скажу я вам. Меня сводят с ума коллеги, которые спорят из-за информации, в достоверности которой мы никогда не будем уверены. О таком было бы неплохо знать наверняка.

Сэм и Дин еще некоторое время задавали Винсенту вопросы, ответы на которые совпадали с информацией, которую в последние несколько дней Сэм отыскал об Эдгаре По – в библиотеке и в ненавистном Винсенту интернете. Проговорив минут двадцать, Винсент вдруг поднялся и сказал, что ему пора на занятия, и поспешил проводить их к лифту. Но братья пошли за ним к лестнице, и профессор одобрительно кивнул.

– Пока я утром ждал этот лифт, у меня борода отросла, – пошутил он.

Когда они обходили Эдвардс-Пэрейд, направляясь к парковке, Сэм спросил Дина:

– Что думаешь?

Дин пожал плечами.

– В универе все преподы такие?

– Большинство, – фыркнул Сэм.

– И тебе нравилось учиться? Почему?

Сэм покачал головой.

– До сих пор не понимаю, зачем кому-то воскрешать По, – сказал он.

– В смысле? – спросил Дин.

– Ну, как сказал доктор Винсент, у него была несчастливая жизнь. Жена умерла молодой, карьера при жизни не состоялась в той мере, в какой он хотел, большая часть его коммерческих предприятий прогорела, он то и дело впадал в депрессию. Черт, если бы он родился сейчас, то, вероятно, сидел бы на всех транквилизаторах сразу.

Они добрались до «Импалы». Дин прошел к пассажирскому сиденью – он все еще отказывался садиться за руль в Бронксе.

– Может, мы все не так поняли? Что, если кто-то ненавидит По и хочет, чтобы он страдал?

– И кто бы это мог быть?

– Да любой, кто читал его рассказы, а потом писал по ним работы, – усмехнулся Дин.

Сэм сел на водительское сиденье, положил левую руку на руль, а правой сунул ключ в зажигание.

– Это никак не сужает список подозреваемых.

Дин не успел ответить, как из кармана его куртки раздался рингтон «Smoke on the Water». Он достал телефон, открыл его и сказал:

– Привет, Манфред.

Выезжая со стоянки, Сэм услышал из динамика дребезжащий голос:

– Привет, Дин. Я тут болтал с ребятами за обедом и кое-что вспомнил насчет Рокси.

– И что же это, Манфред?

– Ну, понимаешь… я как-то с ней переспал.

Глава 16

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

22 ноября 2006 года, среда

– Начните с начала, – сердито произнес Дин.

Они сидели в гостиной Манфреда. Он поставил на проигрыватель демо-альбом Disraeli Gears группы Cream, и сейчас играла песня «Tales of Brave Ulysses». Манфред сидел в кресле, а Сэм и Дин – на диване. Дин был готов вскочить и врезать Манфреду. Ведь если бы тот рассказал об этом раньше, не пришлось бы слушать «Скоттсо» два последних раза.

Манфред держал бутылку пива на коленях и смотрел на горлышко.

– Слушайте, это было давно. Это произошло тогда, когда Рокси еще торчала от всего, сечете? Она курила, нюхала, пила и закидывалась. Она явилась в «Парковку сзади» с друзьями, мы тогда только начинали и еще не выступали по выходным. Ее друзьям мы не очень-то понравились, и они ушли.

Ого, вот это шок. Дину как-то удалось не произнести это вслух.

Манфред глотнул пива и продолжил:

– Но она осталась, а после выступления ей некуда было пойти. Я предложил подвезти ее домой, и оказалось, что она живет на какой-то помойке в Моррис-парке. И я сказал, что у меня есть дом, мы приехали сюда, втянули пару дорожек, послушали пластинки и поднялись наверх.

– И вы до сих пор об этом не помнили? – сердито спросил Дин.

– Я забыл, что это была она! Слушайте, чуваки, это же было всего один раз. Ну ладно, два – она возвращалась на пару выступлений, но потом окончательно подсела и отправилась в реабилитационный центр. Я увидел ее лишь год спустя, и она была такой чистой… Черт, когда она впервые после реабилитации вошла в «Парковку», я ее не узнал! Никакого макияжа, волосы стали короче, а вместо обтягивающего топа – футболка. Совершенно другой человек. И она запала на Альдо. Меня все устраивало, потому что эта ее трезвость меня реально напрягала.

Дин посмотрел на Сэма, а Манфред жадно допил пиво и покачал головой.

Сэм пожал плечами и сказал:

– Манфред, она когда-нибудь хотела вернуть ваши отношения?

– Черт, нет. Я же сказал, она стала совершенно другим человеком. Даже не смотрела в мою сторону.

– Я думал, ей нравился этот дом, – сказал Дин, вдруг вспомнив предыдущий разговор в «Парковке».

– Конечно, нравился. Черт, этот проклятый дом всем нравится. Джина через раз просится сюда переехать.

– Вы имеете в виду Джанин? – уточнил Дин.

– Да, верно, дочка кузины. – Манфред улыбнулся щербатой улыбкой. – Знаешь, Дин, она типа на тебя запала. – Улыбка пропала. – Не связывайся с ней, ладно? Мне хватает проблем с кузиной. Кроме того, она флиртует со всем, что движется.

– Да не вопрос, – ответил Дин. Даже если бы он был заинтересован – нужно признать, Джанин была сексуальной, – ему не хотелось хоть как-то быть связанным с семьей этого человека, когда они разберутся с духом Рокси. Когда Эшу в следующий раз понадобится помощь, пусть катится ко всем чертям.

– Дело в том, – вмешался Сэм, – что Рокси может появляться у вас именно поэтому. Она все время повторяет «Люби меня» и, возможно, обращается к вам.

Манфред покачал головой.

– Тогда я ничего не понимаю. Когда она вышла из реабилитационного центра, она запала на Альдо. А после тех выходных, когда я уезжал в Пенсильванию, она просто исчезла. Ну а потом…

Дин оживился.

– В какие выходные вы ездили в Пенсильванию?

Манфред нахмурился.

– А я вам не рассказывал?

– Что не рассказывали? – Дин уже передвинулся на край дивана, готовясь вскочить и врезать Манфреду.

– Черт, парни, извините! Я думал, что рассказывал, как Альдо присматривал за моим домом. Тогда-то я в последний раз и видел Рокси. Ну, ладно, не тогда, а за пару дней до того. Мне нужно было уезжать на семейное сборище в Пенсильвании, а у меня была кошка. Бедняжка умерла в прошлом году, у нее был диабет, и кто-то должен был делать ей уколы. Я не хотел оставлять ее в ветклинике, потому что характер у нее был ужасный. Ей нравился Альдо. Он живет в маленькой квартирке в Мамаронеке и охотно принял мое предложение. – Манфред встал. – Если, конечно, я все верно помню. Пойду возьму еще пивка. Хотите?

– Да, – решительно ответил Дин, потому что потребность в алкоголе вдруг стала невыносимой. После того как Манфред ушел на кухню, он посмотрел на Сэма.

– Нет, ты можешь в это поверить?

– Прожив с ним в одном доме почти неделю? Да, могу. Дин, я иногда удивляюсь, что он помнит свой адрес. Он сам сказал, что едва может вспомнить, что было на прошлой неделе. Послушай, он даже не помнит, что вы уже вели этот разговор про Джанин.

Дин кивнул.

– Значит, ты думаешь о том же, о чем и я, Пинки?

– Ага. – Сэм вздохнул. – Пора копать.

Манфред вернулся в гостиную с тремя бутылками пива. Взяв одну, Дин сделал большой глоток и сказал:

– Манфред, слушайте, нам нужно вскопать ваш задний двор.

Манфред выплюнул пиво в свою бороду. Вытер рот рукавом и спросил:

– Что, прости?

В этот момент зазвонил смартфон Сэма. Вскочив с дивана, он поставил бутылку на свободное место на кофейном столике, вытащил из кармана смартфон и вышел в коридор.

– Алло? О, здравствуйте, детектив!

Манфред взглянул на Дина, и тот пояснил:

– Мы знаем кое-кого из отдела по розыску без вести пропавших. Попросили ее проверить Рокси.

– А, понятно. И как это связано с перекапыванием моего двора?

Дин не успел ответить, Сэм вновь заговорил:

– Правда? А с кем еще они разговаривали? Ладно. Ага. Хорошо, спасибо, детектив. Еще созвонимся. – Он сбросил вызов и вернулся к дивану. – Это была Макбейн. Она говорит, что 23 сентября 2004 года 49-й участок объявил Роксану Кармайкл без вести пропавшей.

Манфред кивнул.

– Да, время совпадает. Эти встречи с семьей всегда бывают после Дня труда.

Сэм сел обратно на диван и взял бутылку пива.

– Дело все еще открыто. И как сказала Макбейн, они разговаривали с Альдо Эммануэлли, Манфредом Афири и Томом Дейли.

Манфред нахмурился.

– Этого я не помню.

– А еще они опознали расчлененное тело под настилом. Это женщина, ее звали Сара Лоуренс. Работала в видеопрокате на Бостон-роуд. И судя по отчету судмедэксперта, ее убили от шести до двенадцати дней назад, – сказал Сэм.

– Черт, – пробормотал Дин. Ему отчаянно хотелось обвинить в этом Макки, но теперь не получится. Лоуренс убили давно, вероятно, еще до их приезда в Нью-Йорк. И они ничего не могли для нее сделать. Вернее, только одно: остановить ублюдка, который убил ее и этого Рейеса.

Манфред побледнел.

– О чем, черт возьми, вы говорите?

Сэм отмахнулся.

– Длинная история.

Манфред пожал плечами.

– Неважно. Слушайте, извините, что не рассказал вам раньше о Рокси, но я правда забыл. А теперь, если позволите, я бы хотел отвлечь вас от разговоров про расчлененные трупы и спросить насчет раскопок у меня во дворе.

– Возможно, когда Альдо присматривал за домом, он поссорился здесь с Рокси. В результате Рокси погибла, и Альдо закопал ее на заднем дворе. Поэтому она и бродит по дому, – медленно сказал Сэм.

– И показывается только после выступлений, – добавил Дин.

– Вы уверены?

Братья смущенно переглянулись.

– Не… нет, – наконец ответил Дин. – Это всего лишь догадка.

– Но она подкреплена фактами, – добавил Сэм как раз в тот момент, когда закончилась песня «Mother’s Lament». – Мы давно этим занимаемся и чаще оказываемся правы, чем нет.

Манфред хмыкнул и встал, чтобы сменить пластинку.

– В отличие от меня. Ладно, предположим, вы найдете труп Рокси. И что потом?

– Засыпем его солью и сожжем.

– Да, точно, – сказал Манфред, убирая пластинку Disraeli Gears обратно в чехол и доставая The Low Spark of High-Heeled Boys группы Traffic, – вы мне рассказывали. Вся эта фигня с солью меня беспокоит, сечете?

Надо же, это ты вспомнил. Долбаное чудо из чудес! И снова Дин удержался и не произнес этого вслух.

– Кстати о том, что меня тревожит, – вновь заговорил Манфред. – Ни за что не поверю, что за этим стоит Альдо. Мы с ним друганы уже хрен знает сколько. И он не похож на убийцу.

– Это могло произойти случайно, – сказал Сэм.

Дин закатил глаза. В этом весь Сэм – всегда пытается найти «хорошую сторону». Вспомнив, как испугался Альдо при первом упоминании о Рокси, Дин легко поверил, что парень что-то скрывает. Кроме того, они все это время думали, что Альдо знает, что с ней случилось, но не говорит.

– Если это было случайно, ему следовало об этом сообщить, – добавил Сэм.

– Не, он бы этого не сделал. – Манфред глотнул пива. – Слушайте, я не верю, что Альдо что-то натворил и уж тем более убил кого-то, но… если это была случайность, он не стал бы звонить легавым. Это я вам точно говорю. Не похоже это на Альдо, сечете?

– Подождите, – сказал Сэм, – может, нам и не придется перерывать весь двор.

Дин посмотрел на брата так, словно тот сошел с ума.

– Что, прости?

– Это ведь всего лишь догадка. Мы не знаем наверняка, что тело там. А если даже и там – не знаем, где именно. И даже если найдем, что тогда?

– Засыпем солью, сожжем, и…

– А убийца останется безнаказанным, потому что мы уничтожим улики.

Дин промолчал.

– Мы всегда говорим, что духи жаждут отмщения. Здесь тоже может быть такой случай. Что, если она просто молит о правосудии, как призрак из Балтимора? – продолжил Сэм.

– Это был предвестник смерти, – сказал Дин.

Но Сэм был в ударе.

– Да, но больше всего она хотела, чтобы свершилось правосудие. Не думаю, что соли и поджога будет достаточно. От духа мы избавимся, но убийцу не найдем.

– Поверить не могу, – Дин покачал головой.

Сэм нахмурился.

– Во что?

– Что ты в самом деле сказал «свершилось правосудие». Чувак, люди так не говорят.

Манфред кивнул.

– Он прав, Сэм, какое-то идиотское выражение.

– Неважно… Я прав или нет?

Дин вздохнул. Все в нем говорило, что нужно найти тело, засыпать солью и сжечь, потому что, черт возьми, именно так поступают с привидениями, которые появляются в домах.

Но если они это сделают, то убийство сойдет Альдо с рук.

А это его не устраивало.

– Ладно. Ну и что мы будем делать, гений? Свяжем Альдо резиновым шлангом?

Сэм улыбнулся, и Дин заметно занервничал.

– Не совсем.

* * *

Самым сложным была подготовка.

Для того чтобы сигил заработал, каждый лунный ритуал нужно было совершить в определенной точке. К счастью, места для маневра все-таки хватало. Например, ему нужна была всего одна – любая – свободная квартира в доме на 199-й, и он ее нашел. Еще больше повезло с домом на Уэбб-авеню. Он хотел найти там заброшенную квартиру, но с подвалом все вышло намного лучше.

Вот так он и понял, что делает правое дело. Судьба благоволила ему, облегчала задачу.

Оставался финал – и целых пять дней на подготовку. Ему казалось, что этот этап будет самым легким.

Он стоял на углу Фордем-роуд и Юниверсити-авеню – теперь его называют бульваром Мартина Лютера Кинга – и смотрел на две башенки церкви Святого Николая Толентинского. В обеих висели колокола, которые звонили по воскресеньям.

В следующий вторник они тоже зазвонят. Его сердце бешено колотилось от предвкушения. Наконец-то это произойдет. Ему не пришлось возвращаться на прошлое место. Он знал, что полиция обнаружила останки бедной Сары Лоуренс. Она была замечательной женщиной и, сложись все иначе, вероятно, прожила бы длинную и счастливую жизнь. Но она послужила благой цели, и, возможно, потом, когда люди поймут значение его поступков, ее имя будет увековечено, как и имена Марка Рейерса, и этих двух студентов, и предстоящей жертвы. И конечно же, его имя – имя того, кто показал миру величие магии. Хотя он понимал, что в его случае на это рассчитывать вряд ли приходится. Ведь мир не оценил гениальности Персиваля Сэмюэлса, а он жил в те времена, когда люди были гораздо восприимчивее к оккультизму, чем в современном мире с его сайтами, факсами, мобильными телефонами, айподами, электронной почтой и прочей технической чепухой.

Но все это неважно. Ведь он сможет вернуть Эдгара По в мир, который оценит его талант. В мир, где тот сможет рассказать правду.

Только это имеет значение. Что такое жизнь Марка Рейерса, Сары Лоуренс и тех двух студентов по сравнению с этим?

Не говоря уж о жизни того, кого он найдет для завершающего ритуала.

Вообще-то для заключительной части ему не нужен был человек. Колокольня – четвертый и последний сигил, и ему просто нужно воссоздать «Звон».

Вопрос в том – как. Он помнил строки, в которых многократно повторялось слово «звон». У По был прирожденный талант к рифме и звукоподражаниям, чем не могли похвастаться многие его американские соратники-поэты. Когда читаешь «Звон», словно оказываешься посреди «медно-стонущего прибоя».

Особенно его волновал вопрос: что же потребуется для ритуала? Он выбрал «Бочонок амонтильядо», «Убийство на улице Морг» и «Сердце-обличитель», потому что во всех трех рассказах были убийства. Из своих исследований он знал, что в самых сильных ритуалах требуется забирать жизнь, и человеческая жизнь сильнее жизни животного. Но в «Звоне» такой смерти не было.

Но потом он вспомнил один отрывок:

Все отчаянье взыванья пред безжалостным огнем,

Все безумье состязанья с яростным, глухим огнем,

Что стремится выше, выше,

Безнадежной жаждой дышит,

Слился в помысле одном,

Никогда, иль ныне, ныне,

Вознестись к луне прозрачной, долететь до тверди синей!

И еще один:

Сам восторгом упоен

Под пэан колоколов.

Вопит он, скакать готов,

В ритме верном, верном, верном,

Словно строфы саг размерном

Под пэан колоколов

И под звон[36]…

Да! Вот то, что нужно. Он найдет жертву и подожжет ее, звоня в колокола. Горящий человек уж точно будет скакать и вопить, и вскоре упокоится.

Идеально.

Сейчас, поздно ночью, церковь была заперта. Завтра после работы он вернется и поговорит со священником. Скажет ему, что должен во вторник в полночь позвонить в колокола. Конечно, придется сделать щедрое пожертвование. Но это не проблема. Приобретение всего необходимого для ритуалов, да еще так, чтобы полиция не выследила, обходилось недешево, но после смерти жены денег у него было полно. Ее смерть – лучшее, что она сделала. Обеспечила его деньгами и избавила от своего надоедливого присутствия.

Убедившись, что план продуман и готов к исполнению – оставалось только найти жертву, но на это есть еще половина недели, – он повернулся, чтобы двинуться в сторону машины, оставленной в нескольких кварталах от Юниверсити-авеню.

Однако дорогу ему преградил невысокий мужчина в некрасивом костюме, которого он уже видел – на главной странице довольно скучного сайта.

Человек, который взял себе псевдоним Артур Гордон Пим в бессмысленной попытке доказать свою преданность автору, сказал:

– Верно говорят, что преступник возвращается на место преступления, но мне кажется довольно забавным, что вы решили прийти на место преступления до того, как оно им стало. – Пим покачал головой. – Я должен был догадаться, что это вы.

– Простите, – сказал он, – но я не понимаю, о чем вы. – Он начал обходить Пима, но тот опять встал у него на пути. – Я вас не знаю, но…

– Нет, знаете.

Конечно, он знал, но не видел причин признаваться.

– Слушайте, я просто любуюсь этой прекрасной церковью…

– В среду в одиннадцать вечера? Мне это кажется крайне маловероятным, особенно учитывая, что эта церковь и есть место для ритуала, который вы намереваетесь совершить в следующий вторник. Я упустил вас в понедельник ночью из-за этой проклятой растяжки, но уверяю, любезный, я не позволю вам еще кого-нибудь убить.

Он вдруг занервничал. Сначала хотел как-то выкрутиться, но если Пим видел его в квартире на 199-й, то надежды нет. Он явно его преследует.

И тут он понял, что надежда есть, и улыбнулся.

– Вас что-то рассмешило?

– Да, вы. – И он ударил Пима в лицо.

Боль пронзила костяшки и запястье, и он потряс рукой. Так всегда делали по телевизору, и жертва каждый раз падала на пол без сознания. Пим же схватился за лицо и сплюнул кровь.

– Вы меня ударили! – воскликнул он.

Конечно, я тебя ударил, болван, жаль только, что ты не упал. У него с собой не было пистолета – его сорок четвертый остался дома, – поэтому он оказался беззащитен, когда якобы безотказный прием не сработал.

Оставалось одно – бежать. Это всегда выручало его в чрезвычайной ситуации.

Ноги у него были длиннее, а кроме того, Пим явно не ожидал, что он сбежит, поэтому ему удалось оставить невысокого преследователя далеко позади. Заклиная ноги бежать быстрее, он мчался по тротуару Юниверсити-авеню. Проносясь мимо домов и таунхаусов, он вспомнил, что в машине есть леска, которой он связывал жертв. Она помогла ему обездвижить Сару Лоуренс, которая довольно энергично сопротивлялась, пока он не вколол ей снотворное.

Сунув в карман куртки здоровую руку – в правой до сих пор пульсировала боль, – он достал брелок от машины и нажал кнопку, открывающую багажник.

Леска лежала именно там, куда он ее положил. Он схватил ее вместе с мячом, который валялся там с тех пор, как он поймал его на игре «Янкиз» – это жена уговорила его сходить. Он повернулся и увидел Пима, который, прижимая телефон к уху, бежал по тротуару прямо к нему.

Не знаю, кому ты звонишь, но со мной этот номер не пройдет. Он бросил мяч в голову Пима.

Попал в живот, но этого было достаточно, чтобы Пим рухнул на асфальт.

Он подбежал к Пиму, который хрипел на тротуаре, выхватил у него из рук телефон и швырнул в стену ближайшего дома, заломил руки за спину и принялся связывать запястья.

– Что вы делаете?! – спросил Пим, тяжело дыша, и вскрикнул, когда леска впилась в кожу.

– Выбираю последнюю жертву, – ответил он, затягивая леску. Мимо проходили люди, но они были заняты своими делами и не обращали внимания на происходящее. Но у них наверняка были мобильные телефоны, поэтому убираться отсюда следовало как можно скорее. – Не волнуйтесь, ваше имя войдет в историю. Вас запомнят как того, кто помог осуществить одно из самых великих начинаний человечества. – Он усмехнулся. – Хотя сомневаюсь, что вы сможете это оценить. Не волнуйтесь, я сам воздам должное вашей жертве. Например, сошлюсь на ваши работы.

Он встал, схватил Пима за связанные запястья и поставил на ноги. Судьба снова ему улыбнулась. Это было его предназначение, он был в этом уверен.

Очень скоро я наконец узнаю ответ!

Глава 17

Дом Манфреда Афири, Бронкс, Нью-Йорк

23 ноября 2006 года, четверг

Сэм помнил, что в старых детективах главным было собрать всех подозреваемых в одном месте. В «Убийстве на улице Морг» такой сцены не было, но авторы криминальных историй, писавшие после Эдгара По, вовсю пользовались этим приемом. Конечно, в реальном мире это нечасто срабатывало, поэтому шанс провернуть такое вызывал у него, говоря словами Дина, острые ощущения.

Он попросил Манфреда собрать в четверг вечером всю группу у него дома. Манфред намекнул, что таких «встреч» у них давненько не было.

– Не думаю, что мы вообще когда-нибудь вот так встречались, не считая репетиций, – сказал он. Но тем не менее все устроил, обзвонил ребят и попросил прийти к нему вместо репетиции у Тома Дейли.

Неудивительно, но Томми приехал последним. Сэм заметил, что он и на выступления являлся последним, хотя барабанщику требовалось больше времени для подготовки, потому что он не хранил барабанную установку в «Парковке сзади». «Я слишком много заплатил за эту малышку», – сказал он, когда в субботу вечером Сэм спросил его об этом. Хотя все равно было непонятно, почему он не может забрать с собой дорогой маленький барабанчик, а остальное оставить, чтобы сэкономить время на установку и демонтаж.

Когда Томми наконец появился, клавишник Робби и Альдо, сидя на диване, ныли и жаловались друг другу на свои основные работы, Дин и Манфред стояли у проигрывателя и обсуждали плюсы и минусы восстановления записей Роберта Джонсона (Сэму было интересно, собирается ли Дин упомянуть, что они недавно встречали демона, которому Джонсон продал свою душу). Басист Эдди стоял у окна и смотрел на задний двор.

– Извините, опоздал, – сказал Томми. Он был в ярко-розовой футболке, которую, подозревал Сэм, видно из космоса. Другие члены группы были в свитерах и джинсах. Все, кроме Эдди – тот был в тех же черных шмотках, в которых обычно появлялся на сцене.

– Ну и что здесь происходит?

Сэм повторял про себя заклинание. Это был простой вызов, который отец записал в дневник (непонятно почему, но эти строки оказались между записью ритуала вызова жнецов и ритуалами индейцев калуса), и Сэм держал его под рукой для подстраховки – там были какие-то мудреные латинские слова, а неправильное произношение могло привести к фатальным последствиям. (Он до сих пор пугающе отчетливо помнил, как в десять лет произнес первое заклинание-ловушку. Вот только произношение у него было тогда таким скверным, что вместо этого он вызвал духа, который разнес домик, в котором они остановились. Отцу удалось вернуть демона туда, откуда тот пришел, но залог за домик им так и не вернули…)

– Итак, парни, – сказал Манфред, вернувшись с пивом для Томми. – Вы небось гадаете, зачем я вас позвал. Все просто, но вы вряд ли в это поверите. У меня в доме были кое-какие проблемы, сечете? Вот эти два парня, Сэм и Дин, помогали мне.

Дин поднялся и встал рядом с Сэмом на пороге.

Робби нахмурился:

– Я думал, это друзья Эша.

– Так и есть, – сказал Дин. – От него мы и узнали о проблеме Манфреда.

– И эта проблема как-то связана с Рокси? – спросил Альдо.

Дин усмехнулся.

– Ого, Альдо, с чего ты это решил?

– С того, что вы всю неделю о ней выспрашивали. Достали уже. Я не в восторге от этой части своей жизни.

– И почему же? – спросил Дин, направляясь к дивану.

– Эта сучка меня бросила. Ни звонков, ни извинений, ни «прости, ничего не вышло» или «мы можем остаться друзьями». Просто исчезла. И меня это разозлило, ясно?

Сэм заметил, что с лица Альдо исчезло обычное выражение восторга. Когда он впервые увидел его на сцене в прошлую пятницу, Альдо выглядел довольным жизнью. Что в этом было его обычным поведением, а что – результатом посещения собраний анонимных алкоголиков, Сэм не рискнул предположить.

А сейчас Альдо встопорщился, как спрятавшийся под креслом-качалкой котенок, и Сэм подумал, что их с братом теория верна.

– Дело в том, – сказал Дин, – что в последний раз Рокси видели как раз тогда, когда вы приглядывали за домом Манфреда.

Тут все подались вперед – кроме Эдди, который, как обычно, стоял по стойке «смирно». Томми, откинувший спинку кресла, поднял ее обратно.

– Исчезновения? Она исчезла?

– После тех выходных ее объявили без вести пропавшей, – ответил Дин.

Теперь Альдо выглядел сбитым с толку.

– О чем ты, черт возьми, говоришь, Сэм?

– Я Дин.

– Да пофиг! Я ни за чьим домом не присматривал.

Манфред уперся руками в бока.

– Ты точно это делал, Альдо. У меня тогда была кошка, Люсиль, и, когда я уехал на встречу с семьей, ты каждое утро давал ей инсулин.

Альдо уронил голову на руки.

– Проклятье. – Он поднял голову. – Чувак, извини, но… Слушай, мне жаль, что я тебе не сказал, но… Я ненавидел эту кошку. Мы плохо ладили, и когда я сказал, что присмотрю за домом, я соврал.

Сэм нахмурился. Не такой реакции он ожидал, хотя Альдо и должен был отрицать свое присутствие в доме, если он виновен. Встав с дивана, он подошел к Манфреду.

– Я не хотел тебя подводить, но не мог находиться рядом с этой глупой тварью даже пять минут, и попросил ребят делать ей уколы, – продолжал Альдо.

– Подожди, – сказал Робби, – это произошло, когда ты ездил к семье? Когда, четвертого?

Манфред кивнул.

– Да. И я доверял тебе…

Альдо поднял руки.

– Знаю, знаю, но… – Он повернулся. – Скажите ему, парни.

Робби и Томми кивнули.

– Да, все так и было.

Сэм посмотрел на Эдди, который тоже кивал. Манфред недоверчиво покачал головой.

– Я вам даже не показывал, как делать уколы! Я показал это только Альдо.

Томми рассмеялся.

– Чувак, мы знаем, как обращаться со шприцем, уж поверь.

Сэм посмотрел на Дина, тот пожал плечами и сказал:

– Это не меняет того, что Рокси мертва.

Все повернулись и посмотрели на братьев, словно удивившись, что эти двое еще тут.

– Что? – переспросил Альдо.

– Она мертва, – сказал Манфред. – Я это точно знаю, потому что уже две недели она появляется у меня дома. Каждый раз, как я возвращаюсь с выступления в «Парковке сзади».

На несколько секунд повисла тишина.

А потом Альдо, Робби и Томми расхохотались. Но только не Эдди. Сэм подумал, что его лицо, наверное, развалится, если он просто улыбнется.

– Я думал, День дурака в апреле, – произнес Робби, давясь от смеха.

– Мы серьезно, – сказал Дин.

Альдо покачал головой, все еще смеясь.

– Я всегда знал, что у Эша не все дома, и то, что вы – его друзья, это только доказывает.

Дин повернулся к брату.

– Сэм?

«Представление начинается», – подумал Сэм, достал дневник отца и открыл страницу, которую пометил скрепкой.

– Phasmates mortua hic ligata admovete audieminique!

Робби нахмурился.

– Это что, немецкий?

Томми посмотрел на Робби.

– Нет, это латынь. – И в ответ на удивленный взгляд Робби добавил: – Что такого? Я изучал ее в старшей школе.

Сэм повторил:

– Phasmates mortua hic ligata admovete audieminique!

– Это безумие! – воскликнул Альдо. – Этого просто не может…

– Phasmates mortua hic ligata admovete audieminique! – в третий и последний раз произнес Сэм.

Раздался грохот, окна задребезжали, диски задрожали на полках и, стукаясь футлярами, начали издавать ужасный шум.

– Что это за фигня? – вскочив на ноги, крикнул Томми.

Все переглядывались и бросали взгляды на Сэма. Выражения их лиц ему были хорошо знакомы, он видел такое много раз: «Этого не может быть». «Это мне мерещится». «Это, должно быть, прикол». «Этого нет в моей картине мира». «Пусть это прекратится!»

А потом раздался жуткий хохот. И тут Альдо побледнел.

– Рокси? – тихо спросил он.

Хохот продолжался, а потом раздался голос Рокси:

– Люби меня! Люби меня! Люби меня!

И наконец появилась она сама.

Светлые волосы были всклокочены еще сильнее, чем в прошлый раз, глаз почти не было видно, но футболка с Queensrÿche была вполне узнаваема, рот распахнут и из него неслось: «Люби меня!»

Она направилась прямо к окну, у которого стоял Эдди.

Впервые за короткое знакомство с Эдди Сэм заметил, как тот переменился в лице: глаза расширились, он замахал руками перед лицом и закричал:

– Отвали от меня, сука! Ты мертва! Мертва и похоронена!

Манфред уставился на басиста.

– Эдди, какого черта?

– Люби меня! Люби меня! – продолжал вопить дух Рокси Кармайкл.

– Я же сказал тебе «нет», тупая сука! – закричал Эдди. – Отвали от меня, ты мертва!

– Люби меня!

Томми с Робби бросились к двери в коридор, где стояли Сэм, Дин, Манфред и Альдо.

– Убери ее, чувак, – сказал Робби.

– Зачем? – поинтересовался Сэм.

– Что это, черт возьми, за вопрос? – спросил Томми. – Избавься от этой штуки, не то, клянусь, я не знаю, что с тобой сделаю, серьезно!

– Люби меня! Люби меня!

Несколько дисков упало на пол. Окна дребезжали все сильнее.

– Убирайся! – кричал Эдди. – Я уже тебя убил, убирайся!

Дин вышел в коридор, где прятал ружье. Сняв его с предохранителя, вошел обратно в гостиную и поднял, целясь в духа.

Как и ожидалось, один из членов группы запротестовал. Робби выступил вперед, но Сэм потянул его за плечо.

– Доверьтесь нам.

– Еще чего! Это вы притащили сюда эту хрень!

– Она была здесь до того, как появились эти парни, – сказал Манфред.

Сэм заметил, что Альдо молчал, но выглядел взбешенным.

– Люби меня!

– Закройте уши, – сказал Сэм и первым сделал это.

Раздался оглушительный грохот: Дин выстрелил в дух Рокси солью, и она рассеялась.

– Ой! – Эдди схватился за правую руку. Немного соли досталось и ему, но Сэм не собирался извиняться.

Едва Рокси исчезла, одновременно произошли две вещи: дом перестал дрожать, а Альдо набросился на Эдди и ударил его по лицу. Эдди рухнул на пол, но Альдо не остановился, он пнул его, наклонился, чтобы снова ударить, и закричал:

– Сукин сын, ты убил ее!

Дин схватил Альдо за руку.

– Не надо! Я все понимаю, чувак, но не надо.

Альдо обернулся.

– Отпусти меня, Сэм.

– Я Дин, и я не отпущу. Пусть он все расскажет. – Дин посмотрел на Эдди: тот скорчился на полу в позе эмбриона, по его щекам текли слезы. – Если нам не понравится то, что он скажет, я сам помогу вам выбить из него дерьмо. Но сначала мы должны узнать, что он сделал с ней… и с ее телом.

Альдо несколько секунд тупо смотрел на Дина, затем кивнул, опустил руку, а Дин убрал свою.

– Это вышло случайно, – пробормотал Эдди.

Схватив басиста за отвороты черной куртки, Дин рывком поднял его на ноги.

– Вставай! А теперь мы поговорим, или я позволю ему отлупить тебя. Что произошло?

– Это случилось… – Эдди шмыгнул носом и вытер слезы. – Это случилось, когда Манфред уехал. Альдо и близко не хотел подходить к Люсиль, так что мы с Робби и Томми приходили по очереди. Моими были вечер субботы и утро воскресенья, поэтому я мог остаться в субботу на ночь. И я пригласил Рокси.

– Что? – завопил Альдо.

– Я трахал ее, ясно? – с вызовом сказал Эдди. – Но это было не всерьез. Она сказала, что ты больше не удовлетворяешь ее в постели, и я подумал: какого черта! Я хотел ее с того момента, как она стала вешаться на Манфреда. Ничего серьезного, просто секс.

Альдо шагнул вперед, сжав кулаки.

– Просто секс?!

– Полегче, – сказал Дин и положил руку на плечо Альдо.

– Мы переспали, она надела футболку с Queensrÿche и завела разговор о том, что мы должны быть вместе. Но я этого не хотел.

– Она была недостаточно хороша для тебя? – спросил Альдо. Сэм слышал ярость в его голосе и не был уверен, что Дин сможет и дальше его сдерживать.

– Для перепихона – хороша, но я не хотел, чтобы эта тупая сука стала моей девушкой. Это привело бы к развалу группы… Ведь если бы она бросила тебя и начала встречаться со мной, все бы рухнуло, а мне она даже не нравилась. Мне было нужно только ее тело.

– И что, ты убил ее? – спросил Манфред.

Эдди повернулся к Манфреду и ответил:

– О боже, нет! Мы просто… это вышло случайно! Она отключилась и упала с этой чертовой лестницы сразу после нашей ссоры. Я сказал, что не хочу отношений, она ответила «ладно» и пошла на кухню за выпивкой, но по дороге отключилась и упала.

– И ты думаешь, что я тебе поверю? – спросил Альдо. – Рокси никогда не теряла сознание.

– Может, она была пьяна, – неуверенно сказал Эдди.

– Она была трезвенницей, чувак, и ты это знал, – качая головой, вмешался Манфред. – Ладно тебе, мы же не дураки. Кроме того, ты только что орал, что убил ее, и это было… как ты сказал?.. под влиянием момента.

– Готов поклясться, эти парни подтвердят, что слышали твое признание, – сказал Сэм, хотя надеялся, что этого не произойдет, так как члены группы были бы кошмарными свидетелями, к тому же обстоятельства, при которых Эдди признался, нельзя использовать в суде. И Сэм спросил: – Что ты сделал с телом?

– Закопал на заднем дворе. – Эдди покачал головой. – На это ушла вся чертова ночь.

Сэм почувствовал вибрацию в кармане, это звонил смартфон. Он достал его, прочитал на экране: «Детектив Макбейн», вышел в коридор и ответил:

– Детектив, вот это совпадение!..

– В чем дело?

– Мы как раз собирались вам звонить. Эта часть Ривердейла находится в юрисдикции пять-ноль?

Макбейн фыркнула.

– О, теперь ты говоришь на жаргоне копов? Очень мило. Да, пять-ноль присматривает и за Ривердейлом. А что?

– Думаю, вам захочется пригласить сюда своих друзей. Мы считаем, что пропавшая Рокси Кармайкл похоронена на заднем дворе дома, в котором мы остановились.

Молчание.

– Серьезно?

– Да. Но вы, очевидно, звонили не по этому поводу. Что случилось?

– Когда мы закончим разговор, я позвоню в пять-ноль, но вам двоим пора уносить оттуда свои белые задницы.

Сэм кивнул.

– Да, конечно.

Они ведь все еще в бегах, а полиции, скорее всего, понадобится время, чтобы выкопать тело Рокси и взять показания у всех членов «Скоттсо».

– К счастью, мне есть чем вас занять. Поэтому-то я и звоню. Пропал наш приятель Артур Гордон Пим.

Глава 18

Церковь Святого Николая Толентинского, Бронкс, Нью-Йорк

23 ноября 2006 года, четверг

Дину пришлось признать, что он понятия не имел, как Сэму удалось выбраться из Ривердейла. А признать это было сложно, ведь он всегда гордился своим идеальным умением ориентироваться.

Как только они спустились с крутого холма Ривердейл-авеню, одной из основных магистралей района, Дин без проблем определил, куда им ехать. С 230-й Западной улицы был съезд на Мэйджор-Диган-экспрессвэй, а подножие холма вывело их к углу 231-й, и Дин знал, что оттуда до автомагистрали можно добраться шестью разными дорогами. Они возвращались к углу Фордем и бульвара Мартина Лютера Кинга, где ночью в понедельник расстались с Макбейн – прямо на выезде с Фордем-роуд. А там он уже мог сесть за руль.

Вот только он не доверял своему умению настолько, чтобы объехать Ривердейл. И это его дико злило.

Но ехать было нужно. Честно говоря, исчезновение Макки только подтвердило его подозрение, что он заодно с больным ублюдком, который пытается воскресить Эдгара По. Но Сэм сказал, что, по мнению Макбейн, все куда серьезнее. Кроме того, им все равно нужно было убраться из дома Манфреда, пока не приехали копы. Эдди собирался признаться, что убил Рокси и закопал ее тело во дворе, а Манфред и Альдо ясно дали понять, что не дадут ему шанса пойти на попятный. Но все они обещали ничего не рассказывать про дух Рокси, и убедить их в этом было нетрудно.

– Клянусь, я ни за что не расскажу копам о привидении, – были последние слова Томми.

Если повезет, дух Рокси наконец обретет покой. Сэм вывел «Импалу» к съезду на Фордем-роуд, свернул налево на Фордем, затем проехал по холму до бульвара Мартина Лютера Кинга, застревая почти на каждом светофоре. Повернул направо, увидел «Сатурн» Макбейн, стоявший у пожарного гидранта, и припарковался вторым рядом.

– Спасибо, что приехали, ребята, – сказала Макбейн. Она снова была в толстовке и джинсах. На этот раз джинсы были черными, а толстовка – с героями мультиков «Уорнер Бразерс». Этот выбор сразу повысил рейтинг Макбейн в глазах Дина.

– Что случилось? – спросил Сэм.

– Вчера вечером я работала над делом. Телефон был выключен, чтобы звонки не отвлекали от работы. К сожалению, мой провайдер работает хреново, поэтому голосовые сообщения я получила только сегодня днем. Традиционные четыреста звонков от тети Вернеты – как всегда, если я не звоню ей каждый час, – и сообщение от Артура.

Сэм нахмурился.

– Что он сказал?

– Не много.

Она достала из кармана мобильник, открыла его, нажала «один» и включила громкую связь.

– У вас одно новое сообщение, – произнес механический голос.

Знакомый писк, а потом раздался сбивчивый голос Макки:

– Детектив, это Артур Гордон Пим! Я сделал поразительное открытие, и вы должны… ох!

Дин услышал какой-то стук, потом бряканье и слова: «Среда, двадцать три тридцать девять».

Макбейн закрыла телефон.

– Это еще не самое интересное. Я звонила ему раз двенадцать, но ничего! Даже голосовая почта не включилась, и тогда я отследила его телефон. – Она указала туда, где тротуар соприкасался с фундаментом многоквартирного дома. – Он лежал здесь. – Она снова залезла в карман и достала две половинки телефона. – И вот как он выглядел.

– Это плохо, – сказал Сэм.

– Слушайте, мне очень жаль этого парня, – слукавил Дин, – но что мы можем сделать?

Макбейн пристально посмотрела на него.

– Мы можем найти его, косматый. Он сказал, что сделал «поразительное открытие», а это означает только одно.

– Что он не послушался вас, когда вы велели ему не вмешиваться? – усмехнулся Дин.

К удивлению Дина, Макбейн усмехнулась в ответ.

– Ладно, не одно. Вот второе: он отыскал нашего парня, и тот похитил его и выбросил телефон.

Сэм потер подбородок.

– Вы думаете, убийца планирует сделать его жертвой номер пять?

– Да, но тот самый день наступит только во вторник, так что… – заговорил Дин и вдруг замолчал. – О черт! Ведь до сих пор он все планировал заранее. Ему пришлось украсть обезьяну и заранее подготовить все в пустом доме и в пустой квартире.

– Лоуренс он убил за несколько дней до ритуала, – добавил Сэм.

– Наконец-то дошло, – сухо произнесла Макбейн. – Я уже проверила: на этом перекрестке нет нежилых помещений. А парк – слишком открытое место.

– Не забывайте, где были убиты студенты, – заметил Дин.

– Да, – сказала Макбейн, – но тогда у него был накачанный наркотиками орангутанг. А теперь появился неожиданный заложник – не такой, какой был ему нужен. Где бы он это ни сделал, это произойдет не на виду.

Сэм, нахмурившись, смотрел на улицу в сторону Фордем-роуд. Дин знал этот взгляд и поэтому спросил:

– О чем ты думаешь, Сэмми?

– Та церковь на углу…

– Церковь Святого Николая Толентинского, – сказала Макбейн. – А что с ней?

– Там есть колокольня?

Макбейн кивнула.

– Да, в колокола звонят каждый вечер по субботам и воскресеньям, во время мессы.

– Одно из самых известных стихотворений По – «Звон». Оно навеяно церковными колоколами.

Дин нахмурился.

– А в нем кто-нибудь умер?

Сэм покачал головой.

– Но это может и не остановить нашего парня.

– Особенно если он узнал, что в его дела сует нос невысокий раздражающий парень в костюме из полиэстера, – пробормотал Дин. – Который тоже может все испортить.

– Он довольно четко следовал ритуалу, – сказал Сэм, – а фазы луны – важная часть. Если он все-таки воссоздает стихотворение, то…

Он замолчал, и Дин пихнул его:

– Сэм?

Тот повернулся и внимательно посмотрел на брата.

– Я просто вспомнил пару строчек оттуда:

Все – что-то, что-то – пред безжалостным огнем,

Все безумье состязанья с – что-то, что-то – глухим огнем,

Что стремится выше, выше…

В голове Дина всплыли воспоминания о ночном кошмаре. О демоне, который убил мать и Джессику, девушку Сэма, пригвоздив к потолку, охваченному огнем. В этом кошмаре Дин видел, что случилось с женщинами из их с Сэмом жизни, о которых они заботились. Он не считал Макки важным для себя человеком, но никому бы не пожелал такой участи. И, кроме того, совершенно точно не хотел снова это увидеть.

Макбейн направилась к церкви.

– Идем.

– О, прекрасно, – проворчал Дин себе под нос. План действий составили они, а командование на себя берет она?

Но он напомнил себе, что, если бы не Макбейн, их бы здесь не было. Кроме того, им надо чем-то заниматься, пока копы ползают по дому, в котором они ночевали.

Дело было в том, что копы ему никогда не нравились. В основном потому, что он считал их невежами. Конечно, так устроен почти весь мир, но рассеянность слуг закона не способствовала их с братом эффективной работе. Он давно уже потерял счет случаям, когда полиция бездействовала и только мешала им – еще задолго до Балтимора. Но были и исключения: Баллард и тот шериф в Хиббинге. Хотя случай в Хиббинге не был сверхъестественным, в той семье не было ничего демонического, а это значит, что вышеупомянутый шериф, Кэтлин, была такой же невежественной, как и все остальные.

А вот Макбейн оказалась хорошим человеком. И независимо от того, хочет он это признавать или нет, она помогла им.

Но ему все равно это не нравилось. Дин считал, что им с Сэмом лучше работать вдвоем.

– Эй, когда все это закончится, напомните, что у меня есть кое-что, что вас заинтересует, – сказала Макбейн.

Дин нахмурился.

– Хорошо.

Больше она ничего не сказала. Когда они добрались до угла, Макбейн подошла к входу в церковь. Точнее, к одному из них – в церкви было три главных входа и несколько боковых дверей. Макбейн выбрала главный вход в центре, который был расположен по диагонали к углу Фордем и бульвару Мартина Лютера Кинга и выходил на середину перекрестка.

Она замолотила по резной деревянной двери высотой метра три.

– Будем действовать в лоб? – спросил Дин.

– Косматый, я не собираюсь вламываться в церковь. Я достаточно нагрешила в этой жизни, благодарю покорно. А теперь заткнитесь и дайте мне с этим разобраться.

Дин посмотрел на Сэма, но тот просто пожал плечами: «Чего ты от меня хочешь?» Они еще никогда не вламывались в церковь…

Через несколько томительных минут, которые показались Дину целыми днями, дверь со скрипом приоткрылась. За ней стоял сонный мужчина.

– Да?..

Макбейн показала ему жетон.

– Полиция Нью-Йорка, святой отец.

– Вообще-то, я диакон, – пробормотал он. – Священники все уехали на неделю.

«Везучий ублюдок, – подумал Дин. – Все помещение в его распоряжении. Интересно, какие проблемы могут возникнуть у диакона, пока священники в отъезде? Вероятно, никаких», – разочарованно подумал он.

– Прошу прощения, но у нас есть основания полагать, что на вашу колокольню кто-то проник. Мы можем войти?

– Кто-то проник?..

– Да, сэр. Мы должны ее осмотреть.

Диакон, казалось, очень медленно прокручивал разговор в своей голове.

– Я не понимаю.

Дину это надоело, и он шагнул вперед.

– Слушайте, диакон, мы думаем, там наверху кто-то есть, и должны это проверить. Вы нас впустите?

– Ну… – Он покачал головой. – Видимо, да. Вы же из полиции… – Он нервно улыбнулся. – Кроме того, в доме Господа рады всем.

Дин улыбнулся.

– Аминь.

– Что я тебе говорила насчет того, что разберусь с этим сама, косматый? – прошептала Макбейн, пока они входили.

– Но впустили нас благодаря мне, не так ли?

Макбейн мрачно посмотрела на него, и они вошли в церковь.

Диакон указал на винтовую лестницу слева:

– Колокольня там.

– Оставайтесь, пожалуйста, здесь, сэр. А мы посмотрим, – сказала Макбейн.

– Э-э, хорошо. – Диакон выглядел недовольным, но спорить не стал, за что Дин был ему благодарен.

Дин осмотрелся, но, к своему удивлению, почти ничего не разглядел. Вокруг он видел только какие-то расплывчатые формы. Он как-то не задумывался о том, что церкви по вечерам закрывают, и так поздно, без света, проникающего в витражные окна, без электричества и свечей, внутри ничего не видно.

Сэм и Макбейн уже поднимались по лестнице, и Дин последовал за ними.

Они двигались по спирали, Макбейн впереди, а Сэм с Дином сразу за ней. Дина это не устраивало, но это по крайней мере успокоит диакона, так как жетон показала только Макбейн.

Восхождение по узкой винтовой лестнице заняло чуть меньше чем десять дней, и наконец они оставили позади основную часть высокого свода церкви. Дин никогда не страдал агорафобией[37], но находясь так высоко в открытом пространстве церкви, когда от падения на пол защищают только металлические поручни, он не мог не чувствовать нервную дрожь. Так что он обрадовался, когда лестница закончилась площадкой. Дальше в глубь церкви вел коридор, и еще одна лестница устремлялась ввысь.

Кивнув в сторону лестницы, Макбейн продолжила путь. Дин потянулся за спину и достал пистолет, Макбейн с Сэмом сделали то же самое. Им не хотелось пугать диакона, но теперь, когда он их не видел…

Следующая лестница тоже оказалась витой, но была встроена в каменную кладку, с обеих сторон от нее поднимались глухие стены. К сожалению, на площадке перед ней было светло, в коридоре горело несколько ламп. Но на самой лестнице царила тьма.

– Косматый, – прошептала Макбейн.

Когда же она перестанет так меня называть?

– Да? – прошептал в ответ Дин.

– Иди первым.

Не то чтобы он возражал, но все же спросил:

– Почему?

– Потому что я фигово вижу в темноте.

Пробормотав: «И об этом она говорит только сейчас», Дин обогнал Сэма и Макбейн, Сэм остался сзади.

Дин с пистолетом наготове двигался медленно, позволяя глазам привыкнуть к темноте.

Когда они дошли до самого верха, он заметил растяжку. При таком тусклом освещении он мог бы ее и не заметить, но псих, за которым они гонялись, уже использовал эту уловку, и Дин предполагал, что он повторится.

– Растяжка, – прошептал он, указывая на нее левой рукой, а правой – по-прежнему держа пистолет.

Сэм и Макбейн кивнули. Дин переступил растяжку и вошел в небольшую нишу. По обе стороны поднимались еще две лестницы, которые вели к колоколам, а между ними находился маленький дверной проем. Дин предположил, что пульт звонаря находится именно здесь. Все вокруг было из темного камня и дышало средневековьем – за исключением блестящего красного огнетушителя, который стоял на небольшой полке возле двери. Обожаю нормы пожарной безопасности.

Сэм и Дин тут же встали по обе стороны от двери. Макбейн посмотрела на них, покачала головой, потом направилась к двери, рванула ее на себя и отпрыгнула. Она опустилась на колено, а Дин и Сэм пригнулись. И все трое прицелились.

Комната оказалась пустой.

Дин покачал головой.

– Этот чокнутый сукин сын может быть на самой колокольне.

– Или его вообще здесь нет, – сказал Сэм. – Это ведь была просто догадка.

Дин резко вздрогнул от отразившегося эхом выстрела, за которым последовал звук отскочившей от камня пули.

Сэм тоже вздрогнул.

– Или нет.

Макбейн ринулась к основанию лестницы, но встала сбоку от нее, вне линии огня – хотя, учитывая крутизну лестницы, о «линии» огня» говорить не приходилось, – и крикнула:

– Полиция Нью-Йорка! Поднимите руки и спускайтесь.

Дин посмотрел на Сэма, и тот побежал к другой лестнице.

– Боюсь, это невозможно. Вам придется подняться, – раздался голос.

– Не сомневайся, я поднимусь, – сказала Макбейн.

«Я знаю этот голос, – подумал Дин. – Откуда?» Это не Макки, но он слышал этот голос, и совсем недавно. Не «Скоттсо» – они не добрались бы сюда так быстро, а кроме того, никто из них не выражался так чопорно.

Вот черт. Наконец-то картинка сложилась. Они должны были догадаться.

– Ты попался, Винсент! – произнес он вслух. Макбейн повернулась и посмотрела на него, одними губами спросив: «Что ты сказал?»

После недолгой паузы голос доктора Росса Винсента раздался вновь:

– Кто это?

– Неважно, профессор, все кончено. Я знаю, на том форуме вы старались всех убедить, что между убийствами нет связи. Это понятно, ведь вы пытались не подпустить людей к своему фальшивому ритуалу.

– Он не фальшивый! – закричал Винсент, теперь его голос раздавался ближе. – Персиваль Сэмюэлс был гением, и его методы наконец позволят мне получить ответ!

– Какой ответ? – спросил Сэм.

Появились две фигуры. У себя в кабинете, в фордемском кампусе, Винсент казался слегка возбужденным, но сейчас он выглядел совершенным безумцем. Дин не мог рассмотреть в темноте его глаза, но профессора трясло как в лихорадке.

Вторым был Макки, к голове которого Винсент приставил револьвер сорок четвертого калибра.

«Обожаю мексиканские поединки», – подумал Дин.

– Я узнаю правду! Вы разве не понимаете? Никто не знает, как умер Эдгар По! Теперь мы это узнаем! Мы сможем узнать так много! Большая часть его жизни была загадкой, и мы, ученые, тратим столько драгоценного времени и усилий, чтобы разгадать ее, но все тщетно – без него самого! Я использую одаренность Сэмюэлса, чтобы…

– Болван, ритуал же фальшивый! – сказал Дин. – Это выдумка. Сэмюэлс использовал его, чтобы тянуть деньги из простаков.

– Ты лжешь!

– Вам не удастся это выяснить. Бросайте оружие, – приказала Макбейн.

– Нет. Нет, вы не можете! Я подошел так близко! Во вторник все объединится, вот увидите! Вы увидите! Эдгар По вернется, и все узнают правду!

Винсент обернулся и крикнул:

– Не двигайся!

Только тогда Дин заметил, что Сэм приближался к Винсенту с другой стороны.

– Не беспокойтесь обо мне, – напряженно произнес Макки, – пожалуйста, просто пристрелите этого идиота!

– Меня это устраивает, – пробормотал Дин.

– Даже не думай, косматый, – пригрозила Макбейн.

Конечно, Дин не стал бы рисковать жизнью Макки, но, черт подери, это было заманчиво.

– Я сказал, не двигайся! – вскричал Винсент, хотя Сэм и не двигался, а затем выстрелил в пол.

Дин услышал, как пуля отрикошетила от камня и попала во что-то металлическое. «Наверное, в один из колоколов», – подумал он.

– Это был предупредительный выстрел. Я не хочу ранить никого, кто не имеет отношения к ритуалу, но я убью вас, если вы встанете у меня на пути.

– Вам некуда идти, профессор, – сказала Макбейн. – Мы можем простоять тут всю ночь, но рано или поздно…

– На кону результат исследований, сударыня, – сказал Винсент, снова целясь в Макки. – Уверяю вас, если потребуется, я простою здесь, целясь в мистера Пима, хоть до вторника. Я зашел так далеко, что не остановлюсь!

Дин услышал, как что-то закапало. Что за черт? Заметив, что Макбейн и Сэм следят за Винсентом, Дин отвел взгляд от этого ублюдка и посмотрел на лестницу. Что-то стекало по ней ручейками, собираясь в небольшие лужицы на ступенях.

Секундой позже он учуял запах бензина.

Сукин сын. Он попал не в колокол, а в канистру с бензином. Вероятно, Винсент собирался использовать его, чтобы разжечь огонь, о котором говорил Сэм.

Дин поднял пистолет.

– Я убираю пистолет, хорошо, профессор?

– Косматый, какого черта ты делаешь? – разозлилась Макбейн.

– Доверьтесь мне, – ответил Дин, убирая пистолет за пазуху. Он посмотрел на Винсента. – Послушайте, профессор, я хочу вам кое-что показать, можно?

– Даже не думайте, мистер Моррисон.

Макбейн быстро бросила на Дина озадаченный взгляд, но не упускала Винсента из виду.

Дин медленно потянулся к карману куртки, не сводя глаз с Винсента и нащупывая столь необходимый ему предмет. Положил большой палец в нужное место и понадеялся, что это сработает.

– Профессор, берегитесь! – вдруг крикнул Сэм.

– Что?

Спасибо, Сэмми! Винсент повернул голову к Сэму, подарив Дину драгоценную секунду, которая была нужна, чтобы достать зажигалку, зажечь ее и бросить в лужу бензина.

За считаные секунды лестницу охватил огонь. Дин чувствовал пламя у себя за спиной, пока бежал к огнетушителю. Повернувшись, он увидел, что Сэм схватил Макки, а Винсент горит, испуская отчаянные вопли.

Дин тут же направил огнетушитель на него. Белая пена сбила огонь. Он перевел струю на лестницу, и через несколько секунд огонь погас.

Макбейн сердито посмотрела на Дина.

– Что это было, косматый?

– Я просто остановил плохого парня, – ответил Дин.

– Устроив пожар?

Дин пожал плечами.

– Эй, это же он попал в канистру с бензином. Выстрели кто-нибудь еще, и пожар все равно бы начался. А так мы хоть контролировали ситуацию.

Детектив выглядела так, будто хотела поспорить, но просто покачала головой, убрала пистолет в кобуру и достала наручники.

– Как зовут этого кретина? – спросила она Дина.

– Росс Винсент. Эксперт по Эдгару По, к которому нас отправил Макки.

Макбейн надела наручники на обгоревшего преступника.

– Росс Винсент, вы арестованы по подозрению в убийстве Марка Рейерса, Сары Лоуренс, Джона Сэдера и Кевина Байера, похищении Артура Макки, сопротивлении аресту и во всем остальном, что вам будет предъявлено. Вы имеете право хранить молчание…

– Благодарю вас, джентльмены, – сказал Макки, когда Сэм помог ему спуститься. – Все это было весьма неприятно.

– Да, но во вторник было бы еще хуже, – подметил Сэм.

– Верно. Все безумье состязанья с яростным, глухим огнем… Я боялся, что никогда не увижу жену и детей. – Глазки-бусинки Макки расширились. – О боже, я должен им позвонить! Кто-нибудь может одолжить телефон?

Сэм протянул ему свой смартфон, что снова доказало его великодушие. Дину не хотелось, чтобы этот тип касался его вещей. Макки, конечно, неплохой парень, хотя он не был в этом уверен, пока не увидел, как Винсент приставил к его голове револьвер, но все же…

Макбейн закончила зачитывать Винсенту права и спросила:

– Артур, ты в порядке?

Тот произнес в смартфон:

– Минутку, любимая. – Затем поднял голову. – Малость потрепан, детектив, но жить буду… наверное. – И снова заговорил в телефон: – Я сейчас занят, дорогая, но обещаю, что вернусь, как только смогу. Вероятно, придется давать показания в полиции. Да, хорошо. Поцелуй за меня детей. Люблю вас всех. Спокойной ночи. – Он вернул Сэму телефон. – Спасибо.

– Не за что, – ответил Сэм и улыбнулся.

Макбейн вызвала подкрепление и «скорую» для Винсента. Дин вспомнил слова профессора, прозвучавшие в его кабинете, о трате времени в спорах о том, чего на самом деле никто не знает, о том, как важно найти истину, и отругал себя за то, что не догадался раньше. «Я слишком зациклился на Макки», – подумал он. Вслух же сказал:

– Поверить не могу, что он сделал все это только для того, чтобы выяснить, как именно умер Эдгар По.

Макки засмеялся.

– Неужели? Очевидно, вы мало знакомы с профессорами. Могу назвать несколько десятков, которые запросто совершили бы четыре убийства, если бы это сдвинуло их исследование с мертвой точки.

– А ты еще хотел пойти в аспирантуру, – сказал Дин, взглянув на Сэма.

– На юридический, – ответил Сэм.

– Да, – сказала Макбейн, закончив телефонный разговор, – потому что нам нужно больше юристов. Черт, у этого парня, кажется, есть адвокат, который спасет его задницу. – Макбейн внимательно посмотрела на Дина. – Почему бы вам, ребята, не пойти встретить подкрепление?

– Хорошая идея, – быстро ответил Дин, распознав намек, что им пора уносить ноги.

– Определенно, – кивнул Сэм.

Дин надеялся, что копы уже свалили из дома Манфреда.

– Эй? – донесся голос с винтовой лестницы. Кажется, это был диакон.

Макбейн вздохнула и сказала братьям:

– Пришлите сюда его святейшество. Я введу его в курс дела. О, и не забудьте, завтра в шесть утра у нас встреча на стоянке на пересечении 97-й и Вест-Сайд-Хайвей.

– Правда? – растерянно спросил Дин.

– Да, косматый, именно так.

Дин протяжно вздохнул. Вероятно, там она и расскажет им то, что собиралась.

– Хорошо. Пойдем, Сэмми.

– После тебя, косматый, – усмехнулся Сэм.

Только то, что они находились в церкви, помешало Дину выбить из брата всю дурь.

Эпилог

Пересечение 97-й и Вест-Сайд-Хайвей, Нью-Йорк

24 ноября 2006 года, пятница

«Импала» свернула с Вест-Сайд-Хайвей, а потом еще раз – когда дорога разделилась. Левая ветка вела к 97-й, правая, по которой ехали братья, заканчивалась небольшой стоянкой, которая возвышалась над Гудзоном.

Сэм воспользовался моментом, чтобы полюбоваться видом. Утро выдалось ветреным, и по реке шла крупная рябь. В их сторону плыл корабль, который оказался теплоходом «Серкл Лайн» – на нем устраивали экскурсии вокруг Манхэттена. На нем находилось всего несколько человек, которые сбились в кучу из-за холода. «На реке, должно быть, градусов на десять холоднее, – подумал Сэм, закутываясь в куртку, – но им, кажется, нравится».

На другом берегу раскинулся Нью-Джерси с длинной береговой линией, которую, судя по найденной в Сети информации, за последние десять лет превратили в главную торговую зону.

Макбейн уже ждала их. Она стояла, прислонившись к «Сатурну», и держала в руках папку. Она передала ее Дину.

– Что это? – спросил он.

– Я не единственный коп в Нью-Йорке, который интересуется истреблением всякой нечисти. До меня, в семидесятые, за всем этим безумием приглядывал эксцентричный старый хрыч Ландесберг. Он оставил мне коробку, набитую папками, и время от времени я в ней копаюсь. Когда нашла эту, то поняла, что вы, ребята, можете с этим что-то сделать.

Дин просмотрел содержимое папки, закрыл ее и передал Сэму.

Сэм увидел несколько пожелтевших газетных вырезок с пометками, сделанными ужасным почерком. Газета выходила в Сидар-Уэллс, Аризона.

– Это недалеко от Гранд-Каньона, – сказала Макбейн. – В начале декабря 1926 года там произошла серия необъяснимых убийств, а потом повторилась в 1966 году – в то же самое время.

– Каждые сорок лет, – кивнул Сэм, глядя на ксерокопии вырезок из газет 1926 года.

– Да, и вот-вот наступит очередная годовщина. – Она кивнула в сторону «Импалы». – Думаю, этот танк успеет переместить вас на другой конец страны.

– Разумеется, – самодовольно сказал Дин.

Сэм постарался не закатить глаза.

– Это определенно стоит проверить, – сказал Сэм. – Можно, мы это заберем?

Макбейн фыркнула:

– Это вне моей юрисдикции, так что да. Просто не дайте людям погибнуть, хорошо?

– Именно этим мы и занимаемся, – сказал Дин. – А если не получается, стараемся, чтобы больше это не повторилось.

– Да, я заметила. – Макбейн улыбнулась. Сэм заметил, что эта улыбка теплее ее обычной ехидной усмешки. – Слушайте, вы хорошо поработали. Закрыли несколько убийств, предотвратили еще одно и упокоили привидение.

– Насчет последнего мы не уверены, – нехотя признался Сэм. – Когда мы вернулись к Манфреду, он сказал, что их группа, скорее всего, распадется. Но Эдди арестован, и я думаю, Рокси обрела покой.

– Надеюсь, – сказала Макбейн. – Так вы, ребята, уезжаете из города?

– У нас теперь есть работа, – ответил Сэм, подняв папку.

– Да и Манфреду нужно побыть одному, – усмехнулся Дин.

– Ну, удачи, – сказала Макбейн. – Было приятно наконец-то с вами познакомиться. Когда в следующий раз будете в городе…

– Мы позвоним, – быстро закончил Сэм.

– Возможно, – добавил Дин.

– Очень смешно, лохматый, – сказала Макбейн. – Увидимся. – Она села в машину и уехала.

– А она не так уж плоха, – сказал Сэм, возвращаясь к «Импале».

Дин посмотрел на него.

– Она называет меня лохматым.

– Как я и сказал, она не так уж плоха.

– Ха-ха, очень смешно.

Дин направился к водительскому сиденью.

Сэм моргнул.

– Ты поведешь?

– Мы убираемся из этого безумного города, так что да, я поведу.

– Ладно-ладно, как скажешь, – подняв руки, сдался Сэм.

Они сели в машину. Сэм положил папку на колени, чтобы просмотреть ее, пока они ехали по мосту. Лучший вариант – проехать по трассе I-80 через всю страну до Солт-Лейк-Сити, потом по I-15 до Лас-Вегаса, а там уже местными маршрутами до Сидар-Уэллс. Это займет несколько дней даже у такого любителя скорости, как Дин. Поэтому Сэм сосредоточился на папке, ожидая от Дина неизбежных вопросов, которые тот наконец задал, когда заехал под Вест-Сайд-Хайвей и оказался на углу Риверсайд-драйв и 97-й, понятия не имея, как сюда попал.

– Чувак, как отсюда выбраться?

Сэм улыбнулся.

Она как раз завершала работу над бумагами, закрывающими дело Рокси Кармайкл – теперь это было убийство, а не пропажа человека, – когда с порога в ее крохотный кабинет раздался голос:

– Детектив Марина Макбейн?

Повернувшись, Макбейн обнаружила, что в точности копирует поведение сержанта О’Шонесси, с которым встречалась неделю назад. Она пристально посмотрела на посетителя: так… чернокожий мужчина, короткая стрижка, борода-эспаньолка. Дальше: безупречный костюм, и это означает одно из двух: это либо федерал, либо адвокат.

– Да, я Макбейн.

– Спецагент Виктор Хендриксон. Мне нужно поговорить с вами о Сэме и Дине Винчестерах.

Отлично. Значит, это федерал, который ищет Дина.

– Эти имена мне ни о чем не говорят, а что?

– Правда? – Хендриксон скрестил руки. – А почему я вам не верю?

– Понятия не имею, агент Хендриксон, и мне все равно. У меня тонны неотложной бумажной работы. Могу посмотреть, нет ли этих Винчестеров в базе пропавших без вести, но…

– Они не пропали. Это преступники в бегах, и я думаю, что вы их видели.

Макбейн закатила глаза.

– Рада, что вы так думаете, но я о них даже не слышала.

– Правда? А что вы делали прошлым вечером?

– Спасала одного из моих осведомителей, – сказала она, радуясь тому, что сделала Артура одним из официальных тайных информаторов, так что его розыски вчера вечером могли быть оправданы. – Он исчез посреди телефонного разговора, и я его выследила. Какой-то псих, оказавшийся серийным убийцей, привязал его к колоколу. – Она улыбнулась. – Удивлена, что вы не связали между собой все убийства, как обычно делается в сериалах.

– Вы заметили, что я не шучу?

Улыбка Макбейн стала шире.

– Вы заметили, что мне плевать?

Хендриксон опустил руки и сказал:

– Детектив, я могу превратить вашу жизнь в ад. Где вы были в прошлую субботу вечером?

– Дома, смотрела телевизор. Хозяйка квартиры может это подтвердить.

Макбейн снимала верхний этаж двухэтажного дома в Куинсе. Она помогла избавиться от полтергейста в этом доме, и хозяйка стала ее лучшей подругой. Соврать федералу о том, была ли Макбейн дома – меньшее из одолжений, которые та могла сделать.

И О’Шонесси не выдаст ее федералам, а он единственный знал, что в субботу ночью она была на том участке.

– Агент Хендриксон, если хотите превратить мою жизнь в ад, займите очередь за моим сержантом, капитаном, инспектором, комиссаром Келли и майором Блумбергом. Ясно?

Хендриксон прислонился к стене кабинета и снова скрестил руки. С тех пор, как он здесь появился, его лицо все же немного изменилось. Сейчас на нем была легкая злость, что означало: он готовится признать свое поражение.

– Детектив, если вы думаете, что я не переступлю через всех этих людей, чтобы добиться того, что мне нужно, то вы сильно ошибаетесь.

– Агент Хендриксон, я не знаю, что вам нужно! Вы стоите тут, угрожаете мне, несете какую-то чушь про двух человек, о которых я никогда даже не слышала…

– И вы думаете, что я вам поверю, детектив?

– Агент Хендриксон, то, во что вы верите, меня волнует меньше всего, понимаете? А теперь, раз нам больше нечего обсуждать…

– Эй!

Макбейн обернулась и увидела жилистую фигуру сержанта Гловера, ее непосредственного начальника, которая неслась к ее кабинету.

– Кто вы, черт подери? – спросил Хендриксон.

– Я сержант Гловер, начальник этой смены. А кто вы, черт подери?

Хендриксон представился и даже показал удостоверение, проявив таким образом к нему больше уважения, чем к ней.

– Очень мило, но выметайтесь отсюда вместе со своей федеральной задницей.

Вот теперь выражение лица Хендриксона определенно изменилось – он был взбешен.

– Простите?

– Вы меня слышали. У вас нет права допрашивать моих людей.

– У меня есть вопросы к детективу Макбейн.

– Нет, – сказал Гловер, – у вас их нет. А если бы и были, то вы задали бы их согласно протоколу, а не вваливаясь сюда и запугивая людей. А сейчас или вы уйдете сами, или я вызову пару патрульных и они выставят вас отсюда за незаконное проникновение.

Хендриксон уставился на Гловера, потом взглянул на Макбейн и ткнул в нее пальцем.

– Детектив, я еще вернусь!

Макбейн мило ему улыбнулась.

– Моя дверь всегда открыта, агент Хендриксон.

Бросив презрительный взгляд на Гловера, Хендриксон развернулся на отполированных каблуках и ушел.

Гловер посмотрел на Макбейн.

– Какого черта это было?

– Сержант, я разговаривала с ним пять минут, но так и не поняла.

– Чертовы федералы, – покачав головой, сказал Гловер.

Когда начальник смены ушел, Макбейн повернулась и выдохнула, как никогда радуясь граничившему с ненавистью соперничеству между федералами и полицией.

«Смотрите в оба, парни», – подумала она, мысленно обращаясь к Сэму и Дину Винчестерам, которые мчались в Аризону.

* * *

Рокси осталась довольна.

Ей понравилось, как копы приехали и забрали этого ублюдка Эдди. Жаль, что нельзя было снять все на камеру, она смотрела бы на это снова и снова.

Все закончилось. Этот гад не любил ее, но она хотя бы отплатила ему.

Она ненавидела его. Ненавидела в нем все. Ей понравилось смотреть, как он страдает, как сдается и признается перед всей группой.

Это было здорово.

Но теперь она не знала, что делать.

Дядюшка Кэл так и не вернулся, и она не знала, что будет дальше. Останется ли она здесь? Или исчезнет? Отправится в загробный мир?

А может, просто останется здесь. Манфред, наверное, не будет против. Он ей всегда нравился. Наверное, стоило все-таки остаться с ним. Не так уж он и плох. После реабилитации она думала, что Альдо больше ей подходит, но ошиблась. И ей всегда очень, очень нравился этот дом.

Она решила, что даже если останется здесь, то не будет так шуметь. Манфред может снова позвать тех двух гадов, а ей этого не хотелось. Ей до сих пор было дурно после тех выстрелов, и она не жаждала повторения.

Поэтому она просто будет вести здесь тихую, спокойную жизнь. Или смерть.

Или что-то еще.

Примечание автора

Когда я писал «Никогда», в наушниках у меня играл особый «Сверхъестественный» плей-лист. В него входят следующие песни, которые я рекомендую слушать, когда вы будете читать эту книгу:

AC/DC: «Back in Black». (Версия Living Colour тоже подойдет)

The Allman Brothers: «Ramblin’ Man»

George Baker: «Little Green Bag»

The Band: «Chest Fever», «The Shape I’m In», «The W.S. Wolcott Medicine Show»

Black Sabbath: «Paranoid»

Blind Faith: «Can’t Find My Way Home»

Blue Öyster Cult: «(Don’t Fear) The Reaper»

Blue Swede: «Hooked on a Feeling»

Nick Cave & the Bad Seeds: «Up Jumped the Devil»

The Chambers Brothers: «Time has Come Today»

Eric Clapton: «Cocaine», «Further on up the Road»

Cream: «Badge», «Sunshine of Your Love», «Tales of Brave Ulysses»

Creedence Clearwater Revival: «Bad Moon Rising»

Deep Purple: «Smoke on the Water»

Def Leppard: «Rock of Ages»

Derek & the Dominoes: «Layla»

Bob Dylan: «Knockin’ on Heaven’s Door», «Like a Rolling Stone» (мне нравится оригинал, но также я во всеуслышание рекомендую версию из альбома Before the Flood, это что-то запредельное; при всем уважении к Элу Куперу, Гарт Хадсон его переплюнул)

Electric Light Orchestra: «Turn to Stone»

David Essex: «Rock On»

Iron Butterfly: «In-A-Gada-Da-Vida»

Jefferson Airplane: «White Rabbit»

Jethro Tull: «A New Day Yesterday», «Aqualung», «For a Thousand Mothers», «We Used to Know»

Robert Johnson: «Cross Road Blues» (версия Эрика Клэптона тоже годится), «Hellhound on My Trail», «Walkin’ Blues» (версии групп Hindu Love Gods и Jump Kings, а также Эрика Клэптона тоже превосходны, рекомендую)

Journey: «Wheel in the Sky»

Kansas: «Carry on, Wayward Son»

Lynyrd Skynyrd: «Down South Jukin’»

Metallica: «Enter Sandman», «Some Kind of Monster»

Ted Nugent: «Stranglehold»

Queen & David Bowie: «Under Pressure»

The Rolling Stones: «Gimme Shelter», «Have You Seen Your Mother, Baby», «Sympathy for the Devil»

Rush: «Working Man»

Bob Seger & the Silver Bullet Band: «Katmandu», «Lookin’ Back», «Turn the Page»

Spinal Tap: «Stonehenge»

Stealers Wheel: «Stuck in the Middle with You»

Steppenwolf: «Born to be Wild», «Magic Carpet Ride»

Styx: «Renegade»

Tito & Tarantula: «Angry Cockroaches», «Strange Face of Love»

Traffic: «The Low Spark of High-Heeled Boys»

Joe Walsh: «Turn to Stone»

The Who: «5:15», «Goin’ Mobile», «In a Hand or a Face», «Love Reign O’er Me»

Warren Zevon: «Werewolves of London»

Благодарности

За первую книгу из серии «Сверхъестественное» стоит поблагодарить очень многих. Так что устраивайтесь поудобнее…

Спасибо Джону Моргану, моему замечательному издателю, который пришел ко мне и сказал: «Я собираюсь издавать книги по «Сверхъестественному», хочешь написать одну?» Так что эта книга – целиком и полностью на его совести. Мы с Джоном знаем друг друга с тех ранних дней, когда оба только начали работать, но мы впервые работали вместе как издатель и писатель и получили от этого огромное удовольствие.

Спасибо Эрику Крипке, который мог просто создать сериал о двух симпатичных парнях, сносящих головы монстрам, но подарил нам нечто гораздо большее. «Сверхъестественное» – это сериал о двух братьях, о семье, о демонах – как физических, так и внутренних, о том, как важна музыка, а еще о людях. Спасибо его первоклассной команде, а именно продюсерам Раелю Такеру и Сере Гэмбл, которые придумали несколько моих любимых моментов в сериале, и Бену Эдлунду, который взрывает мой мир со времен славных деньков мультсериала «Тик-герой».

Спасибо еще одному моему редактору, Эмили Крамп, и моему замечательному агенту, Люсьен Дайвер, – вы рулите! Спасибо хорошим людям в кафе, которые угощали меня горячим шоколадом во время моего писательского марафона. И спасибо самой лучшей группе писателей CGAG!

Спасибо Энтони К. Грину из исторического общества Бронкса, который провел для меня экскурсию по дому Эдгара По и поделился множеством полезных фактов. Также спасибо историческому обществу и книгам Ллойда Юлтана и Гари Гермалина о Бронксе – в частности книге «Рождение Бронкса, 1609–1900», величайшему справочнику Кеннета Т. Джексона «Энциклопедия Нью-Йорка» и книге Сьюзен Блэкхолл «Нью-йоркские призраки».

Спасибо Дженсену Эклсу и Джареду Падалеки – голосам и лицам Дина и Сэма Винчестеров. Они могли просто светить симпатичными мордашками, но они создали по-настоящему живых персонажей, поэтому-то было так интересно забраться к ним в голову, когда я писал эту книгу.

Спасибо Констанции Кокран, Грейс-Анне Андреасси ДеКандидо, Хайди Эллис, Марине Франц и Лесли Макбейн за бесценные отзывы, благодаря которым эта книга стала намного лучше.

Спасибо различным интернет-ресурсам, начиная с Super-wiki, supernatural.oscillating.net, и заканчивая официальным сайтом по сериалу «Сверхъестественное» (supernatural.warnerbros.com), материалам о сериале на основной «Википедии» и множеству людей в Сети, которые поддерживают нас, обсуждают детали, анализируют и страстно любят этот сериал.

Спасибо доктору Джудит Ричардсон, которая действительно читает курс «Американские привидения» в Стэнфордском университете, а также сайту нью-йоркской полиции www.nyc.gov/html/nypd за помощь в исследованиях, Сьюзен МакКракин за финансовую помощь и Стивену Х. Сильверу и Рейчел Уорд за помощь с латынью.

Спасибо Грегори Макдональду – из книг его серии «Флетч» я украл шутку про «Парковку сзади».

И наконец, стоит упомянуть, что большая часть сведений о жизни Эдгара Аллана По, о его доме и семье правдивы, а вот Персиваль Сэмюэлс полностью вымышленная фигура. И его ритуал воскрешения тоже.

И последнее, но не по значению: спасибо тем, кто живет со мной – людям и кошкам, – за постоянную поддержку и вдохновение.

Кит Р. А. ДеКандидо

Об авторе

Кит Р. А. ДеКандидо написал первую книгу серии «На краю Вселенной» («Карточный домик»), первую книгу серии «Андромеда» («Разрушение иллюзий»), первую книгу серии «Командуй и покоряй» («Тибериумные войны»), а теперь и первую книгу серии «Сверхъестественное». Это совершенно ничего не значит, но он любит об этом упоминать, потому что это звучит круто.

Всего Кит написал более тридцати книг, а также кучу рассказов, несколько новелл, множество эссе и выпустил огромное количество электронных книг. Большинство из них посвящены вымышленным вселенным: «Звездный путь: Новое поколение» («Вопросы и ответы»), «Баффи – истребительница вампиров» (недавно переименована в «Бессмертный»), «Вселенная Варкрафт» («Кольцо ненависти»), «Доктор Кто» (рассказ в антологии «Короткие путешествия: Пункт назначения – Прага»), «Старкрафт» («Новая звезда»), «Обитель зла» (новеллизация по мотивам первых трех фильмов), «Человек-паук» («Дальше по этим неблагополучным улицам»), «CSI: Место преступления Нью-Йорк» (будущие «Четыре стены») и еще много чего. Большая часть его оригинальных работ входит в цикл «Территория Дракона» 2004 года.

Кит еще и редактор – на нем лежит ответственность за ежемесячную линейку электронных книг «Звездный путь», и он отредактировал десятки антологий, включая «Доктор Кто» («Короткие путешествия: Лидерские качества»).

И музыкант – сейчас он играет на ударных в пародийной группе Boogie Knights. Поклонник классического рока (Дин Винчестер одобрил бы большую часть его любимого плей-листа на iTunes), Кит практикует карате кеншикай и является преданным фанатом «Нью-Йорк Янкиз».

Из книги, которую вы только что прочитали, очевидно, что Кит родился, вырос и учился в Бронксе и до сих пор живет там с невестой и двумя неугомонными котами. Узнать о Ките можно на его официальном сайте DeCandido.net, прочитать его нудную бредятину на kradical.livejournal.com или просто написать ему «привет» на keith@decandido.net.

Ведьмино ущелье

Этот роман посвящается майору Джону Уэсли Пауэллу, Кларенсу Даттону, Эдварду Эбби, Кэти Ли и всем прочим, кто побывал в Большом Каньоне и на плато Колорадо и рассказал нам о них.

Реки текут, земля остается.

Пролог

Сидар-Уэллс, Аризона

5 декабря 1966 года

Из домов доносилась музыка, звучавшая в начале сериала «Манкиз», и Майк Тэйлор прибавил ходу. Он засиделся в городской библиотеке над выпускным рефератом по истории и потерял счет времени.

И теперь, даже если поторопится, все равно пропустит половину серии. Вообще-то, его любимым сериалом был «Бэтмен», но по понедельникам эта честь выпадала «Манкиз». Мама ворчала, что он слишком много смотрит телевизор, но что она понимает! Что значит «слишком много», когда каждый вечер идут такие потрясающие сериалы, как «Звездный путь», «Зеленые просторы», «Затерянные в космосе», «Комбат!», «Крысиный патруль»?

Не говоря уже о крутейших шпионских историях «Напряги извилины», «Миссия невыполнима» и «ФБР». Плохо только, что некоторые его любимые сериалы идут в одно и то же время. Например, «Зеленый Шершень» и «Временное пространство» выходили на канале АВС в пятницу вечером, а в то же самое время по NBC пускали «Тарзана» и «Агентов А.Н.К.Л.». Майк иногда пытался смотреть то один канал, то другой, но мать ругалась, что он сломает переключатель на их большом «Зените». Даже если бы он придумал, как смотреть оба канала одновременно, наверное, и тогда мама нашла бы повод поворчать.

Все школьные приятели Майка смотрели «Манкиз», и завтра они расскажут, о чем была серия, но ему хотелось послушать песни. После «Манкиз» по NBC будет «Я мечтаю о Джинни», а потом можно переключить на «Крысиный патруль» и посмотреть перед сном немножко про войну.

Он бы уже вернулся домой, если бы поехал в библиотеку на велосипеде, но на улице подморозило, и еще он не знал, сколько книг придется взять с собой, чтобы закончить доклад. Но ему удалось почти все прочесть в библиотеке, так что оставшиеся книги вполне влезли бы в велосипедную корзинку.

Оставалось пройти всего два квартала, так что ко второй песне он точно успеет. Если Бекки, его младшая сестренка, засела смотреть «Остров Гиллигана», придется уговорами или угрозами заставить ее переключить. Еще несколько шагов, и он увидит свой дом… увидел бы, если бы не украшения на доме Джонсонов, которые так ярко сияли со Дня благодарения и до первой субботы после Нового года, что больше на этой стороне улицы ничего не было видно.

Он шагнул с обочины, чтобы перебежать улицу, но вдруг краем глаза заметил какое-то движение на заднем дворе у дома миссис Иззи. Ребята в школе называли ее жуткой старухой, потому что она одевалась во все черное и иногда повязывала голову черной шалью, как будто носила траур. Говорили, что у нее сын погиб во Вьетнаме, но это явно произошло еще до того, как она переехала на улицу, где жил Майк, а у него пока не было случая расспросить ее об этом. Мама тоже с ней не общалась. А отца у него не было. Ну, то есть мама с ним развелась, и он теперь жил в Вирджинии, так что, можно сказать, все равно что умер.

Майк обернулся и увидел подростка, чуть старше, чем он сам. Парень был одет, как будто возвращался домой с костюмированной вечеринки. На нем была армейская шинель. Фонарь светил тускло, но, кажется, она была синяя с золотым галуном. Штаны с золотыми лампасами заправлены в высокие ботинки. На голове – темно-синяя шляпа, похожая на ковбойскую, на поясе – сабля, а в руках он держал винтовку.

Костюм был превосходный, что и говорить. Только вот что странно: парень направлялся к черному ходу дома миссис Иззи, но Майк-то знал, что она живет одна.

И тут Майк увидел кое-что еще, и тихо охнул, боясь выдать себя: странный парень мерцал. Это выглядело как рябь на экране телевизора, когда Бекки лезла к антенне. Потом он растворился в тени за домом миссис Иззи.

«Позвонить к ней в дверь и сказать, что кто-то прячется у нее на заднем дворе? – раздумывал Майк. – Или вызвать шерифа?»

Но полицейские никогда не слушают детей. Майк все лето отращивал волосы, и когда в последний раз видел шерифа Тейта в бассейне, тот велел ему постричься или надеть шапочку. И хотя он сказал это вроде как в шутку, Майк мог поспорить, что тот был совершенно серьезен.

Он решил поспешить домой и попросить, чтобы мама предупредила миссис Иззи, но не успел он перебежать улицу, как из дома миссис Иззи раздался первый крик.

Майк Тэйлор не знал, что это начались очередные «Сорок лет».

Глава 1

Сидар-Уэллс, Аризона

4 декабря 2006 года

– Огромная канава.

– Огромная канава… – повторил Сэм.

– Я так и сказал. Чертовски огромная канава, в которой еще и река течет.

Сэм печально покачал головой. Его брат, небрежно прислонившись к ограждению, разглядывал каньон. Лучи заходящего солнца окрашивали золотом бледно розовые, светло-коричневые и палевые пласты сланца, известняка и песчаника. Иногда Сэму казалось, что отцу все-таки удалось лишить его брата души.

– Дин, природа создавала это чудо миллионы лет. Река Колорадо выточила Большой каньон.

Дин медленно обернулся к Сэму. Он усмехнулся, и Сэм понял, что брат его разыгрывает.

– Эй умник! Если я не учился в Стэнфорде, это еще не значит, что я идиот, – заметил Дин.

– Я и не говорил… – начал Сэм и замолчал. Дин вечно поддразнивал его за то, что он поступил в Стэнфорд и даже почти закончил юридический факультет, пока Дин продолжал семейное дело.

– Сэм, я знаю, откуда взялся Большой каньон. Знаю про эрозию. И даже понимаю, почему ты хотел заехать сюда, раз уж нам…

– Нам все равно было по пути.

– А я что говорю? Эй, ты меня вообще слушаешь?

Когда на Дина находило такое настроение, переспорить его было невозможно. Сэм провел несколько лет в колледже, в разлуке со старшим братом, и ему пришлось заново привыкать к Дину. За последние несколько месяцев, пока они колесили по стране на драгоценной «Импале» Дина, он уже вспомнил все его закидоны. И все равно иногда попадался…

– Потрясающий вид, – попытался он сменить тему, бросив взгляд на противоположный склон каньона. За несколько минут игра света и тени до неузнаваемости изменила ландшафт, как будто братья Винчестеры оказались в совершенно другом месте. Ветерок доносил со дна каньона легкий запах хвои и шалфея. Покачивались кроны елей и заросли можжевельника. – Я рад, что мы решили сюда заехать.

– Я тоже, – откликнулся Дин. Он почесал затылок, взъерошив короткие каштановые волосы. Было прохладно, он застегнул свою кожаную куртку на молнии. Под ногами скрипел слежавшийся снег, который выпал неделю назад. – Тут неплохо.

– Для огромной канавы…

– А что, разве это неправда?

– Ну… это не совсем правда, – ответил Сэм.

– И что, арестуешь меня? Хотя, подождите-ка, нет, не выйдет… ты же не мой босс. Но ты можешь до смерти замучить меня занудством.

– Это вряд ли, – отрезал Сэм. – Давай уже поедем вниз, в город. – И не успев договорить, понял, что Дин может снова воспринять его слова как приказ. Это было для них вечным камнем преткновения. Дин был старше и оставался с отцом, а Сэм от семьи отвернулся – по крайней мере, воспринято это было именно так. А Сэм считал, что после того, как он объявил о своем желании поступить в колледж, отец вышвырнул его из дома. Отказался от него. Он тогда сказал: «Можешь не возвращаться». Куда уж яснее.

Теперь, когда после смерти отца семейное дело досталось им и Сэм вернулся, они с Дином все никак не могли поладить. Дин любил младшего брата, но терпеть не мог, когда тот пытался командовать, и каждый раз давал это понять. А Сэму непросто было отказаться от привычки поступать по-своему. Он слишком долго жил один, чтобы считаться с кем-то еще.

Кроме того, работая с отцом, Дин привык слышать приказы. Казалось, ему это даже нравится, как будто отцу удалось сломить его врожденную независимость. И Сэм, общаясь с Дином, все время невольно сбивался на командный тон. Иногда это казалось ему вполне естественным.

Вот и сейчас Дин мрачно посмотрел на него, но возражать не стал и отошел от ограждения.

– Поехали.

Когда они только приехали к каньону, на засыпанной гравием парковочной площадке уже стоял чей-то автомобиль, но поблизости никого не было видно. Они молча возвращались к парковке, как вдруг Сэм услышал какой-то странный звук. Он остановился и поднял руку.

– Тише!

– В чем дело? – шепотом спросил Дин.

– Слушай. – Сэм был уверен, что ему не послышалось, и это не ветер шумит в соснах. – Кто-то плачет.

– Так пошли отсюда, – ответил Дин. – Это не наше дело.

– А вдруг наше?

– Нет, – отрезал Дин. – Наше дело – спасти людей в Сидар-Уэллсе. Мне жаль, что кто-то плачет, но мы сюда не за этим приехали.

– А если это ребенок? Или кто-то заблудился? Давай посмотрим, это же недолго.

Брат закатил глаза, и Сэм вспомнил, как Дин в двенадцать лет почти на все так реагировал. Ростом Сэм догнал Дина только к шестнадцати годам; он и раньше был высоким, но все равно смотрел на брата снизу вверх – с обожанием. И каждый раз страшно обижался, когда в ответ на его слова Дин вот так закатывал глаза.

– Последнее слово всегда должно остаться за тобой, да?

Дин молча указал Сэму на табличку «Пожалуйста, не сходите с тропы», через которую тот как раз перешагнул. Всхлипы тем временем превратились в настоящие рыдания, как будто женщина («Это женщина, а не ребенок», – подумал Сэм) не могла больше сдерживаться. Плач доносился из зарослей, а не с тропинки, и Сэм решительно двинулся на звук.

Через несколько минут, выйдя из-за разлапистой ели, Сэм обнаружил источник плача. Посреди небольшой поляны на плоском валуне сидела женщина. На снегу вокруг виднелись только ее следы. Она закрыла лицо руками, худые плечи вздрагивали от рыданий, длинные темные кудри спадали на плечи. На ней была красная парка, джинсы и меховые угги. Последние лучи закатного солнца за ее спиной золотили склон каньона.

– Мисс? – позвал Сэм. Внезапно идея выяснить, кто тут плачет, перестала казаться ему удачной. Это был взрослая женщина, и она совсем не выглядела потерянной, просто очень грустной. – С вами все в порядке?

Сначала казалось, что она его не слышит, и Сэм уже хотел предложить Дину, который шел позади и еще не успел выйти на поляну, незаметно вернуться обратно к машине. Как вдруг она медленно опустила руки и посмотрела на него.

У нее были огромные карие глаза, покрасневшие от слез, лицо в форме сердечка и подбородок с ямочкой. Длинный прямой нос, видимо, заложило, потому что дышала она открытым ртом.

– Простите, – сказала она, вытащив из рукава бумажную салфетку и шумно высморкавшись. – Я в порядке, спасибо. Не думала, что наделаю столько шума.

– Ничего страшного! – встрял подошедший Дин. Его внезапный энтузиазм был понятен – даже несмотря на заплаканное лицо, женщина оказалась очень симпатичной. – Мы просто хотели убедиться, что тут никто не ранен и не заблудился.

– Я… – Сэму показалось, что женщина сомневается, стоит ли доверять двум незнакомцам, появившимся из лесной чащи. – Это было любимое место моего мужа, – наконец проговорила она. Видимо, братья Винчестеры показались ей заслуживающими доверия. Она указала на каньон, уже почти растворившийся в темноте. Черный силуэт кондора бесшумно прочертил темно-синее небо. – Ему здесь нравилось, мы приходили сюда, чтобы… Впрочем, неважно. – Она слегка покраснела, и это красноречивее любых слов объяснило Сэму, зачем они наведывались в этот уединенный уголок. – Когда Росс умер, я развеяла здесь его прах. Представляете, за это еще и деньги нужно платить!.. Теперь я прихожу сюда в его день рождения. Это уже второй день рождения без него, и я… – Она всхлипнула и опустила глаза.

– Примите наши соболезнования, – сказал Дин.

Сэм с облегчением вздохнул: никогда не знаешь, что может брякнуть Дин. Он мог бы заявить, что они работники парка и как раз отлавливают желающих незаконно развеять прах над каньоном.

– Спасибо.

– Я Дин, – продолжил его брат. Он не назвал ни их настоящую фамилию, ни какую-нибудь выдуманную, что, кстати, было бы вполне в его духе. Может быть, Дина обнадежило то, что женщина оказалась вдовой. В серьезные отношения он не ввязывался, но вполне мог затеять короткий роман. – Это мой брат Сэм. Младший брат, – добавил он.

– А я – Джулиет, – ответила женщина. Она вытерла мокрое лицо салфеткой и робко улыбнулась. – Джулиет Монро.

– Приятно познакомиться, Джулиет, – сказал Сэм.

– Мы едем в Сидар-Уэллс, – продолжил Дин. – Вы живете где-то рядом?

Джулиет кивнула.

– За городом. У нас небольшое ранчо… У меня. Росс давно о таком мечтал и уговорил меня переехать. Раньше я всегда жила в городе, но тут так красиво. А теперь я пытаюсь продать ранчо, потому что одной там очень одиноко. Однако не могу сказать, что нет отбоя от желающих. – На этот раз она улыбнулась широкой улыбкой, от которой заискрились глаза, а на щеках появились ямочки. – А вы, ребята, не хотите купить ранчо? Скот отдам в придачу.

– Мы? – Дин усмехнулся, посмотрев на Сэма. – Да нет, вряд ли. Мы… постоянно в разъездах.

– Да, вы не похожи на домоседов, – заметила Джулиет. – С хозяйством далеко не уедешь.

– Это точно, – подтвердил Сэм. – Ладно, нам пора в Сидар-Уэллс, пока там в гостиницах все приличные номера не разобрали.

Джулиет рассмеялась.

– Что смешного? – спросил Сэм.

– Просто… приличные номера и Сидар-Уэллс – это понятия несовместимые.

– Не слишком оживленный город? – спросил Дин.

– Не слишком. Если, конечно, не считать оживлением игру в лото в церкви по пятницам и телку, которая бродит по Главной улице.

– И говоря «телка», вы имеете в виду корову, – хмыкнул Сэм. – А не девиц, что крутятся возле актеров и политиков.

– Или актеров, которые ударились в политику, – подхватила Джулиет. – Нет, телочки тут самые настоящие, так что смотрите под ноги, когда будете искать приличный номер.

– В городе вообще есть где остановиться? – спросил Дин.

– Конечно, – ответила Джулиет. – Если умерите запросы, то вам подойдет мотель «Приют в ненастье»…

– Прелестное название, – заметил Сэм.

– Тараканы там размером с лошадь, – невозмутимо продолжала она. – По крайней мере, так говорят.

– А другие варианты есть?

– Я бы посоветовала мотель «В конце пути».

– «В конце пути»? Окей, поищем его.

– Искать не придется, – заверила Джулиет. – В Сидар-Уэллсе все находится на Главной улице, и она не такая уж длинная.

– Она так и называется – Главная? – спросил Сэм.

– Ну да. Еще есть проспект Гранд-авеню. Целых три квартала мостовой, дальше топайте по грязи.

– Это ли не рай на Земле? Не верю своему счастью.

– Я ведь говорила, что всю жизнь жила в городе. Пока был жив Росс, которому здесь нравилось, я смотрела на все его глазами. Но каждый раз ездить во Флагстафф, чтобы сделать глоток моккачино и поговорить о чем-то кроме погоды… – Она вздохнула. – Это надоедает.

– Еще бы, – откликнулся Дин. – Не будем больше вам докучать, Джулиет. Спасибо, что предупредили насчет тараканов.

– Спасибо, что не прошли мимо, – ответила она. – Если задержитесь в городе, может, встретимся в «Колесе телеги».

– В «Колесе телеги»? – переспросил Сэм.

– Сами увидите.

– Она милая, – сказал Сэм, когда они вернулись к своей черной «Импале».

– Горячая штучка.

– Да, наверное.

– Только не говори, что ты не заметил.

– Не в моем вкусе.

– Горячая штучка, – настаивал Дин, – уж поверь.

– Значит, мы не зря отвлеклись.

– Всего-то на пару минут, – откликнулся Дин. – Ничего страшного.

Сэм надеялся, что эта пара минут не стоила кому-нибудь жизни. Они ехали в Сидар-Уэллс, чтобы расследовать вспышки убийств, о которых рассказала им в Нью-Йорке детектив Марина Макбейн. В статье, которую она им показала, говорилось, что каждые сорок лет в этом городке начинают погибать люди. В прошлый раз жертв было двадцать девять. Но с тех пор Аризона стала намного популярнее, и городок разросся.

По их расчетам, пятого декабря должен был начаться очередной цикл. Сегодня было четвертое. Но если в расчеты вкралась ошибка, то время, проведенное в Большом каньоне, могло стоить кому-нибудь жизни, и тогда они пожалеют, что задержались в пути.

Сэм и Дин Винчестеры пошли по стопам отца, который после гибели их матери стал охотником. Но его добычей были не звери и птицы. Джон Винчестер охотился на монстров, привидений, демонов. Выслеживал существа, в которых большинство обычных людей не верит, вспоминая о них лишь в глухой ночной час, а с первыми лучами солнца начинает посмеиваться над своими страхами.

Поминая духов при свете дня, люди вообще не понимают, о чем говорят.

Дин повернул ключ зажигания и посмотрел на Сэма.

– И все-таки я прав, – сказал он. – Это просто огромная канава.

– Ты прав, Дин. Чертовски огромная канава.

Глава 2

Ральф Маккейг родился в Долан Спрингз. Его отец работал на шахте Теннеси Шулкилл, а мать только пила и жаловалась на жизнь. Когда отец погиб в забое, все стало только хуже. Пенсии едва хватало, чтобы протянуть месяц.

Во время войны в Персидском заливе Ральф служил в армии – самое яркое впечатление у него осталось от уличной драки у бара во Франкфурте, – и больше он никогда не покидал Аризону с ее каньонами и плато, хвойными лесами, чернохвостыми оленями и толпами туристов.

На заднем бампере пикапа «Шевроле», который был выпущен еще до войны, а к 1998 году, когда Ральф его купил, уже стал развалюхой, красовалась наклейка «Туристический сезон в разгаре, так почему туристов нельзя отстреливать?» Над задним стеклом висел дробовик двенадцатого калибра и винтовка 30,06[38]. Из винтовки Ральф как-то выстрелил вслед «БМВ», который на бешеной скорости выскочил из-за поворота, когда он мочился на обочине. От неожиданности Ральф забрызгал свои рабочие ботинки. Пока он застегивал штаны, бежал к машине и доставал винтовку, «БМВ» превратился в стремительно удаляющиеся задние фары. Надеяться, что этот засранец попадется ему еще раз, было глупо, однако, выпади Ральфу шанс, он не задумываясь выстрелил бы снова.

У него был небольшой бизнес по лесозаготовке, так что, в отличие от соседей, его доходы не зависели от туристов. Срок одного контракта истек, а новый он пока не заключил, но скоро что-нибудь да подвернется. Его клиенты сами разбирались со всей бумажной волокитой типа разрешений на вырубку, а ему оставалось только дождаться отмашки, собрать бригаду и двинуть в лес за поваленными деревьями, недорубом и молодняком, который и продать-то нельзя. Управляющим хотелось, чтобы лес выглядел аккуратным, похожим на парк с отдельно стоящими высокими и мощными деревьями.

У Ральфа был небольшой счет в банке, в озере Смус отлично клевала рыба, а снега хватало, чтобы остудить ящик пива, так что он считал себя счастливым человеком.

Его даже можно было назвать везунчиком. Свернув с шоссе на Дозорную дорогу – грунтовку, которая шла мимо его дома к дозорной вышке, которой пожарные последний раз пользовались лет десять назад, – он едва не потерял управление на обледеневшем участке и чудом удержал руль, а не то врезался бы в пень, оставшийся от здоровенного дуба, который он спилил сам, без разрешения, потому что тот закрывал ему вид на дорогу.

Но все обошлось, и до дома оставалось не больше километра, тут он мог бы проехать даже с закрытыми глазами.

Авария, которой чудом удалось избежать, заставила его встряхнуться. Вот незадача, а день ведь так хорошо начинался. И стал бы еще лучше, если бы к нему заглянула Дорис Каллендер, принесла что-нибудь на ужин, а потом они могли бы на славу «покувыркаться», как выражался когда-то его отец. Надо звякнуть ей из дома, глядишь, она, как обычно, ничем особым не занята.

К тому времени, когда Ральф добрался до старого сарая, служившего ему гаражом, он немного успокоился. Его беспокоило не столько то, что он мог разбить пикап, сколько мысль, что, выходит, он всю дорогу от озера рисковал. Неужели его так развезло всего с шести бутылок? Стареет, значит. Ведь ему вот-вот стукнет сорок. Однажды наступит день, когда он не справится с бензопилой и топором, и вот тогда действительно пиши пропало.

Не заглушив мотор, Ральф выбрался из пикапа, чтобы открыть двери сарая. Спустилась ночная прохлада, и он подул на руки, чтобы согреться. Споткнувшись о какой-то корень, он едва не упал.

– Черт, – выругался он себе под нос, – всего шесть бутылок!

«Наверное, я просто заболеваю… – подумал он. – Точно! Подхватил простуду. Не мог же я от пива так захмелеть».

Почти дойдя до дверей сарая, где, он это знал, придется повозиться с ржавым засовом, Ральф вдруг услышал какой-то странный звук и замер на месте. Леса вокруг кишели живностью – тут водились олени, пумы, змеи, кролики, бурундуки и птицы. Встречались и черные медведи. Про медведя он и подумал в первую очередь. По счастью, ему нечасто доводилось сталкиваться с медведями, поэтому он не был уверен, могут ли они так шуметь. Звук был похож на пыхтение, будто кто-то взбирался по крутому склону и теперь никак не мог отдышаться. Но кроме пыхтения, слышался еще какой-то влажный присвист. Тут Ральфу почудилась разверстая пасть с огромными клыками, с которых капала слюна, и его затрясло – теперь уже вовсе не от холода.

Шум послышался вновь. На этот раз он стал громче. Ближе.

Ральф попытался сообразить, куда бежать. До сарая было недалеко, но там придется возиться с этим чертовым засовом, а потом открывать тяжелые двери на ржавых петлях, которые он не смазывал целую вечность, да еще закрыть их за собой. Но даже если он успеет спрятаться в сарае, кто знает, вдруг это бешеный медведь? И сколько тогда придется сидеть взаперти?

Нет, лучше попытаться добежать до грузовика. Он хоть и дальше, но на нем можно будет добраться до Сидар-Уэллса. К тому же в пикапе винтовка и дробовик.

Вновь послышался тот же звук. На этот раз Ральфу почудилось, что он слышит причмокивание. Среди деревьев в конце дорожки Ральф разглядел огромную темную фигуру.

Он бросился к грузовику. И снова споткнулся о тот же чертов корень, но на этот раз упал в грязь, растянулся во весь рост. Осколком бутылки распорол ладонь. Поднявшись на четвереньки, он вытащил стекло, и тут же хлынула кровь. В то же мгновение он почувствовал ужасную вонь, будто его ткнули носом в падаль.

Видно, это и правда медведь. Или что похуже. Раз уж так пахнет, значит, зверь совсем близко. Ральфу показалось, что он чувствует его горячее дыхание у себя на затылке. Обернуться и посмотреть мужества у него не хватило.

Он вскочил на ноги и рванул к грузовику. Скользкие от крови пальцы соскользнули с ручки, но со второй попытки ему удалось открыть дверцу.

И тут зверь напал на него. Он был покрыт густой темной шерстью и щелкал зубами. Тяжелой лапой сбил Ральфа на землю. Ральф отчаянно цеплялся за ступеньку грузовика, как будто это могло спасти его от гибели. Тут-то он и увидел зверя, но разглядеть как следует не получалось – эта тварь постоянно менялась, пропадала и снова появлялась. То это был черный медведь, то тот же медведь, но только давно издохший – разложившаяся плоть, сквозь которую видны кости, то вдруг все исчезало, только смрадное дыхание на лице и слюна капает на подбородок и шею. Вдруг перед ним снова появилась морда зверя, шерсть щекотала нос, вонь оглушала, клыки, огромные и острые как лезвия, сомкнулись на его шее, разрывая кожу, артерии, ломая кости.

Ральф успел пожалеть, что ему так и не удалось напоследок покувыркаться с Дорис, но все-таки хорошо, что он не позвал ее сегодня в гости.

* * *

Сорок лет назад первой жертвой стал одинокий охотник, забравшийся глубоко в лес. Он погиб быстро. Его так и не нашли: звери растащили кости, остальное досталось червям, и прах вернулся к праху.

Прошло сорок лет.

И вот теперь все началось снова.

Глава 3

Главная улица оказалось именно такой, как сказала Джулиет Монро. «Н-да, смотреть особо не на что», – подумал Дин. Домики были в основном деревянными, на двускатных крышах лежал снег. Попадались и кирпичные дома, а здание банка и вовсе оказалось сложено из больших серых каменных блоков. В витринах магазинчиков уже появились рождественские украшения, красные ленты обвивали фонарные столбы. Сэм указал на кафе «Колесо телеги»: на деревянной вывеске было нарисовано колесо, в котором не хватало двух спиц там, где стрелки часов показывали бы час дня. Кафе было похоже на обычную забегаловку, каких Винчестеры уже немало повидали в маленьких городках за последний год. А из некоторых их, бывало, и выставляли. Сэм надеялся встретить там Джулиет. Ему хотелось увидеть ее еще раз.

В паре домов отсюда они видели еще одну забегаловку, в темном окне которой светилась вывеска «Открыто». Но Дин решил, что в заведении «Полная стопка» их не ждет ничего интересного, кроме выпивох у стойки, парочек, уединившихся в отдельных кабинках, и музыкального аппарата с хитами кантри, два года назад болтавшимися в хит-парадах. Он почти слышал песню Шанайи Твейн «Man! I Feel Like a Woman». Хотя даже если бы канадская певица вместе со своими музыкантами пела прямо на обочине, ее не было бы слышно сквозь раздававшиеся в «Импале» вопли группы «Раш».

Он потянулся, чтобы убавить громкость.

– Ну что, мотеля не видно?

– «Приют в ненастье» уже проехали, – ответил Сэм. – Он был с моей стороны, но я тебе не сказал, ведь мы, вроде, решили, что не хотим ночевать в компании тараканов размером с лошадь. Присутствующих я в виду не имею.

– А другой мотель, о котором говорила Джулиет?

– «В конце пути»? Пока не проезжали.

Дин огляделся по сторонам. На обочине стояла пара грузовиков, но людей видно не было.

– Ты хоть кого-то живого видишь?

– Вроде нет.

– Ты же не думаешь, что…

– Что мы опоздали? И кто-то успел вырезать целый город? Тогда повсюду были бы кровь и трупы. Просто это маленький город, и все уже сидят по домам.

– Ну что ж, – заметил Дин. – Эта версия мне подходит.

Впереди, в стороне от дороги светилась витрина универмага «Свонсон’с Хай Кантри Маркет». На парковке перед ним были люди. Женщина с двумя детьми катила тележку к зеленому джипу.

– Вот видишь? – сказал Сэм. – Все в порядке. Если нам не понравится в «Колесе телеги», можно тут что-нибудь купить.

– Будем надеяться, что и дальше все будет в порядке, – ответил Дин. – Вот бы мы хоть раз ошиблись и ничего бы не произошло. Это отличное место, чтобы славно отдохнуть, не забивая себе голову всякими загадочными убийствами.

– Что мне в тебе нравится, Дин, – заметил Сэм, – так это твой неиссякаемый оптимизм.

Дин взглянул на брата. Они были похожи, особенно формой носа, но черты лица у Сэма были мягче. У Дина были зеленые глаза, а у его брата – карие. И волосы у Сэма были длинные и вьющиеся, отчего он выглядел моложе. Хотя Сэм и так был моложе Дина на четыре года. Дину было двадцать семь, и он подозревал, что, когда Сэму исполнится столько же, все эти ямочки исчезнут и черты его лица станут жесткими. Борьба с силами тьмы бесследно не проходит, и наверняка так оно все и будет.

Если, конечно, к тому времени они все еще будут живы.

Ему не хотелось думать, что может быть иначе. Но они были солдатами на этой бесконечной войне. Его так воспитывали с самого детства, а Сэма – с рождения. Солдаты должны быть готовы к смерти, чтобы суметь избежать ее. И все же они сильно рисковали. После того как погибла их мать (Дину тогда было четыре года), они рисковали жизнью почти каждый день. Потом погиб отец, пал в бою, как настоящий воин. Как сам того хотел. Сыновья продолжили его дело. Иначе и быть не могло.

Дин не мог забыть, как умерла их мать, – ее тело, объятое огнем, распластанное на потолке над кроваткой Сэма… Отец приказал Дину унести Сэма из дома. Стоя во дворе, Дин видел, как огонь пожирает их дом. Отцу удалось выбраться, но мать он спасти не сумел.

Сэм был тогда слишком мал, чтобы помнить о случившемся. Он даже не помнил лица матери. Она умерла спустя ровно полгода после его рождения. Та же ужасная участь постигла девушку Сэма, Джессику Мур. После того, как Сэм бросил колледж и присоединился к брату в его борьбе. Джессика погибла на глазах у Сэма. И он до сих пор винил себя в ее гибели.

До того, как это случилось, он несколько раз видел смерть Джессики во сне, но решил, что это просто ночные кошмары. Тогда он еще не знал, что сны бывают вещими, и даже не попытался предупредить ее. Но никакое предупреждение не спасло бы ее. И он не сумел бы остановить демона, которого они в то время не смогли бы ни распознать, ни одолеть.

Еще сильнее в случившемся винил себя Дин. Когда отец пропал, Дин едва ли не угрозами заставил Сэма оставить Джессику и Стэнфорд и присоединиться к поискам. Позже Дин понял, что именно возвращение Сэма в игру могло разбудить демона. И он напал на ту, кого любил его брат, как раньше – на их мать.

В конце концов Дин решил, что винить себя поводов у них уже достаточно и будет еще больше. И единственный способ как-то с этим справиться, несмотря на то что спасти им удастся далеко не всех, – это продолжать борьбу, спасать тех, кого можно, и надрать столько сверхъестественных задниц, сколько получится.

– А вот и мотель! – воскликнул Сэм, отвлекая Дина от мрачных воспоминаний. – «В конце пути». С твоей стороны дороги.

Теперь и Дин увидел вывеску. Один из прожекторов перегорел, но он все же разглядел здоровенный плакат на обочине, оформленный в стиле Дикого Запада. Сверху название, а под ним знаменитое изображение уставшего индейца на загнанной лошади. Под хвостом у лошади светилась розовая надпись «свободные номера». От одного взгляда на этого индейца Дина всегда начинало клонить в сон, что, видимо, и соответствовало задумке владельцев. Он подавил зевок и свернул к мотелю.

Мотель представлял собой дюжину кирпичных домиков, расположенных буквой «П». В розовом здании, стоявшем ближе всего к дороге, горел свет. Там, видимо, сидел управляющий. Остальные домики были некрашеные, коричневые, рядом с темными дверями были привинчены таблички с номерами. Подъездная дорожка огибала пустой бассейн, отделенный от нее высокой оградой и несколькими чахлыми кустами. Плитка на краю бассейна кое-где заросла сорняками.

– Не слишком ли тут шикарно, как думаешь? – спросил Дин. – Может, вернемся в гостиницу с тараканами?

– Я не захватил смокинг, – ответил Сэм, – но думаю, нас все-таки пустят.

Дин остановил машину у розового здания.

– Веди себя прилично, – предупредил он. – И не мешай мне.

Внутри никого не было, и ему дважды пришлось нажать на кнопку звонка. В конце концов из двери за стойкой, прихрамывая и опираясь на алюминиевую трость, появился старикашка, который, наверное, был дряхлым уже при Эйзенхауэре.

– Чем могу помочь, молодые люди? – спросил он. У него были длинные редкие волосы, а лицо изрыто морщинами, глубокими как каньон, который братья Винчестеры недавно посетили.

Дин положил на стойку одно из фальшивых удостоверений личности. В бардачке «Импалы» таких было несколько десятков.

– Дин Осборн, – представился он. Жить под чужим именем уже давно вошло у него в привычку. Он так редко называл свою настоящую фамилию, что порой ему приходилось напрячься, чтобы вспомнить, что он Винчестер. – Мы из журнала National Geographic. Работаем над статьей о городах, расположенных рядом с национальным парком, и нам особенно интересен Сидар-Уэллс. Это Сэм Батлер, фотограф. Нам нужен номер на несколько дней. Мы пока не знаем, надолго ли мы тут.

– National Geographic, говорите? – переспросил старик, и на его лице появилась то ли улыбка, то ли плотоядная усмешка. В любом случае выглядело это жутко. – Помню, любил листать его мальчишкой. Там печатали девчонок с голой грудью.

– Теперь для этого есть интернет, – ответил Дин. – Нас интересуют местные истории, легенды и жители. Вы наверняка сможете рассказать нам что-нибудь про ваш город.

Старик с таким энтузиазмом затряс крупной, в пигментных пятнах головой, что Дин испугался, как бы он не упал.

– Истории, значит? Есть у меня парочка отличных историй.

– Тогда мы возьмем у вас интервью, – пообещал Дин. Он кивнул в сторону брата. – А Сэм сфотографирует вас для журнала. Только смотрите, как бы он не попросил и вас сиськи показать.

Старик выложил на конторку листок, где крестиком были отмечены поля, в которых нужно было расписаться.

– Девятый номер, – сказал он. – Две кровати. Телевизор не работает, но есть небольшой холодильник.

– Нам подходит, – откликнулся Сэм, проигнорировав выпад Дина насчет сисек, и взял ключ от номера. – Спасибо.

Дин направился к машине, но Сэм поспешил к домику прямо через обледеневшую парковку.

– Моя очередь выбирать кровать, – бросил он через плечо. Его тон был таким же ледяным, как асфальт на парковке. Дин вытащил из магнитолы кассету группы «Раш». В голове у него крутилась песня Black Sabbath «Paranoid», и он надеялся, что это только из-за фамилий, которые он назвал старикашке[39].

Дин проснулся оттого, что за окном промчалась машина с воющей сиреной. В Сидар-Уэллсе было так тихо, что казалось, будто они за сотни километров от цивилизации, а не в городском мотеле. И взорвавшая тишину сирена просто оглушала.

Дин привстал на кровати, протирая глаза.

– Плохо дело, – заметил Сэм. Он встал и начал одеваться.

– Сирена никогда ничего хорошего не означает, – согласился Дин. – Но, может, это не имеет отношения к нашему делу.

– Мы этого не узнаем, если так и будем тут сидеть.

– Это точно, – вздохнул Дин. Он любил поспать, особенно по ночам. Но все плохое случалось, как правило, именно ночью, поэтому обычно это время приходилось проводить без сна. Днем они выслеживали, после заката сражались. А он так надеялся хоть сегодня как следует выспаться.

«Размечтался», – подумал Дин, откидывая одеяло и натягивая джинсы.

Во дворе их ждала «Импала» – подарок отца, 1967 года выпуска, черная как ночь, недавно отремонтированная. Когда они до нее добрались, сирена уже стихла вдали. Но они успели засечь направление – машина ехала туда, откуда они приехали, к Большому каньону. За их спиной огромная полная луна висела прямо над кронами деревьев.

Дин гнал на полной скорости, и минут чрез пять они уже выехали из города и вновь услышали вой сирены. Еще через несколько минут они увидели впереди мигалку на крыше машины. Дин едва не проскочил поворот на узкую грунтовую дорогу, ударил по тормозам, сдал назад и вскоре встал за белым внедорожником, на борту которого было написано «Шериф округа Коконино». Чуть дальше еще два таких же внедорожника перекрыли дорогу, а за ними виднелся бело-голубой медицинский фургон. Вдоль дороги плотной стеной стоял лес.

Дин и Сэм выбрались из «Импалы» и поспешили к большому сараю, видневшемуся в конце дорожки. В десятке метров от сарая стоял небольшой одноэтажный дом с невысоким крыльцом, облупившейся краской и ветхой крышей. Вокруг сновали полицейские, мелькал свет фонарей.

На подъездной дорожке стоял пикап, а рядом были разбросаны человеческие останки. Водительская дверь пикапа была открыта. Борт и кабина были залиты кровью, рука трупа намертво вцепилась в приступку грузовика. Горло разорвано, грудная клетка разворочена, будто зверь добирался до самых нежных и лакомых кусочков.

Но Дина не интересовали эти подробности, он бросил взгляд на растерзанное тело и отвернулся, борясь с тошнотой. Он уже видел немало таких сцен, и мог бы давно привыкнуть. Но он боялся, что однажды ему станет все равно и ярость уступит место равнодушию. Потому что именно ярость давала ему силы идти дальше, продолжать борьбу.

– Что вам здесь нужно?

К ним подошел мужчина в белой ковбойской шляпе, распахнутой куртке на меху, на коричневой рубашке сверкала золотая звезда. На поясе у него висела кобура, а в руке он держал фонарь. На ногах у него были ковбойские сапоги, густые усы топорщились под массивным носом. Мужчина пристально смотрел на Дина, и тот сразу понял, кто тут главный.

– Мы… – начал он.

– Ребята из National Geographic? – Дин не смог скрыть изумления, а мужчина добавил: – Не удивляйся, сынок, в маленьких городках слухи расходятся быстро. Делрой позвонил нам, не успели вы заселиться в номер. А мог бы сперва позвонить в «Стопку» или притащиться туда лично и намекнуть, что есть новости и он готов ими поделиться за стаканчик-другой. Так что вы теперь местные знаменитости. У нас мало приезжих не в туристический сезон. – Он подцепил носком сапога кусок слежавшегося снега и отшвырнул его в кусты. – И слава богу, что это случилось не в сезон. Иначе распугало бы всех.

– Вы правы, шериф, – сказал Сэм, протягивая руку. – Сэм Батлер. А это Дин Осборн. Приятно познакомиться, жаль, что при таких печальных обстоятельствах.

– Джим Бекетт, – представился мужчина, обменявшись с братьями стальным рукопожатием. – Шериф, пресс-секретарь и козел отпущения по совместительству. Штат небольшой, так что приходится за все браться самому. – Он пристально разглядывал Дина, и на мгновение тому показалось, что шериф его узнал: Дин был в розыске после того, как оборотень из Сент-Луиса убивал своих жертв, приняв облик старшего из братьев Винчестеров. – «Бекетт» с двумя «т» на конце, сынок.

– М-м-м… я учту, – ответил Дин. – Не расскажете нам, что тут случилось?

– Погиб бедняга Ральф Маккейг, – ответил Беккет, разглядывая тело. – Вот и все, что я могу пока сказать. Скорее всего, это был какой-то зверь. Может, волк, может, медведь… может, черт его знает, снежный человек. – Он посмотрел в глаза Дину. – Напишете об этом, и я вас из-под земли достану.

– И мысли такой не было! – поспешно сказал Дин.

– И чтобы никаких фотографий, – обратился шериф к Сэму.

– И смотреть-то не хочу на это, – заверил тот, – не то что объектив наводить.

– Вот и славно. Мои ребята сами снимут тело и место преступления, если, конечно, это преступление. По мне, так на него напал какой-то зверь. Несчастный случай.

– Для зверя скорее уж счастливый, – заметил Сэм.

– Но не для Ральфа. Оно, конечно, береженого бог бережет, но не хочется винить Ральфа в неосмотрительности, так что, выходит, это был несчастный случай.

– Несчастный случай, – подтвердил Дин.

– Так и есть, – кивнул Беккет.

– А других… несчастных случаев недавно не случалось?

Бекетт задумчиво постучал пальцем по губе.

– Да нет, вроде… Ничего такого. Рабочий упал с лестницы пару дней назад в новом торговом центре, сломал запястье. Ничего, до свадьбы заживет.

– Новый торговый центр? – переспросил Дин.

– Ну да. Не слышали еще?

– Нет, – ответил Дин.

– На выезде из города, – продолжал Беккет. – Вы, должно быть, приехали со стороны каньона, а не то бы не пропустили его.

– Так и есть, – подтвердил Сэм.

– Ну так вот, он в пяти-семи минутах езды от вашего мотеля. Открывается в эту субботу. Два гипермаркета, три кафе и ресторанный дворик, кинотеатр и прочее. Даже, мать его, детский Gap. Прямо мегаполис, не иначе, это в нашем-то Сидар-Уэллсе.

– Настоящий торговый центр, – кивнул Дин.

– Население увеличивается, – пояснил Беккет. – Аризона – один из самых быстро развивающихся штатов, и не только в Фениксе люди живут. У нас тут полно небольших городков, и они потихоньку разрастаются. Рядом с торговым центром строят новые дома. Застройщики надеются, что люди поедут сюда даже из Невады и с юга Юты.

– Да просто здорово, – сказал Дин. – Ну, не будем вас больше отвлекать. Но обязательно хотелось бы встретиться с вами еще.

– Найти меня несложно, – сказал Беккет.

Дин и Сэм отправились назад к машине. У Дина перед глазами все стоял труп, растерзанный, как коробка с рождественским подарком.

– Торговый центр, – сказал Сэм. – Это плохо.

– Почему? Людям нужны магазины.

– Это значит, что людей тут слишком много и мы не сможем за всеми уследить, – объяснил Сэм. – Сорок лет назад тут почти никого не было, и погибло десять процентов населения. Если в этот раз процент останется таким же, здесь будут сотни трупов.

Дин вышел из машины и поверх ее крыши посмотрел на брата.

– Значит, надо как можно скорее разобраться, что здесь происходит.

Глава 4

– Давай! Давай! Давай! Бегом!

Иногда бывший морской пехотинец Джон Винчестер вспоминал свой опыт инструктора по строевой подготовке. Когда он понял, что именно убило его жену, он принял решение бороться с нечистью и всерьез взялся за подготовку сыновей.

Он гонял их по полосе препятствий, которую сам построил на ферме в Западной Вирджинии. Хотя насчет места Дин не был уверен – они так часто переезжали, что многие подробности стерлись из его памяти. Нужно было взобраться по наклонной стене, установленной под углом шестьдесят пять градусов, оттуда через плечо попасть из пистолета сорок пятого калибра в мишень и спрыгнуть на землю. Затем сделать кувырок, подняться и выстрелить в другую мишень.

Дин справился с третьей попытки. Но ему было уже двенадцать, а Сэму только восемь. Отец еще не давал ему огнестрельного оружия, и на тренировках он просто направлял на мишень палец и говорил «паф!». У Сэма не хватало сил залезть на стену – доски, на которые можно было опереться ногой, были прибиты слишком далеко друг от друга.

– Давай, Сэм, вперед! – кричал отец. Сэм утирал слезы и сопли и пробовал снова. С разбегу, сжав кулаки, он налетел на препятствие и полез вверх. Примерно через две трети высоты на стене был просвет, а над ним торчало бревно. Сэм ударился об него коленом и, вскрикнув от боли, упал на землю.

– Встать! – кричал отец. Его голос был хриплым от ярости. Это пугало. Очередная неудачная попытка еще сильнее злила отца, как будто Сэм делал это нарочно. Дин подбежал к сидящему в пыли Сэму. Он потирал разбитое в кровь колено, по его чумазому лицу текли слезы.

– Ты справишься, – тихо сказал Дин.

– Не справлюсь, я не могу перелезть через это бревно.

– Я знаю, что это непросто, Сэмми. Но если у тебя получится, я куплю тебе шоколадку. Ты ведь любишь «Сникерс»? Вот, я куплю тебе «Сникерс».

Сэм недоверчиво прищурился.

– Как ты купишь мне шоколадку, если у тебя нет денег?

– Не переживай, – заверил Дин, – куплю.

Отец никогда не говорил об этом прямо, но Дин уже тогда понимал, что цель, которую отец поставил перед собой и сыновьями, навсегда отделила их от мира обычных людей и его законов. У них был грузовик, всегда были кров и еда, несмотря на то, что Джон Винчестер нигде не работал. Деньги находились и на ружья с патронами, и на ножи. Конечно, они носили обычную одежду, но еще у них была камуфляжная форма и защитные ботинки, и все это стоило недешево. Отец решил, что его дело важнее подчинения закону.

Поэтому Дин считал, что раздобыть для брата «Сникерс» – плевое дело.

– Ладно, – наконец ответил Сэм. – Попробую еще раз.

– Чего расселся? – прикрикнул отец. – Однажды это может спасти тебе жизнь, Сэм!

Это была любимая присказка отца, когда он заставлял их заниматься. Дин не мог представить, для чего им может понадобиться все это, но отцу виднее. Он ободряюще сжал худое плечо Сэма и отошел в сторону.

– Ты сможешь! – напутствовал он.

Сэм кивнул, отошел на десяток шагов и, разбежавшись, снова бросился к стене. На этот раз ему удалось удачно оттолкнуться и преодолеть злосчастное бревно. Почти добравшись до верха, он замешкался. Дин подумал, что он слишком рано решил повернуться для выстрела и может не удержаться и упасть. Только на этот раз с большей высоты, так что ничем хорошим это точно не закончится.

Но Сэму удалось удержать равновесие. Чуть медленнее, чем Дин, но достаточно быстро, чтобы отец остался доволен, он прицелился и «выстрелил», потом спрыгнул, сделал кувырок, немного неуверенно, но поднялся на ноги и «поразил» вторую мишень.

Дин с радостным воплем бросился к брату. Он ожидал, что отец тоже похвалит Сэма, но тот стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на них.

– Чего ждете? – спросил он, кивнув головой на следующее препятствие – полосу колючей проволоки, под которой нужно было проползти по жидкой грязи.

– Смотри-ка, Дин. – Сэм подвинул к нему старую, исписанную вдоль и поперек записную книжку. Они сидели за обшарпанным библиотечным столом. До того, как погрузиться в воспоминания, Дин изучал сохранившиеся на фотопленке выпуски местной «Газеты Штата Каньон», которую перестали выпускать в 1980-х. В номерах 1966 года могла быть информация об убийствах. Сэм штудировал чудом уцелевшие старые рукописные газеты, которые раскопала для него библиотекарша миссис Франкл. Городская библиотека Сидар-Уэллса находилась на Гранд Авеню в старом здании с деревянной крышей. В половине одиннадцатого утра тут не было ни души, за исключением братьев Винчестеров и миссис Франкл.

– Перескажи, – попросил Дин. Он уже изучал одну заметку и не хотел отвлекаться.

– Похоже, – начал Сэм, – в 1966 году первое нападение случилось раньше пятого декабря.

– Похоже?..

– Дядя женщины, которая вела этот реестр, пропал второго числа. Ушел на охоту и не вернулся. Тогда, конечно, не было мобильных телефонов и навигаторов, так что, уходя на охоту, человек оставался без связи. Он пропал, и что с ним случилось – неизвестно.

– Значит, мы не можем быть уверены, что его исчезновение имеет отношение к нашему делу, – возразил Дин. – Может, его просто все достало и он уехал в Огайо.

– Может, и так. Не думаю, что кто-то захочет уехать отсюда в Огайо, но кто знает.

– А может, цикл начинается пятого, как мы и думали, – продолжал Дин, – и гибель Ральфа Маккейга тут ни при чем.

– А кто его сцапал? Оборотень? – спросил Сэм. Они уже проверили фазы луны в 1926 и в 1966 годах и не обнаружили связи убийств с полнолунием.

– Может, и оборотень, – откликнулся Дин. – Вчера как раз было полнолуние. Согласен, нападение оборотня в Сидар-Уэллсе накануне начала нового цикла похоже на странное совпадение, но такое уже случалось.

– Тише! – Миссис Франкл строго посмотрела на них поверх очков. Она была образцовой библиотекаршей: суровая пожилая дама, седая и прямая как палка.

– Простите, – прошептал Дин. Он вновь повернулся к Сэму и, понизив голос, продолжал: – Может, ты и прав. Надо бы проверить.

– Чего ты шепчешь? – запоздало возмутился Сэм. – Тут же нет никого, кроме нас.

Глядя, как они перешептываются, миссис Франкл рассмеялась.

– Я пошутила, – сказала она. – Других посетителей все равно нет, так что хоть во все горло орите.

– Да что вы, мэм, – ответил Сэм и улыбнулся ей совершенно фальшивой улыбкой. Кто угодно принял бы ее за чистую монету, но только не Дин, который знал, как выглядит искренняя улыбка его брата.

– Так или иначе, – продолжал Сэм все так же шепотом, чтобы миссис Франкл не услышала, о чем они говорят, – проблема в том, что у нас недостаточно информации. Похоже, в шестьдесят шестом и в двадцать шестом все началось именно пятого декабря, но двух дат для полной уверенности недостаточно. Если одна из них неверна, если этот охотник пропал не в результате несчастного случая, а стал первой жертвой, это значит, что цикл начинается раньше. И, выходит, гибель Ральфа Маккейга тоже может быть не случайной и могли быть другие смерти, о которых мы не знаем.

– В таком случае, надо попытаться выяснить причину, – откликнулся Дин. – Давай считать, что цикл уже начался, тогда у нас будет фора.

– У тебя уже есть какие-то мысли?

Дин покачал головой. Надо было сосредоточиться на статьях или постараться припомнить похожие случаи, а не предаваться воспоминаниям. Но не было ничего важнее тренировок. Отец оказался прав, подготовка не раз спасала им жизнь. А жизням, которые они спасли, он давно потерял счет.

Иногда ему хотелось пустить в ход кулаки или нож или голыми руками придушить очередную тварь, но вместо этого приходилось торчать в библиотеке и изучать старые пленки со скверно написанными новостями.

– Никаких идей, Сэмми.

Сэм закрыл проштудированный от корки до корки реестр.

– Вот и у меня, – отозвался он. – Полный ноль. Ничего.

Глава 5

Джулиет Монро мыла посуду на кухне и наблюдала в окно за Стью Хансеном. Он выглядел… как бы это описать? Опечаленным? Взволнованным? В любом случае, казалось, он не в себе, хотя Стью был самым спокойным парнем на свете. Он был единственным постоянным работником на их с Россом маленьком ранчо. Он работал на прежних хозяев и, можно сказать, перешел к ним по наследству. Он принимал отел, однажды почти километр тащил на плечах теленка в жуткую метель, в жару чинил колючую изгородь, часами не вылезал из-под сломанного грузовика, сгребал сено и чистил стойла. И он никогда не жаловался, почти всегда улыбался и даже, бывало, насвистывал себе под нос. Жизнь на ферме была Стью по душе.

И вот теперь его загорелое морщинистое лицо поникло, он шел к дому, сгорбив плечи и опустив непривычно пустые руки.

Она поспешила к холодильнику, бросила в стакан пару кубиков льда и налила лимонад. Стью никогда не отказывался от своего любимого напитка. Так что когда он зашел в дом с черного входа, высокий стакан уже ждал его на кухонном столе.

Стью как будто принес с собой тревогу. Она окутывала его, как облако пыли Пигпена – чумазого персонажа комиксов «Орешки». Едва взглянув на стакан с лимонадом, он перевел взгляд на нее.

– Выпей лимонаду, Стью, – предложила она.

– Не сейчас, мэм, спасибо. – Он всегда так к ней обращался, несмотря на все просьбы называть ее по имени.

– В чем дело, Стью? Что случилось?

– Странное дело, – начал он. – Я только с пастбища. – На нем была соломенная ковбойская шляпа, джинсовая рубаха на кнопках, замызганные джинсы и потертые кожаные ботинки. Он отодвинул от кухонного стола стул, развернул его спинкой вперед и сел. – И там такое…

– Что там, Стью?

– Со скотиной неладное, мэм. Наверное, голов шесть…

Джулиет занервничала. Что значит – «наверное»?

– Что со скотиной?

– Вырезали… как будто. Прямо на пастбище. Сперва я подумал, волки, но я видел, как волки рвут добычу, а тут не похоже.

– Перебили скотину? – Она никак не могла понять, о чем он толкует. Он избегал смотреть ей в глаза: разглядывал то холодильник, то пол. Дому было лет шестьдесят, и Росс вложил немало сил и средств, чтобы вернуть ему первоначальный облик с деревенской мебелью и утварью.

– Точно, мэм. Чтобы так разорвать корову на куски, нужны невероятные сила и злоба… Там… – Он осекся и откашлялся. – Простите, мэм. Там просто ужас. Кровь повсюду, ошметки туш. А на них слетелись грифы да воронье. Целая туча.

– Но… кто мог такое сделать?

Стью с грустью покачал головой.

– Если бы я знал. Не волки, это точно. Может, медведи. Или кто-то такой же большой и сильный. Я никогда ничего подобного не видел. И был бы рад больше никогда не видеть.

Джулиет категорически отказывалась давать имена коровам, хотя подозревала, что Росс и Стью ее не послушали. Ей не хотелось наделять ничем личным животных, которых потом убьют. А эти даже пищей не стали. Пропали зря, на радость падальшикам. Бессмысленная потеря огорчала ее все больше.

– Боже мой, – проговорила она, опираясь на стойку. У нее внезапно задрожали ноги. – Даже не знаю, что сказать, Стью.

– Что тут скажешь. Решил сразу к вам, ведь вам прямой убыток. Уберу, что смогу, но мелкие ошметки не собрать.

– Может, пока увести стадо с того пастбища? – предложила она. – Пусть падальщики все приберут.

– Можно, – ответил Стью. – Тогда останется только кости собрать.

– Думаю, это будет лучше всего.

– Тогда так и сделаю. – Свои идеи он всегда подбрасывал окольным путем, чтобы она не подумала, будто он на нее давит. Раз он так легко с ней согласился, похоже, он с самого начала так и хотел поступить. Он поднялся на ноги, коротко взглянув на нее из-под шляпы, поставил стул на место и молча вышел из кухни. Стакан с лимонадом так и остался нетронутым.

Джулиет решила смешать лимонад с алкоголем и выпить сама. Она не любила выпивку, но сейчас ей это не помешает.

Она медленно опустилась на стул. С тех пор, как умер Росс, она мечтала продать ранчо. Жалела, что вообще согласилась на его покупку и что не может просто уехать отсюда.

Взять и бросить ранчо Джулиет так и не решилась, а покупателей пока что не было. Она дала объявление о продаже где только можно – в тематических журналах, в интернете и местных газетах.

И хотя она предлагала цену ниже рыночной, особого интереса ее предложение не вызвало и желающих купить ранчо не нашлось. Жаль, что те парни, которых она встретила вчера, – Дин и Сэм – тоже не заинтересовались. Их появление застало ее врасплох, и она даже не спросила, что они вообще забыли в таком захолустье, как Сидар-Уэллс.

Она уже хотела встать и вдруг замерла на месте. В голову ей пришла дикая мысль: а что, если это Дин и Сэм вырезали ее скотину? Они чужаки, она ничего о них не знает, а наболтала им столько лишнего – и свое имя назвала, и про смерть мужа рассказала. Вот дурочка.

Но вообще-то Стью сказал, что на скот напали какие-то животные, а ему виднее. Надо спросить у него, не сообщить ли об этом шерифу. Если что, она расскажет ему про двух чужаков. А до тех пор надо поостеречься. Она подошла к двери в кухню и заперла ее, затем обошла весь дом, закрывая двери и окна. Из окна спальни она наблюдала, как Стью на своем пикапе уехал перегонять стадо.

Хорошо, что Росс не дожил до этого дня. Он так любил ранчо, и бессмысленная гибель скота сломала бы его.

Но ей самой теперь уж точно лучше отсюда убраться.

Глава 6

Новый торговый центр оказался именно там, где и сказал шериф, – в паре километров от центра города, если ехать на восток. Там они еще не были. Выехав из города, они засомневались, в правильную ли сторону едут, хотя вариантов было не так много. Казалось, что лес становится все гуще. Сэму на пассажирском сиденье сосны и ели казались сплошной зеленой стеной. Густой аромат хвои наполнял салон.

Внезапно после поворота деревья расступились, и перед ними как из-под земли выросло здание, окруженное огромной пустой парковкой. Рядом стояли машины и грузовики, принадлежавшие, видимо, рабочим, малярам и ландшафтным дизайнерам. Сэму почудилась какая-то злая ирония в том, что прекрасный девственный лес вырубают, чтобы заново засадить саженцами.

Здание в форме буквы «Т» длинным концом упиралось в дорогу. Гипермаркеты занимали правое и левое крылья, фасад, облицованный камнем, блестел витринами и огнями вывесок.

– Кажется, все готово к открытию, – сказал Дин, заезжая на парковку.

– Надеюсь, это не станет самой большой ошибкой в истории этого городка.

– Предотвратить эту ошибку – наша работа.

Как и отец, Дин называл то, чем они занимались, «работой». Для Сэма же это было скорее миссией, призванием. Он тоже говорил «работа», ведь его вырастил Джон Винчестер, но ведь работа – это то, что ты делаешь для кого-то другого. А они делали это для себя. Все началось с гибели матери, а потом одержимость отца передалась и Дину. Сэм попытался свернуть с этого пути, но гибель Джессики привела его обратно.

Дин объехал вокруг здания, вызвав подозрения охранника.

– Ну, что скажешь? – спросил он, припарковавшись.

– Думаю, стоит сходить на разведку, – ответил Сэм. – Если тут соберется толпа, может случиться бойня. Лучше осмотреться, пока здесь еще пусто.

– Согласен, – откликнулся Дин. – А то начнется «Рассвет мертвецов», а мы не будем знать, куда бежать. – Он распахнул дверцу и выбрался из машины.

Сэм направился следом за ним, но не успели они подойти к зданию, как им наперерез двинулся охранник.

– Ну вот, началось, – пробормотал Дин себе под нос.

– Торговый центр пока закрыт, – сказал охранник, приблизившись. Из-под фуражки выбивались темные кудри. Тесная форменная рубашка расходилась на груди. Он окинул их цепким взглядом темных глаз, положив руку на рукоять тяжелого металлического фонарика. – Открытие в выходные.

– Мы знаем, – встрял Сэм, иначе Дин мог ляпнуть что-то в духе «Чувак, да ты прямо Капитан Очевидность!». Иногда Сэм прямо-таки видел, как подобная мысль, словно электрический разряд, формируется в голове брата. – Мы не покупатели, мы репортеры.

– Торговый центр открывается в выходные, – повторил охранник. Очевидно, он не отличался сообразительностью.

– Ясное дело, – откликнулся Дин. – Но им же надо, чтобы о них еще до открытия узнало как можно больше людей. Это называется реклама.

Охранник тупо уставился на них, явно не понимая, почему они все еще тут, раз он сказал, что закрыто.

– Можно нам поговорить с управляющим? – спросил Сэм.

Охранник замолчал, обдумывая его просьбу, а может, просто припоминал счет последнего матча или соображал, как бы незаметно поправить слишком тесные трусы.

– Думаю, да, – наконец сказал он, продолжая преграждать им путь.

– Наверное, управляющий внутри? – спросил Дин, обходя охранника.

– Управляющая. Это женщина. Мисс Круг.

– Тогда мы поищем ее, – сказал Сэм. – Спасибо.

Охранник так и остался стоять, всматриваясь вдаль, будто ожидал появления других незваных посетителей. Сэму показалось, что он оглянулся, только когда они распахнули массивные стеклянные двери и вошли внутрь.

В здании еще стоял запах краски, клея и выхлопных газов от автопогрузчиков и подъемников. Возле некоторых магазинов возвышались строительные леса, и повсюду сновали мужчины и женщины в касках, футболках, джинсах и тяжелых ботинках. Со стороны казалось, будто в торговом центре распродажа рабочих инструментов.

Они подошли к декоратору, бородатому мужчине лет сорока, который золотой краской разрисовывал дверной проем магазина нижнего белья. Сквозь прореху в бумаге, которой была заклеена витрина, Сэм разглядел, как девушки внутри раскладывают на полках предметы, красотой не уступающие виду Большого каньона.

– Не подскажете, где найти офис управляющего? – спросил Дин.

Не отрываясь от своего занятия, мужчина продолжал размеренно двигать кистью.

– Второй этаж, восточное крыло, между Gap и Kaybee. Там не пропустите, прямо возле туалетов.

Никто не попытался остановить их, пока они шли к офису. Как декоратор и сказал, офис было трудно пропустить. Они прошли через холл, мимо поста охраны и у входа в коридор с туалетными комнатами нашли то, что искали. Стеклянная, с опущенными жалюзи дверь офиса была приоткрыта. Дин постучал и вошел, не дожидаясь приглашения.

– Добрый день!

Ему навстречу вышла женщина в зеленом деловом костюме, на котором не было ни единой складочки, и в золотистой блузке. Стойка администратора пока пустовала, а офис был завален нераспакованными коробками. Выглядела женщина по-деловому, несмотря на несколько выбившихся из прически светлых прядей. Сэм с удивлением отметил, что ее деловой костюм дополняла пара белых с розовой каймой кроссовок.

– Чем могу помочь?

– Мы ищем управляющего, – сказал Дин.

– Вы его нашли. Я Карла Круг. Извините за беспорядок, у нас тут сейчас полный бардак.

– Ясное дело, – согласился Сэм. – Мы не отнимем у вас много времени.

– Мы из National Geographic, – добавил Дин, придерживаясь выбранной легенды. – Я Дин, а это Сэм. Мы работаем над материалом об окрестностях Каньона, и решили, что неплохо было бы рассказать об открытии большого торгового центра.

– Довольно неожиданное решение построить тут мега-молл, – подхватил Сэм. – ведь здесь, кажется, не так уж многолюдно.

– Зависит от охвата близлежащих территорий, – заметила Карла. Она заправила за ухо выбившуюся прядь. – К северу от Феникса у нас нет конкурентов, так что мы привлечем потенциальных покупателей в радиусе сотен километров. Мы рассчитываем, что к нам будут приезжать не только из Аризоны, но даже из Невады и Юты.

Она села за стойку.

– На местный рынок, конечно, может выйти один из сетевых магазинов, предлагающий небольшой ассортимент одежды и обуви, бытовую технику, посуду и продукты питания. Большинство товаров производится в Китае, доход уходит в Арканзас. Так что мы готовы к приходу конкурентов – у нас десятки магазинов, сотни брендов, мы будем работать с сетевиками и местными магазинами. Наш центр обеспечит постоянной работой шестьсот человек, не считая нанятых для его строительства местных рабочих. Многие из этих новых вакансий – управленческие, на таких люди смогут развиваться, что повышает потенциал региона в целом.

Закончив свою короткую и емкую презентацию, Карла перевела дыхание и улыбнулась.

– В последнее время я часто даю интервью, так что теперь это просто от зубов отскакивает.

– Думаю, вы правы, – поддержал Сэм. – Ваш проект будет способствовать экономическому процветанию региона. Вы рассказали как раз то, что нужно для нашего материала.

– Я слышала о вашем приезде, – призналась Карла, – и надеялась, что вы зайдете.

– Можно пройтись по центру? – спросил Дин. – Мне бы хотелось посмотреть, какие у вас тут магазины, заглянуть, что называется, за кулисы. Наши читатели любят такие детали – пост охраны, служебные коридоры…

– Почему бы и нет? Я познакомлю вас с охраной, а дальше вы сами, у меня еще куча дел.

– Отлично, – откликнулся Сэм. – Договорились.

– Тогда пошли, – сказала Клара. К счастью, ей было некогда разглядывать их фальшивые удостоверения или устраивать допрос с пристрастием. Она протиснулась между ними и пошла через вестибюль к посту охраны.

Сэм вошел в открытую дверь кабинета, которую она придержала для них. В помещении царил полумрак, двое охранников за мониторами следили за происходящим в здании. Женщина в дальнем углу работала за столом, заваленным бумагами. Охранника с парковки видно не было. Торговый центр еще не открылся, а кабинет уже успел пропахнуть остывшим кофе.

– Это наш мозговой центр, – сказала Карла. – Дамы и господа, это репортеры. Хотят осмотреть наш торговый центр, так что не пытайтесь их задержать без особой причины.

Охранники рассмеялись, а женщина за столом улыбнулась.

– У ребят пока не было возможности опробовать оружие, так что не давайте им повода сделать из вас тренировочную мишень – сказала она.

– Мы будем вести себя хорошо, – пообещал Дин. – С чем, как вы думаете, вам придется столкнуться в работе? С магазинными воришками?

– Как же без них, – ответила женщина. Она была смуглой и черноволосой, с короткой стрижкой, а униформа соблазнительно обтягивала ее пышную фигуру. – А в остальном кто знает? В таком большом торговом центре может случиться что угодно.

– На мониторах виден каждый уголок?

– Есть, конечно, слепые зоны, – заметил один из мужчин. – Камер нет внутри магазинов и в туалетных комнатах. Но вестибюли мы видим, и еще есть наружное наблюдение.

Сэм склонился к мониторам. Изображения были хотя и черно-белые, но очень четкие. «Оборудование, должно быть, самое современное», – подумал он. Он не хотел вызвать подозрений лишними расспросами, но на случай, если торговый центр станет мишенью надвигающегося на Сидар-Уэллс зла, нужно было понимать, на что способна охрана. Оружия он не заметил, но надеялся, что женщина не шутила по поводу возможности пустить его в ход.

– Отличное качество изображения, – заметил он.

– Если присмотреться, – ответил охранник, – можно разглядеть даже номерные знаки.

– Ух ты.

– А это что? – спросил Дин, указывая на один из забытых мониторов, так как все внимание было отдано Сэму.

– Что там? – переспросил охранник.

– Только что видел на экране, – ответил Дин. Он указал на нижний правый угол. – Двигалось сюда.

– Человек? – уточнил охранник, – или что?

– Кто его знает, – ответил Дин.

Охранник пощелкал кнопками на пульте.

– Камер у нас больше, чем мониторов, – пояснил он, – я увеличил угол обзора.

Монитор мигнул, и картинка на нем поменялась. Сэм разглядел парковку, которую частично загораживала внешняя стена здания.

Через пустую парковку шел или, скорее, пошатываясь, ковылял человек в кавалерийской форме.

Какую носили сто лет назад.

Глава 7

– Он что, в маскарадном костюме? – спросила Карла Круг.

Положительный ответ не замедлил бы последовать, но тут изображение замерцало, и человек исчез.

«Нет, – мысленно возразил сам себе Сэм. – Изображение оставалось четким, это парень замерцал и исчез». На мониторе все так же было видно парковку и часть стены, а странный человек будто растворился в воздухе.

Вдруг он появился снова, но как будто дальше от камеры. Почти на краю монитора. Потом опять пропал.

И больше не появлялся. Охранник выводил на монитор изображение с других камер, установленных на парковке, но парня в старинной военной форме они больше не показывали.

– Что за черт?.. – удивился охранник.

– Если в нашей системе наблюдения есть какая-то неисправность, я хочу знать об этом, – резко сказала Карла. – И хочу, чтобы любая поломка была немедленно устранена.

– Не думаю, что проблема в системе, – возразила глава охраны. – Камеры работают отлично. Никогда не видела, чтобы с камеры исчезала лишь часть изображения.

– По твоим же собственным словам, Линетт, здесь может случиться что угодно.

– Конечно, но я не ожидала, что случится что-то сверхъестественное. – Она вернулась к своему столу и включила передатчик. – Есть кто-то в северо-западной части парковки?

– Буду через минуту. – Голос, невзирая на помехи, было слышно четко.

– Иди туда, – распорядилась Линетт. – Там парень в военной форме. Похоже на форму времен Гражданской войны.

«Скорее, времен войны с индейцами», – подумал Сэм, но вслух возражать не стал.

– Уже иду, – донесся голос из рации.

– Наверняка вы, ребята, не ожидали ничего подобного, – повернулась Карла к Сэму и Дину.

– Как сказать, – отозвался Дин. – Мы всякого повидали.

Затрещала рация.

– На месте. Не вижу никого в военной форме.

Охранник за монитором включил камеру, на которой Сэм и Дин увидели парня, которого встретили у входа в торговый центр. Он шел через парковку к опушке леса. На мониторе было видно только его и разлинованный асфальт парковки.

Но прямо на глазах у Сэма изображение снова замерцало. Спустя мгновение солдат появился прямо за спиной охранника. Он доставал из ножен саблю.

– Джонни! – закричала Линетт в рацию. – Он прямо за тобой! Ты его видишь?

Джонни медленно разворачивался с отсутствующим выражением лица. Он склонил голову к плечу, и Сэм понял, что он говорит в микрофон, прикрепленный к вороту рубашки.

– Никого не… ох!

– Джонни, осторожнее! – кричала Линетт.

Он что-то ответил, но они не расслышали, только видели на мониторе, как двигаются его губы. Силуэт солдата вновь замерцал, как будто он никак не мог воплотиться. В правой руке он держал длинную саблю.

– Боже мой, – тихо проговорила Карла. – Неужели такое бывает?

«Бывает еще и не такое», – подумал Сэм и похлопал брата по плечу:

– Бежим.

– Я за тобой, – откликнулся Дин.

– Всем немедленно явиться на северо-западную часть парковки! – приказала Линетт по рации. – Бегом! Подозреваемый вооружен и крайне опасен!

Братья выскочили из помещения охраны в холл. Дальше Сэм растерялся, ведь они не успели осмотреться и не знали, как быстрее попасть на парковку. Пришлось подождать двух охранников, которые бросились к двери, ведущей туда.

Винчестеры с легкостью оставили их позади. Они должны были первыми оказаться на месте происшествия. Хотя Джонни это уже не поможет. Последнее, что Сэм видел на мониторе, – солдат ткнул охранника саблей в живот, и тот, с ужасом глядя на нападавшего, которого наконец увидел, осел на асфальт.

Шериф Джим Бекетт был одет в ту же куртку на меху и белую шляпу, в которой он был на месте гибели Маккейга. Врачи прибыли в том же фургоне. Мигалка освещала им путь под низкими свинцовыми тучами. Единственным незнакомым человеком тут оказался мэр Сидар-Уэллса, Дональд Милнер. Он был в длинном черном пальто, из-под которого выглядывал пиджак в бордово-черно-белую клетку, в каких обычно ходят агенты по недвижимости, в горчичных брюках со стрелками и мокасинах с кисточками.

Все столпились у кровавого пятна на асфальте, тело охранника Джонни только что убрали. Когда Сэм и Дин прибежали на парковку, солдат как сквозь землю провалился. А может, так оно и было на самом деле.

– Парни, пожалуйста, никому не рассказывайте об этом до открытия, ладно? – сказал мэр Милнер, сверля их тревожным взглядом. – Вы же не из местной прессы.

– Статья выйдет еще нескоро, – заверил его Дин. – Так что можете не переживать.

– А больше ведь никого из журналистов нет, так, Джим?

Шериф огляделся.

– Вроде нет.

– Хотя на вашем месте, – встрял Сэм, – я бы отложил открытие.

Карла Круг побледнела. Мэр Милнер нахмурился и сжал правую руку в кулак, как будто собирался наброситься на него.

– Ничего мы не будем откладывать! – выпалил он. – Торговый центр откроется завтра во что бы то ни стало. Откладывать открытие – слишком большой риск. К тому же мы уже везде объявили, что открытие завтра.

– А что, если вчерашняя смерть и сегодняшнее нападение – это начало нового цикла убийств, которые случаются тут раз в сорок лет, – продолжил Сэм, – тогда…

Мэр раздраженно перебил его:

– Нет никакого цикла убийств! Это просто городская легенда, вот и все. Полная чушь!

Сэм огляделся. Не считая торгового центра, кругом леса, насколько хватает глаз. Да уж, городская легенда, точнее не скажешь.

Дин повернулся к Сэму.

– Просто отлично, – пробормотал он. – Вместо «Рассвета мертвецов» мы угодили в «Челюсти».

– «Челюсти»? – переспросил Сэм. – Что-то я не вижу ни одной акулы.

– В Сидар-Уэллсе абсолютно безопасно, – продолжал Милнер. – Верно, Джим? Вы же разошлете ориентировку на этого психа?

Бекетт потер свой выдающийся нос.

– Мои ребята уже прочесывают лес. На дорогах тоже стоят патрули. Этому ненормальному в военной форме никуда от нас не деться, даже не переживайте. – Сэм больше переживал, что все они стоят на месте преступления, которое только пару раз сфотографировали, но никто так и не удосужился его обыскать в поиске реальных улик.

– А что, если он переоделся? – спросил Дин.

– Да отыщем мы его, сынок, – ответил Бекетт. – Тут где-то разгуливает псих с окровавленной саблей. Такого трудно пропустить. Вам ребята, повезло, что у вас такое железобетонное алиби, иначе стали бы главными подозреваемыми. С тех пор, как вы у нас появились, это уже вторая смерть.

– Значит, вы думаете, что убийца не местный?

– Линетт каждого тут знает в лицо, но этого парня видела в первый раз.

– Он не здешний, – подтвердила Линетт. – Это точно.

– Значит, он приехал сюда, скорее всего, на машине, напялив старинную военную форму и прихватив саблю, – сказал Сэм. – Вы уже проверили гостиницы?

– Не учите нас, как работать, – отрезал Бекетт. – Может, мы и выглядим деревенскими увальнями, но тут все профессионалы.

– И мысли не допускал, что это не так, – заверил Сэм.

– Сэмми нравится полиция, – поддержал Дин. – Если бы не другие его таланты, он стал бы блюстителем закона.

Шериф Бекетт с интересом взглянул на Сэма, словно чувствуя какой-то подвох. Сэм знал, что у Дина часто возникают проблемы с законом, хотя не всегда по его вине.

Бекетт решил закончить разговор.

– В любом случае дело принято в работу, господин мэр.

– Вот и отлично, – отозвался Милнер. – Торговый центр открывается по графику, тут и обсуждать нечего. – По его тону было ясно, что все решено и возражения не принимаются.

Может, он и прав.

С другой стороны, если вспомнить события прошлого, это еще только начало…

Глава 8

– Вот же упрямый осел! – ворчал Дин. – Гори все синим пламенем! Главное, чтобы торговый центр открылся по графику.

– Работа у него такая, ему положено быть упрямым, – заметил Сэм.

– Упрямым идиотом. И шериф, похоже, недалеко от него ушел. – Они возвращались в центр города: Дин за рулем, Сэм на пассажирском сиденье.

– Ну, и с чем мы, по-твоему, имеем дело? С призраком?

– Похоже на то, – отозвался Сэм. – Учитывая его мерцание и старинную одежду.

– Да, – согласился Дин. – Значит, остается выяснить, почему он возвращается каждые сорок лет и как это прекратить. Видимо, придется выкопать и сжечь его кости.

– Если мы сумеем их отыскать. В материалах библиотеки я ничего похожего не видел.

– Значит, будем расспрашивать, может, кто что помнит. Или найдем какой-нибудь старый дневник.

– И как ты это себе представляешь? – возразил Сэм. – Будем ходить и в двери стучать?

Дин бросил на Сэма недовольный взгляд. Порой старая неприязнь, возникшая с подачи отца, когда Сэм уехал в колледж, вспыхивала с новой силой. Дину иногда начинало казаться, что Сэм боится трудностей и остается в деле, только пока все идет как по маслу, а при малейших проблемах сразу готов соскочить.

Конечно, он знал, что это не так. С тех пор, как Сэм вернулся, они вместе пережили немало трудностей, и Сэм уже сто раз мог бы уйти. Но вот он, Сэм, на пассажирском сиденье, роется в кассетах. А значит, не бросит его. От этой мысли на сердце у Дина потеплело, и он ответил мягче, чем собирался.

– Если придется, будем ходить и стучать. Но лучше бы нам разобраться с этим поскорее. Не думаю, что шериф сумеет поймать призрака.

Сверхъестественные причины гибели людей – и так скверно, но еще сильнее Дина бесило, если это снова случалось, когда они уже были на месте и вели расследование.

С момента их приезда в Сидар-Уэллс погибло уже два человека. И если они в ближайшее время не возьмут ситуацию под контроль, кто знает, чем все это закончится?

Бриттани Гарднер любила снег. Конечно, не когда он шел каждый день, но в зимний снегопад всегда по-особому ощущаешь себя частью этого мира. С утра небо было затянуто тучами, солнце даже не проглядывало, и казалось, вот-вот повалит снег. Воздух был морозным и свежим, ни дуновения ветерка, а значит, мягкий и тихий снег будет идти долго-долго. Она переехала в Аризону из Феникса специально ради снегопадов, которые там были большой редкостью. И сегодня то и дело выглядывала из окна гостиной своего маленького дома, надеясь увидеть падающие снежинки. Она была фрилансером, переводила инструкции к бытовой технике. Но сегодня, в ожидании снегопада, ей не работалось, и за последний час она едва осилила пару страниц.

Рядом с компьютером, но так, чтобы случайно не пролить на него чай, стояла кружка с лапсанг сушонгом. Время от времени она ходила на кухню, чтобы подлить еще кипятка или подогреть остывший чай в микроволновке. По радио тихонько играл джаз, в доме было тепло и уютно. Прекрасное утро, не хватало только снегопада.

Бриттани пыталась работать, не отрываясь, хотя бы двадцать минут. Спустя тринадцать минут она бросила эту затею и вернулась к окну. На улице стемнело еще сильнее, тучи совсем закрыли солнце, а снег так и не шел. Но она не отчаивалась.

Она уже отвернулась от окна, чтобы вновь вернуться к компьютеру, как вдруг заметила какое-то движение. Кто-то шел через кусты, переходя дорогу. Она знала Сойеров, которые жили в маленьком доме неподалеку. Это была пожилая пара, и они редко выходили на улицу. Человек в кустах был не похож ни на одного из них, но крался прямо к их дому. Бриттани чуть отступила от окна и продолжила наблюдать из-за занавески. Незнакомец был стариком, седым и сгорбленным. На нем была кожаная куртка, высокие ботинки с заправленными в них штанами, а на голове охотничья шапка.

Бриттани видела, как он подобрался к окну дома, где жили Сойеры. Он не был похож на извращенца, который подглядывает за другими людьми, хотя кто знает. Так или иначе, все это ей совсем не нравилось. Потом он повернулся в ее сторону, и она увидела, что в руке он сжимает винтовку!

Бриттани пулей выскочила из-за занавески и бросилась к телефону. Она набрала 911, и ей сразу ответил диспетчер.

– Тут на улице какой-то старик в кустах, и у него ружье! – выпалила она. – У дома Сойеров.

– Вы знаете точный адрес, мэм? – уточнил диспетчер.

– Это через дорогу, адрес точно не помню.

– Хорошо, мэм. У меня есть ваш адрес, и я сейчас же передам информацию дежурному офицеру. Этот человек видел вас?

– Думаю, нет.

– Не выходите на улицу. Дождитесь полицейских, они предъявят удостоверения. До тех пор никому не открывайте.

– Хорошо, – сказала Бриттани. – Не открою, уж будьте уверены.

– Хотите продолжить разговор до прихода полиции?

– Не стоит, – ответила Бриттани. – Думаю, мне ничего не угрожает. – Трясущимися руками она положила трубку и прокралась обратно к окну. Она опустилась на колени и осторожно выглянула.

На улице пошел снег, на землю медленно падали огромные белые хлопья.

Вот черт. Она так ждала первого снега, чтобы выбежать из дома и от души насладиться моментом.

Старика с ружьем нигде не было видно. Она надеялась, что он еще не успел забраться в дом к Сойерам, ее милым пожилым соседям. Вдали послышался вой сирены. Полицейская машина уже совсем рядом. Она робко улыбнулась. Сейчас они приедут, и это странное происшествие закончится, а она сможет наконец выйти на улицу и насладиться снегом.

И тут ее напугал какой-то странный звук у нее за спиной. Она резко обернулась, едва удержавшись, чтобы не упасть. Неужели он забрался к ней в дом?

Но незваный гость, который стоял в ее гостиной, вовсе не был похож на того старика. Он выглядел как персонаж из старого фильма про индейцев – в кожаных штанах, с обнаженной грудью, запястья и щиколотки обвиты шнурками, на лбу красная повязка. Он уставился на нее узкими темными горящими глазами.

Но не его злобный взгляд, и даже не томагавк, который он сжимал в руке, напугали Бриттани сильнее всего, а зияющая на его широкой груди рана, словно нанесенная ему его же оружием. Края раны были бледными, как будто она была получена давно, крови не было, но сквозь кожу проглядывали мышцы и кости.

Она даже крикнуть не смогла и издала лишь тоненький всхлип. Она слышала, как снаружи, совсем рядом, выли сирены. Она упала на колено, одной рукой упираясь в пол, а вторую прижав ко рту, и замерла. Индеец двинулся к ней, спотыкаясь и склонив голову к плечу. На мгновение его силуэт показался ей будто сотканным из черного пламени, потом превратился в скелет с остатками мышц, а в следующее мгновение вновь принял прежний облик. Бриттани не покидало ощущение, что он давно умер от смертельного ранения, но почему-то не заметил этого и продолжает расхаживать по земле.

– Что вам… кто вы такой?.. – Она не могла сообразить, что сказать, и сквозь шум в ушах едва слышала свой голос. Даже если он понял ее, то виду не подал. Она слышала, как воздух со свистом проходит сквозь рану на его груди.

Когда он потянулся к ней, Бриттани, наконец, очнулась и попыталась вскочить и убежать. Но индеец двигался на удивление быстро и, схватив ее за рыжие кудри, дернул на себя. Пол ушел у нее из-под ног, и она растянулась посреди гостиной. Она готова была заорать во все горло, так, что вся округа услышит и полицейские сбегутся на крик. Они пристрелят индейца или объявят ее сумасшедшей, что, с учетом происходящего, казалось ей наиболее вероятным вариантом.

Но колено, которым индеец прижал ее к полу, было более чем реальным. От чужака ощутимо разило гнилым мясом, которое слишком долго пролежало на солнце. Томагавком он ударил ее в грудь, туда же, куда был ранен он сам. Боль тоже была реальной, хоть и мгновенной.

– Вот дерьмо! – воскликнул Джим Бекетт. – Полное дерьмо, двух мнений быть не может.

Помощник шерифа Трейс Йоханнсен мрачно кивнул.

– Согласен.

Бекетт снова посмотрел на тело Бриттани Гарднер. В груди у нее зияла огромная рана, как будто хирург-самоучка вскрыл ей грудную клетку, чтобы провести экстренную операцию на сердце, а зашить забыл. Некоторое время сердце еще билось, выталкивая кровь из раны, и тело лежало в луже крови, в насквозь пропитанной кровью толстовке.

Третий труп за сутки. Ему нравилось в Сидар-Уэллсе, потому что это был тихий городок, в окрестностях которого можно было отлично поохотиться и порыбачить. Большой каньон был приятным дополнением, и хотя он не часто наведывался туда, его грела сама мысль о том, что он неподалеку.

И вдруг покой оказался нарушен. Их сонный городок теперь был похож на Детройт, Вашингтон или Лос-Анджелес с разборками уличных банд, поножовщиной и перестрелками. Во времена юности Бекетта подростки вооружались складными ножами и велосипедными цепями. Конечно, это не гангстерские войны, но для него это было делом принципа. А принцип состоял в том, что жители его города не убивают друг друга. И чужаки не убивают местных рядом с национальным заповедником, куда приезжает пять миллионов туристов в год. Ему хотелось, чтобы в его городе все оставалось как раньше, когда люди умирали своей смертью.

– Диспетчер сказал, что она заявила о каком-то подозрительном типе неподалеку, – в который раз пояснил Трейс. Он уже все это рассказывал, но, видимо, никак не мог остановиться, а слушать его было проще, чем думать. – Какой-то старый хрыч с ружьем. Я проверил, но Сойеры никого не видели. Зашел к ней, чтобы расспросить, а она не открывает. Она же звонила всего пару минут назад, значит, дома. Я заглянул в окно, а тут такое…

– И никаких следов убийцы? – спросил Бекетт. – Этого старика с ружьем?

– Никого. Если у него ружье, зачем же он ее зарубил? Почему не застрелил?

– Хотел бы я знать… Есть какие-нибудь следы? Тут или рядом с соседями?

– Там есть, через дорогу. Под окном четкий след, как будто кто-то вставал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.

– Значит, это тот старый хрыч?

– Выходит, так.

– Пока я сюда ехал, мне тоже позвонили, – сказал Бекетт. – Тоже видели старика, в квартале отсюда. По дороге я никого не заметил, а чтобы тут все прочесать, у меня людей не хватает.

– Думаешь, он ищет новую жертву?

– Я даже не уверен, что убийца именно он. Ты сам сказал, что у него ружье. А эта девушка не была застрелена. Не знаю, чем это ее так, но это явно не огнестрельная рана.

Трейс наконец умолк, и Бекетт не возражал. Думать обо всем этом ему не хотелось, но деваться было некуда. Мэр Милнер даже разговаривать не станет о том, чтобы перенести открытие торгового центра, и шериф его понимал.

Вот только каждый житель в Сидар-Уэллсе знал передаваемую шепотом легенду о «цикле убийств», как назвал его тот молодой журналист. Невозможно было не знать о ней, если ты шериф. Легенда всплывала после пары глотков в «Полной стопке», летом на заднем дворе, пока на гриле жарится мясо, и все потягивают холодное пиво, коротая время за разговорами. А иногда на улице его окликал кто-нибудь из старожилов, подзывал с важным видом, какой любят напускать на себя старики, общаясь с теми, кто помоложе, и шептал, что год-то наступил тот самый, так, значит? Придет весна, или лето, или когда там, по их мнению, это началось, и все повторится. Именно поэтому он и считал все это байкой – ведь старики, которые жили здесь еще сорок лет назад, не могли сойтись на том, когда начались эти убийства.

Но если он ошибается, если все это правда, и прошло уже сорок лет, и все начинается снова, то следующая пара недель будет жаркой. Или сколько там это длилось в тот раз… Значит, открывать торговый центр сейчас было бы безумием. Пока у них всего несколько трупов в разных местах города, а если в торговом центре соберется несколько тысяч человек и эти ублюдки решат устроить теракт? Заложить бомбу или обрушить на крышу самолет? В считаные минуты здесь будут сотни трупов.

Удастся ли убедить мэра и управляющую отложить открытие?

Пока оснований для этого недостаточно.

Надо найти старика. Или солдата с парковки. Или того, кто растерзал Ральфа Маккейга. Было бы неплохо, если бы все это сделал один и тот же человек. Упечь за решетку преступника куда проще, чем гоняться за байками и легендами.

Глава 9

Миссис Франкл, седовласая библиотекарша, пользовалась такими пряными духами, что Дин начал подозревать, не ведет ли она двойную жизнь. Они с Сэмом вернулись в библиотеку сразу после посещения торгового центра. Сначала они искали информацию об убийствах в 1925 и 1966 годах, но сейчас хотели разузнать, не был ли солдат призраком, разозлившимся на жителей Сидар-Уэллса.

Они не настолько хорошо разбирались в военной форме, чтобы понять, к какому времени относится та, что была на солдате, и это определенно затрудняло поиски. Поэтому они решили как следует расспросить миссис Франкл.

– Удивительно, что National Geographic интересуют такие детали нашей истории, – сказала она.

– Интересы наших читатели весьма разнообразны, – пояснил Сэм.

– Чем больше интересных деталей, тем больше читателям понравится статья.

– Ну, у нас в Сидар-Уэллсе и в округе Коконино действительно много интересного, – отозвалась она – Тут много чудаков оседает или бывает проездом. Но не припомню, чтобы кто-то был на нас в обиде.

– Может, он ничем не выдал своей обиды, – предположил Дин. – Может быть, кто-то просто чувствовал, что с ним обошлись несправедливо.

– Такое случается постоянно, – ответила миссис Франкл. Она накручивала на палец свою золотую цепочку. Дин отметил, что обручального кольца она не носит, хотя представилась она как «миссис» Франкл. – Людям часто кажется, что именно к ним местные власти относятся предвзято или что их проблемы никого не волнуют. У некоторых для этого, и правда, есть основания. Таких я могу припомнить с десяток, но это те, кто бывал здесь в последние пару лет. А раньше… думаю, придется искать в газетах. За все время, что они сохранились.

– Начиная с какого года у вас подборка? – спросил Сэм. – Тот солдат, о котором идет речь, вероятно, жил здесь в конце девятнадцатого века.

Миссис Франкл выпустила из пальцев цепочку и задумчиво потерла подбородок.

– Боюсь, таких старых газет не существует. «Газету Штата Каньон» стали выпускать в двадцатых. Уже после того, как здесь открыли национальный парк. Раньше тут было слишком мало народа, чтобы издавать газеты.

– Как нам найти информацию о людях, которые жили здесь тогда? – спросил Дин.

Она взглянула на ряд деревянных шкафов у стены.

– Сохранились архивы лагеря «Валапай» – так назывался местный военный гарнизон, который существовал с 1860 по 1870 годы. Можете поискать там.

Дин бросил взгляд на Сэма. Предстояло много нудной работы. Он был готов тратить время, только если был уверен в успехе, а тут явно предстояло искать иголку в стоге сена. И они даже понятия не имели, на каком поле искать нужный стог. Сэм пожал плечами.

– Мы непременно зайдем попозже, – пообещал Дин.

На улице Сэм схватил брата за руку.

– Я понимаю, тебе неохота копаться в архивах, но других идей пока нет. И времени у нас не так много.

– Разумеется, у меня есть идея, – откликнулся Дин. Сэм остановился, ожидая продолжения. Снегопад усиливался. Дин, у которого на самом деле не было никаких идей, уставился в небо, надеясь, что на него снизойдет озарение.

– То есть пока у меня идей нет, но скоро я что-нибудь придумаю.

– Так я и знал. К счастью, у меня есть идея.

– Чего же ты тянешь? Что за идея?

– Мы ищем солдата, правильно? Он умер здесь, поэтому его дух все еще привязан к этому месту. Значит, надо искать на местных кладбищах. Проверим электромагнитные поля. На могилах военных часто есть особые отличия, и, если мы заметим там что-то необычное, можно будет сразу же вскрыть ее.

Дин улыбнулся. Ай да младший братишка!

– Отличная идея, Сэмми. Вряд ли тут у них много кладбищ.

Оказалось, что целых три.

На первом все захоронения были не позже 1954 года – это они выяснили, побродив по нему минут двадцать и стряхивая снег с надгробий.

Второе кладбище находилось за католическим храмом. Из окна за ними наблюдал священник, так что им пришлось поумерить прыть. Похолодало, и Сэм натянул на голову капюшон толстовки, а Дин откопал в карманах своей куртки перчатки.

Тут могилы были более старыми. Нашлось несколько с 1890 года, но военных среди них не оказалось. Не обнаружили они и следов паранормальной активности, ни на глаз, ни при помощи датчика электромагнитных полей.

– Осталось всего одно кладбище, – подбодрил Сэм брата, когда они вернулись в машину.

– Да уж, отличная оказалась идея, – проворчал Дин. – Морозить задницы среди мертвецов.

– Ну, мы же ищем мертвеца!

– Знаю, но… я не люблю снег, ясно? Снег – это круто, когда он идет за окном, а ты сидишь перед горящим камином с бокалом горячего пунша.

– Кажется, я ни разу не пил пунш, – отозвался Сэм. – Даже не знаю, как его делают.

– Я тоже, – сказал Дин. – Но пунш мне нравится больше, чем морозить ноги.

– Ничего мы себе не отморозим, Дин.

Путь к третьему кладбищу лежал через жилой квартал, находившийся в стороне от Главной улицы. Дома тут были старые, из дерева и кирпича. Снег запорошил покатые крыши и изгороди, над трубами клубился дым. Дорогу тоже засыпало снегом, и шины оставляли на ней черные следы.

«Импалу» едва не занесло в стоявший у обочины грузовик, и Дин поехал медленнее.

– Как ты думаешь, в этом захолустье есть снегоуборочные машины?

– Должны быть. Для Главной улицы и Гранд Авеню.

– Чистят, небось, все три квартала.

– Да ладно тебе, это же просто небольшой городок.

– Который скоро станет еще меньше, если мы не найдем этого солдата. – Время шло, скоро появятся новые жертвы. От этой мысли у Дина внутри все кипело. Он не хотел срывать злость на Сэме, но для чего еще нужен младший брат, если на него нельзя время от времени прикрикнуть?

– Дин! – Сэм внезапно схватил брата за рукав. Машина вильнула вправо, колеса заскользили на мокрой дороге, и Дину с трудом удалось удержать руль.

– Сэм, ты с ума сошел?!

– Дин, смотри!

Сэм указал на дом вниз по улице. С дороги они разглядели крыльцо и три ступеньки.

Внутри, за дверью маячил огромный черный силуэт. И это точно был не человек.

– Что за черт?.. – Дин затормозил прямо посреди дороги.

Черный медведь обнюхал дверь, потянул носом воздух и толкнул ее, опустился на четыре лапы и начал спускаться по ступенькам вниз. Покачиваясь, он пересек заснеженный двор и направился в лес за домом. Дверь за ним захлопнулась сама.

– Из этого дома только что вышел медведь, – сказал Дин.

– Может, он там живет.

– В смысле? Цирковой медведь? Вряд ли…

– Шучу. Пошли, посмотрим, что там такое.

– Думаешь, стоит? – Дин наспех припарковался и вышел из машины. Сэм выпрыгнул прямо на ходу, и брат догнал его уже у крыльца. В воздухе пахло зверем, хотя Дин никогда раньше не встречался с медведем и не знал, как он должен пахнуть. Терпкий запах мускуса, как в духах миссис Франкл, но без навозной вони, как в зоопарке.

Они поднялись по ступенькам. Сэм открыл дверь, и они вошли в дом. Следующая за входной дверь оказалась распахнута.

– Какой невоспитанный медведь, даже дверь за собой не закрыл, – попробовал пошутить Дин.

Сэм не ответил. Он замер на пороге, заглянул в дом.

– Эй, есть тут кто-нибудь?

Никто не ответил. Сэм шагнул внутрь, Дин шел следом.

Медведь и правда оказался невоспитанным. В гостиной был перевернут диван, подушки разбросаны по полу. Журнальный столик разбит в щепки, чудом уцелела лишь одна ножка. На белом ковре виднелись грязные следы.

– Как в сказке про девочку в гостях у медведей, – протянул Сэм.

Дин мстительно промолчал.

– Есть кто дома? – окликнул он.

Никакого ответа. Они принялись осматривать дом, который выглядел вполне жилым. В пустых домах спокойно, а здесь ощущалась тревога.

Дойдя до кухни, они поняли, почему чувствовали беспокойство.

Женщине было лет пятьдесят, но выглядела она подтянутой. На ней был зеленый махровый халат и пушистые розовые тапочки. Светлые волосы были влажными – наверное, она вышла из душа, когда медведь напал на нее.

Зверю понадобился всего один удар гигантской лапы. Шея была сломана, и голова едва держалась на теле. На шее и груди висели ошметки кожи. Женщина лежала в луже крови, и из тела, как скалы в море, торчали обломки костей.

Дин долго смотрел на труп. Но женщина определенно была мертва и не могла рассказать ему ничего нового.

– Сэмми, – сказал он хрипло. – Думаю, с этим медведем пора поговорить.

Глава 10

Росс мечтал о жизни на ранчо, и Джулиет Монро пришлось оставить руководящий пост в большой дизайнерской фирме в Чикаго. Платили там хорошо, но работа уже давно не приносила ей удовольствия. Классический случай: получив продвижение по службе, она лишилась того, ради чего занялась этой работой, – творчества, возможности делать более красивые и удобные зубные щетки и вантузы, абажуры и противни для лазаньи. Вместо этого она оказалась в мире, где правят цифры, где важно лишь, сколько вантузов можно продать в супермаркетах «Таргет», «Кеймарт» и «Костко». Как сэкономить пару долларов на производственных расходах или на доставке. Поэтому она не слишком переживала, покидая эту работу.

С деньгами пока проблем не было, но она понимала, что они не за горами, особенно без фантастического чутья Росса, которое помогало ему, когда он играл на бирже. Ей казалось, что она стоит на берегу и смотрит на приближающееся цунами. Волна вот-вот накроет ее, от нее не спастись. В этой глуши не было дизайнерских фирм, да и вообще не очень много работы. Устроиться тут можно было разве что на какую-нибудь низкооплачиваемую должность, например продавцом. Если прижмет, она и за такую работу ухватится, но пока она изо всех сил старалась продать ранчо и вернуться в город.

На уме у нее было кое-что еще. Джулиет попадались исследования, в которых говорилось, что люди стали позже вступать в брак и, будучи свободными от отношений, посвящали себя карьере и развлечениям и не следили за питанием. К этой же категории она относила и тех, кто овдовел. Времени для того, чтобы готовить, у нее было навалом, но желание чаще всего отсутствовало.

Однако, живя на ранчо, она распробовала по-настоящему свежую еду. Говядина травяного откорма, прямо с бойни. Органические овощи и картошка, свои или от соседей. Яйца только что из-под курицы. Такая еда была здоровой и полезной, в отличие от продуктов в супермаркете, которые привозили бог знает откуда.

Но все эти одинокие люди жили, большей частью, в городах. Джулиет пришла в голову идея готовить порционные свежие блюда, которые можно было доставлять в замороженном виде и разогревать в микроволновке.

Для того чтобы реализовать такой проект, нужно было договориться с ранчо и фермами, расположенными поблизости от крупных городов, найти производства, где будут готовить еду, продумать систему доставки и распространения. Проект был непростой.

Но Джулиет была уверена, что справится, и последние несколько месяцев посвятила разработке своей идеи. Она занималась планированием и телефонными переговорами, заводила нужные связи, работала над рецептами у себя на кухне. Блюда должны быть вкусными и питательными, но при этом простыми в приготовлении, ведь их производство должно быть поточным.

Сегодня она хотела приготовить цыпленка с картошкой, чесноком, луком и овощами. Но рассказ Стью вызвал у нее отвращение к мясу. Поэтому она решила, что обойдется замороженной пиццей, что лишний раз доказывало отношение одиноких людей к своему питанию.

Стью вернулся после четырех, она услышала стук его сапог на крыльце. Может, он все-таки выпьет лимонада. Он жил в городе, в двадцати пяти минутах езды от ранчо, и иногда оставался на обед. Обычно Джулиет была рада его компании. Ей было приятно готовить для сидящего на кухне мужчины, от которого пахнет потом после тяжелой работы.

Но по его лицу было видно, что ему все еще не до лимонада.

– Думаю, надо звонить шерифу, Джулиет, – сказал он сдавленно.

– Что случилось, Стью? В чем дело?

– Вернулся я на пастбище, а там еще коровы дохлые.

У нее перехватило дыхание.

– Кто мог это сделать?

– Скорее всего, какой-то зверь. Какой – не знаю, но делает он это быстро и тихо. – Стью, не дожидаясь приглашения, уселся за стол, снял шляпу и потер лоб. – И еще кое-что, мэм. Это чистой воды жестокость.

– Что ты хочешь сказать?

– Эта тварь рвет коров просто так. Не от голода, а ради убийства.

На кухонной стойке у Джулиет стоял беспроводной телефон. Стойка была простая, деревянная, еще на ней стояла старая жестяная лейка, в которой весной и летом были свежие цветы, но вся техника была современной. На подгибающихся ногах она подошла к телефону и поднесла трубку к уху, ожидая услышать гудок.

Но в трубке было тихо.

Она нажимала на разные кнопки, но это не помогло. Аккумулятор был полностью заряжен.

– Не работает, – сказала она. – Погоди, я попробую с другого.

Оставив Стью на кухне, она поспешила в спальню. Там на тумбочке у кровати стоял старый телефон с проводом. Хотя по ночам ей никто не звонил. Разве что изредка кто-нибудь ошибался номером. И еще звонили ее братья из Иллинойса, когда несколько лет назад скоропостижно умерла их мать. Она сняла трубку, но гудка не было.

– Наверное, проблемы на линии! – крикнула она, возвращаясь обратно в кухню, и добавила, – Видимо, это из-за грозы…

– Гроза тут ни при чем, – отрезал Стью, и ей стало совсем не по себе.

– Ты уверен? Такое иногда случается…

– Джулиет, это что-то другое. Не хочу даже думать об этом, не то что говорить, но когда я был на пастбище и перегонял стадо, у меня было такое чувство, от которого волосы дыбом вставали. Как будто… черт, я, простой работяга, но мне казалось, что вокруг меня сгустилось чистое зло.

Услышав такое красочное выражение, Джулиет не смогла сдержать улыбку, хотя и понимала, насколько она не к месту. Но она быстро взяла себя в руки.

– Это… просто не знаю, что сказать, Стью.

– Знаю, звучит дико, – ответил Стью. – Сам не верю, но говорю уж как есть.

– И ты думаешь, что это как-то связано с тем, что телефоны не работают?

– Не знаю уж почему, но мне кажется, что это так.

Мобильные здесь не работали. Ранчо находилось в низине, и сигнал не проходил. Росс хотел установить спутниковую связь на всякий случай, но так и не успел. Интернет тоже работал по телефонной линии, и теперь ранчо оказалось полностью отрезано от мира.

– Можно поехать в город, – предложила она. Стью водил старый пикап, доставшийся им вместе с ранчо, а у нее был «Пасфайндер».

– Видно, придется, – согласился Стью. – У вас тут есть ружье?

– Ружье? – Когда они переехали сюда, соседи советовали купить винтовку, чтобы защищаться от пум, змей и волков. Но они с Россом и представить не могли, что будут в кого-то стрелять. Они планировали получать от ранчо доход, но в первую очередь переехали сюда, чтобы быть поближе к природе, а не губить ее. Ей советовали хотя бы завести собаку, но после того как умер их колли Расти, они с Россом не хотели больше заводить домашних питомцев. – Нет, ружья нет.

– Так я и думал, – ответил Стью. Он оглядел кухню, будто надеялся, что кто-то из гостей оставил ружье. – Тогда пошли.

Он вытащил из кармана джинсов ключи и нахлобучил шляпу. Джулиет еще не выходила сегодня и не собиралась, так что ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться. Она надела теплый свитер и куртку, кожаные перчатки и вязаную шапку. На улице разыгралась настоящая метель. Подхватив сумку, она направилась к двери.

– Поехали, – сказала она. – Найдем шерифа.

Они направились к грузовичку. Стью распахнул для нее пассажирскую дверцу, проявляя старомодную галантность, и она забралась на сиденье. Он сел за руль, закрыл дверь и повернул ключ в замке зажигания.

Ничего не произошло.

Он повторил попытку, но все так же безрезультатно.

– Черт побери, – пробормотал он. – Утром добрался сюда без проблем.

– Думаешь, аккумулятор сел?

– С чего вдруг?

– Тогда поедем на «Пасфайндере».

Стью колебался, ухватившись за ручку на дверце и всматриваясь в снег, как будто пытался разглядеть, не поджидает ли их кто на пути от грузовика до навеса, где стоял «Пасфайндер».

– Бегом, – сказал он наконец.

Они одновременно распахнули двери, выскочили на усыпанную гравием дорожку и со всех ног бросились сквозь снег к навесу. На бегу Джулиет зубами сорвала с руки перчатку и нашарила в сумочке ключи.

Добравшись до навеса, она остановилась как вкопанная.

Все четыре покрышки «Пасфайндера» были изодраны в клочья. Куски резины были разбросаны по бетонному полу и по дорожке.

– Ох, – пробормотала она. На большее ее не хватило, даже на то, чтобы выругаться.

– Плохи наши дела, Джулиет.

Она откашлялась.

– Да… Если надо, доедем и без покрышек, но…

– Зверь был здесь. Он не хочет нас выпускать.

– И у него это получается.

– Попробуйте завести машину, – предложил Стью. Но потом наклонился и заглянул под капот. Даже не нагибаясь, Джулиет тоже увидела на бетонном полу лужицы и обрывки проводов. – Бесполезно. Сюда он тоже добрался.

И тут Джулиет ощутила, как по ее телу пробежал холодок, вроде того, что описывал Стью. Она поежилась, и вовсе не от падающего за воротник снега. Коров она, к счастью, не видела, а скот так или иначе предназначался на убой, так что случившееся на постбище ее расстроило, но она не увидела в этом угрозы для себя.

Однако выведенные из строя машины и телефоны… это говорило о злом умысле, направленном против них. Кто бы это ни был, он хотел, чтобы они оставались на ранчо, и ничего хорошего это явно не предвещало.

Как он сказал? Сгустилось чистое зло?

Тогда ей это показалось смешным.

А сейчас она понимала, что лучше не скажешь.

Глава 11

Медведь обошел дом и направился в раскинувшийся за ним лес. Сэм и Дин быстро обошли дом, чтобы убедиться, что нет других жертв, и выскочили на улицу. Следы на снегу ясно указывали, куда направился зверь. За задним двором, насколько хватало глаз, видны были только деревья. Бескрайний лес.

И где-то в нем притаился опасный хищник.

Дин уже готов был броситься в погоню, но Сэм остановил его взмахом руки.

– Что такое? – спросил Дин.

– Зверь огромный, – сказал Сэм. – Нам понадобятся ружья.

– Точно.

Братья бегом побежали к «Импале», которую Сэм иногда называл про себя «арсеналом на колесах». Он мечтал о базуке, но удовольствовался двуствольным обрезом двенадцатого калибра. Он зарядил в него два картечных патрона и еще десяток положил в карман. Дин выбрал автоматический пистолет «Смит-энд-Вессон» сорок пятого калибра – такой же, а возможно, и тот же самый, с каким в детстве они тренировались под присмотром отца. Запасные обоймы он рассовал по карманам.

– Теперь готов идти на медведя, – заявил он.

В лесу стояла звенящая тишина. Снег приглушал звук шагов. Сэму казалось, что падающий хлопьями снег должен издавать хоть какой-то шум, как дождь или опадающая листва, но ничто не нарушало тишину. Птицы и те умолкли, видно, попрятавшись от снегопада.

К счастью, медвежьи следы пока не замело. Они были глубокими, пятипалыми, задние отчетливее передних. Сэм с удивлением отметил, что не было слышно, как медведь продирается сквозь густой подлесок, ломая кусты, но, похоже, зверь отлично знал лес.

Прошло уже двадцать минут, когда Сэм наконец спросил:

– Ну и сколько мы будем за ним гоняться? – Солнце скрывалось за свинцовыми тучами, а скоро и вовсе сядет.

– Пока не найдем. Если устал, иди в машину.

– Я не сказал, что хочу уйти, Дин. Просто мы не готовы для долгой охоты. Если зверь движется быстро, мы догоним его только к рассвету. Мы не сможем переночевать в лесу. Никому не поможет, если мы тут насмерть замерзнем.

– Значит, надо идти быстрее. – Дин решительно ускорил шаг, перескакивая через невысокие кусты.

Сэм прекрасно знал своего брата и понимал, что происходит. Больше всего на свете Дин терпеть не мог неудачи. С детства отец вбил им в голову, что каждая их неудача означает чью-то смерть. Дину же казалось, что он не имеет права допускать даже промедления, не то что провала.

Отец хотел воспитать сыновей солдатами. И в случае с Дином достиг своей цели. В Дине все выдавало солдата – короткая стрижка, мощь и выправка, виртуозное владение оружием и приемами боя.

Дин был солдатом не только внешне, но и внутренне. Он не был склонен к сантиментам, его ничего не удивляло и не восхищало. Они каждый день сталкивались с такими вещами, которые обычные люди видят лишь в кошмарных снах. Это был мир сверхъестественного. Но для Дина те существа, с которыми им приходилось сражаться, не казались необыкновенными, это были просто враги. Для него существовала только его миссия, его охота.

Сэму пришлось признать, что здесь, в Сидар-Уэллсе, страх Дина опоздать был обоснованным. Поэтому он не мог винить брата в том, что тот принимает происходящее так близко к сердцу. Ему тоже это было не безразлично. Просто он старался сохранять трезвый взгляд на вещи, чтобы вовремя разглядеть смертельную опасность. Если они погибнут, от этого никому пользы не будет. Правда, иногда ему казалось, что Дин не прочь умереть, как говорится, «в лучах славы». Но если быть до конца честным с собой, Сэм знал, что Дину плевать на славу. Ему важно было сделать этот мир лучше.

Чтобы угнаться за братом, Сэму пришлось прибавить шагу.

– Когда мы найдем его, – спросил он через несколько минут, уже слегка запыхавшись, – что будем делать? Допрашивать?

– Мы убьем его, Сэмми.

– Но…

– Что «но»? Ты что, подружиться с ним хотел? Это не Бен из «Хозяина горы» и не медведь Йоги.

– Я знаю. Просто это все меняет.

– Что это меняет?

– Теперь мы ищем не только призрак солдата из прошлого. Если, конечно, этот медведь не имеет к нему отношения. Придется начинать с чистого листа.

Дин на секунду замер и взглянул ему в глаза.

– Что есть, то есть, – согласился Дин, продолжая погоню.

– Я серьезно, Дин, – не сдавался Сэм. – Мы думали, что имеем дело с одним мертвецом. А теперь что? Духи-животные? – В спешке он захватил только обычную картечь, а не патроны, начиненные солью. Если медведь окажется призраком, он об этом пожалеет.

– Духи-животные в сговоре с призраками людей, – пробормотал Дин. – Такое вполне возможно. А может, мы имеет дело с оборотнем…

– Оборотень среди бела дня? Ты это серьезно?

– Да, ты прав…

– Дин, я и сам хочу вернуть как можно больше этих ублюдков туда, откуда они явились. Но сейчас нужно решить, что важнее – гоняться за медведем или понять, что стоит за всем этим циклом убийств. Мне кажется, второе важнее.

– У меня всегда было плохо с расстановкой приоритетов, – ответил Дин. – Вот убивать – это мое. – Вдруг он остановился как вкопанный. Сэм понял, что он что-то увидел. Дин замер на краю небольшой поляны, разведя руки в стороны и уставившись в землю.

– Что там? – спросил у него из-за плеча Сэм, ожидая самого худшего.

– Сам посмотри.

Сэм подошел к Дину, отодвинув запорошенные снегом еловые лапы. Четкие отпечатки лап медведя вели прямо к поляне. Но посреди поляны цепочка следов обрывалась. Оттуда даже олимпийский прыгун с шестом не сумел бы выбраться. Деревьев, на которые медведь мог бы залезть, рядом тоже не было. Но следы обрывались, как будто медведь просто исчез.

– Куда он…

– Если бы я знал.

На дереве рядом закаркал ворон, и этот звук был очень похож на смех.

– Он весил больше двухсот килограммов, – заметил Сэм. – Не мог же он просто взять и улететь.

– Сам знаю, – огрызнулся Дин.

Ворон снова закаркал. Сэм мог бы поклясться, что он смотрит прямо на них, склонив голову набок, и ухмыляется. Вдруг ворон раскрыл черные как ночь крылья и взлетел. Он дважды облетел поляну, насмешливо каркая у них над головами. Дин поднял револьвер.

– Бесит он меня, – сказал он.

– Меня тоже, – отозвался Сэм.

Ворон распростер крылья по ветру и был таков.

– А что, если… – начал Сэм.

– Что? Ты думаешь, что ворон – это и есть наш медведь? Животное-оборотень?

– Да, что, если медведь превратился в птицу? Поэтому следы и обрываются.

Дин раздраженно посмотрел на него.

– Чего же ты молчал? Я бы его подстрелил.

– Пока я сообразил, было уже поздно…

– В следующий раз соображай быстрее.

– Ладно, постараюсь.

– Вот и ладно.

– И знаешь, Дин?..

– Что?

– Что тут вообще за чертовщина происходит?

Дин замолчал на секунду.

– Ты же у нас умник, вот и разберись.

Глава 12

Ресторанный дворик в торговом центре еще не работал, поэтому Сэм и Дин остались без обеда. Они поехали обратно в город, по пути заскочив в дом жертвы, чтобы оттуда сообщить шерифу о происшествии. Рядом с кафе «Колесо телеги» Дин притормозил. Только теперь Сэм понял, что чертовски голоден.

– Да, – поддержал он идею брата. – Я бы перекусил. Может, удастся заодно что-то разузнать у местных.

– У тех, что пока еще живы, ты хочешь сказать. – Дин припарковался у обочины. – Поесть я никогда не откажусь, но сейчас я просто ужасно голоден.

Обстановка в кафе соответствовала названию – меню было украшено изображениями колес, они же красовались на стенах. Официантка, задерганная девица с пучком золотистых волос, качнула головой в сторону пустых столиков.

– Садитесь, где хотите, – сказала она. – Я скорехонько.

– «Скорехонько», – повторил Дин, садясь за столик. – Разве так сейчас говорят?

– Народу тут не много, – заметил Сэм.

– До ужина еще далеко, – отозвался Дин. – Но для официантки, кажется, и это уже толпа.

Кроме их столика, было занято еще три, и за каждым собралась семья. За одним, например, сидели старички, а рядом, в высоком детском стульчике, – их внук. Когда Сэм видел такие семьи, он иногда чувствовал укол сожаления – для него нормальная жизнь оставалась недостижимой мечтой. В детстве он был лишен всего этого, а когда вырос, то одно время надеялся, что сможет вести обычную жизнь вместе с Джесс. Но, видимо, от того, что заложено в детстве, не уйти. Беспризорные дети к старости нередко опять оказываются на улице – чаще, чем те, у кого всегда была крыша над головой. Дети из проблемных семей, вырастая, повторяют усвоенные в детстве модели поведения. Его шанс на «нормальную» жизнь исчез 2 ноября 1982 года, когда его мать распяли на потолке детской. И он не мог смириться с этим, пока Дин не увез его из Стэнфорда.

С тех пор он не раз получал подтверждение, что его «нормальная» жизнь с Джесс в любом случае была бы обречена. Потому что он не был нормальным. У него была другая судьба, не зря же мать умерла над его колыбелью, а не над кроватью Дина. Сэм был избранным. Но от понимания того, что от судьбы не уйти, легче не становилось.

Он заметил, что Дин осматривает зал, и догадался, кого он высматривает.

– Ищешь ту вдовушку, Джулиет?

– Я бы не прочь с ней встретиться.

– Не сомневаюсь.

Дин хотел что-то ответить, но тут к ним подошла официантка.

– Что вам принести? Может, кофе для начала?

– Давайте, – согласился Дин. – То, что надо.

Сэм на секунду задумался. Снаружи все еще шел снег, и он представления не имел, где они проведут сегодняшнюю ночь.

– Мне тоже кофе.

– Что будете есть?

Дин заказал гамбургер, а Сэм – сэндвич с индейкой и картофельное пюре. Меню состояло из сытной типично американской еды, в нем не было ничего новомодного или хотя бы отдаленно здорового. Сэм надеялся, что в подливку не намешали ничего, что еще больше увеличит уровень холестерина в том, что он заказал.

Братья молча ждали, когда принесут еду, сбрасывая напряжение после погони за медведем и двух увиденных за день трупов. А учитывая, что до бедняги Ральфа Маккейга они добрались уже за полночь, то даже трех. Когда официантка принесла тарелки, Дин улыбнулся ей:

– Вы местная?

– Ага. Родилась и выросла здесь.

На вид ей было лет тридцать, а значит, она не застала предыдущий цикл убийств.

– А мы приезжие, – сказал Дин, – но, кажется, выбрали не самое удачное время, чтобы посетить ваш город.

Она заправила за ухо выбившуюся прядь.

– Почему неудачное? Из-за снега?

– Нет, против снега я ничего не имею. Просто что-то много людей тут умирает…

Она пожала плечами и покрутила головой, как будто пытаясь размять затекшие мышцы.

– Похоже, что так.

– Вы что-нибудь об этом слышали?

– Ну, это же кафе. Люди о чем-то разговаривают, я что-то слышу, но не всему стоит верить.

– Мы слышали, что за сутки уже трое умерло, – продолжал Дин.

– Ральф был хорошим парнем, – сказала официантка, заливаясь краской. – Джонни я не очень хорошо знала. А бедняжка Бриттани Гарднер работала у нас, когда только переехала сюда, но недолго.

– Такая, лет пятидесяти? С седыми волосами? – уточнил Сэм.

– Да что вы, Бриттани моложе меня! В смысле, была.

– Значит, четверо, – сказал Сэм.

– Четверо. – Мужчина, вмешавшийся в разговор, сидел за соседним столиком. Перед ним лежала сложенная газета и стояла чашка кофе. У него была крупная голова, темные, седеющие на висках волосы, и такие оттопыренные уши, что они, наверное, хлопали на ветру. Выражение лица у него было самое мрачное. – Четверо, и это только начало.

– Кэл, перестань, – укоризненно сказала официантка. – Не морочь людям голову.

Кэл обиженно оттопырил нижнюю губу и, не обращая внимания на слова официантки, продолжил:

– Вы еще успеете убраться из города, – сказал он. Если вы тут проездом, так скорее двигайте дальше. – Он кивнул в сторону официантки. – А вот нам с Эйлин из Сидар-Уэллса деваться некуда. Но мы справимся, как справилась моя семья в прошлый раз, и скорее всего, все обойдется. А вам рисковать незачем.

– Ну, меня в прошлый раз еще и на свете не было, – возразила Эйлин. – Если он вообще был, этот прошлый раз. По мне, так это пустая болтовня.

– Ты сама сказала, тебя тогда на свете не было, – упрямо стоял на своем Кэл. – А я был. И мне было четырнадцать. И, скажу я тебе, страшное это было время. Папа запер нас, детей, в спальне, а сам караулил на крыльце с тремя винтовками, день и ночь. Дядя подменял его, своей-то семьи у него не было. Немного погодя они решили, что все уже кончилось, и дядя Джут вернулся к себе. Папа выпустил нас из дома. И той же ночью дядя Джут получил стрелу в горло. Нам сказали, что он умер сразу, без мучений, но тут я сомневаюсь.

– Стрелу? – переспросил Сэм.

– Так точно. Как только люди не погибали. От выстрела, от ножа, от стрелы.

– А от нападения животных?

– И такое было, – подтвердил Кэл.

– Кэл, ну в самом деле, – начала Эйлин.

– Не учи меня, Эйлин. Я все видел своими глазами. Сорок лет назад, а теперь все начинается снова. Какой смысл делать вид, будто ничего не происходит.

– И никто не знает, почему это творится? – спросил Дин. – Кто стоит за всем этим?

– Я слышал, у шерифа есть подозреваемый, – отозвался Кэл. – Или… как там Трейс его назвал сегодня, Эйлин?

– Фигурант, – припомнила Эйлин.

– Точно, фигурант. Свидетельница видела старика с винтовкой рядом с местом преступления.

– Старика? – уточнил Сэм. – Он был одет в военную форму?

– Нет. Об этом я тоже слышал. О том, что случилось у торгового центра. Джим Беккет считает, что это разные люди. Эти два убийства произошли почти одновременно, но далеко друг от друга. Разве что у старика есть машина, а то бы он не добрался так быстро до дома Бриттани Гарднер. Да только машины никто не видал.

Сэм засомневался. Солдат был не слишком шустрым, это точно, но и материальным он не был тоже. Он то появлялся, то исчезал и, скорее всего, был призраком, а призракам физические законы не писаны. Не сходилось только, что старик не был одет в военную форму, но у него была винтовка.

– Ребята, меньше слушайте треп Кэла, а то все остынет, – сказала Эйлин. – Кэл может болтать всю ночь, если есть кому слушать.

Сэм посмотрел на свою тарелку. Подливка уже начала густеть. А ведь ему так хотелось есть. Но Кэл был первым, кто был готов рассказать о цикле убийств, а не притворялся, как все остальные, что ничего не происходит. Кэл бросил на братьев Винчестеров долгий взгляд, мрачно кивнул, залпом допил кофе, бросил на стол пару банкнот и подхватил газету.

– Тогда я пойду, – сказал он. – Осторожнее, ребята. А лучше послушайте меня и убирайтесь отсюда поскорее.

– Спасибо, Кэл, – ответил Дин. – Мы подумаем.

Кэл неторопливо вышел из кафе. Эйлин проводила его глазами, прежде чем забрать со стола деньги.

– Он ничего плохого не хотел, – сказала она. – Просто он слишком нервный.

«Мне он нервным не показался, – подумал Сэм, принимаясь, наконец, за еду. – Он нервничает не больше, чем прокурор или могильщик».

Кэл Поленс жил в трех кварталах от кафе вместе со своей женой Лорен и ослепшей от старости кошкой, которая была чересчур вредной или тупой, чтобы издохнуть. Вообще-то, кошку завела Лорен, но с тех пор как жена заболела и проводила дни в коляске, а ночи с респиратором, ему пришлось самому заботиться о кошке. У Лорен совсем не было аппетита, поэтому Кэл стал ходить в «Колесо телеги», чтобы лишний раз выбраться из дома, подышать свежим воздухом, поговорить с людьми.

На полпути к дому что-то привлекло его внимание.

Темный силуэт проскользнул под уличным фонарем мимо двери Ричардсонов. Человек двигался украдкой, будто не хотел, чтобы его заметили. Кэл сунул руку в карман куртки и нащупал револьвер тридцать восьмого калибра, который всегда носил с собой. Сделав несколько шагов к дому Ричардсонов, он вгляделся в темноту.

Человек все еще был там. Он пробирался сквозь кусты у соседней двери, и на него упал лунный свет. Кэл разглядел старика в теплой куртке и охотничьей шапке. В руках у него была винтовка. Увидев, что Кэл его заметил, он метнулся в тень за домом Ричардсонов.

– Эй, ты! – закричал Кэл. – А ну стой!

Старик не отвечал. Случись это в другой год, Кэл решил бы, что он перебрал в «Полной стопке» и ему просто почудилось. Но с первого декабря он спиртного в рот не брал. Он знал, что твердая рука и трезвый ум ему пригодятся. Не стоило оставлять Лорен одну в компании кошки, но ему хотелось передохнуть и нужно было перекусить. Он и так был рядом с ней днем и ночью, и если кому-то придет в голову ее убить, сначала ему придется иметь дело с ним.

В другом кармане у Кэла был мобильный. Он одновременно вынул из карманов обе руки – в правой револьвер, в левой телефон, – и пошел по дорожке к дому Ричардсонов. Открыв телефон-раскладушку, он набрал 911 и сразу услышал голос Сюзанны Брайтон, ночной дежурной.

– Сюзанна, это Кэл Поленс, – сказал он. – Я рядом с домом Лью и Билли Ричардсонов. И на заднем дворе у них я только что видел старика с винтовкой.

– Старика? – переспросила Сюзанна.

– Вдвое старше меня, – ответил Кэл. – Но шустрый, и даже без трости.

– Я сейчас же сообщу в полицию, Кэл, – сказала она. – А ты держись подальше и покажи им, куда он пошел, когда они приедут. Осторожнее там.

– Есть, мэм, – сказал он и повесил трубку. Убрав телефон обратно в карман, он поднял револьвер. – Осторожнее, черта с два, – пробормотал он. Они с Лью Ричардсоном не были друзьями – тот десять лет назад одолжил у него бензопилу, а вернул через два года, ржавую и со сломанным мотором. Но Лью был его соседом, и будь он проклят, если будет стоять и ждать, пока какой-то старикан убивает Лью и Билли.

Готовый ко всему, держа палец на спусковом крючке, Кэл двинулся вперед. Он старался двигаться бесшумно, то и дело останавливаясь, чтобы не наступить на какую-нибудь ветку. Укрывавший землю снег стал его союзником, приглушая шаги.

Добравшись до угла дома, он прижался к стене и осторожно выглянул. Старик все еще был там, метрах в трех от кухонной двери. Он прятался в кустах, подальше от падавшего из окна света. И вдруг его лицо исказилось от ярости и он направил в окно свой старый «Винчестер».

Кэл не мог допустить, чтобы старик выстрелил в Билли или Лью. Он вышел из-за угла, наставив на старика револьвер.

– Бросай свое старье и выходи, – потребовал он. – Сейчас же, пока я не потерял терпение и не пристрелил тебя…

Внезапно хлопнула кухонная дверь, и из дома кто-то выскочил. Кэл успел разглядеть, что это был фермер, но не современный, а похожий на ковбоя из прошлого века. На нем были грубые хлопковые брюки, клетчатая рубашка и тяжелые сапоги. В руке он сжимал нож. Ковбой бросился на Кэла и повалил на землю. Раздались два выстрела. Первый его собственный, в воздух, а второй, очевидно, старика с винтовкой. Этот попал в цель. Кэл видел, как пуля вошла в висок ковбоя, как мотнулась его голова, как из сквозной раны полетели кожа и кости.

Но нападавшего выстрел не только не остановил, но даже не замедлил. Ковбой прижал его к земле, поднял нож, схватил Кэла за волосы и принялся снимать с него скальп. Кэл орал как резаный. Как сквозь сон он услышал еще один выстрел, увидел облачко дыма от прошедшей сквозь клетчатую рубашку ковбоя второй пули, но он все равно не понимал, что происходит, потому что кровь заливала ему глаза, а уши заложило от его собственного крика.

Послышался третий выстрел, теперь Кэл был в этом уверен. Сквозь заливающую глаза кровь он увидел старика всего в паре метров от ковбоя, снимающего с него скальп. Лицо ковбоя исказилось от боли, он раскрыл рот, нагнувшись к Кэлу. И тут Кэл увидел, что у него самого нет скальпа. Кое-где кожа содрана до кости, но крови не было.

Ковбой осел, сполз с Кэла и упал на землю. Кэл попробовал подняться на ноги, чтобы убежать или выстрелить, но силы его покинули. Он лежал на холодной земле, а ковбой начал мигать, как неисправный фонарик. Он то исчезал, то снова появлялся, пока наконец окончательно не пропал. Теряя сознание, Кэл наделся, что больше тот уже не вернется.

Глава 13

На Главной улице завыла сирена.

– Пошли, – сказал Сэм.

Дин оставил на столе деньги. Эйлин поймала его взгляд, когда тот натягивал куртку.

– Спасибо, парни, – крикнула она им вслед.

– Все было очень вкусно, – заверил ее Сэм. Он осилил лишь половину своей порции, Дин съел почти все, но, в отличие от брата, он не терял времени, слушая болтовню Кэла.

Они выскочили из кафе и бросились к машине. Дин первым прыгнул на водительское сиденье и успел завести мотор, пока Сэм обежал «Импалу», чтобы сесть на пассажирское. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Дин резко отъехал от обочины. Не успевшего пристегнуться Сэма отбросило на спинку сиденья.

К тому моменту, как они отъехали от кафе, звук сирены уже стих.

– Кажется, это где-то рядом, – сказал Дин.

– Скорее всего. – Сэм указал налево. – Похоже, они свернули на параллельную улицу.

На перекрестке Дин повернул налево. Следующая улица, судя по указателю, называлась «Школьная», и скорость движения на ней была ограничена – не больше двадцати километров в час. Примерно через квартал они увидели полицейский внедорожник с включенной мигалкой. Дин остановился на противоположной стороне, и не успели они выйти из машины, как снова услышали вой сирены. Стоя у обочины, они пропустили еще одну полицейскую машину, из которой выскочил шериф Джим Бекетт. Вид у него был мрачный, а двое полицейских, вышедших к нему навстречу из-за дома, выглядели так, будто их вот-вот стошнит.

– Идем, – сказал Дин. Шериф и полицейские стояли возле двухэтажного дома, окруженного большим двором. Казалось, весь свет в доме включен. На крыльце соседнего дома толпились соседи.

Полицейский, огораживающий проезд желтой полицейской лентой, остановил Дина и Сэма.

– Это место преступления, – сказал он. – Проход воспрещен.

– Мы журналисты.

– Все равно нельзя.

– Позовите шерифа Бекетта, – настаивал Сэм. – Он нас знает.

– Шериф всех тут знает, – ответил полицейский. – Уходите.

Дин смотрел, как по улице подходят еще люди и собираются на соседнем крыльце.

– Давай сходим туда, – сказал он тихо.

Сэм проследил за его взглядом.

– Ну что ж, можно попытаться.

Они подошли к соседнему дому и поднялись на крыльцо, вслед за парой зевак, только что присоединившихся к остальным.

– Кто-нибудь в курсе, что случилось? – спросил Дин. Он надеялся, что в темноте никто не поймет, что они чужаки.

– Я слышала только краем уха, – отозвалась одна женщина. – Но мне и этого хватило.

– Так что вы слышали?

– Слышала, как полицейские говорили «сняли скальп». И видела, как одного из них стошнило на заднем дворе, рядом с Кэлом.

– Так жертва – Кэл? – с ужасом переспросил Сэм.

– Одна из жертв, – включился в разговор мужчина. – Кажется, в доме убили Лью и Билли Ричардсонов, а снаружи – Кэла.

– И с них со всех сняли скальпы? – уточнил Дин.

– Я еще слышал выстрелы, но непонятно, кого подстрелили.

– А я слышала, как шериф Бекетт расспрашивал про какого-то старика с ружьем, – добавила женщина. – Но я не знаю, о ком это он.

Снова этот старик…

– А они точно умерли? – спросил Сэм.

– С них скальп сняли! – откликнулся кто-то.

– Ну, это можно пережить…

– Судя по тому, что я слышал, – отозвался первый мужчина, – эти не выжили.

Дин пожалел, что не видит собеседников, но, с другой стороны, он и сам оставался невидимым.

Значит, жертв уже семь. Тех, о ком известно.

Пока семь.

И двое в доме. Как и их старый приятель – медведь, этот убийца также смог проникнуть внутрь.

Надо найти старика. Это ясно. В отличие от всего остального. Помимо солдат, медведей и йети, он был единственным связующим звеном между как минимум двумя убийствами. Или тремя, если старик и солдат – это один и тот же человек.

– А кто-то видел, куда пошел старик?

– Я, как выстрелы раздались, сразу подскочил к окну, – ответил все тот же мужчина, – Но все уже закончилось. Бедняга Кэл уже лежал на земле. Вот и все. А потом мы услышали, как завыли сирены, и боялись выйти, пока полицейские не приехали.

– Береженого бог бережет, – крикнул кто-то.

– Вот и мы так решили.

Сэм похлопал Дина по плечу.

– Тут мы больше ничего не узнаем, – сказал он. – Пошли.

Дин кивнул и следом за братом пошел к машине.

– Было бы неплохо поговорить с шерифом, – заметил он, когда они уселись в «Импалу». – Но, кажется, этим мы уже ничего не добьемся. Все равно лучше нас никто не понимает, что тут творится. А мы и сами ни хрена не понимаем.

Сэм фыркнул.

– Звучит обнадеживающе. Вот что значит, когда за дело берутся профессионалы.

– Разница в том, что когда мы поймем, что происходит, то попробуем с этим разобраться, – сказал Дин. – А если шериф Беккет поймет, что происходит, то решит, что свихнулся, и не поверит, даже если увидит собственными глазами.

– Что бы тут ни творилось, думаю, больше они не смогут делать вид, будто все в порядке.

– Не знаю, по-моему, их мэр утратил связь с реальностью. Зато остальные жители, похоже, начинают соображать, что к чему.

– Как думаешь, это поможет? Если люди будут сидеть по домам, закрывшись на все замки?

– Последние двое погибших как раз сидели дома, закрывшись на все замки, – возразил Дин. – Их это не спасло. Но осторожность в любом случае не помешает.

– Давай проедемся по окрестностям, – предложил Сэм. – Если старик все еще неподалеку, может, мы наткнемся на него.

Других идей у Дина не было, поэтому он завел мотор.

Джим Бекетт смотрел на место кровавого побоища, в которое превратилась гостиная Ричардсонов, и чувствовал, как комок подступает к горлу. Он сто лет знал Лью и Билли. А теперь они оба были мертвы, а кожа с их голов – сорвана и валялась рядом с ними на полу. Снаружи лежал Кэл Поленс. С него тоже пытались снять скальп, но не успели довести дело до конца. Он знал Кэла почти всю жизнь, класса с шестого.

Ресурсов его команды уже начинало не хватать. Людей у него было немного, и семь убийств за сутки – это уже слишком. И для него самого в том числе. Каждую из этих смертей он принимал близко к сердцу.

Если честно, происходящее начинало его пугать. Если сорокалетний цикл – не пустая байка, впереди новые смерти. А если это правда, какое может быть всему этому объяснение? Что может быть причиной убийств, которые начались восемьдесят лет назад? Бриттани Гарднер и Кэл говорили перед смертью, что видели старика. Но, значит, в 1926 году он был бы еще совсем ребенком, а сейчас ему уже за девяносто. А зверские убийства требовали изрядной силы.

Двое погибших, похоже, вообще стали жертвами животных. Все это делало происходящее еще более странным.

Он начал подозревать, что без помощи ему не справиться. Придется привлечь полицию штата, ФБР, а то и вооруженные силы. Но пока он решил с этим повременить. Насчет торгового центра мэр Милнер прав. Если они обратятся за помощью, об этом тут же пронюхает пресса. И никто больше не поедет в Сидар-Уэллс, даже Большой каньон может лишиться туристов. Пострадает весь штат. Шериф Бекетт не хотел новых жертв, но и целый штат в жертву принести был не готов.

Вот уж правда – оказался между молотом и наковальней.

Глава 14

Джулиет и Стью стояли под навесом для машины и спорили, стоит ли Стью идти пешком до ближайшего дома, который был в десяти километрах от них, как вдруг услышали какой-то звук с крыши. Стью испугано замер.

Джулиет тоже замерла и затала дыхание. Спустя мгновение звук повторился – легкий топот, а потом звук когтей, скребущих по крыше.

– Возвращайтесь в дом и заприте дверь. Не выходите, что бы ни случилось, – сказал Стью тихо, но настойчиво. – Бегом! – крикнул он.

И Джулиет бросилась к двери. Ключи она не убирала, но немного замешкалась, пытаясь найти нужный. Стью не отставал от нее. Он приглушенно выругался, и она поняла, что зверь гонится за ними. Она не хотела знать, что там, потому что понимала: если Стью побежал со всех ног, тварь должна быть по-настоящему страшной.

Наконец, ей удалось открыть дверь, и она ввалилась внутрь, споткнулась и упала. Стью задержался на пороге, не зная, наступить ему прямо на нее или перепрыгнуть. Вдруг что-то схватило его и утащило обратно во двор.

– Закройте дверь! – успел крикнуть он.

Джулиет с трудом подтянулась и захлопнула дверь ногой. Услышав, как щелкнул замок, она схватилась за ручку, поднялась на ноги, задвинула щеколду и повернула ключ. Оперлась спиной на деревянную дверь, пытаясь отдышаться.

А снаружи Стью сражался с напавшим на него зверем. Она слышала его полные ужаса и боли крики и хриплое рычание животного. В который раз она пожалела, что не послушала совета соседей купить ружье.

Подбежав к окну, она выглянула наружу. То, что она увидела, наполнило ее таким ужасом, какого она до сих пор никогда не испытывала.

Стью лежал на заснеженной земле. Снегопад закончился, небо было угольно-черным. Руками и ногами он отбивался от нападающего зверя с серебристой шерстью в темных подпалинах. «Что это? Бешеная собака?» – подумала Джулиет.

А потом до нее дошло. Это была не собака. Это был волк.

Она вспомнила, что в этих краях время от времени видели волков. Этих хищников почти истребили в конце девятнадцатого века, а недавно решили восстановить их популяцию. Фермеры возражали, но защитники дикой природы победили.

Зверь был огромным и мощным, гораздо больше тех, что она видела на фотографиях. Он разъяренно рычал и рвал Стью клыками и когтями. Стью, лежа на земле, пытался отбиваться, но силы были неравными.

И она ничем не могла ему помочь.

Если бы у нее было ружье, она могла бы попытаться пристрелить зверя. Попасть в мощное тело или огромную голову было бы нетрудно. Но у нее под рукой были только кухонные ножи. Если она выйдет наружу с ножом, то и сама погибнет.

Стью приказал ей оставаться в доме, что бы ни случилось.

Но понимал ли он, что его ждет? Знал ли, что, выполняя его просьбу, ей придется смотреть, как он умирает?

Как он мог знать, что существо на крыше окажется волком? Он отбросил эту мысль, когда увидел растерзанный скот. Но даже если бы он догадался, что это волк, разве мог он предположить, что тот будет таким огромным, что сможет забраться на крышу, и что он окажется таким быстрым и злобным и набросится на него прямо на пороге дома.

Она смотрела, как Стью борется за свою жизнь. Волк придавил Стью лапой к земле, наступив ему на грудь. Зверь наклонился к горлу Стью, Джулиет зажмурилась и отшатнулась от окна. Когда спустя мгновение она открыла глаза, зверь уже поднял окровавленную морду. Крики Стью смолкли.

Из глаз Джулиет брызнули слезы. Раньше ей казалось, что в ее жизни слишком много смертей.

Но такого она и предположить не могла.

Стью не шевелился. Зверь снова нагнул голову, помотал ею из стороны в сторону, разрывая плоть. Джулиет увидела, как у него в пасти исчез кусок кровавого мяса. Снег вокруг неподвижного тела Стью и волка был истоптан и весь забрызган красным, как из баллончика с краской.

А потом, ужасающе медленно, волк обернулся.

И посмотрел прямо на нее.

В его желтых глазах светился злобный разум и неутолимый голод.

Скота ему было мало. И Стью тоже.

Зверю была нужна она.

Джулиет проверила все двери в доме. Задернула все шторы. Включила повсюду свет. Она снова попробовала позвонить, даже поднялась наверх с мобильным телефоном и подошла к каждому окну в надежде, что хоть где-нибудь поймает сигнал. Но все напрасно.

Потом она села на диван в гостиной и укуталась в одеяло. Она дрожала и никак не могла согреться, хотя и выставила на обогревателе почти тридцать градусов и он жарил во всю мощь. Она старалась забыть об ужасном взгляде зверя, о криках Стью и о чавканье, которое слышалось еще долго после того, как она отошла от окна. Когда в последний раз она выглянула на улицу из верхнего окна, то увидела кровавые следы, которые вели прочь от останков ее друга и помощника.

Конечно, она не верила, что зверь ушел. Он хотел, чтобы она так думала. Чтобы вышла и побежала к соседнему дому. И тогда он догонит ее, будет играть с ней, как кошка с мышкой, а наигравшись, прикончит.

Сколько она сможет продержаться? Еды, наверное, хватит на неделю. На ранчо была своя скважина и септик, так что с водой проблемы нет. Электричество, как и телефонная связь, идет по проводам от дороги. Так что если зверь оказался достаточно умен, чтобы перегрызть телефонный кабель, он может проделать то же самое и с проводами. У нее был бак с пропаном, но печь работала от электричества. А обогреватель? Джулиет не была уверена, что ей хватит тепла от него. Так или иначе, но даже если зверь лишит ее света, замерзнуть она не должна.

Пока не закончится пропан.

А к тому времени ее наверняка уже спасут. Иногда, если писем было слишком много, почтальон приносил ей почту домой. Приезжал курьер с посылками. Почтальон или курьер заметят, что она перестала забирать письма из ящика, и зайдут проверить, не случилось ли чего. И тогда ей останется только добежать до джипа или курьерской машины, захлопнуть за собой дверь и крикнуть водителю, чтобы поскорее убирался отсюда. А может быть, не сумев дозвониться ей и заволновавшись, сюда приедет кто-нибудь из городских друзей.

От этих мыслей ей стало немного легче. Не все так плохо. Нужно только днем не пропустить машину, которая может проехать мимо дома. Ведь волки – ночные хищники. Так что днем, скорее всего, зверь будет спать.

Она сбежит с этого проклятого ранчо и ни за что не вернется. Пусть оно станет собственностью штата, пусть дом сгниет до основания со всем, что в нем есть. Пусть хоть волку достанется. Ей плевать.

– Можешь оставить себе ранчо, но меня ты не получишь, – сказала она вслух. Но ее дерзкие слова прозвучали жалко и беспомощно. Тогда она снова укуталась в одеяло. Ее все еще била дрожь.

Глава 15

Как и в тот вечер, когда они только приехали, – а с того времени прошел всего один, пусть и насыщенный событиями, день, с удивлением отметил Сэм, – жизнь в городе замерла рано. Даже электрическая вывеска «Открыто» в баре «Полная стопка» уже не горела, когда они проезжали мимо, возвращаясь от Ричардсонов. Окна кафе «Колесо телеги» не светились, внутри было пусто. Видимо, слухи о случившемся уже разошлись, и люди предпочитали отсиживаться по домам.

Но и оставаясь дома, с тревогой думал Сэм, они не были в безопасности. Если тебе суждено стать жертвой, то от судьбы уже не уйти, и не важно, в чьем облике она придет – старика, призрака или оборотня.

Они медленно кружили в машине по темным безлюдным улицам в поисках старика. Снегопад прекратился, лишь иногда ветер поднимал поземку. Главную улицу действительно расчистили, но остальные были занесены снегом, и «Импала» с трудом пробиралась по ним. Из магнитолы звучала песня Боба Сигера «Переверни страницу» про одинокую холодную дорогу, и Сэму казалось, что в ней говорится о них самих. Дин слегка постукивал по рулю в такт.

– Бесполезно, – минут через двадцать Дин нарушил молчание. – На улицах пусто. Мы не найдем старика с ружьем.

– Убийца где-то рядом, – сказал Сэм. – Только мы его не видим.

– Если это призрак, мы его так не поймаем. Нужно оказаться на месте преступления, только тогда мы сможем прижать его.

– Медведя мы уже прижали.

– Мы же не знали, что это не просто медведь. Зато теперь знаем…

– Поедем в гостиницу, – предложил Сэм. – Будем слушать полицейскую волну, поищем информацию в интернете, может, что и найдем. Возможно, мы что-то упускаем из виду.

– Думаю, ты прав, – отозвался Дин и повернул в сторону мотеля «В конце пути».

Когда Сэм был ребенком, они перевидали столько мотелей, что, став взрослым, он все удивлялся, как это другие люди все время живут на одном месте и забирают письма из своего почтового ящика, а не получают их у администратора мотеля. Единственным местом, которое он считал домом, был Стэнфорд. И еще квартира, которую они снимали с Джесс и куда ему хотелось возвращаться по вечерам. Он иногда представлял, каково это, когда – как в сериалах – в квартире есть книжные полки, на стенах висят рисунки и семейные фотографии, а в холодильнике полно любимой еды.

Возможно, ему уже никогда этого не узнать. Люди, которые занимаются тем, чем они с братом, редко доживают до пенсии.

Мотель «В конце пути» был таким же, как любой другой мотель, – недорогим и невыразительным. Машин на стоянке прибавилось. Их номер был оформлен в очень ковбойском стиле. Кровати накрыты покрывалами с ковбойским принтом, на ножках – старые ковбойские сапоги. Ручки комода, на котором стоял сломанный телевизор, были сделаны из коровьих рогов, а у тумбочки между кроватями ручки были в виде миниатюрных лассо. На подвесной полке рядом с телефонным справочником лежала Библия, на тумбочке стояли телефон и радиоприемник с часами, а в выдвижном ящике нашлась «Книга Мормона»[40]. На дверце платяного шкафа висело зеркало, а внутри – шесть вешалок на выдвижном кронштейне, так, что их невозможно было забрать с собой на память. Обои тоже пестрели ковбойскими сапогами, лассо и коровами.

В ванной комнате дизайнерская фантазия иссякла. На полке лежала упаковка бумажных салфеток, нечто похожее на пепельницу с одноразовыми шампунями и кондиционерами, кусок мыла и стоял кофейник. За ним они нашли ведерко с сахаром, кувшинчиком для сливок и пластиковыми палочками для размешивания сахара. Еще здесь были унитаз и ванная за белой шторкой. В общем, все удобства, прямо как дома – если домом вы привыкли считать двухзвездочный мотель.

А Сэм привык. Он думал, что американцы так полюбили мотели именно потому, что те были дешевыми и одинаковыми, и, независимо от того, куда вы едете – к Ниагаре, в Скалистые горы или в Грейслэнд, – вас везде ждет одна и та же обстановка, слегка разбавленная местным колоритом.

Если только вы не братья Винчестеры.

Получив ключи от номера, они тут же вешали на дверь табличку «Не беспокоить». Стены моментально обрастали сводками новостей и распечатками из интернета, содержание которых любую горничную довело бы до обморока. У них всегда с собой был радиоприемник, настроенный на полицейскую частоту, ружья, ножи и прочее оружие, датчики электромагнитного излучения, инфракрасные сканеры, ноутбук с принтером и прочее оборудование, так что случайный свидетель легко мог заподозрить их в терроризме или даже в чем похуже. Любой номер, в котором они жили, моментально превращался в центр по борьбе со сверхъестественным, а когда место на всех свободных поверхностях заканчивалось, они перемещались на пол.

В этом мотеле они пробыли совсем недолго, так что, когда Сэм вошел в номер и включил свет, его взору предстали обои и мебель в их первозданном виде. Оборудование, которое они привезли с собой, лежало на полу нераспакованным. Без лишних слов они принялись за работу, как делали это уже много раз. Сэм подключил к ноутбуку принтер и настроил доступ к интернету. Дин включил радиоприемник и нашел местную полицейскую волну. Комнату наполнили треск радиопомех и отрывистые переговоры полицейских. Потом Дин принялся чистить и перезаряжать ружья.

Сэм зашел в базу данных LexisNexis, куда стекались новости из газет, с радио и телевидения, а также из интернета, и набрал в строке поиска «Сидар-Уэллс». В результатах в основном фигурировал Большой каньон. Попадались также новости про судебный процесс из-за лесозаготовки, когда тут выкупили и закрыли местный лесопильный завод. Было еще несколько историй про убийства, но все они были из желтой прессы и сопровождались неправдоподобными подробностями. Если бы Сэм составлял себе представление о ситуации, основываясь на подобных историях, то ему бы и в голову не пришло приехать в Сидар-Уэллс.

Тем не менее, пробежав заметки глазами, он обнаружил упоминание о неком Питере Панолли, который утверждал, что стал свидетелем убийства в 1966 году. Статья была написана в 2002-м.

– Дин, загляни, пожалуйста, в телефонный справочник.

– Слушаю, босс, – язвительно откликнулся Дин. – Что искать?

Сэм по буквам назвал фамилию.

– Его зовут Питер, – добавил он. – Посмотри, может, он все еще живет тут. – Он продолжил проглядывать бесполезные статьи, а Дин листал справочник.

– Нашел, – через минуту сказал Дин. – Живет тут, в Сидар-Уэллсе. Питер Панолли, врач.

– Врач? – переспросил Сэм.

– Так тут написано.

Сэм взглянул на электронные часы – половина десятого. Поздновато для звонка, но вежливость – последнее, что его сейчас волновало. К тому же врачам и так звонят круглосуточно.

Он поднял телефонную трубку.

– Продиктуй номер.

Ответившего нельзя было принять за доктора. Голос был слишком молодым, чтобы принадлежать кому-то, кто родился в 1966 году, и слишком женственным для человека с именем Питер.

– Слушаю вас.

– Добрый вечер, – начал Сэм. – Простите, что звоню так поздно. Я хотел бы поговорить с доктором Панолли.

– Подождите минутку, – ответила девушка. Он услышал шаги и приглушенный оклик: «Пап!»

Потом опять шаги, и через минуту в трубке раздался мужской голос.

– Доктор Панолли слушает.

– Питер Панолли?

– Все верно.

– Вам может показаться это странным, доктор, но я только что прочитал, что вы были свидетелем убийства во время последнего цикла убийств в Сидар-Уэллсе в 1966 году. Это правда?

Панолли надолго замолчал, потом ответил:

– Почему вас это интересует?

Сэм ожидал этого вопроса, но ответить на него было не так просто.

– Не знаю, слышали вы уже или нет, но все началось опять. Как по расписанию. – В данном случае честность показалась ему лучшим выбором. Он тяжело вздохнул и продолжил: – Мы с братом пытаемся все это прекратить. Не только в этот раз, а вообще навсегда. Но нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Вы не могли бы уделить нам немного времени и рассказать, что вы видели тогда?

– Вы хотите встретиться сегодня?

– Гибнут люди, доктор Панолли. Лучше бы сегодня.

Снова последовала пауза, но уже не такая продолжительная.

– Хорошо. Вы сможете приехать прямо сейчас?

– Уже выезжаем, – отозвался Сэм. – Спасибо вам.

Семья Панолли жила в большом белом особняке на краю города. Участок был обнесен кованым забором, но, когда они подъехали, ворота были открыты. Подъезд к дому с массивной резной деревянной дверью освещали фонари. На двери висело латунное кольцо-молоток, прямо под огромным рождественским венком из свежесрезанных сосновых лап. Но не успели братья постучать, как дверь перед ними распахнулась.

Дверь им открыла та самая девушка, которая ответила на телефонный звонок Сэма. На вид ей было лет двадцать. На ней был красный свитер крупной вязки с белым оленем спереди, линялые джинсы и теплые фиолетовые носки.

– Я Хизер, – представилась она, широко улыбнувшись.

– Я Сэм, а это – Дин.

– Ваш отец дома? – спросил Дин.

– Я позову его. – Светлые распущенные волосы рассыпались у нее по плечам, когда она повернулась и пошла в дом.

– Милашка, – пробормотал Сэм, когда она скрылась.

– Это просто детская миловидность, – усмехнулся Дин.

Не успел Сэм ответить, как они услышали шаги. Отец Хизер ступал тяжело, постукивая тростью. Это был крупный высокий мужчина, широкоплечий и с большим животом. Он опирался на деревянную трость.

– Вы Дин? – спросил он, подходя к Сэму и протягивая ему руку.

– Нет, я Сэм. Вот Дин. – Сэм коротко пожал протянутую руку.

Доктор повернулся к Дину, также обменялся с ним рукопожатием и сказал:

– Рад видеть вас обоих. Добро пожаловать в мой дом. Для кофе поздновато, но, может, вы не откажетесь от чашечки травяного чая? Или какао?

– Нет, спасибо, – откликнулся Дин. – Не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Тогда давайте хотя бы присядем, – ответил Панолли. Он указал в сторону закрытого раздвижной дверью проема. – Идемте.

Дин шел впереди, за ним Сэм и доктор Панолли с Хизер. Они оказались в гостиной, заставленной предметами старины, как антикварная лавка. Протискиваясь между столиками и светильниками, столиками со встроенными светильниками, корабельным сундуком, огромной медной урной, ветхим стулом, который готов был рассыпаться от малейшего прикосновения, Дин, наконец, увидел диван, который выглядел достаточно прочным, и уселся на него. Сэм пристроился рядом. Панолли расположился в массивном кресле перед стеклянным кофейным столиком, а Хизер села на хлипкий стульчик.

– Надеюсь, вы не зря приехали, – начал Панолли. Он обхватил голову руками, будто хотел пригладить пышную седую шевелюру. У него были тяжелые веки, бульдожья челюсть и крупные яркие губы. – Боюсь, мне нечего особо рассказать, кроме того, что уже и так известно и о чем писали в газетах. Мне было тогда примерно столько же лет, сколько Хизер сейчас. Или чуть меньше. Это же был 1966 год, верно? Глядя на меня теперь или на наш городок, сложно поверить, но тогда в Сидар-Уэллсе были хиппи, и я тоже хипповал. Кажется, мы тогда еще себя так не называли. Это словечко появилось год спустя, после Лета Любви. Но волосы у меня были длиннее, чем у Хизер, я носил драные джинсы, протестовал против войны во Вьетнаме, слушал рок-н-ролл и фолк. В том году вышел альбом Blonde on Blonde Боба Дилана, и это стало настоящей сенсацией. Тогда же он попал в аварию, которая навсегда изменила его жизнь и американскую музыку.

Он смотрел мимо Сэма и Дина, его взгляд был устремлен в прошлое. Но когда он разошелся, его взгляд прояснился, глаза заблестели. Сэм знал, что так ведет себя большинство людей, когда им выпадет возможность поговорить о себе. А доктор Панолли, похоже, рад был предаться воспоминаниям.

– Урожайный был год. У Beach Boys вышел альбом «Любимые звуки», шедевр Брайана Уилсона. «Битлз» выпустили «Револьвер» и прекратили гастрольные поездки. Byrds создали Turn! Turn! Turn! Какое было время! Конечно, мы с друзьями слышали про наркотики, психоделики, но с такой музыкой кому они были нужны!

– Не сомневаюсь, что музыка была отличная, – прервал его воспоминания Дин. – Я сам фанат металла, но…

Панолли сипло захохотал, и Сэм испугался, как бы его инфаркт не хватил.

– Какой нетерпеливый, – заметил доктор, отдышавшись. – Сэм, я уже перехожу к главному.

– Он Дин, – поправил Сэм. – Сэм – это я.

– Простите. Почему-то мне все время кажется, что Сэм – это он. Как бы там ни было, Сэм и Дин, я продолжу. Мы жили в доме за городом. Сейчас это называли бы коммуной. Нас было семеро девчонок и парней. – Он поймал взгляд дочери. – Не подумай ничего такого, тогда были другие времена.

– Я понимаю, папочка, – сказала она тоном подростка, который уже много раз слышал эту историю.

– В начале декабря – думаю, как раз сегодня, а может, вчера, минуло сорок лет – я был дома, наверху. Наверняка я слушал музыку и читал что-то из Харлана Эллисона, Роджера Желязны или Сэмюэла Дилэни… Этих фантастов я в то время боготворил. – Он снова пригладил волосы. – Да, теперь я припоминаю, что читал «Вавилон 17» Дилэни. Хотя это и не важно… Народу дома было мало, все уехали в Беркли на концерт Quicksilver Messenger Service и остались на шоу Grateful Dead в «Винтерлэнде». Или оно было в «Матрице»? В общем, дело было к вечеру, солнце садилось, и все купалось в его золотых лучах. Я услышал крик и, не выпуская из рук книгу, подошел к окну в спальне. Выглянув, я увидел Дженет, которую мы прозвали Зефиркой, потому что она была самым миролюбивым и мягким человеком на свете. Она развешивала во дворе выстиранное белье. Как ни стыдно это признавать, но девочки обстирывали нас и готовили еду. Дженет стояла, прижимая к груди простыню, а мне казалось, что передо мной разыгрывается сцена из истории Дикого Запада: «жена поселенца в беде».

– Как это из истории? – спросил Сэм.

– С другого конца двора на Дженет уставился индеец в полной боевой раскраске, с луком и стрелами. Теперь их называют коренными американцами, но тогда мы таких слов не знали. Это был индейский воин. Я стоял и смотрел, а он натянул тетиву и выпустил стрелу в Дженет. Стрела попала ей прямо в сердце, как я потом узнал. Она упала на землю и лежала неподвижно. На простыне, которую она прижимала к груди, пока билось сердце, расползлось кровавое пятно. Книга выпала у меня из рук. Я так никогда и не дочитал ее. Я бросился на улицу. Когда я к ней подбежал, она уже была мертва. Возможно, ее еще можно было спасти, но я не знал, как ей помочь. Именно поэтому я потом решил стать врачом.

– Индеец, – задумчиво повторил Дин.

– Я так и сказал полиции, когда они приехали. И газетчикам. Мне никто не поверил, но я могу поклясться на Библии, что говорю правду. Индеец застрелил Зефирку из лука.

Глава 16

– Индеец, – снова повторил Дин, когда они сели в машину, чтобы вернуться в мотель. На этот раз за рулем был Сэм.

– Час от часу не легче. Если бы наш старик был похож на индейца, мы бы об этом знали.

– Я тоже об этом подумал, – откликнулся Сэм, крепко держа руль и не отрывая взгляда от дороги, потому что Дин всегда нервничал, когда «Импалу» вел его брат. – Но зато многое встало на свои места. Ведь в магии коренных американцев часто используются тотемы животных.

Дин щелкнул пальцами.

– Как с медведем. И с вороном. Или с медведем-вороном.

– Медведи-оборотни у чиппева, колдуны-оборотни у навахо, церемония перекидывания у хопи… Оборотни и духи животных известны во многих индейских племенах.

– Значит, мы не можем его поймать, потому что он меняет обличье, – сказал Дин, передернувшись. – Ненавижу оборотней.

– Я тебе понимаю….

– А скальпы? – продолжил Дин. – Это тоже дело рук индейца?

– Может, и нет, – возразил Сэм. Иногда от стэндфордского образования все-таки был толк. – Некоторые историки утверждают, что скальпирование – это европейская традиция, которую переняли индейцы, хотя, согласно другим источникам, скальпы снимали по обе стороны Атлантики еще задолго до путешествия Колумба.

– Ладно, пусть так. Но если мы имеем дело с индейцем-оборотнем, нужно двигаться в другом направлении. Нет смысла разыскивать старика, если он… уже не старик.

Сэм подъехал к мотелю.

– Значит, надо искать новую информацию. Может, найдем упоминания об индейце, шамане или знахаре, который мог затаить обиду на город.

– Просто замечательно, – отозвался Дин. – Люди гибнут, а нам придется начинать все с нуля.

– Круг сужается, Дин. Мы делаем все, что в наших силах.

Сэм остановился прямо у их домика, Дин выскочил из машины и хлопнул дверью. Но тут же поморщился, пожалев, что так обошелся со своей «крошкой».

– Знаю. Просто хочется поскорее найти ублюдка и надрать ему задницу. И мне плевать, старик это, индеец или отряд девочек-скаутов.

Сэм провел карточкой по магнитному замку на двери. Даже в таких захолустных мотелях уже не пользовались обычными ключами.

– Думаю, девочек-скаутов можно исключить.

– Я ничего не буду исключать, – ответил Дин, – до тех пор, пока у нас не будет других свидетельств, помимо воспоминаний пожилого врача со странностями о событиях сорокалетней давности. Он хоть и уверял, что не курил травку, но я ему не особо верю.

Войдя в номер, Сэм упал на кровать.

– Еще он сказал, что не помнит, куда делся индеец. Но мне кажется, он что-то недоговаривает.

– Ну, он был в шоке от нападения на бедняжку.

– Это правда, но остальное-то он помнит хорошо. Помнит, какую читал книгу, и что солнце садилось. Как он мог забыть, куда подевался индеец – сбежал, растворился в воздухе или превратился в дятла и улетел? Уверен, он нам не все рассказал.

– А почему ты его не спросил, пока мы еще были там?

Сэм пожал плечами.

– Он хранил свой секрет сорок лет. Вряд ли он так сразу выложит все двум незнакомым парням. Он рассказал только то, что мы уже знали из газет. Может быть, более подробно, но ничего нового мы не услышали.

– Значит, ты уже был в курсе всей этой истории с индейцами? – с подозрением спросил Дин. Он терпеть не мог, когда Сэм скрывал от него факты.

– Да, я видел упоминания в интернете, но хотел услышать это от него самого.

Дин уселся на вторую кровать. Он чистил никелированный «Кольт» сорок пятого калибра, когда Сэм оторвал его от этого занятия, попросив найти телефон Питера Панолли. На покрывале остались лежать шомпола и щетки, а на столике у кровати стоял флакон, который, убегая, Дин не забыл закрыть. Будто никуда и не уходил, он взял щетку и принялся чистить магазин. Отец с детства вбил им в голову, что оружие требует тщательной заботы, и Дин хорошо усвоил урок.

– И что теперь?

Сэм включил радио, но, судя по всему, новых происшествий пока не было. Он зевнул.

– Думаю, надо передохнуть, пока есть время. Что хорошего, если мы будем падать с ног от усталости, когда, наконец, поймаем эту тварь?

– Если.

– Что «если»?

– Если мы поймаем эту тварь. – Обычно Дин был настроен более оптимистично. До сих пор им удавалось находить и обезвреживать всех сверхъестественных существ, которые попадались им на пути. Этот случай оказался труднее прочих, и терпение Дина подходило к концу.

Сэм тоже не был в восторге от ситуации, но ему лучше удавалось сдерживать гнев, он давал ему волю только тогда, когда считал, что это принесет пользу. Сэм был более эмоциональным и импульсивным, чем брат, который всегда был сдержан в проявлении чувств. Но гнев контролировать не умел.

– Впрочем, отдых нам и правда не повредит, – сказал Дин.

Сэм проснулся от осторожного стука в дверь. Стучали тихо, а не бесцеремонно, как полицейские. Сэм с тоской взглянул на электронные часы, которые показывали два часа ночи. Хоть раз в жизни он хотел как следует выспаться.

Дин уже сидел на своей кровати, сжимая в руке «Кольт».

– Я тебя прикрою, – прошептал он.

Сэм подошел к двери и приоткрыл ее.

– Сэм?

За дверью стояла Хизер Панолли. Золотистые волосы нимбом светились над ее головой в свете уличного фонаря.

– Хизер? Не надо было выходить одной так поздно. Это небезопасно.

– Я знаю. Просто папа поздно ложится, а я не могла уйти, пока он не уснет.

Сэм закрыл дверь, чтобы отпереть щеколду, а когда вновь открыл ее, вдруг сообразил, что он в одних трусах.

– Я же говорил, – бросил Дин, когда девушка вошла. Перед сном он уверял Сэма, что единственной причиной, по которой Хизер сидела с ними во время разговора с отцом и слушала историю, которую наверняка знала наизусть, был Сэм.

«Говорю тебе, Сэмми, она на тебя запала», – повторял он с усмешкой.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Сэм, поднимая с пола джинсы и поспешно натягивая их.

– Мне нужно было рассказать вам… мой папа… – начала она сбивчиво. – Он так часто рассказывал эту версию, что сам поверил в нее.

– Он сказал нам неправду?

Сэм сел на кровать и жестом пригласил ее тоже сесть. Хизер сняла толстый пуховик. На ней был тот же самый свитер и джинсы, на ногах кожаные ботинки с меховой оторочкой.

– Он сказал правду, но не всю.

– Что ты имеешь в виду, Хизер?

– Я слышала, что он рассказывал другим. Маме, когда она еще была жива, и близким друзьям. Если честно, только пара глотков развязывает ему язык. В общем, он вам не все рассказал. А вы ведь не просто так спрашивали… Вы сказали, что пытаетесь остановить убийства, и я вам верю. Так что я решила рассказать вам все как есть… Вдруг это важно.

– Выкладывай, – сказал Дин.

Хизер тяжело вздохнула и принялась разглядывать свои ботинки, как будто видела их в первый раз.

– Когда он рассказывает про те дни, звучит так, будто у них там царила сплошная любовь, мир и всеобщее братство. Все слушали музыку, читали фантастику, протестовали против войны и плели корзины.

– А это не так? – спросил Дин. Сэм не мог припомнить, чтобы ее отец упоминал что-то о корзинах.

Хизер снова тяжело вздохнула, по-прежнему избегая смотреть на них.

– Не все, кто жил в доме вместе с отцом, были такими уж безобидными, – продолжила она. – Может, музыка им и нравилась, но из тех историй, что отец рассказывал друзьям, я поняла, что двоих парней, один из которых потом ограбил банк, интересовали в основном доступный секс и дешевое жилье. Один даже держал в доме пистолет.

Она замолчала, обхватив руками колени. Сэм боялся спугнуть ее, поэтому не торопил и терпеливо ждал, когда она продолжит. Наконец, она собралась с силами.

– Когда он выглянул в окно и увидел индейца с луком и стрелами, то сразу бросился в комнату к тому парню. Тот как раз уехал в город, но все знали, где он прячет пистолет. Отец схватил его и подбежал к окну. Он рассказывал, что выстрелил одновременно с индейцем. Стрела попала в девушку, но и сам он не промахнулся. Мой дед был охотником, и сам отец умел стрелять и много раз участвовал в охоте, пока не завертелась вся эта пацифистская история.

– Так, значит, он подстрелил индейца и никому об этом не рассказывал? Почему?

– Наверное, из-за того, что случилось после. Он говорил, что, когда попал в индейца, тот упал на землю. А потом он… Знаю, это звучит странно, поэтому он никому и не рассказывал… но, честно говоря, вся эта история очень странная. В общем, индеец стал то исчезать, то снова появляться. А потом поднялся на ноги, как ни в чем не бывало. И ушел или растворился в воздухе, тут отец плохо помнит. И стрела, которую тот выпустил, тоже исчезла. Так что у них во дворе лежал труп с неизвестно откуда взявшейся дырой в груди, а отец выпустил пулю в воздух. Он не считает, что сошел с ума, но до сих пор никак не может объяснить. Но это как-то связано с убийствами, которые происходят раз в сорок лет. Он клялся, что не стрелял в девушку, а целился в исчезнувшего индейца.

– Но полиция вряд ли бы поверила в такую версию, – заметил Дин.

– Вот именно. Тогда не было повального увлечения криминалистикой, как сейчас, когда все смотрят сериалы вроде «Места преступления». Если бы они все тщательно проверили, то поняли бы, что он стрелял, но он спрятал пистолет и никому о нем не говорил. Он рассказал полиции только то, что вы сами сегодня слышали. Им рассказ показался не особенно убедительным, но тогда в городе случилось слишком много убийств, так что всем было не до того.

– И он до сих пор придерживается той версии, – сказал Сэм.

– На убийства срок давности не распространяется, – заметил Дин. – Так что они в любой момент могут упечь его за убийство той девчонки.

Хизер прикусила губу и наконец посмотрела на Сэма.

– Вы же никому не расскажете? Я не хочу, чтобы он пострадал, но я должна была рассказать, чтобы вы знали, с чем вам пришлось столкнуться.

– Конечно, не расскажем, – заверил Сэм. – Мы с Дином привыкли иметь дело с необъяснимым. Для нас история с исчезнувшим индейцем гораздо больше похожа на правду, чем версия о том, что твой отец свихнулся и застрелил подружку.

– Странная у вас жизнь.

– Так и есть.

– Мне бы вряд ли понравилось так жить.

– Ничего удивительного, – ответил Сэм. – К такому нелегко привыкнуть, и в этом нет ничего приятного.

Хизер с любопытством разглядывала его, но не потому, что запала, как предположил Дин, а потому что никогда еще не встречала таких необычных людей. Потом она обвела глазами комнату, рассматривая ноутбуки, оружие и газетные вырезки на стенах.

– Мне пора домой, – сказала она наконец.

– Конечно. Пойдем, Дин.

– Куда это?

– Нельзя же ей одной возвращаться домой. Мы поедем с тобой, Хизер. Дин, если не хочешь, я сам съезжу.

– Ну ладно, – проворчал Дин, откидывая одеяло. – Только отвернись, пока я одеваюсь. А то, как увидишь меня, так на других и смотреть потом больше не захочешь.

Глава 17

Хизер приехала в мотель на маленьком красном пикапе, на котором три раза в неделю ездила в колледж во Флагстаффе.

– Говорил же, она в тебя втрескалась, – завел снова Дин, пока они с братом ехали за Хизер по пустынной темной дороге.

– Да перестань ты, – возражал Сэм.

– Точно говорю. Она глаз с тебя не сводила.

– Ты в своем уме? Она и взгляд-то на нас поднять стеснялась. Смотрела только на наше оружие, подумала, наверное, что мы какие-нибудь психи.

Дин усмехнулся.

– Я мог бы выдать тебе в ответ одну из трех непристойностей, которые пришли мне в голову, но что-то лень.

– С чего это вдруг? – спросил Сэм. – Не поздновато ли ты решил обзавестись хорошими манерами?

– Просто ты иногда так подставляешься, что тебя поддеть – все равно что у старика конфетку отнять. Никакого удовольствия.

– У младенца, – откликнулся Сэм.

Дин на секунду отвлекся от дороги и бросил на брата удивленный взгляд.

– Причем тут еще младенец?

– Проще, чем конфетку у младенца отнять, так говорят.

– А зачем вообще младенцу конфетка?

Сэм не ответил. В их спорах Дин часто любил обращать аргументы Сэма в свою пользу и всегда радовался, когда удавалось оставить за собой последнее слово.

Но победа в споре была не единственным, что его волновало.

– Можешь незаметно посмотреть в зеркало заднего вида? – спросил Дин.

У Сэма не вышло.

– Ладно, тогда просто поверь мне. За нами едет машина, и едет от самого мотеля.

– За нами хвост?

– Похоже на то.

– Не думал, что у наших призраков есть права.

– Может, они в сговоре с людьми. Или служат им.

– Или люди служат призракам. Я уже ничему не удивлюсь, – согласился Сэм.

– Попробуем оторваться?

– Но тогда мы потеряем из виду Хизер, – возразил Сэм. – А ведь мы поехали, чтобы…

– Я знаю, – перебил Дин. – Просто меня это беспокоит.

Они продолжили ехать за Хизер, и Дин старался не упустить ее машину и в то же время следить за преследователями. Стоило Дину притормозить, как следующая за ними машина также замедляла скорость.

В километре от дома Хизер машина, ехавшая за ними, свернула налево.

– Ну вот, – воскликнул Дин с облегчением. – Об этом можно забыть.

– О чем?

– Они отстали от нас.

– Значит, нас не преследовали?

– Может, и нет. В таком маленьком городе не так много дорог. Возможно, нам просто оказалось по пути.

– Хорошо, если так, – отозвался Сэм. – Вот мы и на месте.

Хизер свернула к подъездной дорожке. Через пару секунд ворота отъехали в сторону, пропуская ее машину. Дин и Сэм подождали, когда ворота закроются. Девушка пошла к дому, Дин собрался уезжать, но Сэм сказал:

– Подождем еще минутку.

– Она уже дома, – сказал Дин.

– Пусть зайдет внтрь.

Дин пожал плечами. Можно подумать, что внутри безопасней, чем снаружи. Может, Сэмми и сам втрескался в нее?..

Волна убийств захлестнула Сидар-Уэллс.

Деннис Глэдстоун спал в своей постели и во сне наслаждался обществом трех весьма расположенных к нему блондинок, как вдруг его разбудил странный затхлый запах – отвратительное сочетание слежавшейся земли и гнили. Он сел в кровати и включил ночник. Запах исходил от ковбоя, который сипло дышал, и воздух со свистом выходил из рваной раны на его груди. Не успел Деннис и рот раскрыть, как ковбой выхватил пистолет и прострелил ему легкое.

Марию Лима мучила бессонница. В конце концов она сдалась и решила спуститься вниз, чтобы не разбудить мужа или дочку. Она сидела на диване в гостиной, обложившись подушками, и, приглушив звук, смотрела телевизор. Вдруг у нее за спиной, из ниоткуда, так как диван стоял у стены, возникли чьи-то руки и сомкнулись на ее горле. Она пыталась оторвать пальцы от своей шеи, но у нее ничего не получилось. Уже теряя сознание, она успела разглядеть мерцающую женщину в ночной сорочке времен первых поселенцев. На ее открытой шее виднелась цепочка кровоподтеков.

Ларри Готтшалк работал по ночам на заправке на восточной окраине города. Если после полуночи кто и заглядывал, то все уже были навеселе, и приезжали они обычно за выпивкой, чтобы продолжить кутеж. Порой приезжали и совсем пьяные, втыкали заправочный шланг, но, купив ящик пива или коробку вина, уезжали без бензина. Потом Ларри со злорадством наблюдал, как через полчаса они, спотыкаясь, ковыляют обратно с пустыми канистрами.

Но этой ночью, когда он читал о последней выходке Пэрис Хилтон, от которой обычный человек сгорел бы со стыда, прозвенел дверной звонок. Он поднял голову от газеты и увидел в дверях кавалериста времен войны с индейцами. Его можно было принять за актера исторического фильма, и тогда гримеры заслуживали аплодисментов, потому что постарались они на славу – у солдата частично отсутствовала нижняя челюсть. Со скулы свисал лоскут кожи, обнажая кость и верхние зубы. Лари едва не вырвало тем буррито, которое он съел на ужин.

Странный солдат держал в руке индейское копье, украшенное перьями и чьими-то волосами.

– Чувак, тебе бы в больницу, – начал Ларри.

Солдат поднял копье и метнул в него. Ларри хотел увернуться, но зацепился ногой за табуретку. Он успел осознать, что копье пробьет ему челюсть, но уже ничего не мог сделать.

Гибсон Брауэр, которого все называли просто Гиб, торчал в гараже, устанавливая лебедку на свой джип «Виллис» 1947 года выпуска. Ему нравилось возиться в гараже по ночам, настежь распахнув двери, даже если дело было зимой. Он включал обогреватель, врубал радио и зажигал лампу под потолком. Его это успокаивало. Он жил на отшибе, так что даже ночью стук его инструментов или шум мотора никому не мешал.

Он лежал на спине под капотом, как вдруг услышал хлопанье крыльев. Он выглянул из-под джипа, ожидая увидеть случайно залетевшую в гараж сову. Но под потолком вился краснохвостый сарыч, похожий на большого ястреба. Он никогда не слышал, чтобы они летали по ночам, тем более чтобы их заносило в шумное помещение.

– А ну, лети отсюда! – крикнул он. Он хотел подняться на ноги, чтобы выгнать птицу. Но не успел он пошевелиться, как сарыч спикировал вниз, целясь в него острыми когтями и клювом. Когти вонзились Гибсону в шею и грудь, а клюв проткнул левый глаз. Как он ни отбивался, сбросить птицу ему не удавалось, пока он окончательно не обессилел.

Убийства следовали одно за другим.

Джим Бекетт был вне себя от скорби и ярости. Он пытался справиться с одолевавшими его чувствами, сосредоточиться на своих обязанностях, но с каждой минутой, с каждым новым звонком на номер службы спасения задача казалась все более невыполнимой. Работа в полиции требовала оставаться не вовлеченным, а он не мог больше сохранять отстраненное отношение к происходящему. Когда Сюзанна, полицейский диспетчер, протянула ему распечатку разговора с Вардом Берроузом, где было сказано, что на его сына Кайла напали неизвестные и размозжили ему череп, Джим уронил голову на руки, борясь со слезами.

– Все, я вызываю полицию штата, – сказал он. – До президента дойду, если понадобится. Нам нужна помощь.

Когда он наконец признался себе в том, что самим им не справиться, то пожалел, что тянул так долго. Если бы не его гордыня и переживания за экономику округа, многие остлись бы живы. Он не мэр и не бургомистр, он полицейский, и его забота – безопасность людей. Он ошибся, а расплачиваются за его ошибку жители города. Расплачиваются своими жизнями.

Сюзанна молча смотрела на него. Она выглядела такой же измотанной и подавленной, как он сам. Под глазами темные круги, на лбу и вокруг рта прибавилось морщин.

– Удачи, – наконец произнесла она без всякого выражения, будто сама не верила в то, что это поможет.

За прошедшие сутки Беккет столько раз порывался набрать номер полиции штата, что уже запомнил его наизусть. Он потянулся к телефону, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе – сотую за день. Он с трудом поднял трубку, будто она была отлита из свинца, и набрал номер. Вместо гудка он услышал сообщение, что его звонок не может быть осуществлен.

Он решил, что неправильно набрал цифры, и попробовал еще раз, но опять безуспешно. Тогда он подумал, что неправильно запомнил номер, и посмотрел в справочнике, но нет, номер был тот самый. Он попробовал снова, понимая, что повторение одних и тех же действий вряд ли даст другой результат. Вообще-то, учитывая события этой недели, он чего-то подобного и ожидал. И его пессимизм оказался обоснованным. Набрав номер еще раз, он услышал то же сообщение.

Он попробовал позвонить по второму телефону, но безрезультатно. Он порылся в своих визитках и нашел номер мобильного телефона знакомого детектива из Департамента общественного порядка. Номер не отвечал. Тогда он нашел в интернете телефон пиццерии в Фениксе и набрал его. И снова его ждала неудача.

– Может кто-нибудь позвонить в другой город? – крикнул он.

– Час назад я звонил, – раздалось в ответ. – Больше не пробовал.

– Попробуй еще, – откликнулся Бекетт. – Хочу понять, это с моим телефоном что-то не так или со мной? И что вообще происходит?..

Несколько человек начали набирать разные номера. Один за другим они положили трубки.

– Нет связи, – сказал кто-то.

– У меня тоже.

– И у меня.

Отлично. Когда он, наконец, решил обратиться за помощью, оказалось, что он не может этого сделать. Он решил попробовать по-другому и послал электронное сообщение в Департамент общественной безопасности. Но через несколько секунд его письмо вернулось обратно. Он попробовал написать на почту друзьям, но и эти письма не проходили. Тогда он отправил сообщение самому себе, ведь он был подключен к интернету и точно должен был получить его. Но и его собственное сообщение не было доставлено.

Просто потрясающе.

Глава 18

– Мы остались без связи, – констатировал шериф Бекетт.

Он вывел Трейса Йоханнсена на улицу, подальше от чужих ушей. Ночь, а вернее, уже раннее утро выдалось прохладным, они застегнули куртки и надели шапки. Чтобы согреться, во время разговора они нарезали круги по двору.

– Вы имеете в виду телефон?

– Телефон, электронную почту, коротковолновое радио. Я пытался даже отправить факс… Не понимаю, что произошло. – Шериф выглядел бледным и осунувшимся. – Я вообще уже плохо понимаю, что происходит, – признался он.

Трейса признание босса поразило сильнее, чем он ожидал. Он поднял глаза на Джима Бекетта, который знал о правопорядке больше, чем Трейс рассчитывал узнать за всю свою службу. Это знание шериф сочетал с пониманием человеческой природы, а накопленный опыт использовал мудро и на благо других. Может быть, Джим Бекетт и был всего лишь окружным шерифом, но он был лучшим слугой закона, какого только знал Трейс. Он всегда мечтал стать полицейским во многом благодаря примеру, которым стал для него Джим. Мысль о том, что Джим может чего-то не понимать, была пугающей.

– Что мы можем сделать? – спросил Трейс.

– Я хочу, чтобы ты взял один из наших внедорожников и попытался выехать из города, – ответил Бекетт. – Если надо, поезжай хоть во Флагстафф. Возьми мобильник, рацию, хоть дымом сигналы подавай, но свяжись с полицией штата и вызови помощь как можно скорей.

– Будет сделано, шеф.

– И осторожнее, Трейс. Не хочу сгущать краски, но от тебя многое зависит. Мы в полном дерьме, и, мне кажется, это еще не конец. Убийств становится все больше, мы давно работаем без отдыха и все устали, так что скоро начнем совершать ошибки. Нам очень нужна помощь, и немедленно. Я буду продолжать пытаться связаться с кем-нибудь за пределами города, но у меня плохое предчувствие. Как будто мы имеем дело с чем-то необъяснимым. Как будто правила игры поменялись.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо. Ты молодец, Трейс, тебя ждет большое будущее. Садись за руль и привези подмогу.

Трейс быстро налил себе в термокружку растворимой бурды, которая считалась кофе, и прихватил пару бутылок воды. Убедился, что мобильный телефон при нем, что бак полон бензина и внедорожник оснащен пулеметом. Все проверив, он прыгнул за руль и погнал к северо-восточной окраине города. В тридцати километрах от полицейского участка начиналось шоссе, которое приведет его во Флагстафф.

Первые двадцать километров пролетели незаметно. Тучи разошлись, ночное небо было чистым, звезды и месяц освещали дорогу. Конечно, офицеру не пристало так думать, но если у него все получится, он станет героем. Он всех спасет. Трейс улыбнулся. Может, ему и медаль дадут, и портрет в газетах напечатают.

Но тут двигатель вдруг начал стучать. Трейс знал, что полицейские машины отлично обслуживают, а значит, серьезных проблем быть не должно. Поручение у него было срочное, возвращаться за другой машиной ему не хотелось, и он погнал дальше.

Еще через пару километров стук усилился. Внедорожник подбрасывало на дороге. Трейс беззвучно выругался. Так он и до шоссе не доберется, не то что до Флагстаффа.

Он свернул на обочину. Других машин на двухполосной дороге, с обеих сторон окруженной лесом, не было, но он не хотел рисковать. Остановившись, он проверил, не заработали ли мобильный телефон и рация. Глухо. Значит, другого выхода нет, надо продолжать путь.

Он вырулил обратно на дорогу и осторожно нажал на педаль газа. И тут в свете фар он увидел полчища насекомых. Насекомые? В такую погоду? Что за бред? Обычно их не бывает до весны. Да и день еще такой холодный, снежный. Сейчас, должно быть, не выше нуля.

Но насекомых была целая туча. Мухи, пчелы, осы, мотыльки, комары, стрекозы, жуки… столько не увидишь и в погожий летний день. Насекомые сбились в огромный рой и кружили вокруг машины. С каждой секундой их становилось все больше, они будто возникали ниоткуда в свете фар. Но такого просто не может быть, наверное, они летят на свет из леса. Все это Трейсу не понравилось, и он нажал на педаль, пробиваясь на дорогу сквозь полчища насекомых.

Он ожидал, что они вот-вот отстанут, но этого не случилось. Насекомых вокруг машины не убавлялось, хотя сотни их разбивались о ветровое стекло. Трейс яростно жал на педаль, двигатель стучал, машина мчалась вперед. Восемьдесят, девяносто, сто километров в час. На такой скорости насекомые должны были давно остаться позади… Но они все так же роились вокруг машины и разбивались о ветровое стекло, пачкая его.

Трейс включил дворники и стеклоомыватели, но только размазал грязь, стекло теперь было словно покрыто мутной пленкой. С каждой секундой насекомых становилось все больше. Скоро ему придется остановиться, иначе он рискует оказаться в канаве или врезаться во встречную машину.

А потом он услышал жужжание внутри внедорожника. Казалось, будто жужжит пчела, слепень или оса. В темноте не было видно, и Трейс не рискнул оторвать взгляд от маленького просвета в ветровом стекле. Жужжание раздавалось прямо над ухом. Удалялось и снова приближалось.

Потом к жужжанию присоединился тонкий комариный писк. И Трейс почувствовал, что его укусили в щеку. Выругавшись, он прихлопнул комара.

Жужжание становилось все громче. Нужно было остановиться и заткнуть вентиляционные отверстия и щели, через которые насекомые проникали в салон. И перебить всех, кому уже удалось забраться внутрь. Еще не хватало, чтобы его ужалила пчела, пока он за рулем! Это может оказаться смертельно опасным, ведь он и так почти не видит дороги. Если рой остался позади, он сможет отчистить ветровое стекло и спокойно ехать дальше.

Трейс нажал на тормоз и повернул руль вправо. Обочина оказалась ближе, чем он думал, и его подкинуло так, что он едва не ударился головой о крышу. Ремень больно впился в плечо. Машину тряхнуло, и она остановилась. И тут же его ужалила пчела – в шею, прямо под правым ухом.

– Черт! – вскрикнул он, стряхивая ее с себя.

Он включил свет в салоне, чтобы найти и прикончить второе пробравшееся внутрь насекомое.

Вентиляционные отверстия кишели насекомыми. Они пробирались в щели и падали на пол, за ними без остановки лезли их собратья. Трейс потянулся, чтобы закрыть вентиляцию, но в руку ему тут же впились десятки кусающих и жалящих тварей. Он отдернул горящую от укусов руку, и насекомые, воодушевленные этой маленькой победой, полезли внутрь еще энергичнее.

Трейс снял фуражку и попытался отмахиваться от них, но они тут же облепили его голову и принялись жалить. Они садились на лицо, на веки, когда он зажмурил глаза… Он закричал, и они тут же полезли внутрь, кусая за щеки, небо, язык.

Он понимал, что, если хотя бы на мгновение задержится в машине, они прикончат его. Джим и все жители Сидар-Уэллса рассчитывали на него, он не мог позволить каким-то насекомым остановить его на пути к цели. Значит, он выберется наружу и побежит дальше.

Трейс собрался и рывком распахнул дверь. Потеряв равновесие, упал на землю, на заснеженную траву на обочине дороги. Рой тут же облепил его. С земли его атаковали муравьи, тараканы, пауки, тарантулы, скорпионы, сколопендры, их укусы жидким пламенем растеклись по венам. Сверху нападали пчелы, осы и комары. Мотыльки забивались в нос, мешая дышать. Мошки душили, забираясь в открытый рот.

Он пытался встать, но своей массой они придавили его к земле, а их яд ослабил мышцы. Веки распухли от укусов, Трейс не мог открыть глаза. Он нащупал пистолет на поясе, но чем могли помочь пули против полчищ неизвестно откуда взявшихся насекомых?

Трейс вспомнил тех, кто остался в городе, – родителей, старшую сестру, Джима, коллег…

День, когда он получил полицейский значок, пистолет и униформу, стал лучшим днем в жизни Трейса Йоханнсена. Если бы он смог оправдать это доверие и стать героем…

Но этому, увы, не суждено было сбыться.

Глава 19

Братья Винчестеры ехали по Главной улице и уже были в паре кварталов от мотеля, как вдруг из переулка прямо перед ними выскочила машина. Водитель резко затормозил и перегородил обе полосы.

Дин тоже ударил по тормозам, «Импалу» занесло на обледеневшей дороге. Дин пытался справиться с управлением, но у него ничего не получалось. Теперь судьба его драгоценной малышки не зависела от него. Сэму показалось, что их сейчас опрокинет прямо на крышу перегородившей дорогу машины.

Это был древний фургончик с фанерным кузовом и ржавыми дисками. Сзади висела лестница, болтались ведра для краски и ветошь. «Импалу» несло прямо на фургон, и свет фар выхватывал все эти мелкие детали.

Сэм разглядел водителя. Это был худощавый юноша в мешковатой рабочей куртке, на лицо ему падали длинные пряди грязных волос. Он выскочил из машины и даже не захлопнул за собой дверцу, пытаясь не поскользнуться на льду и не прострелить себе ногу из здоровенного револьвера.

Оружие, которое он держал в руке, выглядело весьма внушительно.

– Дин…

– Знаю!

Не успели они обменяться этими короткими репликами, как «Импала» встала параллельно фургону всего в метре от него.

Значит, когда они выйдут из машины, голова Сэма окажется прямо под прицелом.

– У нас же не было на примете паренька с пушкой? – уточнил Сэм. – Только старик, да?

– Старик, индеец, медведь… кого только не было, – ответил Дин. – Но о мальчишке я, кажется, слышу в первый раз.

– Однако ему, похоже, нужны именно мы.

Дин открыл водительскую дверь и осторожно, медленно вышел из машины. Он поднял руки, показывая, что у него нет оружия.

– Тише, парень! – крикнул он. – Тут какое-то недоразумение, но мы во всем разберемся.

Пока Дин отвлекал мальчишку, Сэм тоже рискнул выбраться из машины, подняв руки. Мальчишка переводил прицел с одного на другого.

– Давай поговорим, – предложил Сэм.

– Я хочу знать, который из вас!.. – крикнул мальчишка дрожащим голосом. Он был до смерти перепуган, что еще сильнее встревожило Сэма. Со страху человек может случайно нажать на спусковой крючок.

– Кто из нас что? – крикнул Дин. – Дружище, ружье у тебя, так что ты хоть объясни, чего хочешь-то!

– Не прикидывайтесь, – ответил парень. – Я все видел.

– Что видел? – уточнил Сэм.

– Видел, как Хизер ночью ездила к вам в мотель. – Он махнул револьвером в сторону Сэма. – Видел, как ты в одних трусах открыл ей дверь, и она вошла. Только не говорите, что вы оба с ней кувыркались.

– Так ты следил за Хизер? – переспросил Сэм озадаченно. Должно быть, этот фургончик и видел Дин, когда они провожали девушку. Когда парень убедился, что Хизер едет домой, то свернул, чтобы подкараулить их.

– Она моя девушка, – заявил мальчишка. – Я говорил с ней вечером по телефону, и у нее был какой-то странный голос. Мы должны были пойти гулять, но она отказалась.

– Наверное, она отказалась потому, что сейчас не очень-то безопасно бродить по ночам, – заметил Сэм.

– Я был уверен, что она мне изменяет, но не мог поймать ее!.. Теперь я все знаю! Конечно, вы такие крутые…

– Парень, ты ошибаешься, – крикнул Дин. – Во всем, кроме того, что мы крутые. Вот это чистая правда. Опусти свою пукалку, и давай поговорим. И лучше не на улице.

– Я своими глазами все видел!

– Ты видел, что Хизер приходила к нам, но секс тут ни при чем, – ответил Сэм.

– И зачем она тогда к вам приезжала?

– Это не так просто объяснить, – сказал Дин.

– Ну, ясное дело…

– Слушай, на улице такой дубак! – рявкнул Дин. – Собрался стрелять, так давай! Лучше получить пулю и оказаться на теплой больничной койке, чем отморозить зад.

Руки у мальчишки затряслись, револьвер заходил ходуном. Сэм понимал, что Дин блефует, брат совсем не хотел, чтобы кого-то из них подстрелили. Но если мальчишка не опустит оружие, все может закончиться плохо.

«Продолжай заговаривать ему зубы, Дин», – подумал Сэм, потихоньку подбираясь к фургону. Обойти такую большую машину и незаметно подкрасться к мальчишке было почти невозможно… Если прыгнуть в кузов или нырнуть под днище, он может выстрелить с перепугу. Значит, нужно действовать медленно и спокойно.

– Эй, ты! – Парень целился Сэму в голову. – А ну, стой!

– Сэмми, ложись! – крикнул Дин.

Сэм привык беспрекословно слушаться Дина, поэтому не раздумывая бросился на землю, пытаясь укрыться за колесом фургона.

Как он и ожидал, резкое движение испугало мальчишку, тот нырнул вниз и выстрелил. Но прицелиться как следует он не успел, и пуля ушла в землю. Не дав ему опомниться, Дин вспрыгнул на капот «Импалы», оттуда – на капот фургона и бросился на него. Сэм вскочил на ноги и обежал фургон, а Дин уже прятал здоровенный «Магнум» себе за пояс, а растрепанный, но невредимый мальчишка прижимался к борту фургона.

– Говорю же, малыш, ты все не так понял, – говорил Дин. – Ничего у нас с Хизер нет. По крайней мере, в плане секса. А если хочешь узнать больше, спроси у нее сам.

– Ну конечно, – пробормотал мальчишка. – Тогда придется признаться, что я следил за ней.

– Да, с этим вам придется разобраться, – сказал Дин. – И чем скорее, тем лучше, если хочешь знать мое мнение. Доверие в отношениях очень важно.

– Я знаю. Поэтому и не хочу, чтобы она думала, будто я ей не доверяю.

– А ты доверяешь?

– Вы же ее видели, – буркнул мальчишка. – Думаете, она долго будет терпеть такого неудачника, как я? В колледже-то полно парней…

– Это точно, – согласился Сэм. – Но если она до сих пор с тобой, значит, она этого хочет. Цени это, вместо того чтобы изводить подозрениями и себя, и ее.

– Наверное, вы правы. – Насупившись, он смотрел на дорогу. Сэм надеялся, что он усвоил хотя бы одно – не стоит размахивать оружием, если не собираешься пускать его в ход.

– Отдайте револьвер, он отцовский.

– Ты чуть не застрелил моего брата, – мрачно ответил Дин.

– В городе небезопасно, – возразил Сэм. – Верни ему оружие.

Дин пристально посмотрел на мальчишку, потом вынул из-за пояса револьвер и протянул ему, предварительно опустошив барабан.

– Держи, – сказал он. – Одну пулю я тебе оставил, на случай, если что-нибудь произойдет, пока будешь возвращаться домой. Сэмми прав, сегодня ночью тут может быть небезопасно. Если вдруг на тебя набросится солдат, медведь или индеец, стреляй. А потом верни револьвер отцу и забудь, что держал его в руках.

Парень взял «Магнум», покачал на ладони.

– Ладно, спасибо. – Он немного помялся, будто хотел сказать что-то еще, но потом пожал плечами и открыл пассажирскую дверь. Подвинувшись к рулю, он положил револьвер рядом на сиденье и завел двигатель.

– Поехали в мотель, – сказал Дин. – Все это мне порядком надоело. И зачем я только поддался на твои уговоры?

Сэм сел на пассажирское сиденье.

– А я рад, что ты поехал со мной, – отозвался он. И вдруг рассмеялся.

– Что смешного?

– Да вспомнил, как ты начал раздавать советы про отношения и доверие, – ответил Сэм.

– Ну и что? Как будто у меня никогда не было отношений!

– Ну конечно, были. И длились целый месяц. И большинство из них начиналось с вранья о том, кто ты и чем занимаешься.

– Если ты не заметил, Сэмми, не то чтобы у нас от женщин отбоя не было, с нашим-то образом жизни. Оно и понятно, какая уж тут стабильность.

– Это точно. На долгие отношения с нами рассчитывать не приходится, но зато наши вдовы смогут получить неплохую страховку.

– Такой аргумент не приходил мне в голову. – Дин завел двигатель и вырулил на дорогу. – Короткие отношения и страховка после смерти супруга. – Он рассмеялся. – Мне нравится, Сэмми. Надо сделать такую наклейку на бампер.

Глава 20

Джулиет Монро проснулась с головной болью. Ей казалось, что все случившееся прошлой ночью – дурной сон. Свет проникал в гостиную сквозь жалюзи. Она заснула на диване, где сидела. Одеяло сползло на пол. В доме было тепло и уютно, и трудно было поверить, что жизнь могла быть такой безнадежной, а шансы спастись так ничтожны, как ей казалось накануне.

Она заставила себя встать с дивана. Каждый шаг отдавался болью в висках. В доме было тихо. Джулиет подошла к телевизору, надеясь заполнить тишину бессмысленной болтовней, но передумала. Если волк все еще бродит неподалеку, надо быть начеку.

Тогда она подошла к окну и раздвинула жалюзи, которые, заметила она, неплохо было бы протереть, да и сами окна…

Выглянув во двор сквозь узкую щелку, она увидела окровавленное и растерзанное тело Стью. Растаявший во время борьбы снег замерз ночью, сковав его тело багровой ледяной коркой.

Следов волка на снегу не было – то ли их засыпало свежим снегом, то ли разметало ветром. Джулиет снова подумала, что все это было сном. Может, это был вовсе не волк. Может, Стью умер совсем по другой причине – неудачно упал или у него разорвалась аневризма.

Как и накануне, Джулиет проверила все окна в доме, ища следы присутствия зверя. Солнце только начало золотить пики гор на востоке, в его косых лучах любые отпечатки будут хорошо видны. Она заметила под окнами следы птичьих и кроличьих лап, но ничего похожего на следы волка, собаки или лисы.

Закончив осмотр, Джулиет пошла на кухню и поставила чайник на плиту. Достала коробочку «Эрл Грея», насыпала немного заварки в фильтр и опустила в заварочный чайник. Надо было что-нибудь съесть, но голова болела так, что одна мысль о еде вызывала тошноту. Может быть, тост. Или два. И чуть-чуть масла.

Вода закипела. Джулиет выключила газ и залила чай кипятком, подошла к входной двери и прислушалась.

За дверью стояла гробовая тишина, не слышно было даже пения птиц. Ей показалось, что в мире исчезли все звуки. Или она оглохла, пока спала. Джулиет понимала, что это не так, ведь она только что слышала, как кипит чайник. Она постучала пальцами по деревянной двери. И, конечно, услышала стук. «Со слухом у меня все в порядке, – подумала она. – Просто снаружи очень тихо».

В голове тут же всплыло выражение «зловещая тишина».

Едва она коснулась дверной ручки, как сердце как бешеное заколотилось в груди. Она стала глубоко и медленно дышать, дожидаясь, когда оно уймется. Потом откинула задвижку, и сердце снова едва не выпрыгнуло из груди. Она подождала еще немного, успокаиваясь. Хватит тянуть, иначе чай будет слишком крепким и начнет горчить.

Но она должна проверить. Если зверь ушел и отсюда можно выбраться, она должна воспользоваться этим шансом.

Собравшись с духом, Джулиет открыла дверь. Сначала совсем чуть-чуть. Чтобы можно было выглянуть в щелку. Она разглядела дорожку, ведущую к дому, снег, пятна крови рядом с телом Стью. Тогда она приоткрыла дверь пошире. Ничего не произошло.

Джулиет вышла наружу, прикрыла за собой дверь, но ручку все еще не отпускала. Воздух словно застыл – ни дуновения ветра, ни хлопанья крыльев, ни чириканья – обычных утренних звуков, к которым она давно привыкла. Было холодно, как глубокой зимой. Такие дни ассоциировались у нее с походом по магазинам. Витрины украшены к празднику и манят потратиться и получить удовольствие от покупок.

После смерти Росса она перестала украшать дом к Рождеству, и этот год не стал исключением. Праздники без него потеряли всякий смысл.

Наконец, она отпустила ручку двери и сделала несколько шагов. Теперь она видела тело Стью, и этого от зрелища к горлу подкатил комок.

Волка не было.

Может, он ушел. Ее воображение наделило его чуть ли не сверхъестественными способностями, но что, если это был обычный крупный зверь? Голодный, вот и задрал пару коров, а потом увидел Стью и воспринял его как угрозу, потому что тот лишил его обеда. В нем не было ничего сверхъестественного, зверь не мог читать ее мысли или догадываться о ее намерениях. Ночью ей казалось, что он и не на такое способен, но это была лишь игра воображения и паника. Сейчас волк, должно быть, уже далеко.

У Джулиет родился план. Надо поесть и выпить чая, чтобы желудок немного успокоился. Потом найти плотные ботинки, переодеться – надеть теплое белье, пуховик, перчатки и шапку. Так она сможет дойти до ближайших соседей. Они были нелюдимыми и почти не общались с Джулиет, но воспользоваться телефоном разрешат. А больше ей ничего и не нужно. Всего один звонок шерифу, и этот кошмар закончится.

Она собралась вернуться домой, как вдруг голова у нее закружилась, перед глазами заплясали черные точки, поднялась волна тошноты. Почувствовав, что ее сейчас вырвет, она остановилась. Лучше на снег, чем на пол в гостиной. Она уперлась ладонями в колени и, нагнувшись, ждала, когда ее стошнит. Но волна тошноты прошла, чернота перед глазами рассеялась.

Она выпрямилась, и тут ее взгляд упал на крышу дома.

Там стоял волк и смотрел прямо на нее. Из пасти показался розовый язык Волк облизнулся. И напрягся перед прыжком.

Джулиет рванула к дому. Она влетела внутрь, захлопнула за собой дверь и заперла ее на засов. Она услышала, как зверь спрыгнул с крыши на снег.

Убедившись, что дверь надежно заперта, она бросилась в ванную – отступившая тошнота вернулась. «Вот дура! Дура! Дура! – ругала она себя. – Нельзя выходить из дома!»

Выйти из дома означало умереть.

Глава 21

Джип, на котором уехал помощник шерифа, нашли на обочине дороге. Водительская дверь была распахнута. Фары горели, свет внутри тоже был включен. Была версия, что в машине кончился бензин, а потом сел аккумулятор, но внедорожник простоял на обочине всего пару часов, так что Сэму такое объяснение показалось не слишком убедительным.

После беспокойной ночи они, наконец, вернулись в мотель и услышали о происшествии по радио, настроенному на полицейскую частоту. Когда они добрались до места, тело уже увезли. Сэм слышал, как двое полицейских говорили что-то насчет насекомых, но к чему этот разговор, так и не понял, потому что на глаза ему уже давненько не попадалось даже мухи.

Джип и часть обочины были огорожены желтой лентой. За ней сновали полицейские, фотографируя и производя замеры. Остальные стояли небольшими группами и мрачно переговаривались вполголоса. Утро выдалось серым и хмурым – под стать общему настроению. На братьев никто не обращал внимания, пока, наконец, от одной из групп в их сторону не двинулся шериф Бекетт. Радости от встречи он явно не испытывал.

– Да кто вы такие? – спросил он без предисловий. – И не вешайте мне на уши свою лапшу про National Geographic. Вы появляетесь только на месте преступлений, не пишете заметок, не делаете фотографий. Погиб заместитель и мой друг, я не в настроении слушать ваши шутки. Так что или вы скажете правду, или вам грозит арест, и мне плевать, если он будет незаконным.

– Мы не доставим вам неприятностей, – ответил Сэм.

– Я не об этом вас спросил.

Дин вытащил из кармана удостоверение в кожаной обложке. «Когда только успел прихватить его с собой», – удивился Сэм.

– Мы тут неофициально, – начал он, понижая голос. Он раскрыл удостоверение и показал его Бекетту. Сэм увидел блеснувший жетон и идентификационную карточку. – Национальная безопасность, – добавил Дин шепотом.

Бекетт взял у него удостоверение и принялся внимательно изучать.

– Отличная попытка, – проговорил он наконец. – Похоже на настоящее. Я бы вам поверил, но сейчас я никому не верю. – Он с подозрением посмотрел на Сэма. – У тебя такое же в кармане? Или ты из Минсельхоза?

– Бесполезно, – шепнул Сэм Дину.

– Похоже на то.

– Надо сказать правду.

– Ладно, – согласился Дин. – Мы из наркоконтроля, – предпринял он очередную попытку. – Работаем под прикрытием.

Шериф потянулся за наручниками.

– Мы приехали сюда из-за цикла убийств, – выпалил Сэм. – Шериф замер, засунув руки за пояс. – Мы расследуем сверхъестественные происшествия, изучаем фольклор, мифы, существ, которых обычные люди называют монстрами. Боюсь, не смогу предоставить доказательства, но, поверьте на слово, у нас богатый опыт. А вам уже пора признать, что вы столкнулись с тем, что выходит за рамки вашей компетенции.

– Значит, вы, типа, охотники за привидениями?

– Типа. Только охотники за привидениями – это в кино, – сказал Сэм. – А мы в реальной жизни.

Шериф Бекетт переводил взгляд с одного на другого.

– Не знаю уже, чему и верить.

– Значит, под «надо сказать правду» ты имел в виду настоящую правду? – уточнил Дин.

– Вот именно, – ответил Сэм. – Без нас ему не обойтись, да и нам самим помощь не помешает.

– Ладно. Мы действительно приехали сюда из-за убийств, которые происходят в вашем городе каждые сорок лет. Люди погибают от странного оружия, от нападений странных животных. Как еще вы можете это объяснить?

– Сначала я послушаю вас, – ответил Бекетт.

– По правде говоря, мы пока и сами не знаем, что происходит.

– Понятно, – протянул Бекетт. – Так на что вы мне сдались?

– Ну, по крайней мере, мы понимаем, что действия по инструкции тут не помогут.

– Сынок, – устало возразил Бекетт, – я уже сутки как вообще не понимаю, что тут может помочь. Мне бы хотелось, чтобы люди перестали погибать. Но разобраться во всем этом? Нам бы просто продержаться до тех пор, пока все не кончится. Спустя сорок лет это уже будет не моя проблема.

– Но мы можем попытаться остановить это раз и навсегда, – сказал Сэм.

– Каким образом?

Сэм откашлялся.

– Этого мы пока тоже не знаем. Нужно понять, в чем причина. Но мы скоро во всем разберемся. Мы правда понимаем толк в таких вещах.

Бекетт неуверенно покачал головой.

– Сам не верю, что говорю это. Вы верите, что можете помочь? Сегодня в полдень открытие торгового центра. Сейчас… – он взглянул на наручные часы. – Десять минут восьмого. Вы сами слышали, как мэр Милнер заявил, что центр будет открыт во что бы то ни стало.

– Но такое большое скопление людей в одном месте станет отличной мишенью, – возразил Сэм.

– Вот именно. Правда, если они сумеют добраться туда. – Бекетт кивнул головой на полицейский внедорожник. – Похоже, никто не может покинуть город. Трейс пытался выбраться, я отправил его во Флагстафф за подмогой. За пределы города не проходят ни телефонные звонки, ни электронная почта. Если люди съедутся сюда со всей округи на открытие магазина, то тоже тут застрянут. А собравшись в торговом центре, как вы и сказали, они станут легкой добычей. Так что если в ваших силах это остановить, у вас есть время до одиннадцати. В двенадцать я буду у торгового центра. Если появитесь там без результата, задержу как подозреваемых. Вы, наверное, и так в розыске?

Сэм с Дином переглянулись, но промолчали.

– Так я и думал, – продолжал Бекетт. – У вас целых пять часов. Раз вы такие эксперты, этого должно хватить с головой.

– Мы сделаем все, что в наших силах, шериф, – серьезно ответил Сэм. – Это мы вам обещаем.

– Хоть мне и нелегко в этом признаться, парни, но я рассчитываю на вашу помощь.

Бекетт уже развернулся к своей машине, как вдруг затрещали рации. Коротко переговорив, один из полицейских окликнул шерифа.

– Шеф! Джоди Риггинс видела старика, он направляется на восток по Второй улице!

– Выезжаю! – крикнул шериф.

Сэм поймал его за руку.

– Мы поедем первыми, – сказал он. – Вы же доверяете нам, так дайте нам пять минут. Убийства же пока не произошло? Мы думаем, что старик – ключ ко всему. А если вы нагрянете туда с мигалками и сиренами, он может снова исчезнуть.

Бекетт никак не мог решить, как ему поступить.

– У вас три минуты, – наконец сказал он. – Выезжайте, а потом я поеду следом за вами. Так что поторапливайтесь.

Винчестеры бросились к машине. Сэм обогнал брата и запрыгнул за руль. Через мгновение Дин молча сел на пассажирское сиденье, и, не успел он захлопнуть за собой дверь, как Сэм уже нажал на газ.

По дороге Дин достал из кобуры никелированный «Кольт» сорок пятого калибра и проверил магазин.

– Что ты делаешь? – спросил Сэм.

– Хочу убедиться, что мы готовы. – Он потянулся и достал из-под заднего сиденья «Ремингтон». – Ко всему.

– Сперва нужно попытаться поговорить с ним, – возразил Сэм. – А не начинать с пальбы.

– Может, он не захочет с нами разговаривать. Мы знаем только, что это солдат. Или индеец. Или и то и другое.

– Разберемся, если найдем.

– Когда.

– Когда найдем. Но если это не солдат и не индеец, тогда, может быть, он свидетель. Может, он что-то знает. Может, он вообще охотник, как мы.

– Не похож он на охотника, – отозвался Дин.

– Да, не многие из нас доживают до старости. Но ведь он постоянно появляется на местах нападений. Мне кажется, он вполне может оказаться охотником. И получше нашего.

– Ладно, может, ты и прав, Сэм. Не стоит сразу палить.

Дорога ночью подмерзла, и ледяная корка только начала оттаивать, но они гнали, как могли, срезая на поворотах, и спустя отведенные шерифом три минуты выехали на Вторую улицу. На почтовом ящике по правой стороне дороги была написана фамилия – «Риггинс».

– Так, это где-то здесь, – сказал Дин.

Сэм притормозил. Он внимательно осматривал дома и дворы слева, а Дин – справа.

Через пару кварталов Дин воскликнул:

– Вон он!

Сэм резко затормозил.

– Где?

Дин указывал на просвет между одноэтажным домиком и коттеджем побольше и с треугольной крышей, построенным, наверное, где-то в семидесятые.

– Он пошел туда, за эту пародию на лыжную базу. Старик, а в руках винтовка – его ровесница. За поясом еще нож или топор, точно не разглядел.

– Ты давай за ним, – предложил Сэм. – А я обойду дом. Зажмем его с двух сторон. И если придется стрелять, главное, нам с тобой не попасть под перекрестный огонь.

– Ты же хотел только поговорить.

– Да, но… если придется.

– Следить за перекрестным огнем, – повторил Дин. Он выскочил из машины и бросился к коттеджу. Сэм побежал за дом с другой стороны.

За коттеджем плотной стеной стояли деревья. Сначала Сэм не увидел во дворе никого, кроме Дина. «Опять упустили», – разочарованно вздохнул он про себя. Но тут брат окликнул его, указывая вперед, и Сэм увидел старика, пробирающегося среди деревьев.

Винчестеры бросились вдогонку, перепрыгивая через низкорослый подлесок и подныривая под бьющие в лицо ветки деревьев. Старик тоже побежал, но он был не так быстр, как они, да и винтовка мешала ему, цепляясь за еловые лапы.

Через минуту они догнали его и окружили с двух сторон. Он наставил ружье в грудь Дину. Вдалеке уже раздавался вой полицейских сирен.

– Только дернитесь, парни, и будете собирать свои потроха, – сказал старик.

Глядя в его блестящие прищуренные глаза, Сэм понял, что тот не шутит.

Ванда Шеффилд расстроилась, увидев, что снегопад к утру прекратился. Укутавшись на ночь в пуховое одеяло, она надеялась, что утром ее глазам предстанет земля под белым покрывалом и деревья в снежных шапках. И к ней наконец придет новогоднее настроение.

Рождество было любимым праздником Ванды. Она обожала музыку, украшения, веселье. Ради предновогодней суеты она готова была даже терпеть толпы людей в магазинах. Она наряжалась в яркие наряды красного и зеленого цвета, а на ее лице надолго поселялась улыбка.

Но в этом году новогоднее настроение никак не приходило. Еще придет, в этом она не сомневалась. Просто пока еще рано.

Вот снегопад точно настроил бы ее на нужный лад.

Ну что ж, придется как-то пережить это разочарование. В утешение себе она сварила в маленькой турке органический кофе французской обжарки и сунула в духовку разогреваться два купленных накануне круассана. Из холодильника достала банку ежевичного джема и густые сливки. Если уж баловать себя, то по полной программе. Из шкафа была вынута старомодная чайная пара из настоящего китайского фарфора – чашка и блюдечко. В чашку она положила полную ложку сахара.

Ванда не любила ненужных вещей, поэтому дом всегда украшала ближе к празднику. Свой коттедж с треугольной крышей, построенный еще в семидесятых, она содержала в чистоте и порядке. Когда она готовила еду, то грязную посуду сразу же отправляла в раковину и заливала водой. Позавтракав за деревянным столом в гостиной, она отнесла посуду на кухню, сполоснула и убрала в посудомойку.

Потом она выпрямилась, и тут ей показалось, что за окном мелькнула какая-то тень.

Она закрыла дверцу посудомойки и подошла к окну. Оно выходило в небольшой задний дворик, за которым начинался лес. Маленькие серые птички, названия которых она не знала, прыгали по свежевыпавшему снегу, выкапывая из-под него жучков и семена. Кое-где виднелись пучки травы. В ветках чахлого куста, которые снег пригнул к самой земле, прятались какие-то пичуги.

Мелькнувшая за окном тень явно была больше, чем птица. Ванда прижалась носом к холодному стеклу, оставив на нем облачко пара. Она пыталась понять, кого могла увидеть – может, ястреба, а может, даже черного медведя, которые очень редко, но все-таки забредали в город. Но ведь они уже должны были залечь в спячку.

Ничего не заметив, она пожала плечами. Может, просто облачко на солнце набежало. Или, наоборот, луч солнца на мгновение пробился из-за туч.

Она оглядела кухню. Все на своих местах, ни крошки на столе, ни капли воды на кафеле. Убедившись, что все в порядке, она поднялась наверх, чтобы принять ванну с пеной. Ванда работала кассиром в универмаге. Не бог весть что, но на жизнь хватало. Сегодня у нее был выходной, и она собиралась провести утро в свое удовольствие, а потом отправиться на открытие нового торгового центра.

Наверху у нее была небольшая зона отдыха, откуда открывался вид на кухню и гостиную. Там стояла пара мягких уютных кресел и торшер, а книги на низкой полке ждали своего часа. Может быть, после ванны она посидит немного с новым романом Лауры Липман[41]. Дальше, в углу дома находилась самая светлая комната – спальня с двумя мансардными окнами, – и ванная.

Сначала Ванда набрала воды в ванну и добавила туда немного душистой увлажняющей пены. Из старого комода достала белое пушистое полотенце и, аккуратно свернув, положила на шкаф. Сквозь шум воды ей послышался какой-то звук внизу. Как будто что-то стукнуло или упало. У нее не было ни домашних животных, ни гостей. Телевизор и радио были выключены. Может, какая-нибудь птичка ударилась в оконное стекло. Ванда подошла к двери ванной и прислушалась.

Все было тихо.

И все же странные ощущения не покидали ее. Воздух у двери с каждой секундой как будто становился холоднее. Ей казалось, будто снизу поднимается поток холодного воздуха, несущий с собой запах соснового леса и перебивавший аромат цветочной пены для ванны.

Кто-то вошел в дом через черный вход.

В спальне у нее стоял телефон. Босиком, стараясь не шуметь, она бросилась туда.

Но не успела добраться до аппарата, как на лестнице послышались шаги…

Глава 22

– Опусти ружье, папаша, – сказал Дин. – Мы просто хотим поговорить. – Он не был уверен в искренности своих слов, но что еще он мог сказать? Люди в Сидар-Уэллсе то и дело тыкали им оружием в лицо, и это начинало порядком надоедать.

– А звук, который я слышу, это просто шум деревьев, а не полицейские сирены, да, парни? Вы что, за идиота меня держите? Я еще из ума не выжил! Слух и здравый смысл при мне.

– Нисколько не сомневаюсь, – поспешил вмешаться Сэм. – Поверьте, мы и сами не хотим путаться под ногами у шерифа. Мы бы предпочли поскорее смотаться, но только если вы согласитесь прокатиться с нами.

– Зачем? Что вы можете рассказать мне, молокососы?

– Ведь эти убийства – не ваших рук дело? – напрямик спросил Дин. Чем больше он смотрел на старика, тем сильнее убеждался, что он обычный человек. Он не мерцал, не исчезал и, несмотря на несколько странную одежду, совсем не был похож на солдата, которого они видели у торгового центра.

– Вы пытаетесь остановить убийства, и мы тоже. Думаю, нам стоит объединить усилия.

– Почему я должен вам верить? Ответьте-ка мне.

– По-вашему, мы похожи на индейцев, медведей или солдат? – Дин в отчаянии дернул молнию на своей кожаной куртке. – Разве эти твари носят современную одежду?

В ответ старик еще сильнее прищурился, так что сквозь морщинистые веки едва поблескивали черные бусинки глаз, и уставился на куртку Дина. Продираясь сквозь кусты, не опуская винтовки, он сделал пару шагов вперед. Глаза не обманули Дина – куртка старика была туго перепоясана, за пояс заткнут небольшой топорик. От старика шел запах заплесневелого сыра, дышал он сипло и отрывисто, как будто его легкие были забиты мокротой. «Ему лет девяносто, не меньше, – подумал он. – Конечно, может, ему и тридцать пять, но тогда у него была бурная молодость». И все же, для такой древней развалины, старик был еще вполне бодр. Ведь ему до сих пор удавалось улизнуть от них и от полиции.

– Сэр, все, чего мы хотим, – это поговорить и обменяться информацией, – сказал Сэм. – Но мы сможем это сделать, только если свалим отсюда раньше, чем явятся полицейские.

Старик колебался. Понять, что написано на его морщинистом лице, было не просто. Он облизнул губы. Глаза-бусинки бегали, а подбородок дрожал. Вообще-то его всего трясло.

Дин не испытывал угрызений совести по поводу того, что задал взбучку прицепившемуся к ним молокососу. Жаль, конечно, что остались вмятины на капоте той развалюхи, зато «Импала» не пострадала, а не то Дин со злости еще и не так бы ему навалял.

Но набрасываться на старика… это совсем другое дело. Конечно, если придется, он сделает это без колебаний. Особенно если дед – случайно или намеренно – нажмет на спусковой крючок. Но все будет гораздо проще, если для разнообразия получится убедить его словами.

Сирены звучали все ближе. Беккет дал им чуть больше трех минут, и это время подходило к концу.

– Сэр… – снова заговорил Сэм. Ох уж эти его вечные расшаркивания… Видимо, в Стэнфорде он набрался хороших манер, потому что Джон Винчестер на обучение этикету время не тратил. – Нужно торопиться.

Наконец старик опустил ружье. Он улыбнулся им, но не слишком искренне, обнажив мелкие желтые зубы. И весь как-то поник, словно до сих пор его держала только мысль, что справляться со всем этим ему придется одному.

– Ладно, – проскрипел он. – Пошли.

– У нас машина, – сказал Дин и подумал: «Хоть и не уверен, что смогу потом как следует проветрить салон».

Старик шустро последовал за ними к «Импале». Так что, когда в зеркале заднего вида Дин разглядел полицейские машины, они уже благополучно сворачивали за угол.

– Я Сэм, а это мой брат Дин, – представился Сэм, оборачиваясь к новому знакомому с пассажирского сиденья. – Мы приехали, чтобы прервать цикл убийств.

– Цикл убийств, – усмехнулся старик. – Забавно звучит.

– После того, как назвал свое имя, обычно ждешь, что и твой собеседник представится тоже, – заметил Дин.

– О… Я… – Он на секунду замолчал, как будто вспоминал, как его зовут. Дину это было знакомо. – Я Хармон Байрд.

– Приятно познакомиться, мистер Байрд, – ответил Сэм. – Вас видели неподалеку от тех мест, где произошли убийства. Поэтому вами заинтересовалась полиция. Мы тоже искали вас, чтобы убедиться, что вы не тот солдат, которого мы видели у торгового центра.

– Ах да, – сказал Байрд. – Нужно вернуться.

– Вернуться?

– Туда, где вы меня нашли. Они выходят из леса – вот почему я туда отправился. Если затаиться и наблюдать, можно увидеть, как они появляются – в виде духов или огромных волков.

– Будет еще одно убийство? – переспросил Дин. – Вы это хотите сказать?

– Сначала ворон, – продолжал Байрд. Дин терпеть не мог, когда с ним разговаривали загадками. – Потом змея. А потом человек или просто оболочка без души. Сердце черное, как уголь, и полное ненависти.

– Эй! – прервал его Дин. – Это существо будет убивать?

– О, да, – ответил Байрд. – Если его не остановить, он будет убивать.

Дин нажал на тормоз и выкрутил руль, на полной скорости разворачивая «Импалу». К счастью, на улицах в такую рань не было ни души.

– Как их можно остановить? – спросил Сэм.

– Пристрелить, – ответил Байрд. – Вот и все.

– Их можно просто пристрелить?

– Пристрелить можно кого угодно. Кого-то это берет, а кого-то нет. Их берет.

– Пристрелить, – пробормотал Дин себе под нос. – Как будто мы сами до этого не додумались бы.

– Значит, они не духи, – уточнил Сэм. – Тогда что же они такое? Ожившие мертвецы?

– Ожившие мертвецы-оборотни, – добавил Дин. – Чтобы жизнь медом не казалась.

– Но только не обычной пулей…

– А какие пули вы используете, Байрд? – спросил Дин.

– На своих я вырезаю кресты. Чтобы на них снизошла сила Господня.

– Кресты? – переспросил Сэм.

Дин хлопнул ладонью по рулю.

– Я понял, он делает самодельные разрывные пули! Вырезает крест, и сердечник разрывается. Это старый трюк.

– Но если это призраки или ожившие мертвецы, то чем разрывные пули лучше обычных? – не унимался Сэм. – Может, все-таки дело в крестах? Крест останавливает их.

– Не знаю, но это работает, – ответил Байрд.

– И все-таки я больше доверяю соли, – возразил Сэм. – Дин, послушай, чем бы они ни были, если их можно пристрелить, значит, мы сможем их одолеть.

– Если папаша не врет, – откликнулся Дин. – Так куда едем, Байрд?

– Вон тот дом с треугольной крышей, – ответил Байрд. – Я видел, как он направлялся к нему. Значит, там он ищет новую жертву.

– Там полно полицейских, – напомнил Дин.

– Может, они уже уехали, – возразил Сэм. – Они же ищут мистера Байрда. Так что даже если они увидят убийцу, то не догадаются, что он перед ними.

– Если только он не начнет мерцать у них на глазах, – ответил Дин. – Это не совсем естественно для обычного человека.

– Ублюдки мерцают, как елочная гирлянда, – подтвердил Байрд.

Вернувшись на Вторую улицу, Дин притормозил. Рядом с одним из домов, чуть дальше по улице, стояла полицейская машина. На почтовом ящике рядом с домом была написана фамилия владельца – Риггинс. Других машин не было видно. Полицейских тоже не было, наверное, они пошли в дом, чтобы поговорить со звонившей свидетельницей.

Дин остановился у дома с треугольной крышей.

– Вот этот дом! – воскликнул Байрд. – Ублюдок сейчас там, как пить дать.

– Откуда вы знаете, что он все еще там? – уточнил Сэм.

– У меня на них нюх, – ответил Байрд. – Я уже третий раз их выслеживаю. Я даже знаю, о чем они думают, если это можно назвать мыслями.

– Пошли, – поторопил Дин. – Потом поговорим.

Он вытащил из-под заднего сиденья «Ремингтон», Сэм зарядил обрез. Они переглянулись и выскочили из машины. Хармон Байрд поспешил за ними, сжимая свое древнее ружье.

Парадная дверь дома была закрыта, но сквозь панорамные окна Дин увидел, что дверь черного входа распахнута. В доме было тихо – ни звука, ни следов борьбы. Он казался пустым. Хозяева дома предпочитали простую обстановку, что не удивительно, когда все видно как на ладони.

– Прикрой меня! – бросил Дин. – Я пойду внутрь!

Сэм побежал к черному входу. Байрд еще не добрался до двери. Дин подергал ручку – закрыто. Тогда он из всех сил ударил в дверь ногой, прямо под ручкой. Дерево треснуло, и замок отскочил.

– Есть кто дома? – крикнул Дин. Никто не ответил.

Он уже решил, что в доме пусто и старик ошибся, как вдруг со второго этажа раздался пронзительный крик.

– Значит, кто-то все же дома, – пробормотал он и бросился к лестнице. В открытую дверь черного входа проскользнул Сэм. Увидев его, Дин указал наверх, а потом жестом приказал ему оставаться внизу. Сэм кивнул. Дин поднял ружье и пошел на второй этаж.

Наверху лестничный проем заканчивался небольшой площадкой, огороженной деревянными перилами. В глубине, за зоной отдыха, он увидел две двери. Одна была открыта, из-за нее доносилось рыдание. За другой слышался звук льющейся воды.

Он бросился к открытой двери, уперся плечом в косяк, вскинув ружье.

Миниатюрная брюнетка лет пятидесяти с заплаканным лицом стояла, прислонившись спиной к дальней стене. Между ней и Дином стоял солдат, но не тот, которого они видели в торговом центре. Этот был моложе, но, судя по форме, которая было на нем, из той же эпохи. В правой руке он сжимал огромный нож. Солдат двинулся на женщину, но на пути ему попалась кровать. Он пошел влево, чтобы обойти ее, но потом занес над кроватью ногу, намереваясь пройти прямо по ней. Потом опустил ногу, как будто никак не мог решить, что же ему делать.

– Мэм, – шепотом окликнул женщину Дин. – Пригнитесь. – Жестом он продублировал свой приказ.

Солдат обернулся и уставился на Дина. Он был еще совсем юнцом, лет семнадцати, не больше. Видимо, столько ему было, когда он погиб. У него было перерезано горло, но зияющая рана не кровоточила. До его трупа, похоже, добрались животные – на лбу и на щеках сквозь кожу проглядывали кости. Он начал мерцать. Сначала Дин увидел скелет, будто подсвеченный яркой лампочкой сквозь черное стекло, потом солдат стал таким, каким был при жизни, затем снова трупом с перерезанным горлом.

Его нерешительность моментально исчезла, когда он понял, что Дин представляет угрозу, и он бросился на него с ножом.

Дин выстрелил, и заряд каменной соли разнес солдату голову и грудь. Женщина забилась в угол и кричала, закрываясь от ошметков плоти.

Солдат покачнулся и осел на кровать, потом упал на пол. Его тело снова замерцало и исчезло. Все следы его присутствия исчезли вместе с ним. На стенах остались отметины от каменной соли, но ни капли разлетевшейся по всей комнате крови или плоти.

– Все кончилось, – сказал Дин. – Его больше нет.

Женщина, заходясь в истерических рыданиях, все еще пыталась стряхнуть с себя уже исчезнувшие кровавые ошметки.

– От него совсем ничего не осталось, – повторил Дин.

– Но…

– Я знаю. Не пытайтесь понять, – успокоил Дин. – Так будет проще.

Женщина робко улыбнулась сквозь слезы. Она поднялась на ноги и утерла глаза рукавом.

– Спасибо… Кем бы вы ни были.

– Не за что, – ответил Дин. – И… вызовите мастера, пусть починит входную дверь. Мне пришлось ее выбить.

Глава 23

Сэм ждал внизу, как Дин ему и велел. К нему успел присоединиться и Хармон Байрд.

– Что там произошло, Дин? – спросил Сэм.

– Там был солдат, – ответил Дин. – Другой, еще совсем мальчишка, с перерезанным горлом. И он пытался сделать то же самое с хозяйкой дома. Но старик прав – их можно подстрелить. Померцал и исчез, как будто телепортировался.

– Значит, их все-таки можно убить правильным зарядом, – заметил Сэм. – Ладно, надо увезти отсюда мистера Байрда, пока полицейские не сбежались на звук выстрела.

– Я тоже так думаю, – согласился Дин. Спасенная женщина все еще не вышла из комнаты, и Дин окликнул ее:

– Мэм, мы уходим. У соседнего дома стоит полицейская машина. Может, вы позовете их, чтобы они подежурили, пока дверь не починят?

Женщина не ответила, но, видно, она пока не в состоянии была разговаривать. Дин решил, что она придет в себя, после того как справится с мыслью, что ее только что пытался зарезать не слишком свежий оживший мертвец.

Дин, Сэм и Байрд покинули дом через парадный вход и поспешили к машине. Полицейский джип все так же стоял возле соседнего дома. Пока Дин поглядывал в зеркало заднего вида, второй раз за утро покидая это место, из коттеджа так никто и не вышел.

Как-то летом, когда Дину было четырнадцать, а Сэму десять, они с отцом отправились в поход в Скалистые горы. Целую неделю они жили в маленьком домике в Колорадо, и Дину это место казалось почти раем. Голубое небо, горная речушка неподалеку, в которой водилась форель, а на другом берегу – луг, куда можно было попасть, перейдя по деревянному мостику.

Но Дину было четырнадцать, и он с большей охотой бегал бы на свидания с девчонками, гонял мяч с друзьями и спал, чем торчал тут на бесконечных тренировках. Однако выбора отец ему не оставил, поэтому Дин поехал с ним и выполнял все его задания.

В тот день Дин, отец и Сэм взвалили на спины тяжеленные рюкзаки с припасами и снаряжением и отправились в трехдневный поход. Отец сам собрал их рюкзаки и сказал, что рюкзак Дина весит тридцать шесть килограммов, а Сэма – двадцать семь. Закинув их за плечи, они поднимались в горы. Прошагав все утро, они сделали короткий привал, перекусили бутербродами с арахисовым маслом и изюмом и двинулись дальше. Растительности становилось все меньше, и вскоре луга и лиственные деревья остались позади. Лишь одинокая сосна время от времени попадалась на крутом каменистом склоне. Воздух становился все более разреженным и холодным.

По дороге отец рассказывал им обо всем, чему научился, когда служил во флоте и в своих охотничьих походах после того, как погибла их мать. Он рассказывал им про волков-оборотней, про индейских духов маниту, ассирийских злых духов экимму, греческих кровожадных демонов Кер, про мумий, големов, зомби и прочих тварей. Он учил, как их распознать, как поймать и всяким приемам, которые однажды им пригодятся. Конечно, он уже не раз брал сыновей в свои охотничьи вылазки, но сказал, что однажды придет день, когда они будут готовы продолжить семейное дело без него.

Наконец, когда уже стемнело и склон, по которому они поднимались, погрузился во мрак, отец приказал им снять рюкзаки и сесть. Они, как обычно, послушались.

Свой рюкзак отец не снял и не присел.

– Я хочу, чтобы вы усвоили главное, мальчики, – сказал он, – никому нельзя доверять. Даже мне. Всегда все проверяйте. Не поленитесь потратить пару минут, чтобы все проверить, в дальнейшем это может сэкономить вам несколько часов. И даже спасти жизнь.

– О чем ты, папа? – спросил Дин. У него возникло ужасное подозрение, и он понял, что не следил за дорогой, когда они поднимались, полагаясь на отца.

– О том, что вы оба не проверили свои рюкзаки перед выходом. Вы поверили мне на слово, когда я сказал, что положил все, что вам понадобится.

– Что нам понадобится? – переспросил Сэм.

– Мальчики, я хочу, чтобы вы сидели тут в течение часа, – продолжал отец. – К тому времени почти стемнеет. Вам надо будет разбить лагерь. Завтра можете отправляться в обратный путь, если, конечно, сможете найти нашу хижину. Думаю, вы доберетесь через день. Может, через пару дней.

– Но… – начал было Дин, но прикусил язык. Отец устроил им очередную проверку. Это был его метод. Он учил их и устраивал проверки. Эту они с треском провалили. Не стоит жаловаться, будет только хуже.

– Папа, как ты можешь… – начал Сэм.

Но Дин прикрикнул на него:

– Замолчи, Сэмми! Мы справимся.

И Сэм замолчал, а отец пошел вниз по склону. Дин был уверен, что сможет вернуться обратно по их следам, если, конечно, отец не уничтожит их, а он был на это способен.

Когда отец скрылся из виду, братья открыли свои рюкзаки. На первый взгляд подозрений содержимое не вызывало – сверху лежали свернутые палатки, которые на поверку оказались просто кусками брезента. Под ними в рюкзаке Дина обнаружилась коробка с бейсбольными карточками, банки с консервами без ключа, пара кирпичей, пластиковый пакет со скомканной бумагой и прочая бесполезная ерунда. В рюкзаке Сэма было примерно то же самое. Они остались без спичек, без спальных мешков, палаток, компаса и припасов. Вода была у них во флягах на груди и на поясах, хотя бы об этом можно было не волноваться.

Но вокруг стремительно темнело, и вскоре они будут умирать от голода и захотят спать.

– Что нам делать? – спросил Сэм. Ему было всего десять лет, так что Дин делал на это скидку, но если брат продолжит ныть, он сам сбросит его с ближайшего обрыва.

– Надо спускаться, – ответил Дин. – Дотемна надо пройти как можно больше. Среди деревьев будет теплее, и, может, нам повезет найти ягод или поймать кролика.

– Но отец сказал нам сидеть здесь целый час, – возразил Сэм.

– Мало ли что он сказал. Он сказал, что у нас в рюкзаках припасов на три дня. Будешь продолжать слушать его или хочешь поесть?

– Поесть.

– Тогда пошли.

Они добрались до домика к вечеру следующего дня – голодные, уставшие и злые. Но Дину пришлось признать, что урок они выучили.

Теперь он вспомнил этот урок, слушая историю Хармона Байрда.

Старик оказался прав в двух вещах. Он точно знал, на какой дом напали и что тварей можно пристрелить. Дин проверил и то и другое, войдя в дом и встретившись лицом к лицу с молодым солдатом.

Но сидя на кровати Сэма в мотеле, старик рассказал историю, проверить которую было куда сложнее. Если бы Дин своими глазами не видел всего, что ему пришлось повидать за свою жизнь и даже тут, в Сидар-Уэллсе, он не поверил бы ни слову из услышанного.

– Мне девяносто один год, – начал Байрд после того, как они подкрутили батареи, чтобы в комнате стало для него достаточно тепло, и принесли ему из автомата баночку газировки. Он стащил с головы шапку, и оказалось, что он почти лысый, на розовой пергаментной коже чудом сохранилась всего пара прядей. – Так что я пережил уже два этих, как вы их называете, цикла убийств. Я их называю «Сорок лет».

– Сорок лет чего? – уточнил Сэм.

– Ничего. Просто «Сорок лет». Я ни с кем об этом не говорил, а сам я называю это, как мне нравится.

– Имеете право.

– Вот именно. Ну так вот, два таких я уже пережил. Этот раз, стало быть, третий. Во время первого я был еще совсем малец, но все видел. Моего отца убили томагавком, тетку застрелили в спину, соседа нашего – этому не повезло – привязали к лошади лицом вниз и тащили, пока вся кожа спереди не слезла.

– Вот это жесть, – сказал Дин.

– Это и была жесть, уж поверьте, молодой человек, – подтвердил Байрд. – И запомнилось навсегда.

– Не сомневаюсь.

– Спустя сорок лет, как вы понимаете, все началось сначала. На этот раз я уже понимал, что происходит, потому что убивали так же, как и в первый раз. На людей нападали индейцы и солдаты, одетые в военную форму, которую и сорок лет назад уже не носили. Эти существа мерцали, как если бы вы смотрели на них, часто моргая, – то они есть, то нет. Животные меняли обличье, превращались в людей, а люди превращались в животных. Все это я уже видел, и было страшно увидеть снова.

– И что вы делали? – спросил Сэм.

– Я, как мог, давал отпор. В первый раз меня не тронули, иначе я бы тут не сидел. А во второй раз на меня нападали девять раз. Я отстреливался из ружья и пистолета, пускал в ход топор и даже горящую головню. Я знал, на что они способны, и не хотел, чтобы это случилось со мной. Некоторых я убил, если можно так выразиться, а других просто отогнал. Видно, они решили не связываться со мной и поискать добычу полегче.

Старик потер левый глаз с такой силой, будто пытался выдавить его, и поскреб нос.

– Я тогда уже женился, и они добрались до моей Бетти. Я всего один раз ненадолго оставил дом – поехал в город за едой и боеприпасами. Оставил ей ружье, но они все равно добрались до нее – раскроили от шеи до пояса. Я похоронил ее во дворе и пошел искать убийцу. Но их не выследишь.

– Почему? – спросил Дин. – Они что, не оставляют следов?

– Иногда да, а иногда и нет. Иногда следы просто обрываются. Иногда превращаются в другие следы. Они не приходят откуда-то. Они… как бы это сказать? – Он щелкнул пальцами. – Они… возникают из пустоты, делают свое черное дело и опять исчезают.

– Вы это видели?

– После того, как Бетти убили, я не стал отсиживаться в доме. Я похоронил ее, а потом пошел в лес, потому что видел, что они приходят оттуда. Я провел в лесу много дней, выслеживал их, как зверь, пытался понять, откуда они берутся, есть ли у них вожак, и все такое. И я узнал, что они возникают ниоткуда. Никого нет, и вот, в следующее мгновение, он уже здесь. И никакого знака, чтобы понять, когда и где они возникнут. Однажды ночью один появился прямо передо мной, чуть не на мне. Я тогда еще подумал, что было бы, возникни он прямо на том месте, где я стоял, а не чуть в стороне. Ну, спрашивать я его, конечно, не стал. Отрубил голову топором, и дело с концом. Работает ничуть не хуже пули. Кажется, они не такие уж крепкие. Сильные, да, но мертвые, и рады вернуться туда, откуда явились.

– Значит, мы на верном пути, – заметил Сэм. – Это восставшие мертвецы.

– Осталось понять, кто их воскрешает и зачем, – поддержал его Дин. – И положить этому конец.

– Не совсем то, с чего мы начинали, но достаточно близко, – заметил Сэм. – Мистер Байрд, не знаете ли вы, у кого может быть зуб на Сидар-Уэллс? Кто может стоять за этими убийствами?

Байрд задумался.

– После второго сорокалетия я уехал из города. Это был 1966 год. Сюда тогда понаехали военные, а мне до них нет никакого дела, разумеется, если они не мертвяки. И смысла оставаться здесь без Бетти я не видел. Но я недалеко уехал: если по прямой, километров двадцать пять. И следил за временем, чтобы не пропустить, если все начнется снова. Я был готов. Знал, что нужно делать. Я хотел вернуться в город и положить этому конец.

– Так вы, значит, стали действовать, – сказал Сэм. – Поэтому вас и видели рядом с местами убийств. Но нам надо знать, кто, по вашему мнению, стоит за всем этим? Кто-то должен был начать этот сорокалетний цикл убийств. И если мы найдем его, то сможем прекратить все это раз и навсегда.

– Забыл сразу рассказать, – начал Байрд. – В первый раз, еще в 1926 году, моя семья работала и жила на большой ферме. И отца, и тетку, и соседа – всех убили на этом ранчо. Так моя мать после говорила, что это ранчо во всем виновато. Что-то случилось там и навлекло гибель на эти места. Она больше и дела с ними иметь не хотела, переехала в город. Хоть я и говорил ей, что убийства и в городе происходят, а не только на ранчо, но она и слышать ничего не желала.

– А теперь вы ей верите? Думаете, дело, действительно, может быть в ранчо?

Байрд невесело усмехнулся. Его оскал напомнил Дину карикатурного грифа, разглядывающего аппетитный кусочек падали.

– Черт его знает, парни. Мне, по большому счету, плевать и на Сидар-Уэллс, и на ранчо. Единственное, что держало меня на плаву все эти сорок лет и почему я вернулся, – то, что я этих ублюдков ненавижу больше всего на свете. Но я все думал об этом. Может, действительно все и началось на ранчо.

– Отвезете нас туда? – спросил Дин.

– Э, да то ранчо продано сто лет назад. Поделено на части. Там уже новых домов понастроили. Все, что там раньше было, давно перепахали и сровняли с землей.

Глава 24

Говард Патрик открыл дверь своего офиса по недвижимости на Главной улице, вошел внутрь и щелкнул выключателем. Зажглись люминесцентная лампа под потолком и гирлянда на елке. Ожила фигурка Гринча, вспыхнули электрические огоньки на меноре, которую он ставил в витрину каждый год на Рождество. Если бы у него был какой-то символ Кванзы, африканского Нового года, то и для него нашлось бы место, тем более что четыре года назад они всей семьей – с женой и двумя детьми – начали отмечать и Кванзу, а не только Рождество. Ему хотелось, чтобы дети помнили о своих африканских корнях. Но основная причина была в том, что он хотел сделать свою компанию – «Кэйбаб Недвижимость» – по-настоящему открытой для всех. Каждому нужна крыша над головой, и ему нравилось помогать людям.

Направляясь к своему столу, он включил радио. Оно было настроено на волну с рождественскими мелодиями. Зазвучала «Рождественская песенка» Джони Мэтиса, и Говард улыбнулся. Он любил уют, ценил свой прочный удобный дом, кругленький счет в банке, семью и знакомые мелодии. Он покрутил ручку обогревателя, чтобы в офисе стало теплее.

Его стол из белого полированного дуба весь был завален скопившимися за годы бумагами, листовками, заметками, неподписанными контрактами, газетами с объявлениями и прочим хламом. Однажды под грудой бумаг он отыскал чек на свой гонорар, который два месяца не мог найти. Бумаг на его столе не было разве что под телефонным аппаратом.

Повесив пальто на вешалку, Говард поставил портфель на пол возле стола и сел. Достал из портфеля ноутбук и водрузил на стол прямо поверх бумаг. Вот и начался еще один рабочий день.

Первым делом проверил почту. С каждым днем бизнес все больше перемещался в интернет. Он, конечно, не мог пока показать и продать дом, не вставая из-за стола, но верил, что этот день не за горами. Ему уже не приходилось, как раньше, часами самому объезжать дома, на смену пришли онлайн-рейтинги. Клиенты приходили к нему, уже присмотрев недвижимость в Сети, и просто хотели сами увидеть ее перед покупкой. Чаще всего решение они уже приняли, сумма ипотеки подсчитана с помощью онлайн-калькуляторов, и ему оставались лишь формальности.

Сегодня в его почтовом ящике было девятнадцать писем. Три оказались спамом, который он сразу удалил. Четыре от знакомых. Остальные касались бизнеса. Он прочел их и попытался отправить ответы, но все его попытки заканчивались неудачей – письма возвращались. Он решил позвонить в техническую поддержку, но телефон не работал. Все это заняло у него час с небольшим. Он закрыл почту, взглянул на часы, откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.

Было без четырех минут девять. В девять он обычно отправлялся прогуляться по району, заскочить в «Колесо телеги» на чашечку кофе, иногда с пончиком или куском яблочного пирога. Он общался с друзьями и соседями, чтобы они не забывали, что Говард Патрик – свой парень, к которому, если что, можно обратиться.

Прежде чем покинуть офис, он решил сделать еще один звонок. Вчера он пытался дозвониться до Джулиет Монро, потому что в понедельник из Калифорнии должен был приехать клиент, проявивший интерес к покупке ранчо. Она не ответила, и это было странно. Он оставил голосовое сообщение, но Джулиет так и не перезвонила, и это было еще более странным. Тогда он попробовал позвонить ее помощнику Стью в его городскую квартиру, но тот тоже не отвечал. В конце концов он написал ей электронное письмо, но и на него ответа не получил.

Конечно, она могла уехать из города, однако обычно она сообщала ему о своих планах. И, даже уезжая, всегда проверяла автоответчик. Она так хотела избавиться от ранчо, что сразу же ухватилась бы за возможность показать его покупателям.

У него был ключ от дома, он мог бы и сам, без нее показать ранчо, но ему не нравилось приезжать в чужой дом, не получив разрешения хозяев.

Он проверил номер телефона Джулиет и набрал его еще раз. После четырех гудков включился автоответчик. Он прослушал сообщение, дождался сигнала и сказал:

– Джулиет, это снова Говард. Сегодня суббота, клиент, который хочет купить ранчо, приезжает утром в понедельник. Я показал ему твой вариант, и он очень заинтересовался. Пожалуйста, перезвони мне и дай знать, можно ли нам приехать к тебе в понедельник. Спасибо, и потрясных выходных!

В городе его прозвали «мистер Потрясно», потому что он все время так говорил. На вопросы о делах, семье и даже о погоде он отвечал: «Потрясно! Просто потрясно!» Он не обижался на прозвище, ведь оно добавляло позитива его имиджу. А успех в жизни во многом зависел от хорошего впечатления. Старина Говард Патрик, мистер Потрясно, у него отличный бизнес, он наверняка поможет мне продать дом.

Возможно, Джулиет просто забыла сообщить ему, что уезжает на выходные, и ничего страшного не произошло.

Но в последнее время в Сидар-Уэллсе было неспокойно. Сначала народ перешептывался, но после вчерашнего никто уже не стеснялся обсуждать происходящее в полный голос. Людей убивали, и неизвестно, кто это делал и почему. А Джулиет живет одна, на уединенном ранчо. С ней могла случиться беда. К тому же что-то неладное творится с телефоном и с электронной почтой.

И вместо обычной прогулки до кафе он решил потратить эти полчаса, чтобы проведать Джулиет. Для собственного спокойствия.

Проверяй. Никому не доверяй, всегда проверяй. Дин напомнил Сэму об уроке отца, который младший брат и сам усвоил. Они выпроводили Хармона Байрда за дверь, чтобы посовещаться. С ружьем он расстаться не пожелал, но они видели и других вооруженных людей на улице, так что вряд ли кто-то обратит на него внимание. Они обсудили его рассказ и решили, что нужно проверить, не накурился ли дед и можно ли верить его словам.

Казалось, он знал, о чем говорил, не зря же он появлялся именно там, где должно было произойти очередное нападение. Видно, он и правда лучше других чувствовал этих тварей. Но братья должны были убедиться во всем сами.

Поэтому они отправились в лес. За высокими соснами не было видно лучей утреннего солнца, только-только показавшегося из-за туч. Прохладный северный ветер предвещал ненастье. Дин вооружился «Ремингтоном», Сэм – своим обрезом. У обоих на поясе были пистолеты, в карманах патроны с каменной солью и запас пуль.

Зажав обрез под мышкой, Сэм держал в руках сканнер инфракрасного излучения. Зеленые лазерные лучи скакали по деревьям, а он всматривался в маленький экран в поисках следов паранормальной активности.

– Есть что-нибудь? – спросил Дин.

– Ни черта. – С таким же успехом они могли бы пойти на оленя. Хотя тогда, возможно, удача им бы уже улыбнулась. Сэма не покидало ощущение, что они только зря теряют время. Байрд сказал, что эти твари выходят из леса, но тут кругом лес, так что, даже если он прав, может, они просто не нашли нужное место. К тому же Байрду уже девяносто один год, и пусть его россказни кажутся осмысленными, это еще не означает, что у него не началось старческое слабоумие.

– Может, попробуем в другом месте, мистер Байрд? – спросил он. Пока они морозят задницы в лесу, в городе погибают люди.

– Тут полно других мест, это точно, малыш, – отозвался Байрд, и по его лицу пробежала одна из его странных ухмылок. – Это ничем не хуже остальных. Не угадаешь, где они появятся или когда, так что приходится действовать наугад. И надеяться.

– Я немного устал только надеяться, – ответил Дин. – Хочу уже кого-нибудь пристрелить.

– У тебя будет такой шанс, малыш. Уж поверь мне. Совсем скоро.

«Откуда такая уверенность, – так и подмывало спросить Сэма, – если неизвестно, где и когда они появятся?» Вслух он свой вопрос задавать не стал, потому что уже понял, что получить прямой ответ от Байрда не так-то просто. Казалось, Байрд был на сто процентов уверен в своей правоте, а остальное его не волнует. Это свойственно человеческой природе, подумал Сэм. Может, вера Байрда сродни религиозной. Сэм, например, верил в высшие силы, а Дин нет. У Сэма не было никаких знаний, которыми не обладал бы Дин, не было доказательств существования Бога. Он просто верил, что существует нечто большее, чем может объяснить наука, потому что многие существа, с которыми они сталкивались и боролись, сами находились за пределами научного понимания. Так что он просто верил, без хваленой отцовской проверки.

А Байрд верил, что духи-убийцы материализуются в этом лесу.

Сэм уже хотел отключить свой датчик, как вдруг один из зеленых лучей замерцал, как маленькая молния. Прибор тихонько запищал. Сэм не видел того, что исказило луч, но, тем не менее, тот на что-то наткнулся.

– Дин!..

– Попался, – прошептал Дин, поднимая ружье. Сэм отключил датчик, спрятав его поглубже в карман, и взял обрез.

Хармон Байрд сиял как начищенный доллар.

В том месте, где замигал луч, появился олень. Он стоял и смотрел на них большими пустыми темными глазами.

Секунду назад его там не было. А потом он, как сделало бы любое животное, бросился наутек.

Они побежали вслед за ним. На секунду животное скрылось из виду за деревьями, а когда Сэм увидел его вновь…

…это был уже не олень…

…это был тощий койот со свалявшейся шерстью, скалившийся на них клыкастой пастью.

– Значит, оборотень, – констатировал Дин.

Байрд вскинул ружье, целясь в койота.

– Не стреляйте, – сказал Дин. – Погодите минутку.

Байрд удивился, но палец со спускового крючка убрал.

Койот замигал, исчез, появился снова. «Как неисправный телевизор… Так и хочется подойти и стукнуть как следует», – подумал Сэм.

Зверь уставился на них, рыча и скалясь, как будто собирался напасть. Все трое приготовились стрелять.

Но вместо того, чтобы накинуться на них, койот бросился бежать.

Они ринулись за ним. Дин вскрикнул от боли, напоровшись на куст, Байрд хохотал как сумасшедший.

Зверь метнулся под сосну и скрылся за валунами, поросшими зеленым и оранжевым мхом. Сэм бросился за валуны с левой стороны, опередив Дина. Он успел заметить, как впереди мелькнула рыжая шкура, и койот скрылся в кустах, махнув на прощанье хвостом.

Но проследить за ним Сэм не смог, потому что с валуна поднялся человек и ударил его палкой в лицо. В глазах у Сэма потемнело, и он упал на землю.

Глава 25

Он попытался открыть глаза, но свет был слишком ярким и причинял боль. Тогда он крепко зажмурился, но легче не стало. Не открывая глаз, он дотронулся до лица. Почувствовал что-то мокрое и липкое. Кровь. Он снова попытался открыть глаза и увидел, что пальцы красные.

– Слава богу, ты жив, – сказал Дин.

– Не уверен, что рад этому, – отозвался Сэм. – Меня порядком штормит.

– Здорово он тебе врезал, – подтвердил Дин.

– Рад, что ему удалось произвести на тебя впечатление, – огрызнулся Сэм. – Кто это был?

– Какой-то парень, – ответил Дин. – То ли фермер, то ли лесоруб, не разберешь. Бородатый, в клетчатой рубашке, с подтяжками.

– Да уж, удар у него, как у Пола Баньяна[42]. – Сэм лежал на спине. Он попытался сесть, прислонившись спиной к валуну, и его чуть не стошнило.

– Зря я это.

Дин помог ему приподняться, но без особых церемоний.

– Переживешь. Но на лбу у тебя здоровенная шишка. Завтра будет фиолетовая.

Сэм снова потрогал лоб. К ране прилипли волосы.

– Рад, что хоть кто-то получает удовольствие от происходящего. А что случилось с дровосеком?

– Я его пристрелил, – сказал Дин.

– И?

– И… сначала его ошметки разлетелись во все стороны, а потом он исчез, как мой утренний знакомый. Отправился туда, откуда пришел. Я вытащил у тебя из кармана сканнер и проверил окрестности, но другой активности рядом не было.

– А что койот?

– За ним отправился Хармон.

– И ты отпустил его одного?

– До встречи с нами он прекрасно справлялся. Даже лучше нас самих. Не хотел бросать тебя одного в лесу, как Рипа ван Винкля. Ну и не тащить же тебя бесчувственного за собой, в самом деле. В следующий раз смотри, куда идешь.

– Его там не было. Он просто… появился из ниоткуда. Долго я был без сознания?

– Минуту-другую, не дольше.

Сэм попытался подняться на ноги, опираясь на валун.

– Помоги мне встать, надо идти за ним.

Дин подхватил Сэма под руки и рывком поднял на ноги.

– Ты прав.

Сэм стоял, покачиваясь. Колени у него подгибались, и он боялся, что снова упадет, но устоял на ногах.

– Ух ты, – усмехнулся Дин. – Зеленое лицо отлично сочетается с фиолетовой шишкой. Да ты модник, братец.

– В какую сторону? – спросил Сэм, игнорируя подколы Дина. Досталось ему изрядно, но он не хотел, чтобы Байрд упустил койота. Лучше уж идти, чем стоять здесь, качаясь, пока снова не свалишься. По крайней мере, так от него будет хоть какая-то польза.

Дин указал в сторону города.

– Понятно. – Сэм пошел в указанном направлении и был приятно удивлен тем, что способен держаться на ногах. – Ты со мной?

Джулиет делала тост, когда вырубилось электричество. Еще секунду назад тостер работал, и по кухне разливался аппетитный аромат поджаренного хлеба, а потом раздался щелчок и наступила тишина. Какая бывает, когда все приборы, к незаметному шуму которых ты привык, разом умолкают. Не было слышно ни гудения холодильника, ни гула включенных лампочек.

«Это волк», – подумала Джулиет. Она была уверена, что это не обрыв на линии и это не предохранитель вылетел. У соседей все в порядке, если, конечно, волк и за них не взялся. Проблемы только у нее, и это устроил волк.

Она вытащила хлеб из тостера, положила на тарелку и намазала маргарином. Чайник уже вскипел, так что зверю не удалось оставить ее без завтрака. Она так и не поужинала прошлым вечером и уже просто умирала с голода.

Все же, прежде чем сесть за стол, она нашла фонарик в ящике на кухне, где держала батарейки и запасные лампочки, и пошла в подсобку. Открыв электрический щиток, она проверила все выключатели, пощелкала ими, но с ними все было в порядке.

Волк каким-то образом умудрился оборвать не только телефонный шнур, но и электрокабель, шедший к ее дому. Она закрыла щиток и пошла на кухню завтракать.

По дороге ее вдруг осенило. Как может волк оборвать провод? Только зубами. Но ведь линия электропередачи находится под напряжением, а значит, его должно было убить током!

Вместо того чтобы отправиться на кухню, она поднялась наверх. Из второй спальни, где Росс хотел устроить свой кабинет, был виден столб электропередачи. Если под ним лежит поджаренный зверь, она станцует на его костях.

После того как умер Росс, она почти не заходила в эту комнату. Тут остался его стол, компьютер, по стенам были развешены сертификаты и дипломы, даже сохранился дурацкий перекидной календарь с фотографиями полураздетых сексапильных девиц, держащих в руках тяжеленные электроинструменты. Одежду его она всю раздала, кроме теплого белья. У нее в голове засела нелепая мысль, что вдруг он вернется, замерзший, однажды ночью, тогда белье пригодится, чтобы помочь ему согреться. Остались кое-какие книги и журналы. Комод и платяной шкаф, которые они когда-то делили с Россом, теперь были заняты ее вещами, но в остальном в комнате все осталось как прежде.

Она прошла через комнату к окну, бросив взгляд на календарь двухлетней давности. Этот календарь Россу в шутку подарил один приятель – брокер. Пусть Россу и нравились электроинструменты и полуголые девицы, но близким знакомством ни с первыми, ни со вторыми он похвастаться не мог.

Выглянув в окно, с правой стороны она увидела столб. Поднявшись на цыпочки, разглядела его основание. Со столба свисал тяжелый кабель, оборванный конец валялся на земле.

«Разве он не должен искрить?» – удивилась Джулиет про себя. Ведь что происходит, когда обрывается кабель под напряжением? От него летят искры во все стороны, он скачет и извивается как сумасшедший, так, что к нему опасно приближаться.

Но кабель выглядел совершенно безжизненно. Ток по нему не шел.

Джулиет представления не имела, как волку удалось проделать все это без малейшей угрозы для себя – не просто перегрызть кабель, чтобы его не ударило током, но и обесточить его. Она была уверена, что ее преследователь не просто волк. И действовал он, ведомый вовсе не обычными инстинктами.

Она уже хотела отойти от окна, как вдруг ее взгляд привлекло какое-то движение вдали. Что-то сверкнуло, и она поняла, что это луч солнца отразился в стекле. Наконец, она разглядела, что к ее дому приближается машина и это блестит ее ветровое стекло.

Она чуть приоткрыла окно и прислушалась. В утренней тишине отчетливо слышался приближающийся шум мотора.

Она поспешно захлопнула окно и повернула ручку. Случилось то, чего она так ждала и на что надеялась каждую секунду – что кто-нибудь проедет мимо ее дома! Она не хотела дать волку шанс просунуть когтистую лапу в открытое окно и забраться внутрь. Сейчас, когда спасение было так близко, нельзя позволить зверю помешать ей.

Стоя у окна, она продолжала наблюдать за подъезжающей машиной. Спустя пару минут, когда она достаточно приблизилась, Джулиет узнала красный джип «Гранд Чероки», принадлежавший Говарду Патрику. Это была мощная машина с плавным ходом. Говард как-то говорил, что приходится много ездить, и поэтому ему нужна удобная машина. Вскоре она смогла разглядеть за рулем и самого Говарда, который щурился на солнце, подруливая к ее дому.

Когда он заехал за обнесенный колючей проволокой забор, за которым начиналась территория, которую они с Россом называли «наш двор», Джулиет собралась спуститься вниз.

Но что-то заставило ее вернуться к окну. Что-то было не так. Она не сразу поняла, что привлекло ее внимание, но, приглядевшись, увидела волка.

Он лежал в засаде у забора, спрятавшись в высокой траве, Его шкура в черных подпалинах почти сливалась с землей, но Джулиет разглядела блеск золотистых глаз и влажного розового языка. Волк поджидал Говарда. Он должен подъехать прямо к входной двери, через двор, где в тающем на солнце снегу лежало тело Стью.

Убедившись, что волка нет рядом с окном, она снова распахнула его и высунулась наружу.

– Говард! – крикнула она. – Говард, я здесь! – Она замахала руками. Говард заглушил двигатель, вынул ключ из замка зажигания и собрался выйти из машины.

– Нет! – заорала она во все горло. – Говард, ты должен подъехать ближе!

Наконец он заметил ее. Он неловко помахал ей рукой и улыбнулся. Видимо, он не мог разобрать, что она кричит, и не имел ни малейшего понятия, почему она машет руками как сумасшедшая. Джулиет попыталась жестами показать ему, чтобы он подъехал ближе. Он указал на нее пальцем, и она что есть мочи закивала головой и снова закричала:

– Да! Да! Подъезжай ближе!

Но Говард не слышал ее. Он приставил ладонь к уху, а потом попытался приоткрыть окно, но с выключенным двигателем ему это не удалось. Тогда он снова вставил ключ в зажигание.

– Нет! – закричала она, но потом поняла, что иначе Говард просто не сможет подъехать, так что снова закивала.

– Да! Подъезжай ближе!

Зверь прополз под колючей проволокой и двинулся к машине. От джипа его теперь отделяло не больше трех метров. Из-за руля его никак было не разглядеть, если не знать, что он притаился в траве. Но Джулиет прекрасно видела зверя, видела, как двигаются под шкурой мышцы, как блестят обнаженные клыки.

– Подъезжай прямо к дому! – закричала она, указывая на дверь.

Говард проследил взглядом за ее рукой. По тому, как внезапно посерело его темное лицо, она поняла, что он заметил тело Стью.

А потом он открыл дверь и шагнул на дорожку.

– Нет! – закричала Джулиет.

И тут зверь бросился на него. Джулиет даже не успела заметить, как это случилось. Только что он лежал в траве, и вот он уже, как по волшебству, оказался рядом с машиной. Говард успел заметить его лишь в последнюю секунду, когда волк навалился на него. Он издал короткий крик и упал на землю.

К счастью, джип закрывал Джулиет обзор. Лишь иногда спереди мелькали ноги, как будто щенок трепал куклу.

Волк терзал тело Говарда несколько долгих минут. Недавно Джулиет стало казаться, что это не волк, а волчица, но для нее этот зверь был только чудовищем, поэтому она продолжала про себя называть его волком. Джулиет стояла у окна, не в состоянии сдвинуться с места. По щекам у нее текли слезы.

Наконец, зверь вышел из-за джипа. Его морда была вся в крови. Он посмотрел прямо на нее и дважды моргнул, будто подмигивая. Она поняла, что он играет с ней, ожидая лишь подходящего момента.

И все время прекрасно знает, где она находится.

Знает…

Глава 26

Братья нашли Хармона Байрда по звуку выстрелов. Койот направился не в Сидар-Уэллс, а заставил гнаться за собой через лес, по восточной границе города. Отпечатки лап на снегу были незаметны, но наст просел под тяжестью Байрда, так что Сэм и Дин без труда шли по следу.

Услышав впереди выстрелы, они переглянулись и ускорили шаг. Несмотря на полученный удар, оправиться от которого было нелегко, Сэм не отставал от брата, пробираясь сквозь заснеженный лес и держа обрез наготове.

Через несколько минут они обнаружили Байрда, который залег за поваленным деревом. Ружье он пристроил на ствол и смотрел в прицел. Вдруг вдалеке прозвучал выстрел, и вокруг Байрда полетели щепки. Он нырнул в укрытие и чертыхнулся.

Сэм и Дин бросились на землю рядом со стариком. В ствол угодила еще одна пуля. В воздухе стоял едкий серый дым. На поваленный ствол, за которым они прятались, упал солнечный луч, проскользнувший между кронами сосен, и от сырой древесины пошел пар.

– Кто это стреляет? – спросил Дин. Он тоже пристроил свое ружье на ствол, высматривая цель. Обрез Сэма был хорош на небольшом расстоянии, поэтому он вытащил полуавтоматический «Глок».

– Койот нашел себе друзей, – ответил Байрд. – Я заметил индейца и пару солдат. А койот перекинулся в орла, сделал пару кругов и улетел в сторону города. Я выстрелил в него, но промахнулся, а потом меня прижали эти ребята.

Сэм высунулся, чтобы разглядеть нападавших, но они, видно, только этого и ждали: раздался еще один выстрел, и он едва успел нырнуть обратно, а в глаза ему полетели щепки и кора.

– Надо обойти их с тыла, – предложил он. – Пока они сами не взяли нас в клещи.

– Отличная идея, – согласился Дин. – Я направо, ты налево. Хармон, оставайтесь тут и отвлекайте их.

– Почему бы и нет, – проворчал Байрд. – Я ведь и так на этом свете задержался. Хоть на что-то еще сгожусь.

– Я не это имел в виду, – перебил его Дин. – Просто вы не сможете двигаться так же быстро и бесшумно, как мы.

– Я восемьдесят лет охочусь в этих лесах, – возразил Байрд. – Знаю тут каждое дерево и каждый куст. И шуметь не буду.

– Мы теряем время, – поддержал брата Сэм. Лежать на снегу было холодно и мокро. – Дин прав, пойдем мы. А вы постарайтесь не высовываться и палите в них время от времени. Если подстрелите кого-нибудь, нам будет легче справиться с остальными.

Пригнувшись, они с Дином разошлись в разные стороны. Сэм слышал стихающее бормотание Байрда:

– Будут еще всякие молокосы мне указывать! Да они мне в правнуки годятся. Вот, помню…

Сэм метнулся из-за ствола прямо под раскидистые лапы ели. До следующего дерева, за которым можно было укрыться, придется бежать через открытое пространство. По пути было лишь несколько чахлых кустиков, и он рванул вперед, пригибаясь, надеясь спрятаться за ними.

Но его заметили. Рядом просвистела пуля. Он упал навзничь и ползком добрался до ближайшего дерева.

Укрывшись за стволом, он осторожно выглянул, пытаясь понять, где засели стрелявшие – люди или духи, кем бы они ни были. Они наверняка мерцают, как и все остальные, но стрелять, скорее всего, могут, только находясь в полностью воплощенном виде.

Грянул еще один залп, и Сэм увидел вспышки выстрелов спереди и справа среди валунов. Стреляли, кажется, в Байрда, и тот не оставался в долгу: Сэм видел, как пуля попала в валун.

Значит, он подобрался совсем близко и надеялся, что Дину удалось зайти с другой стороны. Если все трое противников попадут под перекрестный огонь, лучшего и пожелать нельзя.

Не отводя взгляда от валунов, он быстро добежал до следующего дерева, а оттуда бросился к ближайшему валуну. Укрывшись за ним, он снова достал «Глок». Он уже почти подобрался к противникам на растояние выстрела, а заряд каменной соли не менее эффективен, чем выстрел из обреза.

Сэм сделал глубокий вдох, готовясь отправить нечисть туда, откуда она явилась. Но не успел он выскочить из укрытия, как в наступившей вдруг тишине услышал неподалеку тихий плач. Непонятно было, ранен плачущий или просто напуган и пытается укрыться от стрельбы.

Что же делать? Идти в наступление или посмотреть, кто там плачет?

В прошлый раз, когда они услышали плач в лесу, то наткнулись на ту вдову, Джулиет. Сэм решил, что надо быстро проверить, кто это. Ему не хотелось, чтобы человек случайно попал под огонь. Стараясь не шуметь, он пробрался через кусты, обошел дерево и увидел маленького испуганного мальчика, который свернулся клубочком, уткнувшись лицом в снег. Его худые плечи сотрясались от рыданий.

– Эй, – шепотом окликнул его Сэм. – Посиди здесь тихо еще пару минут, хорошо? Все будет в порядке.

Казалось, мальчик не слышал обращенных к нему слов и лишь зарыдал еще сильнее.

– С тобой все в порядке? – спросил Сэм. – Ты не ранен?

На этот раз ребенок поднял голову, и Сэм увидел у него на лице, с правой стороны, глубокий порез, спускавшийся от лба к подбородку. Ресницы у мальчишки были все в инее. Он уставился на Сэма огромными голубыми глазами.

– Сейчас я отвезу тебя к доктору, – сказал Сэм. – Только потерпи еще пару минут.

Мальчик ничего не ответил, медленно поднимаясь с земли. Сэм решил, что ему не больше девяти лет. Выглядел он как простой деревенский мальчик из небогатой семьи. Наверное, заблудился и уже много времени пробыл один в лесу.

Молчание ребенка напрягало Сэма, ведь призраки никогда не разговаривали.

И вдруг мальчик вскочил на ноги, блеснуло лезвие. Зажав в кулачке нож, он бросился на Сэма.

«А если он все-таки живой? – подумал Сэм. – Просто у него шок». Ребенок не мерцал. Сэму не хотелось получить удар ножом, но и застрелить ни в чем не повинного мальчишку он тоже был не готов.

Мальчик подбежал к нему и замахнулся ножом. Сэм увернулся и схватил его за руку. Ребенок тут же исчез, а в следующее мгновение появился снова, немного в стороне, и опять бросился на Сэма, целясь ему в почку.

Сэм успел обернуться и ударил его прикладом в челюсть. Его голова мотнулась назад, но он даже не вскрикнул. Он по-прежнему только молча сопел и плакал. Удар не остановил его, он все так же крепко сжимал нож, и снова бросился на Сэма. Тогда Сэм поднял обрез и, нажав на спусковой крючок, всадил в мальчишку заряд каменной соли.

Через секунду от того не осталось и следа. Из-за валунов послышалась пальба. Стреляют в Дина, понял Сэм. А его нет рядом, чтобы прикрыть брата.

Дин прятался за стволом огромной сосны. Он пожалел, что захватил только «Ремингтон», а не что-нибудь помощней, например крупнокалиберную охотничью винтовку или даже базуку. Он не предполагал, что они попадут в настоящую перестрелку. С другой стороны, свинец призракам нипочем, на них действовала только каменная соль. Конечно, если не брать в расчет разрывные пули Байрда.

По большому счету, Дину было все равно, что пустить в ход. Хорошая перестрелка ничуть не хуже рукопашной схватки. Единственное, что его сейчас волновало, – это куда запропастился Сэм.

Узнать, что с братом, он не мог, пока не уложит противника. Дин выставил винтовку из-за ствола дерева, пальнул по валунам и снова нырнул в укрытие. Хуже всего в призраках было их молчание. Они не кричали от боли, и невозможно было понять, удалось ли кого-нибудь подстрелить.

Он сидел, прислонившись к дереву, и почувствовал, как пуля ударила в ствол. Одна-единственная пуля, а до этого в него каждый раз попадали две или три. Он решил, что это хороший знак. Сосчитав до трех, он вскочил на ноги и выглянул с другой стороны ствола, надеясь, что этот маневр застанет противника врасплох. Ему удалось разглядеть одного из нападавших. Светловолосый солдат вскинул ружье, готовясь выстрелить. Дин опередил его и с удоволетворением увидел, как заряд каменной соли разнес голову солдата. В следующую секунду тот исчез.

Выходит, все чисто? На всякий случай он снова нырнул за ствол дерева и, не спуская глаз с валунов, перезарядил винтовку. Он заметил там какое-то движение – мелькнула синяя форма. Видимо, за камнями прятался еще какой-то офицер. Если он не покажется, нужно будет искать новое место, чтобы добраться до него.

Он надеялся, что, если придется бежать, старина Байрд не примет его за противника и не выстрелит в него.

Дин выжидал, продолжая следить за валунами, держа наготове перезаряженную винтовку, как вдруг услышал хлопанье крыльев и почувствовал движение воздуха. Он успел поднять голову и увидел, что на него пикирует орел, вытянув когтистые лапы и раскрыв в беззвучном крике огромный острый клюв. Он вскинул левую руку, чтобы защититься, орел вцепился когтями в рукав куртки и ударил его клювом в лицо.

– Черт! – воскликнул Дин, пытаясь ударить птицу прикладом. – Отвали, пернатый мешок с костями!

Орел снова накинулся на него, на этот раз метя в глаза. Дин развернулся, отбросил винтовку и, схватив птицу за ноги, размахнулся и стукнул ее головой о сосну. С третьего удара он расколол птичий череп, и левый глаз орла выпал из глазницы. Не успела у Дина мелькнуть пугающая мысль, что это была обычная живая птица, как орел растворился, а его пальцы сомкнулись в воздухе.

Тут он услышал выстрел. Стреляли не в него, и это был не винчестер Байрда. Это было похоже на глухой выстрел обреза. Дин подхватил винтовку. Ему приходилось бывать во всяких передрягах, но эта оказалась самой странной. Зато, судя по выстрелу из обреза, нашелся Сэм.

Дин рискнул выглянуть из-за ствола и успел заметить, как за валунами мелькнула синяя форма. Сэма по-прежнему нигде не было видно. Если выстрелить по призраку отсюда, то он не сможет попасть каменной солью в щель между валунами. А мертвец может выставить ствол в просвет, и тогда Дин станет для него легкой мишенью.

Надо подобраться ближе.

Он бросил взгляд в небо, надеясь, что оттуда опасность ему больше не грозит. Птиц не было, перестрелка распугала даже ворон, которых тут было как голубей в Чикаго или Нью-Йорке. Пригнувшись к земле, Дин побежал к валунам. «Только не вздумай палить по мне, Хармон!» – взмолился он, пересекая открытую поляну.

Он уже почти добрался до камней, как вдруг под его ногой предательски громко треснула ветка. В тот же момент раздался выстрел – солдат стрелял из укрытия, но не по нему. Может, в Сэма? Выстрел заглушил звук треснувшей ветки.

Дин заглянул в щель между валунами. Солдат, прятавшийся за ними, целился в сторону деревьев. Дин позавидовал, что призракам не приходится перезаряжать оружие. Он просунул дуло «Ремингтона» в просвет и нажал на спусковой крючок.

Когда дым рассеялся, солдат испарился, за валунами было пусто.

– Сэм!

– Я в порядке, Дин! – откликнулся Сэм. – Как ты?

– Все нормально! Тут чисто, давай сюда!

Сэм показался из-за деревьев. Лицо его было мрачным и бледным. Чем бы он ни занимался, вместо того, чтобы помогать Дину, его это явно не обрадовало.

Дин дотронулся до щеки. Рваная рана, оставленная клювом орла, кровоточила.

«Можно подумать, мне все это нравится», – подумал Дин.

Глава 27

– Мы не будем откладывать открытие! – твердил мэр Милнер. Он уже давно перешел на повышенный тон, но тут почти сорвался на крик. Щеки его пошли красными пятнами, он дергал узел галстука, как будто тот душил его.

– Дональд, пойми, я сделал все, что мог, – возразил Джим Бекетт. Он сидел в роскошном кожаном кресле в кабинете мэра, украшенном редкими изделиями мастеров из племен навахо и хопи, и Бекетт подозревал, что не все они приобретены законно. Больше всего ему сейчас хотелось убраться отсюда. – Просто не представляю, что еще можно сделать.

– Значит, надо позвать на помощь национальную гвардию! Губернатору звонил?

– Ты же знаешь, что междугородние звонки не проходят, – устало повторил Бекетт.

Они уже сто раз обсуждали все это, но Милнер, видимо, перестал объективно воспринимать реальность. Он хотел сделать по-своему, и никто не мог убедить его, что это невозможно.

– Выехать за пределы города мы тоже не можем. Трейс попытался и погиб.

– Что ты хочешь сказать? Что вокруг Сидар-Уэллса какая-то невидимая стена? Очень забавно. Могу поклясться, час назад я видел грузовик курьерской службы. Значит, он как-то сквозь нее проехал?

– Так и есть, – подтвердил Бекетт. – Мы перехватили его и предупредили водителя, что он пока не сможет покинуть город. Он, конечно, не обрадовался, но попробовал дозвониться диспетчеру, и у него не получилось. Так что пока он тут застрял.

Милнер схватил со стола маленький глиняный горшок, сделанный индейцами пуэбло, и принялся крутить его в руках.

– И что ты предлагаешь? Повесить на дорогах предупреждения, что тот, кто въезжает в город, не сможет его покинуть? Представляешь, какой ущерб это нанесет туризму? А что будет с продажами в торговом центре?

– Думаю, мы обязаны оповестить людей, – сказал Бекетт. – Наверняка это повредит бизнесу и, может, даже выставит нас на посмешище. Но неужели будет лучше, если люди приедут к нам и окажутся в ловушке? Мы не можем подвергать их жизнь опасности.

– Джим, но ты ведь сам знаешь, что за пределами города мы никого не можем предупредить. Об открытии торгового центра мы объявили несколько недель назад. Даже если удастся связаться с местными радиостанциями, мы сможем оповестить только небольшую часть тех, кто видел рекламу и листовки и слышал об открытии по радио и телевидению. Но ведь в Сидар-Уэллсе нет радиостанции, так что мы даже так никого предупредить не сможем. Остается только выставить посты на подъезде к городу и останавливать машины.

Мэр со злостью поставил горшок обратно на стол. Его все раздражало – горшок, Бекетт, вообще все вокруг.

– Ты-то сам понимаешь, что это чушь? Не могу поверить, что мне вообще приходится это обсуждать.

– Я был бы рад не обсуждать это, Дональд.

– А спутниковую связь пробовали? Коротковолновое радио?

– Я все перепробовал, разве что сигналы дымом не подавал. – Шериф был и на это готов, если бы надеялся, что кто-то сумеет их разобрать. Он даже думал о том, чтобы поджечь лес. Тогда явятся ребята из Федерального лесного управления. Но потом передумал, потому что, скорее всего, они тоже застрянут тут вместе со всеми.

– Почему это все случилось не тогда, когда мэром была Дженни Дженнингс? Я бы посмотрел, как бы она запрыгала. А так успела выйти сухой из воды.

– Это происходит раз в сорок лет, Дональд. И длится всего несколько дней. Скорее всего, уже к понедельнику все закончится.

Милнер оттянул ворот рубашки.

– К понедельнику? И сколько еще народу погибнет до понедельника? Если все эти события омрачат открытие торгового центра, будут ли в него ездить люди?

– У меня нет ответов на твои вопросы, – отозвался Бекетт. – И, честно говоря, торговый центр меня сейчас интересует меньше всего.

– Тогда что же, черт возьми, тебя интересует, Джим?

– Я хочу спасти как можно больше людей. И пока единственный способ – выследить и обезвредить убийц до того, как они доберутся до своих жертв. – Он не стал упоминать, что на призрачных ублюдков действовала только каменная соль, которую смели с прилавков, как только слух об этом просочился наружу. Винчестеры позвонили ему, чтобы предупредить об этом, он рассказал своим ребятам, и вот уже весь город повально разбирает соль.

– То есть ты предлагаешь убивать людей еще до того, как они совершили преступление?

Бекетт покачал головой, удивляясь способности мэра все поставить с ног на голову.

– Они не люди, Дональд. Они… Не знаю, как объяснить. Призраки, что ли. Но они могут убивать людей, и их самих тоже можно прикончить.

Милнер закрыл пунцовое лицо руками. Пальцы у него были, как сосиски из рекламы. Шериф вспомнил слоган «Только меня разогрей, и я стану в два раза длинней» и усмехнулся.

– Потрясающе, – не унимался Милнер, глядя на него сквозь пальцы. – Ты что, хочешь поставить плакаты на дорогах: «Въезд воспрещен, на город напали призраки»?

– Не думаю, что стоит писать про призраков, – сказал Бекетт. – Наоборот, надо придумать более реалистичную причину. Какую-нибудь эпидемию или утечку химических веществ. Чтобы люди не вздумали к нам соваться, а когда опасность минует, мы объявим, что все в порядке и ситуация под контролем.

– Если будет кому делать объявления.

– Если будет, Дональд. А может статься, что и нет. Мы не знаем точно, сколько все это будет продолжаться. Остановятся они или же решили перебить нас всех.

– Лучше бы меня самого убили, – пробормотал Милнер, убирая руки от лица. – Тогда это была бы уже не моя проблема.

«Бойся своих желаний, – подумал Бекетт. – Они могут сбыться».

В компании Сэма и Хармона Байрда Дин еще раз оглядел убежище за валунами. Кажется, там больше никого не было. На снегу виднелись отметины лишь от каменной соли и никаких других следов.

– Ставлю на то, что это призраки, – сказал Дин. – Просто мы с такими еще не встречались. – Он дотронулся до саднящей щеки. – И я не прощу, что они подпортили мою сногсшибательную внешность.

– Скорее всего, ты прав, – согласился Сэм. – Но все равно нужно понять, почему это происходит и как их остановить. Хармон, вы больше ничего не припоминаете про это ранчо?

– Ну как же, я много чего помню, – ответил Байрд. – Только вроде ничего такого, что может быть связано с сорокалетием.

– Например? – не унимался Дин. – Может пригодиться любой факт, на первый взгляд и не имеющий отношения к делу.

– Поговорим по дороге к машине, – предложил Сэм. – Надо быть начеку, вдруг они снова полезут.

Они стали пробираться через снег обратно к дороге. По пути Байрд погрузился в воспоминания.

– Когда я жил там, еще мальчишкой, ранчо называлось «Медный колокол», – начал он. – На логотипе были буквы М и К. А до этого у него было какое-то другое название. Перед усадьбой стоял большущий колокол, отлитый из меди с шахты на южной окраине.

– Там, где сейчас национальный парк? – уточнил Сэм.

– Совершенно верно.

– Я и не знал, что там есть шахты.

– Были когда-то. Сначала там добывали медь, а потом уран.

– Большой каньон. Национальный радиоактивный парк, – усмехнулся Дин. – Мне нравится.

– Шахты там были давно, – повторил Байрд. – После смены шахтеры шли пропустить кружку-другую в бар «Светлый ангел», куда и туристы захаживали. Некоторые, небось, светились в темноте. В общем, не помню, как ранчо называлось до того, а когда я там рос, новые владельцы называли его «Медный колокол». Но шахту открыли в 1890 году или около того, а ранчо тогда уже лет сорок как существовало.

– Получается, эту местность заселили в пятидесятых годах прошлого века? – уточнил Сэм.

– Тогда тут уже были люди, хоть и немного. Поэтому первый владелец и смог отхватить себе такой большой участок. Чем больше появлялось людей, тем сложнее ему было управлять своим владением. Потом часть его земель купила семья Мерфи, на которую работали мои родители. Им принадлежало двенадцать тысяч акров, и это была только часть первоначального участка.

– И первый цикл убийств начался в 1926 году, когда вы еще жили на ранчо? И им владела семья Мерфи?

– Все верно.

– И вы не помните, что такого могло произойти раньше? Что могло кого-то разозлить? Из-за чего у кого-нибудь может быть зуб на город и его жителей? – снова спросил Дин.

– Я пытался вспомнить, – ответил Байрд. – Но на ум ничего не приходит.

Они добрались до машины, Дин сел за руль, Байрд – на заднее сиденье, а Сэм – на пассажирское.

– А почему ваша мать считала, что во всем виновато ранчо? – не отставал Сэм.

– И этого я не помню, – вздохнул Байрд. – Кажется, кто-то рассказывал мне, что к чему, то ли в 1926 году, то ли в 1966-м, но кто это был и о чем шла речь, убей бог, не помню.

Дин завел «Импалу» и нажал на педаль газа, с удовольствием прислушиваясь к реву двигателя. Когда все катится к чертям, приятно, что хоть что-то остается неизменным.

– Иногда о таких больших старинных усадьбах пишут книги, – продолжал Сэм. – Конечно, их не издают большими тиражами и печатают, в основном, для себя. Может, в библиотеке что-то такое сохранилось?..

– Вряд ли, – ответил Байрд.

– Почему?

– Потому что он так и не закончил.

– Кто? – подскочил Дин. – Кто-то писал такую книгу? Что с ним случилось? Кто он такой?

– Его звали Невилл Штайн, – отозвался Байрд. – Вспомнил вчера, как его зовут.

– Он еще жив? Можно с ним поговорить?

– Не получится, – отрезал Байрд.

– Почему?

– Потому что я его вчера пристрелил. Тогда-то я и вспомнил его имя. Конечно, он уже был мертв. Помер-то он еще до первого сорокалетия, в 1923 или 1924 году. Учителем работал, а местные парни не слишком высокого мнения были об учителях. Пригласил сестренку какого-то фермера на свидание… на пикник, значит. А тот возьми да и пристрели его. Прямо в лицо выстрелил. И я вчера снова рожу ему разнес. Так что вряд ли он что-то вам расскажет.

Глава 28

– А где он преподавал? – спросил Сэм. – Тут, в городе?

Байрд смотрел в окно, пока они проезжали по улицам Сидар-Уэллса. Несколько раз на глаза им попадались люди с ружьями, и они притормаживали, чтобы убедиться, что они живые, а не призраки, – что они не мерцают и у них на теле нет смертельных ран.

– Нет, – наконец откликнулся Байрд. Пауза так затянулась, что Сэм не сразу понял, на какой вопрос тот ответил.

– На ранчо был маленький домик, вот в нем и была школа. Нас, детей, было человек десять, так что учились мы прямо там. В городскую школу ходить было слишком далеко.

– А сколько было до города?

– Километров десять, – ответил Байрд. – Сейчас это, конечно, не расстояние. Но когда я был мальчишкой, так быстро, как теперь, туда было не добраться.

– Но убийства происходили в этом радиусе, – отметил Сэм. – И на это расстояние люди могли отходить от города.

– Кажется, шериф говорил, что его заместителю удалось проехать двадцать четыре километра, – откликнулся Дин.

– Да, ранчо находилось в пределах города, – ответил Байрд. – В почтовом адресе, по крайней мере, был указан Сидар-Уэллс.

Сэм лихорадочно перебирал варианты, как еще можно получить информацию, которую унес с собой в могилу Невилл Штайн.

– Может, он вел записи? – спросил он. – Он собирался написать книгу, наверняка у него были какие-то заметки…

– Кажется, что-то такое было, – ответил Байрд, почесал голову и часто заморгал крохотными глазками. – Он держал в школе какие-то дневники или журналы. Нам он их трогать запрещал. Скорее всего, туда он и записывал истории для своей книги. Помню, я видел, как он много часов разговаривает с каким-нибудь стариком-фермером и записывает, что тот ему рассказывает. – Он усмехнулся. – Сказки про белого бычка.

– Может, и так, – сказал Сэм. – Но все же записи этих бесед должны были сохраниться. Не знаете, кому они могли достаться после его смерти?

– Да кому они были нужны! Его и так считали чокнутым из-за того, что он с этим возится, записывает что-то. Кому охота была читать эти небылицы!

– Тогда где они? – спросил Дин. – Где-то же они должны быть?

– Да, скорее всего, все там же.

– Там же – это где? – уточнил Сэм.

– В школе.

– Так здание школы сохранилось?

– Куда ж оно денется, – отозвался Байрд.

Дин ударил по тормозам и хлопнул ладонью по рулю.

– Мы же вас спрашивали, сохранилось ли ранчо!

– Так ранчо и не сохранилось, – как ни в чем не бывало ответил Байрд. Казалось, он не понимает, что Дин злится на него, и уж тем более не догадывается за что.

– Ранчо поделили на куски. Застроили домами. Там сейчас много маленьких фермерских участков. Но земля-то осталась, а на ней и кое-какие постройки до сих пор стоят. Здание школы поставили в каменистом ущелье, ведь как пастбище его нельзя было использовать. Не строить же школу на земле, от которой есть другая польза. И потом тоже никто на это место не позарился… Так здание там и стоит. То, что от него осталось. По крайне мере, когда я последний раз там был, оно еще стояло. Лет десять-двенадцать тому назад. Не думаю, что с тех пор там что-то изменилось.

– Отвезете нас туда?

– Ты же за рулем, Дин, – невозмутимо отозвался Байрд. – Да и зрение у тебя получше моего. Так что уж лучше ты сам.

Сэму показалось, что он видит, как от Дина полетели искры.

– Я. Не знаю. Где. Это.

– Ну так я тебе подскажу.

– Отличная идея, Хармон, – перебил Сэм, пока Дин не вышвырнул Байрда из машины и не переехал. – Вы говорите Дину, куда ехать, а он нас отвезет.

– Вот и отлично, – с напускным весельем отозвался Дин, пытаясь взять себя в руки. – Вы говорите, куда ехать, а я еду. Договорились?

– Вот и отлично, – согласился Байрд. – На перекрестке сверни налево.

Выяснилось, что подъехать к самому зданию не получится. Километрах в пяти от старой школы асфальтированная дорога закончилась и началась грунтовка, по которой им удалось проехать еще пару километров. Потом пришлось идти пешком через заснеженное поле и лезть через ограды из колючей проволоки, таща за собой снаряжение.

Байрд указал на скалистый кряж впереди. Когда они подошли к его подножию, пришлось карабкаться наверх. Сэму показалось, что гряда состоит из того же известняка, что и верхний слой Большого каньона. По другую сторону гряды у ее крутого склона расстилалась долина, с противоположного края которой высился такой же горный хребет. Две гряды, окаймлявшие долину, сходились в ущелье далеко впереди.

– Через несколько километров ущелье вплотную подходит к Большому каньону, – сказал Байрд. – Нам все время приходилось проверять там изгороди, чтобы скотина не падала с обрыва. Но иногда упрямым коровам удавалось, к несчастью для нас, найти тропки вниз, и тогда приходилось спускаться, чтобы вернуть их в стадо.

– Вы тогда были совсем мальчишкой? – спросил Дин.

– Ну конечно. Не верьте, когда говорят, что на ранчо не использовали детский труд.

– Значит, школа где-то здесь? – спросил Сэм. Он никак не мог разглядеть ничего похожего на здание.

– На картах это ущелье называется Школьным. Но отсюда школу не увидишь. – Байрд пошел вниз по склону, прыгая по камням, как горный козел.

Через несколько минут до Сэма дошел смысл его слов.

– Вы сказали, что на картах ущелье называется Школьным. Значит, местные называли его как-то иначе?

– Еще бы. Мы его называли Ведьминым.

Дин остановился как вкопанный, скрестив руки на груди.

– И вы до сих пор об этом не сказали? И это учитывая, с какой нечистью мы имеем дело?

Байрд взглянул на Дина, приставив руку козырьком ко лбу.

– Не сказал. А что такого? Уж простите, молодой человек, коли оплошал, но про ведьм у нас разговора не было. К тому же это просто название. Многие названия ничего не значат.

– А это, может, и значит, – возразил Сэм. – Это хоть на какую-то зацепку похоже. Так где же школа?

– Идемте, – ответил Байрд и продолжил спуск. Сэм пошел следом. Помедлив пару секунд, к нему присоединился и Дин.

На дне каньона из-под снега торчали высокие стебли пожухлой травы. То и дело попадались валуны, а между ними ютились чахлые кусты можжевельника. Они шли вглубь ущелья, и, наконец, Сэм увидел здание, о котором говорил Байрд. Прижавшись к скале, стоял бревенчатый домик с провалившейся крышей и полуразрушенными стенами. Казалось, если мимо пролетит воробей, все здание развалится.

– Это оно? – спросил Сэм.

– Выглядело попрочнее, когда я был тут в последний раз.

– Неужели? – ехидно спросил Дин.

Байрд пропустил его слова мимо ушей. Он подошел к обветшалой постройке с трепетом и почтением. «Видно, когда-то это место много значило для него», – подумал Сэм. Наверное, тяжело видеть его в таком плачевном состоянии. Стояло бы оно на территории национального парка, его бы признали историческим памятником, а тут никому до него нет дела. Брошено на волю времени и непогоды.

Входной двери не было, здание стояло открытое всем ветрам. Балка над дверным проемом упала, так что даже Хармону Байрду пришлось пригнуться, чтобы войти. Он решительно переступил порог. Сэм достал из кармана фонарик, включил его и последовал за стариком. Следом шел Дин, тоже с фонариком.

Внутри бывшая школа больше напоминала приют для крыс и летучих мышей, чем место, где когда-то учили детей. Пол был покрыт слоем грязи, помета и сухой листвы, принесенной ветром. Между партами и скамьями росла трава. Потолок был весь в паутине, свисавшей кое-где так низко, что Сэму приходилось пригибаться или срывать ее руками. В воздухе пахло мочой и навозом.

– Кажется, каникулы несколько затянулись, – заметил Дин.

– Думаю, это здание заброшено со времен моего детства, – ответил Байрд. – В начале тридцатых Мерфи поделили территорию ранчо на участки поменьше. После основания парка сюда поехали люди, и цена на землю выросла.

– Жаль, что мебель осталась тут, – заметил Сэм. – Могли бы передать какому-нибудь музею.

– Тут много школ пустует, – пожал плечами Байрд. – Все не спасти, что-то просто остается гнить.

– Наверное, вы правы. Не знаете, где ваш учитель мог хранить свои записи?

Байрд не двигался, оглядывая помещение в тусклом свете, проникавшем сквозь дверной проем и щели в стенах и потолке.

– У мистера Штайна был большой сундук из кедра, – сказал он наконец. – Там он держал учебники и свои старые книги для записей. Все, что ему нужно было спрятать подальше от нас. Сундук он закрывал на замок, а ключ всегда носил при себе.

– И где стоял этот сундук? – нетерпеливо спросил Дин.

– В начале класса, за этой, как ее, кафедрой. Помню, я все смотрел на него и думал: что же в нем за сокровища? Или гадал, помещусь ли в нем целиком.

Сэм не мог понять, какая тут раньше была планировка.

– И где тут было начало?

Байрд указал пальцем на тот угол комнаты, который пострадал сильнее всего. Потолок там полностью провалился. Казалось, будто это часть ущелья, вокруг которой воссоздан старинный интерьер.

– Вон там.

Глава 29

– Ну что же, будем откапывать, – сказал Дин. – Жаль, не взяли с собой защитные костюмы. – Он выключил фонарик и спрятал в карман. Чтобы рыться в земле, достаточно было света, проникавшего сквозь щели. Вот если они все-таки доберутся до записок давно почившего школьного учителя, тогда фонарик, может, и понадобится. Он надеялся, что они не наткнутся на крысиные норы. Крыс он терпеть не мог. Просто ненавидел.

Сэм тоже убрал фонарик, и они принялись раскапывать мусор, скопившийся за десятилетия, голыми руками роясь в ледяной грязи, перебирая сгнившие ветки, помет и, скорее всего, трупики и скелеты мелких животных и птиц.

Работа была не из приятных, но вскоре они откопали большой деревянный сундук, видимо, тот самый, о котором говорил Байрд. Петли и замок насквозь проржавели, но все еще были на месте. Дин ударил ногой по замку, и тот рассыпался в пыль.

– Думаешь, тут что-то сохранилось?

Сэм пожал плечами.

– Не узнаем, пока не посмотрим. – Он откинул крышку сундука. Дин вытащил фонарик и посветил внутрь.

Сверху лежали сгнившие бумаги. Как только они дотронулись до них, листки рассыпались в пыль прямо на глазах. Но под ними, защищенные верхним слоем, обнаружились школьные папки, на каждой из которых аккуратным почерком было выведено имя ученика. Под папками лежали книги для записей. Они были в кожаных переплетах и неплохо сохранились, хотя кое-где насекомые их повредили. Дин осторожно вытащил одну и открыл. Хрупкие пожелтевшие страницы были исписаны тем же аккуратным почерком.

– Видимо, это и есть те самые книги, – сказал он.

– Похоже на то, – ответил Байрд.

– Кажется, их около двадцати, – уточнил Сэм. – Немало же он собрал историй.

– Небылиц, – возразил Байрд.

– Думаю, среди небылиц отыщется и правда.

– Не могу вам ничего обещать.

– Нам что, придется читать их прямо здесь? – спросил Дин. Читать он вообще не любил, кроме того, люди раньше писали излишне пространно, и почерк разобрать тоже было непросто.

– Если попытаемся забрать, они могут рассыпаться, – ответил Сэм. – К тому же на это нет времени…

– Тогда будем читать тут, чего тянуть. – Дин сел прямо в грязь, очевидно, решив, что одежду уже не спасти. Все книги выглядели одинаково, поэтому он взял первую попавшуюся.

С первых же страниц он понял, что выбрал не то, что нужно. Ему попались бухгалтерские записи помощника на ранчо. Лето выдалось засушливое, трава сохла, вспыхивали пожары, и скот голодал. Приятного мало, но никаких намеков на сверхъестественные происшествия он не нашел. Почерк оказался вполне разборчивый, но чернила выцвели, бумага пожелтела, и разбирать текст было сложно, даже с фонариком.

Он переворачивал страницы, надеясь найти какое-то упоминание о ведьме или событии, которое могло навлечь на город чей-то гнев. Бытовых мелочей было хоть отбавляй – то поход в город за припасами окончился дракой, то кого-то обсчитали в лавке. Дин знал, какими мелочными бывают люди, но ничего настолько важного, чтобы положить начало циклу убийств, он все же не нашел.

Пролистав книгу до конца, он принялся за следующую. Сэм тоже довольно быстро перелистывал страницы. Байрд сидел, положив раскрытую книгу на колени, но взгляд его блуждал по комнате, как будто он вспоминал свои школьные годы. Дин сомневался, что старик понимает, как много поставлено на карту. С другой стороны, он со своим ветхим ружьишком не побоялся рисковать жизнью, чтобы помочь жителям города, среди которых уже давно не было близких ему людей. Хармон Байрд сделал больше всех остальных для того, чтобы остановить зло.

Дин прямо чувствовал, как утекает драгоценное время, каждая секунда как будто оставляла на его теле зарубку.

Он заканчивал уже третью книгу, когда Сэм удивленно присвистнул.

– Что-то нашел? – спросил Дин.

– Кажется, да, – отозвался Сэм. – Сейчас. – Он продолжил чтение, водя пальцем по строчкам. Дин отвлекся от своей книги и наблюдал, как мрачнеет лицо брата.

Спустя пару минут Сэм поднял голову.

– Думаю, это то, что мы искали. Хармон, вы помните женщину по имени Элизабет Клэр Марбро?

– До Мерфи этим ранчо владела как раз семья Марбро, – отозвался Байрд, щелкнув пальцами. – В жизни бы сам не вспомнил эту фамилию.

– А эта женщина? Ее имя вам о чем-то говорит?

– Вроде нет, – ответил Байрд. – Первый владелец был, кажется, Дженс Марбро. Еще до моего рождения моя семья работала на него, а потом он продал ранчо семье Мерфи, но мои родители остались тут.

– Кто такая эта Марбро? – спросил Дин.

– Судя по рассказу девушки, которая работала на ранчо служанкой и прачкой, Элизабет Клэр Марбро была ведьмой, – ответил Сэм. – Она явилась сюда откуда-то с востока, и о ней ходили слухи еще до ее появления. А уже тут истории получили подтверждения. По словам этой девушки, Мэри Бет Гибсон, однажды Элизабет превратила в ящерицу лошадь, которая сбросила ее внука на землю.

– Похоже на страшилки, которые рассказывали в Салеме, – усомнился Дин.

– Нам ли с тобой не знать, что доля правды в них была. Ведьмовство само по себе, может, и не преследует злые цели, но некоторые люди используют знания, чтобы получить власть, и могут обращать свою силу во вред другим.

– У многих ведьм душа и правда черная, – согласился Дин. – А то, что происходит в Сидар-Уэллсе, явно дело рук кого-то с черной душой. Есть что-то, из-за чего она могла наложить проклятие на город?

– Пока только то, о чем я рассказал.

– Тогда нам надо искать другие упоминания об этой Элизабет. – Дин вернулся к своей книге.

– Элизабет Клэр Марбро, – напомнил Сэм. – Да, давайте искать дальше.

Перелистав как можно быстрее остальные книги, стараясь не терять драгоценное время, они сумели восстановить историю Элизабет Клэр Марбро, описанную со слов работников ранчо и членов семьи, которых в течение двенадцати лет расспрашивал школьный учитель Невилл Штайн. Эти воспоминания были записаны спустя много лет после случившихся событий, порой о них рассказывали люди, которые сами не были им свидетелями. Переданные из уст в уста истории всегда обрастают подробностями, и рассказы об Элизабет не стали исключением.

Некоторые больше напоминали откровенные выдумки. Например, что Элизабет носилась над пастбищами на горящей метле. Или что она заклинанием убила шамана апачей Джеронимо, хотя Сэм помнил, что согласно историческим свидетельствам, тот умер от воспаления легких в Оклахоме, а не от того, что за обеденным столом у него лопнула голова. Упоминались многочисленные любовники Элизабет – котолаки, ублажавшие ее в своем человечьем обличье. Ну ладно, в это Дин еще мог поверить, он разное слышал про сексуальные предпочтения ведьм.

Но, даже если не принимать в расчет всякие байки, картина прояснилась. Элизабет была матерью Дженса Марбро, первого хозяина ранчо. Она жила в Нью-Йорке или в Новой Англии, а потом разразился какой-то скандал, который заставил ее покинуть насиженные места. Дженс согласился принять ее у себя на ранчо, но с большой неохотой.

В те дни владеть и управлять ранчо в Аризоне было делом непростым. Земли постоянно подвергались набегам индейцев. Законы тогда были неписаны, и Дженсу приходилось самому разбираться с воровством, угоном скота и тому подобными неприятностями. Солдаты, воевавшие с индейцами, наносили не меньший урон, чем индейцы, снося изгороди и вытаптывая пастбища.

Большой каньон тогда еще не был объявлен национальным заповедником, и людей в этих краях было мало. Дженс был хорошим соседом и лидером маленького сообщества. Все изменилось, когда в усадьбе появилась его сварливая, злобная и мстительная мать. Ее приезд вызвал всеобщее недовольство и стоил Дженсу многолетних отношений с друзьями. В конце концов, и этой истории нашлось много свидетелей, она наслала медленную смерть на работника фермы за то, что тот недостаточно низко поклонился ей, встретив однажды утром на пути от дома к конюшне. Здоровый и крепкий парень за неделю стал выглядеть так, будто его много месяцев подтачивала какая-то болезнь. Ровно через неделю после той злополучной встречи его не стало.

Этот случай переполнил чашу терпения Дженса. Выгнать из дома собственную мать у него не поднялась рука, но он решил отселить ее подальше. Он построил для нее домик в уединенном ущелье на окраине усадьбы и попытался убедить, что делает это для ее же собственного спокойствия, чтобы она могла отдохнуть вдали от людей.

Она воспротивилась его плану с первого же упоминания, и это только ухудшило ее отношение к местным жителям. После нескольких новых ссор ей запретили появляться в поселении, которое со временем превратилось в город Сидар-Уэллс. Вскоре ее новый дом был достроен, и Дженс перевез туда все ее пожитки.

Последовала ужасная ссора. Видимо, Элизабет не была готова обратить свои силы во вред ближайшим родственникам, но свидетели сходились в том, что только это удерживало ее от расправы. Рассказывали, что она была разгневана как никогда.

Дженс не оставил ей выбора, и ей пришлось согласиться и переехать в маленький домик на окраине усадьбы. Там она обдумывала месть жителям ранчо и растущего неподалеку городка.

– Вот, нашлось и упоминание, в чем должна была заключаться месть, – сказал Сэм. Он примостился на углу полуистлевшей, облепленной грязью парты. – Очень похоже на то, что сейчас творится.

– Не тяни, Сэм, – поторопил его Дин. – Скоро стемнеет.

– Тут говорится, что жена одного из помощников на ранчо сочувствовала ей и навещала ее в хижине. Элизабет рассказывала этой женщине, что она наложила проклятие, которое будет оживлять всех, кто умер на территории усадьбы не своей смертью, людей и животных.

– Действительно, похоже, – согласился Дин. – А там не говорится, чего эта полоумная старуха хотела от своих оживших мертвецов?

– В этом-то вся соль, – откликнулся Сэм. – Каждые сорок лет они должны нападать на город, убивая всех без разбора так же, как были убиты они сами. Некоторые из них должны воскресать в своем обличье, а другие стать оборотнями, которые могут по своему желанию превращаться в животных.

– Сорок лет, – произнес Байрд. В его голосе слышался благоговейный ужас.

– Вот именно, – подтвердил Сэм.

– Я правильно понимаю, что графика к рассказу не прилагается? – спросил Дин. – Так что непонятно, сколько это все продлится?

Сэм покачал головой.

– Тут говорится, что Элизабет Клэр Марбро умерла в 1886 году. Цикл должен был начаться после ее смерти. Так что первый раз это случилось в том же году, потом в 1926-м, в 1966-м и теперь – в 2006-м. Даже если свидетельница и знала, будет ли всему этому конец, она ни словом об этом не обмолвилась.

– Жаль, – отозвался Дин. – Потому что если это не прекратится в ближайшее время, то на открытии торгового центра нас ждет настоящая резня.

Глава 30

– Мне кажется, мы узнали все, что нужно, – сказал Сэм. – И скорее всего, сможем отменить это проклятие.

– Скорее всего, – согласился Дин. – Давайте убираться из этой выгребной ямы. – Он бросил взгляд на Байрда, который, похоже, был опечален, услышав, как он назвал его любимую школу. Самому Дину казалось, что это еще мягко сказано, но он добавил: – Извините.

Сэм сложил книги обратно в сундук и закрыл крышку.

– Когда все это кончится, – сказал он Байрду, – мы вернемся сюда и отвезем их к вам. Надо их сохранить.

– Ладно, – отозвался Байрд. – Я не против.

Дин подхватил винтовку и направился к двери. На улице было все так же пасмурно, солнце пряталось за тучами.

Байрд опередил его. Видно, он был опечален визитом в то место, которое знал еще ребенком и которое выглядело сейчас совсем не таким, каким он его помнил. Кажется, ему хотелось поскорее уйти отсюда.

Но, не успев шагнуть за порог, он тут же метнулся обратно.

– Что такое? – спросил Дин.

– У нас гость, – ответил Байрд. – И настроен он весьма решительно.

– Гость? – переспросил Дин и, проверив, заряжена ли его винтовка, двинулся к покосившейся двери.

Оказалось, что Байрд не шутит.

Во вставшем на задние лапы медведе было больше двух метров. Это был давно исчезнувший в этих местах гризли с рыжеватой шкурой, огромными клыками и острыми как кинжалы когтями.

– Дин! – позвал Сэм. – Кто там?

– Одно могу сказать точно, это не Смоки[43].

– Смоки… Дин, там что, медведь?

Дин не успел ответить. Гризли издал беззвучный рык, от которого, если бы его было слышно, затряслись бы уцелевшие стены. Медведь запрокинул голову, размахивая лапами, будто отгоняя невидимых пчел.

– Молчание – знак согласия, – заметил Сэм, показавшись в дверях рядом с братом. – Ого, – поразился он, глядя на зверя.

– Вот именно, – отозвался Дин.

– Выглядит не слишком дружелюбно, – сказал Сэм. – Но мы же можем его подстрелить, правда?

– Если это призрак, – ответил Дин. – А если это настоящий медведь, соль его только разозлит.

– Придется рискнуть. – Сэм выстрелил из обреза. Выстрел эхом прокатился по маленькому зданию, окутав братьев облаком едкого дыма.

Когда заряд соли попал в зверя, он замерцал, но не исчез, а материализовался вновь, встал на четыре лапы и двинулся в сторону Винчестеров с явным намерением сожрать их.

– Везет как утопленникам, – вздохнул Сэм. – Это призрак, и я его разозлил.

Дин вскинул винтовку и выстрелил в медведя. Заряд соли угодил медведю прямо в морду. С такого расстояния заряд должен был разнести ему голову.

Но медведь так и не исчез. Он снова замерцал, а когда проявился снова, то это был уже не медведь, а индеец в замшевых штанах и полной боевой раскраске. В руке у него было копье с искусно вырезанным каменным наконечником. В груди зияла рана, нанесенная, скорее всего, тем же оружием. Он с яростью глядел на Дина и Сэма, как будто заряд соли хоть и не причинил ему вреда, но и удовольствия тоже не доставил.

– И еще разок для ровного счета, – сказал Сэм, пальнув из обреза. Индеец уронил копье, замерцал, исчез, но потом вновь появился, опять в облике гризли. Упавшее копье пропало бесследно.

– Это очень плохо, – успел сказать Дин.

И тут медведь бросился на них. Не желая попасть ему в лапы в дверях, Дин отскочил влево, Сэм прыгнул вправо. Медведь опешил, покрутив огромной головой, и, наконец, остановил свой выбор на Дине.

«Просто отлично, – подумал Дин. – Конечно, я могу попробовать убежать, но надолго ли меня хватит? А что, если он набросится на старика?»

И он решил дать медведю отпор.

Оборотень надвигался на него, а Дин, перезарядив винтовку, стоял и ждал.

Ноздри ему щекотал запах зверя. Он пах слежавшейся землей и смертью. От него просто разило могильным смрадом, и это было хуже вони, царившей в заброшенном здании.

Медведь приблизил к нему свою огромную морду, ощерил клыкастую пасть, из которой капала слюна.

Дин ткнул ему винтовку прямо в шею и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел. Зверь замерцал, упал навзничь, снова замерцал. На мгновение вместо лежавшего на снегу зверя появился индеец. И опять превратился в медведя. Дину казалось, что выстрелы не оказывают на оборотня никакого действия. Медведь встряхнулся, как мокрая собака и встал на задние лапы. С грозным рыком он бросился на Дина.

Тот увернулся, но поскользнулся на льду и упал на правое колено. Медвежья пасть оказалась прямо у его лица, и Дина обдало смрадным дыханием. Ему показалось, что он успел увернуться, но в следующее медведь навалился на него всей стокилограммовой тушей и сбил с ног. Острые когти взрыли землю рядом.

Дин понимал, что долго не продержится. Ему казалось, что он стал ковриком, на котором медведь играет в твистер. Если зверь ударит лапой по «желтому», то размозжит ему голову. Придавленный весом противника, он мог только уворачиваться от ударов, пока еще оставались силы. Горячая слюна капала на лицо.

А потом, сквозь хриплое дыхание зверя, он услышал звук шагов. К нему на помощь бежал Сэм. Он набросился на медведя сзади, обхватив его за шею. Зверь встал на задние лапы, и Дину удалось выбраться из-под него. Сэм сидел верхом на медведе, снова и снова всаживая в него нож, а разъяренный хищник пытался сбросить его с себя.

От выстрелов толку не было, и Дин схватил винтовку за ствол и принялся молотить зверя по голове прикладом.

Медведь безмолвно взревел от боли, замерцал, на секунду превратившись в индейца, и вновь принял облик зверя. Когда медведь стал человеком, Сэм свалился с него. Зверь обернулся к нему, замахнулся гигантской лапой. Попади он в цель, он бы размозжил Сэму голову. У Дина промелькнула мысль: куда подевался Байрд, пока они с Сэмом пытаются одолеть медведя?

Превращения оборотня подали Дину идею.

– Держись, Сэмми! Я мигом! – крикнул он.

– А что, у меня есть выбор? – ответил Сэм. Он попытался ударить зверя ножом, но его оружие казалось детской игрушкой по сравнению с огромными медвежьими когтями.

Обратив все внимание на Сэма, зверь повернулся к Дину спиной. Дин воспользовался этим, чтобы зарядить винтовку новым патроном с каменной солью. Потом приставил дуло прямо к медвежьему затылку и выстрелил.

Заряд, как и раньше, похоже, не пробил толстую шкуру, но зверь замерцал и исчез. Вместо него появился индеец, но уже безоружный. Ему удалось увернуться, но в человеческом обличье он был гораздо слабее.

Пока оборотень оставался индейцем, на земле появилось копье, которое он выронил. Дин кинулся к нему и подобрал. Но индеец снова превратился в гризли и бросился на Сэма. Когтями он зацепил его за куртку и потащил прямо в свою клыкастую пасть.

Тогда Дин, держа копье, набросился на чудовище, вложив в удар всю силу.

Каменный наконечник пронзил шкуру и с чавкающим звуком вошел в плоть. Дин сильнее надавил на копье, и, скользнув по кости, оно вошло еще глубже.

Сспустя несколько бесконечных мгновений гризли упал на снег. Он мерцал все быстрее: медведь – индеец – медведь – индеец. Когда оборотень становился медведем, копье пропадало, хотя Дин знал, что оно здесь, потому что держал его в своей руке. Когда перед ними возникал человек, копье торчало у него из спины. Дин не стал проверять, но был уверен, что спереди копье вышло там, где у индейца на груди уже была рана.

Спустя несколько секунд призрак исчез окончательно.

Пытаясь отдышаться, Дин упал на колени прямо в снег. Сэм уперся ладонями в бедра и тоже переводил дух.

– Ты как, в порядке? – спросил Дин.

– Вроде бы да, – ответил Сэм. – Спасибо.

– Не за что.

– Что за черт! – воскликнул Сэм.

– Ты о чем?

– Я думал, призраков можно запросто убить каменной солью. А на этого она не подействовала.

– Да, не особо, – подтвердил Дин. Длинные предложения ему пока давались с трудом.

Он сделал еще пару глубоких вдохов, потом набрал в легкие побольше воздуха.

– Может… – начал он и, сделав еще вдох, закончил: – Может, это потому, что мы совсем рядом.

– Рядом с чем?

– С тем местом, где ведьма наложила проклятие. Может, расстояние имеет значение. Чем дальше от ранчо и от ее хижины, тем слабее духи. Чем ближе к этому месту, тем они сильнее, потому что сильнее само проклятие. – Он произнес такую длинную тираду, не запыхавшись. Это ободрило его, и он попытался встать. Колени еще дрожали, но ему удалось устоять на ногах.

– Может, и так, – согласился Сэм. – В этом есть смысл.

– Смотря что считать смыслом, – произнес Байрд, появляясь из-за двери. – По мне, так все это одна большая бессмыслица. В собственном здравом смысле я не сомневаюсь, но давно перестал искать его во всем остальном.

Дин пожал плечами. И все же где был Байрд, пока они сражались со зверем?

– Мы уже давным-давно перестали искать определение здравого смысла, – ответил он. – Нужно вернуться в машину и посмотреть в дневнике отца, как можно снять проклятие.

– Надо торопиться, – заметил Сэм. – До открытия торгового центра меньше часа.

– Со всех ног, – согласился Дин. – Надеюсь, мои скоро снова заработают.

Хотя он подозревал, что не стоит быть слишком оптимистичным на этот счет.

Глава 31

– Элизабет Клэр Марбро. Так, значит, звали ведьму? – уточнил Дин.

– Так сказано в заметках школьного учителя, – ответил Сэм. У него перед глазами стояли четкие, изящные заглавные буквы, выведенные Штайном.

– А что?

Дин хлопнул ладонью по дневнику отца.

– Отец о ней слышал.

– Вот это да. Если бы мы об этом знали, не потратили бы столько времени зря.

– Нам бы это не помогло, – возразил Дин. – Он пишет о ней, но это относится к тому времени, когда она еще жила в Нью-Йорке. До того, как переехала сюда, к своему сыну.

– И что там еще есть?

Дин вернулся к дневнику.

– Видимо, из-за этого ей и пришлось убежать в Аризону, – наконец проговорил он. – В городке, где она жила, пропадали маленькие девочки. Одну из пропавших нашли в лесу неподалеку, и она рассказала, что ей удалось сбежать от нашей знакомой Элизабет. Но у нее в доме она видела других похищенных девочек, разрубленных на части.

– Элизабет устроила там «Резню бензопилой»?

– Только без бензопилы, – ответил Дин. – Жители города отправились к ней домой, и лишь двоим из них удалось уцелеть. Правда, один повредился рассудком и до конца своих дней так и не пришел в себя. Позже за ней вернулись с подкреплением, но она успела улизнуть.

Сэм задумался.

– Теперь понятно, почему Дженс не спешил встречать мать с распростертыми объятьями.

– Еще бы. Отец пишет: подозревают, что на ее счету семьдесят человек, пропавших без вести, в возрасте от трех до восьмидесяти лет. А когда она уехала, исчезновения прекратились.

– Может, переехав сюда, она действительно пыталась начать все сначала, – задумчиво протянул Сэм. – Ведь здесь упоминаний о подобных исчезновениях не было. Конечно, она доставляла всем кучу неприятностей, была сварливой, несносной старухой, может, даже, виновна в чьей-то смерти, но ни о чем таком мы не слышали.

– Может, просто поблизости жило слишком мало народа, – возразил Дин. – А может, люди тогда селились не так кучно, поэтому исчезновения оставались незамеченными.

– Зато когда она снова сорвалась, мало никому не показалось.

– Это точно, Сэмми. И мы должны положить этому конец.

– У отца на этот счет нет никаких предложений?

– Тут есть заклинание, которое может отменить действие ее проклятия, – ответил Дин. – Но, кажется, будет лучше, если мы вдобавок сожжем и засыплем солью ее кости.

– Старая добрая классика. Интересно, где нам искать ее могилу?

Хармон Байрд все это время молча смотрел на дорогу, покачиваясь из стороны в сторону, как былинка на ветру.

– Может, наш старичок в курсе, – предположил Дин.

– Мистер Байрд, – позвал Сэм. – Вы не знаете, где был дом Элизабет Марбро? Или где ее могли похоронить?

– Ее дом? – переспросил он. Вопрос Сэма вернул его к действительности. – Он был дальше, в Ведьмином ущелье. Почти у самого Большого каньона. Видно, сын хотел, чтобы она жила как можно дальше от него.

Дин вытащил из багажника сумку с оружием и инструментами, расстегнул молнию, бросил внутрь складную лопату.

– Пошли.

– Идите без меня, – сказал Сэм. Он долго обдумывал эти слова по дороге к машине от старой школы. И хотя он знал, что рано или поздно придется их произнести, оттягивал этот момент, как мог. – Я поеду в торговый центр. Вдруг вы не успеете добраться до нее. Или заклинание не сработает. Кто-то должен быть там, на всякий случай.

– Как скажешь, – ответил Дин. Его интонация неуловимо изменилась, кто-нибудь другой разницы бы и не заметил, но Сэм слишком хорошо знал своего брата. Не считая отца, он был для Дина самым близким человеком. Весь прошлый год они были неразлучны. Сэм прекрасно понимал, что Дин лишь делает вид, что ему все равно. На самом деле он разочарован.

– А я хочу быть в гуще событий, – продолжил Дин. – Хочу прижать эту тварь раз и навсегда.

Сэм поддерживал брата. Но он занимался охотой не потому, что ему доставляло удовольствие отправлять ублюдков туда, откуда они явились, хотя это было приятным дополнением. Он охотился на всяких тварей, чтобы защищать людей и спасать их от смерти.

– Боюсь, тебе достанется все веселье, – сказал он. – Если в торговом центре начнется резня, вспыхнет паника. Кто-то должен будет помочь.

Дин едва заметно пожал плечами, все еще избегая смотреть Сэму в глаза.

– Наверное, ты прав.

Сэм был в этом уверен. И еще он понимал, что такая идея даже не пришла бы в голову Дину. Его брат был охотником до мозга костей. В этом не было ничего плохого, охотники нужны этому миру. Просто он сам не такой. Да, он тоже с этого начинал, как и его брат. Но ему повезло пожить обычной жизнью, какую ведет большинство людей. И он не мог просто взять и забыть об этом. Не мог оставить все позади, как отец. Дин был тогда совсем мальчишкой, у него не было шанса выбрать другую дорогу. Выбор за него сделал отец.

В этом и состояла пропасть между ними, их собственный Большой каньон, который им никогда не пересечь. Дин не знал другой жизни, и именно это отделяло его от того мира, который он так стремился защитить. Сэм попробовал эту жизнь на вкус с Джессикой в Стэнфорде, и она навсегда останется в его сердце.

Не прибавив больше ни слова, он набил карманы патронами с каменной солью и обычными, сорок пятого калибра.

– Я пойду с тобой, Дин, – сказал Байрд. – Хочу увидеть, как все закончится.

– Отлично, – отозвался Дин. Он тоже подошел к багажнику за боеприпасами, и плечи братьев соприкоснулись.

– Осторожнее с моей тачкой, – предупредил Дин. – И заберешь нас на обратном пути. Не хочу тащиться обратно в город пешком.

– Не переживай, не придется.

Дин молча собрал припасы и пошел обратно в сторону Ведьминого ущелья, откуда они только что вернулись. Байрд бросил взгляд на Сэма, будто ожидая его одобрения, а потом отправился вслед за Дином.

Сэм прекрасно понимал, что каждый раз, когда они с Дином расставались, мог стать последним. Сражаясь плечом к плечу, они прикрывали друг друга. Для каждого из них битва без поддержки другого могла оказаться смертельной.

Он смотрел вслед Дину и Байрду, пока они не скрылись из виду, а потом завел «Импалу» и поехал к торговому центру.

Джулиет снова и снова возвращалась к окну. Джип Говарда Патрика стоял на подъездной дороге с открытой дверью. Ключи или валяются рядом с ним на земле, или зажаты у него в руке. Если, конечно, волк не сожрал их или еще куда-то не подевал.

Волк мог привести машину в негодность, что он уже с успехом проделал с другими автомобилями, но Джулиет не видела никаких следов повреждений или оборванных проводов под капотом. На снегу не видно было растекшегося бензина или масла.

А это значило, что всего в пятидесяти метрах от нее находился путь к спасению. А может, и всего в тридцати. Она пыталась предупредить Говарда, но не успела.

Джулиет корила себя, но как она могла это сделать? Написать на листе бумаги? С такого расстояния он все равно ничего бы не разобрал. Позвонить ему на мобильный она тоже не могла.

Раньше она надеялась, что кто-то проедет мимо ее дома. Теперь же она молилась, чтобы этого не произошло. Ей не хотелось, чтобы из-за этого проклятого волка погиб кто-то еще. Включая, естественно, и ее саму.

Она поискала зверя глазами. Если бы он отбежал подальше – охотясь на корову, например, тогда она могла бы рискнуть добраться до джипа.

Но как понять, достаточно ли далеко находится зверь? Вот в чем дело. Волк бегал куда быстрее, чем она сама. Но сможет ли он пробежать сто метров за то же время, за какое она преодолеет двадцать? А двести? К тому же она не знает, где ключи. Если они упали под машину, ей придется искать их. Она вздрогнула, представив, как стоит на четвереньках и шарит рукой под джипом, а волк набрасывается на нее сзади.

Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. От переживаний толку не будет. Если она увидит, что волк далеко, попробует добраться до машины. Но зверь должен быть действительно далеко, потому что если ей не удастся отыскать ключи, у нее должно хватить времени вернуться обратно в дом. Запираться в джипе бессмысленно, как только волк увидит, что она внутри, то без труда выбьет стекло и доберется до нее. Мобильный телефон Говарда тоже не поможет, сигнал он здесь не поймает.

Ружья у него в машине, конечно же, не было. С ружьем, пусть даже без ключей, у нее был бы шанс.

А без ружья лучше оставаться в доме.

Она снова поднялась на второй этаж и обошла все окна, высматривая зверя. На западе его не оказалось, на южной стороне тоже. Джулиет выглянула в восточное окно, и ей показалось, что она увидела его, но присмотревшись, поняла, что это просто точащий из-под снега кактус качается на ветру. Тогда она вернулась в комнату, откуда наблюдала за гибелью Говарда. Она скользнула глазами по красному джипу, всмотрелась вдаль, потом оглядела двор. Ничего.

Наконец ее взгляд вновь вернулся к джипу.

Рядом с ним стоял Говард и смотрел на дом.

Он жив! Джулиет хотела распахнуть окно, чтобы окликнуть его.

Но за последнее время она научилась осторожности и в последний момент остановилась. Раз волка нигде не видно, может, он на крыше, только и ждет, чтобы она открыла окно и высунулась наружу.

Она разглядывала Говарда, и тут до нее дошло.

У него был вспорот живот, из него вываливались внутренности, свисали порванные кишки. Разве он мог выжить после такого?

А на земле, рядом с джипом, лежало его тело.

Не могло же быть двух Говардов. Двух мертвых Говардов.

Ей показалось, что она сейчас снова разрыдается.

Но слез не было.

Видно, она уже выплакала их все. И даже не удивлялась больше, что Говард стоит рядом с собственным трупом. Ее охватило какое-то безразличие.

Ей захотелось просто открыть окно и выбраться наружу. Если волк достанет ее – так тому и быть. А если нет, у нее может получиться красивый прыжок ласточкой с крыши. Еще в школе ей нравилось нырять с вышки. Может, она и не умрет сразу, но покалечится точно, и тогда волк сможет прикончить ее.

Какой смысл жить, если происходящее больше не вызывает никаких эмоций? Если она уже все равно что мертва?

Она уже готова была распахнуть окно, как вдруг увидела Стью. Он тоже стоял на ногах, а на его теле виднелись кровавые раны. Его труп остался лежал у него за спиной, в тающем снегу.

Говард решительно двинулся к дому. Его голова клонилась на правое плечо, челюсть отвисла, шагал он неуверенно.

Но все же он двигался.

Стью пошел вслед за ним.

Кажется, у волка появилось подкрепление.

Глава 32

По пути к торговому центру Сэм наблюдал резню такого масштаба, какого еще вчера не мог вообразить. Он проехал мимо перевернутого фургона, который, судя по оставшимся на дороге следам, слишком резко затормозил. Трупы валялись вокруг него, как пустые банки из-под пива после пляжной вечеринки. Не проехав и четырехсот метров, он увидел труп туриста с рюкзаком на плечах. Похоже, его избили так, что в теле не осталось ни одной целой кости, и теперь он больше походил на мусорный мешок, чем на человека. В тридцати метрах от дороги горел дом, но никому не было до этого дела.

Видимо, полицейские даже не пытались больше выезжать на места убийств. Или же вызовов было так много, что они просто не могли всюду успеть. Ни тот, ни другой вариант его не радовал.

Вот поэтому они и приехали сюда. Ради этой цели они с Дином колесили по всей стране, расследуя странные происшествия и пытаясь положить им конец. В Сидар-Уэллсе удача пока была не на их стороне.

Но, может быть, они еще смогут спасти жителей этого города. Если Дину и Хармону Байрду удастся уничтожить кости ведьмы и отменить проклятие, а ему самому – предотвратить бойню в торговом центре, значит, их поездка сюда окажется не напрасной.

А если ничего не выйдет, провал будет таким оглушительным, что ему просто его не пережить. Он сомневался, что даже Дин сможет оправиться после такой неудачи.

Сэм втопил педаль газа в пол, и машина полетела вперед. Деревья за окном слились в сплошную зеленую ленту, и вскоре впереди замаячил торговый центр. Огромная парковка уже была заполнена машинами. Он заехал на нее, подхватил сумку с оружием и боеприпасами и побежал к зданию.

Полдень еще не наступил, но людей уже впустили внутрь. К входу спешили немногие опоздавшие, но он ожидал увидеть перед зданием огромную толпу, учитывая количество машин на стоянке. Вряд ли церемонию открытия начали раньше… Скорее всего, людей впустили в торговый центр из-за непогоды. Небо было затянуто тучами, казалось, вот-вот пойдет снег.

Толкнув тяжелую стеклянную дверь, он увидел внутри целую толпу. Большинство собралось в центральном холле, кое-кто бродил вокруг, разглядывая выставленные в витринах товары. Магазины были еще закрыты.

Вокруг было полно новогодних украшений – ленты и огромные банты, снеговики, полосатые леденцы, фигурки Санта-Клаусов и семисвечники. В коридорах вдоль стен стояли живые елки в кадках. Казалось, будто сюда пересадили часть леса, окружающего торговый центр.

Всюду царило радостное оживление. Еще бы, вряд ли посетителям сообщили по громкой связи о грозившей им смертельной опасности. Сэм взял свою большую сумку под мышку, так, чтобы поменьше привлекать к себе внимание. Он надеялся, что его не примут за чокнутого студента, который собирается всех перестрелять. Он заметил в толпе пару полицейских из отряда шерифа Беккета. Пробравшись в центр зала, он увидел и самого шерифа. Вместе с мэром, управляющей Карлой Круг и начальницей охраны Линнетт он стоял рядом с пустым помостом. У Линнетт на поясе висела кобура с пистолетом. Другие охранники также были вооружены.

Сэм подошел ближе, и Бекетт, наконец, заметил его. Шериф едва заметно кивнул ему, показав глазами, чтобы он оставался на месте и ждал. Сэм остановился и стал ждать.

Через несколько минут Бекетт отошел от остальных и направился к нему. Мэр Милнер тоже увидел Сэма и побледнел. Сэм не смог разобрать по губам, что мэр сказал Карле и Линнетт, но это явно был не комплимент младшему Винчестеру.

– Вы сдержали свое обещание? – спросил Бекетт, подойдя к Сэму.

– Мы делаем все возможное, – ответил тот. Он совсем забыл об уговоре с шерифом. – Дин должен все это остановить, но с такими вещами никогда наверняка не знаешь, как все пойдет. Я подумал, что моя помощь может понадобиться здесь.

– Надеюсь, у нас все под контролем.

Сэм говорил шепотом: если их разговор услышат, может начаться паника. Рядом с ними было человек тридцать, а всего в зале – несколько сотен.

– А получится ли удержать контроль, если все пойдет не так?

Бекетт оглядел толпу.

– Может, и нет, – признался он.

– Нет никаких гарантий, что Дин успеет раньше, чем у нас тут объявятся… нежданные гости, – сказал Сэм. Он был уверен, что шериф понимает, о чем он. – И если это случится…

– У моих парней патроны с каменной солью, – сказал Бекетт. – На краю парковки, у леса, стоит патруль. Будем надеяться, что они успеют перехватить их раньше, чем они доберутся до центра. Но стрельба может вызвать панику, а мне бы не хотелось в день открытия иметь дело с обезумевшей толпой.

– Не стоило пускать людей внутрь.

– Миссис Круг хотела, чтобы они увидели витрины до того, как начнется церемония, чтобы потом, не теряя времени, все могли приступить к покупкам. Я не стал возражать, подумав, что в случае чего мы сможем закрыться внутри.

– А как все они вернутся домой? – спросил Сэм. – Разве из города снова можно выехать?

– Насколько я знаю, нет. Надеюсь, когда люди начнут разъезжаться, все уже закончится.

– Слишком много пустых надежд, – заметил Сэм.

– Вы не знаете мэра Милнера, – ответил Бекетт. – Он живет иллюзиями. Но его мечты привели его на должность мэра, так что он верит в силу собственной мысли. Боюсь, у него никогда не было повода усомниться в своей правоте. Возможно, сегодня ему такой случай представится, если несколько тысяч человек застрянут в Сидар-Уэллсе по воле разъяренных призраков. – Он криво усмехнулся. – Знаю, насколько по-идиотски это звучит, но вы же верите, что так оно и будет?

– Я не просто верю, – отозвался Сэм. – Я знаю, что так и будет. И я знаю, в чем причина. Поэтому, надеюсь, мы сможем все это предотвратить.

– Если от силы мысли хоть что-то зависит, от всей души желаю, чтобы у вас получилось.

– Если не получится… – Сэм встряхнул сумку, в которой звякнуло оружие. – Если не получится, тогда нас ждет настоящая бойня.

«Парень прав», – подумал Джим Бекетт. Если на торговый центр нападет даже один призрак, или кто они там есть, начнется паника, и вреда от нее будет гораздо больше, чем от всех призраков вместе взятых. Он обсуждал такой вариант развития событий со своими ребятами, и они готовы были поддерживать порядок, но две тысячи человек будут просто неуправляемыми.

План был такой – окружить призрака и разделить людей на небольшие группы, перегородив отдельные участки торгового центра. От главного зала отходили длинные коридоры, поэтому все здание можно было легко разделить на три части. Небольшой группой людей управлять гораздо проще.

Это был план, а сработает ли он, Бекетт не знал. За те годы, что он работал шерифом, ему никогда еще не приходилось иметь дело с такой толпой. Он вообще сомневался, что его полицейским когда-либо приходилось сталкиваться с подобной ситуацией.

В одном он был уверен: когда все закончится и если ему удастся это пережить, в раппорте он о случившемся не напишет и ничего никому не расскажет. Во-первых, никто не поверит, а во-вторых, ему нечем было гордиться. Он позволил политикам, а точнее, мэру Милнеру наступить себе на горло. Не мэр, а он и только он несет ответственность за безопасность граждан, но позволил связать себя по рукам и ногам.

До прихода Сэма, всего пару минут назад, он вновь пошел у мэра на поводу, согласившись не устраивать шума и сделать все, чтобы открытие торгового центра прошло по плану. Милнер все еще о чем-то жарко спорил с Карлой Круг. Видимо, требовал, чтобы для его речи отвели больше времени. Увидев, сколько народа собралось, он не хотел упускать случай побыть в центре внимания.

Но, может быть, Бекетту все же удастся вернуть себе чувство собственного достоинства. Он решительно направился к Милнеру и Карле, которые что-то оживленно обсуждали. Когда он подошел, они замолчали.

– Хочу прояснить одну вещь, – начал Беккет, не извинившись. – Если появится хоть намек на то, что сюда направляется одна из этих тварей, весь контроль над ситуацией перейдет ко мне.

– Что это значит, Джим? – спросила Карла.

– Это значит, что если торговый центр станет местом преступления, то отдавать приказы буду я. Не вы, не мэр Милнер и не ваша охрана. Я. Это ясно?

– Да ладно, Джим, – заговорил Милнер, будто уговаривая ребенка не устраивать истерику. Бекетт едва сдержался, чтобы не двинуть ему в челюсть. Но, возможно, сегодня такая возможность еще представится. – Давай без глупостей, это наша общая ответственность.

– Я так не думаю, Дональд. Несмотря на все происходящее, на кучу трупов, вы, похоже, все еще не понимаете, с чем мы имеем дело. Праздничной скидкой от этого не отделаешься. И если начнется паника, в которой могут погибнуть люди, я возьму управление ситуацией на себя. И это не обсуждается.

– Джим, поверь, – сказала Карла, – меньше всего мне тут нужна паника. Я просто не хочу, чтобы ваши люди понапрасну пугали людей.

– Насчет моих людей можете не беспокоиться, – ответил Бекетт. – Сколько работников центра живет в Сидар-Уэллсе? Наверное, большинство. А вот не местные, те, кому мы вчера запретили покидать город, начнут жаловаться и рассказывать про убийства. И достаточно им будет поговорить с несколькими покупателями… Помните игру в испорченный телефон? Тут полно народа, и если поползут слухи, паника начнется без всякого нападения. Так что будет так, как я сказал. И мне плевать, если вам это не нравится. Ваша охрана будет слушаться меня и моих людей. Мне нужно поговорить с Линнетт и убедиться, что ей тоже все ясно. И что она предупредила своих ребят. Я не хочу, чтобы кто-то из охранников облажался, пока я пытаюсь навести порядок. Всем все понятно?

Мэр Милнер, кажется, собирался возразить, используя свой авторитет. Но только сжал губы так, что они побелели, и медленно кивнул.

Наблюдавшая за ним Карла тоже сдалась.

– Я позову Линнетт, – сказала она. – Поговорите с ней в помещении охраны, чтобы вас никто не слышал.

– Отличная идея, – отозвался Бекетт. – Там и встретимся.

Сэм обходил торговый центр, высматривая, не мелькнет ли кто в толпе в старомодной одежде или не замерцает, как призрак. Успев согреться внутри, люди расстегивали теплые куртки, развязывали шарфы и убирали шапки в карманы. Они облепили витрины, всем не терпелось поскорее заняться покупками. Сэму и самому на глаза попалась пара симпатичных шмоток. Он не был потребителем, отец воспитал в них отвращение к людям, жизнью которых управляли вещи, но он не возражал против новой куртки, свитера или ботинок. Выучившись на юриста, он получал бы неплохое жалованье, но теперь ему приходилось обходиться фальшивыми кредитками Дина, оправдываясь тем, что они с братом приносят пользу обществу, охотясь на сверхъестественных тварей.

Из ресторанного дворика доносились запахи пиццы, цыпленка в кисло-сладком соусе и чизбургеров с картошкой фри. Он уже давно ничего не ел, и в животе заурчало. Самые нетерпеливые уже выстроились в очередь у прилавков, и работники ресторанчиков болтали с ними, ожидая официального открытия, чтобы начать продажу.

Сэм взглянул на часы, висевшие над прилавком с тако. Без шести минут двенадцать. Скоро открытие.

А он еще не все осмотрел внутри, не говоря уже о парковке. Он прибавил шагу.

Еда подождет.

Глава 33

– Эй, приятель, вы точно знаете, где эта ведьмина хижина? – уточнил Дин. Школьное здание уже давно осталось позади. Снег тут лежал глубокий, и ботинки с джинсами у Дина уже промокли насквозь.

– Конечно, знаю, – ответил Хармон Байрд. – Мы старались не приближаться к ее дому, хотя она померла еще до моего рождения. Иногда старшие ребята уговаривали нас зайти внутрь. Я однажды зашел, сделал три шага и скорей наружу. Хорошо еще хоть, что штаны не обмочил.

– И другого пути к дому нет?

– Я знаю только ту дорогу, по которой мы сейчас идем. Может, там уже высотку построили, кто его знает. Я там с детства не бывал и сейчас бы носа туда не сунул.

Дин промолчал. Ему приходилось сдерживаться из всех сил, чтобы не нагрубить старику. Да, тот уже дышал на ладан, но все еще был вполне в здравом уме. Ведь он знал, что они ищут следы всякой чертовщины, неужели не догадался раньше упомянуть об этой ведьме? Дина тошнило от мысли, что люди гибли, пока Байрд изображал в лесах одинокого рейнджера и бесцельно слонялся с ними с тех пор, как они нашли его. И от охотников-любителей бывает толк, но если из-за твоей забывчивости гибнут люди, это уже никуда не годится.

Места тут были, безусловно, очень красивые. Сэм бы насладился пейзажем, а вот Дин не слишком любил глазеть по сторонам. Долина спускалась все ниже, и с обеих сторон над ними возвышались желтовато-белые склоны каньона. Поля укрывал белый снег, из-под которого торчала пожелтевшая трава, попадались кривые деревца, склонившие к земле заснеженные ветки. Тут было бы тихо и спокойно, но чем дальше они продвигались, тем больше вокруг становилось птиц и всякой живности. Вороны и голуби, серые в черную крапинку и светлогрудые, наблюдали за ними с деревьев и с земли. К пернатым присоединились серые белки с облезлыми хвостами. Рыжие койоты, похожие на шелудивых псов, спокойно стояли рядом с животными, на которых обычно охотились. Потом им попалась пара оленей, у самца были огромные рога. Из-за каменистого склона каньона им навстречу вышло три снежных барана. Из-под снега лезли мыши и крысы, выползали змеи. Вскоре за ними наблюдало по меньшей мере пятьдесят пар глаз.

Было странно видеть столько животных, которые, казалось, совсем их не боялись.

Еще более странным было то, что животные следовали за ними по пятам.

– Вы когда-нибудь такое видели? – в конце концов не выдержал Дин.

– Видал, но только не всех вместе, – ответил Байрд. – Будто на танцплощадке собрались.

– Это меня и пугает. Думаете, это настоящие животные или их прислала ведьма?

– Я думал, ведьмы дружат только с черными кошками.

– Ведьмы бывают разные, – резко возразил Дин, все еще злясь на старика. – Если эти зверушки нападут на нас, придется отбиваться и тратить боеприпасы, а потом мы останемся беззащитными. Далеко еще?

– Кажется, недалеко, – ответил Байрд.

– Кажется. Вот спасибо, мне стало гораздо легче.

– Мог бы карту прихватить в магазине, – огрызнулся Байрд.

– Сам жалею, что не сделал этого.

У Дина по коже бежали мурашки от взглядов всех этих маленьких глазок. Он не сомневался, что животные действуют, подчиняясь чужой воле. Они вели себя не как дикие звери, которые удрали бы, завидев людей, а не разгуливали бок о бок, как старые друзья. Настоящие животные издавали бы звуки, эти же молчали.

Ружье Дина было заряжено, и он изо всех сил сопротивлялся желанию пустить его в ход. Угроза витала в воздухе, казалось, нападение произойдет в любую секунду. Винчестер не сводил глаз с окружавшего их зоопарка.

– Можно попробовать пальнуть, – спустя несколько минут предложил Байрд. – Может, спугнем их.

– Как бы они сами нас не спугнули, – ответил Дин. Он все еще цеплялся за надежду, что этому есть какое-то естественное объяснение. Что такое поведение животных вызвано начинающимся землетрясением или другим природным бедствием. У него в карманах было достаточно патронов с каменной солью, но они предназначались ведьме и ее хранителям. А сбегать в машину за боеприпасами было бы затруднительно, потому что сейчас она стояла у торгового центра.

Первыми напали птицы.

Только что они сидели рядом с остальными и вдруг, словно повинуясь чей-то безмолвной команде, они полетели на них, хлопая крыльями и разевая клювы в беззвучном крике.

Дин вытащил из кармана два патрона и, раскрыв их, очертил каменной солью круг на земле вокруг них со стариком. У него был с собой еще пакетик с солью, но она предназначалась для ведьминых костей.

– Не выходите из круга, – предупредил он. – Что бы ни случилось. – Он открыл еще один патрон и добавил соли, которая таяла на снегу. Ему удалось очертить круг диаметром около метра.

Он успел вовремя. Первыми подоспели вороны, размеренно хлопая большими черными крыльями. Птицы летели на них, вытянув когти и угрожающе раскрыв клювы. Но круг из соли отбросил их назад, и они бешено замахали крыльями, пытаясь удержаться в воздухе. За ними последовали глупые голуби, которых ничему не научил опыт воронов.

Другие животные тоже перешли в наступление. На них бежали олени и бараны. Следом спешили белки, скунсы, еноты, крысы, мыши и змеи.

Первым до них добрался олень с огромными рогами. Он нагнул голову для атаки и прыгнул, но, наткнувшись на невидимую стену, шарахнулся, как от удара электричеством. Вспыхнув черным огнем, он замерцал и упал на снег, на мгновение превратившись в работника ранчо времен молодости Хармона Байрда, потом снова стал оленем и побрел в сторону, спотыкаясь, будто хватил лишнего в баре.

– Раз испугался, значит, все понимает, – заметил Дин.

– Еще бы, – ответил Байрд. – Это же мой папаша.

Два барана набросились на круг вместе, но отпрянули, безмолвно заблеяв от боли.

– Ваш отец что, тоже погиб на ранчо? – резко спросил Дин.

– Я же рассказывал.

– Да, точно, – осекся Дин. Байрд действительно рассказывал об этом, но Дин позабыл.

– Надо помочь ему, – сказал Байрд. – Кажется, он ранен.

Дин едва успел удержать старика за куртку, прежде чем тот вышел из круга. Старик сопротивлялся, но Дин не отпускал его, продолжая тянуть к себе. Наконец Байрд сдался.

– Это не ваш отец, – напомнил Дин. – Поверьте, я знаю, что вы чувствуете. Но ваш отец мертв. И уже давно. Как, вы говорили, его убили? Томагавком?

– Да, в спину.

– Ну вот, видите. Это просто призрак вашего отца. Его дух находится под заклятьем, и если мы доберемся до ведьмы, ваш отец сможет обрести покой. Но если вы нарушите круг, животные разорвут нас на части, – и мы уже никогда не остановим ведьму.

Хармон Байрд молчал, пытаясь отдышаться, упрямо стиснув зубы. Но слова Дина возымели на него действие, его взгляд смягчился, и он тяжело вздохнул.

– И как нам до нее добраться?

Животные вплотную подошли к невидимой стене, время от времени пытаясь прорваться внутрь. Птицы летали вокруг. Дин чувствовал их смрад, в котором тонула свежесть заснеженной долины.

– Этого я пока не знаю.

– Хорошо бы поскорей узнать.

– Сам понимаю! – огрызнулся Дин. – Люди гибнут. Мой брат в этом чертовом торговом центре, ему грозит опасность. Я же не идиот.

Байрд улыбнулся ему и кивком указал на землю.

– Снег тает от соли, – сказал он. – Круг отличный, только если соль где-то сползет или сдвинется, он разомкнется. И что тогда?

– А, – ответил Дин. – Простите. Тогда, боюсь, Бэмби и его друзья разорвут нас на куски.

Глава 34

– Сэм?

Он повернулся на голос. К нему шла Хизер Панолли. На ней была шубка из искусственного меха и узкие джинсы. Волосы собраны в свободный хвост. Выглядела она очень свежо и молодо.

– Не думала, что снова увижу тебя, – сказала она. – А где Дин? – Она подошла ближе, и Сэм почувствовал запах ее цветочных духов.

– Он… пытается разобраться… с той… ситуацией, которую мы обсуждали, – прошептал Сэм. – А ты что здесь делаешь?

– Ты что, шутишь? Это же торговый центр!

– Конечно, но… здесь небезопасно. Не знаю, есть ли у… призраков мозги, но если так, то они быстро сообразят, какой лакомый кусочек этот центр. Не надо было приезжать.

– Ну, я так понимаю, что везде небезопасно, – возразила она. – К тому же мой парень, Тодд, будет тут работать. – Она указала на книжный. – Вон там.

– Длинноволосый брюнет?

– Да, а откуда ты знаешь?

Видимо, он так и не рассказал Хизер о том, что произошло, хотя и обещал сделать это.

– Мы встречались, – отозвался Сэм. – Лучше ему не видеть, как ты со мной разговариваешь.

– Почему?

– Он сам тебе все объяснит. – Может быть, это заставит их поговорить начистоту.

Она не стала настаивать.

– Значит, мне стоит остерегаться индейцев, вооруженных луком и стрелами?

Сэм кивнул.

– И не только.

– А что у тебя в сумке? – спросила она. – Оружие?

– Хизер, слушай…

– Мне ты можешь сказать, Сэм. Я не проболтаюсь.

«То-то ты сохранила секрет своего отца», – подумал Сэм. Конечно, он был рад, что она им все рассказала, хоть это ничего и не дало, но в их деле никогда не знаешь, какая информация может пригодиться. Но вот свои секреты он ей доверять не хотел.

– Хизер, мне надо идти. Я должен обойти весь центр, и у меня осталось не так много времени.

– Ладно, не буду задерживать тебя, Сэм. – Она выглядела разочарованной. – Может, позже еще увидимся.

– Может быть, – бросил он на ходу.

От разочарования еще никто не умирал.

А вот от нападения армии призраков – запросто.

Он пытался пробраться через галерею, которой был окружен центральный зал, но там скопилось столько народу, что ему пришлось бы расталкивать всех своей сумкой.

Тут он услышал звук включенного микрофона и понял, почему вокруг такое столпотворение – начиналась церемония открытия. А он даже не обошел верхний ярус, не говоря уже о парковке.

Вместо того чтобы продираться сквозь толпу, он решил сдать назад, отойдя к витрине магазина нижнего белья. Ему надо было иметь возможность охватить взглядом как можно больше народа, чтобы заметить, если кто-то начнет мерцать или растворяться в воздухе.

С того места, где он стоял, ему была видна лишь небольшая часть нижнего яруса. Он надеялся, что полицейские также наблюдают за толпой, а не слушают выступление вместе со всеми.

– Дамы и господа, – из колонок раздался голос Карлы Круг. – Благодарю вас за то, что пришли на церемонию открытия нашего торгового центра.

Раздались бурные аплодисменты, и Карла умолкла, наслаждаясь ими. Овации не смолкали почти минуту, потом она продолжила.

– Я вижу, что вы, как и я сама, с нетерпением ждали этого дня. Теперь нам, наконец, не нужно больше ездить в Прескотт, или Флагстафф, или Феникс, чтобы купить модные вещи, посмотреть новый фильм или поужинать в приятной обстановке. Теперь люди из близлежащих городов могут встречаться в нашем торговом центре, оборудованном климат-контролем, оснащенном всеми новейшими технологиями. У вас появилась возможность посетить лучшие магазины, где работают лучшие продавцы – наши с вами соседи!

Вновь раздались аплодисменты, на этот раз уже не такие продолжительные.

– Меня зовут Карла Круг, и если кто-то еще не знает, я являюсь управляющей этого торгового центра. Мой офис находится на втором этаже, и если вам захочется сделать какое-то предложение, похвалить нас или, не дай бог, высказать претензию – вы всегда найдете меня там. Я хочу, чтобы вы приходили ко мне и рассказывали о своих впечатлениях. А если не застанете меня, значит, я сама не удержалась и пошла пробежаться по нашим замечательным магазинам!

Оглядывая толпу, Сэм приметил Эйлин – официантку, которая обслуживала их в кафе «Колесо телеги», отца Хизер, Питера Панолли, миссис Франкл из библиотеки. Попадались и другие знакомые, которых он встречал в городке. Казалось, сегодня здесь собрались все жители Сидар-Уэллса. Может, все решили, что среди людей будет безопаснее.

Может, так оно и есть, а может, и наоборот.

– Я знаю, что вам не терпится пойти по магазинам, – продолжила Карла. – Мне тоже. И хочу предупредить, что в обувном «Фреддиз Фэшн» на витрине красуется пара красных туфель от Маноло Бланик, так вот я их уже отложила! – В толпе раздался смех. Сэм надеялся, что хорошего настроения и дальше ничто не омрачит.

– Ладно, я умолкаю. Пойду отыщу свои кредитки. У нас сегодня особый гость! Попрошу поприветствовать мэра Сидар-Уэллса, Дональда Милнера. После его короткой речи мы все сможем, наконец, пойти по магазинам!

Голос Карлы снова потонул в аплодисментах. Затем к микрофону вышел мэр Милнер. Сэм гадал, каким образом ему удастся обойти тему убийств и тот факт, что до тех пор, пока все это не закончится, никому из приехавших со всей округи людей не удастся покинуть город.

– Спасибо, Карла, – начал Милнер. – И спасибо всем собравшимся здесь сегодня, несмотря на непогоду. Как вы скоро сами увидите, наш торговый центр может похвастаться отличными кондиционерами. Поэтому вам тут будет комфортно, что бы ни творилось снаружи. Уверен, все мы это оценим и будем ценить еще много лет!

Он подождал, пока стихнут смех и аплодисменты.

– Множество людей долго трудились, чтобы это произошло, – продолжал он. – Мне бы хотелось всех их поблагодарить сегодня. Некоторые сомневались, что нам удастся осуществить этот проект, но я верил – вместе с Карлой и теми, кто нас поддерживал. И сегодня мы, наконец, можем с гордостью сказать: «У нас получилось!»

Снова раздались смех и одобрительные возгласы.

– Сидар-Уэллс – лучший город во всей Аризоне. А может, и в США. И сегодня к его достоинствам прибавился самый современный и большой торговый центр в штате. Неподалеку отсюда находится достопримечательность, которую мы все знаем и любим, – Большой каньон. А сегодня, дамы и господа, у нас появилась новая достопримечательность, наш торговый центр! Спасибо, что приехали и… приятных покупок!

Аплодисменты долго не смолкали. Вот и ответ на все вопросы, подумал Сэм. Зачем говорить о неприятных вещах, когда можно сделать вид, что ничего не происходит. Отец всегда с презрением относился к политикам. В Стэнфорде Сэм понял, что некоторые из них действительно заботятся об общественном благе, а другие – только о собственной выгоде.

Мэр Милнер был ярким представителем второй категории.

Шквал оваций, наконец, стих. Магазины распахнули свои двери, и люди стали расходиться, покидая центральный зал.

Сэм вздохнул с облегчением. Он очень боялся, что нападение может произойти, пока все толпятся в тесном пространстве, но, к счастью, этого не произошло.

Может, Дин и Хармон Байрд уже добрались до дома ведьмы, и им удалось произнести заклинание, разрушающее ее проклятие, засыпать ее кости солью и сжечь? Телефоны не ловят сигнал в ущелье, так что Дин вряд ли сможет ему позвонить.

Вдруг толпа отхлынула назад, веселые разговоры разом смолкли.

– Что это? – раздался чей-то крик, полный ужаса.

«Значит, – подумал Сэм, – Дин все-таки не успел».

Глава 35

– Вот чего бы не хотелось, – прошептал Дин, – так это остаться без боеприпасов.

– Это точно, – отозвался Байрд.

– Но, похоже, нам улыбнулась удача. Они довольно плотно столпились вокруг нас. И с дробовиком…

– Согласен. – Байрд помахал своей винтовкой. – Я прикрою тебя, но мы с моей старушкой много не положим.

– Уже что-то, – отозвался Дин, жалея, что старик вооружен не дробовиком, а лишь древней винтовкой с самодельными разрывными пулями. – Только экономьте патроны.

– У меня из руки пятицентовик не вынуть, так я в него вцеплюсь. Так что про экономию мне не рассказывай.

– Тогда поехали. – Дробовик Дина был полностью заряжен. Зверье топталось по периметру круга, время от времени тычась в него, проверяя на прочность. Дин был прав, они стояли плотной стеной. Проблема была лишь в том, что все они были разного роста – грызуны и пресмыкающиеся у земли, олени и бараны – выше, а птицы – над головой.

Но мешкать было нельзя. Животные растаптывали снег, и соль таяла на глазах. Если на то, чтобы пробить путь, у него уйдет патронов восемь, останется еще шестнадцать.

Возможно, у дома ведьмы их поджидает гораздо более внушительная защита. Тогда шестнадцатью патронами не обойтись.

С другой стороны, тогда и сотни может не хватить. Но если они погибнут здесь, то о том, что их ждет у хижины, можно не беспокоиться.

– Начали! – крикнул Дин. Он вскинул дробовик, надеясь положить как можно больше птиц. Грянул выстрел, и во все стороны полетели перья и потроха. На земле кровавые ошметки замерцали и засияли черным светом. Но большая часть исчезла прямо в воздухе.

Выстрел напугал остальных животных, которые замерли на месте или попрятались за более крупных собратьев. Тем лучше. Чем кучнее они стоят, тем больше он сможет положить одним выстрелом. Если бы они еще стояли подальше, это увеличило бы радиус поражения, но чем богаты, как говорится, тем и рады. Дин опустил дробовик и выстрелил по копошащейся у земли мелюзге, надеясь, что если соль заденет ноги крупных животных, этого хватит, чтобы уничтожить их.

От крыс, мышей, бурундуков и скунсов не осталось и следа. Вернее, от скунсов осталась, как ни странно, знакомая вонь жженых покрышек.

Крупные животные – койоты, еноты, олень и баран, задетые выстрелом, не исчезли, но упали на снег, беззвучно крича от боли. Они корчились в агонии, мерцали и пропадали из виду, а затем снова проявлялись. Другие меняли облик на человеческий.

Среди них оказался и олень, который превращался в отца Байрда.

– Па! – снова закричал Байрд. На этот раз Дин не успел его остановить, и он бросился к призраку, принявшему вид его давно умершего отца.

И разорвал круг.

– Черт! – воскликнул Дин. Он обернулся и выстрелил в стоявших позади крупных животных, чтобы предотвратить нападение с тыла.

Духи-животные замешкались. Ничто больше не преграждало им путь, но число погибших от трех выстрелов собратьев заставило их призадуматься.

«Конечно же, – вздохнул Дин, – они решат нападать».

Он вставил в дробовик еще один патрон и выстрелил. К тому моменту Байрду удалось добраться до отца, который опять превратился в оленя и теперь пытался подняться на ноги и боднуть Байрда рогами. Дин прыгнул вперед и успел сбить старика с ног. Он сам едва сумел уклониться от удара, почувствовав, как рога со свистом пронеслись у него над головой. Тогда он приставил дуло прямо к оленьей морде и выстрелил.

«Пять, – сосчитал он про себя, – осталось три».

Но теперь они с Бардом оказались без защиты, во власти оставшихся животных, которые уже успели прийти в себя. Птицы поднялись вверх, чтобы с высоты спикировать на них, из-под снега лезли крысы и змеи.

«Господи, как же я ненавижу крыс!» – Дин выстрелил, уничтожив несколько десятков ползучих тварей.

За спиной у него раздался выстрел. Он обернулся и увидел, что Байрд, опустившись на одно колено, палит из своей древней винтовки. Его разрывной патрон попал в одного из остававшихся в живых баранов. Вторым выстрелом он убил оленя.

Дин прицелился в самое большое скопление зверей и выстрелил. Во все стороны полетели клочья меха, и в воздухе растворились еноты, скунсы, белки и последний снежный баран.

Один из последних выживших койотов набросился на Дина, оскалившись в беззвучном рыке. Дин не успел вскинуть ружье, но на помощь ему пришел Байрд со своей винтовкой. Дин уже приготовился почувствовать клыки зверя, но койот растаял в воздухе.

Все кончилось в одно мгновение. Оставшиеся в живых животные, кто бегом, кто ползком, кто хлопая крыльями, бросились прочь. Дин и Хармон Байрд уселись прямо в снег и, встретившись взглядами, облегченно расхохотались.

– Ну мы и задали им, а? – еле выговорил Байрд между приступами смеха. – Видал, как они удирали, поджав хвосты?

– Не то слово, – отвечал Дин, пытаясь отдышаться, – не то слово.

Но пора было двигаться дальше. Дин знал, что это далеко не конец. Это был всего лишь авангард, который должен был если не уничтожить их, то хотя бы задержать.

И это не могло не радовать – раз на их пути был выставлен кордон, значит, дальше находится то, что нужно защищать. Выходит, они не ошиблись и разгадка находится в доме Элизабет Клэр Марбро.

Если бы ее кости были похоронены где-то в другом месте, например на одном из кладбищ, которые они с Сэмом прочесали в первый же день, – тогда их с Байрдом поход стал бы напрасной потерей времени.

Это было лучшее, что случилось с ними за последнее время. То, с какой яростью звери пытались преградить им путь, давало надежду, что они движутся в верном направлении.

– Пошли, – сказал Дин, поднимаясь. – Поджарим ведьму!

Он протянул руку Байрду, который ухватился за нее своей натруженной рабочей пятерней и встал на ноги. Байрд захохотал, все еще пребывая в веселом расположении духа.

– Самое заманчивое предложение, за последнюю неделю, – откликнулся он. – Да что уж там, за месяц.

Джулиет Монро не могла унять дрожь. Такое ей и в страшном сне не могло присниться. Она любила фильмы ужасов и страшные истории. Как-то раз даже стала свидетельницей автокатастрофы со смертельным исходом, после которой части тела были разбросаны по мостовой, а кровавые следы не могли отмыть еще целую неделю.

Но никогда еще ей не было так страшно, как теперь, когда призраки двоих хорошо знакомых ей людей шатались у нее по двору, где лежали их трупы.

Она пыталась медленно и глубоко дышать, чтобы унять сердцебиение и дрожь в руках. Но каждый раз у нее перед глазами вставал Говард Патрик, шагающий к ее дому, и дыхание снова сбивалось, сердце колотилось как сумасшедшее, а мышцы сводило судорогой. По телу и лицу текли струйки пота.

Несмотря на то что пот тек с нее ручьем, а может, как раз из-за этого, она почувствовала озноб и решила прибавить температуру на термостате, если, конечно, он еще работал без электричества. Это означало, что нужно спуститься вниз, туда, где за дверью ее поджидали тот, кто раньше был Говардом, и тот, кто раньше был Стью. Она боялась, что если снова увидит их в окно, то начнет кричать и уже никогда больше не остановится. Чем дольше она раздумывала об этом, тем холоднее становилось в доме. Может быть, отопление вышло из строя. Но чтобы проверить это, нужно было спуститься вниз.

Еще раньше она задернула все шторы, и в доме было темно. Она наудачу пощелкала выключателем. Ничего. Электричества по-прежнему не было.

Она поспешила вниз, пытаясь удержаться и не бросить взгляд в окно гостиной, где шторы были задернуты не до конца. То поглядывая в просвет между шторами, то отворачиваясь, она добралась, наконец, до стены, где был установлен термостат – старомодный, с крошечным рычажком. Джулиет повернула его, ожидая услышать щелчок, с которым включалось отопление.

Но прибор был мертв.

Значит, придется обходиться тем, что осталось. В гостиной был камин, но в очаге лежало всего несколько поленьев. Остальные были во дворе в дровяном сарае, и оттуда их было не достать. Без электричества от обогревателей никакого толку. Еще у нее были свечи и спички, фонарики и одеяла, даже радио, работающее от батареек. Ни один дом в снежной местности не обходился без этого набора вещей первой необходимости. В сарае был генератор, который работал на бензине, но пока по двору бродит волк, туда не добраться.

Тем более, снаружи ее теперь поджидал не только волк, но и его приятели-нелюди.

Внизу Джулиет задерживаться не собиралась. Жить она будет наверху, откуда лучше наблюдать за волком, Стью и Говардом. А им будет труднее ее увидеть. Она собрала все, что ей могло понадобиться: спички, мощный фонарь и маленькое радио. Батареек в радио не было, но у нее был запас в кофейной банке на кухне. Она достала несколько штук и на кухонном столе вставила их в радиоприемник.

Джулиет уже направлялась к лестнице, как вдруг кто-то начал колотить во входную дверь.

Она замерла. Оттуда, где она стояла, ей было видно дверь. Если тот, кто снаружи, сделает пять шагов вправо и заглянет в просвет между штор, то он увидит ее.

Насколько позволял закрытый замок, повернулась дверная ручка. Щеколду она тоже задвинула – сделала все, что можно, чтобы защитить себя.

Но теперь, когда волк оставил ее без телефона и электричества, когда она знала, что это не просто животное, а чудовище, способное оживлять мертвецов, она сомневалась, что замок удержит его.

На дверь обрушились еще более мощные удары. Джулиет видела, как ходят ходуном петли. Где-то в глубине души она до сих пор надеялась, что Стью и Говард – те, которые встали и ходили теперь во дворе, а не их растерзанные трупы, – всего лишь бестелесные призраки. Но волк точно не был способен повернуть дверную ручку или трясти дверь, держась за нее. А это означало, что его помошники материальны. Что они обладают телом и разумом, хотя Джулиет пока не слышала, чтобы они разговоривали.

Боясь услышать обращенную к ней речь, она побежала наверх. Конечно, чувство безопасности было иллюзорным. Двери наверху были совсем хлипкими и закрывались только на ручку с замком.

И все-таки даже капля безопасности, пусть и ложной, – это лучше, чем ничего.

Она кинулась в спальню, захлопнула за собой дверь и закрыла ее на замок.

Затем прислонилась спиной к двери, сжимая в руках собранные ранее вещи. Фонарик она так и не выключила, хотя за окном было светло, а шторы на втором этаже она не закрывала. Ей нравилось прижиматься спиной к твердому дереву. Конечно, она понимала, что дверь совсем тонкая и непрочная. Волк мог бы пробить ее своими когтями, а удар ногой снес бы ее с петель. Но все же дверь была препятствием и придавала ей хоть немного уверенности. Джулиет с удивлением обнаружила, что больше не дрожит. Как только она начала что-то делать, а не просто сидеть и ждать конца, ей удалось взять себя в руки.

Она даже слабо улыбнулась, как вдруг услышала звон разбитого окна в гостиной.

Глава 36

Сэм не видел, что испугало людей. Он бросился к лестнице, чтобы спуститься вниз, на ходу расстегивая сумку. Спустившись примерно на треть, он, наконец, разглядел, что происходит. Все в панике бежали в его сторону, с лицами, искаженными от ужаса. Один из полицейских выкрикивал указания, но испуганные люди так вопили, что ничего не было слышно.

Они бежали прочь от индейца, одетого в рубашку, распахнутую на груди, военные брюки и с красной повязкой на голове. Правой стороны лица у него не было. Видимо, его убили выстрелом в затылок и пуля разнесла верхнюю челюсть и скулу. В руках он держал винтовку и целился в толпу.

Полицейских не было видно. Люди бежали вверх по лестнице, и Сэм не мог пробиться сквозь толпу, чтобы выстрелить в индейца. Оттуда, где он стоял, ему было видно только одно свободное место внизу, откуда можно было сделать выстрел, но, когда он туда доберется, индеец уже успеет убить несколько человек.

Выбора не оставалось. Будет больно, но не зря отец учил их стрелять во время падения. Он сунул руку в сумку и достал обрез, сбросил сумку вниз, через перила. Она упала, звякнув о пол. Сэм прыгнул следом.

Он приземлился на ноги, но тут же пригнулся, перекатился, прижимая к себе обрез, присел на корточки и прицелился. Заряд каменной соли окатил индейца, который уже собирался выстрелить в толпу. За спиной индейца разбилась витрина, забрызгав осколками магазин и проход. Но соль сделала свое дело, и индеец растворился в воздухе, так и не успев выстрелить.

Подхватив сумку, Сэм нырнул под лестницу, которую загораживали наряженные елки в больших деревянных кадках. Он сунул обрез в сумку и застегнул молнию. Конечно, люди не могли его не заметить, но он надеялся, что мертвый индеец запомнится им сильнее.

Из колонок раздался писк включенного микрофона, а затем голос Джима Бекетта.

– Внимание! – сказал шериф. – У восточного входа в торговый центр чрезвычайное происшествие, но все под контролем. Вам ничего не угрожает, кроме последствий паники. Пожалуйста, остановитесь, сделайте глубокий вдох и посмотрите, нет ли рядом с вами раненых.

Из-под лестницы Сэму не было видно, как отреагировала толпа на слова шерифа. Кажется, приказ Бекетта лишь усугубил положение. Некоторые люди послушались его и остановились, а другие натыкались на них на бегу.

– Оставайтесь на месте! – снов крикнул Бекетт в микрофон. – Пожалуйста, остановитесь!

На этот раз его, наконец, послушались. Полицейские подхватили его приказания, выкрикивая их в толпу, и внезапно все вокруг замерли.

– Тут наверху ранена маленькая девочка, шериф! – крикнул кто-то сверху.

– Мою маму сбили с ног! – крикнули снизу. – У нее на щеке кровь.

– Снаружи дежурят врачи, – ответил Бекетт. – Они уже идут. Проводите их к раненым. Сохраняйте спокойствие, не паникуйте, не бегите, иначе другие могут пострадать. Повторяю, все под контролем. Скорее всего, в настоящий момент вам больше ничего не угрожает.

– Скорее всего? Не слишком обнадеживает, – заметил кто-то.

Сэм выбрался из-под лестницы и пробился сквозь толпу к помосту. Там совещались Бекетт, мэр Милнер и Карла Круг. Видимо, они обсуждали, стоит ли эвакуировать людей из торгового центра или, наоборот, лучше никого не выпускать, чтобы держать все под контролем в случае нападения врага.

«Враг» было подходящим словом, потому что вся эта ситуация стала напоминать настоящие военные действия. И чем дольше они длятся, тем больше людей пострадает и погибнет.

«Надеюсь, Дин сумел добраться до дома ведьмы, – подумал Сэм. – Хорошие новости нам не помешали бы».

Мужчина в бейсболке и джинсовой куртке схватил его за плечо.

– Это ты прикончил того парня? – спросил он. – Я видел, как ты в него стрелял.

Широко улыбаясь, Сэм что-то неразборчиво пробурчал в ответ.

– Кто это был? Какой-то индеец?

«Пайут, скорее всего», – подумал Сэм. Но он вовсе не собирался это обсуждать, поэтому стряхнул руку мужчины со своего плеча и двинулся прочь.

– Эй, вот парень, который застрелил индейца! – крикнул мужчина, указывая на Сэма. – У тебя ружье в сумке, ковбой?

За несколько мгновений вокруг Сэма собралась толпа, плотно окружив его. Люди засыпали его вопросами, как будто он знаменитость.

Но тут на помощь пришел шериф Бекетт.

– Сэм, подойди, пожалуйста, сюда, – сказал он в микрофон.

Сэм вытянул шею и увидел, что шериф подзывает его к помосту.

– Простите, – обратился он к окружившим его людям, – я нужен шерифу.

Толпа расступилась, и он двинулся к помосту как сквозь строй. Кто-то благодарил его, кто-то продолжал задавать вопросы. Наконец, он поднялся на сцену.

– Дамы и господа, – сказал шериф, – я понимаю, что у вас много вопросов. Мне очень жаль, что такой замечательный день в Сидар-Уэллсе омрачен этим инцидентом. Но я предлагаю вам вернуться к покупкам, а мы ответим на ваши вопросы, как только сможем.

Увидев подошедшего Сэма, шериф выключил микрофон и сунул его обратно в стойку. К ним присоединились мэр и Карла.

– Ты быстро среагировал, сынок, – сказал Бекетт, – спасибо тебе.

Сэм пожал плечами.

– У других не было шансов снять его.

– Мои ребята не успели бы его прикончить. Если бы не ты, все закончилось бы печально.

– Не думаю, что гражданские должны расхаживать по моему торговому центру с оружием, – отрезала Карла.

– Согласен, – отозвался Милнер. – Ни к чему хорошему это не приведет.

– Если не поставите охрану и металлоискатели на каждом входе, – заметил Бекетт, – люди смогут пронести оружие. Но в данном случае Сэм спас людям жизни.

– Вероятно, это так, – продолжала упорствовать Карла, – но…

– Послушайте, – перебил Сэм, – у вас что, других проблем нет? Толпа все еще на грани паники. А убийца может быть и не один. Ему удалось проникнуть внутрь, несмотря на все заслоны, которые вы установили снаружи, значит, могут прийти и другие. Тогда тут начнется столпотворение.

– Он прав, – поддержал Бекетт. – Я бы посоветовал эвакуировать людей, пока это еще можно сделать.

– Давайте подождем, – взмолилась Карла. – Люди и так уже начали расходиться. Посмотрите на парковку – машин отъезжает гораздо больше, чем подъезжает. Ради наших арендаторов, дайте нам поработать подольше.

– Кроме того, – добавил Милнер, – куда девать людей, если мы начнем эвакуацию? Уехать они не смогут, и весь город просто встанет в пробках, где на людей точно так же могут напасть, а нам будет труднее их защитить.

– Тоже верно. – Бекетт потянул себя за мочку уха. Вокруг помоста собрались люди и прислушивались, так что им приходилось шептаться.

– Тогда, может, разделим их на небольшие группы и…

– Вы хотите закрыть их в разных частях торгового центра? – вскинулась Карла. – Тогда мы можем закрываться. Разве что ресторанный дворик сделает выручку.

– Мы уже это обсуждали, Карла, – возразил Бекетт. – Теперь торговый центр контролирую я, и я устанавливаю правила.

Она кивнула. Прическа у нее растрепалась, лицо осунулось, она выглядела уставшей. Наверное, она почти не спала накануне, а тут еще такой стресс в день открытия.

– Я понимаю, – проговорила она. – И не буду возражать. Делайте, что считаете нужным. Но хочу, чтобы вы знали: я против.

– Понятно, – ответил Бекетт. – Дональд, ты тоже против?

– Просто не хочу, чтобы кто-нибудь погиб, – отозвался Милнер. – Поскорей бы весь этот кошмар закончился.

– Мой брат работает над этим, – заверил его Сэм.

– А ты, Джим? – спросил Милнер.

– Дональд, у меня нет свободных людей. Все здесь и на дорогах. И еще немного осталось на вызовах.

– Ничего, – откликнулся Сэм. – Дину помощь не нужна, он в своем деле лучший.

– И что это за «дело», позвольте спросить? – прищурился Милнер. – Хотя я не уверен, что хочу знать.

– Мне тоже так кажется.

Карла прижала руку к уху, и Сэм догадался, что у нее там наушник и она на связи со своей службой охраны. Она приоткрыла рот и побледнела.

– Ох, – выдохнула она в прикрепленный к воротнику блузки микрофон. – Хорошо.

Она посмотрела на них.

– В западной части парковки проблема, – сказала она. – Похоже, все серьезно.

– Насколько? – спросил Бекетт.

– Их там восемь или девять, – ответила Карла. – Говорят, трудно сосчитать.

Бекетт включил свою рацию.

– Кто дежурит в западной части парковки? Почему никто не доложил?

– В том-то и дело, Джим, – с трудом проговорила Карла. – Твоего офицера подстрелили.

Глава 37

Время от времени у них над головой пролетал ворон, но не чаще, чем обычно. И все же Дин не мог отделаться от мысли, что за их с Байрдом действиями наблюдают. Ну и пусть. Ведьма не сможет помешать ему достичь своей цели.

И никаких «погибнуть при исполнении».

После того, как им удалось покончить с окружившим их зверьем, Байрд припустил со всех ног. Вскоре он начал пыхтеть и отдуваться, на лбу у него выступил пот. Дин надеялся, что его не хватит удар.

Чем ближе они подходили к тому месту, где, по словам Байрда, Ведьмино ущелье сливалось с Большим каньоном, тем шире расходились его склоны, и вскоре местность вокруг стала напоминать долину, окруженную невысокими холмами. Еще через два километра они увидели грунтовую дорогу, ведущую к фермерскому домику, сарай и загон для скота.

– Тут кто-то живет, – сказал Дин. – Вы уверены, что мы идем в правильном направлении?

Байрд задумался, и Дина это обрадовало. Если бы старик ответил сразу, скорее всего, это была бы ложь.

– Видишь ту старую сосну рядом с домом? – наконец проговорил он.

– И что в ней такого?

– Я помню ее еще саженцем.

– Восемьдесят лет прошло. Как вы можете быть уверены, что это то же самое дерево?

– Конечно, я не уверен, но судя по тому, что оно стоит прямо у склона, готов поклясться, что это оно.

До склона каньона было не меньше километра, и Дину казалось, что вообще-то трудно понять, действительно ли дерево стоит рядом с ним.

– Я не… – начал он.

– Знаю, что ты думаешь, Дин, – прервал его Байрд. – Ты думаешь, что я старый дурак с дырявой головой. И что я завел тебя черт знает куда, пока твой брат рискует жизнью. Уверяю тебя, ты неправ. Эти духи-животные – разве они набросились бы на нас, если бы мы шли не туда?

– Я и сам об этом подумал.

– Память меня порой подводит, но кое-что я помню прекрасно. Например, где находится дом ведьмы. Меня от этого места жуть брала, и я никогда его не забуду. До последнего вздоха.

– Ну и где же этот дом?

– Нету! – Байрд уставился на Дина своими глазками-бусинками. – Я же говорю тебе! Он тут стоял. Видать, кто-то снес его и построил ранчо.

– Плохая была идея…

Кажется, все уже давно поняли, что не стоит строить дома на старых индейских кладбищах. Но и от ведьминых костей тоже лучше держаться подальше. Если дом действительно стоит на могиле ведьмы, придется разбирать пол или долбить бетон, чтобы добраться до нее. А значит, Сэм и жители Сидар-Уэллса по-прежнему будут в опасности.

– Ладно, – произнес наконец Дин. – Пошли. Посмотрим, что к чему.

Они направились к дому. Подойдя ближе, он увидел стоящие вокруг машины. За домом был припаркован грузовичок, красный внедорожник стоял на подъездной дорожке, а белый – под навесом. «Скорее всего, хозяева дома, – подумал Дин. – А значит, не так-то просто будет разнести их пол».

Двухэтажный фермерский домик с ухоженным двором был обнесен забором. Вдалеке на пастбище пасся скот. Все выглядело идиллически мирно. Сто лет назад здесь все было точно так же, только без машин.

Но Дин привык не доверять даже собственным глазам.

Он достал из кармана сканер электромагнитного излучения. Метров за четыреста до дома датчик словно взбесился – запищал, завизжал, замигали красные огоньки.

– Что это за штуковина? – спросил Байрд. – Одно из этих новомодных электронных устройств?

– Это сканер электромагнитных полей, – ответил Дин. – Тут недавно был всплеск электромагнитной энергии.

– И что с того?

– Паранормальная активность не единственная причина таких всплесков, но наиболее частая. Ничего другого, что могло бы повлиять на показания, я вокруг не вижу.

– Значит, наши друзья где-то поблизости.

– Да, скорее всего, это призраки.

Они подошли у воротам.

Дин увидел разбитое окно, и тут из дома раздался женский крик.

Звук удара, звон осколков, посыпавшихся на пол в гостиной… А потом наступила тишина. Джулиет не знала, что и думать. Если Стью или Говард могли барабанить в дверь, значит, они материальны, несмотря на то, что она все еще прекрасно видела из окна их растерзанные трупы. Это значит, что они не прошли бы по осколкам стекла в гостиной, не наделав шуму. Выходит, внутрь пробрался волк.

У нее не было времени придумывать план, и она была совсем безоружна. И все же она не собиралась просто запираться в ванной и ждать конца. Она сделает все, что в ее силах. Может быть, настал тот день, когда она встретится с Россом, но без боя она не сдастся.

Она взяла из шкафчика в ванной пузырек жидкости для снятия лака. На этикетке значилось «легковоспламеняющаяся жидкость». То, что надо. Она вылила жидкость в пакет с ватными дисками и завязала его. Вата пропиталась жидкостью и стала синей, пакет приятно потяжелел у нее в руке.

Еще у нее был баллончик лака для волос. Но она боялась, что сама может пострадать, если он взорвется, поэтому оставила его на самый крайний случай.

Потом она вытащила палку, на которой висела шторка в ванной. Она решила, что сможет использовать и то и другое, отнесла их в комнату и положила на кровать. В комнате она заметила еще кое-что полезное – карниз для занавесок над окном спальни. Росс хотел, чтобы в доме было по-деревенски уютно. Карниз был из кованого железа и заострен на концах, короче, чем палка от шторки, но намного прочнее; к деревянной стене он был прикручен шурупами, а шторы висели на нем на крючках. Джулиет встала на тяжелую дубовую тумбочку и принялась тянуть и трясти карниз, пока винты не вылезли из стены.

Она снова выглянула в окно. Тела лежали на своих местах, а их бывших владельцев нигде не было видно. Если они торчали на дорожке перед входом, отсюда их было не видно. Волк тоже не попался ей на глаза. Но за забором она увидела двух мужчин, которые направлялись к ее дому. Кажется, у них обоих были ружья. Если они живые люди, а не ходячие мертвецы, как Стью и Говард, то это ее единственный шанс на спасение. Если, конечно, они успеют добраться до нее и не погибнут сами.

Как привлечь их внимание с такого расстояния? Может, поможет старый добрый крик? Терять ей точно нечего, так почему бы не попробовать. Она распахнула окно и испустила самый истошный, достойный любого второсортного ужастика вопль, на какой была способна.

Не успела она закрыть окно, как дверь спальни затряслась, кто-то бился в нее.

– Ну ладно, тварь, – сказала она, сжав кулаки и подобравшись для прыжка. – Давай покончим с этим.

Дверь снова затряслась, как будто кто-то дергал ручку. Волк это или человек, понять было трудно. Еще один удар, и когтистая лапа пробила дверь с такой легкостью, будто та была бумажной.

«Значит, волк. Вот и славно». Она не желала терять время на посредников.

Зверь снова ударил лапой по двери, расширяя отверстие. Джулиет видела его серебристый мех, отливающие золотом глаза, наблюдающие за ней из-за двери. Она замерла рядом с кроватью, надеясь, что волк не догадается о ее намерениях.

И что он, помимо прочих сверхъестественных способностей, не умеет читать мысли.

Позади волка возникла человеческая фигура, в щель просунулась рука, судя по всему, принадлежавшая Стью, и повернула дверную ручку.

Джулиет приготовилась к худшему и подожгла спичку.

Дверь распахнулась.

В дверном проеме стоял волк, слегка обнажив огромные клыки. Его уши настороженно подрагивали, он обвел глазами комнату и остановил взгляд на зажженной спичке.

В нескольких шагах позади волка Джулиет увидела Стью и Говарда. Они были совершенно точно мертвы. Их тела были растерзаны волчьими клыками и когтями. Бывшие друзья равнодушно взирали на Джулиет.

Она поднесла спичку к пакету с замоченными в ацетоне ватными дисками, и они мгновенно вспыхнули. Тогда она швырнула пакет с зажигательной смесью в волка. Пакет попал в ему в голову и лопнул, осыпая его горящей ватой.

Джулиет схватила занавеску из ванной, бросились к опешившему волку и набросила занавеску ему на спину и на голову. Джулиет надеялась, что пламя под ней не погаснет, зато горящая вата не упадет с шерсти волка. К тому же это может еще сильнее сбить зверя с толку.

Кажется, ей удалось достичь своей цели. Волк пытался лапами стащить с себя занавеску, мотал огромной головой, но у него ничего не получалось. Может быть, он рычал, как всегда, беззвучно.

Пластиковая занавеска плавилась, въедаясь в шкуру зверя. Судя по тому, как волк извивался, расплавленный пластик причинял ему боль. Джулиет злорадно усмехнулась.

Но боль не убьет волка. Пока он корчился в дверях, Стью и Говард не могли войти внутрь, но скоро ей придется иметь дело и с ними.

Джулиет схватила пластиковую палку от занавески. Она была не такой прочной, как карниз, зато длинной, а приближаться к твари ей совсем не хотелось. Она ухватилась за свое оружие обеими руками и со всей силы ткнула палкой в морду зверя, скрытую под занавеской, надеясь попасть в глаз.

Но в последний момент волк вскинул голову и отбил удар. Она снова замахнулась, но он раскрыл пасть, схватил палку зубами и перекусил ее, как спичку. Волк дернул головой и играючи вырвал у нее из рук обломок палки.

Волк был невероятно сильным.

Внезапно вера в собственные силы покинула Джулиет. Сперва у нее появилась надежда справиться, особенно когда она поняла, что волк может испытывать боль, но, похоже, она зря надеялась.

Глава 38

Метрах в десяти от помоста Сэм обогнал шерифа Бекетта. Он слышал, как тот топает позади, как бряцает его кобура, но смотрел только вперед, пробираясь сквозь толпу растерянных и перепуганных людей.

Когда он добежал до западного края парковки, полицейским и охранникам торгового центра уже успели сообщить о нападении, и они направлялись к месту происшествия, но без особого энтузиазма, ведь вообще-то им было поручено охранять входы.

Двое полицейских обернулись к подбежавшему Сэму и, увидев позади него шерифа, замерли в ожидании распоряжений. Сэм услышал, как Бекетт что-то буркнул на бегу, и они расступились, давая ему дорогу.

Остальные охранники и один из полицейских, который успел среагировать быстрее остальных, оказались в конце парковки, у последнего ряда автомобилей. Они прятались за машинами, держа наготове пистолеты. Еще один полицейский лежал на земле, из раны в животе текла кровь. В воздухе висел горьковатый дым ружейных выстрелов.

Напротив, на опушке леса, стояли нападающие – не меньше десятка призраков, мерцавших, как неисправные лампочки. Сэм увидел уже знакомый состав – солдаты, индейцы, поселенцы и фермеры разных эпох. Рядом стояли и животные – рысь и черный медведь. Была здесь женщина в длинном платье с фартуком и в чепчике. Все люди-призраки были вооружены.

Женщина прицелилась в Сэма из длинноствольного кремниевого ружья. Он упал на землю, и в тот же момент прогремел выстрел. Лобовое стекло машины, за которой он укрылся, разбилось.

– У вас патроны с каменной солью? – спросил Сэм у полицейского, который единственный из всех был вооружен дробовиком.

– Так шериф приказал.

– Отлично. Обычное оружие этих тварей не берет.

У охранников центра были только пистолеты, и заряжены они были наверняка совершенно бесполезными обыкновенными пулями. Один из них высунулся из-за капота машины и выстрелил. «Только свинец переводить», – подумал Сэм. В лучшем случае им удастся немного задержать нападавших, пока не подоспеет Бекетт и остальные полицейские.

Сэм последовал примеру охранника и, выглянув из-за БМВ, послал в призраков заряд каменной соли. Потом он нырнул обратно за машину, но тут же поднялся и выстрелил полицейский.

Наконец появился Бекетт с остальными полицейскими. Они также укрылись за машинами. Бекетт подобрался к раненому офицеру – крепко сложенному индейцу навахо.

– Беналли! – позвал он с тревогой в голосе. – Держись, дружище, сейчас вызовем врачей.

– Я уже связывался с бригадой, – доложил полицейский, прятавшийся за машиной рядом с Сэмом. – Они сказали, что не сунутся сюда, пока мы не возьмем ситуацию под контроль.

– Тогда надо отнести Беналли к ним, – отозвался Бекетт. – Его можно двигать?

– Не… не волнуйтесь за меня… – с трудом проговорил Беналли. – Только обещайте надрать задницы этими ублюдкам.

– Можешь не сомневаться, – ответил Бекетт, помрачнев. – Они от нас не уйдут.

Тут по ним одновременно выстрелили двое призраков. Хотя у них не было никакого укрытия, они продолжали наступление, видимо, рассчитывая на то, что неуязвимы для обычного оружия. До сих пор преимущество было на их стороне. А если они сумеют добраться до парковки, то просто перебьют охранников одного за другим.

По команде Бекетта полицейские поднялись, выстрелили и снова нырнули в укрытие. Ответные пули ударили по машинам, разбив стекла, но оружие у призраков было старое, сталь оно пробить не могло. Сэм убедился, что все полицейские в безопасности, переждал встречный огонь и выстрелил снова. Ряды нападавших поредели – исчезли медведь, женщина и четверо мужчин. Но позади них, из леса, возникали все новые духи.

– Шериф! – крикнул Сэм, ныряя за машину. – Положение серьезнее, чем мы думали! – Он указал в сторону леса.

Бекетт выглянул из-за машины.

– Кажется, ты прав, Сэм.

– Мы ждем подкрепление?

– Еще шесть человек, – отозвался Бекетт. – Вооружены дробовиками с каменной солью. И спасибо тебе за этот совет.

– А по периметру торгового центра кто-то остался?

– Там стоят наши люди, – отозвалась крепкая рыжеволосая женщина с короткой стрижкой – одна из охранников центра. – Жаль, что нам никто не сообщил про соль.

– Я пытался предупредить Карлу, – сказал Бекетт. Он поморщился, невольно сболтнув лишнее, но решив, что сожалеть об этом уже поздно, продолжил:

– Она не захотела давать вам дробовики. Наверное, опасалась, что это испугает покупателей.

Они могли бы сделать самодельные разрывные пули, как Байрд, но чтобы вырезать крест на каждой пуле, потребовалось бы слишком много времени. Так что даже если бы Бекетт предложил Карле такой выход, они все равно не успели бы заготовить достаточно боеприпасов.

Сэм еще раз выглянул из укрытия, чтобы оценить масштабы армии, собирающейся на опушке. Там уже стояло около тридцати призраков людей и животных. «Лучше уж было напугать покупателей, чем обрекать их на верную смерть», – подумал Сэм. Он не стал говорить этого вслух, решив, что у Джима Бекетта и Карлы Круг и без того будет достаточно неприятностей, когда все это закончится. Если, конечно, они останутся в живых.

Он выстрелил снова, почти не целясь. Толпа призраков становилась такой плотной, что промазать было невозможно.

В ответ просвистели пули и попали в БМВ, за которой он прятался. Владелец машины расстроится.

«Но зато выживет, – подумал Сэм. – Если ему повезет и мы сможем удержать эту линию обороны».

– Надо спешить – сказал Дин, сунув сканер в карман и пускаясь бегом.

Рядом с красным внедорожником он увидел на подъездной дорожке растерзанное тело мужчины. Вывороченные кишки тянулись по снегу. Ближе к дому обнаружился второй труп в таком же состоянии. Судя по всему, ничего хорошего ждать не приходилось.

Дверь дома была заперта. Запыхавшись от быстрого бега, Дин отступил на шаг и со всей силы ударил ногой в дверь ниже ручки.

– Ай! – взвыл он. Дверь оказалась прочной, сделанной из массива дерева. Он попробовал еще раз, но безуспешно.

– Окно! – крикнул он подоспевшему Байрду. Стекла в раме уже почти не было. Дин бросился вперед, оперся на раму и запрыгнул в дом. Нога болела после двух ударов по непробиваемой двери и едва выдержала прыжок, но, превозмогая боль, он кинулся внутрь дома. Сверху доносились звуки ожесточенной борьбы.

– Мэм? – позвал он. – Я иду на помощь!

В ответ послышались лишь шум и удары. Он помчался вверх по лестнице, но успел заметить, что в окно следом за ним с трудом лезет Байрд.

Не успев добраться до второго этажа, Дин уже понял, что тут происходит. На него надвигались два человека, вернее, два мерцавших призрака, то исчезавших, то вновь принимавших материальную форму. Видимо, это их тела он видел внизу. Странно, что они так быстро восстали. Все призраки, которых он видел в городе, были из девятнадцатого века.

Но кто знает, какова сила ведьмы тут, рядом с ее могилой, в Ведьмином ущелье, на том самом месте, где раньше стоял ее дом?

Дин не мог разглядеть, что происходит за этим заслоном из призраков. Слышались удары и возня, мелькнул хвост, похожий на собачий. Безоружные призраки потянулись к нему, будто хотели растерзать его голыми руками – так же, как растерзали их самих.

Дин вскинул дробовик и дважды выстрелил. Выстрелы эхом отдались в ушах, едкий дым защипал ноздри. Протерев глаза, он увидел, что призраки исчезли.

– Мэм? – снова позвал он. Крик, которые они слышали, явно был женским. И ему показалось, что он опять услышал ее голос, прежде чем нажать на спусковой крючок. Она выкрикивала проклятия, каким позавидовал бы даже старший Винчестер.

Удары стихли, но не прекратились.

– Мэм! – крикнул Дин громче. – Я поднимаюсь!

– Давайте! – ответила женщина. – Только осторожно! Эта тварь не сдохла, но, кажется, ранена!

Тварь? Дин перезарядил дробовик и осторожно преодолел последние ступеньки. Снизу его окликнул Байрд:

– Дин, что, черт возьми, там происходит?

– Пока не знаю, – отозвался он.

Поднявшись на второй этаж, он увидел, что дверь в спальню распахнута. В комнате стояла молодая женщина. На пороге извивалось окровавленное животное, с оплавленным пластиком на шкуре, пытаясь дотянуться до нее когтистыми лапами. Зверь был похож на крупную собаку, вроде немецкой овчарки, с серебристой в черных подпалинах шерстью. В комнате стоял тошнотворный запах жженого пластика и паленой шерсти.

– Это волк, – сказала женщина, и Дин узнал ее: это была Джулиет Монро.

Они с Сэмом встретили ее у Большого каньона, когда только приехали сюда. Ее темные кудри растрепались, лицо было грязным от крови и пота, одежда порвана, но, кажется, она была не ранена.

– Джулиет? Это я, Дин!

Похоже, она не узнала его, и это его внезапно расстроило.

«Она в шоке, – напомнил он себе. – И ведь это еще не конец».

– Мы встречались с вами у каньона.

– Дин! Точно, простите! Последние дни у меня выдались очень странными. Вы не поверите…

– Еще как поверю.

Зверь на полу снова задергался, пытаясь встать. Сверху на нем лежала расплавленная пластиковая штора, и Дину показалось, что на секунду зверь растаял в воздухе.

– Это волк. – До него, наконец, дошел смысл ее слов. – Но не живой.

– Кажется, да.

Призрак поднял огромную голову и пытался дотянуться до Джулиет клыками.

– Что вы с ним сделали?

– Подожгла, – ответила Джулиет. – Потом ударила карнизом. – Она подняла металлическую палку с заостренными концами. С одной стороны она была в крови и клочьях шерсти.

– Это железо? – спросил он.

– Кажется, да. Каленое.

– Железо – отличное средство против нечисти, – сказал Дин. – И огонь тоже. Если бы вы еще пустили в ход соль, то наверняка уничтожили бы его.

– Нечисти? – Она опустила палку и растерянно заморгала. – Вы в этом разбираетесь? Как вы вообще здесь оказались?

– Сначала надо прикончить зверюгу, потом я все объясню, – пообещал Дин. – Нужно будет сделать кое-что еще, и чем скорее, тем лучше. Вам очень дорог ваш пол?

– Что?

Он не ответил, молча сунув дуло дробовика под пластиковую штору, уткнув его в бок волку.

– Будет громко, – предупредил он.

Джулиет отвернулась, заткнув уши.

Дин нажал на спусковой крючок.

Грянул выстрел, животное обдало каменной солью. Оно дернулось и исчезло, на полу осталась только расплавленная шторка. Даже кровь исчезла с пола, стен и одежды Джулиет.

– С волком покончено, – сказал Дин. – А теперь насчет пола…

Глава 39

Парковка превратилась в зону военных действий. Большинство машин в последнем ряду серьезно пострадало – стекла и фары разбиты, крылья сорваны, шины спущены, корпуса изрешечены. За машинами, служившими укрытием полицейским, охранникам и Сэму, земля была усыпана пустыми гильзами.

Опушка леса выглядела почти нетронутой – павшие солдаты призрачной армии просто исчезали, не оставляя никаких следов.

Еще трое из обороны получили ранения, а Беналли, похоже, не дотянуть до врачебной помощи. Сэм, пригнувшись, подбежал к Бекетту.

– Надо отнести Беналли к врачам, – сказал он. – Парень совсем плох.

– Знаю, – скрипнул зубами Бекетт. – Но мы все под прицелом, и если поднимем его на руки…

– Знаю, – эхом откликнулся Сэм. – Но я рискну, если кто-нибудь согласится мне помочь.

– Я помогу, сэр, – вызвалась рыжеволосая сотрудница охраны. – Я смогу подхватить его за ноги, а вы возьмете под мышки. Он должен находиться в горизонтальном положении.

– Договорились, – сказал Сэм. Он повернулся к шерифу. – Справитесь тут пока без нас?

– Позаботьтесь о Беналли, – попросил Бекетт. – Мы справимся.

В окно машины, за которой они прятались, угодила пуля, и их осыпало осколками стекла, будто в насмешку над словами Бекетта. Сэм не питал иллюзий. Призрачной армии все прибывало, и нападавшие начали заходить с боков.

«Дин, поторопись», – в который раз взмолился Сэм.

– Пошли, – обратился он к женщине из охраны. Он пригнулся и двинулся к Беналли, она последовала за ним.

– Мы отнесем тебя к врачам, – сказал он, обращаясь к раненому. Беналли закрыл глаза, показывая, что понял, но ничего не ответил. Говорить он уже был не в состоянии.

Сэм подхватил его под мышки, женщина взялась за ноги. Вдвоем они смогли поднять тяжелого мужчину с земли. Тащить его, оставаясь на корточках, было куда тяжелее, чем стоя в полный рост, на их спины приходилась адская нагрузка. Но если бы они встали, их тут же подстрелили бы.

Сэм застонал от усилия и попятился, стараясь не подставить голову под выстрел. Но все же пуля просвистела совсем рядом, когда они оказались на открытом пространстве между двумя грузовиками. Он едва не уронил Беналли, но успел подхватить.

– Я могу идти быстрее, – сказала охранница.

– Ладно, – ответил Сэм. Он вслепую пятился на четвереньках и не был уверен, что сам сможет двигаться быстрее, но попытаться стоило.

У Беналли был накачанный торс, и Сэму было тяжелее всего. Он не жаловался, но сомневался, что сможет когда-нибудь снова распрямиться.

Он заметил, что сотрудники охраны, одетые в форму, встали у дверей торгового центра, чтобы никто из посетителей случайно не вышел под пули. Они решили не тащить раненного через весь торговый центр и понесли его к южному входу, туда, где на погрузочной площадке дежурили скорые. Врачи бросились им навстречу, приняли Беналли у них из рук и немедленно занялись им.

Сэм выпрямился, пытаясь размять затекшую спину. В полный рост он оказался гораздо выше рыжеволосой помощницы, в которой было не больше метра шестидесяти. Она потянулась до треска в мышцах и робко улыбнулась Сэму.

– Спасибо за помощь, – сказал Сэм.

– Не за что, – ответила женщина. Она хотела добавить что-то еще, как вдруг лицо ее помрачнело. Краска сошла с раскрасневшихся щек, пока она слушала то, что ей передали по спецсвязи.

– Мисс Круг в беде, – сказала она. – Они вместе с мэром в осаде в ее офисе.

Сэм не стал дожидаться подробностей. До сих пор все призраки появлялись снаружи, кроме первого индейца, и он надеялся, что так оно и будет. Отец внушил сыновьям, что обычные люди не должны видеть сверхъественных существ. Иначе они придут в ужас, и весь их привычный мир встанет с ног на голову. Ни к чему хорошему это не приведет, наоборот, некоторые твари станут только сильнее, потому что они питаются человеческим страхом.

Если призраки пробрались внутрь торгового центра, а большинство офицеров и охранников снаружи на парковке… значит, ему самому придется с ними разобраться.

Его сумка с оружием осталась в машине. Передав Беналли врачам, он хотел сразу же вернуться обратно. Обрез, тем не менее, был у него с собой, в глубоком внутреннем кармане, и пара патронов с солью. На этом боеприпасы заканчивались.

Рыжая охранница была вооружена только выданной ей утром «Береттой».

Сэм бросился бегом к торговому центру, не дожидаясь дальнейших объяснений. Охранники на входе следили, чтобы никто не вышел, но один из них заметил бегущего Сэма и открыл ему дверь. Тот пулей влетел внутрь и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Посетители бродили по торговому центру, но радостная болтовня уступила место жалобам на то, что их тут заперли и не выпускают. Курить внутри было запрещено, но, очевидно, на этот запрет всем уже было наплевать, так что Сэма окружали клубы сигаретного дыма. По пути Сэм слышал ожесточенные споры, грозившие вот-вот перейти в драку. Людей нужно было выпустить как можно скорее, иначе они набросятся друг на друга.

По пути к офису Карлы, в коридоре за туалетными комнатами и помещением охраны, он наткнулся на первого призрака – костлявую женщину с синяками от пальцев вокруг шеи и свернутой головой. Она оглянулась, и Сэм увидел, что один глаз у нее выпал из глазницы и болтается.

Жертва насильственной смерти – не самое приятное зрелище. Но эта несчастная была особенно страшной. Она раскрыла рот, челюсть у нее дрожала, будто она пыталась что-то ему сказать. Она с тоской смотрела на Сэма целым глазом, но руками тянулась к нему в попытке убить так же, как убили ее саму.

Из-за ее спины, видимо из офиса Карлы, доносились крики и удары. Ему было жаль тратить драгоценный патрон на единственного призрака, и Сэм побежал прямо на женщину, а когда та бросилась к нему, сделал подсечку, и она, замерцав, упала на пол.

За несколько секунд Сэм успел добраться до приемной. Она кишела призраками, ломившимися в дверь кабинета, из-за которой доносились крики мэра и управляющей. Знакомый смрад тлена и гниения наполнял маленькую комнатку.

Сэм вскинул дробовик, надеясь с близкого расстояния положить сразу несколько тварей. Но не успел он выстрелить, как прямо перед ним возник новый призрак – крепкий бородатый мужчина. Если бы они снимались в вестерне, ему досталась бы роль кузнеца. Призрак схватил дробовик Сэма за ствол и вырвал у него из рук прежде, чем тот успел даже заметить его присутствие.

«Кузнец» усмехнулся, а на шее у него была видна вторая, кровавая усмешка – жуткая рана на перерезанном горле. Он вышвырнул дробовик в коридор. Сэм подпрыгнул, чтобы схватить его, но не успел.

Призраки отвлеклись, обрадовавшись появлению новой безоружной жертвы. Сэм насчитал девять противников. Двое были с ружьями, у других в руках были ножи, у остальных, как у женщины в коридоре, оружия не было. «Кузнец», размахивая ржавой опасной бритвой, преградил ему путь к отступлению.

«Все пошло не так», – подумал Сэм.

Один из вооруженных ножами призраков, совсем еще юноша, бросился на него, раскрыв рот в беззвучном крике. Сэм увернулся, но попал под руку другого призрака, который огромными кулаками ударил его по голове. Перед глазами у Сэма все поплыло, и он едва не упал, но в последний момент успел ухватиться за стойку администратора. Остальные призраки тут же окружили его и принялись избивать руками и ногами. В левое плечо, разорвав куртку, всадили нож.

Сэм перехватил руку женщины, державшей нож, и принялся выкручивать, пока та не выронила оружие. Он поспешил поднять нож, вспомнив, что им удалось убить гризли его же собственным копьем. Женщина попыталась ускользнуть, но Сэм оттолкнул других нападавших и всадил нож ей в грудь.

Она замерцала и исчезла. Сэм надеялся, что нож останется у него, но он пропал вместе с женщиной. Со всех сторон на него сыпались удары. Рядом просвистела пуля, пройдя перед этим сквозь двоих нападавших и не причинив им никакого вреда.

Пытаясь получить передышку, Сэм отступил к стойке администратора, за которой стоял стул на колесиках. Его ударили ножом под ребра, но он успел увернуться, и лезвие вошло неглубоко. Он лупил призраков кулаками, прокладывая себе дорогу. Отшвырнув ногой стул, он нырнул под стойку.

Там он позволил себе короткую передышку, наслаждаясь тем, что его, наконец-то, никто не бьет. Он понимал, что долго не продержится. Под градом ударов он быстро слабел, и хотя ему пока удавалось избежать смертельных ранений, испытывать свое везение и дальше ему не хотелось.

Сэм руками и плечами уперся в столешницу и резким движением встал, подняв деревянную стойку. Крутанувшись, он сбил ею с ног нескольких призраков, потом, напрягшись изо всех сил, бросил стойку в самую гущу нападавших.

Конечно, прикончить призраков таким образом было невозможно, но нескольких ему удалось сбить с ног, а одного прижать к стене.

К счастью, у Сэма получилось выиграть немного времени. Он запустил руку в карман, вытащил патрон с каменной солью и раскрыл его. Зажав патрон, он сделал широкий взмах рукой, разбрасывая соль вокруг себя. Мертвецы беззвучно кричали, когда соль попадала на них. Комната наполнилась черным светом и мерцанием, и призраки исчезали один за другим.

В результате их осталось всего трое, включая «кузнеца» с опасной бритвой. Сэм потянулся за патроном, но кузнец поймал его руку. Свободной рукой Сэм перехватил руку «кузнеца», в которой тот сжимал лезвие. Завязалась борьба, и в какой-то момент Сэму показалось, что «кузнец» слишком силен. Но он умудрился направить ржавое лезвие на кузнеца и ударил головой по их сцепленным рукам, так что бритва вошла прямо ему в грудь.

Тот отпустил его и рухнул на пол, зажимая свежую рану, бритва выпала у него из руки. Сэм успел подхватить ее, полоснуть, но безрезультатно, еще одного призрака и всадил бритву в горло бородача, рядом с его старой раной.

Оставшиеся призраки – индианка и испанец с ружьем – попятились от него. Женщина сжимала в кулаке грубый каменный нож, который на таком расстоянии не могла пустить в ход, но вот мужчина, похоже, отступил лишь для того, чтобы лучше прицелиться.

У Сэма в кармане оставался еще один патрон. Прежде чем испанец успел направить на него ружье, Сэм вытащил патрон, раскрыл и сыпанул солью на призраков. Они, как и все их предшественники, замерцали и исчезли.

Комната, наконец, опустела.

Пытаясь отдышаться, Сэм постучал в дверь кабинета.

– Можно выходить, – сказал он.

Ручка изнутри начала поворачиваться, как вдруг в дверях возникла женщина с дробовиком Сэма в руках. Она прицелилась и нажала на спусковой крючок.

Глава 40

– Росс всегда называл это место «мертвой зоной», – сказала Джулиет. – Она вела Дина и Байрда на задний двор. – Потому что там ничего не растет.

Кругом ровным слоем лежал снег, и все выглядело одинаково. Джулиет и сама это поняла. Она остановилась и откинула с лица темные кудри.

– Это тут, – сказала она. – Только голая земля – ни трава здесь не растет, ни даже сорняки, а от них после летних дождей прямо спасения нет.

В руках у них были лопаты, которые они захватили в сарае.

– Сначала придется разгрести снег, – сказал Дин. Он начал копать, но снег снова и снова сползал в ямку.

– Для снега эта лопата не годится.

– В сарае есть другие, – откликнулась Джулиет. – Может, я схожу…

– Неважно. Нам надо просто найти эту «мертвую зону». Судя по твоему описанию, это и есть могила ведьмы.

– Предыдущие владельцы показывали нам это место, но ничего не объяснили, – ответила Джулиет. – А вон там были остатки фундамента старой хижины – видишь, камни торчат из-под снега. – Она указала в сторону своего дома. – Так что ее хижина находилась рядом с тем местом, где сейчас стоит дом. Метрах в десяти….

– Думаю, тут вполне могла быть могила. – Дин продолжал разгребать снег лопатой. Уже показалась голая земля, лишенная всякой растительности и выглядевшая совершенно безжизненно. За сто лет ни один дождевой червяк не прорыл тут ход, ни один жучок не устроил норку.

– Похоже, это здесь, – подтвердил Дин. – Копаем. – Он воткнул лопату в землю, и надавил на нее ногой.

И вдруг на него кинулся невесть откуда взявшийся гриф. Расправив огромные черные крылья, он спикировал на Дина, так что острые когти просвистели у него над головой… И вновь взмыл в небо, хлопая крыльями.

– Чуть прическу мне не испортила, мерзкая птица, – возмутился он, не переставая копать. Дробовик был у него под рукой. Он не сомневался, что кроме грифа у ведьмы есть и другие стражи.

И он не ошибся.

Все трое уже несколько минут ожесточенно переворачивали землю, как вдруг вокруг засвистели стрелы. Дин бросил лопату, в черенок которой угодила стрела, и подхватил дробовик. Он кинулся на землю, прицелился в нападавших и дважды выстрелил. Когда дым рассеялся, от них не осталось и следа. Дин поднялся, осмотрелся, нет ли поблизости других призраков, и вновь взялся за лопату.

Хармон Байрд упал на землю.

– Меня подстрелили, – с трудом проговорил он. Он перевернулся на бок, давая Дину осмотреть рану. Стрела торчала у него из левого бедра. – Вроде, только царапнула.

– Черта с два, – отозвался Дин. Он протянул дробовик Джулиет и подошел к старику. Байрд дрожал, из глаз у него текли слезы. Дин осмотрел ногу со всех сторон. Насквозь стрела не прошла. Тогда он ухватился за древко у основания, где оно торчало из бедра.

– Будет больно, – предупредил он. Нажав на ногу Байрда, он вытащил стрелу.

Байрд вскрикнул и схватился за ногу. Дин зажимал рану рукой, пока Байрду не полегчало.

– Зажимайте рану, – сказал Дин. – Закончим тут и залатаем вас.

Они с Джулиет продолжили копать, а Байрд стоял, или скорее сидел, на страже с дробовиком Дина.

– Видно, призраки заняты чем-то другим, – заметил Дин. – Я думал, нам будет труднее.

– Может, она считала, что волка будет достаточно, – ответила Джулиет.

– Да ему даже ты одна оказалась не по зубам, – улыбнулся Дин. – Он…

Его лопата стукнула о что-то твердое.

– Вот оно.

– Наконец-то, – откликнулась Джулиет.

– Нашли? – крикнул Байрд.

– Кажется, да. – Дин копнул еще пару раз и поскреб лопатой по твердой поверхности. – Дерево.

– Значит, ее похоронили в гробу, – отозвалась Джулиет. – Судя по твоим рассказам, я думала, ее просто бросили в яму и закидали землей.

– Хоть она и старая мерзкая карга, но все же мать владельца ранчо, – возразил Дин. – Если бы он испытывал к ней такую ненависть, то не пустил бы к себе и не выстроил бы для нее дом.

– Я думала, он отселил ее, чтобы убрать подальше от себя.

– Может, и так, но и ее саму он хотел уберечь от неприятностей, изолировав от других людей. Может, она и в уединении оставалась сумасшедшей старухой, но хотя бы подальше от чужих глаз.

– Наверное, ты прав, – откликнулась Джулиет. – Вот поэтому Росс и любил это место, он называл его нашим убежищем от мира.

– Иногда уйти подальше от мира совсем неплохо.

– Еще бы! – отозвался Байрд. Он с такой силой давил на ногу, что побелели костяшки пальцев. – Я уже сто раз пожалел, что вылез из своей норы.

– Вы спасли немало жизней, – возразил Дин. – Даже больше, чем вам кажется.

Они с Джулиет уже очистили крышку гроба, который удивительно хорошо сохранился. «Это действие защитного заклинания», – подумал Дин. Ему очень хотелось поскорее покончить со всем этим.

– Ладно – Он обернулся к Джулиет и достал из кармана дневник отца. – Я прочту заклинание, которое уничтожит проклятие. – Он протянул Джулиет металлическую флягу, коробок спичек и пакет соли. – Открой гроб, засыпь кости солью, потом вылей из фляги бензин, брось зажженную спичку и отойди подальше, может полыхнуть.

Он рассчитывал на Байрда, но тот сейчас помогать не мог.

– Ясно, – сказала Джулиет. – Открыть, соль, бензин, спичка.

– Я сразу понял, что в тебе есть огонек, – улыбнулся Дин.

– Может, чуть-чуть.

Он нашел нужное заклинание и принялся читать его вслух.

– Злобной ведьмы колдовство, твое время истекло. – Он бросил взгляд на Джулиет. – Давай, – прошептал он.

Она зажмурилась, закусила губу и потянулась в вырытую ими яму к крышке гроба. Джулиет ухватилась за нее обеими руками и дернула изо всех сил, но крышка не поддавалась.

– То, что породила ночь, солнца свет прогонит прочь.

Джулиет потянула еще сильнее, и ей удалось, наконец, совладать с крышкой.

Она вскрикнула, и Дин оторвался от книги.

Из могилы поднялось облако дыма и пыли, светящееся изнутри.

«Вот черт, – подумал Дин, – Рано я обрадовался».

А его дробовик был у Хармона Байрда, который сидел с другой стороны могилы, вытаращив глаза.

Облако приняло форму женщины, сотканной из пылающего серного дыма и пыли. Это была древняя сморщенная старуха, сгорбленная и иссушенная ненавистью и злобой. Истлевшие лохмотья, в которые превратилась ее одежда, развевались на ледяном ветру, поднявшемся из могилы. Ветер трепал ее жидкие волосы. В воздухе пахло паленой плотью.

Призрак потянулся к Дину когтистыми руками, и тот поспешно начал читать заклинание дальше. Ветер бушевал, сбивая с ног и пытаясь вырвать у Дина дневник, в которой тот вцепился обеими руками.

– Соль от твоего вреда, – прокричал он, – не оставит и следа!

Он подал знак Джулиет, которая отступила от края могилы. «Боится приближаться к этой карге, – подумал он. – И я могу ее понять».

Но Дин не мог один и продолжать читать заклинание, и сыпать соль на кости. Ураганный ветер грозил сбить его с ног, не давал сделать ни шагу.

«Давай же, Джулиет! Засыпь ее солью!»

Ледяной ветер мешал читать, пыль забивала глаза, жалила щеки.

Ведьма уже почти дотянулась до него своими когтями. А что, если она вырвет у него книгу? Или убьет своим прикосновением?

Грянул выстрел, и ведьма испустила вопль, от которого у Дина едва не лопнули барабанные перепонки – казалось, что над ухом взлетел истребитель.

На другом краю могилы стоял Байрд, которому удалось как-то подняться на ноги.

– Ну как, миссис Марбро, понравилось? – спросил он. – Хотите еще?

Ведьма бросилась к Байрду. При ее приближении одежда Байрда захлопала на ледяном ветру, будто на него налетело торнадо.

– Джулиет! – крикнул Дин. – Соль!

Услышав его голос, Джулиет очнулась. Она шагнула навстречу ураганному ветру, прямо в облако зловонных испарений, шедших от могилы, и высыпала в яму пакет с солью. Часть унесло ветром, но в могилу попало достаточно.

Ведьма снова испустила вопль.

– Пусть не станет твоей злости!.. – продолжал Дин читать заклинание. Ветер трепал его одежду и волосы, гнал прочь от могилы. Другой на его месте не устоял бы на ногах, но он лишь пригнулся и наклонился навстречу ветру. Нельзя позволить ведьме победить, потому что он Винчестер, а Винчестеры не сдаются.

– Бензин, Джулиет!

Джулиет опрокинула флягу. Ветер пытался ей помешать, но немного бензина все же попало в гроб.

Ведьма добралась до Хармона Байрда и выбила у него из рук дробовик, как прутик. В глазах у него плескался смертельный ужас, но он вцепился в нее обеими руками, пытаясь отбиться. По крайней мере, так сперва показалось Дину.

А потом, когда он приготовился произнести последние слова заклинания, то понял, что Байрд вцепился в ведьму, чтобы не дать ей наброситься на него или на Джулиет. Он не отбивался от нее, это ведьма извивалась у него в руках от боли, которую причиняла соль ее костям.

Джулиет зажгла спичку, но ветер задул ее. Дрожащими руками она снова открыла коробок, и спички мгновенно рассыпались, но одну она успела подхватить.

– Лишь огонь проглотит кости! – выкрикнул Дин, сопротивляясь порывам ветра.

Он закончил читать заклинание, и Джулиет бросила в могилу горящую спичку.

Ничего не произошло.

Но не успел Дин мысленно выругаться, как ледяной могильный ветер превратился в огненное пламя, вырвавшееся откуда-то снизу. Пламя охватило Элизабет Клэр Марбро, вернее, ее бестелесный дух, и она зашлась в предсмертном крике. Джулиет упала в снег. Ее слегка опалило, но она была жива.

Байрд тоже лежал на земле. Его пальцы были скрючены, а пустые глаза обращены к небу. Изо рта, носа и ушей текли струйки крови.

– Хармон, – проговорила Джулиет. – Он…

– Не надо было ему прикасаться к ней, – ответил Дин, подавая ей руку, чтобы помочь подняться. – Он этого не пережил.

– Но он остановил ее…

– Это да. – Дин не винил себя, ведь старик знал, чем может закончиться их вылазка, но хотел любой ценой остановить то, что он называл «Сорок лет». Вот из-за отсутствия вины Дин почувствовал укол совести. – Если бы он не вцепился в ведьму, она добралась бы до кого-то из нас. И у нас ничего не вышло бы. Она осталась бы цела, и, что еще хуже, мы выпустили ее из могилы, где ее, похоже, удерживало какое-то заклятье. Ее армия по-прежнему хозяйничала бы в Сидар-Уэллсе, а мы бы составили компанию Хармону.

Джулиет со слезами на глазах смотрела на старика. Кровь из его раны на ноге перестала идти. Лицо и руки покраснели и потрескались, как будто он попал в ледяную метель.

– Я… не знаю, что сказать, Дин. Одного спасибо, кажется, недостаточно.

– Благодари его, – ответил Дин. – Для меня это работа, а он вызывался добровольно.

Пламя в могиле улеглось, лишь тихонько потрескивали угольки. Из гроба поднимался черный дым, который развеял ветерок. Дин лопатой захлопнул крышку гроба и принялся забрасывать его землей.

– Поможешь закопать ее? – спросил он. – Надо поскорее выбраться на дорогу, а то брат ни за что на свете нас тут не найдет.

– Они превосходили нас числом, – рассказывал Джим Бекетт. – Со стороны леса нас прижали призраки с ружьями, а потом с боков появились другие – со стрелами, копьями, мечами и дубинками. Мы отстреливались так, что ружья раскалились – невозможно было дотронуться до них, чтобы перезарядить. Думал уже, что нам конец.

– А потом они просто исчезли? – спросил Сэм, уже зная ответ.

Они вместе с Дином, Бекеттом и Джулиет Монро сидели за угловым столиком в кафе «Колесо телеги». Винчестеры собирались в путь уже с утра – что-то странное творилось на северо-западе, и они решили поехать проверить, но шериф захотел на прощание угостить их ужином. Джулиет не готова была оставаться ночевать у себя в доме, поэтому сняла комнату в мотеле, и Дин пригласил ее за компанию.

В кафе было пусто. Жители Сидар-Уэллса все еще предпочитали отсиживаться по домам, несмотря на то, что беда миновала.

«А может, – подумал Сэм, – это как раз потому, что все позади и они просто рады побыть со своими близкими».

Он тоже был этому рад.

– Точно, – продолжал шериф. – Они просто исчезли. Они окружали нас со всех сторон, и я думал о том, как погано умереть такой нелепой смертью, и вот уже вокруг никого и мы целимся в пустоту.

– А ты, Сэм? – спросила Джулиет. – Где был ты?

– Я только успел постучаться в кабинет Карлы Круг, чтобы они с мэром выходили. Мэр Милнер уже открывал дверь, как вдруг одна из этих тварей выстрелила в меня из моего же дробовика. Конечно, он был заряжен солью. – Он усмехнулся. – Но когда раздался выстрел, Милнер завопил как девчонка. Я сказал им, что застрелить она нас не сможет, потому что призраки должны убивать тем же способом, каким убили их самих, а ее задушили. Но он снова заперся и отказывался выходить. Мне не очень-то улыбалось душить ее, ведь если бы она выстрелила в меня в упор солью, могла бы и ранить, да и щипало бы потом. Но делать нечего, я уже двинулся на нее, как вдруг она растворилась в воздухе.

– Милнер отказывался выходить, пока я лично не убедил его, что опасность миновала, – добавил Бекетт. – Хотя Карла уже просто умоляла выпустить ее.

– Вы уже придумали, что скажете людям? – спросил Дин.

– Мы с Дональдом проработали версию, – ответил Бекетт. – Но когда мы вышли, уже разошелся слух, что это были вооруженные грабители, которые хотели забрать выручку центра в день открытия.

– Так себе версия, – заметил Сэм, отрезая кусок розового стейка средней прожарки. – Но, наверное, это не важно.

– Главное, что люди сами в это поверили, – отозвался Бекетт. – Рассказывали мне эту историю с такой убежденностью, будто меня там не было.

– Уж лучше так, чем рассказать им правду, – возразил Дин. – Жаль, конечно, что они не узнают о героическом поступке Байрда.

– Ты же сам говорил, что он не очень любил этот город, – сказала Джулиет. – Может, он сам не захотел бы, чтобы его считали героем.

– Может, и так. – Дин поднял бутылку пива. – За Хармона Байрда.

Сэм тоже поднял бутылку в знак признания, Бекетт – стакан холодного чая, а Джулиет – бокал белого вина. Они чокнулись. – За Хармона Байрда.

Сэма не удивило, что Дин все лавры отдал Байрду. Байрду и Джулиет. Он особенно подчеркивал, что она проявила удивительную храбрость и очень помогла им. Сэм знал, что его брат потрясающий парень, с такими навыками и способностями, какие обычному человеку и не снились, и чутьем, которое его никогда не подводило, хотя он даже самому себе в этом не признавался. Но в такие моменты он вел себя так скромно, как будто даже не понимал, как много он сделал.

А иногда его скромность улетучивалась без следа. Но на то и нужны братья, чтобы принимать друг друга такими, как есть. «Быть похожим на Дина мне бы не хотелось, – подумал Сэм. – Но я счастлив, что он рядом со мной».

– А ты, Джулиет? – спросил он, главным образом чтобы отвлечься от размышлений о старшем брате и не расплакаться от чувств. «Это было бы чертовски неловко, – подумал он. – И Дин мне это припоминал бы до самой смерти».

– Расскажешь покупателям, что у тебя на ранчо похоронена ведьма?

Джулиет сделала глоток вина и поставила бокал.

– Забудьте о продаже, – усмехнулась она. – Я сражалась за свой дом, теперь я его никому не отдам.

– Значит, решили остаться в городе? – спросил Бекетт.

– Если город примет меня. Мне бы не хотелось жить в изоляции, как Элизабет Марбро…

– Мы будет счастливы видеть вас, мэм, – отозвался Бекетт. – И я в том числе.

Сэм бросил взгляд на Дина. Тот едва заметно пожал плечами. В его глазах зажегся лукавый огонек.

Сэм был уверен, что Дин собирался пригласить Джулиет на свидание. Он слишком хорошо знал брата, чтоб ошибаться в таких вещах. У них оставалась всего одна ночь в городе, но Дин был тот еще дамский угодник. А ее номер находился как раз рядом с их собственным.

Дин пожал плечами, как бы говоря ему, что все это неважно. Будут другие женщины, может быть, даже молодые симпатичные вдовушки. «Пусть эта достается шерифу», – говорил Дин своей улыбкой.

– Пожалуй… нам пора, – сказал Сэм, поднимаясь.

Дин догадался, что Сэм хочет оставить шерифа и Джулиет наедине, и кивнул.

– Да, нам пора. Мы уезжаем рано утром.

– Мы заплатим, – предложил Сэм из вежливости, ведь шериф Бекетт сказал, что он угощает. И он не возражал, потому что платить за ужин полицейского фальшивой кредиткой было бы уже слишком.

– Я угощаю, – напомнил Бекетт. Они с Джулиет поднялись, но, кажется, не собирались расходиться.

– Если вы настаиваете… – сказал Дин.

– Настаиваю. Я все равно включу этот счет в список расходов, и пусть только Дональд Милнер хоть слово скажет.

Сэм и Дин обменялись с шерифом рукопожатиями и по очереди обняли Джулиет, а потом направились к выходу, навстречу вечерней прохладе. «Импала» ждала у дверей. Когда Сэм рассказал Дину о перестрелке на парковке, тот испугался, что его малышке тоже досталось, но, к счастью, она не пострадала.

– Она и правда красотка, – сказал Сэм, залезая на пассажирское сиденье. – Тебе не жаль уступать ее шерифу?

– Шериф – настоящий храбрец, – ответил Дин. – И храбрость ему пригодится, потому что она та еще штучка, точно тебе говорю. Слишком уж она задиристая, мне с такой не справиться.

Сэм взглянул на брата. В темноте выражение его лица было не разглядеть. А потом Дин наклонился, завел двигатель и рассмеялся. Из магнитолы зазвучала песня группы Bad Company.

– Тем более что мы уезжаем, – продолжил Дин, отсмеявшись. – И я решил не разбивать ей сердце. – «Импала» мчала их к мотелю. – Мне кажется, с моей стороны это благородно.

Благодарности

Эта книга никогда не появилась бы на свет, если бы не Эрик Крипке.

Благодаря Джареду Падалеки, Дженсену Эклсу и другим талантливым актерам и членам команды сериал стал одним из самых популярных на телевидении, и я считаю, что мне выпала большая честь принять участие в этой истории. Отдельно хочу поблагодарить свою семью, Джона Моргана и Джона Ни, Говарда Морхайма и Кэти Меник, а также Синди Чапмэн.

Джефф Мариотт

Об авторе

Джефф Мариотт написал более тридцати романов, включая остросюжетную фантастическую книгу «Пропала белая девочка» (под именем Джеффи Джей Мариотт), роман ужасов «Плита» и серию книг в жанре ужасов для подростков «Сезон ведьмы», номинированную на премию Брэма Стокера. Также он стал автором книг по фильмам и сериалам «Лас Вегас», «Баффи – истребительница вампиров», «Ангел», «Конан», «Тридцать дней ночи», «Зачарованные», «Звездный путь» и «Андромеда».

Два его романа были номинированы на первую ежегодную премию международной ассоциации писателей-новеллизаторов Scribe Awards. Он является автором комиксов, включая оригинальную серию в жанре ужасов/вестернов Desperadoes – некоторые из них номинированы на премии Брэма Стокера и Международного союза писателей в жанре хоррор. Вместе с женой Мэри-Элизабет Харт и партнером Терри Гилманом он владеет книжным магазином «Таинственная галактика», который специализируется на научной фантастике, фэнтези, детективах и ужасах.

Вместе с семьей и домашними животными Джефф Мариотт живет на юго-западе США на ранчо Flying M, где полно книг, музыки, игрушек и прочих продуктов американской поп-культуры. Больше информации об авторе вы найдете на сайте www.jeffmariotte.com.

Чтобы почитать о своих любимых авторах издательства HarperCollins, зайдите на сайт www.AuthorTracker.com.

Остров костей

Посвящается Майклу Макклауду – с благодарностью за компанию в баре «Причал и Шхуна» и в других заведениях во время моих многочисленных визитов в Ки-Уэст.

Ки-Уэст, Флорида, – мой дом,

Я навсегда хочу остаться в нем.

Тут пиво и девчонки, и этому я рад,

Другие пусть на севере себе морозят зад.

Майкл Макклауд, «Песня Республики Конк» [44]

Первый пролог

Двести лет назад…

Верховный шаман сидел в каноэ, которое мальчик вел к священному острову.

Калуса сами создали этот остров среди прочих островов, созданных самой природой и окружавших их полуостров. Они создали остров – как и свои дома, и орудия труда – из раковин, которые дарила вода. Еще вода давала им пищу и возможность передвигаться.

Теперь священный остров оставался одним из немногих убежищ. Когда-то он был местом, где собирались воины, где они обсуждали свои планы и получали благословение Трех Богов.

Иногда верховному шаману казалось, что Трое Богов оставили их. Он не позволял святотатственным мыслям надолго задерживаться у себя в голове, но, когда он видел, как вождь племени и его единственный сын, с ног до головы покрытый оспинами, угасают от болезни, которую привезли с собой чужеземцы, сложно было не думать, что Трое Богов отвернулись от них и теперь калуса недостойны их даров.

Его сын скоро умрет. Даже если его не заберет болезнь, как она забрала военачальника, он погибнет от рук крики или ямаси. Когда-то эти малочисленные племена боялись могучих калуса. А потом пришли чужеземцы. Они тоже боялись калуса, которые отвергли их безделушки и их единственного бога.

А вот крики и ямаси были слабыми, они приняли дары чужеземцев, в том числе их оружие. Когда-то калуса устрашали врагов оружием, сделанным из раковин, которые дарила им вода, но металлические раковины чужеземцев оказались сильнее морских раковин.

Болезни и вражеские набеги ослабили калуса. Они больше не могли защищать дружественные племена семинолов и текеста и побеждать врагов.

Шаман знал, что вскоре все они погибнут, возможно, в течение ближайших двух сезонов.

Поэтому он должен был подготовиться, и они вместе с другими шаманами приняли решение.

– Мы на месте! – окликнул мальчик шамана, который, погрузившись в свои мысли, не заметил, как они достигли цели.

– Пойдем, – сказал шаман, с трудом поднимаясь на ноги, так что его старые кости заскрипели.

Мальчик подал ему руку и помог выбраться из каноэ. Затем вынул из лодки большие тыквы-горлянки, внутри которых было то, что шаман велел захватить с собой. Когда они ступили на твердую почву священного острова, мальчик обратился к шаману:

– Скажите, что я должен делать.

– Душа-тень и душа-отражение не нужны нам, – ответил шаман. – Они достанутся животным на суше и море, чтобы они могли прожить новую жизнь. Но остается еще душа-глаз. Ее-то мы и должны поймать. – Шаман положил ладонь на грудь мальчика. – Сегодня мы отдадим свои жизни, чтобы однажды калуса смогли отомстить.

Мальчик с гордостью расправил плечи.

– Лучше погибнуть, служа калуса, чем сгинуть от болезни чужеземцев.

Шаман с улыбкой добавил:

– Или от их кровавого оружия… – Но прежде чем мальчик успел возразить, шаман успокоил его: – Твоя храбрость известна всем. Поэтому Трое Богов избрали тебя. Поэтому мы с тобой останемся, когда не станет нашего народа, чтобы собирать вместе их души-глаза.

Мальчик кивнул:

– Я готов.

Сначала мальчик достал из тыкв маски. Маски калуса были сделаны из дерева и раскрашены красками. Они закрывали все лицо, отверстия были проделаны лишь для глаз, через которые выходила душа. Маска жреца была раскрашена в синий, белый и красный цвета. На ней был нарисован открытый рот, символизирующий общение с Тремя Богами. Маска мальчика была красной, черной и белой, это обозначало ярость истинного воина.

Шаман вынул из тыквы три кинжала, передал один мальчику, а остальные стиснул в своих руках и начал танцевать и петь, взывая к богам. Мальчик повторял за шаманом все его движения.

Сделав три круга, шаман кинжалом, зажатым в правой руке, вскрыл левое запястье себе, а потом мальчику.

Вождь кивнул, подавая мальчику сигнал, и они одновременно бросились друг на друга. Жрец вонзил кинжал в грудь мальчика, и в тот же момент клинок пронзил его собственную грудь.

Верховный жрец чувствовал, как жизнь вместе с кровью покидает его тело, и понял, что Трое Богов не оставили их, иначе они не подсказали бы ему способ, как дать калуса возможность отомстить.

Когда придет время…

Второй пролог

Шесть месяцев назад

Демоны пришли.

Азазель предупредил их, что скоро все начнется. Конечно, не все ему поверили. Несмотря на все его могущество, он был демоном, а демоны лгут. Никто не знает этого так хорошо, как другие демоны. Но даже если Азазель говорил правду, далеко не все исчадия ада были убеждены, что у старого мерзавца все получится.

Некоторым казалось, что план слишком сложен – соблазнить детей и заставить их бороться за право вести за собой армию Азазеля.

Другим план не понравился сам по себе – ведь согласно задумке Азазеля демонами должен был командовать человек. Избранный и воспитанный самим Азазелем, но все же человек. Большинство демонов уже давно потеряли всякую связь с человечеством, к которому они когда-то принадлежали, а те, у кого остались смутные воспоминания о пребывании в мире смертных, ностальгии не испытывали.

Но все-таки многие поверили Азазелю. Они готовы были пойти за ним, если это позволит вырваться на свободу. Готовы были подчиниться человеку, если это поможет им выбраться. Они будут стоять у врат и ждать, ждать, ждать, только бы выбраться.

Врата построил человек, которого демоны ненавидели больше всего, – Сэмюель Кольт, охотник и изобретатель револьвера, из которого можно убить демона. Не просто отправить обратно в ад, а покончить с ним навсегда. Он же создал и Врата Ада, которые закрыли проход между мирами, заставив демонов искать изощренные способы проникнуть в мир смертных.

Большинство демонов были слишком ленивы или глупы, чтобы выбраться из ада самостоятельно. Или им не нравилось, что приходится терпеть ограничения и выполнять требования тех, кто призывал их своим заклинанием.

Поэтому они пришли.

И ждали.

Врата, созданные Кольтом, можно было открыть только его револьвером. И вот, спустя целую вечность, по аду эхом прокатился лязг револьвера, вложенного в железные врата.

Демоны вопили от радости и толкали друг друга. Вот она, свобода! Наконец-то! Можно разгуливать по земле и сеять хаос.

Заскрипели петли, которые никто не смазывал сотни лет, и врата распахнулись.

Свобода! Демоны поползли, побежали, полетели наружу. Некоторые, однако, не торопились. Они помнили, что Кольт окружил врата железной пентаграммой, но Азазель все предусмотрел – пентаграмму разрушил человек, который поведет их за собой. Еще один аргумент в пользу тех, кто верил Азазелю и считал, что он все сделал правильно.

Но человек, который должен был возглавить их, так и не явился. Никто не отдавал им приказы, никто ими не командовал.

Они были по-настоящему свободны.

Демоны разлетелись на все четыре стороны, позабыв о плане Азазеля, упиваясь тем, что теперь можно свободно гулять по земле и делать все, что заблагорассудится…

Глава 1

«Отличный способ встретить Рождество и Новый год», – думала Меган Вард, делая глоток крепкого янтарного пива, которым угостил ее какой-то парень в надежде на более близкое знакомство.

Басы отдавались в груди, им вторили барабаны, гитара визжала как циркулярная пила. Меган не могла вспомнить названия рок-группы, которая играла сейчас в баре «Дыхание вепря», но получать удовольствие это ей не мешало. Это была кавер-группа, как и большинство из тех, что выступали в барах на Дюваль-стрит в Ки-Уэст. В репертуаре у них был стандартный набор классического рока. Сейчас они исполняли «Magic Carpet Ride». Голос у солистки был глубокий, с хрипотцой, она сама играла на гитаре, запиливая гитарные соло группы Steppenwolf.

Они играли так громко, что слышно было даже на улице. Между баром «Дыхание вепря» и тротуаром Дюваль-стрит находилась большая парковка, засыпанная гравием. Слушатели наслаждались музыкой в баре под открытым небом, в центре которого росло огромное дерево. Меган не возражала против громкой музыки. Не в последнюю очередь потому, что так было проще игнорировать парня, угостившего ее пивом. Отказываться от дармовой выпивки она, конечно, не стала, ведь на скромный студенческий бюджет особо не разгуляешься. Но и отвечать на ухаживания не собиралась. Когда парень говорил, то брызгался слюной, просто ужас. Но это всего лишь пиво. Если бы он купил ей джин-тоник или «отвертку», она, может, и дала бы ему шанс. Но пиво? Пусть даже не надеется.

Наконец, парень отвалил в поисках более легкой добычи, и Меган осталась одна за маленьким круглым столиком, окруженным высокими стульями. Он стоял между двумя барами – главным, в центре «Дыхания вепря», и небольшим, который находился у выхода на парковку. Конечно, ее одиночество долго не продлится, в субботу вечером тут полно народа. Кто-то заходил с парковки, как и сама Меган, мимо вонючки, продававшего сборники своих стихов, другие шли через заднюю дверь со стороны Фронт-стрит. Хорошо хоть, удалось сесть подальше от экрана, который висел над стойкой небольшого бара. Вокруг него толпились парни, собравшиеся посмотреть студенческий футбольный матч.

Если бы Меган хотела провести рождественские каникулы среди тупых футбольных болельщиков, она бы поехала домой в Атланту, к отчиму и сводным братьям.

Мама, конечно, расстроилась, что ее малышка не приедет на Рождество, но Меган напомнила, что она давно не «малышка», ей уже двадцать два и она учится в бостонском колледже. К тому же мама – единственный человек в доме, которому не хочется сразу дать кулаком в нос.

Меган не винила маму за то, что та снова вышла замуж после того, как папа погиб в аварии. Мама никогда не умела справляться с одиночеством, и общества дочери-подростка ей было явно недостаточно, тем более что Меган хотелось жить своей жизнью. Мама познакомилась с Гарри в группе психологической помощи. Он тоже был вдовцом, его жену убили во время ограбления винного магазина. У него было трое сыновей, и Меган никак не могла решить, кого из них она ненавидит больше – Гарри-младшего, который при каждом удобном случае щеголял перед ней обнаженным, Билли, который вечно лапал ее за грудь и которого она однажды поймала, когда он рылся в ее белье, или малыша Джои, который установил в ванной камеру и выложил видео с моющейся Меган в интернет.

Конечно, мама говорила, что ничего такого тут нет, это просто мальчишеские шалости. Но Гарри-младшему было уже двадцать девять лет, а Билли был ровесником Меган, так что их поведение трудно было списать на возраст. Что касается «шалости» Джои, то Меган пришлось два месяца отсиживаться у себя в комнате: видео из душа посмотрела половина колледжа.

Короче, домой на Рождество она точно не собиралась. Но и перспектива торчать в Бостоне ее не радовала. Приятное место, но для девчонки из Джорджии зимы тут слишком холодные.

Поэтому Меган решила поехать в Ки-Уэст. Она скопила немного денег, подрабатывая в «Старбаксе» на Коммонвелс-авеню, и нашла в интернете дешевые билеты на самолет. Она забронировала номер с завтраком в уютном маленьком отеле прямо на Дюваль-стрит, там, где множество баров, и проводила каникулы в этом тропическом раю.

Меган была в восторге от Ки-Уэст. Не из-за баров, живой музыки, прекрасной погоды, дружелюбных людей и беззаботной атмосферы, и не из-за потрясающих морепродуктов. Хотя, конечно, все это ей очень нравилось. Она была в восторге потому, что в Ки-Уэст каждый вечер праздновали закат солнца. Каждый вечер люди собирались на набережной Фронт-стрит полюбоваться на закат над Мексиканским заливом, повеселиться и выпить пива. Набережную наводняли торговцы и артисты, и все это было похоже на чудесную вечеринку. Сначала Меган обрадовалась, что так удачно попала на праздник, но потом поняла, что тут каждый день так.

Сегодня она не пошла на набережную, ей хотелось посидеть в баре, послушать музыку. Днем она решила побыть туристкой и обошла несколько музеев спасателей, была в Малом Белом доме[45], в Доме-музее Хемингуэя и на маяке, и ноги у нее просто отваливались.

Единственное, чего ей пока не хватало, так это секса. Меган не очень-то умела завязывать отношения. Ей обычно везло на таких же тупиц, как ее сводные братья. А после истории с душем она и заговорить-то с парнями в колледже стеснялась.

В Ки-Уэст к ней уже не раз подкатывали, но с такими она и за один столик в баре не села бы, не то чтобы лечь в постель. А симпатичные парни либо оказывались геями, либо были уже заняты. Она получала предложения и от девчонок, но они ее не интересовали, хотя в общежитии некоторые соседки пытались завоевать ее расположение. Но если к ней продолжат подкатывать одни уроды, возможно, ей придется пересмотреть свою позицию.

Что ж, зато она общалась тут с приятными людьми. Не то чтобы они могли стать друзьями на всю жизнь, но с ними здорово было болтать о музыке, учебе и жизни. Каждый вечер компания была разной, но так даже интереснее. Меган считала, что поездка удалась, несмотря на то, что каждый вечер возвращалась в свой номер в одиночестве.

Группа закончила играть «Magic Carpet Ride», и солистка сказала:

– А теперь небольшой перерыв. Вернемся через пятнадцать минут!

Меган захлопала вместе с большинством посетителей, за исключением придурков, увлеченных футболом. Она допила пиво и огляделась в поисках Лизы, официантки.

– Простите, тут не занято?

Обернувшись, Меган увидела пожилую пару – на вид им было лет пятьдесят. Оба были в «униформе» Ки-Уэст – в футболках с коротким рукавом, шортах и шлепанцах. Меган показалось, что мужчина говорил с легким акцентом, похожим на европейский.

Вряд ли они станут приставать к ней, хотя Меган уже ничему бы не удивилась. И она ответила:

– Нет, свободно, садитесь.

Они подвинули стулья и сели напротив Меган. Мужчина был весьма привлекательным, смуглым, с орлиным носом, как говорил ее профессор истории. Меган не могла понять, почему нос называют орлиным. Может, потому, что сказать «клюв» было бы неловко. Однако мужчину такой нос не портил. У него были аккуратно причесанные короткие волосы, темные и густые.

У его спутницы, вероятно супруги, были длинные, тщательно уложенные темные волосы, выдающиеся скулы. Она улыбалась. Мужчина был стройным, а фигуру женщины, напротив, можно было назвать «аппетитной». Они были очень милой парой.

– Меня зовут Альберто, – представился мужчина, улыбнувшись. – А это моя жена, Федра.

– Спасибо, что позволили присесть, – добавила Федра, улыбнувшись еще шире. – Я уж думала, придется простоять весь вечер. – Федра тоже говорила с акцентом, но скорее с бруклинским, чем европейским.

– Пожалуйста. Я Меган.

– Приятно познакомиться, Меган.

Альберто спросил:

– Что привело вас в Ки-Уэст?

Меган не хотелось грузить их своими семейными проблемами, поэтому она просто сказала:

– Понимаете, Рождество лучше отмечать тут, чем в Бостоне.

– О, я вас прекрасно понимаю, – заметила Федра, положив руку на стол. Меган отметила безупречный маникюр, фиолетовый с блестками лак и множество серебряных колец. – Я сама не выношу снег. И этот холод, святые угодники!

– А вы как здесь оказались? – спросила Меган.

– Мы путешествуем уже несколько месяцев, – ответил Альберто. – Недавно у нас в жизни произошли перемены, и мы решили продать дом и посмотреть мир.

– Ого, – Меган удивленно заморгала. – Класс!

– Мы собираемся побыть тут какое-то время, – добавила Федра, наклоняясь вперед и заговорщически понизив голос. – Я в восторге от местной атмосферы, тут просто чудесно, – протянула она.

– Да, тут здорово.

Наконец, к ним подошла официантка Лиза, невысокая девушка с бронзовым загаром, длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, в черной футболке с логотипом бара.

– Еще пива, Мег?

Меган вздохнула. Она терпеть не могла, когда ее так называли, но Лизе, очевидно, было лень тратить на одного человека целых два слога. Прошлым вечером Меган сидела тут в компании трех девчонок – Кристины, которую Лиза тут же стала звать Крис, Мелани – Мел и Элизабет – Бет, хотя та предпочитала, чтобы ее называли Лиз.

Взглянув на Альберто и Федру, официантка спросила:

– А что для твоих друзей?

– Можно мне «маргариту»? – сказала Федра. – С солью.

Альберто улыбнулся.

– Стакан красного вина, спасибо.

– Сейчас принесу. – Лиза растворилась в толпе.

– Значит, ты живешь в Бостоне? – спросила Федра.

Меган кивнула.

– Учусь в колледже.

Следующие десять минут Меган рассказывала о жизни в колледже – набор дежурных фраз, которые за последние несколько дней она уже не раз повторяла случайным знакомым во всех барах на Дюваль-стрит.

Но тут группа вернулась на сцену, и разговор пришлось прервать. Не обошлось и без «Кареглазой девчонки» – эту песню на Дюваль-стрит можно было услышать по три раза за вечер, как и другие популярные рок-композиции.

Альберто приятно удивил ее, оплатив счет. Она выпила еще три или четыре пива, болтая с новыми знакомыми в перерывах между песнями или крича им на ухо, когда певец возвращался к микрофону. Когда группа сделала очередной перерыв, голова у Меган уже начала слегка кружиться. Ноги все еще болели после экскурсий, так что, наверное, пора было отправляться в отель. Конечно, бар не закроется до утра, но Меган была не в настроении для загула. С начала каникул она кутила напропалую, но, видимо, пора уже сбавить обороты.

– Спасибо, что угостили меня. Было очень приятно познакомиться, но я, наверное, пойду. – Меган отодвинула стул, но тут земля ушла у нее из-под ног, и она чуть не упала.

Альберто успел подхватить ее под руку и поддержать. Меган стояла не двигаясь, но голова все равно кружилась, а «Дыхание вепря» вращалось вокруг, словно карусель.

– У-у-упс… Кажется, я перебрала.

– Где ты остановилась, Меган? – мягко спросил Альберто.

– М-м-м… – Она не могла вспомнить название отеля. Черт, она даже забыла, как ее зовут. Да что с ней такое, черт возьми? Всего-то выпила пару пива!

– Это… м-м-м… гостиница на Дюваль-стрит, за «Маргаритавиллем».

Федра сказала:

– Я знаю, где это. Пойдем, милая, мы проводим тебя.

Меган как сквозь сон видела, что окружающие, в том числе Лиза, провожают ее тревожными взглядами. Альберто и Федра повели ее к заднему входу. «Почему мы идем в ту сторону? Там же Фронт-стрит, а нам надо на Дюваль, через парковку». Но после заката на Фронт-стрит было меньше народу, так что, может быть, новые знакомые просто не хотят тащить ее сквозь толпу.

«Я хочу в кровать. Накрыться одеялом. И обнять своего плюшевого мишку». Она сохранила подарок отца – мишку, которого тот подарил ей на Рождество незадолго до своей смерти. Она всегда спала с этой игрушкой – еще одна причина, по которой у нее никак не получалось завести отношения. Парни смеялись над ней из-за того, что она спит с плюшевым медведем.

«Где мы?» Она не могла сориентироваться. Альберто поддерживал ее с одной стороны, Федра с другой, а сама она безвольно перебирала ногами. Альберто был высоким и худым, а Федра низенькой и пухлой, и Меган все время кренило на одну сторону.

«Что, черт возьми, происходит»?»

– Все в порядке, Меган, – говорил Альберто. – Мы обо всем позаботимся.

Федра тоже что-то говорила, но Меган не могла разобрать слов.

Они завернули за угол, и Меган поняла, что понятия не имеет, где они. Она бывала на Фронт-стрит только на закате и не знала, как эта улица выглядит без толпы гуляющих. До нее доносился шум – гитарные аккорды, крики, стук барабанов, голоса, – но звучал он где-то вдалеке.

Внезапно Меган поняла, что Федра продолжает что-то говорить. Нет, не говорить, а напевать… Что за черт? Кажется, это на каком-то иностранном языке. Ей удалось разобрать отдельные слова – invictus, spiritus, phasmae, ligata…

Зачем Федра поет на латыни? Они остановились. Меган хотела спросить, что происходит, но язык не слушался. Федра все пела, теперь громче. Меган не слышала ничего, кроме ее пения и слов Альберто:

– Не волнуйся, Меган, скоро все закончится.

Подняв глаза, она увидела у него в руке блестящий нож. Его глаза стали совсем черными. «Круто выглядит», – подумала она.

Он приставил нож ей к горлу.

Внезапно сознание прояснилось, и Меган попыталась закричать, когда лезвие коснулось ее шеи.

«О боже, нет, помогите, пожалуйста, мама, где ты, кто-нибудь, пожалуйста, о боже, помогите!»

Но вместо крика из горла вырвался хрип. Захлебываясь в крови, она упала на тротуар. Она видела, как на асфальте растекается темная лужа.

И слышала голос Федры, которая продолжала петь.

«О боже…»

Последнее, что она услышала, были слова Альберто, который произнес своим прекрасным голосом:

– Свершилось.

Глава 2

– С Новым годом, парни!

Сэм Винчестер поднял стакан для виски, до краев наполненный шампанским. В шкафу у Бобби Сингера фужеров не водилось.

– С Новым годом, Бобби, – сказал он.

Его старший брат Дин молча поднял стакан и залпом выпил шампанское.

Разглядывая стакан, Сэм сказал:

– Бобби, мне казалось, ты не любитель шампанского…

Бобби улыбнулся в бороду.

– Да, я предпочитаю что покрепче или пиво, но это же Новый год. Мы всегда пили шампанское на Новый год и смотрели, как на Таймс-сквер опускается шар. И я до сих пор припасаю бутылочку на конец декабря.

Сэм посмотрел на экран маленького телевизора в гостиной и увидел огромную толпу, собравшуюся на Таймс-сквер. Многие были в смешных красных колпаках и очках с оправой в форме цифр наступающего 2008 года.

Дин тоже смотрел на экран, на котором как раз появился один из ведущих.

– Какой гений додумался заменить Дика Кларка Райаном Сикрестом?

Допив шампанское, Бобби ответил:

– Его же удар хватил, Дин.

– Я знаю, но почему вместо него выбрали именно этого парня? Дик Кларк вел American Bandstand[46], а этот парень знаменит только тем, что постоянно опровергает слухи о том, что он гей.

– Он вел American Idol[47], – возразил Сэм.

Дин посмотрел на младшего брата взглядом, который ясно говорил, что Сэм только что вытер ноги о ту часть поп-культуры, которую Дин боготворил, а Сэм ни в грош не ставил.

– Чувак, ты же не станешь сравнивать эту убогую пародию на шоу Star Search с American Bandstand?

Сэм не стал отвечать, чтобы не нарваться на очередную лекцию. Вместо этого он сказал:

– Вообще-то, у меня есть идея.

Дин приподнял бровь.

– Просвети же нас.

– Нужно пересадить мозг Дика Кларка в голову Сикреста. – Он махнул рукой на экран. – Места там предостаточно.

Сэм гордился тем, что ему удалось не расколоться и произнести все это с серьезным лицом. Бобби таким же серьезным тоном ответил:

– Я как раз знаю подходящее заклинание.

Дин наконец рассмеялся.

– Давно бы так, – заметил Сэм. – Мы, вообще-то, праздновать собрались, а ты сидишь тут с мрачной миной.

– С мрачной миной? – Дин покачал головой. – Ну, спасибо, Гомер Куча[48], но знаешь, я просто задумался.

– Это меня и пугает, – сухо отозвался Сэм.

– Да пошел ты.

Посерьезнев, Бобби спросил:

– О чем ты думаешь, Дин?

– В основном, о две тысячи восьмом.

Распространяться Дин не стал. Сэм знал, что так и будет.

Этот год станет последним годом Дина на Земле. Конечно, если Сэму не удастся все исправить.

Дин заключил сделку с демоном перекрестка и отдал ему свою жизнь, пообещав через год отправиться в ад, если демон воскресит Сэма[49]. Сэма смертельно ранил Джейк, один из «особых детей», которых желтоглазый демон (его настоящее имя было Азазель) наделил сверхъестественными способностями. Он устроил детям смертельное испытание, и победитель должен был удостоиться чести вести за собой полчища демонов, когда они обрушатся на Землю. Последними остались Джейк и Сэм.

Благодаря сделке, которую заключил Дин, Сэм сумел убить Джейка и забрать у него «Кольт» – оружие, с помощью которого можно уничтожить демона. Дин застрелил Азазеля, но заплатить за все это предстояло высокую цену – жить ему оставалось всего год.

Сэм был намерен во что бы то ни стало вытащить брата. Демон перекрестка рассказала ему, что подчиняется другому демону, и он застрелил ее из «Кольта». Он даже связался с Руби, демоном, которая, казалось, была на стороне добра: убивала других демонов и пару раз спасала их с Дином задницы.

Но братья знали, что шансы на успех у Сэма невелики и, скорее всего, уже к лету Дин будет загорать в аду. И Дин все еще считал этот год последним в своей жизни. Поэтому иногда он начинал вести себя безрассудно даже по собственным меркам. Сэм изо всех сил старался забыть то, что вытворял Дин в последние пару месяцев. А иногда он впадал в меланхолию – вот как сейчас, сидя в гостиной Бобби.

Повернувшись к Бобби, Сэм сказал:

– Спасибо, что пригласил нас.

Тот фыркнул.

– Не за что! Ты же знаешь, я вам всегда рад.

– Последняя неделя выдалась тихой, – отозвался Сэм. – С тех пор, как мы прикончили тех двух богов[50].

– Повтори, – попросил Дин.

Сэм нахмурился.

– Что повторить?

– «С тех пор, как мы прикончили двух богов». – Дин пожал плечами. – Мне это нравится. Не часто удается прикончить бога, а тем более двух.

– Они были древние и слабые, – заметил Бобби. – Кол сработал только потому, что им уже много столетий никто не поклонялся. Боги тем сильнее, чем больше людей в них верит. Наткнешься сейчас на Зевса в темном переулке, так он, поди, и молнию метнуть не сможет. Не то, что пару тысяч лет назад. Поджарил бы тебя, не моргнув глазом.

– Чувак, – заметил Дин, – ты мне весь кайф обломал.

Бобби усмехнулся:

– И в мыслях не было.

– Но ты прав, Сэмми, – сказал Дин, – передышка пришлась кстати. Вообще-то, это странно. Ведь под Новый год призраки обычно активизируются.

– Календарь – штука условная, – ответил Сэм. – Его придумали люди. А призракам ближе природные явления: фазы луны, солнцестояния, равноденствия, парады планет, вот это все.

– Да, наверное. – Дин пожал плечами. – Ну, я с удовольствием воспользуюсь затишьем, чтобы выпить шампанского из стакана для виски и посмотреть на скучнейшего Райана Сикреста.

– И то верно, – отозвался Сэм, поднимая свой стакан.

Они допили шампанское. Дин поставил стакан, удовлетворенно выдохнул и посмотрел на Бобби.

– Не пора ли перейти к чему покрепче?

Бобби усмехнулся и встал.

– Есть у меня бутылочка «Джонни Уокера», которую Эллен достала мне с хорошей скидкой.

Но не успел Бобби подойти к бару, как у кого-то зазвонил мобильный телефон. Винчестеры начали шарить по карманам, но это был не «Трео» Сэма и не раскладушка Дина.

– Черт, – сказал Бобби. – Это телефон вашего отца.

После смерти Джона Винчестера в 2006 году Дин сохранил его телефон и заряжал на случай, если кто-нибудь вдруг попытается связаться с отцом. Несколько месяцев звонки продолжались, и в результате у них даже появилось несколько реальных дел, но со временем их становилось все меньше – по мере того, как распространялся слух о кончине их отца. Спустя некоторое время (незадолго до того, как номер должны были заблокировать) они оставили телефон Бобби. А тот не дал отключить номер и пересылал им приходящие сообщения.

Бобби вышел в комнату, где лежал телефон, и тут же вернулся.

– Это тебя, – сказал он, протягивая телефон Дину.

То взял его, нахмурившись.

– Да. – Внезапно его карие глаза удивленно расширились, а лицо расплылось в улыбке. – Япет? Как дела, дружище?

Сэм уставился на Бобби:

– Япет?

– Один псих, – туманно отозвался Бобби.

– Да ладно? – переспросил Дин. – Хорошо. Конечно, мы проверим. На этот раз я приеду с братом. Да, у меня есть брат. Сэм. Сэмми тебе понравится, вот увидишь. Здорово! До встречи. – Дин захлопнул крышку телефона, не переставая улыбаться и качать головой. – Вот это да. Звонок из прошлого…

Бобби с недоумением смотрел на Дина. Сэм не мог не заметить, что в последнее время такое выражение появлялось на его лице все чаще.

– Ты же не принимаешь этого обдолбанного хиппи всерьез?

Дин пожал плечами.

– Почему бы и нет?

– А что неясного в словах «обдолбанный хиппи»?

– Да брось, Бобби. Согласен, парень немного не в себе, но знает, о чем говорит.

– Через пять минут он даже не сможет вспомнить, о чем говорил.

Сэму надоел разговор, в котором он ничего не понимал, и он поднял руку.

– Эй, ребята! Может, поделитесь со мной?

Дин обернулся к Сэму.

– Мы с отцом познакомились с Япетом-Поэтом в Ки-Уэст. Ты тогда был в Стэнфорде.

Сэм кивнул. Он знал, что Дин с отцом бывали в Ки-Уэст. Однажды Сэм тоже ездил туда с братом, но ненадолго, и времени побыть на острове и поближе познакомиться с его обитателями у них не было. Сэм вспомнил, что Дин об этом очень жалел и, кажется, даже упоминал этого Япета.

Дин продолжал:

– Он торчит где-то на Дюваль-стрит, продает свои стихи и следит, не случится ли где что-нибудь необычное. – Бобби хотел что-то сказать, но Дин продолжил: – Он отлично провел время в шестидесятых и, кажется, в них и застрял, поэтому иногда у него проблемы с реальностью. Но если в Ки-Уэст происходит что-то странное, он об этом всегда узнает.

– Проблемы с реальностью? Это еще мягко сказано. – заметил Бобби. – А все из-за банга[51].

Сэм и Дин непонимающе посмотрели на Бобби. Тот махнул рукой.

– Вы слишком молоды, чтобы знать. Послушайте, я не стану вас удерживать, но, может, вы дождетесь настоящего дела?

– А может, это и есть настоящее дело? Япет говорит, что в последние полгода призраки активизировались.

Сэм поморщился.

– После того, как врата открылись?

Дин кивнул.

– Стало больше рассказов о привидениях, а ведь в Ки-Уэст призраков и так видят больше, чем в любом другом месте по эту сторону от Нью-Орлеана. И еще произошла одна странная смерть. Девчонке перерезали горло, и в ране остались следы серы. Так сказал Япет.

– Сделайте мне одолжение, хорошо? – сказал Бобби. – Давайте, прежде чем вы умчитесь во Флориду, узнаем, что это за «странная смерть»?

– Почему бы и нет? – отозвался Дин. – Действительно, с чего бы мне рваться из минус двадцати туда, где солнечно, тепло, живая музыка и вечеринки.

Сэм посмотрел на Бобби.

– Он прав.

– Я прав? – переспросил Дин, с притворным недоумением глядя на Сэма. – Так, стоп… Ты со мной согласен? Значит, тут какой-то подвох!

– Очень смешно. Слушай, если дело настоящее, мы не зря съездим, а если нет, то хоть развлечемся.

– Никаких «хоть», – ответил Дин с улыбкой, которая говорила: «Будет просто потрясающе». – В Ки-Уэст всегда есть чем развлечься. И на этот раз мы свой шанс не упустим.

Бобби примирительно вскинул руки.

– Ладно, делайте что хотите. Но вы ведь все равно останетесь до утра?

Дин открыл рот, но Сэм опередил его:

– Да, конечно.

– Что? Сэм, если поедем прямо сейчас, быстрее окажемся на месте.

– Мы оба выпили.

– Бокал шампанского и пара банок пива. Я сто раз садился за руль с гораздо большим количеством алкоголя в крови. Все нормально.

Сэма это не убедило, хотя приходилось признать, что Дин на зависть слабо пьянел. И он продолжил:

– Сейчас канун Нового года, на дорогах полно придурков. Давай выспимся и поедем утром.

– Ладно, как скажешь. – Дин поднялся. – Тогда я спать.

Сэм взглянул на Бобби, и тот ответил на вопрос, который Сэм даже не успел задать:

– Можешь сесть за мой компьютер.

– Спасибо!

Компьютер Бобби был более современным и мощным, чем ноутбук Сэма. Сэм с радостью обновил бы свой, однако на это нужны были деньги, и немалые. Махинации с кредитными картами позволяли сводить концы с концами, но это становилось все более рискованным, ведь они оба находились в федеральном розыске. Еще выручало умение Дина играть в бильярд и покер. Не далее как прошлым вечером он принял участие в игре с высокими ставками. После долгих уговоров Бобби одолжил ему денег. Дину повезло, он вернул Бобби долг, да еще выиграл пятизначную сумму. На какое-то время им этого хватит. Черт, да они даже смогут останавливаться в мотелях, а не как обычно – в заброшенных домах.

У Бобби деньги были, потому что он официально работал – занимался сбором и утилизацией автомобилей. Его «Барахолка Сингера» процветала, так что он мог позволить себе время от времени проапгрейдить свой компьютер.

Садясь за клавиатуру, Сэм подумал: вот еще одна причина, по которой он должен придумать, как спасти брата. Дин был добытчиком. Конечно, это не главная причина, и девяносто процентов времени он об этом не вспоминал, но, тем не менее, это было именно так. Сэм подобными навыками не владел – во всяком случае, законными. Когда Дин приехал к Сэму в Стэнфорд и сообщил, что отец пропал, тот был на полпути к получению диплома юриста. Все его навыки были либо бесполезны, либо противозаконны, либо пригодились бы там (в армии или полиции), куда путь ему был закрыт навсегда.

Конечно, нарушать закон он не боялся. В конце концов, он и так уже был в розыске за несколько серьезных преступлений, поэтому несколько мелких правонарушений ничего бы не изменили. В Стэнфорде один парень неплохо зарабатывал, выполняя за студентов письменные работы, и он тоже вполне мог бы этим заняться. Но об этом можно подумать в другой раз.

Собравшись с мыслями, Сэм углубился в поиски, и наконец его усилия увенчались успехом. Меган Вард, девушка, приехавшая в Ки-Уэст на каникулы, найдена в переулке с перерезанным горлом.

Бобби не был бы Бобби, если бы у него в закладках не оказалось нескольких страниц судмедэкспертов. Конечно, это были запароленные внутренние сайты, но Бобби сумел получить к ним доступ. Скорее всего, ему помог Эш, компьютерный гений, который погиб, когда сгорел принадлежавший Харвеллам бар «Дом у дороги».

Сэм нашел сайт медэкспертов округа Монро и прочитал отчет о вскрытии: девушке перерезали горло, но крови на месте преступления было очень мало, несмотря на то что сонная артерия была вскрыта и тело не перемещали. Медэксперт тоже отметил, что в ране остались следы серы. Это было странно, так как нигде больше серы не обнаружилось.

Однако Сэма это не удивило: демоны часто используют кровь в своих ритуалах и оставляют серные следы.

– Бобби! – позвал он и указал на экран.

– Вот как… – задумчиво сказал Бобби, прочитав заключение судмедэксперта. – Что ж, на этот раз укурок оказался прав.

Сэм распечатал отчет и потянулся.

– Ну ладно, пойду спать. Спасибо, Бобби.

– Да не за что. Надеюсь, это все не напрасно.

Сэм пожал плечами и встал.

– Ну, если что, Дин хотя бы оторвется в Ки-Уэст. – Он усмехнулся. – И городок никогда уже не станет прежним.

Бобби оставался серьезным.

– Вы поосторожнее. Не зря там так много говорят о призраках. На острове высокий уровень потусторонней энергии. Если это дело рук демона, который прорвался сквозь врата, то все может оказаться не так просто.

Сэм кивнул.

– Знаю. Но у нас есть «Кольт». Все будет в порядке. Эй, мы же победили двух богов и семь смертных грехов[52]. И с этим справимся.

Но Бобби не купился на его напускную уверенность. Сэм был плохим притворщиком, у Дина это получалось гораздо лучше. Сэм старался стать похожим на Дина, готовясь к потере брата, но некоторые вещи ему просто не давались. Черт, он все еще не понимал, как там все устроено под капотом «Импалы»…

Положив руку ему на плечо, Бобби сказал:

– Продолжай работать над этим, Сэм.

Сэм так и не понял, что он имеет в виду – его жалкие попытки храбриться или усилия, чтобы спасти Дина. «Может быть, и то, и другое», – подумал он. Он кивнул Бобби, который кивнул ему в ответ, и отправился в кровать.

Глава 3

Анжела О’Ши никогда не думала, что ей захочется убивать туристов.

Во-первых, когда-то она сама была одной из них. Она приехала в Ки-Уэст на весенние каникулы, когда училась в колледже на втором курсе. Большинство ее друзей проводили время, выпивая и слушая дерьмовые кавер-группы на Дюваль-стрит, а она научилась нырять с аквалангом, летала на водном парашюте и обошла все музеи. И вернулась следующим летом, собираясь провести тут недельку.

Но так и осталась.

Во время первой поездки она услышала песенку с припевом: «Приехал я на выходные, с тех пор прошло уж четверть века». Певец сказал, что на острове полно таких людей. Анжела тогда рассмеялась: смешная шутка, но глупая.

И вот она сама стала одной из таких.

Когда она закончила колледж, зарабатывать на жизнь пришлось самой. Родители с готовностью оплатили учебу, но на этом их щедрость закончилась. Анжела устроилась сразу на две работы – днем, когда народу поменьше, работала официанткой в баре, а по ночам – в одном из множества местных турагентств, водила экскурсии в дома с привидениями. Ки-Уэст славился историями о призраках, и Анжеле поручили несколько раз в день рассказывать страшные истории очередной группе из двадцати туристов.

Она думала, что это будет проще простого – читай себе по сценарию, но оказалось, что турагентство, которое ее наняло, ценит гидов с выдумкой и актерскими талантами. Анжеле раньше доводилось импровизировать на сцене (в колледже она ходила в театральную студию), и она стала привносить что-то от себя в истории об индейцах, морских спасателях, искателях затонувших сокровищ и артистах, призраки которых наводняли остров.

Сначала все шло неплохо. Конечно, в каждой группе находилась пара идиотов и пара грубиянов, которые всем были недовольны и не оставляли чаевых. Сначала Анжела мирилась с этим, но пять месяцев спустя все это порядком ей надоело. Не говоря уж о скептиках, которые сомневались во всем, что она говорила, и портили остальным веселье.

Можно подумать, что кто-то верит во всю эту чушь… Кстати, многие действительно верят, так зачем лишать их удовольствия?

Но сегодня все пошло не так. Экскурсия началась с дома старика Липински на Итон-стрит. Турагентство купило его, когда старика-хозяина отправили в лечебницу для душевнобольных. Дом принадлежал семье Липински с девятнадцатого века, но теперь его пришлось продать, чтобы оплатить лечение старика. С домом была связана одна из самых известных историй на острове, поэтому турагентство его и купило. В гостиной устроили сувенирный магазин, но в остальном в доме все осталось как при последнем владельце, включая башенку с комнатой для куклы.

Группа вслед за Анжелой поднималась по винтовой лестнице на башенку. Тучный мужчина в плотной толстовке и джинсах сказал:

– Меня не предупредили, что нужно будет подниматься по ступенькам. Я не могу много ходить по лестницам!

Пять месяцев опыта помогли Анжеле сдержаться и не ответить что-то вроде: «Если бы вы хоть иногда ели салат, были бы в лучшей форме». Вместо этого она задала вопрос, ответ на который она и так знала, хватило одного взгляда на толстяка:

– Это ваш первый день в Ки-Уэст, сэр?

– Да, а как вы узнали?

А так, что напялить толстовку и джинсы тут мог только болван, который только что приехал.

– Вы увидите, что тут многие ходят пешком, ведь основные достопримечательности расположены недалеко друг от друга. А вам, возможно, стоит воспользоваться услугами велорикши.

Экскурсоводы были обязаны предлагать услуги велорикши: брат хозяина турагентства владел одной из таких компаний. Анжела должна была даже упоминать ее название, но никогда этого не делала, потому что считала неэтичным.

Забравшись на самый верх по деревянной лестнице, ступеньки которой скрипели под их тяжестью, туристы столпились у дверного проема. Анжела сняла с головы цилиндр, который был частью ее рабочего костюма. Обычно Анжела носила футболки и шорты, но на работу надевала юбку из черной тафты, черные чулки, белую рубашку на пуговицах под черный жилет и черный цилиндр. На руках у нее были черные браслеты, а на ногах – тяжелые ботинки. Глаза она жирно подводила черным, губы красила черной помадой. Поначалу она протестовала против готического образа, но босс настаивал, а потом она и сама увидела, что туристам нравится, что она выглядит как фанат Мэрилина Мэнсона.

Маленькая комната наверху башенки подошла бы разве что ребенку. Анжела пригнулась, чтобы не удариться головой о потолок. Она указала рукой на крошечную мебель (мужчина в толстовке не поместился бы даже на диване) и сказала:

– Тут живет Реймонд. Это кукла. – Анжела отошла в сторону, чтобы всем было видно. Рядом с диваном посреди комнаты стоял приставной столик, напоминавший скорее кофейное блюдце на ножках. На столике стояла миниатюрная настольная лампа, куда можно было вкрутить только лампочку из елочной гирлянды. Это был единственный источник света в комнате, и от этого она выглядела еще более мрачной и пугающей. Рядом стояли два кресла – качалка и обычное, мягкое.

На нем и сидел Реймонд.

Мужчина в толстовке вытер пот со лба и сказал:

– Это самая уродливая кукла, которую я только видел! Марсия, ты когда-нибудь видела, что-нибудь более уродливое?

Его полная спутница кивнула – похоже, она давно привыкла молчать и не отсвечивать. Точно так же выглядела и мать Анжелы. Брак с отцом Анжелы не прошел для нее бесследно. Место ему было в той же психбольнице, куда упекли мистера Липински…

Но толстяк был прав: Реймонд в полосатой рубашке был очень уродливой куклой и напоминал обезьяну с круглой головой и массивной челюстью.

– Маленькому мальчику, который тут жил, куклу подарила экономка с Багамских островов. Это было в 1904 году. Кукла стала его любимой игрушкой, но из-за нее у него начались неприятности. До появления Реймонда это был послушный ребенок, а потом он превратился в несносного сорванца. – Анжела замолчала, давно усвоив, как важно выдержать паузу. – Во всяком случае, так думали домочадцы. Но мальчик со слезами на глазах утверждал, что это Реймонд разбил бесценную вазу или накормил собак протухшим мясом, наследил в доме или поджег рождественскую елку.

Про елку она упоминала только под Новый год. В легенде об этом ничего не говорилось, но она где-то читала, что раньше новогодние елки украшали настоящими свечками, так что пожары наверняка случались часто. Мальчишка или кукла, одержимая призраком, – ха-ха! – вполне могли устроить пожар.

Прыщавый подросток в футболке с группой «Ван Хален» фыркнул:

– И что, кто-то еще в это верит? Это же выдумки для детей!

– Может, и так. – Анжела снова многозначительно помолчала. – А может, и нет!

Она опять надела черный цилиндр и стала спускаться по скрипучим ступенькам. Как-то она спросила, почему лестницу не починят, а босс сказал, что в доме с привидениями скрипящая лестница просто необходима.

Джонатан должен был открыть сувенирный магазинчик, но, как обычно, опаздывал, и Анжела, запирая дом, надеялась, что он все-таки соизволит появиться. Она терпеть не могла после экскурсии еще и сувениры продавать.

Следующий час она водила группу по вечерним улицам, показывала туристам другие шесть домов с призраками и рассказывала связанные с ними истории. Толстяк жаловался, что приходится так много ходить и стоять, и требовал сделать перерыв. Две пожилые женщины, возможно сестры, ловили каждое слово Анжелы, охали и твердили, как это все интересно. Прыщавый подросток то и дело перебивал ее, излагая логичные, научно обоснованные и, возможно, даже правильные версии ее историй. Анжеле было на это наплевать, но сестры посматривали на него крайне неодобрительно.

Добравшись до рассказа о капитане Нейлоре, Анжела уже готова была всех поубивать. Старушки-сестры с их чрезмерными восторгами бесили ее ничуть не меньше, чем прыщавый подросток, разыгрывающий из себя Дану Скалли[53]. Но пальма первенства все-таки оставалась за толстяком.

– Этот дом принадлежал капитану Терренсу Нейлору – владельцу спасательного судна. В девятнадцатом веке это был самый прибыльный бизнес в Ки-Уэст. Корабли и лодки постоянно разбивались о скалы, и спасатели вытаскивали из воды людей и их имущество. Многие дома на острове принадлежали капитанам таких спасательных судов.

– Просто ужасно, – сказал толстяк. – Так наживаться на человеческих несчастьях.

Анжела скрипнула зубами, хотя слушатели нередко возмущались тем, как спасатели зарабатывали себе на хлеб.

– Они предоставляли услуги, необычные, но востребованные. И наживались на человеческих несчастьях не больше, чем пожарные. Если бы не спасатели, в море погибло бы много людей.

Толстяка это, похоже, не убедило, но Анжела решила просто игнорировать его. Она рассказала, что призрак капитана Нейлора тревожит этот дом после его смерти в 1872 году и по сей день. Постояльцы отеля «Нейлор Хаус» слышат по ночам голос капитана…

– Это просто ветер, – возразил прыщавый юнец. – Тропический бриз шумит в листве, а из-за угла с Дюваль-стрит доносится музыка. Только идиот поверит, что это привидение. – Он выразительно посмотреть на старушек-сестер.

Дом Нейлора стоял через дорогу от дома Липински, где экскурсия и заканчивалась. Анжела перевела их через Итон-стрит и остановилась под фонарем.

– Спасибо, что присоединились к нашей экскурсии. – Она заметила, что дверь в сувенирную лавку отперта, а внутри горит свет. Видимо, Джонатан наконец пришел.

– А сейчас вы можете посетить сувенирный магазин. Желаю хорошего отдыха в Ки-Уэст.

Многие не захотели заходить в лавку, включая, слава богу, прыщавого юнца, но кое-кто все-таки отправился поглазеть на сувениры. В магазинчике продавались книги об острове, его фольклоре, жизнеописания известных людей и исторических событий, имевших к нему отношение, и тому подобное. Еще там были карты, марки, открытки, диски с произведениями местных музыкантов и прочая дребедень, которая так нравится туристам.

Пока посетители разглядывали сувениры, Анжела подошла к конторке и уставилась на бледного длинноволосого и бородатого парня с пивным животиком, выпиравшим из-под тесной футболки. Спасибо хоть, что сегодня он не забыл помыться. Джонатан сидел, уткнувшись в журнал о компьютерных играх с орком на обложке.

– Ты опоздал, – сказала Анжела.

– Что? – Джонатан спрятался за журналом. – Я же знал, что ты раньше семи не закончишь.

– А если бы закончила? А если бы кто-то захотел купить сувенир в начале экскурсии? Ты должен быть здесь в шесть.

Джонатан покачал головой.

– И что теперь?

Вздохнув, Анжела обвела взглядом туристов, отыскала толстяка. Они вместе с женой разглядывали именные таблички с автомобильными номерами Флориды. В руках толстяк держал табличку с именем «Терри».

– Надо купить такую племяшке.

Его жена нахмурилась.

– Кажется, ее имя пишется с одним «р».

– Чего?

– «Тери», с одним «р». Не с двумя.

– Какая разница?

Анжела подошла к ним.

– Очень рада, что вы побывали на нашей экскурсии, – соврала она. – Если возникнут вопросы, обращайтесь к Джонатану.

– Спасибо, обязательно обращусь, – отозвался толстяк.

Ха-ха.

– Отлично.

Двое парней, которые выглядели как пара и, по счастью, молчали во время экскурсии, подошли к Анжеле.

– Извините… – обратился к ней один из них.

– Да?

– Кажется, я потерял браслет в комнате Реймонда.

Второй парень цокнул языком.

– Черт побери, Поли, я же говорил тебе, что надо починить замок, но ты меня не слушаешь!

– Марио, замолчи! Я просто…

Марио вскинул руки.

– Прекрасно! Поступай как знаешь, я ведь ничего не понимаю!

Анжела примирительно улыбнулась:

– Я могу сбегать и посмотреть.

– О, пожалуйста! – сказал Поли, широко улыбаясь и с надеждой глядя на нее огромными глазищами. – Я буду так вам благодарен! Это серебряный браслет с кельтским узором.

– Я мигом. – Жаль будет пропустить, если толстяк насядет на Джонатана с расспросами, но, вероятнее всего, Анжела и сверху услышит его громкий голос.

Поднявшись по винтовой лестнице и открыв дверь, она с удивлением обнаружила, что вся мебель в комнате переставлена. Крошечный диван оказался у стены, качалка развернута на девяносто градусов, а мягкое кресло стоит лицом к окну.

Реймонд сидел на диване.

Прямо на пороге лежал расстегнутый серебряный браслет с кельтским орнаментом. Улыбнувшись, Анжела подняла его и, стуча тяжелыми башмаками, спустилась вниз по скрипящим ступенькам.

Туристы расплатились за покупки и покинули лавку. Марио и Поли рассыпались в благодарностях за найденный браслет. Поли пообещал Марио, что теперь-то он уж точно починит застежку. До восьми часов и прихода следующей группы в доме остались только Джонатан и Анжела.

– Зачем в комнате Реймонда переставили мебель? – спросила Анжела Джонатана, который снова уткнулся в журнал.

– Ты о чем? – переспросил он, не поднимая головы.

– О комнате Реймонда. Ты там все переставил…

Джонатан наконец оторвался от журнала.

– Энжи, о чем ты, черт побери? Я пришел сюда за пять минут до тебя. Только успел дверь открыть да свет включить, как вы приперлись. Не был я наверху.

– Тогда кто передвинул мебель?

– Откуда же мне знать? – Джонатан снова склонился над журналом.

Покачав головой, Анжела снова пошла наверх. Что-то тут не так. В этот раз казалось, что ступеньки скрипят громче обычного.

«Перестань, это просто твое воображение. Наверное, Джонатан врет. Или Стелла с Джином заходили, пока шла экскурсия. На них это похоже».

Поднявшись, она приоткрыла дверь, которая заскрипела еще громче, чем лестница. Поморщившись, Анжела сильнее толкнула дверь, и та ударилась о кирпичную стену.

Анжела заглянула в комнату. Все выглядело так, как тогда, когда она пришла сюда в поисках браслета.

Но куклы нигде не было.

Она подошла к дивану, где на том месте, где сидел Реймонд, осталась небольшая вмятина. Куда же он сам подевался? В доме открыта только главная дверь, все остальные заперты, чтобы уберечь сувенирную лавку от ограбления. Дом был не такой уж большой, и Анжела заметила бы, если бы кто-то попытался пробраться наверх после того, как она приходила сюда за браслетом.

Кто же мог взять дурацкую куклу?

Дверь с грохотом захлопнулась, и Анжела едва не подпрыгнула.

– Джонатан, это уже не смешно! – Она взялась за ручку и подергала ее. Анжела много раз открывала и закрывала эту дверь, но теперь она не поддавалась. Она принялась дергать ее изо всех сил и едва не вывихнула руку. Потом принялась стучать по двери ладонями.

– Эй! Джонатан! Открой эту чертову дверь!

Анжела достала телефон из жилетного кармана. Так, хватит с нее этого дерьма.

Она открыла крышку, но увидела на экране сообщение – «Нет сети».

Что за черт? У телефона никогда не было проблем с сетью, разве что пару раз во время сильного дождя. В доме точно не должно быть помех сигналу. Всего месяц назад она в этой самой комнате полчаса говорила со своим теперь уже бывшим парнем.

Она со злостью захлопнула телефон, обернулась…

…и увидела Реймонда, стоящего на приставном столике. Маленькая лампа валялась на полу, хотя Анжела не слышала, как она упала.

– Ладно… Все это чертовски странно. И если кто-нибудь не объяснит мне…

Реймонд бросился прямо на Анжелу. Она так удивилась, что не успела увернуться, хотя в колледже целых два семестра изучала приемы самообороны.

Кукла врезалась в Анжелу, и она ударилась головой о дверь. Цилиндр покатился по полу. Перед глазами все поплыло, к горлу подступила тошнота. Сквозь туман в голове она подумала: как старая набитая соломой кукла могла сбить ее с ног? Как она вообще может двигаться?!

Тряпичными руками без пальцев Реймонд обхватил ее голову. Анжела моргала, пытаясь избавить от черных точек перед глазами, заговорить, но у нее вышло только невнятное бормотание. Кукла ударила ее головой о твердую деревянную дверь.

Она не могла справиться с тошнотой. Перед глазами плясали два обезьяноподобных Реймонда, обхватив крохотными ручками ее голову и продолжая долбить ею о стену, снова и снова…

Глава 4

Сэм любовался прекрасным небом над Мексиканским заливом. Заходящее солнце окрашивало его в оранжевый и темно-красный цвета.

Дин сидел за рулем их полностью восстановленной «Шевроле Импала» 1967 года. Они ехали через «Мост Семи миль» – длинный отрезок трассы 1, соединяющий Вака-Ки с Литтл Дак Ки. От Бобби они, пока было можно, ехали по автомагистралям до южной окраины Флориды, где заканчивалась 95-я трасса.

Дальше путь шел по трассе 1, или, как ее здесь называли, «Морскому шоссе», – единственной дороге, соединявшей все острова Флорида-Кис. В прошлый раз они приезжали ночью, чтобы избавить местный отель от полтергейста, а на следующее утро уже уехали, чтобы приступить к новому делу.

Два дня они ехали без перерыва и преодолели три с лишним тысячи километров от «Барахолки Сингера» в Южной Дакоте до Флорида-Кис. Ки-Уэст был южной окраиной Соединенных Штатов. Вместо того чтобы в канун Нового года искать свободный номер в каком-нибудь мотеле, они, садясь за руль по очереди, проехали через Айову, Миссури, Иллинойс, Кентукки, Теннесси и Джорджию, до самой Флориды. Им еще предстояло пересечь весь полуостров, и до места они добрались второго января на закате.

– Великолепный закат, – заметил Дин.

– Да. Эта часть пути мне по душе. Мы так долго ехали, что приятно для разнообразия видеть за окном природу.

– Когда мы впервые были тут с отцом, он сидел за рулем, а я высунулся из окна, как собака. Прямо как ты сейчас.

Сэм усмехнулся.

– Так вот почему тебе так хотелось сюда вернуться? Чтобы можно было опустить стекла?

– Не только. – Дин широко улыбнулся и врубил радио погромче, чтобы свистящий в окнах ветер не мешал наслаждаться музыкой. Он нашел радиостанцию, передающую классический рок, и сейчас там играла «Long time» группы Boston. – Дюваль-стрит похожа на Бурбон-стрит в Орлеане, только попроще. – Там много баров, живая музыка, тусовки.

– И толпы призраков.

– Ну да. – Они добрались до конца моста, и теперь вокруг была сплошь высокая трава да редкие заправки.

Сэм поерзал на сиденье, поудобнее устраивая свои длинные ноги.

– К тому же это туристическое место. Где мы найдем мотель по карману?

– Вообще не проблема. Видишь ли, мы с отцом приезжали тогда, чтобы разобраться с водяным, который выбрал для своих игр один отель. Хозяйка была так нам благодарна, что пригласила останавливаться в отеле бесплатно.

Сэм с облегчением кивнул.

– Это хорошие новости. Потому что остатки денег, выигранных тобой в покер, ушли сегодня утром на бензин. – В прошлый раз, когда они выгоняли полтергейст из мотеля, жилье им тоже было обеспечено.

Дин тяжело вздохнул. Последний скачок цен на бензин превратил их жизнь в сущий ад. Теперь они чаще ночевали в заброшенных домах, чем в мотелях. «Импала» стала для них всем. Бобби всегда был рад приютить их у себя, но «Импала» была их единственным домом.

Однако это был дом на колесах, и ему требовался бензин. Бобби бесплатно заправил их перед отъездом, но «Импала», обладавшая массой достоинств, не могла, тем не менее, похвастаться экономным расходом топлива, и после того, как они миновали Южную Дакоту, им пришлось уже несколько раз заправиться.

Чем дальше они продвигались по Морскому шоссе, тем плотнее становилось движение. Дорога была двухполосной – одна полоса на север, другая полоса на юг, и сейчас им пришлось плестись за каким-то тихоходом. Обычно это выводило Дина из себя, но на этот раз он и бровью не повел. «Должно быть, место и правда замечательное», – подумал Сэм, улыбнувшись. А он готов был на что угодно, лишь бы хоть немного порадовать Дина.

Они миновали последний мост – через Сток-Айленд, – повернули направо и въехали в Ки-Уэст. По дороге им попалось несколько больших отелей и торговых центров. Все вокруг выглядело, как в большом городе, но стоило Дину свернуть в широкий переулок, как все встало на свои места – их взгляду предстали деревянные дома, построенные еще в восемнадцатом и девятнадцатом веках, выкрашенные в пастельные цвета. Это был Старый Город – центральная часть Ки-Уэст, где было полным-полно сувенирных лавок, пляжей и баров.

Затем Дин повернул налево, на Итон-стрит. Они миновали еще ряд домов, официальных учреждений и, наконец, остановились перед домом, спрятавшимся за коваными воротами и большими деревьями. Через дорогу от него стоял дом с башенкой, на стене висела табличка: «Экскурсионное агентство Ки-Уэст. Дома с привидениями».

Сэм выбрался из «Импалы». Его колени хрустнули, когда он, наконец, распрямил ноги. «Пора бы уже привыкнуть часами сидеть в машине», – страдальчески вздохнул он.

Войдя в калитку, Дин и Сэм прошли по короткой кирпичной дорожке между деревьями к симпатичной деревянной террасе, на которой стояли качели. Дверь оказалась открыта, и Сэм вошел в комнату, заставленную шкафами с книгами и морскими сувенирами. На дальней стене висела огромная картина с парусником, а над ней – внушительных размеров гарпун. Слева, между книжными шкафами, висело несколько фотографий океанских закатов.

Справа была конторка, дверь, ведущая в холл, а у стены стоял большой якорь. За конторкой никого не было.

– Эй! – позвал Дин.

В комнату ворвался гигантский серый с белым бобтейл с высунутым языком, подбежал к Дину и залаял.

Широко улыбнувшись, Дин воскликнул:

– О, Снупи, это ты? – Он опустился на корточки и принялся трепать пса по холке, а тот встал лапами ему на колени и стал лизать руку.

Сэм не удержался от вопроса:

– Его что, правда зовут Снупи?

– Да. Когда я был здесь в прошлый раз, он был еще щенком. А теперь вон какая громадина, да?

– Кто же это его так назвал? Ведь вообще-то Снупи – это бигль.

Из коридора раздался голос:

– У него уже было имя, когда мы его взяли. Он отзывается только на него.

Сэм поднял глаза и увидел невысокую и очень красивую девушку. У нее была на удивление бледная кожа для жителя тропического острова, кудрявые рыжие волосы, собранные в хвост, веснушки и бирюзовые глаза. Как и большинство тех, кого они тут видели, девушка была в футболке (с черно-белым логотипом отеля «Нейлор Хаус»), в шортах и шлепанцах.

Она продолжала:

– Я хотела назвать его Бастофер Джонс[54], но он не отзывался на это имя. А на Снупи отзывается. Ну что ты будешь делать!

Дин поднялся на ноги, и Снупи принялся бегать вокруг него.

– Как дела, Ники?

Ники обняла Дина и ответила:

– Рада видеть тебя, Дино! Так и подумала, что это ты, когда увидела на улице твою рухлядь на колесах. Надо будет переставить ее во двор, ночью на улице машину оставлять не стоит.

Она оглядела Сэма.

– А это что за здоровяк?

– Я, м-м-м, брат Дино, Сэм, – ответил тот, протягивая руку для приветствия.

– А, так, значит, ты Сэмми? – уточнила Ники, пожимая протянутую руку.

– Ну, да, – отозвался Сэм, начиная нервничать.

Сверкнув белоснежными зубами, Ники сказала:

– Я наслушалась о тебе от Дино, когда он в прошлый раз кутил в Ки-Уэст.

– Не верьте ни единому его слову. Я славный малый.

Ники бросила взгляд на Дина.

– Да уж, твой братец, сразу видно.

Дин, который гладил млевшего от восторга Снупи, ответил:

– Да. Терпеть сложно, пристрелить жалко.

– Так вам, парни, нужен номер?

Сэм кивнул.

– Вообще-то вам повезло, я могу дать вам целых три номера.

Нахмурившись, Дин спросил:

– Три? Зачем нам…

– М-м-м, – перебил Сэм. – Нам нужно только два. Наш отец, он… – Сэм взглянул на помрачневшего Дина.

Ники расстроилась.

– Ох… нет. О боже, мне так жаль. Какой-то призрак до него добрался?

– Что-то вроде того, – негромко ответил Дин.

– Черт! Джонни мне так нравился. Он был такой милый.

Сэм мог бы найти много эпитетов для Джона Винчестера, но слова «милый» среди них точно не было. Вместо этого он сказал:

– В любом случае нам хватит и одного номера, не хотелось бы вас напрягать.

– Без проблем. Если бы вы приехали на той неделе, тогда другое дело. У нас было полно народу, но вчера все разъехались. Только одна пара осталась в третьем номере, а остальные пустуют. После Нового года всегда так, а тут еще в доме через дорогу произошло два убийства.

Сэм бросил взгляд на брата.

– Два убийства?

Ники кивнула.

– Да. Убили двух сотрудников туристического агентства. – Она указала на дом с башенкой. – Их нашли с проломленными головами. Приятные были ребята, Анжела и Джонатан. Мы были последним пунктом на их маршруте и иногда ужинали вместе.

– Значит, тут тоже водится привидение? – спросил Дин.

– Да… вот агентство и купило тот дом. Похоже, вы приехали как раз по этому поводу?

Обычно Сэм и Дин держали рот на замке, но Ники уже знала, чем они занимаются, так что Дин ответил:

– Да, в том числе. Ты не знаешь, где сейчас можно найти Япета?

– Скорее всего, на парковке у «Дыхания вепря». Или у «Быка». – Зайдя за стойку, Ники открыла ящик и вынула два ключа с брелоками. – Вы с багажом?

– Все в машине, – ответил Дин. – Достанем, когда переставим машину.

– Ладно, тогда пойдем.

Ники прошла в холл. Сэм не мог не заметить, что, во-первых, шорты Ники были очень короткими, и она сексуально виляла попкой при ходьбе, а во-вторых, Дин на это никак не реагировал. Дин всегда реагировал на представительниц прекрасного пола, и то, что он не обращал внимания на хозяйку гостиницы, было совсем на него не похоже.

Они свернули за угол, прошли в дверь, которая вела наружу, и спустились по трем невысоким ступенькам. Ники кого-то окликнула:

– Детка, смотри, кто приехал!

Вслед за Ники и Дином Сэм вышел в огромный сад, полный цветов и высоких деревьев, под которыми стояло несколько белых плетеных кресел. В одном из них сидела высокая широкоплечая женщина с темными коротко стриженными волосами, бронзовым загаром, десятком колечек в одном ухе и одним в носу. На ней была коричневая майка и черные шорты. Увидев их, она широко улыбнулась и вскочила. Оказалось, что обуви на ней нет.

– Малыш Дини! – закричала она, – Ты вернулся!

Сэм взглянул на брата.

– Малыш Дини?

– Заткнись, – пробормотал Дин, улыбаясь.

Ники так нежно обняла женщину за талию, что Сэм сразу понял, почему Дин не пытался приударить за ней.

– А это Сэм, брат Дина. Сэм, это моя подруга Бодж.

– Рад познакомиться.

– Взаимно.

– Я дала им шестой и седьмой номера, – сказала Ники.

– Отлично! – Видимо, она всегда говорила так громко.

Отпустив свою подружку, Ники повела их по дорожке из кирпича, петлявшей между деревьями, к небольшим двухэтажным домикам, построенным в таком же стиле, как и основной корпус. В бунгало была комната на первом этаже и деревянная лестница, которая вела наверх, в другую комнату. В каждой комнате стояло по кровати, так что, видимо, жить они будут в разных комнатах. Им случалось спать на одной кровати, но выспаться при этом никогда не удавалось, потому что Сэм раскидывал руки и ноги, а Дин лягался.

– Обе комнаты в этом бунгало – ваши, – сказала Ники.

– Я займу верхнюю, – отозвался Сэм, не возражая против лестницы и дополнительной физической нагрузки.

Ники протянула ему ключи с номером «шесть».

– Вот, держи. Серебристый ключ от калитки, мы закрываем ее примерно в десять, так что если придете позже, придется самим открыть. А второй ключ – от твоей комнаты наверху.

– Спасибо. – Сэм убрал ключи в карман и посмотрел на Дина. – Надо забрать из машины вещи.

– Да. – Дин взял ключи от своего номера, и они вместе с Ники пошли обратно к большому дому.

* * *

Остановив «Импалу» рядом с гостиницей, Дин вышел и замер, закрыв глаза и подставив лицо лучам тропического солнца.

Он, конечно, понимал, что солнце тут точно такое же, как и в Южной Дакоте, но ощущения были совсем другими. На севере солнце только дразнило обещанием тепла, но холодный ветер пронизывал до костей, а здесь солнечные лучи согревали.

«Я рад, что у нас появился повод вернуться сюда до того, как все закончится».

Дин вздохнул и пошел к стоящему у багажника Сэму, чтобы помочь ему вытащить небольшие сумки с одеждой, туалетными принадлежностями и всем остальным. Отношение Дина к неизбежно надвигающемуся концу менялось каждый день, да что там, каждый час. Но сейчас, в этот самый момент, он чувствовал себя умиротворенным. Он уберег множество жизней, принес в этот мир много добра и спас брата.

Это было важнее всего. То, что Сэмми теперь в безопасности. Когда желтоглазый демон убил маму, отец протянул шестимесячного Сэма Дину и велел:

– Вынеси брата из дома, быстрее! И не оглядывайся. Давай, Дин, живее!

Иногда ему казалось, что тот приказ отца предопределил всю его жизнь и, очевидно, смерть.

Когда Дин впервые приехал в Ки-Уэст, то повстречал потрясающую девчонку в баре «Капитан Тони», куда он отправился после того, как Ники и Бодж отклонили его предложение устроить тройничок. Эту ночь он не забудет никогда. Имени девушки Дин не мог вспомнить, зато в памяти остались очертания груди, запах травяного шампуня и пота, вкус ее губ. Она, кажется, была сестрой кого-то из группы, которая выступала в «Капитане Тони», они приехали на две недели, а потом собирались вернуться в Алабаму.

Дин подумал, что хорошо бы снова наведаться в «Капитана Тони». Возможно, удача снова улыбнется ему.

Вместе с Сэмом они вышли через главный корпус во внутренний двор, и Дин вдруг сообразил, что нигде не видит живущего там попугая. Интересно, где он прячется?

– Как устроимся, – сказал Дин Сэму, когда они подошли к своему бунгало, – надо будет сходить туда, через дорогу, посмотреть, что там стряслось.

– Как скажешь, Дино, – ответил Сэм, усмехнувшись.

– Придушу голыми руками, – прошипел Дин. Он уже и забыл, что Ники и Бодж всем дают какие-нибудь милые прозвища. Сэм теперь ни за что не упустит случая поиздеваться. Ничего, скоро девчонки и для него что-нибудь придумают. Вот тогда-то Дин и отомстит.

Сэм поднялся наверх по скрипучей деревянной лестнице. Дин достал из кармана ключи, открыл большую раздвижную дверь и вошел в свою комнату. Там было душновато. Гораздо теплее, чем у Бобби, но по меркам Флориды довольно прохладно, так что можно было открыть окно. В прошлый раз Дин с отцом приезжали сюда в самый разгар лета, когда без кондиционера было не обойтись.

В комнате стояла двуспальная кровать с белым плетеным изголовьем в том же стиле, что и садовая мебель. Это удобно, значит, на этот раз он сможет притащить девчонку к себе и не нужно будет беспокоить брата. На светлых стенах висели морские пейзажи и штурвал, на полу лежал ковер того же цвета, что и стены.

Дин дернул за шнур и включил вентилятор под потолком. Он не стал закрывать раздвижную дверь, только опустил сетку от насекомых. Он хотел предупредить Сэма насчет москитов, но решил, что будет веселее, если тот усвоит урок на собственной шкуре.

– Что, черт возьми, вы делаете в моем доме?!

Обернувшись, Дин увидел мужчину в синей фуражке, синем блейзере и белых брюках. Но сквозь него прекрасно было видно стену.

За годы охоты Дину встречалось много призраков, но немногие из них были настолько… четкими.

– М-м-м…

– Я задал вопрос, молодой человек. Это мой дом, и я хочу знать, что вы тут делаете!

– А вы?..

– Капитан Терренс Нейлор, кто же еще! А теперь я жду ответа!

Глава 5

Грег Митчелл убеждал свою жену Кристу, что Ки-Уэст отличное место, чтобы встретить Новый год. Только спустя три дня в городе она, наконец, признала, что он оказался прав.

Как любой счастливо женатый мужчина, Грег не привык быть правым, поэтому расценил признание Кристы как большую победу.

Она была настроена скептически, потому что не считала Ки-Уэст подходящим местом для дайвинга. Они уже бывали на Гавайях, на багамских островах Теркс и Кайкос, и на островах Кука в Папуа – Новой Гвинее, и в других местах, где дайвинг был гораздо лучше, чем в Ки-Уэст.

Но Ки-Уэст мог предложить кое-что еще, чем не могли похвастаться все эти места, – восхитительные ночные развлечения. Каждый вечер Митчеллы отправлялись в какой-нибудь бар на Дюваль-стрит, чтобы выпить отличного пива и послушать хорошую музыку. Однажды вечером даже пошли в караоке и пели «Время моей жизни» и «Рай у приборной панели».

Сегодня они тоже собирались нырять, но поднялся сильный ветер, и вода была слишком неспокойной. К счастью, им позвонили из дайвинг-центра прямо в отель и предупредили, так что они успели поменять свои планы. Они решили почувствовать себя настоящими туристами и осмотреть достопримечательности.

– Пошли в Малый Белый дом? – предложил Грег, сидя на постели в их номере в отеле «Хайатт» на Фронт-стрит.

– Может, лучше в Дом-музей Хемингуэя?

– Не знаю. Что там особенного? – Грег тут же пожалел о своих словах.

– Что особенного? Эрнест Хемингуэй – величайший американский писатель!

– Не считая всех остальных американских писателей.

Они вели этот спор долгие годы. Он начался даже раньше, чем они стали встречаться. Грег и Криста познакомились на уроке американской литературы в колледже. Профессор, конечно, был на стороне Кристы, но весь остальной класс поддерживал его точку зрения.

Криста открыла рот, но потом примирительно махнула рукой.

– Не начинай. Что бы ты ни думал о литературном таланте Хэмингуэя, он жил тут, и тут есть великолепный музей, посвященный его жизни. Кстати, там живут кошки.

Грег уставился на нее.

– Кошки?

Криста кивнула.

– Да. Целая куча. И все шестипалые.

– Да ладно! – Грег был восхищен. – Вот здорово. Полидактилия у кошек – это круто!

В их с Кристой квартире в Лоренсе, штат Канзас, жили целых три кошки. Когда хозяев не было дома, за ними присматривала сестра Грега.

Покачав головой, Криста встала и пошла к двери, подхватив по пути большую черную сумку от «Коуч». Дорогая сумка не сочеталась с футболкой, шортами и сандалиями, но Кристе нужна была большая сумка, в которую можно запихнуть все необходимое, так что Грег даже не пытался спорить.

– Почему просто не сказать «шестипалые»? – спросила она.

– Вот! Вот об этом я и говорю, – заметил Грег, захватив свою потрепанную бейсболку с логотипом клуба «Канзас-Сити Роялс», которую носил еще с юности, и пошел к выходу вслед за Кристой. – Твой Хемингуэй бы так и написал: «шестипалая кошка». Но «полидактилия» – это слово, которое использует любой нормальный человек, получивший хоть какое-то образование!

Выйдя из номера и подергав дверь за ручку, потому что дверь не всегда плотно закрывалась, а в номере остались ценные вещи, они пошли по коридору к лифту. Криста, на ходу рывшаяся в сумке, заметила:

– Да, но термин «полидактилия» не вполне точен. Он означает, что пальцев на руках или ногах, ну, или на лапах, больше, чем обычно. А «шестипалые» – это как раз про кошек с шестью пальцами. Ага! – Ей, наконец, удалось выудить из сумки солнечные очки.

Грег не любил, когда Криста носила темные очки, они мешали любоваться ее прекрасными голубыми глазами. С того урока по литературе они вышли врагами, но в следующем семестре снова встретились на вечеринке у общих друзей. Криста перекрасила волосы, и он не узнал ее, решил приударить за девушкой с потрясающими голубыми глазами. Когда он понял, что это та самая зазнайка, они уже проговорили допоздна, не заметив, что вечеринка давно кончилась. Ее глаза напоминали озера лунного света, а она только неодобрительно заворчала, когда он впервые сказал ей об этом.

Стукнув кулаком по кнопке вызова лифта, Грег сказал:

– Мы ведь не будем больше спорить о Хемингуэе, мы же договаривались?

– Дело не в Хемингуэе, а в том, что ты зануда! – возразила Криста.

– А я-то думал, что именно в Хемингуэе, – улыбнулся он.

– Я не буду поддерживать этот спор, ты просто зануда, – едко откликнулась Криста.

Он покачал головой и рассмеялся.

– Люблю тебя.

Ее голубые глаза сверкнули из-под солнечных очков.

– Я тоже тебя люблю.

Они с удовольствием прогулялись пешком по Фронт-стрит до Уайтхолла, потом прошли еще несколько кварталов до Оливия-стрит и миновали несколько домов, ресторанов и вход в Малый Белый дом, где любил отдыхать президент Гарри Трумэн, предпочитавший его Кэмп-Дэвиду, который в то время называли «Шангри-Ла». Через дорогу от Дома-музея Хемингуэя стоял огромный маяк. Задрав голову, Грег оглядел высоченную башню.

– Надо сходить туда после Хемингуэя.

– Ну… ладно.

В голосе Кристы прозвучало сомнение, и Грег взглянул на нее.

– Ты против?

– Там ведь нет лифта. Подниматься придется пешком.

– И что? – с вызовом бросил Грег, которому не понравилось, куда клонит жена.

– А то, что не жалуйся, когда потащишь по лестнице свой будда-животик и начнешь задыхаться на полпути.

Грег задумчиво похлопал себя по животу, который Криста два года назад стала называть «будда-животиком», и сказал:

– Я думал, тебе нравится…

– Очень нравится, мой хороший, но подниматься по лестнице тебе будет тяжело.

– Чепуха! Я запросто поднимусь и посмеюсь над твоими намеками!

– Конечно, посмеешься, если сможешь перевести дух, – улыбнулась Криста и поцеловала его в щеку.

Поцелуй его не задобрил.

– Что ж, идем, посмотрим на твоего захваленного писателя.

Криста показала ему язык и направилась к кассе – будке у кирпичной стены, окружавшей дом, за которой виднелась увитая плющом открытая калитка. Билеты продавала усталая молодая женщина, она явно была недовольна тем, что ее оторвали от чтения еженедельника «Досуг».

Миновав калитку, они поднялись по лестнице к дому. Их встретил улыбающийся молодой человек с маленькими глазками, крупным носом и кривыми зубами.

– Добро пожаловать в Дом-музей Хемингуэя! Вы у нас впервые?

Они были тут единственными посетителями. Грег заметил, что сегодня на улице людей гораздо меньше. Видимо, все уже разъехались после Нового года. Вот поэтому они и решили задержаться тут после праздников.

– Да, мы тут впервые, – ответили они.

– Меня зовут Дэвид, я буду вашим гидом. Экскурсия каждый час, начинается через пятнадцать минут. А пока с радостью отвечу на ваши вопросы. – Не дожидаясь, пока его о чем-нибудь спросят, он продолжил: – Этот дом построил в 1851 году Аза Тифт – кораблестроитель и спасатель. В 1931 году его купил Эрнест Хемингуэй.

Криста спросила:

– А почему вокруг дома кирпичная стена? В целях безопасности?

Грега все это мало интересовало, он озирался в поисках кошек и был сильно удивлен, не увидев ни одной.

– Можно и так сказать, – ответил Дэвид. – Раньше дом был окружен обычным забором из металлической сетки, но господину Хемингуэю хотелось уединения и защиты от чужих глаз. Он был знаменитостью, а в Ки-Уэст народ менее церемонный, чем, скажем, в Голливуде, поэтому…

– А где же кошки?

Внезапно Дэвид занервничал.

– М-м-м… боюсь… понимаете…

– В чем дело? – спросил Грег.

– С вами все в порядке? – встревожилась Криста.

Вытерев пот со лба, Дэвид сказал:

– Все в порядке, просто… Может быть, рассказать вам еще что-нибудь о Хемингуэе?

– Здешние кошки действительно потомки его любимицы с шестью пальцами?

Криста добавила:

– Боюсь, муж больше интересуется кошками, чем Хемингуэем.

Дэвид поморщился.

– Не стоило этого говорить.

– Что? Почему?.. – Грег вдруг почувствовал, что кто-то схватил его сзади за плечо. Он обернулся, но…

Там никого не было, но он ведь чувствовал руку на своем плече!

И тут из ниоткуда, окружая их и эхом отражаясь от кирпичных стен, раздался вопль, от которого у Грега сердце в груди задрожало:

– Убирайтесь! Убирайтесь, убирайтесь, убирайтесь!

Грег почувствовал толчок и полетел вниз по ступенькам, ведущим к калитке. Он пытался удержаться на ногах, но упал прямо на мостовую, ударился рукой и скривился от боли.

– О боже, Грег! – Криста подбежала к нему и упала рядом на колени. – Как ты?

Грег сел на землю и осмотрел свою руку. Она была вся в кровоточащих ссадинах и очень болела. Он посмотрел на Дэвида, который выглядел так, будто увидел привидение.

– Что, черт возьми, произошло?

Снова раздался тот же голос:

– Я же сказал – убирайтесь, черт бы вас побрал! Меня тошнит от этих любителей кошек!

Грегу стало совсем не по себе.

– Что… кто?.. – Наверняка это просто какая-то запись.

Но он сам не мог поверить своим же рациональным доводам. От записи мурашки по телу не бегут.

Голос продолжал:

– Она может остаться. А этот пусть убирается!

– М-м-м, – ответил Дэвид, – хорошо. Разумеется, господин Хемингуэй.

Грег заморгал.

– Господин Хемингуэй? – Это точно какой-то розыгрыш. С помощью Кристы он, пошатываясь, поднялся на ноги. – Что это за ерунда? Хемингуэй мертв, придурок, а я ободрал руку, и…

В ответ раздался тот же голос:

– Конечно, я мертв, идиот, но это мой дом, а не приют для кошек!

Криста обратилась к голосу, как будто разговаривала с самим Хемингуэем.

– Я думала, вам нравились кошки…

– Я любил свою кошку, – ответил голос. – Но это не значит, что я хочу, чтобы мой дом превратился в зоопарк! А теперь убирайтесь!

На этот раз Грегу в грудь уперлись уже две руки, хотя он по-прежнему не видел никого, кроме перепуганной Кристы и бледного как смерть Дэвида. Он попытался взять нападавшего за руки, но его пальцы хватали пустоту. Все это время его яростно отталкивали назад к калитке. Грег сопротивлялся, но невидимый противник был слишком силен.

Он снова упал на правую руку и взвыл:

– Ой! Черт возьми!

Криста выбежала вслед за ним из калитки, и та тут же захлопнулась с металлическим лязгом и с такой силой, что листья плюща полетели на мостовую.

– Боже, Грег! Мне так жаль! Я вызову «скорую». – Она полезла в сумку за телефоном.

Грег положил левую, не пострадавшую, руку ей на плечо:

– Ничего, ничего. Пойдем в аптеку и купим что-нибудь.

– Ты уверен?

– Меньше всего мне хочется объяснять врачам, что тут произошло.

Криста улыбнулась.

– Ну ладно. Пошли, кажется, на Дюваль есть аптека.

Она помогла Грегу подняться на ноги. Он взглянул на Дом-музей Хемингуэя. Девушку в кассе появление призрака Хемингуэя не впечатлило, и она продолжала читать сплетни о жизни звезд.

– Но что, черт возьми, это было?

– Не хочу знать, – ответила Криста с нажимом. – Но ты был прав, не стоило сюда приходить.

Грег покачал головой, направляясь по Оливия-стрит в сторону Дюваль.

– Ну надо же.

– Что?

– Уже дважды за поездку ты со мной согласилась.

Криста сухо заметила:

– Я соглашаюсь с тобой раз в год. Я согласилась, что Ки-Уэст – хорошее место для отпуска, еще в 2007 году. А сейчас ты истратил свой шанс за 2008-й год.

– Как скажешь, любимая.

Глава 6

Дин Винчестер редко терял дар речи. Но все, что он смог сказать, когда увидел дух капитана Терренса Нейлора, который, к тому же, пытался с ним разговаривать, было:

– М-м-м… ладно. Это очень странно…

– Вы так и не ответили на мой вопрос!

Дин слегка повернулся к двери, пытаясь не выпускать Нейлора из поля зрения, и крикнул:

– Сэм!

Через минуту Сэм с грохотом скатился по деревянной лестнице и ворвался в комнату.

– В чем дело, Дин? Я… о… Это призрак.

– Спасибо, Капитан Очевидность, – пробормотал Дин.

Нейлор сложил на эктоплазменной груди прозрачные руки.

– Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? Я был бы весьма признателен.

Сэм медленно перевел взгляд с Нейлора на Дина.

– Это призрак, и он разговаривает.

– Да, похоже на то.

Нейлор взревел:

– Прекратите говорить обо мне так, будто меня тут нет!

– Ну-у, – протянул Сэм, – вообще-то вас как бы и нет. Вы умерли.

– Я заметил, – раздраженно отозвался Нейлор. – Прекрасно помню, как тонул в море и соленая вода заливала мне рот и нос. Неприятные ощущения, вряд ли я их забуду.

Дин нахмурился.

– Значит, вы понимаете, что вы дух, привидение?

– Конечно! А вы все еще не ответили на мой вопрос.

– Это отель, – ответил Сэм. – Гостиница.

Дин вспомнил, что Бодж рассказывала ему об этом доме, когда он приезжал в прошлый раз, и добавил:

– Ваши потомки жили в этом доме, а лет тридцать назад тут хотели устроить музей, но затея провалилась. Какая-то старушка купила дом и открыла гостиницу. Потом она решила отойти от дел и продала бизнес милой молодой паре, которая и сейчас владеет этим местом. – Дин решил, что не стоит сообщать призраку, что пара однополая.

Нейлор нахмурился.

– Чушь какая-то. Зачем кому-то останавливаться в моем доме?

– Его слегка подремонтировали, – не к месту заметил Сэм.

– Ладно, вы хотя бы не орете как резаные, – заметил Нейлор, качая головой.

– Что вы имеете в виду? – спросил Сэм. – Вы и раньше воплощались?

– Прошу прощения?

Дин пояснил:

– Вы говорили с другими людьми, до нас?

– Конечно! Ну, то есть, это нельзя назвать разговором. Я пытался заговорить с ними, но мне никто не отвечал. Это, знаете ли, бесит, особенно девчачий визг.

– А давно вы тут? – спросил Сэм.

– После смерти мой дух вернулся в этот дом. Я всегда смеялся над медиумами, к которым ходила моя Агнесс. Не верил, что можно общаться с душами, которые находятся в раю или в аду. Мне и в голову не приходило, что некоторым не удается добраться до места назначения. И вот после смерти я оказался здесь.

– Это не такая уж редкость, – пояснил Сэм. – Призраков после смерти часто тянет в те места, которые были важны для них при жизни.

– Для меня никогда не было ничего важнее этого дома, молодой человек. Он был даже важнее моих кораблей. Всю сознательную жизнь я был спасателем и сам построил этот дом. Материалы я покупал на деньги, которые получал за свою работу. Я выстроил его собственными руками. – Он протянул руки, которые при жизни, очевидно, были сильными и мозолистыми.

Дин хотел что-то сказать, но капитана прорвало. Бедняге не удавалось нормально поговорить лет сто пятьдесят, поэтому Дин не стал ему мешать.

– …я купил судно и женился. Агнесс родила мне сыновей и дочерей, и я отошел от дел, чтобы видеть, как растут мои дети. Потом она… умерла от чахотки, а я купил новое судно. – Он покачал головой. – Но бизнес, к сожалению, был уже не тот. Особенно после бесславного окончания войны с северными агрессорами.

Дин едва удержался от усмешки. Среди современных южан многие именно так относились к Гражданской войне в США.

– Появилось много молодых спасателей, которые не знали рифов, их самих приходилось вытаскивать из воды. Расцвела коррупция. Почтенные судьи ушли на покой, на смену им пришла глупая молодежь, ничего не понимающая в традициях. А потом этот чертов шторм…

По выражению лица Сэма было ясно, что он ничего не понимает. Дин был немного в теме только потому, что уже бывал в Ки-Уэст. Он поднял руку.

– М-м-м… капитан! Послушайте, нам с братом нужно… м-м-м… поговорить наедине. Не возражаете? Мы выйдем на минуточку.

– Это что, действительно гостиница?

Сэм кивнул.

– Действительно. М-м-м… как вы думаете, какой сейчас год, капитан?

– Ну… я погиб в 1871 году от Рождества Христова. Думаю, уже близится конец века?

– Вообще-то, конец века уже наступил, – ответил Сэм.

– Дважды, – услужливо добавил Дин. – Сейчас на дворе 2008-й год.

У Нейлора вытянулось лицо.

– Так много времени прошло?

– Боюсь, что да. – Дин ухватил Сэма за плечо и потащил к двери. – Прошу нас извинить, мы на минутку.

Они вышли на улицу, Дин прикрыл за ними дверь, и они двинулись по дорожке в сад.

– Снова та же история, что с Молли и фермером Грили[55], – сказал он.

Сэм покачал головой.

– Да, но сейчас все по-другому. Молли и Грили появлялись только раз в год. Поэтому они были материальны и могли говорить. Они целый год копили энергию ради этого дня. К тому же они были привязаны к одному месту и времени. Но это не типичное проявление призраков, это что-то новенькое. – Сэм почесал затылок. – Что за ерунду он нес про спасателей?

Дин не сдержал улыбки при мысли, что на этот раз у него есть возможность прочесть лекцию Сэму, а не наоборот.

– Он был спасателем. В девятнадцатом веке это был процветающий бизнес.

– Они что, намеренно топили корабли, а потом помогали им? Но это же ужасно.

– Да нет же, тупица. Корабли сами тонули. У берега полно рифов, и корабли постоянно разбивались о них. Большинство судов в то время были деревянными. А спасательные лодки приходили им на помощь.

Обернувшись к бунгало, Сэм протянул:

– Выходит, он был пиратом.

– Сначала я тоже так думал, – ответил Дин, усмехнувшись. – Но нет, все было законно, регулировалось государством. Успешные спасатели зарабатывали очень неплохие деньги. Половина домов на острове построена спасателями и их семьями.

– Ясно, – Сэм уперся руками в бока. – И что с того?

Дин пожал плечами.

– Да ничего. Япет говорил, что призраки на острове стали более активными. И вот доказательство, что это не просто его наркоманские выдумки.

– Это не просто более активные призраки, Дин, это… Даже не знаю, сверхактивные!

– Да, – откликнулся Дин, – для этого требуется очень сильное заклинание.

Сэм вздохнул:

– Скорее всего, это означает, что тут замешан кто-то из сбежавших демонов. – Он достал телефон из кармана. – Позвоню-ка я Бобби.

– Давай, а я пойду поговорю с моим новым соседом.

Сэм приложил трубку к уху, а Дин вернулся к бунгало и открыл дверь.

– Капитан?

– Уже посовещались с братом? – спросил тот ехидно.

– Послушайте… не могли бы вы пока переместиться в другое бунгало? Понимаете, нам с Сэмми хотелось бы… побыть одним.

– Возможно, я выполню вашу просьбу, молодой человек, если вы объясните мне, почему восприняли мое появление не так, как все остальные.

– Есть несколько причин, – ответил Дин. – Во-первых, мы с братом охотники. Боремся с демонами, вампирами и прочей нечистью.

– И что же, сейчас это популярное занятие?

– Нет, как раз наоборот, мы работаем под прикрытием.

– Что это означает?

Дин пояснил свою мысль более понятными для капитана словами:

– У нас что-то вроде тайного общества.

Нейлор закатил глаза.

– Как у этих трижды проклятых масонов?

– М-м-м… можно сказать и так. – Дин решил, что это сравнение ничуть не хуже любого другого. Он многое отдал бы за возможности, которые были у масонов.

– Вы сказали, что причин несколько. Какие еще?

– Обычно призраки вроде вас не могут напрямую контактировать с людьми. Я всю жизнь этим занимаюсь и ни разу не говорил с призраком так, как с вами. А это значит, что кто-то или что-то на острове оказывает влияние на мертвецов.

– И вы собираетесь сразиться с этими силами?

– Да, таков наш план.

Нейлор скрестил руки на груди.

– А что будет со мной, если у вас все получится?

Дин вздохнул.

– Вы вернетесь туда, откуда пришли. Или… – Он помолчал. – Или мы засыплем ваши кости солью и сожжем. И тогда вы отправитесь туда, куда должны были отправиться после смерти.

– Тогда я бы хотел заключить с вами сделку, молодой человек.

Дину надоело чувствовать себя так, будто его вызвали в школу к директору, и он сказал:

– Меня зовут Дин. Дин Винчестер. А не «молодой человек».

Губы Нейлора впервые тронула улыбка.

– Хорошо, мистер Винчестер, вот условия сделки: я не стану беспокоить вас, пока вы гостите в моем доме. А взамен прошу, чтобы вы с братом, в случае вашего успеха, вытащили мои останки из-под орехового дерева во дворе, засыпали солью и сожгли. Вы освободите мою душу, и я смогу покинуть это проклятое место.

Дин не смог удержаться от ехидного замечания:

– А я думал, что это самое важное место в вашей жизни!

– Так оно и было. Но теперь моя жизнь окончена, и это больше не мой дом. Мне давно пора покинуть его. Разве вы не согласны, мистер Винчестер?

Именно это Дин и собирался сделать, ведь призрак мог навредить бизнесу Ники и Бодж, поэтому он легко согласился:

– Договорились, без проблем.

– Раньше я бы плюнул на ладонь и мы бы пожали друг другу руки.

– Давайте обойдемся устным соглашением, – предложил Дин. Тут дверь распахнулась и появился Сэм, на ходу убирая в карман телефон.

– Что сказал Бобби?

Сэм указал глазами на Нейлора, но Дин махнул рукой.

– Все в порядке, можешь говорить при нем.

Сэм бросил на Дина взгляд, означавший, что он все это не одобряет, но все-таки ответил:

– Бобби тоже ни о чем подобном не слышал. Но обещал порыться в своей библиотеке. Может, что-то и отыщет.

Дину больше нравилось, когда у Бобби был готовый ответ, ведь тогда можно было сразу перейти к мордобою.

Сэм продолжил:

– Еще он сказал, что Япет вновь оказался прав впервые с тех пор, как предсказал распад «Битлз».

Дин рассмеялся.

– Пошли посмотрим, что стряслось в доме через дорогу, а потом поищем Япета.

– Желаю удачи, джентльмены, – произнес Нейлор. – Ради нашего общего блага.

И призрак исчез. Не растворился в воздухе и не проплыл сквозь стену, а просто исчез. Только что был, и вот его нет. Дин посмотрел на Сэма и усмехнулся.

– Прямо как настоящее привидение.

Надо отдать Сэму должное, эту неудачную шутку он проигнорировал.

– Почему он пожелал нам удачи?

Дин пересказал Сэму разговор с капитаном и завершил рассказ словами:

– И все это очень странно.

– Что именно?

– Ну, обычно мы засыпаем их кости солью и сжигаем, потому что от них одни неприятности. Но я никогда не думал, что это может быть важным и для самого призрака. Помнишь то дело в Нью-Йорке год назад или около того[56]?

Через заднюю дверь они вошли в главное здание гостиницы, и Сэм улыбнулся.

– Еще бы! Помню, ты был в восторге от коллекции пластинок.

Не обращая внимания на этот подкол, хотя у Манфреда Афири и правда была потрясающая коллекция дисков, которой Дин от души позавидовал, он ответил:

– Мы тогда не стали сжигать кости, ведь останки были нужны, чтобы доказать, что та девушка была убита.

– Я помню, да. Думаешь, надо было это сделать?

Помахав рукой Бодж, которая сидела за стойкой администратора, они вышли из главного входа.

– Не знаю. Манфред позвонил бы, если бы призрак появился снова, но… – Он покачал головой и толкнул железную калитку. Та со скрипом распахнулась. – Возможно, мы оказали ее духу сомнительную услугу, не дав шанса двигаться дальше.

Сэм уставился на брата.

– С каких это пор ты покушаешься на мое амплуа рефлексирующего эмо?

Закатив глаза, Дин сказал:

– Поцелуй меня в зад, Сэмми! Ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, просто забавно слышать это от тебя.

– Что, уж и пофилософствовать раз в сто лет нельзя?

Сэм улыбнулся.

– Ну, разве что раз в сто лет, не чаще.

– И на том спасибо.

Перейдя Итон-стрит, они оказались у дома с башенкой.

К сожалению, дверь была заперта, на кусте перед домом развевалась желтая полицейская лента. В окне виднелась табличка: «Закрыто до последующего извещения».

– Видимо, двойное убийство оказалось не слишком хорошей рекламой, – пробормотал Сэм.

– Да уж. Давай дождемся, пока на улице будет поменьше народа, и применим свои навыки взломщиков.

Сэм уничтожающе посмотрел на Дина.

– Ладно. Ну так что, пойдем искать этого Япета?

– Почему бы и нет, – усмехнулся Дин. – Помнишь, Манфред был фанатом шестидесятых?

– Ну да.

– Япет и того хуже.

Передернувшись, Сэм сказал:

– Вот теперь я по-настоящему напуган.

Дин лишь молча улыбнулся и двинулся вниз по Дюваль-стрит.

«Вот это жизнь», – думал он, подставляя лицо прохладному ветру, который ерошил его короткие волосы. Тут было совсем не по-зимнему тепло, со всех сторон слышалась музыка. Они прошли всего полквартала по Дюваль, а оказались как будто совсем в другом месте. Итон-стрит была тихой улицей с жилыми домами, а на Дюваль теснились магазины, рестораны, бары, тут было полно народа. Люди шли по тротуарам и проезжей части, многие – компаниями, едва держась на ногах после обильных возлияний. Машины еле ползли по дороге. Дин слышал гитарные аккорды, то и дело из караоке раздавались нестройные вопли.

– Боже, как я скучал по этому месту, – сказал Дин, повернувшись к Сэму.

– Не сомневаюсь, – с плохо скрываемым отвращением заметил тот.

Дин покачал головой.

– И зачем ты только в колледж пошел, чувак?..

Они перешли Дюваль-стрит и вышли на угол Кэролайн-стрит, где внизу находился бар «Бык». Над ним размещался бар «Свисток» с биллиардным столом и музыкальным автоматом, на балконе стояли люди. В «Быке» внизу была сцена, где выступали разные группы. Как и большинство баров на Дюваль, в «Быке» стойка и столики были под открытым небом. Его огромные окна выходили на Дюваль и Кэролайн-стрит. Дин видел, что внутри два музыканта играют на акустических гитарах, а посетители сидят за столиками и потягивают напитки. Подойдя поближе, он услышал «Pinball Wizard» группы Who.

Ему очень хотелось войти и послушать музыку, но у них было дело. К тому же, как и было обещано, у переулка на Кэролайн-стрит обнаружился тот, кого они искали. Дин надеялся, что его там не окажется, и тогда они смогут пройти по Дюваль до «Дыхания вепря», заглянув по пути еще во множество баров, но его надежды не сбылись.

Япет-Поэт выглядел точно так же, как и четыре года назад: длинные седые волосы, которые на лбу росли острым клином и спадали на плечи, густая седая борода, спускавшаяся на грудь, круглые очки без стекол, которые он носил, несмотря на то что они были бесполезны, слезящиеся карие глаза, дырявая вареная футболка, не стиранная, кажется, с прошлого визита Дина, шорты, сделанные из джинсов, а из них торчат костлявые волосатые ноги. Как обычно, он был босиком, и его сбитые пятки были покрыты мозолями.

Он сидел у переулка, прислонившись к стене «Быка». Рядом, у стены, стояла видавшая виды пробковая доска. К ней разноцветными кнопками были прикреплены бумажки, на которых кудрявым, но разборчивым почерком были написаны стихи. Сверху красовалась табличка «Стихи Япета, $1 за штуку». Перед доской стояла маленькая кружка с нарисованными на ней цветами, в ней лежало несколько мятых долларов и монеты.

Завидев приближающихся братьев, Япет вскинул голову.

– Дин! Вау, чувак! Это в самом деле ты!

– Я же говорил, что мы приедем, Япет. Это мой брат, Сэм.

– Круто! Привет, Сэм.

– М-м-м… Привет.

Дин усмехнулся.

– Так, ну, с одним призраком мы уже познакомились.

– Ого, прямо не успели приехать, вот клево, чувак. И кто это?

Дин коротко рассказал Япету об их встрече с капитаном Нейлором.

– Отпад. Но у нас тут народу-то полно откинулось. Так что я тоже слышал про призрак знаменитости. В том доме объявился сам Папа Хем.

Сэм вытаращился на него:

– Эрнест Хемингуэй?

– Точно, братишка. Папа распугал всех кошек и туристов. Пока никто не откинулся, но без синяков не обошлось.

Дин посмотрел на Сэма.

– Надо пойти проверить.

– Легко, – отозвался Япет. – Дом Папы все еще открыт для посетителей.

– Вы шутите? – переспросил Сэм. – Ведь люди пострадали!

Япет пожал плечами.

– Я-то что, моя хата с краю.

Сэм сказал:

– Тогда надо немедленно отправляться туда, пока не прибавилось новых жертв.

– Да… – Дин посмотрел на Япета. – А что с той девчонкой, которой перерезали горло?

– Вообще-то, я ее сам видел. Стихов у меня она не покупала, но хоть не грубила. Пошла в «Дыхание вепря», а как выходила, не видал, наверное, вышла с черного хода, раз нашли ее на Фронт-стрит. А в ране сера, так что сам понимаешь, что к чему. Больше я ничего не слыхал. Только вот призраки как с цепи сорвались после того, как она ласты склеила.

Сэм тихо присвистнул.

– Все совпадает. Ты был прав, Дин, это было мощное заклинание, да еще с человеческим жертвоприношением.

– Подожди-ка. – Дин нахмурился, что-то припоминая. – Мне казалось, ты говорил, что привидения разбушевались полгода назад.

– Да, но тогда их просто стали чаще видеть. А так все было как обычно, только намного чаще. А после смерти той девчонки все пошло по-другому. Не по резьбе пошло, чувак.

– Значит, все идет по нарастающей, – отозвался Сэм. – Боюсь представить, что нас ждет дальше.

Дин кивнул.

– Ладно, кажется, пора навестить мертвого писателя. – Порывшись в кармане, Дин вытащил десять долларов и бросил в кружку.

– Вот спасибо, чувак! Значит, тебе полагается десять стихов!

– Оставь себе, спасибо, – ответил Дин.

Сэм уставился на доску.

– А я бы взял один, если можно.

Дин закатил глаза.

– Какой же ты зануда.

Япет, однако, не возражал:

– Верняком, чувак, выбирай любой, какой нравится.

Просмотрев листочки на доске, Сэм перевел взгляд на Япета:

– А вы бы что посоветовали?

Накренившись на левый борт, Япет отколол красную кнопку и протянул листок, который висел слева наверху.

– Вот, называется «Ода кальянной воде». Я думаю, этот стих проникает прямиком в сердца и мысли людей, понимаешь, о чем я?

Дин едва удержался, чтобы не рассмеяться, увидев выражение лица Сэма.

– М-м-м… нет, этот стих не для меня. – Он снова пробежался глазами по доске и указал на листок, прикрепленный в центре. – Возьму вот этот.

– Это мой последний. «Закатный сонет». Игра слов, сечешь, чувак?

Улыбнувшись, Сэм снял листочек с доски и протянул Япету доллар.

– Эй, чувак, зачем? Твой брат уже заплатил.

– Все нормально, творчество должно быть оплачено.

Чувствуя комизм ситуации, но то же время испытывая жалость, Дин сказал:

– Еще увидимся, Япет. Мы остановились в «Нейлор Хаусе», так что, если услышишь что, дай знать Ники или Бодж.

– Круто, чувак. Потолкайтесь тут.

Улыбнувшись, Сэм ответил:

– Заметано.

Глава 7

Хорхе улыбнулся, увидев радость, написанную на лице его брата Рейналдо, когда они подошли к Малому Белому дому.

Рейналдо ненавидел тропики. Он шутил, что при переезде из Пуэрто-Рико в Нью-Йорк ему хирургическим путем удалили способность переносить влажный климат. Поэтому затащить его навестить Хорхе и его бойфренда Сайласа в Ки-Уэст было почти невозможно. Они сами несколько раз приезжали в Нью-Йорк на Рождество. До их первого визита туда Сайлас, уроженец Флориды, ни разу в жизни не видел снега.

Все изменилось, когда сын Рейналдо – Пабло, который, по общему мнению, был единственным светлым моментом в его браке, – начал в школе проходить президентов Соединенных Штатов. Пабло не на шутку увлекся этой темой и посвятил себя ее изучению со всем энтузиазмом восьмилетнего ребенка. Ему хотелось знать о них все – как их избирали, чем они занимались на своем посту и так далее. Рейналдо приходилось читать кучу литературы, чтобы отвечать на вопросы сына.

Вскоре Пабло загорелся чем-то новым, и его интерес к президентам иссяк, зато Рейналдо уже сам не на шутку увлекся этой темой.

Благодаря своему увлечению он, наконец-то, решился посетить Ки-Уэст. Рейналдо сказал, что вытерпит и жару, и влажность, если Хорхе и Сайлас пообещают показать ему Малый Белый дом. Он решил приехать после Нового года, когда билеты на самолет подешевеют, ведь он платил алименты, а зарплата госслужащего была довольно низкой, и приходилось экономить.

И вот теперь они стояли на Фронт-стрит у входа в Малый Белый дом. Рейналдо выглядел так, будто на него только что снизошла благодать и Иисус лично пообещал ему место на небесах.

Они купили билеты и присоединились к довольно малочисленной группе туристов. Посетить экскурсию собирались они втроем и женщина с мальчиком – скорее всего, мать с сыном. Гидом была веселая молодая блондинка по имени Лори, которая тоненьким голоском рассказывала об истории здания.

– Малый Белый дом был построен для нужд военно-морского флота США. Местная военно-морская база была очень важным оборонным объектом США для отражения нападений с моря. Малый Белый дом служил штаб-квартирой для военных чинов, которые обслуживали базу. В начале века в нем жила семья коменданта базы.

Женщина, державшая мальчугана за руку, подняла другую руку и тихо, с сильным акцентом, похожим на русский, спросила:

– Простите, разве не здесь жил Томас Эдисон?

– Да, именно здесь! – радостно пропищала Лори, как будто женщина была первоклашкой и правильно ответила на трудный вопрос. – Во время Первой мировой войны Томас Эдисон, отец современного электричества, жил здесь и помогал военно-морскому флоту США в борьбе против темных сил фашистского блока.

Хорхе обернулся к Сайласу и закатил глаза. Рейналдо не смог удержаться от комментария:

– М-м-м, прошу прощения, мадам, но ведь США противостояли фашистам во время Второй мировой войны, разве нет?

Лори молча уставилась на Рейналдо, а потом как ни в чем не бывало продолжила:

– Впервые президент Гарри Трумэн посетил этот дом в 1946 году, когда подыскивал место для отдыха. Для президента Трумэна фишка дальше Кэмп-Дэвида не пошла[57]. – Лори улыбнулась своей неудачной шутке, которая грозила стать для Хорхе последней каплей.

Рейналдо снова вмешался:

– Тогда президентскую резиденцию называли не «Кэмп-Дэвид», а «Шангри-Ла» – так ее назвал Франклин Делано Рузвельт. А Эйзенхауэр потом переименовал ее в честь своего внука.

Сайлас прошептал на ухо Хорхе:

– Твоему брату что, нравится, когда его все раздражает?

Хорхе пожал плечами. Сайлас взял его за руку и ободряюще сжал.

Лори, видимо, решила просто игнорировать замечания Рейналдо и повела их дальше, продолжая рассказывать об истории дома. Она утверждала, что Трумэн именно здесь подписал несколько биллей и работал над ежегодным посланием Президента США Конгрессу «О положении в стране».

– После того как президент Трумэн покинул свой пост, другие президенты также посещали этот дом – начиная с Эйзенхауэра, который приезжал сюда, чтобы восстановиться после инфаркта, и заканчивая Кеннеди, который был здесь после Карибского кризиса. А для Картера этот дом стал местом воссоединения с семьей. Дом все так же открыт для использования действующим президентом, и госсекретарь Колин Пауэл проводил здесь мирные переговоры между президентами Армении и Узбекистана.

Рейналдо поморщился.

– Азербайджана, – поправил он сухо.

Лори опять молча посмотрела на него, а потом повела их в следующую комнату. Это был огромный зал с широким окном, выходящим на море. Посередине стоял большой стол, окруженный множеством стульев. Пропуская группу вперед, Лори продолжала:

– Президент Трумэн обожал играть в покер. В этой комнате стоит стол для игры. Но, конечно, ему приходилось быть осторожным, потому что президенту не полагается поддерживать азартные игры, поэтому в присутствии журналистов сукно на столе накрывали скатертью.

Хорхе больше не слушал Лори, но не потому, что ее рассказ был скучным и бездарным. Открыв рот, он уставился на покерный стол.

Лори заметила его взгляд, и ее жизнерадостное личико нахмурилось.

– На что вы все смотрите?

Ей ответил мальчик:

– Там какой-то человек!

Обернувшись, Лори увидела того, на кого уставился Хорхе, – пожилого белого мужчину с короткими седыми волосами, в больших круглых очках и с широкой улыбкой. На нем была соломенная шляпа, белая рубашка на пуговицах и белые же брюки. Он тасовал колоду карт.

На лице Рейналдо вновь появилось благоговейное выражение.

– Матерь Божья, святая Мария, да это же Гарри Трумэн!

– Этого… этого не может быть! – Лори выглядела так, будто у нее в голове произошло короткое замыкание, но Хорхе не мог ее в этом винить. – Разве он не… умер?

Трумэн положил карты на стол, улыбнувшись еще шире.

– Ну что? Кто поделит колоду? Играем в пятикарточный покер с обменом! Ставка: валет и выше. Выигрывает трипс и выше.

Хорхе начинало казаться, что Рейналдо все-таки не зря с ними поехал.

Глава 8

Никогда в жизни Дэвиду Мэдли еще не было так страшно.

Хотя сравнивать особо было не с чем. Дэвиду скоро исполнялось тридцать, и он все еще не знал, чем будет заниматься в жизни. У него было два диплома бакалавра и диплом магистра. Завершив учебу, он отправился в Ки-Уэст, чтобы провести там лето – торчать на пляже, пить пиво, слушать музыку, плавать с маской и трубкой, а может быть, даже с аквалангом. Потом он собирался вернуться на север и получить степень доктора наук.

Это было пять лет назад. С тех пор он так и застрял на острове.

Деньги, скопленные на отпуск, быстро кончились, и ему пришлось искать работу. У него был диплом магистра английской литературы, а где нашлось бы ему лучшее применение, чем в Доме-музее Хемингуэя?

И все было неплохо, пока там не появился призрак писателя.

Дэвид слышал истории о привидениях. Он даже сам провел несколько экскурсий по домам, где обитали призраки, но никогда прежде их не видел. И вот полгода назад случилось… это.

Сперва ему даже показалось, что это прикольно. Поначалу привидение ничего такого не делало, только яростно таращилось на всех, но это было вполне в духе Хемингуэя. В конце концов, он ведь при жизни увлекался корридой.

Но потом он начал говорить.

А потом и действовать.

Историческое общество было против закрытия музея. После новогодних праздников в январе дела и так шли из рук вон плохо, и лишаться хоть каких-то посетителей никому не хотелось. Аргумент Дэвида, что раз народу все равно нет, то они не много потеряют, не подействовал. Так что ему пришлось водить экскурсии и надеяться, что никто не станет упоминать кошек. Как тот бедняга сегодня утром.

Вечером посетителей не было вовсе. Никто не пришел на экскурсию в шесть пятнадцать, и он готов был поспорить, что и через час ничего не изменится.

Но потом появились двое парней. Один очень высокий, другой просто высокий, оба одетые в стиле пост-гранж. Вид у них был несколько бомжеватый, как будто они последний раз мылись в прошлом году. У того, что повыше, в руках было что-то вроде тубуса. Тот, что пониже, держал подобие старого плеера, растерзанного бешеной собакой, а на шее у него болтался какой-то странный амулет. Они купили билеты, и тот, что повыше, подошел к Дэвиду.

– Привет. Я Сэм Винчестер, а это мой брат Дин.

Дэвид улыбнулся. Он сначала подумал, что они пара, а не братья.

– Меня зовут Дэвид. Экскурсия начнется через пятнадцать минут. А пока я с радостью отвечу на ваши вопросы. Дом был постро…

Сэм прервал его:

– Вообще-то, мы интересуемся призраком.

На лбу у Дэвида выступил пот, который не остудил даже легкий ветерок.

– Вы говорили с теми людьми, да?

– Вы о чем? – Сэм непонимающе смотрел на него, но Дэвид ему не поверил.

– Послушайте, тот парень просто поскользнулся и упал. Тут весь тротуар в трещинах. Ураган «Катрина» – из-за него теперь не улицы, а черт знает что.

Вообще-то ураган был два с половиной года назад, и все тротуары с тех пор давно отремонтировали, но Дэвиду нужно было хоть какое-то объяснение…

– Понятия не имею, о ком вы говорите, – отозвался Сэм. – Мы просто…

Тут у Дэвида за спиной раздался какой-то шум, он едва не подпрыгнул, а сердце ухнуло в пятки. Обернувшись, он увидел, что брат Сэма, Дин, выронил свой «плеер». Тот лежал на тротуаре, из него сыпались искры, какие-то индикаторы мигали как сумасшедшие.

Сэм посмотрел на Дина.

– Чувак, ЭМП сгорел.

– Да ладно? – отозвался Дин, тряся рукой. – Господи, для этого нужна энергия, которой хватит, чтобы осветить весь Чикаго. Тут нужно убойное заклинание.

Дэвид никак не мог понять, о чем эти двое толкуют, но им нужно убираться отсюда, пока не показался мистер Хемингуэй.

– Ладно, слушайте, не знаю, чем вы двое тут заняты, но…

Обернувшись к Дэвиду, Сэм спросил:

– Нам надо знать, когда впервые появился призрак.

– Я… я не понимаю, о чем вы…

Подойдя вплотную, Сэм посмотрел на него, сделав «страшные глаза».

– Послушайте, Дэвид, здесь происходит что-то плохое. Нам нужно это остановить. Страдают и гибнут люди.

Пот начал заливать Дэвиду глаза. Он снял очки и протер лицо рукавом футболки.

– Г-гибнут? Не знаю, что вы такое…

– Когда призрак появился впервые?

– Примерно… примерно шесть месяцев назад. Мистер Хемингуэй просто… возникал, понимаете? И это было даже круто. Но потом… потом он начал разговаривать с людьми. – Дэвид отвернулся. – Потом он выгнал кошек.

Сэм нахмурился.

– Кошек?

– Да, я как раз гадал, куда они подевались, – сказал Дин. – Музей знаменит тем, что в нем живут кошки, и у каждой по шесть пальцев на лапах.

– Понятно, – отозвался Сэм, – потому что у Хемингуэя были кошки с полидактилией.

Дэвид заметил уничтожающий взгляд, который Дин метнул на Сэма.

– И еще он показывался туристам. Если кто-то хотел посмотреть кошек, а не музей, он просто их… выставлял! – Дэвид был даже рад поговорить наконец с кем-то обо всем этом. Работники музея обходили эту тему стороной, делая вид, что ничего такого не происходит.

– Когда призрак стал особенно активным? – уточнил Сэм.

– На прошлой неделе. За пару дней до Нового года.

Сэм взглянул на Дина.

– Когда погибла та девчонка.

Дин нахмурился.

– Какая девчонка?

– Неважно, – ответил Сэм. – Вы не знаете, когда он снова появится?

– Проще простого, – бросил Дин, усмехнувшись. Дэвид даже не успел ответить, что понятия не имеет. Повысив голос, Дин сказал:

– Черт побери, Сэмми, если кошек тут нет, пошли домой! Кому интересен этот старый писака, мы пришли на кошек посмотреть!

Закрывая глаза, Дэвид проговорил:

– Сейчас вы его услышите.

– Услышим? Не увидим? – уточнил Сэм.

Дэвид снова открыл глаза. На лице Сэма была написана крайняя степень удивления.

– Когда он выгоняет людей из музея, то не показывается. А вот если решит покричать – уж поверьте, он это любит, – тогда да, вы его увидите.

– Отлично, – пробормотал Дэвид. – Значит, их возможностям есть предел.

И тут раздался знакомый голос:

– Пределы для живущих, мальчишка!

Винчестеры обернулись, но никого не увидели. Дин перевел взгляд на брата.

– Сэм!

Но Сэм уже запустил руку в тубус и достал два обреза. Один из них он бросил Дину, тот поймал его на лету.

Дэвид запаниковал. Здесь не должно было быть оружия, кроме того, что находилось в личной коллекции мистера Хемингуэя!

Дин водил обрезом из стороны в сторону.

– Где ты, мертвый ублюдок?

– Впечатляюще, – произнес голос Хемингуэя. Внезапно прямо из воздуха перед Дином возник призрак. – Ты сам переделал винтовку?

Вопрос сбил Дина с толку.

– М-м-м… ну, вообще-то, да.

Сэм, не теряя времени, прицелился и выстрелил. Выстрел эхом отдался в ушах Дэвида.

Отец Дэвида был заядлым охотником и много рассказывал Дэвиду об огнестрельном оружии, хотя того эта тема не слишком интересовала. Уехав из дома, Дэвид благополучно забыл уроки отца, но все-таки помнил, что выстрел из обреза должен выглядеть по-другому. Из ствола винтовки, которую держал в руках Сэм, вылетело облако чего-то похожего на песок, землю или соль.

Что бы там ни было, на Хемингуэя выстрел подействовал, его буквально разорвало на части, а крик, отразившийся от стен вместе с грохотом выстрела, едва не оглушил Дэвида.

Сквозь звон в ушах он услышал, как Дин сказал:

– Знаешь, такие разговоры портят мне удовольствие. Ему что, правда, понравился мой обрез?

Дэвид, вернувшись к роли экскурсовода, пояснил:

– При жизни мистер Хемингуэй был знатоком и ценителем огнестрельного оружия.

Его голос звучал неестественно громко. У него все еще звенело в ушах, а ноги вросли в землю. Он не сдвинулся бы с места, даже если бы ему к голове приставили пистолет, что сейчас, кстати, было вполне реально.

– Было… больно!

Они обернулись. Это был голос Хемингуэя.

Сэм снова вскинул обрез.

– Да, сильное заклинание…

– Не то слово, – отозвался Дин, тоже поднимая оружие.

– Эй, – вмешался Дэвид. – Тут запрещено разгуливать с оружием!

– Каменная соль истребляет призраков, – пояснил Сэм.

Дэвид удивленно заморгал.

– Правда?

– Да. Эти обрезы стреляют каменной солью. Никто не пострадает.

Дэвид хотел возразить, что даже каменной солью можно ранить, если выстрелить в упор, но тут из двора снова раздался голос.

– Вы… в меня… стреляли!

Призрак все еще не появлялся, и Дэвид начинал нервничать, опасаясь, как бы тот не решил напасть на них.

– Ну да, это наша работа, – откликнулся Дин. – Считайте, что это месть за бедных детишек, которым в школе приходится читать «Старик и море».

– Стрелять… в человека… в его же собственном… доме?

– Нет, стрелять в призрака, который никому не дает покоя в музее, – возразил Дин. – Ну же, Папаша, покажитесь! Ведите себя как мужчина!

Дэвиду казалось, что паниковать сильнее некуда, но, оказалось, он ошибался. Взывать к мужеству мистера Хемингуэя было определенно плохой идеей.

– О… я покажусь, парень… не сомневайся. Очень… очень… скоро. – Его слова звучали все тише и тише.

– Кажется, нам удалось его достать, – сказал Сэм. – Просто понадобилось больше времени.

– Да, – откликнулся Дин. – Но мне кажется, что очухается он гораздо быстрее, чем это бывает обычно. – Он перевел взгляд на Дэвида. – Нужно сжечь его кости. Где он похоронен?

На секунду Дэвид опешил, а потом, заикаясь, ответил:

– М-м-м… в Айдахо.

– Черт. – Дин покачал головой.

Сэм подошел к Дэвиду и заговорил вкрадчиво, без нажима.

– Послушайте, Дэвид, мы остановились в «Нейлор Хаус». Вы наверняка знаете эту гостиницу…

Дэвид нервно кивнул.

– Если призрак вернется, позвоните туда и дайте нам знать, хорошо?

– Х-хорошо.

– Стоять! Ни с места!

Обернувшись, Дэвид увидел полицейского, который стоял у калитки, целясь в Сэма и Дина из пистолета.

– Обрезы на землю, парни, руки за головы! – пророкотал он.

– Офицер… – начал Сэм, но тот перебил его:

– Молчать! Я сказал, обрезы на землю, руки за голову! Живо!

Сэм и Дин повиновались.

– На колени, руки сюда! – добавил полицейский.

Они снова подчинились: Сэм без возражений, Дин нехотя. Офицер обратился к Дэвиду:

– Я слышал выстрел, Дэвид. Что случилось?

– Эти парни стреляли… каменной солью в… в этого… – Даже после разговора по душам с Сэмом и Дином Дэвид не мог заставить себя вслух произнести «в призрак Хемингуэя».

– Солью? – переспросил полицейский. – Вы уверены?

Дэвид кивнул.

– Ладно. – полицейский подошел к Сэму, схватил его за руку и, заведя ее за спину, надел на запястье наручник, а затем проделал то же самое со второй рукой. Потом он надел наручники на Дина и рывком поставил их обоих на ноги. – Пошли, парни, прокатимся.

Дэвид сглотнул. Звон в ушах начинал потихоньку проходить, мир начал приобретать привычные звуки.

– Вы в порядке, Дэвид? – спросил полицейский.

– Не совсем. Мне надо будет… м-м-м… дать свидетельские показания?

– Если понадобится, я попозже заеду, договорились?

Дэвид кивнул вслед полицейскому, который повел братьев через двор к выходу на улицу.

Прошло несколько минут, и только тогда он, наконец, смог сдвинуться с места.

* * *

Дину было не привыкать к наручникам.

На него их надевали не раз – начиная с многочисленных арестов и заканчивая играми в постели с одной из случайных знакомых. Ему пришлось усвоить, что сопротивление бесполезно и лишь добавляет боли, когда тонкая полоса металла врезается в запястья. Дин готов был терпеть боль, но удовольствия она ему не приносила, поэтому, когда во дворе Дома-музея Хемингуэя на него надевали наручники, он не сопротивлялся.

Сэм не мог похвастаться такими частыми арестами или разнообразной сексуальной жизнью, поэтому ему еще только предстояло усвоить этот урок, пока полицейский, толкая, вел их к своей машине, которая стояла рядом с Домом-музеем Хемингуэя.

Проблемы им были совсем не нужны. Оба, и Дин, и Сэм, находились в федеральном розыске, а агент ФБР Виктор Хенриксен только и ждал, чтобы они снова попали к нему в руки. Дин не мог винить Хенриксена, тот просто делал свою работу, а с точки зрения федерального агента, который был не в курсе реального положения вещей, Дин выглядел свихнувшимся серийным убийцей, а Сэм – его подельником. Но встречаться с ним снова у Дина не было никакого желания. Хенриксен усвоил урок, полученный в Милуоки, и, вновь повстречавшись с ними в Грин Ривер, учел прошлые ошибки. В следующий раз, усвоив опыт в Грин Ривер, он доставит им еще больше неприятностей.

А значит, нужно улизнуть от полиции Ки-Уэст. По крайней мере, от этого конкретного полицейского. У него было плоское лицо, крупный нос, маленькие глазки и черные как смоль волосы. Он забавно произносил гласные, как свойственно большинству коренных американцев, поэтому Дин решил, что он семинол или выходец из какого-то другого племени. Дина ободрило то, что полицейский их даже не обыскал, прежде чем затолкать в машину, и не обнаружил у него в кармане сгоревший ЭМП. Это говорило о том, что полицейский не очень опытен, а значит, у них есть шанс сбежать.

Запихав их на заднее сиденье и положив обрезы рядом с собой на пассажирское, полицейский уселся за руль. Он осмотрел обрезы, рассмеялся, покачал головой и завел машину. Дин услышал, что двигатель немного заедает, но не стал делиться своим наблюдением с полицейским. Машина двинулась вниз по Уайтхоллу.

– Где вы остановились? – спросил полицейский.

– Простите, – отозвался Дин, – но я воспользуюсь правом хранить молчание.

Полицейский пожал плечами.

– Ладно, тогда высажу вас, где скажете.

Дин нахмурился.

– Что?

– Парни, вы разгуливаете с обрезами, заряженными каменной солью. Вы либо психи, и тогда проблем с оформлением не оберешься, либо охотники.

Сэм и Дин удивленно переглянулись. Такого поворота они совсем не ожидали.

– М-м-м… ну…

– У меня приказ не трогать охотников. В конце концов, вы, ребята, частенько к нам наведываетесь.

– М-м-м… да, – наконец откликнулся Дин. – Мы охотники. И в последнее время…

– Да, я знаю, призраки как с цепи сорвались. Я ждал, что кто-то из вас вот-вот объявится. Сегодня и Малый Белый дом закрывают, после того, как группа туристов увидела Гарри С., играющего в покер.

Дин подумал, что сыграть в покер с призраком Гарри Трумэна было бы круто, но поспешил прогнать эту безумную мысль.

– Надо бы туда заглянуть, – отозвался Сэм.

– Не лучшая идея, – предупредил полицейский, поворачивая на Вирджиния-стрит. – Не забывайте, там до сих пор иногда останавливаются президенты и прочие крупные шишки, и спецслужбы за ним присматривают. Так что закрыто – значит, закрыто.

Сэм кивнул.

– Будем иметь в виду и… м-м-м… мы остановились в «Нейлор Хаусе».

Дин увидел в зеркало заднего вида, что полицейский улыбнулся.

– Неплохое место. Передавайте привет Ники и Бодж. – Они свернули на Дюваль-стрит и ужасающе медленно потащились вверх по улице. На проезжей части было полно народу, осаждающего местные бары, и даже у полицейской машины не было в пробке никакого преимущества.

– М-м-м, а ваш приказ… – начал Сэм нерешительно. – Остальные полицейские в курсе?

Монтроуз снова улыбнулся.

– Не все, только некоторое. Те, кто знает, что происходит.

– А вы, случайно, не знаете в Нью-Йорке полицейского по фамилии МакБейн? – спросил Сэм. – Или Балларда из Балтимора?

– Нет, а что?

– Да так просто.

Дин усмехнулся, услышав вопрос брата. Их знакомая, которая работала в полиции Нью-Йорка и занималась розыском пропавших людей, знала о сверхъестественном и называла других таких же посвященных «полицейской сетью». Эта «сеть» состояла всего из трех или четырех служителей закона, включая Балларда, копа, расследующего убийства, которого Сэм и Дин встретили в Балтиморе. Сэм, видимо, подумал, что неплохо было бы привлечь и их нового знакомого. Дину было все равно. Ему было проще вовсе не связываться с полицейскими: большинство из них не способно понять, с чем братьям Винчестерам приходится иметь дело. На это Сэм наверняка возразил бы, что вряд ли им удавалось бы ловить убийц в одиночку. Но у полицейских своя работа, а у Дина с Сэмом – своя. И всем было бы гораздо проще, если бы их пути не пересекались.

Наконец, они добрались до Итон-стрит, полицейский свернул за угол и остановился возле дома, принадлежавшего экскурсионному бюро. Он открыл дверь, снял с них наручники, вернул обрезы и выдал каждому по визитной карточке.

– Меня зовут Ван Монтроуз. Звоните, если понадобится помощь. Это мой мобильный.

Дин не собирался обращаться к полиции за помощью, но Сэм сказал:

– Спасибо, будем признательны.

– И, это… помойтесь, а? А то вся машина провоняла.

С этими словами он сел за руль и уехал. Переходя через дорогу, Сэм сказал:

– Офицер Монтроуз прав. От нас и правда несет.

Последний раз они мылись еще у Бобби, так что Дин с неохотой признал, что брат прав, хотя и не высказал этого вслух.

– Ладно, примем душ и пойдем по барам.

– Дин… – начал Сэм.

– Слушай, мы же решили проверить, что в том доме через дорогу, но надо дождаться вечера, когда на улицах будет не так людно.

Сэм взглянул в сторону Дюваль, где толпились пьяные компании.

– Ладно, ты прав.

– К тому же, – улыбнулся Дин, – я бы с удовольствием послушал хорошую музыку.

Сэм закатил глаза, Дин вздохнул, и они пошли в гостиницу.

Глава 9

Том Трейси очень надеялся, что ему повезет.

На стройку в Ки-Уэст он поехал, потому что знал – там можно подцепить клевых девчонок. В конце концов, ведь именно здесь снимали эротическое шоу Girls Gone Wild!

План был простой: он намеревался затащить в постель как можно больше симпатичных девчонок, сфотографировать их в процессе или потом, если уж не получится уговорить позировать неглиже, и отправить снимки бывшей подружке.

Да, это было пóшло. Но Мисси заявила, что он больше не устраивает ее в постели, и рассталась с ним. Тома это просто взбесило.

«Я ей покажу, на что способен. Стерва».

До сих пор ему, однако, не очень везло. Первую девчонку, которую он привел в мансарду, которую снимал, пока работал в Ки-Уэст, вырвало, не успели они подняться наверх, и она вернулась к себе в отель. Вторая отключилась, едва раздевшись. Но он хотя бы сфотографировал ее спящей, чтобы отправить Мисси. Третья оказалась переодетым парнем. Том и его снял, просто чтобы поморочить Мисси голову, но в постель с ним он точно не собирался. Парень, к счастью, не обиделся, и расстались они по-хорошему. Он даже порекомендовал Тому отличный стейкхаус на Кау-Ки.

Вечером он собирался предпринять четвертую попытку.

Он начал со «Свистка», потом переместился в «У Рика» – огромный комплекс с несколькими танцполами на разных уровнях, на одном из которых сейчас работал диджей. Тому танцевальная музыка никогда не нравилась, но он знал, что студентки ее просто обожают. И решил отправиться на танцпол, чтобы подцепить одну из них. Он очень надеялся, что четвертая попытка окажется, наконец, удачной!

К тому же тут вряд ли запустят «Кареглазую девчонку». Если Том еще хоть раз услышит эту песню…

Несколько молоденьких девчонок отодвинулись от него в сторону, когда он попытался подобраться к ним поближе, но одной его внимание, кажется, пришлось по вкусу. Ее темные волосы были собраны в длинный хвост, который покачивался в такт движениям, еще у нее были большие миндалевидные карие глаза, вздернутый носик и потрясающие скулы. В общем, красотка.

Она была вся погружена в музыку, поэтому Том был не уверен, что сможет привлечь ее внимание, но после того, как он с минуту потолкался рядом, она сама двинулась ему навстречу – не касаясь, но подойдя очень близко, как делают стриптизерши, когда танцуют приватный танец.

По авторитетному мнению Тома, девчонка была достаточно красивой, чтобы на самом деле оказаться стриптизершей. У нее была классическая фигура «песочные часы», грудь размера не меньше D, плоский животик и крутые бедра. На ней была белая майка поверх розового топа, едва прикрывавшего грудь, что Тома более чем устраивало, и джинсовые шорты, открывавшие фантастические ноги. Она белозубо улыбнулась Тому, когда тот придвинулся поближе.

Еще пару песен они танцевали, все больше приближаясь друг к другу. От нее пахло текилой и немного потом. Он заметил, что она откровенно рассматривает его широкую грудь и мускулистые руки.

Закончилась очередная песня, и, когда началась новая, Том решил, что пора переходить в наступление. Наклонившись к ее уху, он прокричал:

– Могу я угостить тебя?

Девушка широко улыбнулась и кивнула. Он взял ее за руку и потащил через танцующую толпу к ближайшему бару.

– «Джек Дэниэлс» для меня, а для леди – что она пожелает.

– Леди желает текилы, – ответила она. У нее оказался голос с легкой хрипотцой. Судя по тому, что ее гладкая кожа блестела от пота, она танцевала уже давно и, по всей видимости, много кричала.

Протянув руку для приветствия, он представился:

– Меня зовут Том.

– Тереза. Отлично танцуешь, Том.

– Ты тоже, – ответил Том. – У тебя красивые глаза.

Она рассмеялась.

– Нормальные, но сиськи лучше. Кстати, они натуральные.

«Так, я и не думал, что дело пойдет так быстро, но, похоже, все на мази». Теперь у Тома был предлог беспрепятственно пялиться на ее грудь.

– Отличная грудь.

Бармен принес напитки, и Том сразу же расплатился наличными. Задерживаться в баре в его планы не входило.

Вскоре им надоело перекрикивать музыку, к тому же голос у Терезы совсем сел. Том попросил для нее у бармена стакан воды со льдом, и они переместились вниз, туда, где на площадке стояли маленькие круглые столики – подальше от диджея и музыкантов, чтобы можно было нормально поговорить. Рядом продавали пиццу и мороженое, соседние столики были заняты теми, кто тоже хотел передохнуть от танцев или подзаправиться.

Том узнал, что Тереза работала помощницей бухгалтера в Майами, но хотела бросить работу и стать моделью.

– Мои фотографии даже есть на нескольких сайтах. За это хорошо платят, а работать секретарем очень скучно, к тому же мой босс – полный придурок.

– Из тебя вышла бы потрясающая модель.

Она улыбнулась.

– Ты бы тоже мог работать в модельном бизнесе. Ты качаешься?

– Мне и не нужно. Я работаю на стройке.

Она смотрела на него во все глаза, приоткрыв рот от удивления.

– Правда? Ух ты.

– Да, мы строим новый дом на Южной улице, там, где прошелся ураган «Катрина». Какие-то богачи выкупили участок, расчистили, и моя компания получила контракт на строительство. Место будет потрясное.

– Можешь показать?

Том заморгал.

– М-м-м…

– Я просто обожаю строительные площадки. Они меня прямо заводят. Ведь там пока ничего нет, и мне нравится представлять, как все потом будет.

Слова «они меня заводят» решили дело. Залпом допив виски, он сказал:

– Пошли.

Она даже завизжала от радости. Том до этого ни разу в жизни не слышал, чтобы кто-то так визжал.

Площадка находилась на южной окраине острова, так что для прогулки пешком было далековато, поэтому Том вызвал такси, и они с Терезой пошли на Уайтхолл. До Дюваль и обратно такси пробиралось бы целую вечность, и Том быстро сообразил, что, если отойти от центра хотя бы на квартал, можно сэкономить уйму времени.

Тереза висла на нем всю дорогу, а в такси закинула ноги ему на колени.

Том жалел, что оставил фотоаппарат в квартире. «Ну и черт с ним, можно будет снять на телефон. Качество не очень, но с такой красоткой и плохая камера сойдет».

Ночью на стройке появляться было запрещено, но никакой охраны там не было. Том никогда раньше не занимался сексом на стройплощадке. Да ему такое и в голову не могло прийти. В конце концов, стройка – это работа, а секс – удовольствие. Не стоит их смешивать.

По крайней мере, Том раньше так считал.

Отодвинув брезентовое полотнище, укрывавшее конструкцию от непогоды, Том повел Терезу к фундаменту. Для этого им пришлось спрыгнуть в котлован. Том мог бы помочь ей спуститься, но ему хотелось полюбоваться ее грудью, когда девушка прыгнет.

С трудом оторвавшись от этого потрясающего зрелища, он обернулся и указал на фундамент.

– Здесь будет подвал. Мы…

– А это что такое?

Оглянувшись, Том увидел, что Тереза показывает на землю. Том опустил глаза, и его взгляду предстало нечто, напоминающее конец кости, торчащей из земли.

– Хм, странно. – Он опустился на колени и расчистил грязь вокруг находки.

– Может, тут кого-то закопали? – спросила Тереза.

Тому это было только на руку. Это означало, что начнется полицейское расследование, строительство приостановят, и он сможет больше времени провести в Ки-Уэст. Что, в свою очередь, увеличивало шансы найти доступных красоток и отомстить Мисси.

Он принялся расчищать землю, и оказалось, что костей целая куча.

– Ого, – протянула Тереза. – Это потрясающе.

– Ага. – Том увидел на лице Терезы благоговейное выражение и забеспокоился, не лишится ли он секса только потому, что они наткнулись на груду костей.

Чем больше они копали (Том был потрясен, с какой самоотверженностью Тереза жертвовала своим маникюром), тем больше находили костей. Останки принадлежали не одному человеку – тут было несколько рук, несколько черепов и куча других костей, относившихся неизвестно к каким частям тела.

– Может, это древнее индейское кладбище? – охнула Тереза.

– Надеюсь, что нет.

Тогда стройку просто закроют. Если тут похоронены семинолы или кто-то еще, индейцы вмешаются, и еще неизвестно, чем все кончится. Возможно, строительство отложат на долгие годы.

– А что это за шум? – спросила Тереза.

До сих пор Том ничего не замечал, но теперь и он услышал тихий гул.

– Не знаю.

А потом вдруг почувствовал себя очень уставшим. Как будто вся энергия утекла из тела. Таким обессилевшим он себя никогда не чувствовал, даже проработав две смены подряд. «Господи, как хочется спать…» Держать глаза открытыми удавалось с огромным трудом. Он обернулся к Терезе, которая тоже выглядела сонной.

– Что, черт побери, происходит?

Тереза начала светиться, ее глаза широко распахнулись, рот был открыт, а кожа…

Кожа вдруг вся покрылась морщинами! Что за?..

Посмотрев на свои руки, Том увидел, что они стали старыми и слабыми, плоть словно исчезала с костей. «Это невозможно!»

Тереза закричала. Ее щеки ввалились, лицо высохло, кожа обтянула череп. Под майкой выступили ключицы и ребра, грудь опала…

Тому тоже хотелось закричать, но у него не было сил. Он так устал, что не мог поднять руку…

Последнее, что он услышал, была фраза на неизвестном языке, которую он почему-то понял:

«Наконец-то!»

Глава 10

– Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя потрясающие голубые глаза?

Честный ответ был «нет», потому что глаза у Дина отнюдь не были голубыми, и он не мог понять, как кто-то мог считать их голубыми. Но вопрос прозвучал из уст такой красотки, что Дин только широко улыбнулся и сказал:

– Спасибо!

К тому же прокричать одно слово было проще, чем объяснять, что глаза у него, вообще-то, не голубые, а карие. Он сидел в баре «Капитан Тони», наслаждаясь выступлением группы, на предельной громкости игравшей классический рок. Он с удовольствием смотрел на красотку, только что сделавшую ему комплимент.

Когда достаточно стемнеет, они вместе с Сэмом отправятся обратно на Итон-стрит – посмотреть, что творится в доме, где убили сотрудников экскурсионного бюро. Вернувшись в «Нейлор Хаус», Сэм включил ноутбук и, пока Дин чинил ЭМП, выяснил, что у погибших были размозжены головы, но на телах не нашли никаких следов насилия, только лоскуты от одной из кукол, хранившихся в башенке. По словам Ники и Бодж, местные считали, что эта кукла одержима призраком.

Если этот дух так же активизировался, как Нейлор и Хемингуэй, он вполне был способен на такое. К тому же обрывки куклы обнаружили на обоих телах, но только девушка была найдена в башенке. А парня убили внизу.

Однако все это могло подождать. А пока Дин затащил упирающегося Сэма в бар под открытым небом, сразу за углом «Пьяного Джо».

– Понимаешь, Сэмми, – пояснил он, сворачивая с Дюваль на Грин-стрит, – «Пьяный Джо» – это приманка для туристов, потому что туда ходил Хемингуэй. Напитки там дорогие, да еще за вход надо платить… Нет, если хочешь хорошо провести время, надо идти туда, где этот бар находился на самом деле. – Он указал на вход, к которому они только что подошли. – «Капитан Тони». Владелец – бывший мэр, а бар построили прямо посреди деревьев. На одном из них раньше вешали преступников.

– Правда, что ли? – Как и следовало ожидать, это заинтересовало Сэма.

Внутри бар представлял собой прямоугольник, по четырем сторонам которого стояли стулья. Барменов было двое. Слева – часть бара под навесом, в центре которого стояло дерево-виселица, а вокруг него – маленькие круглые столики и стулья. Перед баром находилась площадка для танцев и сцена, на которой какая-то группа только что закончила играть «House of the Rising Sun», а теперь зазвучала «Like a Rolling Stone». Справа был узкий проход и короткая лестница к площадке, где стояло два бильярдных стола, а на стенах висели телеэкраны со спортивно-развлекательными программами. Владельцы не позволяли играть на деньги, так что Дина бильярд не привлек. К тому же он не любил играть на маленьких столах.

Стены от пола до потолка были покрыты визитками, кое-где висели лифчики. Увидев их, Сэм заметил:

– Так вот почему ты так рвался сюда!

Была уже половина третьего утра, и один из барменов предупредил, что они скоро закрываются. Дин не торопясь допивал пиво, а его подружка, имя которой он не вспомнил бы и под страхом смертной казни, заказала последний джин-тоник.

Группа отыграла «Like a Rolling Stone», запилив финальный аккорд. Раздались аплодисменты самых стойких, досидевших до закрытия посетителей, и солист объявил:

– Сейчас мы сыграем последнюю песню. От имени нашей группы Grande Skim Latte благодарю вас за то, что провели с нами вечер. Спокойной ночи, Ки-Уэст!

Вновь раздались аплодисменты, и группа заиграла «Devil with the Blue Dress».

– Дин, – обратилась к нему девушка, – ты надолго в Ки-Уэст?

А ведь Дин надеялся, что она тоже не запомнит его имени. Ее длинные прямые каштановые волосы были собраны в хвост, у нее были карие глаза, как у лани, тоненькие брови и полные губы. На великолепных ногах красовались ярко-розовые короткие шорты, ногти на ногах и на руках были выкрашены таким же ярко-розовым лаком с блестками. Белая футболка была ей маловата и обтягивала фигуру, почти не скрывая кружевной лифчик.

В ответ на ее вопрос он ответил:

– Пока не знаю. Мы с братом обычно далеко не загадываем. Поживем – увидим.

– Кое-что, может, и увидим, – ответила она, положив ладонь ему на ногу, поглаживая пальцами внутреннюю сторону бедра.

Дин улыбнулся и спросил:

– А сама ты надолго тут?

– До понедельника.

«Бинго!»

– Слушай, у меня есть кое-какие дела сегодня и, может, еще на пару дней. Давай встретимся здесь в субботу вечером?

Она наклонилась к нему так близко, что Дин почувствовал запах джина, пота и розовых духов. Смесь была достаточно возбуждающей.

– А что, если я тем временем найду кого-то поинтереснее?

Группа плавно перешла к «Good Golly Miss Molly», и Дин понял, что они повторяют попурри, которое играл Брюс Спрингстин на концерте против ядерного оружия No Nukes в 1970-х. Следом должна была идти «Jenny Take a Ride».

Дин придвинулся еще ближе, коснувшись губами ее уха.

«Поверь мне, никого поинтереснее ты тут не найдешь».

Девушка улыбнулась, залпом допила джин-тоник и, порывшись в своей поясной сумке, достала визитку.

– Вот мой номер. Позвони или напиши, если решишь не ждать до субботы. А может, тебе повезет и в субботу я еще буду здесь.

Дин взял карточку, отметив, что девушку зовут Сюзанна Халлас. Сунув визитку в карман, он сказал:

– Увидимся в субботу, Сюзанна.

– Мне нравятся уверенные мужчины, – ответила она, обхватив пальчиками его подбородок. – Кстати, в следующий раз надень что-нибудь более легкое. В этих джинсах ты выглядишь как турист. – Она поднялась и пошла к выходу, обернулась напоследок, бросила на него соблазнительный взгляд и растворилась на Грин-стрит.

«Остается только надеяться, что мы управимся до субботы. Я как знал, что в этом баре мне снова повезет». А если к выходным они так и не покончат со всем этим, он всегда сможет ей позвонить. Или написать сообщение, хотя общаться эсэмэсками Дин никогда не любил. Тут он был согласен с Джимом Рамми, персонажем мультика «Гетто», который говорил, что «большими пальцами никто еще ничего путного не напечатал».

Дин был рад, что Япет позвонил на телефон отца. Его прошлая поездка с Сэмом оказалась слишком короткой, чтобы получить удовольствие, но с отцом они тогда прокатились просто отлично.

Он уже и забыл про «униформу» Ки-Уэст – футболки и шорты, шлепанцы или сандалии. Когда он впервые побывал тут с отцом, ему показалось, что на всем острове ни у кого не найдется и пары носков. Они с Сэмом переоделись в футболки, оставив рубашки в багажнике «Импалы», но на них все еще были джинсы и ботинки с носками. Оглядев посетителей «Капитана Тони», он заметил, что они с Сэмом единственные в закрытой обуви.

Группа и в самом деле сыграла «Jenny Take a Ride» и закончила выступление, еще раз исполнив напоследок «Devil with the Blue Dress». Дин захлопал вместе со всеми и подумал, что неплохо бы отыскать кассету с концертом No Nukes, чтобы послушать в «Импале».

Пока Дин слушал «Grande Skim Latte», Сэм бродил вокруг бильярдных столов и приглядывался к игрокам. Дин знал, что Сэм собирается во что бы то ни стало вытащить его из сделки с демоном перекрестка. Ему даже удалось застрелить ее из «Кольта»… Дин, конечно, ценил заботу брата, но все это его не слишком волновало. Ему и так уже дважды удалось обмануть смерть. Первый раз, когда его ударило током и он вернулся к жизни благодаря пророку из Оклахомы, который вместо Дина отправил на смерть другого человека. А потом, когда отец принес себя в жертву желтоглазой твари, чтобы вернуть Дина после травм, полученных в аварии. После удара током Дин жил в долг, он пользовался временем, украденным у двух человек, которые вообще-то заслуживали жизни больше, чем Дин.

И на этот раз пришло его время принести себя в жертву. Выплатить долг. Бедняга в Оклахоме и отец умерли, чтобы Дин мог жить, а теперь Дин сам должен умереть, чтобы жил Сэм. Он крутил в пальцах амулет, который носил на шее, – подарок Сэма на очередное Рождество, которое они отмечали вдвоем, потому что отец был занят делами. Дин всю жизнь защищал Сэма и не собирался позволить ему умереть от удара ножом в спину.

И все же Сэмми решил попытаться спасти его. Дин не был бы самим собой, если бы не сделал все, чтобы защитить младшего брата, а Сэм не был бы Сэмом, если бы не попытался перехитрить судьбу.

– Ну как, выиграл у кого-нибудь? – спросил Дин у Сэма, когда тот спустился с недопитой кружкой пива в руках.

Сэм хмыкнул.

– Ты же знаешь, я не слишком хорошо играю.

– Знаю, но мне нравится, когда ты признаешься в этом вслух.

– Я просто смотрел. – Сэм допил пиво.

Дин усмехнулся:

– Так ты бильярдный вуайерист?

– А у тебя как дела? Склеил девчонку в розовых шортах?

Дин улыбнулся еще шире.

– Да. Встречаемся в субботу. Надеюсь, к выходным мы уже управимся.

– Надеюсь, что так. – Сэм поставил пустую кружку на стол. – Ну что, готов применить навыки взломщика?

– Пошли, – ответил Дин, допивая пиво.

Праздники кончились, было раннее утро среды, поэтому на Дюваль-стрит было не так людно, как обычно, хотя улица все же не пустовала – то тут, то там попадались пьяные компании или одинокий пешеход. Большинство баров уже закрылись, и Дину было странно видеть запертые калитки и темные окна. В рабочие часы они так и манили зайти внутрь, а сейчас выглядели как самые обычные здания.

Проходя мимо «Быка» и «Свистка», Дин с удивлением увидел Япета.

– Эй, чуваки! – окликнул он их. – Я надеялся, что вы еще объявитесь. Тут полиция на ушах стоит.

– В каком смысле? – уточнил Сэм.

– Стройплощадка на Южной улице… Там, извините за выражение, творится настоящее дерьмо. Двое вошли туда, но никто не вышел. Сейчас там копы, но рано или поздно они свалят.

– Послушайте, – сказал Сэм, – а вы не знаете полицейского по имени Ван Монтроуз?

– Да. Семинол, отличный парень, хоть и легавый.

– Вы ему доверяете?

Япет поморщился.

– Ну, чува-а-ак, он же легавый. Легавым доверять нельзя. Но вообще он ничего.

Дин подумал, что более осмысленную рекомендацию они вряд ли услышат. Он посмотрел на брата.

– Хочешь пойти на стройку вместо туристического бюро?

– Надо проверить оба места, – ответил Сэм. – Может, разделимся?

– Нет, так не пойдет. Каждый раз, когда мы разделяемся, все идет наперекосяк.

Сэм пожал плечами.

– Когда мы вместе, дела тоже не особо хороши. Так какая разница? Мы же не в фильме ужасов, где герои погибают, стоит им разойтись.

– Чувак, да вся наша жизнь – один большой фильм ужасов. – Дин поднял руку, чтобы прекратить спор. – Ладно, неважно, проверим оба места вместе. Пошли. – Он взглянул на Япета. – Держись, старина.

– Постараюсь, братан, – ответил Япет, протягивая ему сжатую в кулак руку. – Эй, Сэмми, а ты уже прочитал мой стих?

Сэм занервничал.

– М-м-м, нет, еще не успел.

– Ну ладно, скажи, как тебе, как прочитаешь, ладно?

– Конечно, – отозвался Сэм как можно более убедительно.

Когда они отошли достаточно далеко, Дин спросил:

– Что, стих настолько плохой?

Сэм поморщился.

– Не то слово.

Они шли вверх по Итон-стрит, где было еще более пустынно, чем на Дюваль. Заскочив в номер, чтобы взять ЭМП, отмычки, фонарики и оружие, они пошли через дорогу к дому с башенкой. Навстречу им еще попадались редкие гуляки, поэтому Дин решил зайти с черного хода, но, увы, дверь там была опечатана.

Главный вход был заперт, сигнализация включена. Замки и сигнализация Винчестеров не смущали, но главный вход был со стороны улицы, и это было плохо.

Дин опустился на колени, чтобы вскрыть замок.

– Эй, загороди меня. Выпрямись во весь рост.

– Да ладно тебе, Дин. Я и так высокий, – усмехнулся Сэм, как всегда, когда напоминал Дину, что хотя он и младший, но на целых восемь сантиметров выше брата. Сэм стал щеголять этим с четырнадцати лет, когда перерос брата. В то время Сэм вообще задирал Дина каждые пять минут. Он говорил что-то вроде: «Слушай, можно мне надеть твой пиджак? А… нет, погоди, я же в него не влезу!»

Но сейчас он готов был уступить Дину место Невероятного Халка.

– Ты сам просто расправь плечи.

Минуту Дин возился с замком, потом еще десять секунд ушло на то, чтобы отключить сигнализацию.

Братья вошли внутрь, прикрывая друг друга, как учил их отец, бывший морпех, с тех пор, как они оба стали достаточно взрослыми, чтобы держать в руках огнестрельное оружие. Один прикрывал другого, медленно продвигаясь вперед. Через минуту они убедились, что внутри никого нет, и Дин закрыл дверь.

– Надо понять, где их убили.

– Рискну утверждать, что один был убит прямо здесь, – Сэм указал на сувенирную лавку в дальнем углу. Витрина была разбита, как будто сверху на нее упало что-то тяжелое. Верхние полки были переломаны. Дин решил, что, похоже, на полку тоже что-то упало. Осмотрев все, он увидел кровь на осколках стекла и на полках. На стене он заметил крепления для еще одной полки, но ее нигде не было: видимо, полицейские забрали на экспертизу.

Сэм рассматривал сувенирные автомобильные таблички с именами и прочий хлам.

– Неужели кто-то это покупает?

Дин пожал плечами.

– Туристы. – Он вытащил из кармана ЭМП, зажмурился, поморщился и включил прибор. Искры не посыпались, машинка не взорвалась у него в руках, и тогда он рискнул открыть один глаз.

Все работало. Он настроил датчики на более высокий уровень излучения, который выдавали в последнее время призраки в Ки-Уэст, и, кажется, все получилось. Открыв второй глаз, он сказал Сэму:

– Тот же уровень, что у Хемингуэя. ЭМП зашкаливает.

– Второе тело нашли наверху, – сказал Сэм.

Обернувшись, Дин увидел винтовую лестницу, ведущую в башенку.

– Пошли.

Вновь им пришли на помощь уроки Джона Винчестера, и они начали подниматься по лестнице так же, как вошли в здание, – прикрывая друг друга. Деревянные ступени скрипели под ногами, но с этим ничего нельзя было поделать. «Черт возьми, это же штаб-квартира экскурсий по домам с привидениями! Конечно, ступеньки тут просто обязаны скрипеть».

Дин поднялся на один пролет, прикрыл Сэма, пока тот поднимался на следующий. Наконец, они добрались до верха лестницы, к массивной деревянной двери. Дин заметил, что уровень активности на ЭМП зашкаливает.

– Думаю, наша куколка тут.

Убрав ЭМП в карман, Дин поднял ружье и встал слева от двери. Сэм встал по другую сторону и перехватил обрез покрепче.

Дин поднял вверх три пальца и принялся по одному загибать их: три, два, один – и они рывком распахнули дверь.

В комнате было тихо и жутковато. Она была обставлена крошечной мебелью – слишком маленькой для взрослого человека, слишком большой для обычных кукол.

– Похоже на игрушечный домик для коллекции пластиковых фигурок Пола Баньяна, – отметил Сэм, пригибаясь, чтобы войти внутрь.

– Ага, или для Билли Барти[58]. – Дину не пришлось сгибаться в три погибели, как Сэму. Он усмехнулся:

– Если хочешь, подожди снаружи, пока люди нормального роста тут все осмотрят…

– Ха-ха.

Усмехаясь, Дин огляделся по сторонам, но ничего необычного не обнаружил, если, конечно, не считать самой комнаты. Внизу был беспорядок, но тут вся мебель стояла на своих местах.

– Ты уверен, что девчонку убили именно здесь?

Сэм кивнул, отодвигаясь вправо.

– Так сказано в отчете. – Потом он бросил взгляд за спину Дина и сказал: – М-м-м… Дин?

Дин обернулся и увидел, что Сэм прикрыл дверь. С внутренней стороны она вся была покрыта засохшей кровью.

– В медицинском отчете говорится, что женщина умерла от черепно-мозговой травмы, ставшей причиной внутримозгового кровоизлияния.

Дин присвистнул.

– И, видимо, ее били головой о дверь. – Он поводил фонариком по комнате. – Ну и где же наш громила?

– Ты о чем?

– Посмотри вокруг – сколько мебели, но жильца не видно. Где кукла?

– Его зовут Реймонд.

Дин бросил взгляд на согнувшегося брата.

– У куклы есть имя?

– У большинства кукол есть имена.

– И откуда ты это знаешь?

Сэм презрительно посмотрел на Дина.

– Согласно легенде, в куклу вселился дух, которому нравилось проказничать. Он постоянно устраивал беспорядок, но обвиняли в этом мальчика, которому принадлежала кукла. Когда мальчик вырос, он устроил в башенке комнату для Реймонда. С тех пор кукла живет здесь, но иногда продолжает хулиганить.

– Убийства – это не совсем то, о чем думаешь, когда говоришь «хулиганство».

Сэм пожал плечами и опустился на колени возле двери, чтобы разглядеть следы крови.

– Ну да, дух Хемингуэя тоже поначалу не впадал в бешенство из-за кошек. – Он, прищурившись, разглядывал дверь. – Господи, да тут на двери четыре вмятины. И крови целая лужа была. Это не просто убийство, ее продолжали колотить головой о дверь и после того, как она умерла.

– Спасибо, Уильям Петерсен[59], – пробормотал Дин. – Так где же Реймонд?

Он еще раз обвел фонариком комнату, стараясь не светить в окно. Свет в окне башенки мог увидеть случайный прохожий, а на то, что и другие полицейские окажутся так же любезны, как Монтроуз, рассчитывать не приходилось. Комната была пуста. В ней не было ничего, кроме крошечной мебели.

Потом он поднял голову и посветил фонариком на потолок.

На стропилах сидела кукла с лицом как у обезьяны, париком в стиле «Битлз» и в полосатой рубашке. Как только на нее упал свет фонарика, она бросилась вниз на Дина.

Дин вскинул ружье и отпрыгнул в сторону, но Реймонд как-то извернулся и упал прямо на него, сбив с ног.

«Как кукла может быть такой тяжелой?» – подумал Дин. Он успел сгруппироваться так, чтобы, падая на пол, не удариться головой.

– Дин! – крикнул Сэм. Его брат пытался стряхнуть с себя Реймонда, но ему это не удавалось. Кукла обхватила голову Дина крошечными ручонками.

Сообразив, что кукла пытается сделать с ним то же, что с убитой девчонкой, Дин пытался встать, но Реймонд придавливал его к полу. У Дина все же получилось напрячь шею и приподнять голову, преодолевая стальную хватку Реймонда.

Внезапно кукла отпустила его. Оказалось, это Сэм со всей силы пнул ее армейским ботинком и отшвырнул в сторону. «Хорошо, что мы не в шлепанцах», – подумал Дин, с трудом поднимаясь на ноги, а Сэм выпустил в куклу заряд соли.

Но Реймонд успел спрятаться за стулом, и соль попала в каменную стену, не причинив ему вреда.

Дин жестом велел Сэму обойти стул с одной стороны, а сам двинулся в другую. Подкрасться незаметно мешали скрипучие половицы, так что если кукла могла слышать, они выдали себя с головой. К счастью, в комнате было не так много мест, где можно было спрятаться. Сэм замер у дальней стены, а Дин одним прыжком преодолел расстояние до стула, целясь в пол за ним.

Но куклы там не оказалось. «Куда, черт возьми, она подевалась?»

– Ох-х! – Сэм упал на пол, взмахнув руками. Обежав стул, Дин увидел, что кукла поставила Сэмми подножку, однако его брат так и не выпустил ружье из рук. Сэм попытался рукояткой ударить куклу по голове, но ему не хватало места для маневра.

Дин подбежал и вмазал кукле прикладом по голове. Реймонд выпустил ногу Сэма и набросился на него, так что Дин едва успел отскочить. Он замахнулся ружьем, как бейсбольной битой, кукла отлетела к окну и ударилась о стену.

Все еще лежа на полу, Сэм выстрелил в нее. Куклу разорвало на части, мелькнула вспышка черного света, и по всей комнате разлетелись обрывки ткани и солома.

– Ты в порядке? – спросил Сэм брата, поднимаясь на ноги.

Дин кивнул.

– Да. Будем надеяться, что дух был связан с куклой, и после того, как ее не стало, он больше не вернется.

Сэм вздохнул.

– Пошли, проверим стройку. Но, Дин… Чем дальше, тем больше я склонен думать, что это дело рук демона или кого похуже.

– Кого, очередного бога? – спросил Дин, усмехаясь, когда они направились к двери.

– Может, и так. ЭМП зашкаливает, призраки как с цепи сорвались. Пока не стало еще хуже, нужно выяснить, кто стоит за всем этим.

– Пошли, – сказал Дин, выходя на лестницу и радуясь возможности наконец выпрямиться во весь рост. – Пора убираться отсюда, пока кто-нибудь не сообщил в полицию, что слышал выстрел.

Глава 11

– Да уж, приз за оригинальность им не светит, – пробормотал Сэм, когда они вылезли из «Импалы», которую Дин остановил у стройплощадки.

– Ты о чем? – спросил Дин, хлопнув водительской дверью, и начал рыться в багажнике.

– Мы находимся в самой южной части континентальной части Соединенных Штатов, и эта улица называется «Южная»! Они что, не могли придумать более интересного названия?

Дин пожал плечами, проверяя свой обрез.

– Может, и не оригинально, зато логично. – Он закрыл багажник. – Глупо называть это место южной частью континентальной части США. Ведь это остров.

Они двинулись через улицу. Сэм сказал:

– Отец использовал выражение «нижние сорок восемь штатов».

– Да, но южнее всего Гавайи, они еще ниже того места, где мы сейчас. Так что всю эту чепуху про самую южную точку можно принимать только с оговоркой.

Сэм покачал головой.

– К чему вообще этот разговор?

– Чувак, да ты сам его начал.

– Ладно, замяли. – Сэм оглядел стройплощадку, которая ночью была почти не освещена. Он слышал, как хлопали на ветру полицейские ленты. Фонарик выхватил из темноты желтый периметр вокруг места преступления. – Никакой охраны. Это очень в духе… laissez-faire.

– Ки-Уэст славится наплевательским отношением ко всему – «да и черт с ним, еще пива, пожалуйста». Наверное, они подумали, что никто сюда не полезет.

– Да, Дин, – ответил Сэм, улыбнувшись, – laissez-faire означает именно это.

Дин посветил фонариком прямо в лицо Сэму, и тот прищурился, загораживаясь рукой.

– Я знаю, придурок! Я с тобой соглашался, а не спорил.

– Ладно-ладно, – ответил Сэм, и Дин убрал фонарик. Сэм поморгал, чтобы привыкнуть к темноте, и с удивлением подумал, что Дин до сих пор не изменяет старым привычкам. Когда они были детьми, Сэм сидел над книгами и любил учиться, а Дин колотил всезнаек и ни за что не хотел, чтобы его принимали за одного из них. Умников никто не любит, а из-за того, что они постоянно переезжали с места на место, у Дина в школе и так проблем хватало. Поэтому он строил из себя тупого качка, которому плевать на учебу.

И это так крепко въелось в его характер, что Дин притворялся невеждой даже в тех областях, в которых был прекрасно подкован. Лишь бы не прослыть умником. Сэм знал об этом, и это его страшно раздражало.

«Как будто вся эта ерунда теперь имеет какое-то значение», – с горечью подумал он.

Отогнав грустные мысли, Сэм оглядел строительную площадку. Работы только начались: из земли торчало несколько свай, накрытых брезентом. Все это напоминало тент, натянутый над улицей.

Откинув брезент, Сэм увидел, что под ним находится большой котлован.

– Черт! – вскрикнул Дин, и Сэм услышал треск. Обернувшись, он увидел, что ЭМП снова сыплет искрами, как в музее Хемингуэя.

– Чувак, я думал, ты его починил.

– Починил, – зло бросил Дин, выключая ЭМП, не дожидаясь, пока тот взорвется. – Настроил датчики, чтобы выдерживали двойную нагрузку. – Оглядевшись, он сказал: – Что бы тут ни было, но излучение еще сильнее, чем от Хемингуэя и Реймонда.

От этих духов излучение и так было сильнее обычного, так что ничего хорошего это не сулило.

Писклявым голосом, имитируя британский акцент, Дин произнес:

– Взгляните на эти кости!

Сэм уставился на своего брата, разинув рот.

– Что?

– Чувак, это же «Священный Грааль»!

Вспомнив, наконец, что это цитата из «Монти Пайтона и Священного Грааля», Сэм ответил:

– А, ну да.

Дин закатил глаза.

– Да это самый смешной фильм за всю историю кинематографа, и все, что ты можешь сказать, «а, ну да»? Сэмми, ты уверен, что ты мой брат?

Проигнорировав насмешку, Сэм решил последовать совету Дина, изображавшего Тима Чародея. Действительно, прямо на поверхности котлована, там, где должен был находиться подвал, лежали кости.

Спрыгнув в яму, Сэм стал разглядывать ее стены, вспоминая уроки геологии в Стэнфорде.

– Дин, если я не ошибаюсь, то, судя по этим породам, на этот раз они стали копать глубже.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Дин, спрыгивая к нему. – И с каких это пор ты разбираешься в породах?

– Если я прав, это означает, что подвал предыдущего здания находился выше.

– Может, это работа «Катрины», – возразил Дин. – Главное внимание досталось Луизиане, но пострадала-то вся северная часть Мексиканского залива. Здание, которое тут стояло, видимо, смело начисто вместе с несколькими слоями земли.

Сэм кивнул.

– Похоже на то. Потому что это старые кости.

– Ки-Уэст, или Cayo Hueso, означает… – начал Дин.

– Остров костей, я знаю, – закончил фразу Сэм. Заметив удивленный взгляд брата, он добавил: – Я учился в колледже в Калифорнии, помнишь? Волей-неволей нахватаешься испанского.

– Ясно. Ну так вот, остров получил это название, потому что, когда испанцы добрались до Флориды и обнаружили его, он весь был покрыт костями. Племя, которое жило здесь, вымерло. Кажется, это были анасази.

Сэм покачал головой.

– Анасази жили на юго-западе. Я потом уточню…

– Неважно, – сказал Дин, оглядывая площадку. Но смотреть тут было особо не на что, кроме кучи земли и отрытых костей. – Кости, в основном, принадлежали врагам племени. Соплеменников они, скорее всего, хоронили глубже.

– Значит, тут кости десятков, а может, и сотен индейцев давно исчезнувшего племени, и какой-то демон только что повысил ставки в игре.

– Ага, – отозвался Дин. – Больше мы тут ничего не увидим. Какой бы призрак ни сделал это, сейчас его здесь нет. Но, возможно, он еще себя проявит.

– Надо засыпать кости солью и сжечь.

Дин бросил на него косой взгляд.

– Сэмми, я повторю: взгляни на кости. – На этот раз, к счастью для Сэма, Дин никого не пародировал и говорил нормальным голосом. – Те, что на поверхности, принадлежат пяти разным людям. Сложно сказать, сколько их там еще. Чтобы действовать наверняка, придется поджечь всю стройплощадку. Да у нас просто столько соли не найдется!

Сэму пришлось согласиться с братом. Среди костей оказалось как минимум четыре правые руки и пять черепов. Кроме того, действуя как обычно, они привлекли бы слишком много внимания.

– К тому же земля тут совсем не промерзает, тут жарко и влажно, так что вряд ли все кости уцелели.

– Вот именно. Так что поехали обратно в гостиницу, поспим, а с утра пораньше займемся расследованием.

* * *

На следующий день к обеду Дин был уже по горло сыт библиотекой округа Монро. Легли они поздно, проснулись ближе к двенадцати, напились, чтобы взбодриться, отличного кофе, который сварили для них Ники и Бодж, отправились прямиком в библиотеку, где и торчали все это время, штудируя местные архивы. Библиотека находилась неподалеку от «Нейлор Хауса»: три квартала в сторону и еще один – вниз по Флеминг-стрит. Дин искал информацию о стройплощадке и просматривал газеты в поисках заметок о призраках или убийствах, которые могли бы дать зацепку. Сэм пытался разузнать, что за племя жило тут раньше.

Они сделали перерыв на обед. Дин расстроился, обнаружив, что ресторана «Буфера» на Дюваль больше нет.

– Скорблю вместе с тобой, – усмехнулся Сэм. – Пошли в то местечко, которое утром порекомендовала Бодж.

– Когда это?

Сэм хмыкнул:

– Дин, ты же сидел рядом со мной! Правда, она говорила об этом еще до того, как ты выпил кофе.

– Тогда понятно.

Они поднялись в кафе на втором этаже. Симпатичная хостесс проводила их на балкончик с невысоким кирпичным ограждением. Там стояли металлические столики со стеклянными столешницами и коваными стульями, которые, несмотря на то что спинка врезалась в тело, все равно оказались удобными. Дин не понимал, как это может быть, и в конце концов решил считать это одним из тех вопросов без ответа, которые вечно подбрасывает жизнь.

С балкончика открывался прекрасный вид на залитую солнцем Дюваль-стрит. Днем тут было достаточно спокойно, но людей все равно было много. Они гуляли по улице, заходили в магазинчики, рестораны и музеи. Дин немного помечтал о том, что неплохо было бы попасть на пляж, хотя купаться еще холодно. Тут, конечно, намного теплее, чем в Южной Дакоте, но пляжный сезон еще не наступил.

Они заказали пиво и корзинку жареных креветок, и еще картошку фри на двоих. Дин спросил:

– Ну как, что тебе удалось узнать о нашем потерянном племени?

– Немного, – Сэм тяжело вздохнул. – Племя называлось калуса, и все, что о них известно, так это то, что нам неизвестно почти ничего. Они были доблестными воинами, это подтверждают горы костей их врагов.

– Отсюда и название – Остров костей, – сказал Дин. Официантка по имени Пола, не такая красивая, как хостесс, но все же довольно симпатичная, принесла им две бутылки пива. – Спасибо.

– Спасибо, – поблагодарил и Сэм.

Пола белозубо улыбнулась Дину.

– Пожалуйста! Если понадобится что-то еще, обращайтесь.

И она удалилась, соблазнительно виляя обтянутой шортами попкой.

«“Буферов” больше нет, зато задницы всегда в наличии», – с улыбкой подумал Дин.

– Почему они вечно на тебя западают? – спросил Сэм.

Дин усмехнулся и сделал глоток пива.

– Завидуешь?

– Ой, да брось! В общем, калуса много веков жили на острове, защищая свои земли от соседних племен и европейских поселенцев, но в восемнадцатом веке полностью вымерли от какой-то болезни.

Покачав головой, Дин спросил:

– Старая добрая малярия, привезенная в одеялах?

– Ничего особенно ужасного, но достаточно было одному из них подхватить от европейца то, к чему у них не было иммунитета, и…

– Отличный диагноз, доктор Хаус.

Надувшись, Сэм спросил:

– Ну ладно, а ты сам-то что нарыл?

Сделав еще глоток пива, Дин ответил:

– Мы были правы насчет «Катрины». Многие здания на Южной улице были снесены в 2005 году. Владельцы продали участок, и новые хозяева решили отстроить все заново. Строительная бригада лишилась одного из своих – один из трупов принадлежал их рабочему. Второй была женщина из Майами, приехавшая сюда в отпуск.

Пола принесла им большую корзинку с жареными креветками в панировке и картошкой фри и пластиковую мисочку с соусом тартар.

– Спасибо еще раз.

– Больше ничего не желаете?..

При других обстоятельствах у Дина бы нашлась парочка предложений, но время поджимало, поэтому он ответил:

– Если что-то надумаем, мы вас позовем, спасибо.

На столе стояли бутылочки с соусами, Дин схватил кетчуп и полил картошку.

Сэм наблюдал за ним с глупым выражением «младшего брата» на лице.

– Ты что, хочешь сделать как во Fries to go – чтобы картошка и сразу с кетчупом?

– Итак, – сказал Дин, отправляя в рот картошку, политую кетчупом. – Опознать тела удалось только по документам. Трупы были в ужасном состоянии.

– В библиотеке был вай-фай, так что я смог выйти в интернет, – сказал Сэм, кивнув на свой ноутбук. Он поддел вилкой креветку и обмакнул ее в тартар. – Насчет ужасного состояния – это правда. Кожа на телах сморщилась, можно сказать, что они превратились в мумии. Но волосы остались такими же, как на фото в документах.

– Странно.

– Да нет. – Сэм отправил в рот еще одну креветку и начал очередную лекцию. – Что бы ни придумывали в кино, если кто-то быстро стареет, его волосы не седеют, потому что это может произойти, только если выпадут старые волосы и вырастут новые.

– Спасибо, доктор Визард. – Дин подцепил вилкой картошку фри и креветку. – Надо найти демона, который заварил эту кашу. От Бобби нет вестей?

Сэм покачал головой.

– Я оставил ему сообщение.

Дин ел молча, над чем-то размышляя, потом сделал глоток пива.

– Ладно, пойдем туда, где убили ту девчонку. Там нашли серу, и, готов поспорить, ее кровь использовали для ритуала, который взбудоражил духов.

– Тут и спорить не о чем. Но как мы найдем демона?

Дин почесал в затылке.

– Большинство демонов, которым удалось вырваться из ада, рады, что получили тело и могут им воспользоваться. Так что, возможно, наш демон отправился сюда, чтобы поразвлечься, а не только за энергетической подпиткой.

– Только это не «он», их двое, – поправил Сэм.

– Что?

– Все свидетели утверждают, что девчонка выходила из бара в сопровождении пожилой пары. Полиция разыскивает их, но пока безрезультатно.

Дин со злостью проткнул вилкой еще одну креветку.

– Что за ерунда творится с этим «все готов делить с тобой пополам»? Сначала семь смертных грехов, потом та парочка в Огайо, а теперь это. С каких пор демоны стали доверять друг другу?

Сэм пожал плечами.

– Может, они так долго пробыли в преисподней, что у них завязались отношения? Я понятия не имею, что происходит, но думаю, нужно искать пару. И если ты прав насчет того, что им хочется насладиться своей телесностью, то, скорее всего, они остановились в роскошном отеле.

– Самый крутой отель на острове – это «Хайатт» на Фронт-стрит. – Дин усмехнулся. – Всего в квартале от того места, где девчонке перерезали горло.

– Что ж, кажется, у нас есть план.

* * *

До этого вечера Сюзанна Халлас не думала, что может так легко опьянеть.

Она прекрасно проводила время в баре «У причала», слушая местного певца. Седой бородатый мужчина пел, подражая Хэнку Уильямсу. Он исполнил «Tourist Town Bar» – прекрасную песню о своей работе. А потом не менее смешную «She Gotta Butt» – о женщине, которая водила машину с большим прицепом. Эта песня пришлась Сюзанне особенно по душе, потому что в главной героине она узнала свою мать.

Солнце клонилось к закату, седой певец закончил выступление, и теперь до ночного концерта кавер-группы в баре будет играть только музыкальный автомат. Сюзанна решила, что уже можно заказать пиво. До захода солнца она пила только колу, потому что считала, что днем злоупотреблять спиртным не стоит.

Через некоторое время к ней за столик подсели Альберто и Федра – все остальные места были заняты, а она сидела в одиночестве, после того, как пара геев, составлявшая ей компанию, ушла. Новые знакомые предложили угостить ее чем-нибудь покрепче.

Обычно Сюзанна могла спокойно выпить четыре джин-тоника, прежде чем комната начинала кружиться и она переставала контролировать себя, но тут она и первую порцию не успела прикончить, как уже почувствовала себя нехорошо.

– Что-то… мне не по себе, – сказала она Альберто. У него был такой сексуальный голос, и если бы он был один, а не с женой, она бы непременно начала с ним заигрывать. Да, она обещала встретиться в субботу с Дином, но это было пару дней назад. У Дина были красивые глаза, милая улыбка и потрясающие бицепсы, но сегодня – это сегодня.

Правда, сейчас все это уже не имело никакого значения. Бар «У причала» вращался вокруг нее, рвота подступала к горлу.

Альберто железной хваткой стиснул ее руку, и Сюзанна почти повисла на нем, не в силах удержаться на ногах.

– Пойдем, – сказал он. – Мы отведем тебя к себе в номер. Мы остановились в «Хайатте».

Сюзанна молчала, предпринимая отчаянные усилия, чтобы ее не вырвало прямо на пол. Она жила в мотеле на трассе номер один, по ту сторону моста. Этот мотель выбрала ее тупая двоюродная сестра, с которой Сюзанна уже зареклась путешествовать, та вечно выкидывала что-нибудь в этом роде. Приехать в Ки-Уэст и поселиться так далеко от Дюваль-стрит?..

Но если Альберто и Федра живут в «Хайатте», то это всего в квартале отсюда. А Сюзанне хотелось только одного: добраться до белого фаянсового друга. И ей совершенно точно не хотелось блевать в туалете бара.

Дорогу в отель она не запомнила. От звукового сигнала, сопровождавшего вызов лифта, у нее едва не взорвалась голова. «Господи, как будто у меня уже и похмелье началось». Глаза она не открывала, потому что тогда ее начинало тошнить еще сильнее.

Едва Федра открыла дверь карточкой-ключом, как Сюзанна ворвалась в номер и кинулась в ванную. Она успела заметить, что на ручке двери висит табличка «Не беспокоить» – интересно, зачем, если их все равно не было в номере? Кровать была отодвинута к стене, как будто тут готовились к вечеринке и освобождали место для танцев. Но она мечтала только об одном – поскорее добраться до туалета.

Как только она переступила порог ванной, организм, видимо, почувствовал, что избавление близко, и в желудке поднялась волна рвоты. Сюзанна одним прыжком преодолела расстояние до унитаза, откинула крышку и…

Ничего не произошло.

На ее горячую шею легла прохладная ладонь. Это был Альберто.

– Идем, Сюзанна, мы позаботимся о том, что тебя беспокоит.

«Господи, почему меня никак не вырвет?» Сюзанна знала, что если ей удастся освободить желудок, дела пойдут на лад. Так всегда бывало. Хуже рвоты быть уже ничего не могло, поэтому после нее становилось только лучше.

Альберто поднял ее на ноги, но она едва не упала. Ноги были ватными, и если бы он ее не поддержал, она бы разбила голову о раковину или унитаз.

Сюзанна едва переставляла ноги, и Альберто почти волоком тащил ее обратно в комнату. Все было как в тумане, но потом она почувствовала босыми ногами жесткий ворс ковра и задумалась о том, когда и где успела потерять босоножки. Это заставило ее немного прийти в себя.

По всей комнате стояли зажженные черные свечи. Не может быть, чтобы она пробыла в ванной так долго, что Федра успела зажечь столько свечей… Но, видимо, чувство времени ее подвело.

– Все будет хорошо, – нежно прошептал Альберто ей на ухо, подтаскивая к спинке кровати. Только тогда Сюзанна обратила внимание, что на изголовье нарисована темно-красная звезда Давида. Нет, это… наверное, пентаграмма? В колледже ее соседкой по комнате была викканка Стефани, но Сюзанна уже не помнила подробностей. К тому же Стефани не особенно делилась с ней, только постоянно жгла благовония. Сюзанне это даже нравилось.

Ей показалось, будто в воздухе запахло гарью, и она подумала, что сейчас не помешала бы одна из ароматических палочек Стефани.

«Господи, где это я?»

Она пыталась заставить себя сосредоточиться, но у нее ничего не получилось. Потом она услышала странные звуки.

Это был Альберто. Он что-то говорил нараспев. В частной гимназии, куда ее сплавила мамаша, студентов учили латыни, и сейчас она узнала ее, хотя и не могла разобрать слов.

А потом Федра обернулась и уставилась на Сюзанну. Ее глаза были совершенно черными. Не было видно радужек, зрачков, они были абсолютно черными.

Это было самое страшное, что Сюзанна видела в жизни.

* * *

Пообедав, Сэм и Дин отправились обратно в «Нейлор Хаус», чтобы переодеться в костюмы. Официантка Пола оставила Дину на чеке свой номер телефона, хотя он ее об этом даже не просил.

Пока Дин переодевался, его решил навестить капитан Нейлор.

– Прошу прощения, мистер Винчестер, могу я узнать, как продвигаются ваши дела?

Дину не очень-то хотелось вступать в разговоры с призраком, но капитан выполнял свою часть сделки.

– Мы думаем, что какой-то демон наложил заклятье, которое придает силы призракам вроде вас.

Нейлор отшатнулся.

– И насколько сильными станут призраки?

– Если бы я знал. Вот это мы с братом и пытаемся сейчас выяснить. – Завязывая галстук, Дин продолжил: – Немного терпения, капитан. Мы скоро во всем разберемся, и вы обретете заслуженный покой.

– Очень на это надеюсь, мистер Винчестер. Я и так слишком долго был привязан к этому месту, а теперь, когда я полностью осознаю свое положение, все стало только хуже.

Дин поймал себя на том, что начинает жалеть беднягу.

Переодевшись и проверив фальшивые удостоверения, они с Сэмом сели в «Импалу» и, потолкавшись на Дюваль, свернули на Фронт-стрит, где Дин и остановился на площадке перед отелем «Хайатт».

– Вообще-то, – заметил Дин, поправляя галстук, – можно было просто прогуляться.

– На Дюваль мы бы в этих костюмах только привлекали ненужное внимание, – возразил Сэм. – К тому же тут влажно, как в аду.

Дин не был уверен, что в аду так влажно, но промолчал. «Скоро смогу это лично проверить», – подумал он с горечью. Но Сэм тоже был прав. Если пот не льет с тебя ручьем, тебя скорее примут за федерального агента. Привлечь к себе большее внимание на Дюваль, чем костюмами, можно, только если поставить себе на голову воющую и мигающую сирену.

Но на машине быстрее, чем пешком, не получилось. Время шло к закату, и толпы людей направлялись к набережной на ежедневный праздник захода солнца.

Едва они вошли, к ним направился служащий отеля. На бейджике было написано его имя: «Юрий». Он был в голубой рубашке, шортах цвета хаки и мокасинах. Насколько Дин мог судить, в Ки-Уэст это был максимально деловой вид.

– Добрый вечер, господа! Чем могу вам помочь?

Помахав перед ним фальшивым удостоверением, Дин сказал:

– Я специальный агент Данко, а это специальный агент Хелм. Мы разыскиваем двух беглых преступников, которые могут скрываться в вашем отеле.

Юрий побледнел и, с трудом переводя дыхание, спросил:

– О боже! Вы уверены?

Сэм с каменным лицом ответил:

– Абсолютно уверены, сэр. Это сектанты, они проводят сатанинские ритуалы.

– Агент Хелм, – заметил Юрий, – то, чем люди занимаются за закрытыми дверями, их личное дело.

«Ох уж этот Ки-Уэст», – подумал Дин, вспоминая разговор с Сэмом про пофигизм, свойственный жителям острова. Сэм ввернул про «сатанинские ритуалы», чтобы взбодрить служащего, однако тут это, кажется, никого не волновало.

Но тут Сэм профессионально вбросил крученый мяч.

– Сэр, эти ритуалы предполагают в том числе и убийства. А это уже наше дело.

Юрий побледнел.

– О господи! Чем мы можем вам помочь?

Дин положил руку ему на плечо.

– Все в порядке, Юрий, мы постараемся сделать все максимально тихо. Вы же не хотите пугать туристов? И мы это прекрасно понимаем.

– Спасибо, – с облегчение ответил служащий.

«Хороший полицейский и плохой полицейский – древнейший трюк, – подумал Дин, – но все еще в обойме, потому что и правда работает».

– Отлично, Юрий, отлично. Скажите, не находили ли уборщицы серу в одном из номеров?

Юрий выглядел озадаченным.

– Серу?

– Ее используют в ритуалах, – пояснил Сэм.

– Подождите здесь, – сказал Юрий, доставая мобильный телефон, – Я позову начальника службы уборки. Хотя… – Мимо прошла пожилая женщина, бросив на Дина с Сэмом настороженный взгляд. – Лучше пройдемте со мной.

Дин был не против осмотреться в фойе и приглядеться к постояльцам, но заставлять служащего нервничать ему не хотелось. «Могло быть и хуже, если бы он знал, что происходит на самом деле». Они с Сэмом прошли за Юрием в служебное помещение – крошечную комнатку, посреди которой стоял деревянный столик с ноутбуком и переполненным лотком для бумаг. На стене висела пробковая доска, а к ней были прикреплены брошюры, чеки и флаеры. Под потолком еле-еле вращался вентилятор, почти не давая прохлады.

Через несколько минут в маленький офис вошла низенькая и коренастая пожилая латиноамериканка. Она замерла, с притворной скромностью сложив перед собой руки, но по ее лицу Дин понял, что происходящее ей не нравится.

– Глория, эти господа из ФБР, – сказал Юрий. – Они хотят знать, не находили ли в одном из номеров серу.

С сильным кубинским акцентом – что было не удивительно, ведь Куба ближе к Ки-Уэст, чем Майами, – Глория ответила:

– Нет, ничего такого не было.

Ее ответ прозвучал не слишком уверенно, поэтому Дин пояснил:

– Она выглядит как желтоватый порошок или пыль и пахнет жженой спичкой.

На этот раз Глория ответила более уверенно:

– Нет, я такого не видела. И мои девочки тоже, они обо всем мне рассказывают.

Дин, конечно, надеялся, что кто-то из уборщиц мог найти серу, но вероятность была невелика, так что теперь им самим придется обходить все номера.

Но у Сэма, благослови Господь его премудрую голову, родилась другая идея.

– А никто от уборки не отказывался?

– Много кто, – ответила Глория. – Хотят сидеть в грязи – это их дело.

Дин продолжил развивать мысль Сэма:

– Мы ищем того, кто въехал еще до Нового года и регулярно отказывается от уборки.

Конечно, демоны не захотят подпускать персонал отеля к своим ритуальным ножам, чашам и прочему.

Глория поморщилась.

– Тогда это триста тридцать третий номер. Должно быть, у них уже очень-очень грязно. Это просто отвратительно.

«Бинго».

Юрий заглянул в ноутбуке.

– Там живут Альберто и Федра Федрегготис, они муж и жена.

– Чудесно, – отозвался Дин. – Дайте нам, пожалуйста, ключи от их номера.

Юрий кивнул.

– Конечно. Спасибо, Глория. И, пожалуйста, никому об этом не рассказывай.

Глория только пожала плечами и вышла. Юрий повел Сэма и Дина к лифту в дальнем конце коридора. Из заднего кармана шорт он достал большую связку ключей. Вставив в прорезь над лифтом ключ-карту, он нажал кнопку вызова.

– Послушайте, Юрий, – начал Дин, положив руку ему на плечо. – Спасибо за помощь, но дальше мы сами. Гражданское лицо будет нам только мешать.

– О! – Облегченно вырвалось у Юрия, на что Дин и рассчитывал. – Да, агент Данко, конечно. – Он погремел связкой ключей, отцепил нужный и передал его Дину. – Этим ключом можно открыть любой номер.

– Спасибо. – Дин вошел в лифт и нажал на кнопку «три». Как только за ними закрылись двери, он взглянул на Сэма. – Господи, 333-й? Ну и наглость!

– Ну, могли бы взять и 666-й. Но в этом отеле не шесть этажей. – Сэм сбросил с себя маску федерального агента и рассмеялся.

– Да уж. – Двери лифта распахнулись на третьем этаже, и Дин с Сэмом вышли в служебный коридор. Навстречу им попалась горничная в униформе, правда, далеко не такой откровенной, как показывают в порнофильмах. Пройдя в дверь с надписью «служебный вход», они оказались в коридоре.

Нужный номер найти было проще простого и без таблички «333». Запах серы Дин ни с чем бы не перепутал, а тут ею несло за версту. На двери номера висела табличка «Не беспокоить».

– Не думаю, что уборщицы могли бы этого не заметить, – сказал Сэм.

– Да, похоже, Федреготтисы заняты чем-то прямо сейчас. – Дин вытащил из кобуры девятимиллиметровый пистолет, который, как и ружье, был заряжен каменной солью. Однако в отличие от ружья его легко можно было пронести в людное место, такое как отель, особенно вооружившись фальшивым удостоверением федерального агента.

Метрах в пяти от двери Дина ждала неожиданная встреча – он увидел капитана Нейлора.

– Что за… Капитан, что вы здесь делаете?

Но дух ничего не ответил. Он целенаправленно прошагал по коридору, повернулся и прошел сквозь дверь – как настоящий призрак.

– Капитан Нейлор! – снова окликнул его Дин, но привидение не отзывалось.

– Плохи дела, – отметил Сэм.

Грудь Дина насквозь пробила рука, как монстр из фильма «Чужой». Он подпрыгнул, и прямо сквозь него прошло еще одно привидение – дух Хемингуэя. Несмотря на недавние угрозы, он, казалось, не узнал их с Сэмом.

– А вон и Трумэн, – сказал Сэм, указывая в противоположный конец коридора. Дин увидел призрак человека, как две капли воды похожего на свой снимок в газете под заголовком «Дьюи побеждает Трумэна».

Сняв с предохранителя девятимиллиметровый, Дин встал рядом с дверью. Сэм отошел к противоположной стороне и кивнул Дину. Тот вставил в прорезь ключ, полученный от Юрия.

Зеленый огонек загорелся, но дверь не открывалась. Судя по всему, Федреготтисы закрылись на засов.

Тогда Дин ударил в дверь ногой.

Но и это не помогло.

Дин взревел и ударил еще раз, дверь треснула, но устояла.

С пятого удара, сопровождавшегося яростным воплем, дверь, наконец, поддалась.

Сэм ворвался в номер, за ним по пятам Дин:

– Жаль прерывать вашу встречу анонимных мертвецов, но на вас соседи жалуются.

Он быстро осмотрелся. Большая двуспальная кровать была отодвинута к стене, чтобы освободить место, в ее изголовье демоны соорудили некое подобие алтаря. На нем кровью была нарисована перевернутая пентаграмма. Комнату освещали черные свечи и закатное солнце, его свет струился в широкое окно.

В центре комнаты стояли мужчина и женщина, оба бронзовые от тропического загара. Мужчина был высоким и худощавым, с выдающимся носом и седеющими волосами, а женщина пышной, с густыми темными волосами и острыми скулами. Тела, без сомнения, принадлежали настоящим Альберто и Федре, но в них вселилась парочка мерзких демонов, которых Дин с готовностью отправил бы обратно в ад.

Вокруг Федреготтисов стояли призраки. Каждый вновь возникающий призрак, лишь немногих из которых Дин смог узнать, вставал в круг между двумя другими своими собратьями.

На полу лежала девушка, на ее шее под подбородком зияла рана, казалось, будто у нее два рта. Кровь почти вся вытекла. Наметанным глазом Дин определил, что вскрыта сонная артерия. И так же, как и в случае с предыдущей жертвой, вся кровь была выпущена.

Переведя взгляд на лицо девушки, Дин внезапно узнал ее по глазам, которые сейчас неподвижно смотрели в потолок, а потом и по роскошным ногам.

Это была Сюзанна, девчонка, с которой он познакомился в баре «Капитан Тони».

Глава 12

Эти двое были счастливы последовать за Азазелем.

Они познакомились в преисподней. Утешения или облегчения это знакомство не принесло, потому что в аду такого в принципе не существовало, но их страдания уменьшились. Конечно, это можно было сравнить с тем, как боль от удара ножом в плечо кажется слабее, чем от выстрела в живот, но это все равно было лучше, чем ничего. Они слишком долго пробыли в аду и уже позабыли свои земные имена, а демоническими так и не обзавелись.

Когда Азазель рассказал о своем плане, они не задумываясь приняли его. Шанс выбраться на Землю после столетий мучений? Это было слишком соблазнительно, чтобы упустить такую возможность. Кроме того, сеять хаос вдвоем гораздо веселее.

В назначенное время они пришли к вратам. И стали ждать. Азазель не назвал точного времени, когда приступит к реализации своего плана. Он только предупредил демонов, чтобы те не пропустили момент, когда откроется проход на Землю. Им нужно было дождаться человека, который поведет их, направит, укажет путь, – генерала, который будет командовать их армией в войне с порядком и жизнью.

Но когда врата, наконец, распахнулись и демоны вырвались в мир людей, ни на главнокомандующего, ни на Азазеля рассчитывать уже было нельзя. Они оба были там, но были мертвы. Человек был застрелен, и его безжизненный взгляд был обращен к небу, путь куда ему был теперь навеки заказан. Азазеля и след простыл. Марионетка из плоти, которую он использовал в последнее время, тоже была мертва, а запах серы и кордита указывал на то, что кто-то воспользовался «Кольтом». И вскоре стало ясно, кто это был: сыновья Джона Винчестера. Пара чуяла их запах: старший, Дин, вонял демоном перекрестка, которому он продал свою жизнь. А младший, Сэм, был одним из избранных Азазеля.

Лишившись предводителя, все как с цепи сорвались.

А они решили устроить себе каникулы. В конце концов, им удалось выбраться на Землю впервые за такое долгое время. Так почему бы не оторваться по полной программе?

Они нашли себе две человеческие куклы, которые как раз самозабвенно ссорились. Альберто Федреготтис снова изменил жене Федре (на этот раз с коллегой), и Федра застукала его. Они орали друг на друга, исходили желчью, махали кулаками, а потом занялись сексом, и ярость, злость и страсть Федреготтисов привлекла их, как пламя влечет мотыльков.

Заняв тела Федреготтисов, демоны отправились на юг, туда, где можно прекрасно отдохнуть после веков непрерывных страданий.

Однако спустя некоторое время спокойный отдых им наскучил. Само их присутствие на острове повысило активность духов, которая и так всегда была здесь выше, чем где-либо еще, и тогда они решили слегка поторопить события и немного повеселиться. Отпуск – это неплохо, но они же, в конце концов, демоны. Поэтому они переехали в новую, девятую по счету гостиницу (ею оказался «Хайатт»), и принялись воплощать в жизнь свой план.

Лучше всего подобные ритуалы работали с использованием человеческой крови. На острове было до смешного просто найти доверчивую душу, того, кто с легкостью клевал на наживку – бесплатную выпивку.

Сначала Меган, которая отчаянно пыталась построить свою жизнь вдали от семьи и живущая в постоянном, таком аппетитном страхе. А потом – Сюзанна, вольная пташка, совершенно не осознающая опасностей, которые может таить мир. Перерезать ей горло было настоящим наслаждением.

Используя энергию жизни Сюзанны и черные свечи, сделанные из сала мертвецов, Альберто и Федра призвали к себе всех призраков Ки-Уэст. Солнце садилось. Это время не только лучше всего подходит для ритуала, но еще это тот самый час, когда с набережной возвращаются толпы людей, присутствовавших на церемонии захода солнца. Ни о чем не подозревающие, счастливые, беспечные души – идеальные объекты для уничтожения.

Один за другим духи прибывали в номер. Писатель, который жил на острове; бармен, погибший во время урагана; утонувший аквалангист; президент, который приезжал сюда на отдых; капитаны и матросы, работавшие на спасательных судах; охотники за сокровищами, чей девиз «сегодня или никогда» однажды оправдался; кораблестроительный магнат, который приехал сюда на отдых и ушел в мир иной со словами, что это было лучшее время его жизни, и многие, многие другие…

Призраки продолжали прибывать, Альберто читал заклинание, но вдруг Федра услышала шум: кто осыпал ударами дверь их номера. Они приняли все меры предосторожности, чтобы их не услышали снаружи, хотя обычно хватало силы внушения и таблички «не беспокоить» на двери. С тех пор, как они въехали сюда на прошлой неделе, никто ни разу их не побеспокоил.

Раздался еще один удар, и на этот раз дверь треснула. Альберто, не выпуская из рук чашу с кровью Сюзанны, продолжал читать заклинание. Федра двинулась к двери. Сейчас был совсем не подходящий момент, чтобы останавливать ритуал. Она прошла сквозь кольцо духов, становившееся все более плотным, и приготовилась встречать нежданных гостей.

Дверь распахнулась, и в номер ворвались братья Винчестеры.

– Жаль прерывать вашу встречу анонимных мертвецов, – сказал Дин, – но на вас соседи жалуются.

– Досадно, конечно, но их сюда не приглашали, – ответила Федра. Ее глаза почернели: пусть мальчишки знают, с кем имеют дело. – Как и вас.

Едва шевельнув пальцем, она отбросила обоих сосунков к дальней стене, о которую они ударились, пролетев через всю комнату, и сбив на пол уродливую картину, которую Федра и так собиралась сжечь.

Дин полез во внутренний карман пиджака, но Федра сконцентрировалась на его руках и прижала их в стене.

– Но-но. Никакого «Кольта». – Видя удивление братьев, она добавила: – Да, мы знаем о вашем оружии против демонов. Вы убили Азазеля, но нас вам не заполучить.

– Клянусь, я убью вас голыми руками! – прорычал Дин. Его лицо было искажено болью и гневом.

– О, дорогой Дин, ты так ничего и не понял? Тут убийство, там вскрытое горло, но веселье только начинается! – Федра была неприятно удивлена тем, что Дин не смотрит на нее.

Он смотрел на тело, лежавшее у ног Альберто. Это была девчонка из бара «У причала». Альберто держал в руках чашу с ее кровью.

И тут она догадалась.

– Так ты знаешь эту девчонку? Шустрый ты парень. Не успел приехать в город, как уже посадил свое семя? Если только вы не предохранялись… Надеюсь, что так и было, ведь ты не особо разборчив в связях. Хотя вряд ли тебя волнуют венерические заболевания, ведь жить тебе осталось всего пару месяцев. Но надо же думать и о партнерах! Кто знает, что там в клювике у твоей маленькой птички?

Насмешки над его мужским достоинством разозлили Дина (как разозлили бы они любого мужчину), и он принялся еще сильнее сопротивляться Федре. Он не понимал, что его гнев и отчаяние делают ее сильнее, а она, конечно, не собиралась ему об этом говорить. Так было веселее, к тому же если бы он знал, то перестал бы бороться…

В номере появлялись все новые духи. Еще немного, и Альберто может остановиться, потому что для их целей призраков уже было более чем достаточно.

А потом она что-то почувствовала.

Обернувшись к открытой двери, она попыталась разглядеть, что же это. Едва приехав на остров, они оба чувствовали души умерших, привязанные к этому месту, но сейчас ощущения были в несколько раз сильнее, чем от тех теней, которые собрались вокруг Альберто.

Сэм пошевелился, и Федра поняла, что позволила себе отвлечься. Она ударила его головой о стену, чтобы оглушить.

– Ты чувствуешь, Альберто? – спросила она своего друга. Они уже так долго использовали тела этих марионеток, что присвоили себе и их имена. – Тот, кто идет сюда, гораздо сильнее, чем все собравшиеся здесь тени. О, что мы сможем устроить с его помощью!

Альберто кивнул, не прекращая читать заклинание.

Появившийся дух был выше всех остальных. Это был мужчина, чью наготу прикрывала лишь короткая набедренная повязка, сделанная из шкуры какого-то животного, которую на талии удерживал пояс, украшенный человеческими костями – пальцами рук и ног, а посередине висел череп. Черные волосы спускались до ягодиц, а лицо скрывала деревянная маска с причудливыми красными, белыми и черными узорами. Федра догадалась, что это представитель одного из так называемых индейских племен, уничтоженных европейцами.

Затем дух заговорил на языке своего народа, несмотря на то, что заклинание делало призраков безмолвными.

– Кто из Трех Богов воскресил нас?

Одним из плюсов того, что ты демон, было то, что они понимали все языки мира, поэтому Федра смогла ответить:

– Вообще-то, мы демоны…

– Духи тьмы? Тогда вы не нужны нам. Мы – Последние Калуса и отвергаем ваши дары. – Призрак поднял руку.

– Альберто… – В голосе Федры послышалось напряжение. Этого не должно было быть. Заклинание лишало призраков собственной воли. Одно дело – речь, но никто не должен двигаться без прямых указаний Альберто и Федры.

– В чем дело, дамочка? – поддел Дин. – Не все лошадки оказались послушными?

Пропустив насмешку мимо ушей, Федра вошла внутрь круга призраков, взяла Альберто за руку и стала вместе с ним читать заклинание.

Дух Последних Калуса покачнулся, а потом выпрямился и замер неподвижно, как и все остальные духи.

Но не успел он войти в круг, как остановился. Маска, закрывавшая его лицо, задрожала.

Он запрокинул голову и закричал.

Вспышка света озарила гостиничный номер. Ворвавшийся словно ниоткуда ураганный ветер задул черные свечи. Крик Последних Калуса становился все громче.

Федра пыталась читать заклинание, но ветер бил ей в лицо. Она схватила Альберто за руки и принялась читать быстрее и громче, пытаясь подчинить дух своей воле.

Дух Последних Калуса прекратил кричать, выпрямился и протянул руки к демонам. Невидимая сила отбросила их к изголовью кровати. Пентаграмма, нарисованная кровью, смазалась. Заклятье разрушилось. Остальные духи растерянно оглядывались по сторонам. Некоторые растворились в воздухе, другие выбежали из комнаты, остальные недоуменно переглядывались.

Дух Последних Калуса снова воздел руки.

Демоны, живущие в аду, были привычны к боли. Но такой боли, какую причинял им дух Последних Калуса, Федра давно уже не испытывала. Боль чувствовало не только тело, такими мелочами демонов не пронять. Нет, дух Последних Калуса добрался до их демонической сущности. А простой призрак на такое не способен.

Но, видимо, это был не просто призрак. Федра поняла это, когда его гнев вновь обрушился на нее. «А мы ведь сами сделали его еще более могущественным!..»

В комнате прозвучали выстрелы. Это Винчестеры стреляли в духа Последних Калуса своей глупой солью. Конечно, это не сработало, но отвлекло духа, и Федра смогла ослабить его хватку и попытаться ответить.

Но дух Последних Калуса заметил:

– Это нас не впечатляет. – Он взмахнул рукой, и пистолеты Дина и Сэма отлетели на другой конец комнаты. Еще один взмах – и Альберто закричал от боли.

Федра думала, что страха в ней не осталось, но это было до того, как она услышала крик Альберто. Ведь демоны не кричали. Кричали их жертвы.

В самом центре демонической сущности Федры разверзлась пропасть, как будто из нее вырвали кусок.

Затем дух Последних Калуса вновь заговорил:

– Вскоре все закончится. Мы отомстим.

С этими словами он исчез, а за ним и все остальные призраки. Федра осталась наедине с братьями Винчестерами.

Она подбежала к Альберто, встряхнула его, но он не шевелился.

– Альберто! Альберто!

Она больше не чувствовала его присутствия. Они были рядом тысячелетия, и лишь сейчас она поняла, что всегда ощущала его не только физически, но и ментально и, как ни странно, духовно. У демонов не должно быть родственных душ, в первую очередь потому, что душ у них в принципе нет, но, видимо, Альберто все-таки был ее родственной душой.

И вот его не стало. Она никогда не осознавала этой связи между ними, но теперь, когда она была разорвана, она могла ощущать только эту пустоту.

– Его больше нет.

Она услышала, как щелкнул предохранитель.

– Одним меньше, остался еще один.

Обернувшись, Федра отбросила Дина Винчестера к стене. «Кольт» он не выронил, но Федра прижала его руку к стене, так что дуло пистолета смотрело в окно. Затем она перевела взгляд на Сэма, который готовился наброситься на нее.

– Один шаг, Сэмми, и Дин выполнит свою часть сделки на полгода раньше.

В глазах братьев читалась ярость, но Федре было на это наплевать.

Альберто умер. Кто-то должен за это ответить.

Сперва она хотела разделаться с этими двумя выскочками, но она понимала, что не они ее враги. По крайней мере, не сейчас. Винчестеры занимали почетное место в списках тех, кого разыскивали демоны, но сейчас ее интересовал дух Последних Калуса.

Губами своей марионетки она произнесла слова, с которыми никогда не предполагала обратиться к Сэму и Дину Винчестерам:

– Мне нужна ваша помощь.

Глава 13

– Да ты шутишь, что ли?

Это сказал Дин, но Сэм был озадачен не меньше. Он стоял, вглядываясь в лицо Федры Федреготтис. На нем застыла гримаса ярости, из полностью черных, выдающих ее демонскую сущность глаз текли слезы, оставляя на щеках дорожки потекшей туши.

Сэму очень хотелось стереть это выражение с ее лица, но пока она удерживала Дина, он не рискнул пошевелиться.

Нужно тянуть время.

– Слушайте, – продолжила Федра, – это… существо очень могущественно. Это не просто призрак, это коллективный дух целого племени.

Сэм, пытаясь придумать выход из создавшейся ситуации, решил заговорить ей зубы.

– Этот дух стал таким могущественным из-за вашего с Альберто заклинания.

Федра обернулась к Сэму, ее лицо исказилось страданием.

– Не смей произносить его имя! Мы были вместе тысячелетия, а теперь он мертв. Мы должны были жить вечно, а теперь он мертв!

– Сэм не его имя назвал, – с трудом сказал Дин, изо всех сил сопротивляясь воле Федры. – Он назвал имя бедолаги, в чье тело вселился твой не такой уж бессмертный демон. И это одна из миллиона причин, по которой мы не стали бы помогать тебе, даже если бы ты была последним демоном на Земле. Не говоря уже о несчастной девочке, которую вы убили.

– Одной мне не справиться с духом Последних Калуса. И вам тоже. – Федра посмотрела на тело Альберто. – Но вместе нам это по плечу. Вы же те самые братья Винчестеры! Сэм – избранный Азазеля, а ты, Дин, смог убить Азазеля. Если мы объединимся…

Дин продолжал сопротивляться, и понемногу у него это получалось. Еще недавно Федра удерживала их обоих неподвижными, но, видимо, противостояние духу Последних Калуса ослабило ее. Надо было воспользоваться этим преимуществом, и Сэм продолжил:

– Зачем нам связываться с такой, как ты? Ваше племя не очень-то достойно доверия.

Федра злобно улыбнулась.

– Я и не жду, что вы станете мне доверять, Сэмми, но у нас есть общий враг. Или вы думаете, что дух Последних Калуса собирается просто пугать туристов? Этот дух уже убил двух человек и одного демона. Вы же понимаете, что на этом он не остановится? Прежде чем исчезнуть, он говорил…

– О мести, да, я слышал. – Сэм не смотрел на Дина. Он не сводил глаз с Федры, давая брату возможность продолжать борьбу.

Она удивилась:

– Ты понял, что он сказал?

– Да. – Сэма и самого это удивило. Дух Последних Калуса говорил не по-английски, но Сэм понял все, что тот говорил. Дин, видимо, тоже, а значит, дух Последних Калуса был достаточно могущественным и мог сделать так, чтобы его понимали, хотя и говорил на языке, исчезнувшем более двухсот лет назад.

– Значит, вы должны понимать, что он, вероятно, планирует масштабные убийства. А защитники человечества вроде вас не любят, когда призраки убивают людей. – Она склонила голову набок. – И нечего строить из себя святош, как будто вы никогда не сотрудничаете с демонами. С одним вы состоите в сговоре уже много месяцев.

Сэм напрягся. «Она откуда-то знает про Руби». С другой стороны, Руби даже помогла Бобби усовершенствовать «Кольт», чтобы можно было убивать демонов одним выстрелом, и Сэм понимал, что эта новость быстро разлетится среди демонов. Руби сделала несколько намеков, касающихся матери Сэма и Дина, и эти намеки привели Сэма к выводам настолько пугающим, что он до сих пор не поделился с Дином ни откровениями Руби, ни результатами своих поисков. Сначала нужно вытащить брата из сделки с демоном перекрестка. Остальное подождет.

Сейчас, однако, нужно было разбираться с текущей ситуацией, поэтому он ответил:

– Я не просил Руби о помощи и не хотел ее принимать.

Федра усмехнулась.

– Да ладно? Ты не хотел, чтобы она спасла твою симпатичную задницу? Без Руби вы оба сейчас кормили бы червей. И если бы я не нуждалась в вашей помощи, я бы…

– Уф! – Дину наконец удалось вырваться из-под власти Федры. Он упал на пол и, не теряя времени, навел на нее «Кольт».

– Поговорим позже, – сказала Федра. Она откинулась назад, изо рта у нее вырвалась струя черного дыма, которая сначала поднялась к потолку, а потом устремилась в коридор.

Ударив кулаком по полу, Дин воскликнул:

– Черт возьми!

Сэм подбежал к женщине, которая упала на пол, освободившись от присутствия демона. Ее глаза были широко раскрыты, дыхание было хриплым и сбивчивым.

Опустившись рядом с ней на колени, Сэм сказал:

– Все в порядке, мы позовем на помощь.

Она вцепилась в руку Сэма, уставившись на него и продолжая задыхаться.

– Хккк-хккк, – говорить у нее не получалось.

Потом она разжала руку, ее голова упала, стукнувшись о пол, взгляд потух. Она смотрела в потолок безжизненными глазами.

Дин поднялся на ноги, подошел к Альберто и проверил пульс.

– Этот тоже готов. – Он поднялся. – Пошли отсюда, Сэмми. Не стоит нам тут маячить, когда Юрий обнаружит в номере три трупа.

– Да. – Сэму не хотелось просто оставлять на полу номера Федреготтисов знакомую Дина из бара «Капитан Тони». Но трупы вызовут вопросы, на которые «агенты Данко и Хелм» ответить не смогут.

– Ты в порядке?

– В порядке, – Дин улыбнулся своей фирменной улыбкой. – Даже не очень больно было.

Сэм знал, что обычно за такой усмешкой Дин скрывал правду, но решил не приставать к брату. Они выбрались по черной лестнице к пожарному выходу и бросились к «Импале».

– Помнишь, я говорил, что даже думать не хочу, что будет дальше? – спросил Сэм.

– Да. – Дин ослабил узел галстука и сел на водительское сиденье.

Подходя к пассажирской двери, Сэм достал телефон.

– Позвоню-ка я Бобби, потороплю его.

Дин кивнул, заводя машину. Бобби снял трубку со второго гудка:

– Привет, Сэм! Боюсь, пока мне не удалось найти заклинание, которое могло так взбудоражить духов.

– Вообще-то, у нас есть новости, – ответил Сэм. Пока они ползли по Дюваль, Сэм пересказал Бобби последние события.

– Господи боже, – проговорил Бобби. – Последние Калуса?

– Ты знаешь о Последних Калуса? – Сэм повторил имя призрака, чтобы Дину было понятно, о чем речь.

– Слышал, да. Это дух, наделенный жизненной энергией всего племени. Он должен мстить живущим на Земле, покуда не уничтожит всех. Если легенда не врет, это очень могущественный дух.

– Отлично. А теперь он стал еще более могущественным.

– Я пороюсь у себя в книгах, может, найду какие-то подробности. Я перезвоню.

– Спасибо, Бобби. – Сэм убрал телефон в карман. – Кажется, Федра была права – это мстительный дух, который будет убивать всех, кто не принадлежит к коренным американцам. А может, и всех, кто не принадлежит к племени калуса.

– А это означает, – уточнил Дин, – всех, потому что калуса давно исчезли.

– Похоже на то. Бобби поищет информацию и перезвонит. А нам нужно вернуться на стройку. Именно там дух впервые проявил себя. И там нашли кости.

– Нам понадобится много соли, – сказал Дин. – Идея поджечь стройплощадку начинает казаться не такой уж нелепой.

– Не думаю, что это сработает, Дин. Он даже не моргнул от твоего выстрела, и он достаточно могуществен, чтобы убить демона. Мне кажется, наших обычных приемов будет недостаточно.

– Значит, надо придумать необычные, – проворчал Дин. – Потому что, Сэмми, скажу одно: с демоном я сотрудничать ни за что не стану.

Сэм усмехнулся:

– И в мыслях не было.

– Да уж, – хмыкнул Дин. – Хватит с нас Руби.

Сэм ничего не ответил. Он знал, что Дин считал сотрудничество с Руби огромной ошибкой, и последнее, чего ему сейчас хотелось, это начинать очередной спор на эту тему.

Через несколько минут они остановились у «Нейлор Хауса». Первым делом Дин достал из багажника мел.

– Пошли. Не думаю, что наша демоническая знакомая поняла слова «отвали и сдохни», так что лучше подготовиться.

* * *

Шэннен Боделл приходилось то и дело напоминать себе, что ударить клиента в пах – не лучшая идея.

Ей пришлось очень постараться, чтобы заполучить от Кевина Линденмута контракт на строительство нового дома на одной из площадок, пострадавших от урагана «Катрина». И, несмотря на скверный характер клиента, она должна сделать все, чтобы не потерять заказ.

Особенно учитывая, что полицейские и так делают все возможное, чтобы спустить все работы в унитаз…

Они встретились на площадке после заката. Вокруг сидели рабочие. Они ничего не делали целый день и, похоже, собирались продолжать в том же духе. Но они состояли в профсоюзе и прекрасно знали: чтобы получать зарплату, нужно приходить на работу. Их рабочий день давно закончился, но Линденмут попросил задержаться, пока они с Шэннен не уладят «разногласия». Это означало оплату переработки, и рабочие не возражали. А Шэннен была счастлива включить это в счет, равно как и оплату электрического освещения на площадке после захода солнца.

– Давайте еще раз, – сказал Линденмут, тыча в лицо Шэннен наманикюренным пальцем. Золотые браслеты звякнули у него на запястье. – Стройку нужно остановить, потому что два старых хрыча забрели на площадку и померли от сердечного приступа? – Его белая рубашка с короткими рукавами стоила месячную зарплату рабочего, нанятого Шэннен. Еще на нем были выглаженные шорты и новенькие мокасины. В Ки-Уэст это считалось деловым костюмом.

– Нет, – Шэннен старалась говорить очень медленно, чтобы не взорваться. – Два человека найдены мертвыми. Они погибли при загадочных обстоятельствах, а перед этим под фундаментом обнаружили кости. Полиция ведет расследование.

– Я их видел, мисс Боделл. Два дряхлых старичка, которых удар хватил при виде костей.

Шэннен не стала уточнять, что один труп принадлежал ее двадцативосьмилетнему рабочему, а другой – двадцатилетней девушке. Том ей никогда не нравился, но от всей этой ситуации ей было очень не по себе. Одержимость Тома идеей отомстить бывшей девушке была отвратительна сама по себе, а он еще и Шэннен попытался в это втянуть. Она привыкла, что рабочие вели себя с ней как неандертальцы. Она была женщиной, которая занималась мужским делом, ей все было нипочем, но Том зашел слишком далеко.

Однако он был неплохим рабочим, и даже последний мерзавец не заслуживает такой смерти. Но сейчас все это не имело значения.

– Господин Линденмут, дело не только в трупах. Главное – кости.

– Да кому есть дело до каких-то древних костей?

– Например, потомкам.

Линденмут закатил глаза.

– Прошу вас, мисс Боделл! Я навел справки, прежде чем купить этот участок. Эти останки такие древние, что вряд ли кто-то сможет проследить их происхождение.

– Наука сегодня и не на такое способна, господин Линденмут. К тому же, если эти кости настолько древние, возможно, они принадлежат коренным американцам, а тогда в дело вмешается не только полиция, но и правительство. Если тут находится древнее кладбище, они могут закрыть стройку на долгие месяцы или даже навсегда.

Линденмут воздел руки к небу и принялся бегать взад-вперед.

– Это бред какой-то! Я заплатил столько денег за эту площадку! Денег, которые я заработал своими собственными руками!..

Маникюр у него был идеальный. И Шэннен сомневалась, что этими руками он делал хоть что-то еще, кроме того, что выписывал чеки тем, кто, собственно, и выполнял всю работу. Она терпеть не могла богачей, прикидывавшихся простыми парнями. Больше уважения вызвало бы, если бы он сказал, что заработал деньги собственным умом. Но она промолчала – по той же причине, по какой не дала ему в пах. В конце концов, он выписывал чеки и ей.

С Атлантики дул легкий бриз, но на голове Линденмута ни один волосок не пошевелился. Даже когда он провел рукой по волосам.

– Послушайте, мисс Боделл, я понимаю, ситуация сложная, но мне нужно, чтобы к лету дом был готов.

Шэннен поморщилась.

– Все будет зависеть от того, что это за кости, мистер Линденмут. И вообще-то, судя по тому, сколько их, хорошо, если мы летом сможем вернуться к работе.

– Вы серьезно? Это просто смешно!

– У меня был случай, когда строительство закрыли на пять лет.

Это было на севере Флориды, и ситуация была очень похожая: ураган поднял пласты земли, а под ними обнаружились кости семинолов. Началась настоящая политическая и юридическая буря, в законодательстве обнаружились дыры, и вопрос вышел далеко за рамки проблемы останков коренных американцев. Честно говоря, это была типичная для Флориды ситуация, но Шэннен сомневалась, что Линденмута это утешит, и в подробности вдаваться не стала.

Сняв с пояса мобильный телефон, он отошел к тротуару рядом с площадкой.

– Нужно сделать пару звонков. Без обид, мисс Боддел, но мне придется подключить свои связи.

– Развлекайтесь, – проворчала она, тяжело вздохнув.

Она занималась строительством домов во Флориде уже десять лет – с тех пор, как умер ее муж Руди, и бизнес остался на ней. Руди был ленивым и работал без энтузиазма, а у нее дела пошли гораздо лучше. Когда она взяла все в свои руки, бизнес был на грани банкротства, но под ее руководством превратился в процветающее предприятие. А ведь Руди говорил, что она «никогда не сможет управлять строительным бизнесом». После его смерти – сердечный приступ после того, как он съел целое ведро крылышек из «КФС», – Шэннен поставила себе целью доказать, что он ошибался.

В первую очередь она постаралась установить контакты с местными политиками и в Таллахасси. Она прекрасно знала, где и когда нужно «подмазать», поэтому не сомневалась в том, что сейчас ничего не поделаешь, особенно если кости действительно принадлежат коренным американцам. Судиться с племенами означало обеспечить себе пиар-катастрофу, особенно теперь, когда у многих племен появились деньги от «индейских казино» и они могли нанимать отличных адвокатов и подключать журналистов.

Поэтому Шэннен была уверена, что «связи» Линденмута не помогут. Политики во Флориде не гнушались нарушать закон, но только до тех пор, пока все оставалось шито-крыто, а если станет известно, что кто-то обошел вниманием такую проблему, как место захоронения, это тут же уничтожит шансы на переизбрание, а значит, и возможность получать взятки и дальше.

К тому же она не сомневалась, что его намеки на «связи» были не пустой бравадой.

Она подошла к своему бригадиру Крису, который сидел на раскладном стуле и читал спортивную колонку в газете «Голос Майами», бормоча себе под нос: «Чертова Оклахома!» Это означало, что ему попалась заметка о ежегодном чемпионате «Кубок Фиесты». Западная Вирджиния разгромила Оклахому со счетом сорок восемь – двадцать восемь. Остальные страницы лежали рядом на земле, придавленные металлической кружкой.

– Сколько проиграл? – спросила Шэннен, которая знала, что Крис интересовался студенческими играми, только когда делал ставки.

– Дело не в том, что они выиграли, я делал ставку с форой. Дело в том, что они выиграли с разрывом в двадцать очков!

– А ты поставил на больший отрыв?

Крис пожал плечами:

– Ставки там были выше.

– Если бы они выиграли.

Крис снова пожал плечами, потом сложил газетный лист и сунул его под кружку к остальным.

– Выиграешь ты или проиграешь, выбор за тобой. Что сказал тебе этот красавчик?

– Думает, что сделает пару звонков и проблема рассосется сама собой.

Сложив мощные руки на круглой как бочка груди, Крис сказал:

– Он что, с луны свалился? Думает, у него связи круче, чем у тебя?

– Может, и нет, но попытка не пытка. Может, он удивит нас и мы сможем вернуться к работе.

– Да уж. Слушай, сегодня вечером мы планируем помянуть Тома в «Капитане Тони». Они на пару часов забронировали для нас второй этаж с бильярдными столами.

Шэннен кивнула:

– Я приду.

– Мисси, небось, отплясывает джигу.

Меньше всего Шэннен хотелось обсуждать личную жизнь Тома.

– Думаю, я…

Внезапно, свет на стройплощадке погас, все погрузилось во тьму. Видно было только фонарь на Южной улице и месяц в небе.

– Эй, босс, ты что, счет забыла оплатить? – усмехнулся Крис.

Фонари продолжали гореть, значит, это не сбой на линии и вопрос Криса был обоснованным. Но Шэннен оплачивала счета вовремя. Поэтому она проигнорировала его слова, хотя ей польстило, что он назвал ее «боссом».

Линденмут уставился на свой телефон.

– Мобильный отключился, – сказал он.

Гарри, один из рабочих, тоже достал телефон.

– Мой тоже.

Не работал и чей-то айпод, и все остальные мобильники.

– Ладно, – сказала Шэннен, – это странно. Пойдем…

И тут она увидела его.

Это был крупный мужчина, одетый как индейцы на картинках в энциклопедии. Он был в боевой раскраске, лицо закрывала красно-бело-черная маска, черные волосы спускались на спину, а на бедрах был пояс из костей. Его наготу скрывала лишь набедренная повязка. В целом, он был весьма недурен.

– Ничего себе! – воскликнул Крис, – Мне казалось, Хэллоуин прошел пару месяцев назад.

– Прекрасно, – отозвалась Шэннен, – вот и демонстрации начались.

В целом Шэннен поддерживала коренных американцев. В конце концов, их действительно чуть не истребили, и у них была причина так себя вести. Но даже самые благородные цели привлекают немало психов, и Шэннен решила, что это как раз один из них и он явился, чтобы устроить на стройке беспорядки.

Псих громоподобным голосом произнес:

– Мы – Последние Калуса. Мы пришли, чтобы отомстить.

Линденмут, открыв рот, уставился на неожиданного гостя.

– Последние… кто?

Шэннен знала все племена, которые сейчас жили во Флориде, и калуса среди них не было. Насколько она помнила, это древнее племя жило когда-то в этих краях, но исчезло уже очень давно. Значит, перед ней настоящий псих.

– Эти острова были нашими. Мы были могучими воинами. Мы правили на суше и на море. Те, кто пытался победить нас, погибали. Те, кто просил нашей помощи, побеждали. Мы – калуса, и никто не мог взять над нами верх.

Внезапно Шэннен поняла, что псих говорит не на английском и не на испанском – она знала только эти языки. Но она понимала все, что он говорил.

В сумочке у нее лежал самозарядный «Вальтер» и все необходимые разрешения, и она потихоньку потянулась за ним, стараясь не спугнуть психа.

– Но потом явились чужеземцы и принесли с собой болезнь, которая истребила калуса. Теперь пришло время отомстить. Вы умрете первыми.

Вынув пистолет, она бросила сумку на землю, сняла «Вальтер» с предохранителя и схватила его обеими руками.

– Да пошел ты! Единственный, кто тут сдохнет, это ты сам, если сейчас же не уберешься отсюда вместе со своей набедренной повязкой.

– Мы не чувствуем боли, не чувствуем страданий. Мы не можем умереть. Нас вырвали из жизни, и последнее, что мы сделаем, – заберем всех вас с собой. В небытие.

Псих сделал шаг к Шэннен, и она нажала на спусковой крючок.

Пуля прошла сквозь него.

Крис и Гарри набросились на парня после того, как Шэннен выстрелила. У Гарри, который любил помахать кулаками, в руках был увесистый гаечный ключ.

Но индеец взмахнул рукой, и Гарри с Крисом остановились как вкопанные.

А потом началось что-то странное. Их кожа стала покрываться морщинами, съеживаться и сохнуть. Могучие руки Криса превратились в кости, обтянутые кожей, с обвисшими мышцами. Глаза запали в глазницы.

Линденмут издавал какие-то невнятные звуки, и Шэннен стало совсем нехорошо. То, что она увидела, было невероятно.

Она стреляла снова и снова, но пули просто проходили сквозь него, как будто его там не было. Но она слышала его. И видела. И он что-то сделал с Крисом и Гарри.

Пули кончились, но она все равно продолжала стрелять, не в силах остановиться и осознать, понять, что происходит, поверить в это. Сперва Том со своим разбитым сердцем, потом Крис со своими ставками. А Гарри?.. У него жена и дочь в Тампе, и сын – студент в Пурдю, штат Индиана.

Тот, кто называл себя Последними Калуса, снова взмахнул рукой, и еще трое парней упали на землю. Потом еще. Потом Линденмут.

А потом он повернулся к Шэннен.

Даже в тусклом свете она видела, как горят его глаза в прорезях маски – черные, яростные, злые. Шэннен десять лет была замужем за жестоким ублюдком, она прекрасно помнила, какой у него был взгляд, когда он напивался и начинал ее бить.

Этот взгляд Руди всегда пугал ее до смерти, но он и сравниться не мог с тем, что она увидела в глазах духа Последних Калуса.

– П-пожалуйста, – взмолилась она, опуская пистолет. – Пожалуйста! Не надо!

– Поздно, – ответил дух Последних Калуса.

Посмотрев на свои руки, Шэннен увидела, что кожа покрылась морщинами и обвисла.

– Не-ет!

– Да.

Ноги у нее подкосились, и она упала на землю. Дух Последних Калуса запрокинул голову и издал жуткий вопль.

Это было последнее, что она услышала.

Глава 14

Не успел Дин свернуть с Дюваль на Южную, как тут же ударил по тормозам.

Вокруг строительной площадки было полно полицейских машин, появилась новая желтая лента, а рядом стоял фургон судмедэкспертов округа Монро. На площадке было с десяток полицейских в форме. Часть из них охраняла периметр, другие бродили по площадке. Тут были сотрудники, одетые в форму с логотипом, как на медицинском фургоне, у одного на шее был галстук – такое Дин видел на острове впервые.

Еще он заметил несколько десятков тел, накрытых простынями.

Сэм сказал:

– Это не к добру.

Не успел Дин выглянуть из окна, чтобы посмотреть, можно ли развернуться, как к ним поспешил полицейский.

– Вот черт.

Дин прикинул варианты. Если они попытаются сбежать, полицейские наверняка запомнят номера. У них фонарики, так что они прекрасно смогут рассмотреть модель машины. На таком маленьком острове не займет много времени, чтобы отыскать такой приметный автомобиль. Номерные знаки не были зарегистрированы ни на Дина, ни на Сэма, и одно это уже привлечет внимание полиции. К тому же их водительские удостоверения давно просрочены, как и все остальные документы. Они не обновляли их с тех пор, как впервые попались на глаза федералам.

С другой стороны, если они прикинутся просто любопытствующими туристами и начнут расспрашивать, что тут произошло, возможно, им удастся выбраться. Можно, например, сказать, что они едут на пляж, потому что это единственная дорога от «Нейлор Хауса» до пляжа на южном побережье.

А потом Дин увидел, что это офицер Монтроуз.

Высунув голову в открытое окно, Дин сказал:

– Привет, офицер.

– Так и думал, что вы двое тут объявитесь. При других обстоятельствах я бы позволил вам, парни, тут все осмотреть, но сейчас не могу.

– Почему нет? – разозлился Дин и сам этому удивился, ведь он даже не надеялся попасть на площадку.

Монтроуз обернулся и указал на мужчину в галстуке.

– Видите вон того расфуфыренного парня? Это наш босс. Последний раз приезжал на место преступления в девяносто втором.

– Сколько людей погибло? – спросил Сэм.

– Тридцать один. Но весь сыр-бор из-за того, что одна из погибших – глава строительной компании, которая вела здесь работы. У нее много друзей в Таллахасси, если вы понимаете, о чем я.

– Ага, и что? – спросил Дин, а потом до него дошло. – Таллахасси – это же столица?

– И друзья у нее на высоких должностях, – добавил Сэм.

– Ну да, – кивнул Монтроуз. – А еще среди тел нашли труп Кевина Линденмута, у которого еще более серьезные знакомства. У него на быстром дозвоне личные номера губернатора и двух сенаторов. – Он пожал плечами. – Если бы тут были простые полицейские, я бы вас провел, но наш шеф… К тому же мы тут все под колпаком, так что…

Дин поднял руку, прерывая Монтроуза:

– Мы все поняли. – Он стукнул кулаком по рулю.

– От чего они умерли? – спросил Сэм.

– От того же, что и те двое прошлой ночью, – ответил Монтроуз. – Из них как будто высосали всю жизненную энергию. Врачи все еще пытаются найти объяснение.

– Пустая трата времени, – ответил Дин.

– Да, но не думаю, что ответ «не знаю» кого-то устроит.

– Может, и так, – откликнулся Сэм, – но нам…

Внезапно на площадке наступила кромешная тьма. Двигатель «Импалы» заглох, фары и приборная панель погасли. Мигалки на полицейских машинах тоже больше не горели. Выглянув из окна, Дин увидел, что единственный фонарь на улице тоже погас.

Сэм вытащил из кармана телефон.

– Телефон тоже сдох.

Дин рывком открыл дверь «Импалы», Сэм выскочил со своей стороны.

– Парни, это плохая идея, – предупредил Монтроуз.

Дин молча направился к багажнику. Сэм проводил его взглядом, а потом посмотрел на Монтроуза поверх крыши «Импалы».

– Офицер, мы имеем дело с призраком, который называет себя Последние Калуса. Видимо, он обладает энергией всего племени, и очень могуществен. Что еще хуже – из-за заклинания, которое пробудило призраков на острове, он стал еще сильнее. Но что бы он ни собирался сделать, он планирует сделать это прямо сейчас.

Дин бросил Сэму ружье и быстро проверил свое. С площадки доносились жалобы полицейских и врачей, у которых перестали работать машины, рации и прочие приборы.

А потом на площадке стало очень тихо. Дин поднял голову и понял почему.

Дух Последних Калуса вернулся.

– Мне это кажется, – спросил Сэм, – или он стал выше?

В «Хайатте» дух Последних Калуса был ростом с Сэма. А сейчас он возвышался над полицейским, в котором, по прикидкам Дина, было около двух метров.

– Нет, Сэм, не кажется.

– Мы – Последние Калуса. – Голос призрака стал еще более громким и гулким, как будто Джеймс Эрл Джонс говорил в рупор. – Вы избраны для жертвоприношения. Мы умерли и были преданы забвению, но теперь наше время пришло. Мы свершим жертвоприношение, свершим нашу месть. Никто из тех, кто посмеялся над калуса, не останется в живых.

– Давай проверим, – сказал Дин, вскидывая ружье.

– Я не против, – откликнулся Сэм, следуя примеру брата.

Они выстрелили одновременно. Эхо выстрелов прокатилось в темноте.

Дух Последних Калуса даже не покачнулся.

Но их действия нарушили всеобщее оцепенение. Полицейские принялись палить из пистолетов. Все, кроме Монтроуза, который, видимо, понял, что если два заряда каменной соли не оказали на духа никакого действия, то и обычные пули тратить бессмысленно.

– Нас это все еще не впечатляет. – Дух Последних Калуса поднял руку, и она начала светиться.

Сэм сказал:

– Дин, может быть, нам…

Он не договорил. Дин обернулся и увидел, что Сэм застыл: он не дышал, не мигал, не шевелился.

Полицейские и врачи тоже не двигались. За спиной у Дина раздался голос Монтроуза:

– Это что еще такое, черт побери?

– Жертвы будут подготовлены. – Дух Последних Калуса поднял вторую руку.

Дин почувствовал, будто чья-то рука сдавила его грудь. В следующее мгновение их вместе с Монтроузом отбросило на асфальт к стоящей на Южной улице «Импале». Благодаря тренировкам отца и постоянным стычкам с духами и демонами Дин умел группироваться и вскочил, отделавшись всего парой царапин. Монтроузу повезло меньше. Он лежал на тротуаре, держась за руку и морщась от боли. Сэм и все остальные как зомби шли через стройплощадку, ныряя под навес, скрывающий фундамент.

Дин побежал за ними.

– Сэм!

Никакого препятствия перед собой Дин не видел, но вдруг словно налетел на кирпичную стену. От удара из носа у него пошла кровь. Отступив и вытерев кровь с лица, Дин вытянул вперед руку и нащупал невидимую преграду.

«Ну, прекрасно. Тут какое-то защитное заклинание».

Краем глаза он заметил у себя за спиной яркий свет и услышал тихое гудение. Повернувшись, он увидел, что двигатель «Импалы» снова заработал, ее фары загорелись. Полицейские машины внутри купола, созданного духом Последних Калуса, не подавали признаков жизни. Как и уличный фонарь.

– Черт. Дело плохо. – Дин подошел к Монтроузу и помог ему подняться. – Как вы?

– Бывало и лучше. Мои друзья и коллеги оказались во власти призрака-психопата, а я повредил руку.

Не успел Дин ответить, как у него зазвонил телефон. Он хотел, как всегда, не отвечать – пусть говорят с автоответчиком, но подумал, что это может быть Бобби. И, вытащив телефон из кармана, он действительно увидел имя Бобби на экране, и ответил:

– Пожалуйста, скажи, что у тебя хорошие новости.

– Есть хорошие, есть и плохие. Я узнал, что собирается делать дух Последних Калуса, но не знаю, как его остановить. Он забирает жизненную энергию людей, а на закате совершит жертвоприношение. Это будет его месть. Дин, ты меня слышишь? В жертву будут принесены только белые.

Дин поморщился.

– Ясно, но мы это уже наблюдаем в прямом эфире. Наш большой плохой индеец только что наложил заклятье на Сэма и полицейских. Только одного пощадил, но он семинол.

– Понятно, – сказал Бобби.

– Кстати, почему он забрал Сэма, но не тронул меня?

Бобби помолчал.

– Потому что ты уже принесен в жертву, Дин.

– Что это значит?

– Твоя жизнь принадлежит демону, с которым ты заключил сделку. – Дин понимал, что Бобби злится на него, но старается сдерживаться. Дин знал Бобби почти всю жизнь, но никогда не видел его в такой ярости, как тогда, когда рассказал ему, какую сделку заключил, чтобы спасти жизнь Сэму. – Дух Последних Калуса не может принести тебя в жертву.

– Отлично.

– Я сейчас в аэропорту Су-Фолс, у меня через час рейс до Ки-Уэст с пересадкой в Атланте. К десяти утра я буду у вас. Так что у нас есть еще несколько часов, чтобы что-то придумать. Могу сказать только одно – соль и огонь не сработают. Ведь для этого нужно найти все кости всех представителей племени, а мы даже не знаем, где большая часть их захоронений.

– Да уж, кости тут для всех стали большим сюрпризом. – Дин скрипнул зубами. – Я пороюсь в дневнике отца, может быть, что-то найду. Или возьму ноутбук Сэма.

– Я позвоню, как только мы приземлимся, – сказал Бобби. – Встретишь меня?

– Конечно.

– Дин?

– Да, Бобби?

– Мы вернем его.

– Конечно. – Дин убрал телефон в карман.

– Да тут приличный перелом, малыш.

Дин обернулся, вскинув ружье. Говорил Монтроуз, но голос был совсем не похож на его протяжный говор.

Монтроуз, а вернее, Федра широко улыбнулась.

– Ну, ну, Дино, ты же не хочешь ранить офицера Монтроуза? Твоя пукалка причинит вред только ему.

Пока Федра говорила ртом Монтроуза, Дин вытащил из-за пояса другое оружие.

– Может, и так, но вот из этого я тебя точно достану, – сказал он, опуская ружье и поднимая «Кольт».

– А как же бедняга Монтроуз? Ты серьезно готов убить прекрасного офицера, слугу закона, мужа, отца четырех детей? И только потому, что я тебе не нравлюсь?

– Монтроуз принес клятву служить и защищать. Жертвовать жизнью, чтобы спасать людей от преступников. Ты убила четырех человек, и это только те, о ком я знаю. Так что нет, я не пожалею офицера. – Дин надеялся, что его блеф звучит достаточно убедительно, потому что ему вовсе не хотелось убивать Монтроуза.

Дин был готов убивать ради общего блага, и ему не раз уже приходилось так поступать. К тому же, если в кого-то вселялся демон, можно считать, что с несчастным покончено. Федреготтис были тому примером. Но это происходило только в том случае, если демон находился в захваченном теле достаточно долго. А Монтроуз был под властью демона не больше минуты. Дин не был уверен, что готов вот так запросто убить человека. Вернее, он знал, что может, но сейчас не хотел.

«Господи, я и правда становлюсь нытиком. Стоит только задуматься о том, что ты сам смертен, как начинаешь беспокоиться о других».

Если бы Дин не был знаком с Монтроузом, то мог бы и не догадаться, что в того вселился демон, потому что глаза у него были не черными, а самыми обычными. Дин помнил, как однажды они заманили в ловушку дочь желтоглазого мерзавца в доме у Бобби, и тот сказал, что это обычный человек, одержимый демоном.

– Разве вы не видите? – спросил Бобби и был потрясен, когда услышал дружное «нет». Тем, как узнать одержимого, – да и многим другим – отец с ними так и не поделился, и Дин до сих пор не овладел этим навыком.

Демоница продолжала говорить:

– Может быть, сейчас ты все же выслушаешь мое предложение? Дин, мы хотим одного и того же.

Монтроуз сделал шаг вперед. Дин снял «Кольт» с предохранителя.

– Стой на месте. Хочешь поговорить – ладно, но если дашь мне хоть малейший повод нажать на спусковой крючок, я так и сделаю. – У него будет оправдание: самозащита. Если что, можно выстрелить в ногу. Конечно, это, скорее всего, сделает Монтроуза калекой, и ему придется оставить службу, зато он останется жив. Когда желтоглазый мерзавец вселился в отца, от него удалось избавиться, выстрелив отцу в ногу. Отец тогда остался жив. Может, это сработает снова.

– Ладно, ладно. – Монтроуз успокаивающе поднял руки. – Давай поговорим. Я хочу отомстить этой твари за смерть Альберто, а ты хочешь вернуть Сэма. Если действовать сообща, возможно, мы сумеем одолеть его.

– Спрошу просто из интереса: и что ты предлагаешь?

– Я могу направить энергию всех духов этого острова в один сосуд. Заклинание похоже на то, что мы использовали. Но мне нужен человек, который добровольно согласится сделать это.

– Хм. Обычно вы просто хватаете первого, кто попадется на улице.

– Дин, ты меня не слушаешь! – отрезала демоница. – Я сказала, что человек должен согласиться на это. Дух Последних Калуса слишком силен. Если мне придется еще подавлять волю другого человека, ничего не выйдет.

– Ничего не выйдет, потому что я по доброй воле не стану иметь с вашем племенем никаких дел.

Оказалось, что у Монтроуза очень неприятный смех. А может, это был смех самой демоницы? Как бы то ни было, полицейский запрокинул голову и загоготал.

– С каких это пор ты стал привередничать? Кажется, ты не гнушался заключать сделки с демонами, когда жизнь твоего младшего братишки стояла на кону. Дин, мы оба знаем, что ты можешь. А сейчас просто пытаешься торговаться.

Одних этих слов хватило бы, чтобы Дин нажал на спусковой крючок. Но он подумал о Сюзанне и о другой девушке, чья смерть привела их сюда.

– Последние два человека, которых ты использовала, умерли с перерезанным горлом.

Демоница пожала плечами.

– Кровь помогает сконцентрировать энергию, к тому же мертвые девушки никому не расскажут про итальянских туристов, которые забрали их из бара, накачав транквилизаторами. А ты трепаться не станешь. Кровь хоть и помогает, но не так уж необходима.

– Думаешь, я поверю? Убийство усиливает заклинание. Так откуда мне знать…

– Нет, заклинание усиливает жертва. Почему, по-твоему, дух Последних Калуса выкинул тебя из того уютного междусобойчика? Ты уже мертв, Дин. Просто твое тело еще год будет ходить по земле. Мне тебя убивать незачем. – Демоница усмехнулась. – Разве что ради удовольствия. – Усмешка исчезла с ее губ. – Но заклинание от этого сильнее не станет.

Дин поверил ей только потому, что она подтвердила слова Бобби. Но он все еще был не в восторге от этой идеи.

– Знаешь что, Дин, – сказала демоница, – мне надо немного отдохнуть и восстановиться, а ты наверняка захочешь посоветоваться со своим приятелем из Южной Дакоты. Все равно до завтрашнего дня ничего не случится. Закат начнется в семнадцать часов сорок три минуты. Так что я пока оставлю офицера. Встретимся завтра с тобой и твоим приятелем Бобби у «Самой Южной Точки». Скажем, в пять?

Демоница не стала дожидаться ответа. Голова Монтроуза откинулась назад, рот раскрылся, и из него в ночное небо вырвалось облако черного дыма.

После того, как облако растворилось над океаном, Монтроуз сильно закашлялся.

– Ладно, – проговорил он слабым голосом. – Это было необычно. – Он прижал руку к груди. – Всегда хотелось узнать, каково это – быть одержимым демоном.

– Серьезно? – спросил Дин.

– Да нет, конечно.

Вдали зазвучали сирены, и их звук приближался.

– Заметили, что шеф не выходит на связь, – сказал Монтроуз. – Тебе лучше уносить ноги. Я тебя прикрою. Держи меня в курсе, ладно?

Дин в ответ что-то нечленораздельно промычал и прыгнул в «Импалу». Делать ему больше нечего, кроме как снабжать копа новостями.

«Я вытащу тебя, Сэмми, клянусь. – Он вздохнул, развернулся и направился к Дюваль. – Даже если мне придется еще раз пойти на сделку с демоном».

Глава 15

Сэму очень не нравилось находиться во власти демона.

В прошлый раз это длилось целую неделю. Дочь Азазеля, которую они с Дином все еще называли Мег – хотя это было всего лишь имя несчастной девушки, тело которой она присвоила, – выбралась из ада, после того как Сэму удалось в первый раз изгнать ее в доме у Бобби. Она не только вселилась в тело Сэма, но и оставила на его руке символ, который привязал ее к его телу. На месте клейма, которое Бобби пришлось выжечь, до сих пор оставался шрам. Еще один среди множества шрамов и рубцов на теле братьев, полученных за долгие годы. Ноготь на указательном пальце правой руки Сэма все еще не отрос с тех пор, как в Рождество его вырвали двое богов.

Сэм, как и в прошлый раз, прекрасно осознавал все происходящее, но ничего не мог с этим поделать и злился. Пока его не заставили сделать ничего ужасного, например убить человека или замучить юную девушку, но ведь еще не вечер. Он должен во что бы то ни стало освободиться, пока ситуация не зашла слишком далеко.

Дух Последних Калуса заставил Сэма, полицейских, врачей и шефа полиции встать вокруг ямы, где были обнаружены кости. Место было расчищено, из-под земли показались новые останки. Ничего хорошего это не сулило.

Неизвестно почему, но Дин и офицер Монтроуз не попали под действие заклятья. Сэм понятия не имел, почему так случилось, но был рад, что брат остался на свободе. Если, конечно, дух Последних Калуса не убил их с офицером.

Утратив контроль над телом, Сэм пытался сопротивляться чужой воле, но пока ему это плохо удавалось. Он понял, что дух Последних Калуса использовал жизненную энергию убитых рабочих и стал еще могущественнее. Да еще и те заклинания Федреготтиса… Сэм пока не знал, как его одолеть.

Он попытался пошевелить пальцем – тем, что все еще болел после того, как вырвали ноготь, но у него ничего не вышло.

– Черт побери!

И тут он понял, что снова может говорить.

«Ну вот, уже лучше, чем ничего», – подумал он.

– Что ты хочешь с нами сделать?

Дух Последних Калуса обернулся и посмотрел на него из-под яркой маски. Они стояли вокруг ямы, но никто из них не прикасался к костям.

– Мы свершим месть племени калуса.

– И в чем она заключается?

Прежде чем дух успел ответить, шеф полиции сказал:

– Чего вы разговариваете с этим психом? Не знаю, что за игру вы тут затеяли, мистер, но…

– Тихо! – Дух Последних Калуса взмахнул рукой, и шеф полиции внезапно замолчал, хотя губы его продолжали шевелиться.

– Оставьте его в покое! – крикнул один из полицейских. – Никто не давал вам права…

Еще один взмах рукой, и полицейский тоже умолк.

– А как же наше право на жизнь? Мы были самыми могущественными воинами. Те, кто обращался к нам за помощью, получали ее. А те, кто пытался забрать у нас то, что принадлежало нам, были наказаны. Земля усыпана костями в доказательство их глупости.

Дух Последних Калуса ходил вокруг ямы с костями, не покидая круга тех, над кем он захватил власть.

– Долгие годы наше племя процветало. А потом пришли чужеземцы в странной одежде, со странным оружием. И принесли с собой болезнь. Болезни всегда были частью нашей жизни, но шаманы не могли вылечить тех, кто заболел болезнью чужеземцев. Чужеземцам удалось то, что не удавалось воинам множества племен, – они смогли победить калуса.

Дух Последних Калуса остановился перед Сэмом и посмотрел на него. Его глаза под маской постоянно меняли цвет. Дерево заглушало глубокий голос, когда дух Последних Калуса вновь заговорил на языке, которого Сэм не знал, но прекрасно понимал.

– Наш народ умирал, и шаманы собрались, потому что знали: пришло время действовать. Когда в живых осталась лишь горсть калуса, одному из шаманов удалось связать воедино души-глаза всех умерших калуса, чтобы однажды мы смогли отомстить тем, кто уничтожил нас. И, когда наше время пришло, мы вернулись. Мы заберем жизнь чужеземцев, так же, как их болезнь забрала наши. Когда у нас будет достаточно сил, мы уничтожим их всех. Это и будет местью калуса.

– Замечательно, – пробормотал Сэм.

Сэм заметил, что дух Последних Калуса кажется вполне материальным. Обычно призраки бесплотны. Единственное, что отличало дух Последних Калуса от человека, было отсутствие запаха. Не пахло дерево его маски, ни краска, которой она была раскрашена, ни он сам. Сэм чувствовал лишь запах земли и солоноватый ветер с океана.

То же самое касалось и Молли. Ее дух обретал плоть и каждый год в течение пятнадцати лет попадал в одну и ту же аварию. Сэм мог прикоснуться к ней, но никогда не ощущал ее запаха.

– Зачем вам это все? – спросил Сэм. – Калуса это к жизни не вернет. После гибели вашего племени прошло больше двухсот лет. Люди, которые пришли тогда на ваши земли, давно мертвы. С тех пор на этом полуострове правили самые разные народы. Те, кто живет здесь сегодня, – даже не потомки тех, кто погубил ваш народ.

– Свершится то, для чего мы были созданы, – наша месть! Остальное не имеет значения. – Дух Последних Калуса отступил назад. – Вы останетесь здесь до захода солнца, а потом все будет кончено.

С этими словами он растворился в воздухе.

Двигаться Сэм по-прежнему не мог. Он надеялся, что ему удастся договориться с призраком, хотя надежды было мало. Духи мести похожи на роботов с одной программой – они делают только то, для чего созданы. Ни больше, ни меньше.

– Что, черт побери, здесь происходит? – спросил шеф полиции. – Что это все за бред?

– Босс, – откликнулся один из полицейских, – со всем уважением, пожалуйста, заткнитесь. Эй, парень!..

Сэм понял, что полицейский обращается к нему.

– Да?

– Ты, похоже, один из охотников, про которых рассказывал нам Ван?

Шефа полиции, казалось, вот-вот хватит удар.

– Охотник? При чем тут охотники на оленей…

– Да, мы с братом познакомились с офицером Монтроузом вчера вечером. – ответил Сэм полицейскому. – Меня зовут Сэм Винчестер.

– Ты знаешь, как остановить эту тварь, Винчестер? – спросил другой полицейский.

Сэм осторожно ответил:

– Есть много способов уничтожить призрака.

– Не морочь нам голову, сынок, – сказал третий полицейский. – Мы и сами с усами. Сейчас я бы предпочел честный ответ пустым обещаниям.

– Я тоже.

– Да.

Шеф полиции, не сдержавшись, взревел:

– Да о чем вы тут все говорите?

Его подчиненные не обращали на него никакого внимания, и Сэм решил последовать их примеру.

– Ну что ж… От такого духа можно избавиться двумя способами. Первый работает почти со всеми призраками – засыпать кости солью и сжечь.

– Что значит «почти со всеми»? – спросил первый полицейский.

– Ну, иногда останки уже кремированы или уничтожены как-то иначе и… – Он помолчал. – А иногда призрак слишком силен. Тогда этот способ не работает.

На мгновение на строительной площадке воцарилась тишина.

Потом шеф полиции снова завопил:

– Вы что, с ума все сошли? Какие призраки? Что за чушь?

– Босс, вы давно живете в Ки-Уэст? – спросил один из полицейских.

– Я не верю в привидения, – сердито ответил шеф полиции.

– А что это тогда, по-вашему, спецэффекты? Почему вы не можете пошевелиться?

Шеф пробормотал:

– Безумие, чистое безумие!

Один из врачей сказал:

– Мистер Винчестер, вы сказали, что есть два способа избавиться от призрака. Насколько мы поняли, первый не сработает.

– Все верно, – ответил Сэм. – Этот дух – воплощение целого племени. Мы никогда не сможем найти все останки.

– Понятно, – ответил врач. – А второй способ?

– Дух Последних Калуса – это дух мести. Он воплотился, чтобы исполнить свое предназначение. Некоторые духи приходят, чтобы предупредить о чем-то живых или обличить того, кто их убил. Как только дух выполнит свое предназначение, он исчезает.

– Значит, если этот парень исполнит то, что должен, он исчезнет? – уточнил полицейский.

– Ну да.

– Ну, здорово, – сказал другой полицейский. – Значит, всего-то нужно подождать, когда этот психопат сотрет человечество с лица Земли. Просто замечательно.

– Не все человечество, – ответил Сэм. – Он сказал, что умрут «все чужеземцы». Как видите, с нами нет офицера Монтроуза. Я думаю, дух планирует принести нас в жертву, чтобы стать достаточно могущественным и уничтожить всех, кто не принадлежит к индейским племенам. Может быть, это не касается племен, дружественных калуса.

– Все это какой-то бред, – сказал шеф.

– Я согласен с шефом, – заметил один из полицейских. – Он что, уничтожит всех нас, потому что какие-то белые когда-то заразили его народ? Мы же в этом не виноваты!

– Вот и попытались бы объяснить это ему! – ответил ему врач.

– Ясно же было, что этот парень не станет ничего слушать.

Полицейские продолжили спорить, а Сэм попытался сосредоточиться. Может быть, если постараться, ему удастся вырваться из-под власти духа Последних Калуса.

Прошло некоторое время (сколько – Сэм не знал, потому что не мог поднять руку и посмотреть на часы), и ему пришлось признать, что все бесполезно. И все же он не собирался сдаваться. «Еще есть время до завтрашнего вечера, до без четверти шесть. А делать все равно больше нечего…»

Глава 16

Дин сидел на капоте «Импалы» на трассе 1А неподалеку от международного аэропорта Ки-Уэст и нервничал. «Довольно пафосное название для сарая со взлетной полосой», – думал Дин. И все же отсюда улетало много международных рейсов, а до многих стран с острова лететь было ближе, чем до столицы штата Флорида. Поэтому называние себя, в общем-то, оправдывало.

Бобби сказал, что прилетит примерно в десять утра. Дин мог бы пойти в аэропорт и проверить, но ему этого совсем не хотелось. Ведь тогда он окажется рядом с самолетами. А ему хватало уже того, что эти чертовы штуки летают над головой и ужасно шумят, когда падают… ну ладно, когда приземляются.

Ему было непонятно, как Бобби соглашается летать. Конечно, сейчас, когда времени оставалось только до заката, самолет был единственным возможным вариантом. Сэм вечно ныл, что приходится повсюду таскаться на машине. И даже Дину приходилось соглашаться, что передвижение только по суше существенно ограничивает их возможности. Но летать было очень дорого, а еще нужно было где-то оставлять «Импалу» на это время. Хотя, конечно, Бобби разрешил бы им оставить машину у себя. Но вот пронести в самолет весь их арсенал было бы крайне затруднительно. Дин, конечно, верил в их с братом способности подделывать документы, но обвести вокруг пальца скорбящую вдову или задерганную медсестру в больнице куда проще, чем службу безопасности в аэропорту.

Сэмми…

Дин покачал головой и чуть не подпрыгнул на месте, когда у него над головой с ревом взлетел очередной самолет. «Черт бы их побрал!»

Трасса 1А тянулась вдоль южного побережья острова. Рядом с аэропортом, по другую сторону дороги, был пляж. Если Дин смотрел в сторону аэропорта, то видел самолеты, от которых его прошибал холодный пот. А если смотрел на океан, то мог заодно полюбоваться девчонками на пляже, но тогда его пугал шум взлетающих и садящихся самолетов.

Боязнь летать ничуть не хуже любой другой фобии, особенно учитывая его род занятий. Она прочно занимала первое место, обогнав боязнь замкнутых пространств и громких звуков. Дин ничего не имел против страха, если это был здоровый страх. Здоровый страх помогает выжить. Но парализующий, повергающий в ступор, панический страх, от которого кровь в жилах стынет, – это полный отстой. Особенно если это мешает работе.

Работа – это все, что было у Дина. Еще у него был Сэм. Но Сэмми был неразрывно связан с работой.

Дин стукнул кулаком по капоту «Импалы», спрыгнул на землю и принялся расхаживать по тротуару. «Сейчас бы сигарету. Жаль, что я не курю». Но сигарета ничего бы не изменила, к тому же цены на бензин и так постоянно росли, и заводить привычку, которая будет обходиться в пять долларов за пачку, им не по карману.

Такая вот была у них работа. Дешевые мотели, дешевый кофе, дешевое пиво, дешевая еда, перегруженная холестерином. Это была та цена, которую им приходилось платить.

«Что толку беспокоиться о своем здоровье? Зачем бояться смерти от сердечного приступа или рака легких в пятьдесят лет, если я и до тридцати не дотяну».

В кармане у Дина зазвучала мелодия Эрика Клэптона «Crossroads». Посмотрев на телефон, он увидел, что это вызов от Бобби. «Видимо, как раз приземлился на одном из этих самолетов».

– Да, Бобби.

– Мы сели.

– Хорошо, я тут недалеко. Сейчас подъеду.

Минут через двадцать Дин уже поджидал Бобби рядом с терминалом. Бобби вышел с небольшой сумкой на плече. Наверное, то, что нельзя было пронести в самолет, он отправил со службой доставки.

– Вчера вечером я отправил кое-какие вещи в «Нейлор Хаус», – сказал Бобби, подтвердив его догадку. – Они дошли?

– Не знаю, – ответил Дин. – Я туда не заезжал.

Бобби забросил сумку на заднее сиденье и, заглянув в машину, посмотрел на Дина.

– Ты в порядке? У мешков под твоими глазами тоже есть мешки под глазами.

Дин покачал головой.

– Я всю ночь читал дневник отца. Мне ничего не удалось найти о Последних Калуса или о ритуале, с помощью которого можно уничтожить такого могущественного духа. Потом мне надоело сидеть в номере, и я поехал кататься по островам.

Бобби открыл дверь и сел на пассажирское сиденье.

– После близкого знакомства с записками Джона мне бы и самому захотелось прокатиться. Ладно, давай попробуем разобраться с тем, что тут происходит.

Дин пристегнул ремень безопасности. Почему-то присутствие Бобби вызывало желание не нарушать правила. Обычно он об этом даже не думал, но в последнее время пристегивал ремень, если Сэм настаивал. Просто чтобы избежать очередного спора. Они и так стали слишком много ссориться. К тому же они оба в федеральном розыске, и было бы непростительной глупостью попасться дорожной полиции из-за такой ерунды, как непристегнутый ремень. И отправиться прямо в распростертые объятия спецагента Хенриксена.

Но когда в машине был Бобби, Дин пристегивался не задумываясь. Из одного лишь уважения.

Ночь и правда была тяжелой. Дин был готов пожертвовать сном, если бы от этого был хоть какой-то толк. Но он безрезультатно листал толстую тетрадь в кожаном переплете – единственное, что осталось им от отца. С тех пор, как желтоглазый демон убил их мать, отец посвятил свою жизнь охоте и все это время скрупулезно вел записи.

К сожалению, в них не было никакой системы. Разве что всякую ложную информацию он записывал в самом конце. Сэмми давно собирался перенести информацию в базу данных на своем ноутбуке, но ему постоянно не хватало времени.

Поэтому Дин всю ночь просидел, ломая глаза, над записями отца, разбирая его ужасный почерк, расшифровывая заметки на полях и пытаясь найти хоть что-то в этом бардаке, но оказалось, что за двадцать лет, которые отец занимался охотой, он ни с чем подобным не сталкивался. А если и сталкивался, то не упомянул об этом.

«Спасибо, папа, очень помог. Как всегда».

К тому же капитан Нейлор нарушил обещание оставить их в покое и то и дело появлялся в комнате Дина, чтобы узнать, как идут дела, и выразить возмущение тем, что сделали Федреготтисы.

Наконец, терпение Дина лопнуло, и он уехал.

– Ты получил мое сообщение? – спросил Дин, приближаясь к центру города.

– Да, оно пришло во время пересадки в Атланте. Мне все это не нравится.

– Мне тоже, но если у тебя нет идеи получше…

– Дин, любая идея лучше сотрудничества с демоном.

– Да ладно? – возразил Дин с притворным удивлением. – А разве не демон помог тебе переделать «Кольт»? Или это была просто блондиночка с черными глазами, м?

Бобби промолчал.

– Слушай, – продолжал Дин, – ты сам сказал, что этот ублюдок не может использовать меня, потому что моя жизнь уже принесена в жертву. Я принес эту жертву, чтобы Сэмми жил. И не хочу, чтобы она оказалась напрасной. Мы сделаем все, чтобы он остался жив. И если для этого нужно обратиться за помощью к демону, значит, так оно и будет.

– Мне это не нравится.

– Прости, но с каких пор наше «нравится» или «не нравится» имеет значение? Мы говорим о Сэме!

– Да, и ты уже совершил большую глупость, пытаясь спасти его. Мне не хочется, чтобы ты совершил еще одну, не обдумав все как следует. – Бобби обвиняюще ткнул в Дина пальцем. – И не смей так со мной разговаривать, мальчишка! Я в этом деле гораздо дольше тебя и знаю, как поступать, когда все летит к чертям.

Развивать свою мысль Бобби не стал, а Дин решил не спрашивать, потому что чувствовал себя пристыженным. Можно сказать, что Бобби заменил ему отца. Во многом он был даже лучше Джона, так что не стоило наезжать на него.

– Прости, Бобби.

– Ладно, – примирительно сказал Бобби. – Я тоже зря рявкнул на тебя, но ты не единственный, у кого сегодня была бессонная ночь.

Некоторое время они молчали. Наконец, Бобби спросил:

– Так что эта демоница может сделать?

Дин свернул на Уайт-стрит.

– Говорит, что может направить всю энергию призраков на острове в один сосуд.

– И этот сосуд – ты?

Дин кивнул.

– И я должен согласиться по собственной воле. Иначе ей придется подавлять мое сопротивление и она не сможет сосредоточиться.

– Звучит логично, – задумчиво ответил Бобби. – Дух Последних Калуса обладает силой всего племени, а еще он забрал энергию убитых им людей. Призраки на острове сейчас сильнее, чем обычно, благодаря заклинанию демонов. Если собрать их энергию в одном человеке…

– Получится суперпризрак, – закончил Дин.

– Вот черт, – внезапно на лице Бобби возникло отсутствующее выражение.

– Бобби? – окликнул его Дин, сворачивая на Итон.

Покачав головой, Бобби ответил:

– Я болван. Надо было догадаться сразу после твоего сообщения. Это похоже на заклинание-гештальт.

– Будь здоров!

Бобби проигнорировал его шутку. Сэм хотя бы хмыкнул или закатил бы глаза… А Бобби продолжил:

– Это заклинание, которое соединяет несколько человек в одно целое.

– Ты когда-нибудь видел, как оно действует?

– Нет, – Бобби покачал головой. – Это слишком сложное заклинание. На такое только монахи способны, да и то после пятидесяти лет непрерывной медитации.

– А демон справится с этим запросто.

– Да.

Паркуясь у «Нейлор Хауса», Дин сказал:

– Значит, будем вышибать клин клином. Раз этот ублюдок – дух, обладающий силой тысяч покойных калуса, мы направим против него призрака, обладающего силой тысяч других призраков.

– Что-то вроде того. – Бобби выбрался из машины и открыл заднюю дверь, чтобы забрать сумку.

На крыльце сидела Бодж, на коленях у нее дремал Снупи.

– Эй, малыш Дини! Тебе посылка. Она в доме, у Ники.

Услышав это обращение, Бобби удивленно посмотрел на Дина, но тот сделал вид, что ничего не заметил. Как и в тот раз, с Сэмом.

– Спасибо, Бодж! Это наш друг, Бобби.

– Рада познакомиться, Бобби. Я бы встала, но… – Она указала на спящего бобтейла.

Бобби улыбнулся.

– У меня у самого такой. Если не бежит встречать гостей, значит, спит без задних ног.

– Да, – Бодж улыбнулась. – Если хотите, на кухне остался завтрак.

– Спасибо, – отозвался Дин, взбегая на террасу. На ходу он погладил Снупи. Пес приподнял кудрявую голову и тут же завалился обратно на колени Бодж.

За стойкой внутри сидела Ники. Дин представил ей Бобби, расписался за посылку, и они вдвоем потащили тяжелый ящик на задний двор. На столе стояли два кофейника, миски с кусочками фруктов, рядом с тостером лежал хлеб, стояла масленка и мисочки с джемом и мюсли.

– Нормальным завтраком тут кормят с шести до девяти, – уныло заметил Дин. Конечно, утром он успел бы позавтракать, но в это время находился в районе Ки-Ларго.

– Сойдет, – откликнулся Бобби. Он налил себе кофе и сунул в тостер пару кусков хлеба.

Перекусив фруктами и тостами и выпив кофе, они отправились в номер Дина.

Как и следовало ожидать, там их уже поджидал капитан Нейлор.

– Я вижу, вы вызвали подмогу, чтобы вызволить брата. Доброе утро, сэр! Я капитан Терренс Нейлор, узник этого проклятого места.

Бобби растерянно ответил:

– М-м-м… Я Бобби Сингер. Друг Дина и Сэма.

– Мы с мистером Винчестером заключили соглашение, – сказал Нейлор.

– Да, – прошипел Дин сквозь зубы, – что вы не будете тут появляться, а я сожгу ваши кости, когда мы со всем этим разберемся. Но вы свою часть сделки не выполняете.

Нейлор с глубоким раскаянием ответил:

– Я приношу извинения, но мое и без того безрадостное существование превратилось в полный кошмар.

– Сердце кровью обливается.

– Вообще-то, – сказал Бобби, – нам понадобится ваша поддержка. Ваша и всех остальных призраков острова.

– Что от нас требуется, мистер Сингер?

Бобби коротко рассказал, что собой представляет заклинание.

– Если вы сможете объяснить это все остальным призракам и заручиться их поддержкой, вы нам здорово поможете.

– Сомневаюсь, что мой авторитет так уж высок среди моих собратьев по могиле, но в интересах общего дела я приложу все возможные усилия.

С этим словами он растаял в воздухе.

Дин с сомнением посмотрел на Бобби.

– Думаешь, капитан Ахав сможет склонить остальных призраков к сотрудничеству?

Бобби пожал плечами.

– Мы же ничего не теряем, почему бы не попробовать. Может, лошадь и заговорит.

– Ты о чем? – с удивлением переспросил Дин. Ведь Бобби действительно мог иметь в виду какую-то говорящую лошадь.

– Мой дядя любил рассказывать эту притчу, – ответил Бобби, сделав глоток кофе. – Одного человека приговорили к смерти, привели к королю, и тот дал ему последнее слово. Тогда человек сказал: «Ваше величество, дайте мне всего один год, и я научу вашу лошадь разговаривать». Предложение королю понравилось, он отложил казнь на год и отправил парня на конюшню, чтобы тот научил его лошадь говорить. Тогда к этому человеку пришел его друг и спросил: «Ты что, с ума сошел? Лошади не разговаривают, невозможно научить лошадь говорить». А парень ответил ему: «Я получил целый год жизни. Может, за год умру я сам, а может, умрет король. А может, кто знает, лошадь и заговорит».

Дин молча смотрел на Бобби, а потом сунул руку в карман и достал нож.

– Не захочет говорить, заставим.

Вскрыв коробку с вещами Бобби, он увидел стандартный набор охотника – святую воду, амулеты, холодное и огнестрельное оружие.

– Если заклинание действует так, как я думаю, – сказал Бобби, – демоница вселится в кого-то и подчинит тебя своей воле.

– Почему бы тогда просто не использовать того, в чье тело она вселится?

– Если она говорит, что ее ослабит контроль над волей сосуда для энергии призраков, видимо, то же самое касается и одержимого ею человека.

Дин вздохнул.

– Слава богу, что у нас есть амулеты, защищающие от демонов. – После того, как Мег вселилась в Сэма, Бобби дал им с Дином амулеты. Такие же символы братья вытатуировали у себя на груди, а сами амулеты хранились в багажнике «Импалы» на всякий пожарный.

– Да. – Бобби почесал подбородок. – Надеюсь, они сработают.

Дин удивленно посмотрел на него.

– То есть ты не уверен?

– В этом мире ни в чем нельзя быть полностью уверенным, Дин. Кто, как не ты, должен это знать. А эта демоница – дамочка себе на уме. Так что какие тут могут быть гарантии?

– Да, я понимаю.

– Ну и славно. Тогда давай вот что…

* * *

Бобби Сингер долгое время жил обычной жизнью. Он был женат, у него было свое дело, счет в банке, он считался уважаемым членом общества. О лучшей жизни нельзя было и мечтать.

А потом что-то случилось с его женой. Тогда он еще не знал, в чем причина, но в конце концов ему пришлось убить ее, пока она сама не прикончила кого-нибудь. Он много раз ударил ее ножом, потому что одного раза оказалось недостаточно, а когда она, наконец, умерла, из ее открытого рта вылетел странный черный дым.

С той самой минуты Бобби терзался не только протому, что ему пришлось убить жену, но и потому, что он не понимал, что с ней произошло.

Бобби никогда не был особо начитанным. Он отлично разбирался в автомобилях, в школе учился как все – не лучше, не хуже. Но после убийства жены, чтобы остановить ту силу, которая овладела ею, Бобби поклялся, что не станет дальше жить в неведении. И принялся искать знания. Чистый и опрятный дом, где он был так счастлив со своей семьей, быстро оброс полками, заваленными книгами, манускриптами и картами. Больше никто и никогда не погибнет из-за того, что он чего-то не знал.

Чувство вины только усилилось, когда Бобби понял, что мог спасти жену простым заклинанием на латыни – заклинанием изгнания беса, прямо как в фильмах ужасов. Это понимание едва не погубило его, но он устоял и продолжил свои исследования, с жадностью изучая каждый текст, который попадался ему на глаза, чтобы узнать все про сумеречный мир магии и сверхъестественного.

Спустя некоторое время он стал известен в кругу охотников, людей, живущих под прикрытием и выслеживающих ночных тварей. Если им нужна была информация, более подходящего человека, чем Бобби, было не найти. А еще он мог починить машину – ведь работу, в конце концов, никто не отменял… Среди охотников считалось, что если Бобби чего-то не знает, значит, это вообще недостойно внимания.

И груз ответственности продолжал давить на Бобби.

Из всех охотников, с кем он подружился за долгие годы, труднее всего было с Джоном Винчестером. Он был угрюмым и раздражительным, сам информацией делиться не любил, но выходил из себя, если не получал ответов на свои вопросы. Когда Джон только начинал охотиться, он частенько наведывался к Бобби.

В последний раз, когда Бобби видел Джона живым, тот едва не довел его до того, чтобы разрядить в него всю обойму. Честно говоря, он так долго терпел Джона только из-за Сэма и Дина. Бобби любил ребят, как собственных сыновей, и всегда гордился тем, что они, когда были помладше, называли его «дядя Бобби».

За долгие годы Бобби крепко усвоил одну вещь – нельзя связываться с демонами. Надо изгонять их, и точка. С ними нельзя разговаривать, нельзя идти на сделки, нельзя давать им ни единого шанса, потому что стоит тебе зазеваться, как они тут же нанесут удар. Вот почему он был вне себя от ярости, когда Дин сказал ему, что заключил сделку с демоном перекрестка, чтобы спасти Сэма.

«Так зачем я сейчас помогаю Дину снова вступить в сотрудничество с демоном? О чем я думал, когда просил Руби помочь переделать “Кольт”?»

Ситуация изменилась, это было совершенно очевидно. С тех пор, как открылись Врата Ада, демоны были повсюду, и многие из них явно готовились к войне. Из всех избранных Азазеля в живых остался только Сэм, и он непременно окажется втянут во все это.

А значит, и Дин с Бобби тоже попадут под раздачу. Оставалось надеяться, что победа будет на их стороне.

Они с Дином подъехали на «Импале» как можно ближе к строительной площадке. Защитный барьер, раземеется, никуда не делся. Вокруг стояло оцепление – местные полицейские, полицейские округа, полицейские штата и, наконец, военные.

Сходив на разведку и вернувшись к машине, Дин доложил:

– Видел нашего приятеля Монтроуза. Сказал, что они весь день пытаются пробиться внутрь, но безуспешно.

– Не удивительно. Не думаю, что есть такая сила на Земле или где-то еще, которая позволила бы преодолеть этот барьер.

Дин забрался обратно на водительское сиденье.

– Монтроуз сказал, что ему удалось заглянуть внутрь. Сэмми, полицейские и врачи с прошлой ночи неподвижно стоят вокруг костей.

– Ты проверил пыль?

Дин кивнул:

– Ага. Она прилипла к невидимому барьеру, как ты и сказал. Так что мы сможем понять, где он.

Бобби взглянул на часы.

– Почти пять. Пора на встречу с нашим демоном.

– Да! – Дин с криком ударил по рулю.

Он дал волю чувствам, разразившись отборной бранью и продолжая молотить по рулю. Потом замолчал, повернул ключ в замке зажигания и как ни в чем не бывало развернул машину. Бобби не знал, хорошо это или плохо, что Дин чувствует с ним себя настолько свободно и так откровенно выражает свои чувства в его присутствии. Он был более чем уверен, что при Сэме Дин ни за что и никогда не позволил бы себе такой срыв.

«Самая Южная Точка» – это был памятник в виде цементного буя, выкрашенного черной, красной и желтой краской. Он был установлен на углу площади на пересечении Уайтхед и Южной – всего в двух кварталах от стройплощадки. В пять часов вечера Бобби ожидал, что там будут толпы туристов, фотографирующихся с памятником.

Но увидел только симпатичную молодую брюнетку невысокого роста, с пышными формами, в светло-зеленом верхе от купальника, джинсовых шортах и светло-зеленых же плетеных сандалиях. В руках у нее был тоненький цифровой фотоаппарат, и как только Дин и Бобби подошли поближе, она чуть не подпрыгнула от радости.

– О! Простите, вы не сфоткаете меня с буем? Не могу не запостить это себе на Фейсбук.

Дин улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой.

– С удовольствием, но потом, боюсь, нам придется попросить вас уйти. У нас тут встреча, и туристы нам не нужны.

– Правда? Вы что, дилеры? Есть хорошая травка?

Бобби устал от этого спектакля. Единственной причиной, по которой возле одной из главных достопримечательностей острова среди бела дня ни души, могло быть лишь то, что эта девица и есть демон и сама распугала толпу.

– Хватит вешать нам лапшу на уши, дамочка. Мы уже все тут, так что давайте ближе к делу.

– Неплохо придумано, – подхватил Дин. – Решила, что меня легче будет привлечь, если примешь облик симпатичной девчонки?

Глаза девушки почернели.

– Вообще-то да.

Бобби хмыкнул.

– Уловка слишком простая даже для демона.

– Простые уловки для простого охотника, – отозвалась девушка. – У Дина вся душа нараспашку. Сложнее всего было выбрать только одну из множества грудастых девиц в бикини. Но я подумала, что Дину меньше всего захочется стрелять в невинную малышку Кэт. Хорошая девушка, ходит в колледж в Августане. Это неподалеку от твоего кладбища машин в Южной Дакоте, да, Сингер? Еще не выбрала специализацию. В Ки-Уэст приехала на пару недель, пока семестр не начался.

– От тебя можно и по-другому избавиться, – сухо заметил Дин.

– Ты не похож на знатока латыни, парень.

– А меня ты ни в грош не ставишь, что ли? – вмешался Бобби. – Тем не менее мы готовы сотрудничать с тобой, потому что, хочешь верь, хочешь нет, но уж лучше ты, чем этот индейский псих. Но у меня «Кольт» наготове. И я знаю наизусть все существующие ритуалы изгнания демонов. Поверь, если мне только покажется, что что-то пошло не так, я прикончу тебя, даже если для этого придется убить Кэт. Мы друг друга поняли?

Пухлые губы девицы изогнулись в улыбке.

– Яснее некуда, мальчики. Ну что, начнем? Хватит терять время, у нас полно дел.

У Бобби появилось нехорошее чувство, что до рассвета Кэт не доживет.

Глава 17

За прошедшие годы Сэму приходилось сражаться сотни раз и удалось одержать множество побед. Он мог справиться с богом и чертом, демонами и духами и прочей нечистью.

Но сейчас он не мог справиться с собственной левой рукой и пошевелить большим пальцем. Если бы у него получилось, он считал бы это главной победой своей жизни, возможно, потому, что пытался сделать это целый день.

Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь брезент, натянутый над площадкой, для Сэма и его товарищей по несчастью были единственным способом следить за временем. Ночь тянулась невыносимо долго. У всех на душе полегчало, когда занялся рассвет и небо посветлело.

Сэм посоветовал всем попробовать немного поспать ночью, чтобы накопить сил к тому времени, когда вновь объявится дух Последних Калуса. Но сказать было проще, чем сделать. Сэму приходилось спать и в более странных местах и позах, чем стоя неподвижно на стройплощадке. Да и само подчинение чужой воле ему было не в новинку. Чего не скажешь о полицейских и врачах. Они все были слишком напуганы случившимся и не могли спать.

К утру они начали травить анекдоты и сплетничать. И скоро Сэм знал о внутренних делах департамента полиции Ки-Уэст гораздо больше, чем ему хотелось бы.

Участвовать в разговоре Сэм не мог, поэтому сосредоточился на собственном состоянии. Нужно было преодолеть паралич, который наслал на него дух Последних Калуса. Да, дух обладал мощью тысяч, а может, и миллионов душ тех, кто когда-то тут жил, а еще он впитал энергию людей и демона, которых убил. Но ему приходилось тратить силы, чтобы удерживать в неподвижности людей на площадке и готовиться к церемонии жертвоприношения, которая должны была состояться на закате.

А Сэм Винчестер мог быть очень упрямым, если хотел. «Отец видел, как я уперся, когда решил поступить в Стэнфорд. И брат знает, что я ни за что не позволю ему умереть».

Поэтому он сосредоточился и продолжал концентрировать энергию. Он гримасничал, корчился и повторял попытку за попыткой. Спустя много часов он, наконец, сумел пошевелить большим пальцем правой руки.

«Раз с пальцем получилось, значит, и со всем остальным получится».

Сэм открыл глаза. Он был рад и этому. Духу Последних Калуса они были нужны живыми, поэтому он позволял им дышать. Сэм решил, что зрение он им сохранил, чтобы в назначенный час они увидели гибель своего мира.

А что касается возможности говорить… Сэм по опыту знал, что в девяти случаев из десяти это означает, что мучитель хочет слышать крики своих жертв.

Полицейские и врачи обсуждали какое-то дело. Сэм подумал, что это отличный способ абстрагироваться от безумной ситуации, в которой они оказались, – переключить внимание на обыденные вещи.

– Проблема в том, – сказал полицейский, – что они оказались тупицами. Нельзя подпускать тупиц к аквалангам.

– Если бы все были умными, – возразил другой полицейский, – мы бы остались без работы.

– Аминь.

– Кстати, – заметил кто-то из врачей, – разве эти придурки были не из Нью-Джерси? Что в Нью-Джерси могут знать о дайвинге? Они и погрузиться-то толком не успели.

– Вообще-то, я знал очень крутых дайверов из Нью-Джерси. Лучшие дайверы, которых мне доводилось встречать. Но эти придурки подмочили им репутацию, о да.

– А по мне, так это естественный отбор.

Рассеянно слушая их болтовню, Сэм продолжал двигать большим пальцем, надеясь, что удастся, наконец, пошевелить всей рукой. Когда-то его способности позволяли ему предсказывать будущее. Однажды у него даже получился телекинез. Как он потом узнал, это был первый шаг к обретению способностей, благодаря которым он смог бы возглавить армию демонов Азазеля.

После того, как Дин застрелил Азазеля из «Кольта», все паранормальные способности Сэма исчезли без следа. И он впервые пожалел об этом. Не то чтобы ему хотелось вернуть утраченные способности, но и позволить стереть человечество с лица Земли он тоже был не готов.

Лучи солнца перестали проникать сквозь брезент, а это означало, что времени осталось не так уж много. Он надеялся, что Дин тоже пытается что-то сделать. Если, конечно, он еще жив. Сэм думал об этом всю ночь, и, вполне возможно, Дина не оказалось среди них, потому что духу Последних Калуса нужно только определенное количество белых людей для жертвоприношения. Если Дин был «лишним», дух запросто мог его и убить.

«Надеюсь, что это не так, но всегда приходится думать о худшем». Поэтому он продолжал попытки пошевелить рукой.

* * *

Дин на полной скорости гнал по Южной улице. Он хотел, чтобы «Импала» была под рукой. Демоница заявила, что поедет с ними, на заднем сиденье. Дин ответил, что два квартала она может и пешком пройти, но она настаивала.

– Вот, значит, как? Дело со мной иметь можно, а подвезти меня на своей драгоценной машинке ты не желаешь? – спросила она.

– Типа того.

– Дин!.. – осадил его Бобби.

– Ладно, черт с ней.

Дин чуть не выпрыгнул из машины, остановившись рядом с невидимым куполом, распахнул заднюю дверь и указал наружу.

– Убирайся!

– Хорошо, папочка, – ответила демоница, насупившись.

Дин чуть не зарычал. Если бы он не знал, что это «Федра», а встретил бы ее в баре на Дюваль-стрит, то, не раздумывая, подкатил бы к ней. Но сейчас у него было только одно желание – взять «Кольт» и пристрелить ее.

Вспомнив о «Кольте», он достал его из-за пояса и отдал Бобби.

Бобби кивнул и сказал, обращаясь к демонице:

– Я так понимаю, что опустевшая улица – это ваших рук дело, дамочка?

– Правильно понимаешь, – отозвалась она с милой улыбкой. – Стесняюсь выступать, когда вокруг много народу. И пока вы тут не устроили светопреставление, я заставила их забыть, что тут вообще что-то происходило, и убраться куда подальше. Заклинание временное, к завтрашнему утру они придут в себя. Но тогда все это уже не будет иметь значения.

– Ничего такого я не устраивал, – ответил Дин, доставая из багажника пакет с пылью, который дал ему Бобби. Он достал горсть пыли и бросил в сторону стройки. Она повисла в воздухе, как будто прилипла к невидимой стене.

– А вот эта девчонка, – на губах демоницы появилась влекущая улыбка, – не отказалась бы устроить кое-что с тобой, Дин.

Тот закрыл глаза, глубоко вздохнул и постарался избавиться от возникшей в голове соблазнительной картинки. Потом огляделся по сторонам.

– Барьер сместился. Когда вчера вечером я на него налетел, он был возле того пожарного гидранта. – Дин указал на гидрант, который теперь оказался внутри барьера.

– Скорее всего, это результат действий наших доблестных военных и полиции. Они же не успокоятся, пока не выпустят всю обойму, – ответил Бобби, – а барьер, очевидно, расширяется в ответ на попытки проникнуть внутрь.

Демоница закатила глаза.

– Блестящие выводы, доктор Ватсон! Это и так понятно. Давайте приступим. Уже десять минут шестого, а нам еще нужно подготовиться. Сингер, будь добр, нарисуй на асфальте пентаграмму. Только смотри, чтобы лучи звезды смотрели куда надо.

– Ты имеешь в виду, куда не надо? – криво усмехнулся Бобби.

– Ты что, тупой? Ты же хочешь, чтобы у нас все получилось? А в демонических ритуалах используется перевернутая пентаграмма.

– Ну, ясное дело. – Бобби вынул из кармана кусок мела и принялся рисовать на асфальте.

– А мне что делать? – спросил Дин.

Демоница вынула из кармана нож и взяла его в левую руку.

– Просто стой тут, красавчик. – Она провела ножом по правому запястью.

Все случилось так быстро, что Дин не успел даже заметить. Он прыгнул к демонице и схватил ее за руку.

– Что, черт побери, ты делаешь?!

– Да успокойся ты уже наконец!

Она подняла руку и провела ладонью по подбородку Дина. Он почувствовал кровь на коже и потянулся, чтобы стереть ее.

Но тут демоница с легкостью выдернула руку из хватки Дина и сама схватила его за руку.

– Кровь свяжет нас друг с другом. Это необходимо для ритуала. Повторяю еще раз, для тех, кто до сих пор не понял: ты хочешь, чтобы все сработало, или нет?

– Я не допущу, чтобы девушка пострадала.

На лице Кэт появилось жесткое выражение, ее глаза почернели.

– Дин, пора взрослеть. Не разбив яиц, омлет не сделать. Эта кукла из плоти нужна мне живой, чтобы довести дело до конца. Я всего лишь порезала ей ладонь – не вены вскрыла на запястье, не перерезала сонную артерию или бедренную вену. Так что возьми себя в руки и дай мне закончить.

Дин прошипел сквозь зубы:

– Ладно.

– Вот и хорошо. – Демоница улыбнулась, и ее глаза вновь стали голубыми. Она провела окровавленной ладонью по другой щеке Дина.

Дин спросил:

– И что теперь?

– Приготовься. Духи множества несчастных мертвецов разом ворвутся в твое сознание. Ты должен сосредоточиться. Найди, за что зацепиться – счастливое воспоминание, мысль, песенка, симпатичная девчонка, что хочешь, – и не думай ни о чем другом. Это поможет тебе сохранять связь с действительностью. Нужно, чтобы ты оставался в сознании. Тебе придется отключить все остальные голоса в своей голове. – Демоница придвинулась к нему так близко, что Дин почувствовал запах хлорки. Видимо, Кэт недавно плавала в бассейне.

– Ты уверен, что все еще хочешь это сделать?

– Если бы я не был уверен, то сразу бы не согласился! Приступай!

Она усмехнулась.

– Мой мальчик.

– Это вряд ли.

Бобби выпрямился.

– Пентаграмма готова.

Демоница посмотрела на асфальт.

– Ух ты.

– В чем дело? – растерянно спросил Бобби.

– Никогда не видела, чтобы пентаграмму так ровно нарисовали от руки.

Дин не удержался от смешка. Это было так похоже на Бобби.

Потом демоница закрыла глаза, и дыхание ее замедлилось. Она скрестила ноги в позе лотоса. Дин не сразу понял, что она не опустилась на асфальт, а наоборот, оторвалась от земли и теперь парила над перевернутой пентаграммой.

Она открыла глаза, которые снова почернели.

Бобби отступил на шаг и поднял «Кольт».

– Не думаю, что моя идеальная пентаграмма защитит тебя от этого, дамочка.

– И думать не думала, Бобби, дорогой. Разумеется, мы не доверяем друг другу. Я просто хочу стереть с лица земли Последних Калуса и отомстить за Альберто. Заодно мы спасем человечество, и все снова станет как было: я примкну к легионам тьмы, а вы вернетесь к своим супергероям-охотникам. Идет?

– Не возражаю. – Дин отвернулся от демона и Бобби, закрыл глаза и стал медленно и глубоко дышать. Когда Дин был ребенком, отец отдал его в школу восточных единоборств, но толка из этого не вышло. Во-первых, потому что они слишком часто переезжали с места на место и в каждой новой школе ему приходилось начинать все заново, как новичку. А во-вторых, ему не слишком давалась дисциплина. Он был непоседой.

Поэтому отец сам взялся за Дина и передал ему все навыки, приобретенные за годы службы во флоте. И научил его некоторым приемам восточных единоборств. Одним из них было умение контролировать дыхание. Дин вытянул руки вперед, потом прижал их к груди, делая вдох в течение шести ударов сердца, задержал дыхание еще на три удара, опустил руки и медленно выдохнул.

Он повторил это еще несколько раз, пытаясь найти что-то, за что мог бы уцепиться его разум. Но это было не счастливое воспоминание, которых у него было не так много, не девчонка, которых было слишком много, не песня, хотя он подумал о «Кашмире».

Нет, он сосредоточился на единственной мысли, которая не позволит ему потерять связь с действительностью.

«Забери брата и беги наружу со всех ног. И не оглядывайся. Давай, Дин, бегом!»

«Сэм не умрет. Только не пока я рядом. Надо защищать свою семью любой ценой».

«Я уже иду, Сэмми. Ты только держись».

«И не оглядывайся».

Он открыл глаза. Он слышал, как у него за спиной демоница голосом Кэт бормотала заклинание на незнакомом языке. Одно он мог сказать точно – это была не латынь. Но раз это была магия демонов, то, возможно, она использовала язык, на котором говорили задолго до латыни.

Потом она замолчала.

А Дин закричал.

Глава 18

…уже много лет говорил: «сегодня этот день наступит». Всей семьей с 1950 года они занимались поиском затонувших сокровищ среди рифов в морях южной Флориды. Но когда в 1968 году он узнал про «Нуэстра Сеньора де Аточа» – испанский галеон, богатейший из всех затонувших судов в истории, – его поиски превратились в дело всей его жизни. Корабль затонул недалеко от Флорида-Кис, рядом с Ки-Уэст.

Вместе с женой и детьми он переехал в Ки-Уэст и посвятил все время поискам утерянных сокровищ. Это продолжалось десятилетия, его старший сын погиб, занимаясь этими поисками.

Но они не сдавались. Каждый раз он говорил себе, что «сегодня этот день наступит». Он не сдавался, продолжал надеяться и искать. На поиски он тратил доход от магазинчика принадлежностей для дайвинга, которым владел уже много лет, а иногда находились инвесторы, которым хотелось получить часть клада, и энтузиасты, готовые работать почти даром.

Над ним потешались, говорили, что он ищет иголку в стоге сена, называли шарлатаном и аферистом. Но это же Ки-Уэст, большинству тут наплевать на то, чем заняты остальные. Все слышали о сумасшедшем старике-кладоискателе и его чокнутой семейке. Но кто знает? Вдруг он и правда однажды найдет клад? Может, этот день действительно когда-нибудь настанет?

А потом, в 1985 году, жарким июльским днем его мечта осуществилась. Он покупал новые ласты, когда его младший сын Кейн сообщил по рации, что нашел корабль. Они нашли клад. Больше тысячи серебряных слитков и сундуки серебряных монет, по три тысячи монет в каждом.

Теперь, когда он шел по улицам Ки-Уэст, незнакомые люди подходили к нему, чтобы поздравить. Конечно, ведь он стал одной из «достопримечательностей» Ки-Уэст, и неважно, что большинство этих людей когда-то считали его чокнутым, он раздувался от гордости. Ведь он ни минуты не сомневался, что найдет клад.

Он мысленно благодарил Дирка, который трагически погиб почти десять лет назад. «Мне так жаль, что ты не дожил до этого дня, сынок».

Высокий молодой человек со спутанными волосами и карими глазами подошел к нему и с энтузиазмом потряс его руку.

– Какой прекрасный день!

«Сэм»…

* * *

Она так больше не могла.

Все пошло наперекосяк с тех пор, как они уехали с Ки-Ларго. Ей там очень нравилось, но у отца была новая работа, и мать заявила, что им придется переехать в Чаттанугу. Прямо посреди учебного года, и все ее друзья оставались здесь. Они ездили в Ки-Уэст или в Майами, на лодке отца Элли плавали волонтерами на фестиваль изучения птиц и дикой природы на Марафон-Ки.

Она сопротивлялась изо всех сил, устраивала родителям истерики, рыдая навзрыд и крича, что из этого ничего не выйдет.

«Там будет ужасно! У меня не будет друзей! Меня все будут ненавидеть!» В последнем она даже не сомневалась, потому что знала, как принимают новичков, которые приходят в середине года. Их просто травят.

Но никто ее не слушал. Как всегда. Поэтому они переехали в Чаттанугу, где, как она и ожидала, другие дети принялись травить ее. «Эй, новенькая! Тут тебе не Флорида! Приходи тусить. Не знаешь, где мы тусим? Да ладно!»

Потом она допустила ошибку, попытавшись влиться в коллектив, надравшись в компании местных заводил. А они подсыпали ей снотворного.

Никто не поверил в изнасилование. Она и сама едва помнила, что произошло. Только то, что несколько парней снимали штаны, и страшную боль в промежности.

Мать хотела подать в суд, а отец сказал, что она сама напросилась.

К счастью, у матери к аптечке было полно таблеток. Она понятия не имела, для чего все эти таблетки, и мать, наверное, сама уже не помнила, потому что их было так много. Она высыпала все пузырьки на журнальный столик.

Последнее, что она увидела после того, как выпила все таблетки и перед глазами все начало расплываться, был отец…

Только он не выглядел как ее отец. Он был слишком молодым. И отец был лысым, а сейчас у него на голове была копна волос. И глаза были другого цвета…

«Сэм»…

* * *

Он не мог в это поверить. Кукла? Он оказался внутри куклы?..

Безмозглые церковники! Они говорили, что его деяния от сатаны, но при чем тут сатана? Ведь Бог создал все сущее. Значит, заклинания, которые он использовал, тоже создал Бог, а не Люцифер.

Однако священники и кардиналы стояли на своем, и его приговорили. Неважно, что он все знал про монсеньора Теодора. Он же просто еретик и поклонник черной магии. Никто ему не поверит, если он скажет, что четыре молодые прихожанки родили детей от монсеньора. Молодухи рожают рыжих детей, пока их мужья сражаются на войне, которую премьер-министр Джордж Абердин развязал в Крыму. Но кто будет его слушать?

Нет, вместо этого его приговорили к сожжению на костре. Он знал, что в раю для него нет места, но с удивлением обнаружил, что его душа попала не в ад, а в куклу, которую сделала домохозяйка монсеньора. Она была родом с Багам. «Похоже, не я один занимался тут черной магией».

Он оказался заперт в тряпичной кукле, набитой соломой. Сначала он очутился на Багамах, потом в Америке и, наконец, попал в руки ребенка. Его заточение длилось уже несколько десятилетий, и он потихоньку сходил с ума.

Потом мальчик вырос и сам, в конце концов, сошел с ума и умер, – он гордился тем, что довел своего хозяина до сумасшедшего дома. А его самого оставили в маленькой комнатке, которую мальчик когда-то обустроил для него. Сюда приходили люди, ахали, охали и удивлялись, разглядывая миниатюрную мебель.

Сегодня туристов привел высокий молодой человек с карими глазами и копной густых волос.

– А вот и Реймонд.

«Сэм»…

* * *

…он лежал без сна в своей спальне в Белом доме и смотрел в потолок. Тишину нарушало только дыхание его спящей жены, Бесс.

Это было единственное место, где он позволял своим сомнениям взять верх – за закрытыми дверями собственной спальни, рядом со спящей Бесс.

«Правильно ли я поступил?»

Когда журналисты задавали ему вопросы о бомбардировке Хиросимы, он твердо отвечал, что отдал правильный приказ. В те годы, когда он еще был офицером артиллерии, они называли Первую мировую «войной, которая покончит с войнами». Но последний вооруженный конфликт доказал обратное. Война шла уже много лет, и конца ей видно не было. Германия капитулировала в мае, и давно пора было японцам – которые втянули США в эту войну, сбросив бомбы на американскую землю, – последовать их примеру. Их парни – его парни – погибали, и это нужно было остановить.

Он всегда любил повторять: «никогда нельзя ни за что извиняться», и он никогда не стал бы извиняться за свой приказ. Ни перед японцами, которые бомбили Перл-Харбор, ни перед американцами, которых он пытался защитить.

Но здесь, сейчас, оставшись в темноте и тишине, наедине со своими мыслями, он не мог не сомневаться в том, правильно ли он поступил.

«Хватит угрызений совести, – упрекнул он сам себя. – Ты – главнокомандующий, и точка. Ты все сделал правильно».

Он осторожно выбрался из постели и подошел к двери. Он попросит охранника принести ему стакан теплого молока, выпьет его и ляжет спать.

Открыв дверь, он увидел высоченного молодого человека с непослушной гривой и карими глазами.

– Могу я чем-то помочь вам, сэр? – вежливо спросил тот.

«Сэм»…

* * *

…он стоял у смертного одра Агнесс, размышляя, что будет делать без нее.

Ведь он надеялся уйти на покой, продать лодку и тихо прожить оставшиеся дни вместе с Агнесс в их милом и уютном доме.

Но чахотка уничтожила его мечты.

Все случилось так внезапно, так быстро. Как-то Агнесс сидела в гостиной и писала письмо их сыну, а он сам сидел на крыльце с газетой и наблюдал, как по мостовой мимо дома проезжают экипажи. Потом она сказала, что ей нехорошо, и пошла наверх, чтобы прилечь. Но ее бил кашель, и она никак не могла уснуть.

Когда у нее пошла кровь, он позвал врача.

К сожалению, доктор подтвердил его опасения, у нее была чахотка, и ничем нельзя было помочь.

И вот она лежит в своей постели, мертвая, а он остался совсем один. Дом, который он построил на сбережения, когда служил спасателем, никогда не был пустым. Сначала в нем росли дети, а когда они разъехались, чтобы начать взрослую жизнь, они с женой принимали в нем друзей и родственников.

А теперь дом казался пустым и слишком большим для него одного.

Он не знал, что ему делать.

– Простите, капитан? – окликнул его сотрудник похоронной конторы.

Обернувшись, он увидел высокого молодого человека с темными волосами и карими глазами.

– Да?

– Мы готовы забрать вашу жену.

«Сэм»…

* * *

…Он стоял и смотрел, как горит военный завод. Едкий дым щекотал ноздри. Он побежал к зданию, чтобы найти тех, кто еще оставался в живых, и оттащить к машине «скорой помощи». Он был добровольцем Красного Креста и только что приехал в Милан, где ему поручили водить машину «скорой».

В Париже был сущий ад, вокруг рвались бомбы, падавшие с немецких бомбардировщиков, они с друзьями видели многое, но это…

Он бежал навстречу огню, а вокруг были только трупы. Увидев мертвую девушку, он остановился, как вкопанный.

Война – для мужчин, женщинам тут не место. Мужчины гибли на войне совсем молодыми, он это знал. Ему было всего восемнадцать лет, когда он записался добровольцем и стал водителем «скорой помощи». Комиссия Красного Креста не хотела допускать его из-за плохого зрения, но он хотел помочь – и живым, сражавшимся, и мертвым, погибшим на ней. Раненых нужно было спасать, а мертвых – достойно хоронить, а не оставлять на поле боя.

Опустившись на колени, он поднял тело девушки и понес подальше от пожарища. Она мертва, но это не значит, что ее труп должен быть осквернен. Он отнес тело в морг, который наскоро соорудили рядом с остовом выгоревшего завода. Но сколько бы трупов они ни убирали с пепелища – мужчин и женщин, казалось, меньше их не становилось.

Вернувшись, он наткнулся на тело молодого мужчины в солдатской форме, который показался ему знакомым. Под каской у него был копна спутанных волос, а карие глаза равнодушно смотрели в затянутое дымом небо.

«Сэм»…

* * *

…Ему нравилось флиртовать с туристами, которые заходили в магазинчик, независимо от их пола. Даже после того, как у него нашли ВИЧ и он начал терять вес, а кожу обсыпало, он все равно продолжал работать и продавал туристам на Дюваль футболки и разные глупые сувениры. Марти сказал, что он может работать до тех пор, пока стоит на ногах. Судя по кашлю, от которого у него едва легкие из груди не выпрыгивали, ему недолго осталось.

Но он собирался использовать отведенное ему время на полную катушку.

В магазинчик зашел высокий парень. У него были густые каштановые волосы и потрясающе красивые карие глаза. Посетитель подошел к нему.

– Чем могу помочь?

– Я ищу футболку для брата.

«Сэм»…

* * *

…Он чувствовал, что живет, только когда писал. Он сидел за кухонным столом в крошечном съемном домике, держал в руке перьевую ручку, которую ему подарила тетя, перед ним лежал раскрытый блокнот, и стихи просто лились из него.

Его мало публиковали, и гонораров едва хватало на жизнь, но ему было плевать, лишь бы оставалась возможность творить. Днем он работал сторожем в здании суда, а ночью писал стихи и по-настоящему жил.

В дверь постучали.

– Эй, это я. Тебе посылка.

Он поднялся из-за стола и открыл дверь. На пороге стоял курьер из службы доставки, но волос у него, вроде бы, было больше, чем обычно, и он казался выше.

«Сэм»…

* * *

…Больше всего на свете ей нравилось быть окруженной толпой. Да, конечно, иногда ей мало оставляли на чай, иногда не аплодировали, и время от времени попадались настоящие хамы, или ее в сотый раз просили сыграть «Вольную пташку», но в целом играть на гитаре в «Быке» ей нравилось.

В этот вечер народа было совсем немного. Она бренчала на своей акустической гитаре Takamine, которую брала на каждое выступление. Закончив «Мы с Хулио в школьном дворе», она заметила, что в зале появился новый посетитель. Высокий парень сидел за столиком с кружкой легкого пива.

Она спросила:

– Что вам сыграть?

– Вы знаете «Кареглазую девчонку»?

«Сэм»…

* * *

Духи мертвых людей все прибывали и прибывали. Дину казалось, что он тонет в них.

Мел Фишер, знаменитый кладоискатель. Алтея Макнамара, девушка, которая покончила с собой после изнасилования. Реймонд, кукла, которая напала на них, одержимая духом средневекового чернокнижника Калеба Дэшвуда. Президент Гарри С. Трумэн, сбросивший ядерную бомбу на Хиросиму. Эрнест Хемингуэй, который был волонтером Красного Креста во время Первой мировой. Хосе Сэндовал, работник магазинчика, гей, который умер от СПИДа. Джонатан Гомес, поэт. Бонни Бауэрс, которая играла на гитаре в барах на Дюваль и погибла, занимаясь дайвингом.

И многие, многие другие…

Но Дин не переставал думать о Сэме. Что бы ни случилось, он должен спасти Сэма. Благодаря мыслям о брате он сумел одержать верх над мертвецами.

Дин сразу же это почувствовал.

Он испытал такой восторг, какого не чувствовал никогда в жизни. Круче самого крутого кайфа, настолько мощное возбуждение, какого он и вообразить не мог. Весь мир у его ног. Духи были лишь отголоском прежде живущих людей, но Дин чувствовал их радость, надежды, мечты, сомнения, смятение, скорбь, гнев, любовь, ненависть… Их жизни. Все они сейчас соединились в Дине.

Он думал раньше, что знает, каково это – чувствовать себя живым, но как же он ошибался! Да, их с Сэмом жизни нельзя было назвать счастливыми, но все же Дин ловил кайф от охоты, от борьбы со злом, от спасения жизней. Но эти чувства внезапно поблекли по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Ему показалось, будто весь мир до этой минуты виделся ему черно-белым и вдруг наполнился сотнями красок. Он видел не просто улицу, стройплощадку, небо, океан – он видел сразу все. Видел, как бежит по проводам электрический ток, видел радиоволны в воздухе, силовые линии Земли.

Первое, что он сделал, обуздав свою новую силу, – направил ее на защитные барьеры, возведенные духом Последних Калуса, и разнес их вдребезги.

Естественно, дух не мог этого не заметить, и возник перед Дином.

– Ну что, псих, – злорадно усмехнулся Дин. – Все еще не впечатлен?

Глава 19

Дух Последних Калуса помнил.

Многие годы калуса были самыми могущественными воинами. Он помнил, потому что именно в этом крылась причина их мести. В этом был смысл их существования.

Когда пришли чужеземцы, калуса не приняли их даров. Хуже всех были их жрецы – «миссионеры», так они себя называли. Они пытались обратить их в свою веру. И зашли так далеко, что утверждали, будто душа-глаз сына их бога и еще одна душа-глаз, непонятно кому принадлежащая, вместе с их богом и были Тремя Богами, которым поклонялись калуса.

Но калуса отвергли их бога. Калуса благодарили Трех Богов за дары. Чужеземцы же просили у своего бога прощения за грехи. Хуже того, он даровал им прощение, тем самым позволяя совершать новые преступления, которые их слабый и немощный бог снова простит, стоит лишь опуститься перед ним на колени и попросить о пощаде.

Чужестранцы ничего не знали о мире духов. Они говорили, что верят в два разных пристанища, куда душа попадает после смерти. Одно для грешников, другое – для праведников, и все они надеялись попасть туда, где их души-глаза будут избавлены от страданий.

Когда дух Последних Калуса приступил к исполнению своего предназначения, он понял, что чужеземцам удалось одержать победу и захватить землю, которой калуса когда-то владели безраздельно. Но в мире духов они понимали еще меньше, чем раньше.

Темные существа пытались подчинить себе дух Последних Калуса, чтобы использовать для своих злодеяний, но жажда мести калуса была слишком велика, и дух оказался неподвластен черным заклинаниям. Одно темное существо погибло, когда его же собственные силы обратились против него самого.

И вот солнце клонилось к закату, и дух Последних Калуса сможет наконец отомстить. Чужеземцы заплатят за то, что сделали.

Но вдруг защитные барьеры были сметены. Дух Последних Калуса удивился, потому что в этом невежественном мире не было силы, способной на такое, а второй темный дух, которого он не убил, был слишком слаб после схватки с ним.

Метнувшись к месту нападения, дух Последних Калуса увидел мертвую душу. Это был брат одного из тех, кого он собирался принести в жертву. Дух Последних Калуса видел на нем отметку темных духов, которым тот уже отдал свою жизнь. Он не годился для жертвоприношения, и дух Последних Калуса отпустил его.

Но сейчас его мертвая душа изменилась. В нее влились души-глаза многих других умерших, и от них от всех несло темным духом. Очевидно, дух Последних Калуса ошибался, когда думал, что в этом мире ни у кого нет знаний о потустороннем мире.

Но месть все равно должна свершиться. Его мертвые братья требовали отмщения, их мольбы взывали к духу Последних Калуса.

Они обратили свои мольбы к Трем Богам и начали ритуальный танец.

* * *

Когда Дин увидел, что дух Последних Калуса начал танцевать, он сказал:

– Ну уж нет, никаких танцев-заклинаний для вызова дождя.

Боевые инстинкты не только самого Дина, которого всю жизнь тренировал бывший морпех Джон Винчестер, но и призраков десятков морских офицеров, не говоря уже о бывшем офицере артиллерии Гарри С. Трумэне, слились в едином потоке энергии, которую Дин направил на духа Последних Калуса.

Но это ни к чему не привело.

– Вот черт! – выдохнул Дин и ударил снова.

Но дух Последних Калуса как ни в чем не бывало продолжал танцевать и распевать свою песню.

Призрак Джонатана Гомеса прошептал на ухо Дину:

– Сила без страсти бесполезна. Это просто гнев, который исчезает без следа.

Прислушавшись к совету поэта, Дин сконцентрировался на страсти Мела Фишера к поиску сокровищ, любви Бонни к музыке, жажде поэзии Джонатана, увлечении Хемингуэя бесчисленными женщинами, и страстях множества других людей.

И вновь напал на дух Последних Калуса.

Тот продолжал танцевать, но вдруг споткнулся, и песня его на мгновение прервалась.

Закатное небо прорезала молния, горизонт заволокло неизвестно откуда набежавшими тучами.

«Боже, это и правда был танец дождя».

Воздев руки к потемневшему небу, дух Последних Калуса прокричал:

– Начинается!

– Черта с два! – Желание защитить свой народ, которое испытывал Трумэн, стремление Хемингуэя спасти солдат, когда он был добровольцем в «скорой помощи», благородство капитана Нейлора, который всегда ставил жизни экипажа выше своей, его собственная решимость спасти Сэма объединились, и Дину удалось воздвигнуть защитный барьер вокруг Сэма и остальных пленников.

Ударил гром, прокатившись эхом по морской глади, молния ударила в барьер, созданный Дином, но он устоял.

Обернувшись к Дину, дух взглянул на него из-под своей жуткой маски и сказал:

– Тебе не удастся отнять у нас нашу месть.

– Посмотрим!

Страсть, боевые инстинкты, желание защитить – Дин собрал все это вместе и снова напал на духа. Тот покачнулся и отступил на шаг к краю площадки. Дин двинулся на него, сосредоточившись на силе, которую давали ему призраки. Решимость Трумэна, который понимал, что одной атомной бомбы недостаточно – ведь солдатский инстинкт подсказывал, что враг должен быть полностью повержен; знания самого Дина, которые говорили ему, что ночная тварь должна сдохнуть, – все это заставляло его снова и снова наносить удары.

Вокруг били молнии, гремел гром, крупные капли дождя упали на мостовую Южной улицы. Дин не чувствовал их кожей, но ощущал мощь грозы, видел, как капли ударяются об асфальт и землю с ненормальной даже для южного шторма силой. Дождь обрушился так внезапно, что Дин на секунду остановился.

А потом почувствовал боль.

Ему часто приходилось несладко. Его избивали, в него стреляли, протыкали ножом, резали, хлестали, били током, колотили руками и ногами, столько раз швыряли о стену, что и не упомнишь. И даже переехали грузовиком.

Но даже вся эта боль вместе взятая казалась лишь призраком той боли, которую он чувствовал сейчас. Такова была плата за обостренное восприятие. Он действительно чувствовал все. Его чувства усилились в сотни раз, а вместе с ними и боль.

Но несмотря на невыносимую агонию, он продолжал удерживать защитный барьер над Сэмом и остальными пленниками. Пусть он погибнет, это неважно, он все равно уже мертв, но он не позволит этому психу забрать Сэма.

А потом боль стала еще сильнее, как будто дождь питал ее. Теперь он барабанил с такой силой, что на крышах полицейских машин оставались вмятины. Но «Импала», как с радостью отметил Дин, оставалась целой.

Его начало одолевать отчаяние. И это чувство также усиливалось от присутствия призраков. Из-за депрессии Хемингуэя, которая заставила его покончить с собой; из-за отчаяния Алтеи после изнасилования, в которое никто не верил; из-за страданий Хосе, умирающего от СПИДа; из-за ужаса Калеба, приговоренного церковью к казни. Из-за глубокой безысходности, которую испытывал сам Дин, ожидая неизбежного схождения в ад. Все эти чувства захлестнули его.

И он едва не сдался.

«Сэм»…

Дин загнал отчаяние подальше в темный угол сознания, вместе со своими страхами и сомнениями, и стал искать опору в музыке Бонни, в стихах Джонатана, в страсти Мела, в жажде жизни Хемингуэя. И вложил обретенную силу в новый удар.

Но этого было мало.

«Черт. Откуда у него столько сил?»

И тут Дин понял, что у духа Последних Калуса вся эта сила была с самого начала, просто до поры до времени он не использовал ее.

Но Дин не собирался сдаваться. Он обратился к упрямству Трумэна, которого почти всю его политическую карьеру не воспринимали всерьез; к настойчивости Хемингуэя, с которой он завоевывал женщин; к упорству Бонни, которая занималась искусством тогда, когда оно считалось исключительно территорией мужчин; к жизнерадостности Хосе, который с оптимизмом встречал каждый из оставшихся ему дней; к вере Джонатана, который никогда не изменял своей мечте стать знаменитым поэтом, хотя так и умер сторожем; к неиссякаемому гневу Калеба. Да и сам Дин был упрямцем, каких поискать.

Он использовал всю эту силу, чтобы защитить Сэма. Это было единственным, что имело значение.

А потом боль стала еще сильнее. Дин запрокинул голову и закричал. И дождь лился в его широко открытый рот…

* * *

Бобби Сингер многое повидал в жизни, но такого он еще не видел. У него волосы дыбом встали – на голове под бейсболкой, на бороде, на загривке.

Он стоял на тротуаре через дорогу от стройплощадки. Напротив, над пентаграммой парила в воздухе демоница, а справа Дин сражался с духом Последних Калуса.

Все трое светились. Тоненькая ниточка духовной энергии тянулась от демоницы к Дину. Из-за урагана, вызванного духом Последних Калуса, резко стемнело, уличные фонари не горели, но Южная улица светилась как рождественская елка. Фигура Кэт горела оранжевым пламенем, как и ниточка, которая связывала ее с Дином. Дин светился красным, видимо, эти цвета были как-то связаны с источником силы демона.

Дух Последних Калуса сиял синим. Что это могло значить, Бобби понятия не имел…

Его больше волновали два других обстоятельства.

Во-первых, Дин, кажется, проигрывал. На какое-то мгновение ему удалось одержать верх, но дух Последних Калуса быстро оправился.

Крик Дина был самым леденящим душу звуком, какой Бобби слышал в своей жизни. А сравнивать ему было с чем. Хуже того, сияние вокруг фигуры Дина стало слабее, а дух Последних Калуса засветился ярче.

Но кое-что еще беспокоило его гораздо сильнее. Бобби знал, что Дин и не из таких передряг выбирался, и все еще надеялся, что и из этой он выйдет победителем.

Но вот Кэт выглядела совсем плохо. Бобби снова бросил на нее взгляд. Из носа, глаз и ушей у нее текли струйки крови. Шелковистые каштановые волосы потускнели и высохли. На руках, ногах и животе начали вздуваться пузыри.

Демоница сжигала тело, которое позаимствовала. Конечно, она могла вселиться и в любого другого человека. Бобби был от этого защищен, но он бы не удивился, если бы демоница держала тут кого-то про запас. Для этого ей бы пришлось прервать свое заклинание, выйти из тела Кэт и перейти в другое. И этот перерыв мог оказаться для Дина смертельным.

Кроме того, амулет Бобби мог и не сработать, и тогда демоница вселится в него. От этой мысли Бобби стало не по себе. Его не так легко было испугать, но одержимости демоном он боялся как огня. Уж лучше умереть, чем пережить то, что испытали его жена, Сэм и Мег…

Бобби вскинул «Кольт» и приготовился к неизбежному.

* * *

Сэму удалось полностью освободиться сразу же после того, как он услышал крик своего брата.

Как только он услышал язвительный голос Дина, когда тот снова приехал на стройплощадку, это каким-то загадочным образом придало ему сил. «Господи, неужели он и правда решился на сделку с Федрой?» От этой мысли и от того, что ему удалось пошевелить рукой, Сэм с утроенным ожесточением принялся сопротивляться власти Последних Калуса и наконец упал лицом прямо в грязь. Но он так долго находился в полной неподвижности, что даже вкус земли показался ему приятным.

Полицейские и врачи по-прежнему не могли пошевелиться.

– Как тебе это удалось?!

– Что ты сделал?

– Боже, вытащи нас отсюда!

Сэм поднялся на ноги и бросился наружу из-под брезента, но чары духа оказалось не так легко побороть. Он снова застыл, а его тело начало медленно затягивать обратно в круг, где стояли остальные.

– Нет уж, не выйдет! – прошипел Сэм сквозь зубы, сопротивляясь воле Последних Калуса и пытаясь заставить повиноваться свои длинные ноги.

Голову пронзила ослепляющая вспышка боли, вроде тех мигреней, что посещали его во время видений. Но он продолжал сопротивляться. Пошел дождь, и стук крупных капель по брезенту отдавался пульсирующей болью в висках.

А потом он услышал вопль Дина.

– Дин! – крикнул Сэм, хотя надежды на то, что брат его услышит, было мало. Но мука, звучавшая в голосе Дина, придала ему сил в борьбе с духом.

А потом он снова упал лицом вниз, вместе со всеми остальными пленниками.

– Господи, я могу двигаться!

– Что, черт возьми…

– Ох, моя нога!

– Что произошло?

Сэм одним прыжком подскочил к брезенту и отдернул его. Капли дождя падали ему на лицо…

…и он увидел светящуюся фигуру брата, зашедшегося в крике. Из его пальцев вырвались снопы света и ударили по духу Последних Калуса.

«Стоит только подумать, что ничего нового в этой жизни я уже не увижу, как снова происходит нечто совершенно невероятное», – подумал Сэм, глядя на перекошенное от боли лицо брата. На противоположной стороне улицы Бобби целился из «Кольта» в женщину, которая парила в воздухе над нарисованной на тротуаре пентаграммой. У нее были совершенно черные глаза, значит, в нее вселился демон. Сэм заметил, что от нее к Дину тянется тоненькая светящаяся ниточка.

«Значит, он действительно заключил сделку с Федрой. Отчаянные времена требуют отчаянных мер…»

И тут Сэм понял, каким он был идиотом.

Два года Сэм обладал сверохспособностями, благодаря которым поддерживал связь с Азазелем и детьми, которые, как и Сэм, были отмечены демоном. Все это время Сэм чувствовал себя оскверненным, грязным, иным. А Дин говорил (он любил это повторять даже без всякого повода), что Сэм просто болван.

А теперь перед ним стоял Дин, ставший проводником энергии, которую высвободило заклинание. Сэм чувствовал силу, которая, пройдя через Дина, обрушивалась на дух Последних Калуса. Тот сопротивлялся ей изо всех сил.

Сэм ни минуты не сомневался, что перед ним – его брат. Что это тот же Дин, пусть и не совсем в себе. Точно так же, как и Дин знал, что Сэм – это Сэм, и его видения ничего не меняли.

Но Дину было не справиться одному. К счастью, теперь Сэм мог прийти к нему на помощь. Удары Дина ослабили духа Последних Калуса, заставили обратить против него энергию, с помощью которой дух удерживал пленников. А значит, Сэм тоже может действовать.

Он бросился к «Импале», которая стояла у стройплощадки. Полицейские машины стояли ближе, но вряд ли у полиции Флориды нашлось бы то, что было ему нужно.

Бобби увидел, как Сэм бежит к машине, и окликнул его:

– Сэм!.. – но тот словно не слышал его.

Сэм открыл багажник, вода потоками лилась по бортам «Импалы». Порывшись среди вещей, он нашел мешок с солью, который они возили с собой как раз на такой случай, и канистру бензина.

– Сэм, что ты, черт побери, делаешь? – крикнул Бобби вслед Сэму, который побежал обратно к площадке.

– Что могу, – бросил Сэм на бегу.

Нырнув под брезент, насквозь вымокший Сэм ринулся к вырытым из-под земли костям.

– Ты что делаешь? – воскликнул полицейский.

Но Сэм, не тратя время на ответ, открыл мешок и высыпал соль на кости калуса. Убедившись, что все кости покрыты солью, отвинтил крышку канистры.

– Собираешься сжечь кости, да? – спросил другой полицейский.

Его перебил врач:

– Постой, ты же говорил, что этим его не прикончить?

– Не прикончить, – ответил Сэм, облив кости бензином. Потом вытащил из кармана коробок спичек, чиркнул одной и бросил ее на кости. К счастью, яма была закрыта брезентом и внутри было сухо.

– Так зачем ты это делаешь?

Сэм откинул со лба мокрые волосы.

– Ну, есть такая пословица: что вас не убивает, все равно может сделать очень больно.

* * *

Часть душ сгорела, и Последние Калуса закричали.

Дух не понял, как это произошло, но боль была ослепляющей. Ему показалось, что калуса снова умирают один за другим, исчезая, как исчезали раньше от болезней и пуль чужеземцев.

Собрав все силы, дух Последних Калуса залатал дыру, восстанавливая свою целостность. Но это отняло у него время и силы и сделало уязвимым для мертвой души противника.

* * *

Краем глаза Дин видел, как Сэм бежит к «Импале» и возвращается с солью и бензином. «Узнаю своего брата», – мелькнуло у него в голове. Он гордился тем, что Сэму удалось освободиться, а еще больше – тем, что он тут же присоединился к схватке. Да, даже если сжечь кости, дух Последних Калуса не погибнет, но, вероятно, смысл в этом все-таки был. Призрак Калеба прошептал на ухо Дину: «Да, это ослабит мерзкую тварь. И, возможно, тогда нам удастся одержать верх».

Конечно же, Дин услышал рев пламени, когда вспыхнули облитые бензином кости, и почувствовал, как дух Последних Калуса слабеет. Он изменился даже внешне – стал меньше ростом, таким же, каким они впервые увидели его в номере Федреготтисов.

Воспользовавшись передышкой, Дин собрал воедино все, что мог использовать, – страсть и боль, упрямство и оптимизм, агрессию и миролюбие, отчаяние и надежду.

– Ну ладно, псих! Отсюда живым выйдет лишь один из нас, и это точно не ты!

«За американский народ»…

«За мою бедную Агнесс»…

«За всех парней, которые погибли на войне»…

«За маму с папой»…

«За всех туристок, с которыми я флиртовал»…

«За музыку»…

«За возбуждение от погони»…

«За Сэма»…

Дин вложил все силы в свой удар.

* * *

Бобби наблюдал за происходящим сквозь завесу дождя. Потоки воды лились с неба, стекали с козырька его бейсболки. После того, как Сэм пробежал обратно на площадку, голубое сияние вокруг духа Последних Калуса потускнело, а сам призрак стал меньше ростом. «Молодец, малыш», – подумал он. Фигура Дина налилась кроваво-багровым светом, и он нанес духу Последних Калуса еще один удар, очевидно, собрав последние силы.

От вопля Дина у Бобби кровь застыла в жилах. Но по сравнению с тем, как закричал дух Последних Калуса, он прозвучал как жалкий всхлип. Бобби показалось, что у него все внутри перевернулось от этого крика.

Сияние вокруг духа почти исчезло, его силуэт стал прозрачным.

Бобби бросил взгляд на демоницу. На ее губах блуждала хищная улыбка, волосы вновь заблестели, кровотечение остановилось, волдыри исчезли.

Лицо Дина застыло в напряжении и муке. И вдруг он закричал. Но не от боли, а от возбуждения, как кричат мастера боевых искусств, разбивая ребром ладони ледяные глыбы.

Потом Бобби ослепила вспышка света. Она была такой сильной, что он видел ее, даже зажмурившись и закрыв лицо руками.

Он надеялся, что этой вспышкой дух Последних Калуса разорвало на части.

Когда свет померк, Бобби заморгал, пытаясь прогнать прыгающие перед глазами пятна.

Дождь прекратился.

Сэм выглянул из-под брезента. За его спиной Бобби видел языки пламени.

Демоница стояла на тротуаре и улыбалась. Асфальт на месте пентаграммы был выжжен и разломан.

Дин стоял рядом с ней, уставившись в никуда.

Бобби двинулся к нему, окликнул:

– Эй, с тобой все в порядке?

Тут подбежал и Сэм:

– Дин?

– Нет-нет-нет, – остановила их демоница. И Бобби отлетел на тротуар.

Вскочив на ноги, Бобби увидел, что и Сэма отшвырнуло в сторону.

– Простите, мальчики, – сказала демоница, – но я с вами больше не дружу. Сила духа Последних Калуса теперь принадлежит мне, как и ваш драгоценный сосуд. Правда, Дин?

Дин все так же смотрел прямо перед собой.

– Пошла ты! – крикнул он, но Бобби видел, с каким трудом ему дались эти слова.

«К черту все», – подумал Бобби, вскинув «Кольт», и выстрелил в демона, мысленно попросив у Кэт прощения.

Пуля зависла в воздухе, не долетев до цели, а потом звякнула о мостовую.

– Неплохая попытка, малыш Бобби, но нельзя убить того, до кого не можешь дотянуться. Пошли, Дин. Заберем кое-что из твоего номера, и пусть начнется веселье!

Дин повернулся и, как робот, двинулся к «Импале».

Сэм закричал: «Дин!» и бросился к брату, но его снова отшвырнуло в сторону.

Подчиняясь воле демона, Дин сел за руль «Импалы», а Кэт – на пассажирское сиденье. Спустя мгновение машина развернулась и умчалась по Южной улице в сторону Дюваль. Бобби и Сэм бросились за ней, но не смогли догнать.

– Чертова стерва! – Благодаря амулету, который Бобби им дал и изображения с которого они вытатуировали у себя на груди, Дин и Сэм были защищены от вторжения демонов, но такой сильный демон все-таки мог контролировать тело Дина.

И они только что лишились единственного средства передвижения.

– Бежим, – сказал Сэм, устремляясь вслед за машиной. – До гостиницы не больше полутора километров.

Бобби пришлось последовать за Сэмом хотя бы для того, чтобы продолжить разговор:

– Сэм, это бессмысленно! Пока мы добежим, их уже и след простынет!

Но Сэм просто молча бежал вперед.

Бобби со стоном последовал за ним.

Глава 20

Добежав до Итон-стрит, Сэм порядком запыхался. Им с Бобби пришлось лавировать между туристами и посетителями баров на Дюваль, не спешившими уступить дорогу двум психам, которые неслись сломя голову по пешеходной улице.

По пути до Бобби дошло, почему у них есть шанс застать Дина и демона в «Нейлор Хаусе».

– Но, – задыхаясь от быстрого бега, заметил Бобби, – рассчитывать надо на худшее.

Если дойдет до худшего сценария, Сэму придется разобраться с этим, но он почти не сомневался, что «Федра» слишком много возомнила о себе, чтобы обратить внимание на сюрприз.

Когда они добрались до гостиницы, Сэм с облегчением увидел, что «Импала» все еще стоит рядом с «Нейлор Хаусом». Ники с Бодж сидели у стойки администратора и читали. Лежавший на полу Снупи при их появлении вскочил и подбежал, надеясь получить порцию поглаживаний.

– М-м-м, Сэмиус, осторожнее, – улыбнулась Сэму Бодж. – Дин притащил в номер горячую штучку и наверняка хочет побыть с ней наедине.

Не собираясь вдаваться в подробности, Сэм что-то промычал в ответ, обошел путавшегося под ногами бобтейла и устремился к выходу на задний двор. Бобби следовал за ним по пятам.

Сэм снова выдохнул, когда увидел, что снаружи у их бунгало никого не видно. Одним прыжком он вскочил на крыльцо и распахнул дверь, но входить не торопился.

Дин все еще стоял как манекен, но, по крайней мере, он улыбнулся ему.

– Рад видеть тебя, Сэмми.

– Взаимно, – ответил Сэм.

Кэт кинулась к двери, но остановилась как вкопанная под Печатью Соломона, которую Дин и Сэм нарисовали на потолке, как только вернулись из «Хайатта».

О печати они узнали от Бобби. Это была ловушка для демонов – круг, из которого не может выбраться оказавшийся внутри слуга тьмы. Обычно охотники использовали ее, чтобы удержать демона во время обряда экзорцизма.

Что Сэм и собирался сделать.

Кэт догадалась о его намерениях и закричала:

– Ты не посмеешь! Я убью твоего брата! Если ты не снимешь Печать, я сломаю ему шею!

Сэм ответил единственно возможными словами:

– Regna terrae, cantate Deo, psallite Domino qui fertis super caelum caeli ad Orientem Ecce dabit voci Suae vocem virtutis, tribuite virtutem Deo.

– Если бы ты могла убить его, то давно бы уже убила, – заметил Бобби. – А значит, ты этого не можешь.

– Думаешь, я не могу прикончить этого болвана?

Когда-то для изгнания демона Сэму нужен был дневник отца, но он уже столько раз проводил этот обряд, что мог бы повторить заклинание, даже не просыпаясь.

– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica. Ergo draco maledicte et omnis legio diabolica adjuramus te cessa decipere humanas creaturas, eisque aeternae Perditionis venenum propinare.

Из глаз, рта и ушей Кэт повалил дым.

– Нет! Так это не закончится! Я вам не позволю!

– Прости, сестричка, – сказал Дин. – Думаю, я тебе не по зубам. Если прикончишь меня без разрешения того, с кем имела дело демон перекрестка, то попадешь в переплет.

– Vade, Satana, inventor et magister omnis fallaciae, hostis humanae salutis. Humiliare sub potenti manu dei, contremisce et effuge, invocato a nobis sancto et terribili nomine, quem inferi tremunt. Ab insidiis diaboli, libera nos, Domine. Ut Ecclesiam tuam secura tibi facias libertate servire, te rogamus, audi nos. Ut inimicos sanctae Ecclesiae humiliare digneris, te rogamus, audi nos.

Кэт упала на пол, потом вскочила и влепила Дину пощечину, от которой тот не смог увернуться.

– Отличная попытка, девочка. Но только не после того, через что мне пришлось пройти. Подумаешь, какая-то стерва ударила меня по щеке!..

– Нет! Не-е-ет!

Сэм улыбнулся и закончил заклинание:

– Ut inimicos sanctae Ecclesiae te rogamus, audi nos. Terribilis Deus de sanctuario suo. Deus Israhel ipse truderit virtutem et fortitudinem plebi Suae. Benedictus Deus. Gloria Patri.

На слове «Patri» голова Кэт запрокинулась, изо рта у нее пошел черный дым, который исчез в Печати Соломона на потолке.

Девушка без сознания упала на пол.

Дин, который наконец мог двигаться, встал рядом с ней на колени и проверил пульс.

– Она жива, но ее нужно отвезти в больницу.

– Я отвезу, – вызвался Бобби. – Меня полиция не разыскивает, так что…

– Можно попросить Ники и Бодж позаботиться о ней, – предложил Дин.

Сэму эта идея не очень понравилась.

– Ты уверен?

– Поверь, Сэмми, на них можно положиться.

Бобби пошел к стойке администратора.

– Я скажу им.

– Ладно. – Сэм мгновение помедлил, а потом посмотрел на старшего брата. – С тобой все в порядке?

– Если честно, Сэмми, это был очень странный опыт. Я не все помню… Обрывки воспоминаний и вспышки эмоций и… – Дина передернуло. – В общем, как-то так. – Он поднялся на ноги. – Спасибо, что сжег кости.

Сэм пожал плечами.

– Кто-то ведь должен был спасти твою задницу. – Пытаясь победить зевоту, Сэм продолжил: – Не знаю, как ты, Дин, а я готов проспать целый год.

– А я нет. Я на взводе.

– Мне так и показалось. – Сэм внимательно посмотрел на Дина и только тут заметил, что волосы у него на голове стоят дыбом. – Вообще-то, ты и выглядишь немного… взвинченным.

Дин нахмурился и взглянул на себя в зеркало.

– Господи боже. – Он попытался пригладить волосы, но они его не слушались.

Сэм усмехнулся:

– Да ладно, оставь. Сойдешь за хиппи.

– Ну да, конечно. Мы же не в Лондоне и на дворе не 1985 год. Вот черт. – Дин вздохнул. – Ладно, черт с ними. Я только что спас человечество от духа давно исчезнувшего индейского племени. И заслужил кружку пива. Или даже целых шесть. Ты идешь?

Судя по настроению Дина, его присутствие брату только помешает, и Сэм ответил:

– Пожалуй, нет. Ты иди, а я дождусь, пока «скорая» заберет Кэт.

– Ладно. – Дин взглянул на девушку. – С ней все будет в порядке.

– Наверное. Смотря что она будет помнить. Мы-то с тобой к такому уже привыкли.

– Нет, – ответил Дин. – Такого со мной еще не случалось. В моей голове одновременно были сотни разных людей. – Он вздрогнул. – И знаешь что? Хемингуэй и правда тот еще засранец.

* * *

Когда Дин проснулся, ему показалось, что накануне его переехал грузовик.

Ослепительный солнечный свет лился в окно бунгало в «Нейлор Хаусе», а правый глаз готов был вывалиться от боли. Во рту пересохло.

Он сел на кровати и только тогда понял, что он в ней не один.

Несколько секунд он тупо смотрел на обнаженную девушку, а потом, наконец, начал что-то вспоминать.

– Ах, да…

Он вернулся в «Капитана Тони». Там снова играла группа Grande Skim Latte, и Дину вновь посчастливилось познакомиться с девчонкой. Кажется, ее звали Бесс.

«Нет же, балда, ее звали Марта». Покачав головой, он подумал: «Или Агнесс? Марти? Джин? Сью?»

Это были имена всех тех людей, которых любили призраки, побывавшие у него в голове во время схватки с Последними Калуса. Воспоминания потихоньку стирались, но имена он помнил хорошо, и неудивительно, весь с ними были связаны по-настоящему сильные чувства.

Девушка, чьего имени он не помнил, выглядела во сне очень соблазнительно. Она спала на боку, и Дин скользнул взглядом по изгибу ее бедра. Руками она обнимала подушку. Обрывки воспоминаний о прошлой ночи проносились у Дина перед глазами: он танцевал с ней медленный танец под «Wonderful Tonight» Клэптона, уговорил ее повесить лифчик на стену и наблюдал, как она снимает его и вытаскивает из-под футболки. Они что-то пили, а потом пошли в «Нейлор Хаус» и занялись сексом.

В дверь осторожно постучали, но даже от этого тихого звука голова Дина едва не взорвалась. За дверью стоял Сэмми. Найдя трусы, Дин натянул их и вышел на крыльцо, прикрыв за собой дверь. Прижав палец к губам, он прошептал:

– Она еще спит.

Сэм хотел что-то сказать, но передумал.

– Только что Бобби звонил из больницы. Сказал, что с Кэт все в порядке. Она говорит, что ничего не помнит.

– Ну и прекрасно. – Дин знал по опыту, что у большинства одержимых воспоминания остаются. И это мучает их всю жизнь. Но, может быть, Кэт сумела задвинуть воспоминания подальше.

– И еще я говорил с офицером Монтроузом. В отчетах о прошлой ночи они с коллегами спишут все на ураган. Расследование официально будет продолжаться, чтобы политики не возмущались, но, разумеется, дело так и останется нераскрытым.

– Вот и хорошо. Значит, нам тут больше делать нечего?

– Не совсем так, – раздался голос у него за спиной.

Обернувшись, Дин увидел призрак капитана Нейлора.

– Капитан! – Дин нахмурился. – Вы все еще здесь, и в полном сознании!

– Чего не скажешь о вас, мистер Винчестер. – Нейлор улыбнулся. – Надеюсь, вы покончили с отвратительным блудом и готовы завершить свою часть сделки?

– М-м-м… да, конечно. – Дин заморгал, пытаясь окончательно проснуться. – Мне нужно принять душ и сказать «сайонара» своей подружке. Давайте встретимся у орехового дерева, где вас похоронили. Скажем, через час.

– Договорились, – ответил Нейлор.

* * *

Через час Дин проводил девушку, имени которой так и не вспомнил, а спросить постеснялся. Хотя она тоже не называла его по имени. Пока Дин принимал душ, Сэм объяснил Ники и Бодж, почему им придется выкопать яму рядом с грецким орехом.

Когда Дин вышел из душа, после которого его волосы, слава богу, лежали как обычно, и оделся, из больницы вернулся Бобби, и они втроем принялись копать под деревом. Наконец, они обнаружили останки капитана.

– А где же гроб? – спросил Сэм.

– Это было мое пожелание, – раздался голос Нейлора. – Я хотел, чтобы мои останки стали удобрением для сада.

Бодж, которая принесла им кувшин воды со льдом, сказала:

– И не напрасно, капитан. Сад просто прекрасный.

Ники тоже подошла к ним.

– Жаль, что вы не хотите остаться. Настоящее привидение – отличная реклама для гостиницы!

Дин встал на колени и садовой лопаткой очистил кости Нейлора от земли.

– Все это так неприятно, – заметил Нейлор. Дина ситуация только забавляла.

Сэм посыпал кости солью, а Бобби облил их бензином. Дин готов был уже щелкнуть зажигалкой и поджечь останки капитана, но что-то заставило его остановиться. Ему еще никогда не приходилось делать этого по просьбе самого призрака.

– М-м-м… кто-нибудь хочет что-то сказать? – спросил он смущенно.

– Я хочу, мистер Винчестер, – откликнулся Нейлор. – Нечасто выпадает возможность высказаться на собственных похоронах.

Убрав зажигалку в карман, Дин сказал:

– Тогда говорите.

– Не знаю, заслужил я рай или нет. Кажется, в чистилище я уже свое отбыл, ведь я так долго был привязан к этому дому. Но сейчас, благодаря вам, добрые люди, я, наконец, обрету покой. Независимо от того, куда дальше отправится моя душа, могу сказать, что моя жизнь, вернее, моя жизнь после смерти, изменилась к лучшему после встречи с вами, молодые люди. Вы самоотверженно сражались. Горжусь знакомством с вами, господа Винчестеры, и надеюсь, что вы останетесь лучом надежды в этом темном мире.

Дин не ожидал, что старик так расчувствуется. Он сказал:

– Думаю, нет никаких сомнений в том, куда отправится ваша душа, капитан. Знакомство с вами – большая честь.

Нейлор молча кивнул.

Оглянувшись на остальных, Дин достал зажигалку, щелкнул ею и наклонился к могиле, чтобы поджечь кости.

Спустя несколько секунд языки пламени заплясали на останках. Нейлор растаял в воздухе.

– Покойтесь с миром, капитан, – сказал Дин.

* * *

Они хотели ненадолго задержаться на острове, но Сэм напомнил Дину, что в Ниа-Бей, штат Вашингтон, каждый год десятого января странным образом исчезают люди. Если они поедут прямо сейчас, то как раз успеют к нужной дате в прибрежный городок, который находится довольно далеко от Ки-Уэст, в континентальной части США.

Попрощавшись с Ники, Бодж, Снупи, который облизал Дину все лицо, и Япетом, который подарил каждому из них по стихотворению, Дин с Сэмом отвезли Бобби в аэропорт, откуда он улетал в Су-Фолс.

– Отличная работа, парни, – сказал Бобби, обнимая их на прощание. Дин не любил телячьи нежности, но для Бобби делал исключение.

Бобби пошел к стойке регистрации, а братья отправились на «Импале» в сторону трасы А1 и на север, через все острова.

– Знаешь, – начал Сэм, когда они въехали на «Мост семи миль», – остальные призраки, скорее всего, тоже все еще слишком активны. Ведь Нейлор сохранил сознание даже после того, как мы изгнали демона.

– Значит, Хемингуэй продолжит вышвыривать из своего дома любителей кошек? – с улыбкой отозвался Дин.

– А Трумэн будет играть в покер в Маленьком Белом доме. И черт знает, что еще. Ну, зато агентство с экскурсиями по домам с привидениями сможет поправить свои дела после тех двух убийств.

– Точно. – Дин потянулся к бардачку, где хранились кассеты. Легкий ветерок ерошил его волосы.

– Спасибо, что спас мне жизнь.

– Тебе спасибо, – отозвался Сэм. – Ты же знаешь, что я не остановлюсь.

– Знаю. – Дин вздохнул. – Ну, может быть, лошадь и заговорит.

– Что?

– Неважно. – Он нашел кассету и засунул в магнитолу.

В «Импале», мчавшейся прочь от Флорида-Кис, зазвучали первые аккорды «Кареглазой девчонки» Вана Моррисона.

От автора

Если вы читали мою предыдущую книгу по сериалу «Сверхъестественное» – «Nevermore. Никогда», то знаете, что я сопроводил ее списком песен. Из-за лени, а еще чтобы вы купили предыдущую книгу, я не буду повторять тут этот список, а просто скажу, что он звучал у меня в голове, когда я писал текст «Острова костей».

К тем песням мне бы хотелось добавить еще:

The Animals: «House of the Rising Sun»

Asia: «Heat of the Moment»

Bachman Turner Overdrive: «You Ain’t Seen Nothin’ Yet»

The Band: «Don’t Do It» (версия из мюзикла Rock of Ages или из фильма The Last Waltz)

Boston: «Don’t Look Back», «Foreplay/Long Time»

Creedence Clearwater Revival: «Run Through the Jungle»

The Charlie Daniels Band: «The Devil Went Down to Georgia»

The Doobie Brothers: «Long Train Runnin’»

Huey Lewis and the News: «Back in Time»

John Fogerty: «Eye of the Zombie»

Screamin’ Jay Hawkins: «I Put a Spell on You»

Jethro Tull: «Pibroch (Cap in Hand)», «Some Day the Sun Won’t Shine for You», «Valley»

Van Morrison: «Brown-Eyed Girl»

Queen: «Fat-Bottomed Girls», «One Vision»

Billy Squier: «The Stroke»

The Temptations: «Ball of Confusion (That’s What the World is Today)»

Tom Waits: «Gun Street Girl», «Mr. Siegal», «Tango Till They’re Sore»

Есть еще один музыкант, которого я впервые услышал перед выступлением Марка Нопфлера. Его зовут Пол Торн.

С его произведениями вы можете познакомиться на сайте www.paulthorn.com. Каждый раз, когда я слушаю его музыку, а особенно потрясающий альбом Mission Temple Fireworks Stand, то получаю сверхъестественное удовольствие. Так что рекомендую и вам послушать его.

И, наконец, чтобы ощутить колорит Ки-Уэст, советую послушать все альбомы Майкла Макклауда (www.michael-mccoud.com), а также Black and Skabuddah (www.blackandskabuddah.com). Макклауд почти каждый день выступает в баре «У причала» и является «достопримечательностью» Ки-Уэст. Он написал «Песню Республики Конк», слова из которой стали эпиграфом к этой книге. А Black and Skabuddah – пара из Нью-Йорка, они играли в моем любимом баре «Капитан Тони», а сейчас выступают в «Пьяном Джо». Я часто бывал в Ки-Уэст, и их музыка каждый раз напоминает мне об этом прекрасном острове.

(Нет, Джимми Баффетт в мой список не попал).

Кит Р. А. ДеКандидо

Нью-Йорк, январь 2008 года

Благодарности

Искренние благодарности: моим замечательным издателям Джону Моргану, Крису Черази и Эмили Крамп. Моему не менее замечательному агенту Люсьен Дайвер. Эрику Крипке, Бену Эдлунду, Джону Шибану и потрясающей Сэре Гэмбл и другим сценаристам, которые еженедельно пишут о приключениях Сэма и Дина Винчестеров из сериала «Сверхъестественное». Джареду Падалеки, Дженсену Эклзу и Джиму Биверу, которые играли Сэма, Дина и Бобби.

Спасибо многочисленным интернет-ресурсам, посвященным «Сверхъестественному», начиная с официального сайта supernatural.warnerbros.com и заканчивая Super-wiki по адресу supernatural.oscillating.net и статьям, посвященным «Сверхъестественному» на Википедии, а также интернет-пользователям, которые поддерживают, обсуждают, анализируют и просто любят сериал, в особенности участникам сообществ в «Живом Журнале» и на форумах TV.com, TelevisionWithoutPit.com и в клубе FaNily (spnfanily.yuku.com). Также я очень благодарен за информацию сайту Дома-музея Хемингуэя (www.hemingwayhome.com), бара «Бык и Свисток» (www.thebullandwhistle.com) и Малого Белого дома (www.trumanlittlewhitehouse.com), а также официальному сайту Эрнеста Хемингуэя (www.ernesthemingway.com). Огромное спасибо работникам общественной библиотеки Ки-Уэст, где я нашел информацию о жизни спасателей и об индейцах племени калуса, а также художнику Теодору Моррису за его рисунки калуса (которые можно увидеть на сайте www.floridalosttribes.com). И, наконец, мои благодарности Рейчел, также известной под псевдонимом RaeSofSunshine, которая описала в своем блоге raesofsunshine.blogspot.com ритуал экзорцизма, показанный в сериале.

Спасибо моим бета-ридерам за бесценную обратную связь: Констанс Кочрэн, Каре Кокс, Джен Кроуфорд, Грейс-Энн Андреасси ДеКандидо, Хайди Эллис, Марине Франтс, Николасу Найту (автору превосходного «Путеводителя по “Сверхъестественному”: 1 и 2 сезоны») и Лесли МакБейну. И спасибо всем читателям, которые писали мне письма после выхода «Nevermore. Никогда». Надеюсь, продолжение вам понравится…

Также благодарю киоши Пола и всех остальных в додзё за то, что оживили мои тело и дух.

И спасибо моим близким – людям и кошкам – за все.

Кит Р. А. ДеКандидо

Об авторе

Это вторая книга Кита Р. А. ДеКандидо по вселенной сериала «Сверхъестественное», которая вышла после изданного в 2007 году романа «Nevermore. Никогда». Кит Р. А. ДеКандидо – автор более тридцати романов и множества рассказов, повестей, комиксов, эссе и электронных книг. Большинство книг написано им по сериалам и компьютерным играм: «Звездный путь» (из недавнего – «Клингонская империя», «Горящий дом», «Мириады вселенных» и «Выпотрошенный мир», а также книга комиксов для второй мини-серии «Инопланетный прожектор», рассказывающая о клингонах), «CSI: Место преступления Нью-Йорк» («Четыре стены»), «Баффи – истребительница вампиров» («Затмение», «Бессмертные»), «Варкрафт» («Круг ненависти»), «Доктор Кто» (антология «Короткие поездки», «Место назначения – Прага» и «Качество лидерства»), «Старкрафт» («Нова» и ее продолжение), «Обитель зла» (новеллизации всех трех фильмов), «Человек-паук» («Вниз по трущобам») и др.

Его самостоятельные работы в основном относятся к миру его романа «Обитель драконов», вышедшего в 2004 году. Кит Р. А. ДеКандидо также занимается музыкой, играет на ударных в пародийной группе «Рыцари Буги». Он большой поклонник классического рока (Дин Винчестер одобрил бы список его любимых песен в iTunes), а еще он обладатель коричневого пояса по карате кенши-кай и фанат бейсбольного клуба «Нью-Йорк Янкиз». Узнать больше о писателе можно, заглянув на его официальный сайт DeCandido.net, почитав его утомительные словоизлияния в живом журнале kradical.livejournal.com или написав ему на электронную почту keith@decandido.net.

Примечания

1

Канноли (конноли) – традиционный сицилийский десерт, вафельная хрустящая трубочка с начинкой из сыра маскарпоне, взбитого творога или рикотты с добавлением различных сиропов.

2

Священная Римская империя – государство, существовавшее в период с 962 по 1806 год.

3

Джеймс Кливленд (Джесси) Оуэнс – знаменитый американский легкоатлет, занимавшийся спринтерским бегом и прыжками в длину, четырехкратный олимпийский чемпион и мировой рекордсмен.

4

Сигил – символ (или комбинация нескольких символов), обладающий магической силой. Сигилы широко использовались магами и алхимиками для вызова духа или демона и подчинения их своей воле.

5

На этот раз братья Винчестеры выбрали псевдоним по имени рок-музыканта Стива Уинвуда (Steve Winwood).

6

Город Нью-Йорк в штате Нью-Йорк.

7

Строчка из песни, звучавшей в фильме «Охотники за привидениями».

8

Обыгрывается диалог Бэтмена и Робина: костюм Робина включает в себя короткие зеленые штаны.

9

«Форт Апач, Бронкс» (Fort Apache the Bronx) – американский фильм 1981 года.

10

Университет Нотр-Дам (University of Notre Dame du Lac) – католический частный элитный университет, основан в 1842 году французским священником Эдвардом Сорином. Университет находится в городе Саут-Бенд (Индиана) в США, в двух часах езды от Чикаго.

11

Скотт Муни был большим поклонником Вана Моррисона и часто ставил его записи в эфире. Он называл себя Скоттсо (Scottso), и как-то пошутил, что в песне «Караван» Моррисон поет именно «Scottso», а не it’s got soul («у него есть душа»).

12

Ранчо Джорджа Лукаса в Калифорнии.

13

Star Wars Insider – официальный журнал вселенной «Звездных войн».

14

Джон Мейолл и Берни Уотсон (John Mayall, Bernie Watson) – участники группы John Mayall & Bluesbreakers, исполняющей музыку в жанре блюз.

15

«Братья Вентура» (The Venture Bros.) – американский мультфильм о двух братьях, которых объединяет страсть к приключениям.

16

Алистер Кроули – поэт, писатель, мистик. Был известен как черный маг и сатанист XIX–XX веков, один из идеологов оккультизма и сатанизма.

17

Ян Гарольд Брунванд – американский фольклорист, антрополог и писатель, популяризатор понятия «городская легенда».

18

Г. Р. Гигер – швейцарский художник, представитель фантастического реализма, наиболее известный своей дизайнерской работой для фильма «Чужой».

19

Grand Concourse – большое сборище, толпа (англ.).

20

Имеется в виду стихотворение Raven – «Ворон», а футбольный клуб назвали Baltimore Ravens.

21

Джон Эдвард – знаменитый американский медиум и ведущий телепрограммы «Путешествие в неизведанное».

22

«Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета» – единственный оконченный роман Эдгара По (1838). Считается одним из самых спорных и загадочных его произведений.

23

Роберт Плант – один из участников рок-группы Led Zeppelin.

24

Стив Перри – американский певец, работал с группой Journey.

25

«Здесь был Килрой» – рисунок-граффити, пользовавшийся огромной популярностью в англоязычных странах Запада с начала 1940-х и до конца 1950-х годов и ставший частью массовой культуры того времени.

26

«Театр шедевров» (Masterpiece Theater) – американская телеантология, включающая в себя фильмы по мотивам классических произведений английской литературы и биографий знаменитых людей.

27

«Спросите Дживса» (Ask Jeeves) – именно так раньше называлась поисковая система ask.com. Ее название отсылает к произведениям П. Г. Вудхауса.

28

Дерек Джитер – американский бейсболист, шорт-стоп, отыгравший двадцать сезонов в Главной лиге бейсбола (МЛБ) за «Нью-Йорк янкиз».

29

Голем – мифологическое существо, созданное и оживленное магом.

30

Цитата из фильма «Франкенштейн» (1931).

31

Персонаж серии комиксов об офисной жизни.

32

Американский телесериал о работе сотрудников криминалистической лаборатории Лас-Вегаса.

33

Имеется в виду Уильям Райкер – персонаж научно-фантастического телевизионного сериала «Звездный путь: Следующее поколение».

34

Арчи Лич – настоящее имя англо-американского актера Кэри Гранта, который стал воплощением остроумия и невозмутимости.

35

Мэрион Моррисон – настоящее имя американского актера Джона Уэйна, которого называли «королем вестерна».

36

Перевод с английского В. Я. Брюсова.

37

Боязнь открытых пространств.

38

Первая винтовка под патрон. 30-06 Springfield, который отлично подходит для охоты на опасных хищников.

39

Оззи Осборн и Гизер Батлер – участники группы Black Sabbath.

40

Священный текст движения святых последних дней, который, по мнению верующих, содержит писания древних пророков, живших на Американском континенте.

41

Популярная американская писательница, автор детективов.

42

Гигантский дровосек, персонаж американского фольклора. По легенде, Пол Баньян случайно вырыл Большой каньон, когда шел и тащил за собой топор.

43

Медведь Смоки – талисман службы леса США.

44

Республика Конк – виртуальное государство, основанное в 1982 году мэром города Ки-Уэст на архипелаге Флорида-Кис, США.

45

Малый Белый дом – зимний Белый дом президента Гарри Трумэна, в котором он провел в общей сложности 175 дней за 11 визитов.

46

American Bandstand – американская музыкальная телепередача (1952–1989). На телешоу выступали музыканты с самыми популярными на тот момент песнями.

47

American Idol – американское телешоу на телеканале FOX, соревнование на звание лучшего начинающего исполнителя в США.

48

Неуклюжий новобранец Гомер Куча – один из персонажей фильма Стэнли Кубрика «Цельнометаллическая оболочка».

49

Отсылка к 21-й и 22-й сериям 2-го сезона сериала «Сверхъестественное».

50

Отсылка к 8-й серии 3-го сезона сериала «Сверхъестественное».

51

Одно из сленговых названий марихуаны.

52

Отсылка к 1-й серии 3-го сезона сериала «Сверхъестественное».

53

Дана Скалли – скептичная напарница агента Фокса Малдера, персонаж сериала «Секретные материалы».

54

Бастофер Джонс – один из персонажей бродвейского мюзикла «Кошки».

55

Отсылка к 16-й серии 2-го сезона сериала «Сверхъестественное».

56

Эта история рассказана в книге Кита Р. А. ДеКандидо «Сверхъестественное. Nevermore. Никогда».

57

«Фишка дальше не идет» – фраза, связанная с игрой в покер. Президент Г. Трумэн сделал ее своим девизом.

58

Билли Барти (1924–2000) – американский актер очень маленького роста.

59

Уильям Луис Петерсен – американский актер и продюсер. Наиболее известен по роли судмедэксперта в телесериале «C.S.I.: Место преступления».

Content

Джефф Мариотт, Кит Р. А. ДеКандидо
Сверхъестественное. Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей

Никогда

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечание автора

Благодарности

Об авторе

Ведьмино ущелье

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Благодарности

Об авторе

Остров костей

Первый пролог

Второй пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

От автора

Благодарности

Об авторе

Примечания