Иван Фаатович

Убить Первого. Том 3

Глава 61. Тучи сгущаются

* * *

Последний проблеск дневного света исчез за горизонтом и ночь, вступая в свои права, укрыла город одеялом мрака. Стихли разговоры солдат под внешней стеной и лишь редкие перешептывания часовых, да тихое потрескивание дров в догорающем костре посреди лагеря нарушало ночную тишину. Седой мужчина сидел у огня и потерянно смотрел на пламя, покачиваясь взад-вперёд. Тран до сих пор не мог поверить, что кошмар, в котором он жил последние полгода, наконец, закончился. В его голове вихрем проносились воспоминания всех дней, что он провёл в обезьяньем племени. Поход через Туманную чащу к Ледяному пику и странной чёрной башне… а потом он вдруг обнаружил себя на холме. Неподалёку от Города. Но… как он там оказался? Этого Тран до сих пор не мог понять.

Мужчина нахмурился. Его усталый разум судорожно пытался вспомнить, что же случилось в башне, но, как бы он не старался, ничего не выходило. Последнее, что он видел прежде, чем очнуться на холме — два огромных ярко-жёлтых глаза на кошачьей морде. На морде, принадлежавшей существу, которого Тран искренне надеялся никогда больше не встретить. Чёрный Мао. Так его называл Хого… вожак-рысь, которого почему-то боялись даже огромные медведи.

Тихие, шаркающие шаги отвлекли мужчину от воспоминаний. Обернувшись на звук, он увидел, как из непроглядной ночной тьмы на свет вышел лысый воин. Его лицо было покрыто множеством ссадин и кровоподтёков, а взгляд был наполнен такой неприкрытой злобой и ненавистью, что увидев его, седой невольно отшатнулся. Однако, Ло не обратил на это внимания. Он лишь приглашающе махнул рукой и пошёл прямо к воротам. Несколько долгих секунд Тран сидел на месте, не в силах понять намерений этого странного воина, но вдруг его взгляд остекленел. В его голове как будто что-то щёлкнуло и он, резво поднявшись, послушно побрёл вслед за лысым.

Тем временем, в самом сердце города, резиденции градоначальника, Ли Джоу мерял шагами свой роскошный кабинет. Сцепив руки за спиной, он наворачивал круги вокруг стола, что делало его похожим на огромного злобного филина. Даже после долгого рабочего дня глава города никак не мог успокоиться. Раз за разом он возвращался в воспоминаниях к тому злополучному заседанию городского совета, вновь и вновь прокручивал в голове слова патриарха Морето и этого ублюдка Ганна, которые парой ловких фраз обернули его речи против него же.

«Такого закона не существует… как можем мы наказать тех, кого сами вызвали… вы ошибаетесь, уважаемый глава» — звучали в голове мужчины полные скрытой издёвки, да подчёркнутой вежливости слова его дражайших благородных товарищей. Громко засопев, он резко остановился и, с трудом удержавшись от того, чтобы разнести что-нибудь на куски, тяжело рухнул в кресло.

Несмотря на то, что сейчас патриарх клана Джоу был известен, как невероятно спокойный и сдержанный, словно камень, которым он управлял, те, кто помнил его молодым, знали, что Ли был и остался невероятно гордым, властолюбивым и самоуверенным человеком. Тех, кому действительно удавалось пробиться сквозь каменную броню спокойствия и задеть его за живое, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и потому нужно было отдать должное мастеру Ганну и делегации изгнанников — их тандем переплюнул всех в этом списке. Патриарх был в бешенстве.

Уже очень давно Ли Джоу не испытывал такого унижения! Морето с Ганном посмели не только открыто выступить против него, но ещё и выставить полным дураком, который мало того, что не заботится о жителях Города, так ещё и не знает собственных законов! А ведь он только-только сумел заручиться полной поддержкой этих никчёмных идиотов из мелких семей! Ещё никогда полная власть над Городом не была так близко, хватило бы ещё одного сообщения от разведки, чтобы напугать их до дрожи очередным «великим нашествием тварей», чтобы получить чрезвычайные полномочия… но теперь, после такой демонстрации они начнут сомневаться.

Ли грязно выругался, привстал и, замерев на несколько мгновений, шумно выдохнул и опустился обратно, оперевшись на спинку кресла. Мужчина положил руку на столешницу и быстро начал барабанить по ней толстыми пальцами, полностью погружённый в свои мысли. Его дражайшие братья-основатели проснулись очень не вовремя и, очевидно, таким вот нехитрым образом напомнили ему его место. Одного из, но ни в коем случае не самого главного, и это «напоминание» выводило мужчину из себя ещё больше, чем слова грязного простолюдина, который послал его к Первому.

— И это не просто напоминание, — пробормотал он себе под нос, — нет, это предостережение.

А ведь буквально несколько часов назад Аро, который и привёл изгнанников в город, докладывал ему о странном контракте молнии… о четвёртом контракте. Ли Джоу сглотнул, припомнив жуткий взгляд чужеземного воина, которым тот одарил его в зале суда. Вспомнил о волнениях среди черни, и по спине мужчины пробежала орда мурашек, остатки волос на лысеющей голове зашевелились в ужасе. Громко засопев, он вздрогнул, с большим трудом прогоняя зарождающийся в глубине души страх.

— Так вот, что вы задумали… — пробормотал он, всё ещё не в силах поверить своей собственной ужасной догадке, — это… это уже слишком даже для мести за своих. Предатели… Слуга! Хана ко мне! — рявкнул он, откинувшись на спинку кресла.

Сложив руки на животе, глава уставился на пустую вазочку, в которой когда-то лежали его любимые сушеные яблоки. Кипящая внутри злость обратилась холодной яростью, на лице мужчины заиграли желваки, а пальцы впились в кожу рук так сильно, что пошла кровь. Ли Джоу всё ещё не мог переварить эту жуткую новость, не мог понять, как благородные воины, которых он знал не один десяток лет, могли принести в жертву собственную гордость и опуститься до союза с чернью, изгнанниками и чужаками. Неужели, он действительно зашёл настолько далеко в своей борьбе? Или это последний, отчаянный шаг агонизирующего колосса, направленный лишь на то, чтобы любой ценой усложнить ему жизнь? Шумно засопев, Ли Джоу прикрыл глаза. Он мог бы понять интригу с другими семьями, даже отправку его товарищей на смертельные задания… но не союз с чернью. В его глазах такой поступок был столь же подлым и гнусным, как убийство собственной матери. Он попирал все заветы Основателей и угрожал положению Великих семей. А потому, не заслуживал прощения. Вздохнув, глава города мысленно вынес приговор своим врагам.

Ровно через двадцать минут в дверь кабинета постучали. Дождавшись разрешения хозяина, гость вошёл внутрь и глубоко поклонился.

— Глава, — уважительно произнёс широкоплечий мужчина с жутким шрамом через всё лицо. Выпрямившись, он сделал два шага вперёд и остановился напротив стола, возвышаясь над своим патриархом подобно горе.

— Хан, — тепло улыбнулся толстяк Ли. Стоящий перед ним воин был гордостью клана Джоу. Сильнейший боец, в совершенстве овладевший силой контракта Земли, он был всего лишь на два ранга ниже в развитии, чем Ганн. Казалось бы, каких-то жалких два шага, но эти два шага давным-давно превратились в неодолимую пропасть. Однако, Ли не терял надежд и упорно продолжал всеми силами помогать Хану, покупал камни атры и всякие снадобья, в тайне надеясь, что когда-нибудь великий клан Джоу обретёт своего могущественного мастера, как Ганн или Горан.

— Кого мне отправить «на важное задание» в этот раз? — криво ухмыльнувшись, поинтересовался мужчина.

— Пока никого. Для тебя будет другое поручение, даже более важное, — проговорил патриарх, ухмыляясь, — помниться, ты хотел отомстить этой мерзавке Джине, верно? Слушай, что нужно сделать…

***

Светало. Тихо шуршали кроны яблонь в саду и прохладный утренний ветерок легонько трепал волосы медитирующего под деревом юноши. Вот уже несколько часов Эдван сидел здесь, в полном одиночестве, размышляя над тем, что видел во сне. К нему снова вернулись видения прошлого, и на этот раз они были куда более подробными, чем раньше. К счастью, этой ночью обошлось без смерти от лап медведя. В этот раз он всего лишь увидел, как таинственный мастер в белых одеждах рассказывал ученикам о магических знаках…

— Запомните! Начертание символов — это не просто полезное умение, которым можно похвастаться перед старшими, — прокручивал Эдван в голове слова великого мастера, — это умение настолько же важное, как сила тела, или прочность сосуда души! И те из вас, кто решил всерьёз идти путём атры, очень скоро почувствуют это на собственной шкуре, ибо ни одно смертное оружие не способно выдержать силы одарённого на уровне пруда, как и ни один простой доспех не сдержит натиска твари такой же силы. И лишь благодаря словам творца и магическим знакам мы можем создать по-настоящему могучее оружие…

Открыв глаза, парень по-новому взглянул на костяной меч, что лежал рядом с ним на земле. Коснувшись гладкого белого клинка, он тепло улыбнулся, вспоминая, сколько сражений они прошли вместе в его прошлой жизни. Лаут нежно провёл пальцами по рукояти, чувствуя каждую неровность, каждую линию из десятка магических знаков, которые Арман Шатт лично вырезал на нём давным-давно. До этого момента юноша даже не подозревал, насколько могучее оружие попало к нему в руки. Смысл магических знаков и слов творца на нём ускользал от него раньше, но теперь… после сегодняшней ночи он, наконец, кое-что вспомнил. Вспомнил, и невольно ужаснулся. По своей мощи этот клинок уступал только булаве Агнара, но, увы, реализовать всю его силу Эдван не мог. В конце концов, он только-только прорвался на вторую ступень. Лишь в руках мастера уровня Озера этот невзрачный на вид короткий меч мог раскрыть весь свой потенциал.

— Похоже, мне ещё предстоит очень многое вспомнить, — задумчиво произнёс юноша, с сожалением отложив оружие.

Он вновь погрузился в медитацию, стараясь проникнуть в глубины собственной памяти и вытянуть оттуда всё, что он только помнил о магических знаках. Особенно тех, которые служили для усиления оружия и доспехов. Перед глазами проносились обрывки снов о прошлом, которые он уже видел когда-то, уроки мастера Ганна, воспоминания о сражении в горах… и создании клинка из самой крупной кости поверженного противника. Лишь через час упорного копания в своей памяти Эдвану ценой сильной головной боли удалось вытянуть оттуда кое-какие знания о магических знаках. Увы, в прошлой жизни он не был особо сведущ в использовании символов и знания, которые парню удалось с таким трудом выудить, служили в основном для создания простых и полезных бытовых мелочей, вроде светильника атры, охранного круга для сна, очищения воды и горячего камня… Лаут добыл лишь несколько конструкций, при помощи которых можно было укрепить доспех и усилить оружие. Впрочем, даже это уже можно было считать немалым успехом.

Помассировав виски, чтобы немного унять головную боль, Эдван медленно поднялся на ноги. Сделав несколько глубоких вдохов, он размял слегка затёкшие конечности и принял боевую стойку. Закрыл глаза, очистил сознание, как если бы собрался вновь медитировать и позволил атре заполнить каждый участок своего тела. Дал ей до краёв залить мышцы и кости, пропитать органы и, дождавшись, когда от переизбытка силы организм начнёт испытывать лёгкую боль и жжение, медленно сделал шаг и нанёс прямой удар кулаком в воздух, выпуская через этот импульс большую часть накопленной силы. Раздался хлопок, порыв ветра растрепал его волосы, зашуршала крона яблони над головой и несколько листьев, сорвавшись с ветвей, закружились в воздухе. Шумно вздохнув, парень вновь потянул атру из внешнего мира и повторил всё действие ещё раз, а затем ещё и ещё. Он наносил удары медленно, вдумчиво, заставляя огромное количество атры проходить сквозь каждую мышцу, таким образом закаляя их. Для того, чтобы успешно пробиться на самые высокие ступени пруда, нужно было заложить прочный фундамент в начале, основательно закрепившись на первом ранге. И тренировка тела в этом деле была также важна, как и развитие сосуда.

Так юноша продолжал заниматься около часа, пока вдруг не ощутил чужое присутствие. Чувство атры безошибочно уловило ауру одарённого минимум на второй ступени неподалёку, и уже через несколько мгновений Эдван услышал за своей спиной знакомый голос.

— Тренировочные площадки с другой стороны, Лаут. Пошли, покажу, пока всех соседей не разбудил, — с насмешкой в голосе произнесла девушка.

Амина стояла, подпирая ствол яблони и улыбалась. Сегодня на ней, в отличие от привычной Эдвану чёрной формы Когтя, были свободные синие штаны и безрукавка. В руках она держала самое обыкновенное деревянное копьё, одно из тех, что использовали солдаты и ученики академии для тренировочных поединков.

— И тебе доброго утра, — ответил парень и, подумав, добавил, — прости. Я что-то забылся…

— Мелочи, — махнула рукой блондинка и, легонько оттолкнувшись от яблони, быстрым шагом направилась в сторону ворот резиденции, — бойцы Когтя, бывает, и не такое вытворяют по возвращении с похода. Но мы здесь свои, а ты чужак, и старики обязательно проедят моему отцу плешь за каждый твой промах, — хохотнула она, — хотя… они бы ворчали, даже если бы ты ушёл тренироваться прямо на полигон.

— Но если я пошёл с тобой, они не скажут ни слова, — тут же понял Эдван, — хм… ты всегда тренируешься так рано, или специально пришла сюда, потому что я шумел и разбудил кого-то?

— Хах! Нет конечно, — с улыбкой ответила девушка, — я просто хотела немного размяться с копьём и случайно услышала, что ты тоже не спишь… а ещё сегодня утром в резиденцию попыталась пролезть одна крайне нетерпеливая особа из семьи Морето, — задумчиво произнесла Амина, с хитрым прищуром отслеживая реакцию Эдвана, — и искала тебя.

— Лиза, — парень тепло улыбнулся.

— Кажется, она хорошо тебя знает, раз посмела заявиться сюда в такую рань, — сказала блондинка, когда в конце дорожки, выложенной глиняным кирпичом, наконец показались ворота на территорию семьи Линн. Там, в тени высокого дерева Эдван увидел знакомую девичью фигуру и сердце его забилось чуть быстрее. Пусть они и не виделись всего десяток часов со вчерашнего вечера, но после воссоединения даже такой малый срок казался ему долгим. Сегодня Лиза была одета примерно так же, как и вчера — в традиционно чёрные одежды клана Морето и длинную красную безрукавку.

— Эдван! — радостно воскликнула она и помахала ему рукой, но, встретившись с немного насмешливым взглядом Амины, почувствовала себя немного неловко и, вместо того, чтобы броситься к парню навстречу, осталась стоять на месте.

Юноша ответил ей тёплой улыбкой и помахал в ответ, прибавив шагу. Блондинка, заметив это, лишь покачала головой. Она даже подчёркнуто отвернулась, выйдя на главную улицу, чтобы не слишком смущать этих двоих своими взглядами. Быстро обнявшись и прошептав друг другу слова приветствия, ребята последовали за воительницей в сторону тренировочных площадок.

— Эта лиса вынудила тебя сразиться с ней, да? — шепотом поинтересовалась Лиза, — я слышала, у Амины уже четвёртый ранг! Даже если ты прорвался на вторую ступень, тебе будет непросто! Как думаешь, сколько продержишься? Не забудь, ты ещё обещал мне спарринг!

— Да-да, я помню, — с усмешкой сказал он, взяв Лизу за руку, отчего та невольно заозиралась по сторонам, пытаясь понять, не увидел ли их кто-нибудь, — но результат будет тем же.

— Это мы ещё посмотрим! — заявила она, ударив его в плечо, — то, что ты добрался до второй ступени, ещё ничего не значит!

— Но ведь это бессмысленное соревнование, — улыбнулся он, — ты ведь ещё даже не взяла двенадцатого ранга. Вызови лучше Мариса, против него у тебя хотя бы есть шанс.

— Да чтоб я попросила о чём-то этого урода? Пошёл он к Первому! Я вообще не понимаю, почему он вернулся с вами! После того, что он сделал… его убить было мало, — прошипела она и вырвала руку из ладони парня.

Некоторое время они шли молча. Эдван делал вид, что разглядывает живые изгороди и красивые дома, пока мысленно корил себя за тупость. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что при Лизе пока что лучше не упоминать Мариса. Для неё, несмотря на все внешние изменения и заверения Эдвана, он всё ещё оставался тем самым надменным и высокомерным сыном главы города, который когда-то продал её Чэню Джоу за контракт земли. И Лаут прекрасно понимал, что простыми извинениями со стороны благородного здесь не отделаться… он вообще слабо представлял, как вообще можно было бы помирить их.

Добравшись до середины главной улицы, они повернули направо, прошли вдоль высокой живой изгороди из кустарника, миновали небольшую улочку, где младшие ученики аптекаря хлопотали над открытием лавки, и вышли к большой открытой площадке на берегу пруда в окружении высоких деревьев. Неподалёку виднелись ещё два полигона, огороженные стеной, точно так же, как это было в академии и на территории гарнизона. Оттаявшая Лиза тихонько похвасталась Эдвану тем, что однажды тренировалась там вместе с Анной.

— Это лучшая площадка клана Линн! — вещала она тихо, — воздух там как будто бы сильнее насыщен атрой, а все стены усыпаны изнутри защитными знаками, что подавляют звук и смягчают удары, представляешь? Говорят, это сделал ещё великий Основатель. У нас в клане такого нет…

— Хм… очень удобно и довольно полезно для молодых одарённых, — проговорил парень и повернулся к Амине, — мы зайдём внутрь?

— Зачем? — с невинной улыбкой спросила она, крутанув в руке деревянное копьё, — ты ведь не собираешься швыряться молниями в беззащитную девушку?

— Это кто ещё беззащитная?! Ты просто не хочешь пускать его туда, потому что он изгнанник! — возмутилась Лиза, отчего воздух вокруг неё стал ощутимо теплей.

— Но я ведь правда беззащитна перед лицом молний, — невинно захлопала глазами блондинка, растерянно глядя то на Эдвана, то на Лизу, — мой контракт воды просто не может противостоять подобной сокрушительной мощи… пообещай, что будешь нежен со мной…

Лаут закатил глаза, и в тот короткий миг, пока он это делал, Амина одарила Лизу насмешливым взглядом и показала ей язык, отчего воздух вокруг черноволосой девушки пошёл волнами от невероятной жары.

«Да как она посмела!» — подумала она, с трудом сдерживая рвущийся на свободу огонь. Мало того, что эта курица посмела заигрывать с её парнем, так она ещё и дразнится! Ещё никогда Лизе не хотелось переломить копьё о чью-то белобрысую голову, как сейчас. С трудом утихомирив разбушевавшуюся атру вокруг себя, она сделала глубокий вдох и пообещала себе, что рано или поздно всё-таки надерёт зад этой вредной девке Линн. Будет знать, как действовать ей на нервы.

— Амина, перестань, — фыркнул Эдван, которому тоже не слишком нравились слова и поведение блондинки, — Без контрактов?

— Это ведь просто небольшая разминка, — на лице воительницы была всё та же невинная улыбка, — ты ведь всего лишь на три ранга ниже. К чему они нам?

— Ага… всего лишь, — пробормотал он в ответ.

— Тренировочные палки там, — Амина указала рукой на невзрачную деревянную будку, что стояла у стены ближайшего дома. Вздохнув, Эдван снял с пояса костяной клинок, передал его Лизе и выбрал себе из местных запасов такое же деревянное копьё, как у блондинки. Они вышли в центр площадки, остановились друг напротив друга.

— Готов? — вежливо поинтересовалась девушка, принимая боевую стойку.

— Задай ей, Эд! — крикнула Лиза, занявшая место под раскидистыми ветвями вяза у края площадки. Злорадно хихикая, она в тайне надеялась, что юноша «случайно» огреет блондинку палкой по голове.

Лаут посмотрел на девушку, тепло улыбнулся и, подмигнув ей, крутанул в руках оружие. Не став отвечать на вопрос Амины, он просто наполнил тело атрой и сорвался с места, нанося удар копьём. Две деревяшки звонко ударились друг об друга, ударная волна разметала пыль по площадке. Воительница легко парировала первый удар и тут же перешла в наступление.

Вначале они оба атаковали друг друга медленно, словно прощупывая противника, однако, уже через несколько минут схватки скорость начала резко возрастать, а удары становились всё более и более жёсткими и изощрёнными. С лица Эдвана не сползала довольная улыбка. Его руки уже немного дрожали и побаливали от многочисленных столкновений их копий, но он был доволен этой битвой, ведь с тех пор, как он поднялся на вторую ступень, он ещё не успел опробовать свои силы против достойного противника. Не считать же за проверку те несколько слабых ударов, что нанесла ему Амина сразу после прорыва, верно?

Постепенно, Эдван достиг предела собственной скорости, копьё в его руках двигалось невероятно быстро, обрушивая на воительницу множество ударов и уколов с самых разных сторон, которые та, в свою очередь, успешно парировала. Через несколько секунд древко в его руках начало трещать, а кисти рук заболели от жуткой отдачи, ведь, в отличие от Эдвана, Амина ещё была далека от предела. Будучи на три ранга выше развитием, она лишь широко ухмыльнулась и ускорилась ещё немного, ровно настолько, чтобы чуть-чуть превосходить Лаута, таким образом заставляя его продемонстрировать всё своё мастерство. И, надо сказать, изгнанник не разочаровал. В какой-то момент блондинке даже показалось, будто бы у него в руках не простая тренировочная палка, а самое настоящее боевое копьё — настолько опасными и точными были редкие удары юноши, который демонстрировал чудеса техники и скорости.

«Правду говорил отец, в руках искусного воина даже палка с дороги сможет превратиться в смертоносное оружие», — подумала Амина и взвинтила собственное восприятие, ускоряясь ещё немного.

Ловко отбив укол юноши, она мгновенно переместилась за него, и ударила в ответ, целясь прямо в незащищённую спину. Эдван нутром почуял опасность, максимально коротким и резким движением он наклонился вперёд и лишь каким-то чудом успел подставить под удар своё оружие, под завязку наполнив его атрой. С оглушительным грохотом копья столкнулись, раздался треск и оба древка разлетелись в щепки, оставляя в руках сражающихся лишь крупные обломки. Ударная волна разметала по всей площадке мелкие кусочки древесины, заставив кроны деревьев в округе недовольно зашуметь.

— Впечатляюще! — тяжело дыша, сказала девушка, глядя на обломок в своей руке.

— Жаль, деревяшки не выдержали, — ответил Эдван, отбрасывая в сторону то, что осталось от его оружия.

Он уже собирался предложить Амине продолжить врукопашную, как вдруг его взгляд зацепился за толпу зрителей — их небольшая потасовка с утра пораньше привлекла довольно много внимания. Посмотреть на тренировку «могучих воинов» сбежалась чуть ли не вся детвора из резиденции, а также несколько молодых одарённых, среди которых парень заметил и брата Алана, который в своё время доставил ему немало проблем. Тот, почувствовав на себе взгляд изгнанника, лишь гордо хмыкнул и поспешил удалиться, не рискуя заговорить с ними. В конце концов, до второй ступени ему было ещё очень и очень далеко.

— Эдван! Это было потрясающе! — воскликнула Лиза, в мгновение ока оказавшись рядом с ними, — ты был с ней почти на равных! — восхищённо сказала она, напрочь позабыв о том, что ещё совсем недавно заявляла, будто бы вторая ступень ничего не значит.

— Действительно… — пробормотала Амина, всерьёз задумавшись над словами девушки, — Лаут, как тебе… — обратилась она к Эдвану, но её слова так и не были им услышаны, утонув в хоре голосов зевак.

— Приветствуем, мастера! — гаркнули ребята, согнувшись в приветственном поклоне перед мужчиной в чёрном халате и его спутником — огромным хмурым здоровяком, который лишь коротко кивнул молодёжи в ответ на их слова.

Лаут, увидев внезапно появившихся у края площадки наставника и Агнара, быстрым шагом направился к ним навстречу. Отчего-то ему стало неспокойно, и, глядя на угрюмое лицо друга и по-обыкновенному бесстрастную рожу наставника, что можно было перевести как лёгкое раздражение, он решил, будто что-то стряслось. Лиза, чуть ли не мгновенно почувствовав изменения в настроении юноши, поспешила следом и лишь Амина, покачав головой, медленно побрела следом.

— Приветствую, мастер. Что-то случилось? — прямо спросил Эдван, подойдя поближе. Однако, не успел наставник открыть рта, как Агнар, без всякого уважения или почтения отпихнув мужчину в сторону своей огромной лапищей, в два шага приблизился к Лауту.

— Утра, — прогудел он слегка раздражённо и, кивнув девушкам в знак приветствия, наклонился поближе к Эдвану, — спроси пожалуйста у своего друга, что ему от меня надо, и куда он хочет меня утащить?

После небольших пояснений здоровяка в голове у парня сложилась картинка. Он вспомнил, что предлогом, под которым их якобы вызвал клан Линн было обещание поделиться древними знаниями с городом. Зная о любопытстве мастера Ганна было нетрудно догадаться, что тот ни за что бы не позволил даже крупице этих тайн проплыть мимо него, а потому, наверняка, решил лично сопроводить изгнанников в библиотеку, а заодно и поприсутствовать. Однако, когда он пришёл к их дому, то встретил только Агнара.

— Приветствую, Эдван, — произнёс наставник, покосившись на здоровяка за спиной юноши, — Хранители знаний уже заждались. Поспешим!

Глава 62. Храм знаний

Ещё никогда в сердце городского храма знаний, обители престарелых книжных червей, не царило такого оживления. В центре главного зала, где хранились самые ценные свитки и книги, написанные на древнем языке, соорудили огромный широкий стол, за которым собрались все почтенные старцы, несколько уважаемых мастеров из академии, включая её ректора, и, разумеется, дорогие гости из внешнего мира. Или, по-простому, чужак да проклятый изгнанник, как их про себя величала половина присутствующих и сбившиеся с ног помощники главного библиотекаря, которым выпала честь исполнять все прихоти собравшихся, да подносить требуемые книги.

В данный момент предметом всеобщего обсуждения были магические знаки и конструкции из них, благодаря которым можно существенно увеличить силу оружия или прочность брони. Эдван продемонстрировал увиденный во сне рисунок, предназначенный для доспехов, рассказал о всех его элементах и теперь увлеченно обсуждал отдельные магические символы с неожиданно подобревшим к нему Шан Фаном и ректором. Мастер Ганн, как и почтенные старцы, внимательно слушал, размышляя над представленной ему конструкцией и лишь Агнар, уже порядком утративший интерес к происходящему, со скучающим видом глазел на стеллажи, подперев голову кулаком. Если по-началу он довольно активно объяснял что-то местным и охотно отвечал на вопросы, то к исходу четвёртого часа это ему изрядно поднадоело.

Рассматривая ветхие корешки книг, мужчина считал минуты, удивляясь самому себе. Подумать только, он, Агнар Шанго, Хранитель Бури, сидит и терпеливо ожидает окончания абсолютно бессмысленного акта просвещения местных. Скользнув взглядом по немного усталому лицу Эдвана, он вздохнул. Чего только не сделаешь ради друзей, верно? Правда, мужчине не было ясно, почему эти старцы до сих пор не начали собираться? Или, быть может, целью этого собрания и являлось определение самых ценных книг отсюда? Немного подумав, Агнар отмёл эту мысль, как бредовую. Он, сидя за столом, сходу обнаружил все более-менее ценные книги и свитки во всей огромной библиотеке. Их набралось всего-то около десятка — не так уж много, чтобы было из чего выбирать. Это были сочинения, от которых веяло еле заметным следом атры, таким, который выпускает специальный магический знак, предназначенный для защиты от времени. Всё, что не имело на себе такого символа, Агнар заранее причислял к хламу. И, пробежавшись глазами по первому попавшемуся свитку, только убедился в своей правоте. Для него эти писания представляли ценность только в качестве растопки для костра, или наполнения полок. Хранитель знаний, увидев интерес чужака к тексту, попытался было что-то спросить, но здоровяк лишь брезгливо отбросил свиток, лениво отмахнувшись от старика.

«Неужели, они собрались копаться в этом хламе и искать крупицы ценных знаний?» — подумал мужчина, глядя на валяющиеся на столе книги. Вздохнув, он только покачал головой и, попросив у Творца немного терпения, закрыл глаза. Рано или поздно они всё же начнут собираться… если только… тут голову здоровяка пронзила тревожная мысль. Он постарался припомнить детали разговора, что состоялся между ним, Эдваном и местным главным в том странном зале. Прокрутил их в голове, но так и не вспомнил ни жуткого страха, ни паники в глазах местной элиты. Да и эти старики, что сейчас сидели перед ним за столом, не выглядели похожими на тех, кто собрался убегать. «Может, им ещё не объявили?» — подумал он и покачал головой, отбрасывая глупое предположение. Минимум двое из тех, кто был здесь, присутствовали на том собрании. Значит… они что, так и не поняли, что он хотел донести? Или… быть может, эти глупцы надеются на хлипкие стены города? Нахмурившись, Агнар открыл глаза и обнаружил, что взгляды всех присутствующих скрестились на нём.

— Что-то случилось? — спросил Лаут, намекая на внезапно возросшее давление атры. Парень и так не слишком-то обрадовался поведению друга, который посреди собрания решил взять и задремать с выражением вселенской скуки на лице. А уж сколько красноречивых взглядов он поймал от присутствующих… Хорошо хоть, мастер Ганн отговорил особенно чувствительных от того, чтобы напомнить «этому дикарю» правила приличия.

— Тогда, в зале. Они поняли, что ты им сказал? Поняли, что идёт Мо? — спросил Агнар, больно сжав рукой плечо юноши. Он даже не подумал убрать давление, совершенно не обращая внимания на всех собравшихся за огромным столом, словно их и вовсе не существовало.

— Поняли, — поморщившись, ответил Эдван, — но не захотели уходить из-за стен. Думают, что здесь безопаснее.

— И это, по-твоему, поняли?! — прогремел мужчина, одарив уважаемых мужей настолько суровым взглядом, что даже мастер Ганн почувствовал себя под ним неуютно. Здоровяк взглянул на друга, разжал ладонь и глубоко вздохнул, вновь взяв под контроль свои чувства, — Я даю им два дня. Если через два дня не найдётся никого, кто готов покинуть это место, мы уйдём одни. Так им и передай, — сказал он, как отрубил.

— Мы уйдём? — удивлённо переспросил юноша.

— Ну… — Агнар пожал плечами, — ты можешь умереть за них от рук Мо во второй раз. И не смотри так удивлённо. Я пришёл сюда лишь предупредить и помочь. Ни разу я не обещал сражаться за этот город с посланником Первого.

— Но… ты ведь Хранитель Бури! Разве ты не сможешь остановить тварей? — осторожно спросил Лаут.

— Именно потому, что я Хранитель Бури, я не стану сражаться вместо них, — сурово нахмурившись, проговорил Агнар. Раскаты грома донеслись снаружи, а собравшиеся за столом притихли, затаившись, словно мыши под старой половицей. Не разбирая ни слова из того, что говорили эти двое, они напряжённо ожидали конца этого разговора. Здоровяк, меж тем, взглянул на растерянного Эдвана и, вздохнув, тихо добавил, — тебе сейчас кажется, будто бы я жестоко обрекаю весь город на гибель по собственной прихоти, но это не так. Противостояние с тварями Первого длится уже не одну сотню лет, и если люди не могут защитить себя сами в этой войне, то и от помощи Хранителей им не будет проку. Так что не меряй меня смертной меркой, Эдван. Я… уже давно перестал быть человеком.

Услышав эти слова, Лаут на несколько секунд выпал из реальности, словно огретый мешком по голове. С глаз юноши словно сорвали пелену, и образ Агнара, добродушного здоровяка и его друга из прошлой жизни, с которым он прошёл и школу, и много сражений, внезапно растаял. Эдван впервые за долгое время не осознал, нет, начал осознавать, кто всё это время сидел перед ним. Могущественный Хранитель Бури… действительно уже не мог быть тем самым парнем, которого он когда-то знал. Он отличался от простых одарённых так же, как сами одарённые от смертных. И когда он только успел вбить себе в голову, что Агнар станет защищать Город? Почему сам вдруг обеспокоился судьбой этого места настолько, что решил сражаться за него? Покачав головой, юноша прогнал эти мысли, решив, что подумает об этом как-нибудь позже. А сейчас, ему, пожалуй, стоило бы объясниться со старцами и мастерами, которые уже начали терять терпение…

— Что сказал уважаемый Агнар? — подчёркнуто вежливо поинтересовался Шан Фан. Впрочем, его лицо с головой выдавало его истинные чувства. Старик был раздражён и немного оскорблён тем, что они все были вынуждены ждать конца разговора, из которого не разобрали почти ни единого слова.

— Он обеспокоен тем, что совет, кажется, не внял его словам, — произнёс Эдван и, увидев недоумение в глазах собравшихся, пояснил, — о грозящей городу смертельной опасности.

— Передай уважаемому Агнару, что совет принял его слова к сведению, — фыркнул Шан Фан, переглянувшись с главным хранителем знаний.

— О какой опасности идёт речь? — поинтересовался господин Ао, ректор академии. Тот же вопрос читался в глазах многих старцев. Эдван повернулся к мастеру Ганну. Тот молча кивнул в сторону Шан Фана, а последний, поймав на себе взгляд юноши, мгновенно нахмурился.

— Городской совет не обязан исполнять прихоти чужаков, — процедил он сквозь зубы.

— Могу я всё-таки услышать об опасности? — второй раз, уже с нажимом, поинтересовался мастер Ао, — на этот раз без твоих комментариев, Фан.

— Хозяин Лесов Мо будет здесь через несколько дней, — сказал Эдван, чувствуя, как по спине его бегут мурашки. Говоря эти слова, он и сам вдруг осознал, что опасность уже на пороге… — с огромной ордой кровожадных тварей, по сравнению с которыми те волки вам покажутся полумёртвыми доходягами. Вы понимаете, о каких волках я говорю, да? — переспросил он, с содроганием вспоминая пережитый ужас, — тех, в битве с которыми погибла треть гарнизона. То, что грядёт, это… бедствие, какого здесь ещё не видели, — парень сглотнул и, видя лёгкое недоумение на лицах старцев, поспешил пояснить, — Мо — посланец Первого. Монстр невероятной силы… беспощадный ко всем, кто носит в себе хоть что-то человеческое. Это от него сюда бежали Основатели, надеясь скрыться в Долине Белой. И сейчас… он вернулся. Даже я не могу вообразить, насколько он стал могуч…

— Почему ты называешь это место Долиной Белой? — осторожно спросил мужчина, что сидел по левую руку от Лаута.

— Потому что так оно и называется, — слегка раздражённо ответил парень, — вам никогда не удавалось пробиться сквозь Туманную чащу не потому, что там много тварей, а потому, что это попросту невозможно. Всё это место находится… словно в пузыре пространства. И из него всего два выхода.

— Ущелье Ша-Суул… — протянул мастер Ганн, глаза которого вдруг блеснули озарением.

— И пещера под Башней отверженных, — кивнул Эдван.

Комната погрузилась в молчание. Шан Фан делал вид, что происходящее его совершенно не касается. Проникновенную речь Лаута он воспринял в штыки и считал россказни о Первом и Мо чем-то вроде страшилок, полностью разделяя мнение патриархов великих семей о том, что орда тварей, может, и идёт, но не столь ужасная, как её малюют. Ничего с Городом не случится. Выстоит, как стоял и всегда. Примерно о том же размышляли и другие мастера, и даже некоторые хранители знаний, но далеко не все. Те, кто подолгу изучал древние тексты и размышлял над природой того мира, в котором они жили и кто знал историю основания города, сразу же увидели в словах Эдвана истину. И эта истина пугала их до дрожи.

— И каковы по вашему наши шансы? — осторожно поинтересовался господин Ао. Всё его лицо говорило о том, что к словам парня он относится скептически. Тоже самое можно было сказать и об остальных собравшихся. Никому не хотелось терять лица друг перед другом, а потому даже те, кого известия напугали до дрожи, старались сохранять невозмутимость.

— Никаких. Агнар сказал, что может увести мирных жителей и детей во внешний мир, в безопасное место, но выйти мы должны не позднее, чем через два дня. Иначе будет слишком поздно. И ждать он не будет.

— Если одарённые оставят стены, у города точно не будет шансов, — фыркнул Шан Фан.

— Об одарённых никто и не говорит. Речь о простых жителях. Детях, вас, в конце концов, — пояснил Лаут, — или уважаемые старцы пойдут в бой? — спросил он с усмешкой.

— Как мы можем удостовериться в твоих словах? — спросил Ао.

— Как одарённый может быть уверен, что дар проснётся, пока этого не произойдёт? — вопросом на вопрос ответил Эдван, — мы были в Башне отверженных, видели лишь маленький кусочек этой могучей армии… и выжили лишь благодаря Агнару. Спросите Амину Линн, Мариса, ублюдка Аро… да кого угодно, кто был там, если хотите убедиться…

— Уважаемый Агнар находится на три ранга выше меня, — подал голос мастер Ганн, заставив всех остальных прислушаться, — если он говорит, что шансов нет, думаю, так оно и есть.

— Первый побери, — прохрипел ректор.

Старики по-новому взглянули на лысого здоровяка, который нагло их игнорировал, подперев щеку кулаком. Впрочем, услышав о его силе, они даже в мыслях не посмели возмущаться. Глядя на их лица Эдван злорадно думал, что случилось бы, узнай они, что он ещё и Хранитель… У юноши возникла шальная мысль сказать, которую он тут же отмёл. Потребуют доказательств. И парень примерно представлял, что на это ответит Агнар. Он, в конце концов, не какой-то там ярмарочный фокусник, чтобы всем и каждому что-то доказывать и демонстрировать…

— Вне зависимости от решения совета, мы соберём ценные книги. Их в любом случае стоит укрыть, либо в пути с господином Агнаром, либо в убежище, если твари нагрянут сюда, — сказал главный хранитель знаний. Остальные старики поддержали его.

— Ао, — резко позвал мастер Ганн, — вели мастерам завтра собрать учеников. Всех, кто младше второго года и слабее четвёртого ранга следует увести в безопасное место. Пусть готовят припасы и собирают вещи.

— Пойдёшь против совета? — нахмурился ректор, но, наткнувшись на суровый взгляд мужчины, покачал головой, соглашаясь с ним, — ты прав. Учеников в любом случае стоит укрыть, в убежище или в пути…

— Именно. Остальных попрошу переговорить с семьями и донести услышанное до патриархов. Увы, глава города в столь тяжёлый для нас час проявляет поразительную слепоту и бездействие.

— Ганн!

— Не собираюсь с тобой препираться, — холодно ответил мужчина и, первым поднявшись из-за стола, раскланялся со всеми и ушёл. Ему предстояло ещё многое обдумать и обговорить сегодня…

На этой тревожной ноте собрание само собой завершилось. Мысли стариков были заняты грядущей опасностью, о которой их никто не удосужился предупредить, и настроения обсуждать древние тексты ни у кого не было. Первыми после мастера Ганна откланялись главный хранитель знаний и ректор академии. Шан Фан ушёл четвёртым, с гордо вздёрнутым подбородком.

«Наверняка побежал докладывать этому меркзому толстяку», — подумал Эдван, поднимаясь из-за стола. Растолкав Агнара, он распрощался со старцами и вместе со здоровяком покинул гостеприимный храм знаний.

— Что ж, теперь хоть видно, что вести до них дошли, — сказал мужчина, когда они, наконец, выбрались с площади и направились в сторону резиденции клана Линн.

— Надеюсь, — пробормотал в ответ Эдван. Несмотря на то, что его слова о грядущей угрозе возымели эффект, далеко не все из тех, кто присутствовал в библиотеке, восприняли их правильно. Тот же Шан Фан, к примеру, наверняка будет стоять до конца, считая, будто бы опасность не настолько велика, как её рисуют.

— Эдван, пойми, ни я, ни ты ни даже великий Творец не способен спасти того, кто не ищет спасения. Те, кто прячется в собственных иллюзиях, намеренно игнорируя истину, никогда не будут тебе благодарны за разрушение их маленького мира. Скорее наоборот. Ты сделал достаточно, предупредил их. Дважды. Помог истине пробиться сквозь пелену миража. Теперь же позволь им самим избрать свою судьбу, — сказал мужчина, положив ладонь на плечо другу.

— Да… наверное, ты прав, — пробормотал парень.

Шагая по оживлённой улице, он раздумывал над словами Агнара и особенно над своим странным порывом спасти это место. И, слушая гомон людских разговоров неподалёку, глядя на снующих туда-сюда горожан, он понял причину. Жалость. Именно она была во всём виновата. Точно так же, как и во время исправительных работ, когда он ещё обучался в академии, ему попросту стало жаль простых горожан, которые до сих пор не знают ничего о беспощадном Хозяине Леса. Да, они встревожены перемещениями гарнизона, угрюмым небом над головой. Чувствуют повисшее в воздухе напряжение, но… верят в то, что великие семьи их защитят. Слепо и безоговорочно, ибо так было всегда.

Услышав краем уха разговор у входа в лавку сапожника, который лишь подтверждал его догадки, Эдван тряхнул головой и прибавил шагу. Какие же они всё-таки упёртые! А ведь у него есть ещё Лиза, Алан и Анна… мастер Ганн, в конце концов. Те немногие среди тысяч обитателей города, кто был ему дорог. Сможет ли он убедить их уйти вместе с ним, если благородные упрутся рогом? Поверят ли они ему? Ответа на этот вопрос у Лаута не было.

От тяжких дум парня отвлекла ладонь, попытавшаяся хлопнуть его по плечу. И, надо сказать, ей почти это удалось, однако погружённый в себя юноша всё-таки заметил краем глаза движение, и в самый последний момент отбил чужую руку, одновременно разрывая дистанцию с её обладателем.

— Я тебе не враг, не подумай! — тут же произнёс молодой солдат, показывая Лауту и Агнару пустые ладони, — и даже украсть ничего не пытался, честно. Просто тебя не дозваться никак, вот и… — Эдван прищурился. Кого-то этот парень ему напоминал. Низкий, крепко сбитый… с растрёпанными волосами, похожими на солому.

— Ким?! — удивлённо спросил парень.

— Ага, — кивнул он и, грустно усмехнувшись, добавил, — как видишь, я уже того, это. В гарнизоне служу. Настоящий солдат!

— У стены?

— Довелось побывать да, но, хвала Творцу, сейчас пока снова в гарнизоне. Чудом удалось вырваться. Проклятые благородные со своими шавками всё грозились сгноить нас там. Столько всего произошло вообще с тех пор, как тебя изгнали, — с улыбкой произнёс он, но тут, словно вспомнив что-то, сам себя одёрнул и стал серьёзнее, — но… я, в общем, тебя специально искал. По важному делу, вот только… — Ким покосился на сурового здоровяка за спиной юноши, который, в свою очередь, разглядывал его. От этого взгляда у солдата по спине бежали мурашки.

— Только что? — с улыбкой на лице спросил Эдван и, повернувшись к Агнару, представил их с Кимом друг другу.

— Э… разговор важный, поэтому давай хотя бы не посреди улицы. Пожалуйста, — произнёс он, глядя на Лаута так, словно тот был последней его надеждой. На лице солдата читалась мольба о помощи и юноша просто не смог отказать ему. Да и не хотел отказывать. В конце концов, они были знакомы.

Обрадованный согласием, Ким потащил Эдвана и Агнара за собой на соседнюю улицу, где, пройдя ещё около двухсот шагов, остановился напротив лавки горшечника. Заглянув внутрь, он кивнул хозяину, который тихо переговаривался о чём-то с очередным покупателем, и уверенно направился в сторону неприметной двери напротив входа, за которой оказался довольно просторный склад.

— Это лавка моего дяди, — пояснил парень, усаживаясь на мешок глины, — здесь не будет лишних ушей.

— К чему такие сложности? — спросил Эдван, с улыбкой покосившись на Агнара, который макушкой почти доставал здесь до потолка.

— Из-за проклятых благородных. Если бы кто-то узнал, что я пришёл к тебе от господина Шу… нам бы могло не поздоровиться, — вздохнул парень, — ты же знаешь, что в последнее время в городе неспокойно? Все чувствуют надвигающуюся опасность, а проклятые благородные… эти уроды… трусы, они просто боятся нас, не желают делиться силой! Пытаются срывать на нас злобу, но и мы в долгу не остаёмся! — с жесткой усмешкой сказал солдат, и Эдван, помня воинственный нрав Кима, был уверен, что действительно не остаются. Однако, выслушивать долгие речи бывшего товарища по несчастью у Эдвана не было никакого желания, а потому, он решил направить разговор в нужное русло.

— Кто такой этот твой Шу и чего от меня хочет?

— Капитан Шу, он один из нас, — с фанатичным блеском в глазах сказал Ким, — простолюидн, как мы с тобой. Один из охотников! Могучий воин, который может на равных биться с солдатами Когтя и который не побоялся выступить против этих надменных уродов, не прогнулся и не принял их жалкие подачки…

— Ким.

— Да, прости, — потупился он, — Я… — замялся он, явно не зная, как бы получше и покороче подобрать слова, — короче, до нас дошёл слух, что ты обладаешь особым контрактом. И… Просто… ты же знаешь, что что-то приближается. Даже я, слабак на шестом ранге, чувствую. Нам просто нужна сила, чтобы защитить себя. От тварей за стеной и… и от тварей здесь.

Парень замолчал. Лаут не спешил отвечать. Невысказанную просьбу передать контракт он понял без лишних пояснений и сейчас, неотрывно глядя на Кима, пытался понять, к каким последствиям для города может привести его решение. И чем больше он над этим думал, тем красочнее перед его глазами вырисовывалось перекошенное от злобы лицо Ли Джоу от того, что ему бы пришлось считаться с чернью, которая внезапно обрела силу. На губах юноши сама собой возникла кривая ухмылка. Он уже собирался обрадовать Кима согласием, как вдруг вспомнил, что сам, в общем-то, не знает, как воззвать к Хранителю Бури.

— Эдван, ты ведь не стал таким, как они, верно? — увидев смятение на лице юноши, с тревогой спросил Ким.

— Нет, я… тут дело в другом. Дай мне минуту, — произнёс парень и, повернувшись к Агнару, спросил, — солдаты из гарнизона желают получить контракт Бури. Не мог бы ты, ну, поделиться ритуалом воззвания… к тебе же?

— Мог бы, но проку от него будет мало, — вздохнул здоровяк, — техника воззвания Буре сработает лишь в грозу. Сильную. Но если твой маленький друг уж очень хочет, то я могу её передать, да. Возможно из-за моего присутствия в городе это и сработает.

— А если их будет много?

— Пусть приходят завтра утром к месту, где мы остановились. Я дам контракт всем, кто попросит, — махнул рукой мужчина и, увидев полный недоумения взгляд юноши, пояснил с широкой ухмылкой, — это моя работа. Я же Хранитель!

Через десяток минут счастливый Ким, о чём-то пошептавшись со своим дядей, рассыпался в благодарностях и стрелой умчался в сторону гарнизона, доставить радостные известия таинственному капитану Шу, а великодушные благодетели, как их обозвал хозяин лавки, продолжили путь к месту своего временного проживания.

Мыслями Эдван уже был там, в гостевом домике, куда сегодня вечером обещали заглянуть Алан и Анна и, разумеется, Лиза. Ещё утром, когда мастер Ганн забрал его в библиотеку, она пообещала, что сразу же после занятий с леди Джиной будет ждать его в резиденции семьи Линн и юноша очень ждал этой встречи. Однако, стоило им только добраться до ворот, как его приподнятое настроение мигом слетело, сменившись лёгким беспокойством. Стражи, которые вчера и даже сегодня утром являли собой воплощение железного спокойствия, ныне выглядели какими-то нервными и поминутно переругивались сквозь зубы. Их даже сначала не узнали и далеко не сразу пропустили внутрь, отчего у Эдвана в душе зародились нехорошие подозрения, которые только усилились, когда мимо них на полной скорости пролетел отряд Когтя. Похоже, в резиденции что-то случилось. Что-то определённо нехорошее!

Быстрым шагом парень направился в сторону их жилища. Чувство тревоги, зародившееся там, у ворот, постепенно нарастало и стало ещё сильнее, когда Эдван увидел Алана, сидящего на пороге их гостевого домика. Заметив приближающегося друга, блондин тут же подорвался с места и побежал к нему.

— Что-то случилось? — спросил Эдван вместо приветствия. Блондин выглядел не лучше тех стражников на воротах. Такой же бледный и нервный.

— Да, — хрипло ответил Алан, — Лизу похитили.

Глава 63. Ответный удар

Лязгнул железный засов на толстой деревянной двери. Надёжно заперев подвал, куда совсем недавно доставили молодую пленницу, лохматый здоровяк в форме Когтя зажёг светильник атры и швырнул в угол пустую склянку. Со звоном разбитого стекла лёгкий аромат трав расползся по помещению, недвусмысленно намекая на силу использованных снадобий. Воин повёл рукой, и каменная кладка стала на несколько мгновений жидкой и вязкой, словно болото, надёжно спрятав внутри себя осколки.

— Спит? — хриплый голос Хана за спиной заставил мужчину поёжиться.

Аро лишь угрюмо кивнул, потирая левое запястье. Обугленный рукав заканчивался на середине предплечья. Пока он вливал сонный элексир ей в глотку, паршивка не только умудрилась укусить его, но и дыхнула огнём прямо на руку, едва не выплюнув всё снадобье обратно. Хорошо хоть, алхимики не подвели и средство сработало даже так. А то с девчонки бы сталось устроить пожар прямо в собственной камере. Хорошо, Хан не стал заходить с ним в камеру и не видел его позора. Вспоминая, какими словами в мгновения недолгого пробуждения крыла его эта молодая особа, Аро невольно поморщился. Это задание нравилось ему всё меньше и меньше.

— Прекрасно. Следует известить молодого господина Чэня. В конце концов, его ведь тоже похитили, а все похищенные должны находиться в одних, хе-хе, казематах, — продолжил Хан и, посмеиваясь, направился прочь из подвала, вверх по лестнице.

Аро медленно побрёл следом. Он знал, что Хан уже мысленно потирал руки. План их господина — великого Ли Джоу, был обречён на успех. Как получивший шанс проявить себя, Аро, естественно, не знал всех подробностей. Ему было лишь известно, что похищение девчонки из клана Морето будет свалено на людей Лан Шу — лидера черни, которая до сих пор требует контрактов, да клан Линн, который осмелился приютить чужаков. Одной стрелой двух тварей. И ещё, конечно, месть. Джине Морето, которая тренирует сей молодой талант, проклятому изгнаннику, который насолил главе и, разумеется, самой похищенной. Наследник семьи до сих пор не простил ей того избиения и хотел поквитаться. По-своему. Аро невольно скривился, вспомнив, как возбудился Чэнь, предвкушая скорую «расплату» девчонки за все причинённые ему унижения.

Ему, как верному вассалу, впору бы конечно порадоваться за молодого господина, но мужчина, почему-то, не чувствовал никакой радости от предстоящего триумфа. Только отвращение. Весь этот план с похищением молодой одарённой, которая ещё из академии не вышла, местью, и прочим вызывал глубоко внутри какое-то странное чувство отторжения. Словно что-то во всём этом ему претило, и это ощущение буквально жгло сурового бойца изнутри, как внезапно открывшаяся застарелая рана.

Коротко кивнув на прощание Хану, Аро покинул здание и направился в сторону резиденции семьи Джоу. Сейчас он должен был «похитить» сюда молодого господина, подождать несколько часов, а после, вместе с отрядом Когтя, найти пропажу обратно. Ещё Аро знал, что кто-то из семьи должен будет «случайно» передать эту информацию изгнанникам и, если тот вдруг появится, убить его. Просто и элегантно.

Быстрые и широкие шаги бойца постепенно замедлялись, каждый следующий шаг в нужном направлении для него становился труднее, а жгучее ощущение неправильности происходящего в груди становилось всё сильнее. Аро остановился. Развернувшись, он посмотрел на затянутое угрюмыми серыми тучами небо и тяжело вздохнул, вспомнив, как видел точно такие же тучи из маленького оконца в Башне отверженных. Ещё совсем недавно. Он словно вновь ощутил эту тяжелую, давящую со всех сторон атру, холодный камень, орду тварей под окнами и непроглядную черноту отчаянья. Эти воспоминания больно укололи его. Прямиком туда, где и так ныло. Если бы не чужак, изгнанники и та дурёха из клана Линн, он бы так и остался кормить червей в Башне.

Аро нельзя было назвать праведным человеком. Даже честным с большой натяжкой. За свою жизнь он успел совершить немало такого, из-за чего даже внутри Когтя у мужчины хватало врагов. Однако, всё, что он когда-либо делал на благо семьи Джоу, он делал потому что был ей обязан. Своим положением, силой, всем. И дело здесь было вовсе не в клятве верности, которую давал каждый из вассалов, получая контракт, нет. Помимо неё, он лично, искренне считал себя обязанным клану, и поступал соответственно. Благодаря этой установке, его верность семье и её главе всегда была крепка и непоколебима, как камень, которым он управлял. До этого момента.

Вздохнув, он покачал головой и, с большим трудом, признался самому себе, что действительно жизнью обязан тем, кто помог ему вернуться домой с того мерзкого задания. Потому и свербит в груди от грандиозного плана главы.

«А ведь он не простит…» — подумал Аро. В планах семьи не было убийства этой девчонки. Нет, молодой господин Чэнь выразился достаточно ясно, ученица Джины Морето будет принадлежать ему, и будет страдать… И её слова уже ничего не изменят, она могла говорить всё, что угодно, это было предусмотрено. В правду никто не поверит, как не надрывайся.

Вот только… с некоторых пор в городе появились люди, не связанные по рукам и ногам его законами, правилами и мнением патриархов великих семей да их благородных старейшин. Есть ужасающей мощи чужак, который не знает местных обычаев и изгнанник, который их откровенно презирает. И ладно бы он был один, но в друзьях у сопляка дочь третьего старейшины клана Линн и небезызвестный мастер Ганн, который однажды уже защищал Лаута, и при этом чуть не убил Аро одним ударом. Человек, с пелёнок знающий Горана Морето, который… лично даровал этой девчонке контракт огня. Мысленно поставив в голове на одну чашу весов всю силу семьи Джоу и невероятно красивую официальную версию событий, которую давно придумал патриарх его клана, а на другую троих мастеров Озера, Аро ужаснулся. А ведь он только посмотрел на вещи немного под другим углом!

«Неужели, глава настолько уверен в своих силах?» — в ужасе подумал он, и удивился своей дерзости. Впервые в жизни он подвергал сомнению авторитет великого Ли Джоу. Однако, сейчас, построив в голове эту жуткую цепочку, он не мог оставаться спокойным. Мужчина чувствовал себя так, словно находился меж двух огней. Долг перед семьёй и долг перед Аминой и изгнанником. Впрочем, ни для кого не было секретом, что в последние дни великий глава как-то слишком сильно зациклился на укреплении своих позиций, настолько, что начал даже пренебрегать осторожностью. Даже Хан говорил об этом… Глубоко вздохнув, Аро скрипя сердцем убедил себя в том, что ради блага и сохранности семьи Джоу, ему следует поступить… немного иначе. Совсем чуть-чуть в разрез с решением великого Главы…

Сглотнув, Аро полностью развернулся в противоположную от резиденции клана Джоу сторону и, словно не веря в свои собственные крамольные мысли, на негнущихся ногах направился к кварталам семьи Линн.

***

Стоило двери за здоровяком с лязгом закрыться, мирно спящая девушка на холодном полу резво подорвалась и тут же сплюнула в сторону дурно пахнущую чем-то горелым жидкость, после чего затряслась, с трудом сдерживая рвущийся наружу кашель. И только когда два могучих очага атры оказались достаточно далеко от входа в её камеру, перебравшись куда-то наверх, она позволила себе тихо прокашляться.

Тяжело дыша, Лиза растянулась на холодном камне. Проклятые Джоу… она всегда знала, что с этим мерзким кланом надо держать ухо востро, но никогда бы не подумала, что те отважатся на такой поступок. Подумать только, её, личную ученицу Джины Морето, похитили на улице, как какую-то мелкую соплячку! Она даже пикнуть не успела! Огрели по голове, зажали нос тряпкой с какой-то пахучей дрянью и всё! Очнулась она уже в этой проклятой темнице. Вспомнив удивлённое лицо этого мерзкого здоровяка, когда она вцепилась ему в руку, Лиза гадко захихикала. Не ожидал он от неё такой прыти, точно не ожидал. Спасибо Джине за тренировки!

«И за технику дыхания дракона спасибо», — мысленно добавила про себя девушка. Именно благодаря этому полезному умению клана Морето ей удалось справиться с сонным зельем во второй раз. Вопреки всеобщему мнению, техника представляет собой не просто поток пламени изо рта, она ещё и напрочь сжигает всё, что попадает в горло. В том числе и всякие вредоносные жидкости, против которых её, в общем-то, и изобрели. Мало какой яд переживает кипячение. А то, что вкусов не чувствуешь потом, да небольшой ожог на горле — не беда. Жизнь дороже.

«Кстати, о Жизни», — прошептала Лиза и попыталась извернуться, но вдруг поняла, что не может пошевелить руками и ногами. Скрипнув зубами, девушка помянула Первого. Собственно, именно так она и поняла, что её похитила семья Джоу, а не кто-то другой. Здесь не пользовались верёвками. Вместо этого просто и бесхитростно замуровывали конечности прямо в каменный пол: руки по локоть, а ноги до середины голени. Даже пальцы в кулак не сжать.

Шок от пробуждения постепенно проходил, во рту начало жечь сильнее, а от смеси привкуса гари и каких-то сладковатых травок начало подташнивать. Прокусив губу до крови, чтобы немного успокоиться, Лиза закрыла глаза и потянулась к своей атре. Одарённый на одиннадцатом ранге, как она, способен голой ладонью переломить дерево в ногу толщиной, не прилагая особых усилий. А поскольку такое испытание она сама себе уже устраивала, то и с каменной кладкой проблем не должно возникнуть. По-крайней мере, девушка на это очень надеялась.

С глубоким вдохом руки юной воительницы наполнились атрой. Её становилось всё больше и больше, до тех пор, пока мышцы не начали болеть от переизбытка силы, и именно тогда девушка попыталась сдвинуть ладонь с места. Ничего не вышло. Тогда она попыталась дёрнуть ногами, а затем ещё и ещё, с упёртостью шрии напрягая конечности и выплёскивая атру наружу, изо всех сил пытаясь вырваться на свободу. Через долгих десять минут проклятый камень, наконец, поддался, позволив девушке освободить ноги расширив края дыры. К сожалению, ботинки и часть штанов осталась в проклятом камне.

Глубоко вздохнув, Лиза прикрыла глаза, намереваясь немного передохнуть перед следующей попыткой. Однако, стоило ей только немного расслабиться, как у неё резко закружилась голова, а всё тело охватила слабость. Веки потяжелели, Лиза попыталась бороться, отбросить резко накатившую сонливость, но всё было тщетно. Похоже, какая-то часть мерзкого зелья всё же попала внутрь и она, силясь выбраться на свободу, лишь облегчила ему путешествие по крови…

Очнулась она от громкого хлопка двери в её казематы. Снаружи лязгнул засов… странно, она отчётливо ощущала человека внутри. Зачем он вошёл? Что забыл здесь? По спине девушки пробежали мурашки.

«И почему его атра кажется ей столь знакомой?» — подумала она, изо всех сил пытаясь вспомнить, где могла видеть в последнее время бойца Джоу примерно восьмого ранга силы.

Тем временем неизвестный зажёг светильник — девушка поняла это по яркому свету, что ударил ей прямо в закрытые веки. Лиза перестала дышать, напряглась, словно натянутая струна, пристально следя при помощи чувства атры за пришельцем. Тот остановился в двух шагах от неё и тяжело опустился на каменный пол, пристально разглядывая её. Настолько прямой, бесстыдный и жадный взгляд она ощущала даже кожей.

— Даже жаль портить такую красоту… — хрипло прошептал парень, и Лиза вся похолодела внутри. Голос был ей знаком. Даже лучше, чем хотелось бы.

— Но ты можешь винить только себя, — продолжал он так же шёпотом, — никто не отвергает Чэня Джоу!

Послышался шорох и парень наклонился над пленницей. Лиза почувствовала на своём лице его горячее дыхание и невольно попыталась ещё сильнее вжаться в камень, лишь бы этот ублюдок держался от неё подальше. От одной только мысли о том, что с ней могло бы случиться, получи она полную дозу того мерзкого зелья, девушка ужаснулась. Липкие цепи страха охватили её тело, но стоило только Чэню пошевелиться, наклониться к ней ещё ближе, так, что его губы почти коснулись её лица, как клокочущая внутри ярость в мгновение ока сожгла все оковы. Резко открыв глаза, Лиза выплюнула ему прямо в лицо мощную струю пламени, превращая рожу ублюдка в один огромный безволосый ожог.

Отшатнувшись, он издал дикий вопль и рухнул на камень, схватившись за голову. Чэнь орал, катаясь по полу в тщетных попытках унять нестерпимую боль, и от этих жутких криков кровь у девушки стыла в жилах. Она вдруг резко вспомнила, что этот ублюдок был здесь не один и ужас, охвативший её от одной этой мысли оказался настолько сильным, что она вырвала руки из камня, содрав часть кожи на кистях и запястьях. Не теряя ни секунды даром, Лиза зажала визжащему парню рот и огрела его несколько раз по голове, пока тот не вырубился.

Вздохнув с облегчением, она поблагодарила Творца за то, что в этих проклятых казематах такие толстые двери и стены. Если бы этот урод успел позвать на помощь… Лиза поёжилась, прогоняя жуткие мысли. Несколько долгих секунд она сидела неподвижно, разглядывая свои разодранные ладони, пока не сообразила использовать Слово Жизни, как учил Эдван. Раны на руках быстро затянулись, волна бодрости прошла по её телу, прогоняя остатки усталости и тошноты. Вдруг, она почувствовала, как кто-то приближается к массивной двери с той стороны.

— Молодой господин, вы в порядке?! — раздался с той стороны приглушённый голос охранника. Взглянув на лежащего в уголке у светильника парня, Лиза запаниковала и не нашла ничего лучше, чем подбежать к нему поближе и издать громкий стон, искренне надеясь, что интонация оказалась правильной. Несколько мгновений странный голос за дверью молчал, и эти мгновения показались девушке целой вечностью, но вскоре ощущение чужой атры с той стороны пропало и юная Морето, наконец, выдохнула.

Взгляд её снова упал на лежащего без сознания Чэня, обгоревшее лицо которого уже покрылось жуткими волдырями. Парень совсем не шевелился и, кажется, даже не дышал. По спине девушки пробежали мурашки. Она испугалась. Проверив, бьётся ли сердце, Лиза мысленно вознесла хвалу Творцу, Первому и всем хранителям. Ублюдок жил. Жил, а значит, мог просто притворяться. Резко отскочив к дальней стене, девушка приняла боевую стойку, наполнив тело атрой. Юная Морето около минуты напряжённо смотрела на лежащее у стены тело около минуты, пока не убедилась, что тот не играет. Вздохнув, Лиза немного поколебалась и, сжалившись, всё же решила вывести Слово Жизни на щеке у Чэня. Помнится, леди Джина как-то рассказывала, что от вспышек жуткой и сильной боли человек может и умереть, а убивать она сегодня никого не хотела.

Для уверенности огрев Чэня после лечения по голове, девушка уселась рядом и, уставилась на дверь, держа ладонь на готове. Она не знала, как скоро до слуг дойдёт, что господин находится в камере как-то слишком долго и боялась даже думать о том, что будет, когда они войдут сюда. Против толпы она, скорее всего, проиграет. А значит… ей остаётся лишь попытаться продать свою жизнь подороже…

***

Эдван, подобно запертому в клетке зверю, нарезал круги перед крыльцом дома Алана. Сам же блондин с потерянным видом сидел на ступеньках, уставившись в одну точку, глубоко потрясенный самим фактом похищения. В конце концов, на месте Лизы мог оказаться и он, или, ещё хуже, его сестра.

— Чэня Джоу тоже похитили, — тихо сказала Анна, покосившись на Лаута, — по словам леди Джины, это дело рук… простолюдинов. Тех, что требовали себе контракты. Хотят получить силу как выкуп. Чего только не сделаешь от отчаянья, — со вздохом добавила она.

— Чушь, — фыркнул Эдван, — их казнят.

— Согласен, — мрачно кивнул Марис, обнимая свою бывшую невесту, — разве что действительно, отчаявшись. Или из мести… например леди Джине, или кому-то ещё из Когтя. Раз Чэнь тоже попал под раздачу…

— Ещё пожалейте его.

Из-за пропажи девушки Лаут себе места не находил, постоянно разрываясь между желанием сорваться и умчаться на поиски, и мыслью о том, что в любой момент может прибыть мастер Ганн и рассказать, что удалось узнать о местонахождении Лизы. В конце концов, со слов Анны, похищенных ищут чуть ли не половиной всего Когтя. Правда, в основном, по следу воинственно настроенной черни, но ищут же! У них, хотя бы, есть зацепка…

Вздохнув, Эдван саданул ногой по ближайшему дереву, отчего на коре появилась глубокая вмятина. Он решительно не верил, что товарищи Кима, да и сам Ким, будут настолько тупы, чтобы в открытую шантажировать великие семьи. Да ещё и чем! Похищением молодых талантов! Его девушкой! Они же должны понимать, в конце концов, что после этого им светит либо изгнание, либо смерть?! Или не должны? А ведь он этим уродам ещё контракт Бури пообещал…

Сплюнув на землю, Эдван уселся под деревом и зарылся пальцами в волосы, пытаясь понять, кто мог бы похитить Лизу, и, главное, зачем. В голову, как назло, ничего не приходило, пока парень не вспомнил, что похитили её, в общем-то, не одну.

— Кого ещё уркали? — спросил он у Анны, — кроме неё и этого каменного кретина.

Девушка открыла рот, да так и замерла, словно выброшенная на берег рыба. И тут в сердце юноши начали закрадываться очень нехорошие подозрения. Мысли в голове метались быстрее молнии. Он судорожно пытался понять, кто мог бы похитить только этих двоих. Такое под силу только кому-то из великих семей. Лаут хотел верить, что это были мерзкие ублюдки из Джоу, но никак не мог внятно обосновать свои предположения. С тем же успехом это мог бы быть любой из трёх кланов. В конце концов, благородные семьи это те ещё змеиные гнёзда. Из банальной зависти или желания пропихнуть повыше какого-то родственника такое могли провернуть даже сами Морето.

— Лаут! — вырвал Эдвана из раздумий знакомый голос. Обернувшись, парень увидел Амину. В боевых одеждах, с копьём наперевес и очень суровым выражением лица, которое не сулило ничего хорошего тем, кто рискнул его вызвать, — где Ганн?

— Ещё не прибыл, — ответил Эдван, — что ты узнала? — тут же спросил он, поняв, что девушка принесла важные сведения.

— Это Джоу. Решили отомстить. Третий дом слева на улице Ханя, недалеко от гарнизона.

— Джоу… — прохрипел-прошипел Лаут, сжав челюсти так плотно, что зубы аж заболели. Воздух вокруг него поплыл от напряжения, а по крепко сжатым в кулаки пальцам начали бегать синие искры грозовых разрядов. Шумно выдохнув, он в одно мгновение поравнялся с Аминой и произнёс, — веди.

— Из ума выжил?! — спросила она, но, наткнувшись на полный ненависти взгляд юноши, поняла, что спорить с ним бесполезно.

С другой стороны, новость она принесла такую, что не каждый бы поверил. Даже в её родном клане. В конце концов, известие о том, что одна великая семья в открытую решила похитить одарённого из другой, это… просто абсурд. И это несмотря на то, что случаи подобные этому уже бывали, но увы, голословному обвинению никто не поверит и врываться в неизвестный дом, чтобы спасти пленницу, с ней не пойдёт. Меж тем, к ней, вслед за Эдваном подошёл Марис. Вздохнув, Амина кивнула юноше и без лишних разговоров помчалась к соседнему дому. Сейчас ей нужна была поддержка только тех, кому она безоговорочно доверяла.

Айо Линн встретил их уже на крыльце — почувствовал мощные колебания атры. Услышав новость о месте и похитителях, мужчина думал недолго. Прихватил свой меч, взмахом руки приказал охраннику следовать за ними, и помчался следом за дочерью в город. Амина предлагала заглянуть за чужаком, но Эдван в ответ лишь покачал головой. Агнар отказался бегать по городу в поисках девочки, они с Лаутом даже чуть не поссорились по этому поводу и только присутствие Алана, который утащил юношу к себе домой, в тот момент спасло положение.

Через несколько мгновений ворота резиденции клана Линн остались позади, а маленькая, но очень злобная группа одарённых уже стрелой мчалась в нужную сторону, с лёгкостью огибая нерасторопных прохожих, да время от времени срезая путь по крышам.

— Как ты узнала, где она? — спросил Лаут, поравнявшись с Аминой.

— Аро рассказал. Сама не знаю, почему. Совесть замучила, наверное. Мы же их из Башни вытащили.

— Единственный, у кого она осталась, — пробормотал Эдван.

Поначалу, он даже сомневался, стоит ли доверять сведениям из такого сомнительного источника, но довольно быстро отбросил эти метания. Они и так уже почти добежали. А если там никого не будет и Аро солгал… что ж. Тем хуже для него. Через несколько минут они, наконец, добрались до нужного места. Улица Хань, названная в честь сына основателя клана Джоу, заканчивалась тупиком у городской стены. Именно там и находился нужный им дом. Третий слева. Он был вполне обычным, для квартала офицеров из гарнизона. С белыми, покрытыми известью стенами второго этажа и каменным основанием. У дверей стоял, оперевшись на копьё, солдат. По ощущениям Эдвана он был всё ещё на первой ступени. И на что они только рассчитывали?

Воин, который в это время рассматривал что-то в окнах дома через дорогу, заметил группу спасения Лизы только, когда они оказались практически у него под носом. Сбледнув лицом, солдат якобы случайно неловко стукнул кулаком в дверь и шагнул навстречу незваным гостям. Наверное, он хотел поприветствовать их и заговорить зубы, вот только его никто не желал слушать. Вместо ответного приветствия мужику на голову обрушился удар тяжёлого копья Амины, за которым сразу же последовал мощнейший пинок по рёбрам, отправив уже бессознательное тело в короткий полёт до ближайшей стены.

Не теряя времени даром, спасатели ворвались внутрь. Стуком, естественно, никто не озаботился. Эдван, окутавшись покровом молний, просто вышиб дверь ногой и ворвался в дом, словно бушующий тайфун. Амина и Марис без промедления рванули следом, а вот Айо и его охранник остались.

— Не пойдём? — осторожно спросил воин.

— Внутри у них не должно возникнуть трудностей, — спокойно сказал старейшина, внимательно оглядывая окрестные дома, — мы будем ждать врага. Они не могли оставить её без серьёзной поддержки.

Прищурившись, мужчина внимательно посмотрел на крышу соседнего дома и, увидев там какое-то движение, тут же потянул меч из ножен, однако никакого нападения не последовало, словно там и не было никого. Чего старейшина семьи Линн не знал, так это того, что именно в этот самый момент на чердаке дома напротив лохматый здоровяк спорил с поджарым воином с желтоватой кожей.

— Почему мы медлим?! — распалялся молодой воин Когтя. Несколько его товарищей тоже недоумевали, по какой причине лидер их группы вдруг остановил нападение, так и не позволив им выйти из засады и наброситься на врага, который сломя голову влетел в хорошо расставленную ловушку.

— Просто смотрите, — фыркнул Аро. Объяснять этим идиотам, что нападать на старейшину семьи Линн прямо посреди дороги — идея крайне бесперспективная, ему не хотелось. Вернее, он надеялся, что они дойдут до этого сами. Зря.

— Ты защищаешь предателей! Те, кто якшается с изгнанниками не достойны называться благородными! Мы бы давно расправились со всеми, — прорычал солдат, осторожно выглянув из-за створки окна на, — они всё ещё внутри. Двое у входа не станут проблемой.

— Это господин Айо Линн с охранником, — вздохнув, снизошёл Аро до пояснений, удивлённый, как они могут не знать врага в лицо, — будь ты хоть командующим всего Когтя, ты не сможешь ничего ему сделать. Даже если он якшается с изгнанниками.

Аро последовал примеру своего подчинённого и тоже, приоткрыв створку окна рядом, внимательно осмотрел крыльцо дома напротив. Старейшина всё ещё был там, как и его телохранитель. И, судя по их взглядам, они были настроены довольно решительно. А через несколько мгновений с крыши соседнего дома к ним спрыгнул ещё один человек, и тогда бойцам стало не до шуток.

— Я же говорил, — фыркнул Аро раздражённо.

— Первый побери, — побледнел его подчинённый, увидев, как невесть откуда объявившийся мастер Ганн добродушно похлопал Айо по плечу, да покосился прямо на то здание, в котором они сидели, — это… что этот тут делает?!

— Очевидно, предвидел нападение и следит, чтобы сопляка не убили, — совершенно спокойно сказал Аро и поспешил убраться прочь, — уходим, быстрее. Мы свою задачу выполнили.

— А как же молодой господин?! — воскликнул воин. Остальные члены отряда согласно загомонили, — он же там с этими предателями! Мы обязаны вытащить его оттуда! К тому же… проклятый изгнанник до сих пор жив! Мы могли бы…

— Ничего бы мы не могли, — жёстко ответил Аро, и от его сурового взгляда у воинов, что ещё недавно возмущались бездействием мужчины, по спинам побежали мурашки, — скоротечной драка против четверых бойцов уровня Когтя не может быть по определению. Ганн тут появился определённо не спроста. Как думаете, что было бы, если бы мы напали раньше? Я вам скажу, что: этот ублюдок повернул бы всё так, словно клан Джоу напал на старейшину Айо. Думаете, этого от вас хотел глава? — проговорил он, оглядев притихших подчинённых, — то-то же. Приказ был убить простолюдина, а не подмочить репутацию клана, которая сейчас… особенно сейчас, на вес золота. А сейчас уходим. Молодому господину ничего не угрожает, его я заберу сам.

Кивнув своему командиру, бойцы в мгновение ока покинули чердак, разбежавшись в самые разные стороны. Каждый из них знал, куда бежать, знал своё место среди товарищей. План отхода был проработан так же хорошо, как и план наступления. Не прошло и минуты, как каждый из них оказался в условленном месте на некотором расстоянии от цели и уже занимался какими-то своими, несомненно, важными делами. И лишь после того, как бойцы ускользнули от его чувства атры, мастер Ганн успокоился и отвёл взгляд от соседнего дома.

— Ты что-то почувствовал? — обеспокоенно спросил Айо, положив ладонь на рукоять меча.

— Уже ничего, — коротко ответил мужчина, — ты правильно сделал, что пошёл с ними.

— Как я понял, это была ловушка на Лаута.

— Если бы, — устало вздохнул мастер Ганн, — Джоу нанесли удар по нам всем. Глупо, как по мне, но… своего он добился.

— Ганн, — прошипел Айо…

— Я расскажу тебе в более спокойной обстановке, — с усмешкой ответил мужчина, отчего у почтенного старейшины семьи Линн начал дёргаться глаз, — чтобы не повторяться, — мужчина кивнул на дверной проём, из которого наружу медленно выходил Эдван, поддерживая на руках Лизу. Им сейчас было явно не до высоких тем и серьёзных разговоров, — скажу лишь, что завтра… жизнь в городе изменится навсегда.

Глава 64. Секреты пруда

Амина задумчиво разглядывала мерно покачивающиеся на ветру листья яблони, что росла в саду у третьего старейшины. Взгляд девушки приковало маленькое яблочко, одиноко висящее на верхушке дерева. Странно, что она не замечала его раньше. Это было очень необычно, ведь, насколько она помнила, старая яблоня ни разу не давала плодов вот уже больше шестнадцати лет, с тех самых пор, как умер её прадедушка, словно скорбя вместе с кланом по почтенному предку. Именно он посадил её здесь.

Вздохнув, девушка прикрыла глаза и помолилась Творцу, чтобы прадеду хорошо жилось в его следующем воплощении и, взглянув на потемневшее небо, поднялась со своего места и зажгла несколько светильников атры, освещая веранду. Мягкий свет рассеял полумрак, мастер Ганн, встрепенувшись, с улыбкой поблагодарил девушку. Её отец, о чём-то глубоко задумавшийся, даже не обратил на свет внимания. Амина присела обратно на плетённое кресло и, одним махом осушив чашку с остывшим чаем, крикнула слугу. Прибежавший мужчина быстро собрал со стола посуду и унёс прочь, пообещав приготовить ещё сию же минуту.

— Долго они там ещё? — зевнув, проговорила девушка.

— Уже идут, — отозвался Ганн, прикрыв глаз.

И действительно, не прошло и полминуты, как Эдван и Марис заняли свободные места за столом, извинившись за долгое отсутствие.

— Лиза не придёт?

— Она уснула, — тепло улыбнулся Эдван, — день у неё выдался тяжелый. Да и завтрашний, как я понял, — парень посмотрел на мастера Ганна, и улыбка сползла с его лица, — будет не из лёгких.

— Верно подмечено, — произнёс мастер.

Скрипнула дверь и слуга, извинившись, поставил на стол пузатый керамический чайник, чашки и поспешил убраться. Старейшина взмахнул рукой и жидкость сама расползлась из носика по сосудам. Взяв свою чашку, мужчина наградил старого друга очень выразительным взглядом, прозрачно намекая, что тому стоило бы поторопиться и, наконец, рассказать, что произошло.

— Вы, возможно, слышали, что основными подозреваемыми в похищении Лизы стала группа солдат из простых, которые посмели требовать контракты? — спросил мужчина и, получив в ответ уверенные кивки, продолжил, — на этом фоне наш справедливейший из справедливых глава города арестовал нескольких офицеров гарнизона, тесно связаных с Ланом Шу. Это… — мужчина покосился на Эдвана.

— Я знаю, кто это такой, — успокоил его юноша. Мнение Мариса, который ничего не знал об этом человеке, похоже, никого не волновало.

— Завтра их ожидает суд. По правде говоря, он давно грозился сделать что-то с обнаглевшей чернью. Но это так… мелочи. По-настоящему похищение было направлено не на них, и даже не на тебя, Эдван. Этот удар предназначался клану Морето и, к моему большому сожалению, они со всего маху влетели в расставленную ловушку. Незадолго до того, как вы отправились спасать девушку, её наставница, Джина, получила примерно ту же информацию, которую вам сообщил Аро. Только вместо реального местонахождения Лизы, ей сказали, что её держат в их резиденции, — сказал Ганн и тяжело вздохнул, — и…

— Можешь не продолжать, — поморщился Айо, — зная Джину, эта дура взяла пару бойцов и пошла выламывать им ворота.

— Леди Джина довольно вспыльчивый человек. Они с Лизой чем-то похожи, — тихо прошептал Марис Эдвану на ухо.

— Ну… в общем-то, да, — продолжил мастер Ганн, подтвердив предположения третьего старейшины, — и там её, естественно, ждали. Хан на ней живого места не оставил.

— А как вы нас нашли? — спросила Амина.

— Меня не было с Джиной. Сведения я получил позже неё, и, разумеется, не успел остановить. О том, что случилось, мне рассказали те, кто уносил её из резиденции Джоу. А вас я почувствовал случайно, просто находился рядом. И решил помочь.

— Он обвинит нашу семью в нападении… — хрипло проговорил Марис.

— Обвинит, — кивнул Ганн, — а потом обвинит и нас в чём-нибудь. Например, в подрыве репутации совета, заговоре против города… или ещё чём-то. После твоих речей в библиотеке ты ему костью в горле стоишь, — мужчина посмотрел на Лаута.

— А что вы решили? — слегка взволнованно спросил Эдван.

— Всё зависит от того, что случится завтра. Я же сказал, жизнь в городе сильно изменится… и, возможно, кому-то придётся уйти, — произнёс мужчина немного грустно.

За столом воцарилось молчание. Каждый из присутствующих думал над сложившейся ситуацией. Айо решительно не нравилось всё происходящее. Не нравились игры толстяка Джоу, пугающие предзнаменования скорой гибели, если не убраться из Города, о которых ему рассказал товарищ, зашоренность главы их клана, который в упор не желал замечать происходящего, словно закрывшись в раковине… Что поделать, Агар Линн был уже довольно стар, и удивительно упрям, когда это не к месту. Даром, что имел контракт воды.

Мастер Ганн же, наоборот, был в смятении. В открытую он бы в этом ни за что не признался, но мужчина разрывался между желанием пойти вместе с Лаутом и долгом перед городом и учениками. Любопытство и азарт в нём столкнулись с честью и необходимостью сдерживать данные однажды обещания и, что более важно, поддержать друга. Горан, а в этом мужчина был уверен точно, никуда уходить не собирался. Так, в задумчивом молчании, прошло несколько минут.

— Эдван, — нарушила тишину Амина, решив сменить тему разговора, — ты ведь на первом ранге, да?

— Да, — ответил тот, не совсем понимая, к чему был этот вопрос.

— Странно, — пробормотала девушка, — я заметила ещё во время нашей тренировки, да и в том доме это только подтвердилось, что твоя реальная сила на пару рангов выше. Не расскажешь нам, как это возможно?

— Хм… а это действительно интересно, — произнёс мастер Ганн, пригубив чай из чашки. Увидев взгляд наставника и то, как остальные участники разговора заинтересованно придвинулись, Эдван понял, что так просто ему не отвертеться. Впрочем, он тоже был не против сменить тему и поговорить о развитии. Тем более, в такой компании.

— Это особенности второй ступени. Всё дело в качестве ядра… — заговорил парень и, не увидев в глазах Амины понимания, вздохнул.

— У нас принято считать, что ядро для каждого индивидуально, — с улыбкой сказал мастер Ганн, внимательно посмотрев юноше в глаза. Эдван прекрасно знал этот взгляд. Он означал, что ему придётся рассказать всё с самого начала. И чем подробнее будет рассказ, тем лучше.

— Ладно, — сказал парень, — тогда, наверное, лучше начать с переплавки сосуда, которая происходит в самый первый раз при переходе на вторую ступень. Ключ к трансформации на первой ступени — это давление. Чтобы спровоцировать изменение, нужно собрать внутри сосуда примерно в десять раз больше атры, чем он способен вместить без сжатия. Это вызовет огромное давление, под которым стенки и кольца начнут плавиться, формируя ядро. В этот момент очень важно удерживать энергию сжатой как можно сильнее. Иначе, можно застрять на промежуточной ступени или даже разрушить сосуд души, — проговорил Эдван и, чтобы не задерживаться на грустной ноте, добавил, — обычно, чем прочнее сосуд, тем сильнее получается ядро. И чем оно меньше, тем лучше.

— Хм… — задумался мастер, — и что же, у тех, кто с раздутым сосудом, не будет шанса на достойное ядро?

— Разве в большом ядре не будет больше силы? — спросила Амина.

— Нет, — ответил Эдван. Мастер с Аминой переглянулись, а третий старейшина улыбнулся, — чем прочнее стенки и плотнее атра, тем больше силы нужно для прорыва. И тем труднее держать её сжатой.

— И те, у кого сосуд раздут, просто не привыкли сжимать её… — закончил за него мастер, — да, шансы крайне малы. Но ядро покоя не постоянно, — задумался он, — его главное свойство в том, что сила в нём конечна. Её можно исчерпать…

— Истощение ядра, пока оно одно, будет иметь катастрофические последствия, — произнёс старейшина.

— Да, — кивнул Ганн, но тут внезапно улыбнулся и складки на его лбу разгладились, — но что, если вытянуть атру из ядра и оставить в сосуде насильно? И, скажем, подкрепить хорошим давлением извне… тогда, возможно, получится воссоздать условия переплавки… что скажешь? — мастер внимательно посмотрел на Лаута. Взгляды всех присутствующих вновь скрестились на нём.

— Должно получиться, — медленно кивнул Эдван, усиленно напрягая память, — кажется… это называлось техникой сгущения ядра, — добавил он уже тише, — но это сработает только с первым прудом и, — он нахмурился, вытягивая из глубин разума обрывки информации и собственные догадки, — это всё равно огромный риск. Не думаю, что таким образом можно повысить качество ядра больше, чем на один уровень.

— Главное, что это всё же возможно, — погладил подбородок мастер Ганн, — сгущение ядра… значит, сведения в том свитке были правдивыми…

— Доселе мы считали, что ядро покоя у каждого индивидуально, — произнёс третий старейшина, — однако, выходит, у них, как и у сосуда души, имеются различия.

— Что за уровень качества? — нетерпеливо перебила отца Амина.

— Как я уже сказал, чем более плотным получается ядро после переплавки сосуда, тем больше энергии оно содержит. Идеальное ядро имеет мутный тёмно-зелёный цвет и небольшой размер, — сказал парень и, припомнив речи великого мастера из прошлой жизни, добавил, — не больше трёх пальцев в самом широком месте. Такое ядро могут получить только самые талантливые обладатели зелёных сосудов, — сказал парень и покосился на Мариса, которому оно явно не светило, поскольку до седьмого ранга парень усиленно раздувал своё вместилище. Тот, видимо, поняв, о чём думал друг, закатил глаза и тяжело вздохнул. Амина, глядя на это, злорадно усмехнулась.

— Мастера древности не страдали тягой к вычурным названиям, — продолжил говорить Эдван, — помимо идеального существует отличное, хорошее и, кхм… посредственное ядро. Друг от друга они отличаются цветом и размером. Чем лучше качество, тем тусклее цвета и тем меньше у них от изначального цвета сосуда. Самые плохие ядра напоминают окаменевший сосуд души.

— В этом есть смысл, — пробормотал третий старейшина, — малые изменения означают лишь полный провал в переплавке.

— Верно, — кивнул парень, — так, отличными можно считать любые ядра покоя, размером в половину больше идеального. Посредственными считаются те, которые крупнее более, чем в три раза.

— Выходит, обладатель идеального ядра будет в три раза сильнее любого с посредственным, — невесело улыбнулся мастер Ганн и, увидев, как на нём скрестились удивлённые взгляды всех, кроме Эдвана, пояснил свою мысль, — не забывайте, атра внутри ядра покоя постоянно влияет на тело одарённого. Если её больше и она плотнее, то такой воин будет иметь преимущество.

— Примерно так, да, — кивнул Эдван, — правда, мало кто вообще способен получить идеальное ядро. Это действительно не так-то просто сделать, — грустно вздохнул парень.

— Даже для тебя?

— Даже для меня, — сказал он и, поймав на себе пытливые взгляды всех присутствующих, не выдержал и добавил, — отличное.

— И всё? — притворно удивилась Амина, отчего юноша раздражённо фыркнул.

— Тусклое, жёлто-зелёное. Где-то на треть больше идеального размером, — неохотно пояснил он и, скрестив руки на груди, всем своим видом показал, что больше на такие вопросы отвечать не намерен, — лучше расскажи, как тебе удалось прорваться к четвёртому рангу?

— А что тут такого? — невинно похлопала глазками девушка. Впрочем, её потуги никого не впечатлили. Даже Мариса.

— Не мне тебе рассказывать, что четвёртый ранг является одной из стен второй ступени. Без особых… — начал было говорить юноша но, увидев, как нахмурился третий старейшина и усмехнулся мастер Ганн, тут же расплылся в широкой улыбке, — так вот в чём дело! Выходит, не все знания складываются в общую корзину на благо города, — протянул Эдван, глядя на кислые физиономии третьего старейшины, Амины и их охранника, — великие семьи хранят свои маленькие секреты развития в строжайшей тайне… и, насколько я понимаю, каждый сидит со своим куском, не желая делиться, — фыркнул юноша, — оттого мастеров Озера осталось лишь два. Да и эти не иначе, как чудом взялись.

— Почти, — пожав плечами, сказал мастер Ганн. В его голосе так и чувствовалось не слишком скрываемое злорадство. Похоже, игры в тайны кланов за все годы преподавания его изрядно доконали, — мы с Гораном в своё время обменялись фамильными секретами. А позже я и сам кое-в-чём разобрался.

— И не поделился с семьёй?! — вскинулся Айо, тряхнув полами халата, — как это понимать… Ганн! — крикнул он, в самый последний момент исправившись, чтобы ненароком не назвать наставника по имени.

— Я не обязан выдавать секреты семьи Морето, — безразлично хмыкнув, ответил тот, — у тебя нет права мне что-то вменять. Каждый, кто сумел стать моим учеником по-настоящему, был удостоен всех моих знаний, которые я только успевал передать. Жаль, что за последние годы их было всего трое. И два из них сидят за этим столом.

— А третий?

— Погиб.

Айо хотел было что-то сказать, но наткнулся на колючий взгляд наставника и предпочёл промолчать. Похоже, не всё так просто было с этими учениками, раз сам старейшина клана не осмелился сказать ничего против, проглотив завуалированное оскорбление родной семьи. Амина же после услышанного тяжело вздохнула, понурив плечи. Упоминание воспитанников мастера разбудило внутри неё какие-то грустные воспоминания.

— Так как ты пробилась через порог? — с горящими от любопытства глазами поинтересовался Марис, проигнорировав все высказанные намёки на фамильную секретность. Получив в ответ на невинный вопрос возмущённый взгляд от Амины, изгнанник её добил, — какие могут быть секреты от изгнанника?

Эдван ухмыльнулся, Айо закашлялся. Мастер Ганн демонстративно зевнул и выжидающе посмотрел на Амину. Крыть было нечем и та, не найдя поддержки в лице родителя и окружающих мастеров, сдалась.

— Одной из главных боевых техник нашего клана является покров бегущей воды, — сказала девушка, продемонстрировав ладонь, которая тотчас покрылась тонким слоем быстро текущей жидкости, словно перчаткой, — страшное оружие в руках мастера с нашим контрактом. Однако, мало кто знает, что эта техника имеет несколько уровней освоения. Чтобы достичь вершины мастерства, мы стремимся придать атре внутри себя свойство бегущей воды. Она, как бы должна вращаться по-кругу, протекать сквозь сферу сосуда и омывать ядра, вбирая их силу.

— Скажу между делом, что самую ужасающую силу покров обретает на ступени Озера, — поделился мастер Ганн.

— Так и должно быть, — кивнул Лаут с улыбкой. Клан Линн ввиду специфики своей силы подошёл как никто близко к разгадке тайн второй ступени. Возможно, если бы они ещё первую правильно преодолевали, в городе было бы намного больше могущественных защитников.

— Кхм… а для смертных пояснить можно? — выразительно прокашлявшись, спросил Марис. Ему хотелось поскорее узнать секрет развития второй ступени, и эти недомолвки уже начали раздражать.

— В плотности, — любезно пояснил мастер Ганн, — пузырь вокруг ядра, по сути своей, является изменёнными стенками сосуда. Они, как и на первой ступени, довольно легко растягиваются, если сосуд переполнять. Однако, расширение объёма — ошибочный путь, ведь формирование каждого нового ядра требует всё тех же условий: стянуть в одну точку количество атры, превосходящее размер сосуда в несколько раз. И с каждым новым ядром размер сферы растёт, а потому двигаться по лестнице вверх становится всё труднее.

— И чем сильнее глупцы растягивают сосуд, тем тяжелее им продираться дальше, — проговорил Марис, наконец, всё осознав.

— А ведь атру в некоторых древних книгах сравнивают с водой Творца, ведь она есть энергия, что течёт, пронизывая всё сущее. Недаром ступени носят имена водоёмов, — произнёс Эдван с намёком, услышав который мастер Ганн заулыбался, — и лишь тот, в чьём сосуде она станет настолько плотной, что сравнится с водой, сможет шагнуть за пределы пруда. Конечно, можно немного схитрить, временно сгущая её всякими ухищрениями, но это поможет лишь в начале. Поэтому я и спрашивал, как тебе удалось, Амина, — с улыбкой пояснил парень.

— Моя атра похожа на густой тяжелый туман вокруг ядер, — сказала девушка.

Третий старейшина, услышав это, гордо подбоченился, довольный успехами дочери. Все остальные лишь уважительно покивали, признавая успехи девушки на поприще развития. Небо снаружи окончательно почернело, чай закончился и беседа на веранде сама собой подошла к концу. Мастер Ганн откланялся первым, Эдван и Марис тоже не стали задерживаться дольше необходимого и, попрощавшись с Аминой и её отцом, отправились в сторону гостевого домика. Лизу, которая всё это время проспала на втором этаже, на эту ночь было решено оставить под защитой клана Линн.

***

Аро шёл по пустынной грунтовой дороге, направляясь на очередное задание и наслаждаясь ночной тишиной, которую лишь изредка нарушал стрёкот цикад в сорной траве, что росла здесь буквально повсюду. Светлячок атры освещал его путь, словно одинокий маяк в море мрака, где далеко-далеко впереди виднелись редкие маленькие огоньки солдатских костров. Сегодня он даже удостоился скупой похвалы от главы. За осмотрительность, за то, что его отряд не стал нападать на старейшину Линн и избежал таким образом удара по репутации клана. Однако, от положения неудачника, который так и не сумел убить изгнанника вот уже который раз, это его так и не избавило. Скорее, наоборот.

План главы, как и ожидалось, сработал безукоризненно. Явление Джины Морето с боевым отрядом само по себе похоронило репутацию клана, которую так отчаянно пытался восстановить его глава после изгнания сына. После доклада Когтя все будут уверены, что девчонку действительно похитили простолюдины. В конце концов, именно они и были найдены в том доме. А то, что последователей Лана Шу тоже пленили заранее, это всего лишь несущественные мелочи, которые патриархов не заинтересуют.

Вздохнув, Аро дёрнул плечами. Положение клана Морето стало действительно шатким. В их подчинении осталось не так уж много людей, а сама семья стала ощутимо слабее в последние месяцы. Ли Джоу намеренно рушил устоявшийся баланс сил, выводя себя на вершину. Сейчас, в пору было бы порадоваться за деяния своего клана, но Аро, отчего-то, было не по себе.

Мужчина знал, что следующим шагом станет удар по семье Линн, такой, чтобы и её положение ощутимо пошатнулось, после чего глава планировал заполучить все три контракта в семью. Хотя, скорее всего, обнародовать это знание. По словам Хана, контракт воды тайно передавался у них вот уже несколько поколений, а огонь совсем недавно добыл молодой господин Чэнь. Осталось лишь собрать достаточно власти, да привести в упадок два других клана. Но всё это, конечно, будет происходить после того, как исчезнет угроза нашествия тварей. До этого момента глава планировал приструнить распустившуюся чернь и, пользуясь положением, взять, наконец, в свои руки Город, подмочив репутацию собратьев-основателей. Отряд разведки должен был вернуться в ближайшее время, чтобы в очередной раз напугать Совет новостями о тварях.

Твари. Вспомнив бой в Башне отверженных, Аро невольно вздохнул. До него дошли слухи о том, что чужак предупреждал о несметной орде монстров, во много раз страшнее всех, кого они раньше встречали. И что-то в глубине души подсказывало мужчине, что предостережение это правдиво. После того, как он побывал в том сражении, увидел воочию мощь чужака, воин не сомневался в серьёзности этой угрозы. И то, что благородные господа усиленно преуменьшают её, надеясь на крепость городских стен и силы Когтя, его изрядно беспокоило.

«Как они могут быть так слепы…» — пробормотал он себе под нос. Даже глава города не воспринимал предупреждения простолюдина всерьёз. Для него все эти речи были лишь жалкой попыткой врагов посягнуть на его власть.

«Но что, если он прав?» — подумал Аро и содрогнулся от собственной мысли. Само предположение, что город может действительно не выстоять и пасть просто не укладывалось у него в голове. Однако, как бы мужчина старался не думать об этом, как бы не гнал эту страшную мысль, кона всё равно раз за разом возвращалась обратно, напрочь лишая покоя…

Впрочем, не один Аро был лишён покоя в эту ночь. Часовые, что дежурили на воротах у внешней стены, тоже чувствовали себя не в своей тарелке. Сослуживцы поведали им, что утром на этом же участке заметили какое-то нездоровое шевеление в траве и те, кто стоял в дозоре сейчас, прекрасно знали, что это было правдой. Шутников, которые раньше пытались похожим образом подкалывать товарищей, очень быстро отучили делать такие глупости. И оттого, два бойца особенно напряжённо вглядывались во мрак, искренне надеясь, что светильник атры, установленный на стене, поможет им увидеть опасность вовремя.

— Как думаешь, что это было утром? — тихо спросил солдат помоложе.

— Хассира, — мрачно пробормотал его товарищ, отчего первый чуть не подавился кашлем.

— Умеешь ты успокоить… — шёпотом проговорил он, — а почему она?

— Рассчитываю на худшее, — коротко пояснил старший, — хассиру не видно в траве. Всё, что они могли заметить — именно странное шевеление.

— А я надеюсь, чтобы это был какая-нибудь мелкая лиса… или тушканчик.

— Надейся, — разрешил старший, и отошёл от товарища на пару шагов, вглядываясь в другой уголок непроглядной темени.

Внезапно, снизу раздался странный скрип и странный лёгкий шорох. В ту же секунду старший осторожно выглянул из-за стены, держа арбалет наготове. Внимательно оглядев всё пространство вокруг ворот, он никого не обнаружил. Лишь тёмная трава колыхалась от лёгкого дуновения прохладного ночного ветра.

— Пусто, — фыркнул молодой, внимательно оглядывая окрестности, — ты ведь тоже это слышал, верно?

— Слышал, — подтвердил часовой постарше, — проверь, может, с нашей стороны.

— Никого, — фыркнул молодой, быстро взглянув на тихий лагерь, где догорал небольшой костерок.

— Слезь и посмотри, — проскрипел второй, — в отличие от другой стены, ворота можно подкопать.

Ворча себе под нос, молодой перемахнул через ограждение и легко приземлился прямиком у ворот. Оглядев лагерь и спящих солдат, он не заметил ничего необычного. Седой простолюдин, как и всегда, посапывал у кострища, лысый изгнанник, которому сегодня тоже досталось, дрых в траве у стены где-то в десяти шагах от ворот. Вздохнув, солдат развернулся к воротам и внимательно осмотрел стык с землёй, на случай, если какая-то хитрая тварь решила бы подкопаться, и вновь ничего не обнаружил. Он уже хотел уходить обратно на стену, как вдруг глаза мужчины зацепились за странный рисунок на створках, который чем-то напоминал незавершённое слово творца, смысл которого от солдата, почему-то ускользал. В углу виднелось ещё несколько странных символов, похожих на древние знаки, но мелкие и почти незаметные. Нахмурившись, солдат попытался вспомнить, видел ли их тут раньше, правда, раньше он на сами ворота особого внимания не обращал, поэтому лишь махнул рукой и взобрался назад на стену, так и не заметив, как ухмылялся лежащий в траве изгнанник, и как встрепенулся после его ухода седой чужак.

Глава 65. Сила черни

Утро во владениях клана Линн выдалось несколько напряжённым. Улицу, где проживали слуги и самые мелкие вассалы великого семейства с самого утра заполонили солдаты гарнизона. Небо ещё не успело просветлеть, а перед хлипкой хижиной старого аптекаря уже собралась немалая толпа одарённых. Они тихонько переговаривались между собой, напряжённо рассматривая улицу, запертые двери да окна домов с наглухо закрытыми ставнями, да бросали тревожные взгляды на двух стражников клана Линн, которые по несчастливой случайности забрели сюда этим утром, и такое повышенное внимание заставляло их крепко сжимать свои копья, разглядывая собравшуюся толпу. Правда, было ещё кое-что кроме тревоги в тех взглядах, что бросали друг на друга простолюдины и благородные. Это был страх, но не тот, что облепляет конечности и парализует, нет. Другой, что исходит из глубин души, пробуждая в человеке злость. Стражники боялись огромной толпы, и оттого всё сильнее ненавидели собравшуюся чернь, а каждый в этой толпе боялся, что всё это окажется ловушкой проклятых благородных. Боялся, что все их надежды на обретение силы разобьются, как старое хрупкое стекло, и особенно этот страх был силён сейчас, после вчерашнего инцидента. А вместе со страхом сильна была и ненависть.

«Какая прекрасная возможность схватить всех недовольных разом», — мрачно подумал Лан Шу, глядя на своих единомышленников. Он полностью разделял их страх, и оттого был напряжён, словно натянутая струна. Все чувства с виду расслабленного человека были обострены до предела, мужчина старался ловить каждый подозрительный шорох. Он тоже вспоминал вчерашний день, сквозь зубы поминая Первого. Глава города нанёс им поистине жестокий и безжалостный удар. Подставил, арестовал его лучших сподвижников, чью судьбу решит сегодня городской суд. Но его, словно в насмешку, не тронул. Как будто бы напоминая ему, жалкому простолюдину, его место. Напоминая, что их жизни всегда в его руках.

«И куда запропастился проклятый Ким?!» — подумал он, нервно обернувшись в сторону соседней улицы. Парень уже должен был добраться сюда. Слишком подозрительная задержка, слишком вовремя…

Глубоко вздохнув, Лан подавил желание убраться прочь и вместо этого принял такой спокойный и умиротворённый вид, на который был только способен. Он видел отражение своего страха в глазах солдат, но именно поэтому никак не мог допустить, чтобы они увидели это в нём. Он, как лидер, должен быть спокоен, внушать им уверенность в их безопасности. Даже если на самом деле сам уже не был ни в чём уверен, кроме одного — назад дороги у него всё равно нет. Как бы не повернулось, он не вправе предавать последнюю надежду. Сила контракта была тем, чего они страстно желали всю свою жизнь. Шансом на достойное существование без прислуживания какой-то из семей… и он не мог отказаться от своей мечты.

— Капитан Шу!

Услышав голос Кима, мужчина выдохнул, а вместе с ним выдохнуло и большинство собравшихся. Они всё же пришли. Крепко сбитый солдат с волосами, похожими на сухую солому, тащил за собой сонного юношу, одетого в цвета клана Линн, и лысого здоровяка, которому, казалось, до окружающих нет никакого дела.

— Капитан Шу, это Эдван Лаут, — представил юношу Ким, виновато улыбнувшись, — простите за задержку, я просто… чуть заплутал у резиденции, а потом меня пустить не хотели и…

— Ким, — кашлянул Эдван.

— Да-да… — рассеянно кивнул тот, — в общем, это капитан Лан Шу, о котором я рассказывал. Великий человек!

Эдван хмыкнул и оглядел представленного человека, который, в свою очередь, точно так же оценивающе рассматривал его, но из-за разреза глаз парню казалось, что тот щурится и рассматривает его как-то особенно тщательно. Мужчина чем-то напоминал выходца из клана Морето, был смуглым, черноглазым и черноволосым, но в его одежде не было ни вычурных украшений, ни лишних элементов. Только солдатская форма, и даже волосы были собраны в хвост обычным шнурком.

— Приятно познакомиться. Будете первым? — с улыбкой спросил Эдван, кивнув на стоящего рядом Агнара. Здоровяк махнул рукой капитану в знак приветствия.

— Взаимно, — ответил он и, взглянув на гиганта, добавил, — что нужно делать?

— Ничего особенного. Велите им выстроиться в очередь да подойдтие к Агнару. Дальше он всё сделает сам, — сказал юноша и, зевнув, присел прямо на землю у двери аптекарской лавки.

Лан с сомнением посмотрел на здоровяка, но ничего не сказал и послушно приказал воинам построиться в очередь, а сам подошёл к чужаку. Он, естественно, не верил, что всё будет так просто. Пусть он и не был сведущ в получении контрактов, кое-что всё же ему было известно. Например, что контракты являются неким ритуалом воззвания к хранителю, который уникален для каждой стихии. Именно его так бережно берегут проклятые благородные. Впрочем, долго размышлять над методом Лаута и здоровяка у него не вышло. Как только народ за ним сформировал очередь, на плечи капитана рухнули огромные ладони.

Лан Шу встретился взглядом со здоровяком и с ужасом осознал, что не может пошевелиться. Руки чужака давили так сильно, что ноги ушли на два пальца в пыльную землю, словно его придавили огромной горой, мощь которой он не мог удержать на плечах. Пузырь сосуда души пошёл волнами, всколыхнулся, а атра внутри задрожала, грозясь в любой момент вырваться наружу, как если бы его внутреннее вместилище кто-то сжал в огромных тисках. В горле пересохло. Лан чувствовал страх, настоящий животный ужас, находясь в руках этого… существа. Назвать здоровяка человеком не поворачивался язык, настолько жутким был его взгляд, под которым мужчина чувствовал себя песчинкой у подножья несокрушимой горы. Песчинкой, которую очень внимательно изучают.

«Изучают… оценивают», — эти слова отозвались эхом в голове мужчины и он, поражённый странной догадкой, выдохнул. Выдохнул и нашёл в себе силы чуть-чуть расправить плечи и, призвав на помощь всю свою смелость, отбросить страх и прямо, с гордо поднятой головой взглянуть на эту гору. Когда он это сделал, губы здоровяка тронула усмешка, могучая ладонь чуть сильнее сжала его плечо, и в тот же миг в голове раздался оглушительный грохот. Атра в сосуде души взбесилась, выплёскивалась через край, а по всему телу мужчины забегали маленькие синие молнии. Ощущение огромной, невообразимой мощи наполнило его до краёв, позволив на мгновение почувствовать себя карающим мечом небесного огня. Безжалостным и непобедимым. На пузыре сосуда отпечатался полупрозрачный символ в виде изломанной кривой, всё его естество обожгло болью, после чего всё прошло. Лан моргнул, чужак добродушно усмехнулся ему и хлопнул по плечу.

— Поздравляю, — сказал Эдван.

— А? — капитан выглядел ошарашенным. В этот момент Лаут мог бы поклясться, что тот до сих пор не сообразил, было ли всё взаправду, или нет. Он в своё время тоже не сразу поверил в произошедшее.

— Попробуй, — с улыбкой посоветовал Эдван, создав на ладони несколько электрических разрядов.

Мужчина кивнул и счастливо рассмеялся, когда по его пальцам пробежали синие искорки. Он повернулся к толпе своих последователей, поднял руки высоко над головой и выпустил две молнии прямо в воздух. Раскаты грома разнеслись по округе и толпа простолюдинов радостно загомонила. Бойцы клана Линн резко побледнели, осознав, что именно тут происходит и, воспользовавшись суматохой, рванули прочь с такой скоростью, словно за ними гнался сам Первый. Эдван нахмурился, проводив взглядом их спины. Как бы они не наболтали лишнего.

Вдруг, Лан резко обернулся к Агнару с широко раскрытыми в священном ужасе глазами. Мужчина побелел, словно свежевыпавший снег и глупо открывал рот, не в силах выдавить и звука. Здоровяк лишь добродушно усмехнулся ему и мягко подтолкнул в сторону, чтобы тот не задерживал остальных, но мужчина, осознав, кто перед ним стоит, был попросту не в силах сдвинуться с места самостоятельно, пребывая в глубоком шоке. Лаут, посмотрев на него, и на толпу, до которой тоже постепенно начало доходить, не выдержал и громко расхохотался.

— Пошли уже…

— Но… он ведь… — бормотал мужчина.

— Ага, так что не задерживай остальных, — смеясь, сказал Эдван и оттащил ошарашенного мужчину в сторону, чтобы хранитель, наконец, мог исполнить свой долг.

По очереди к нему подходили простолюдины, которых он оценивал. Несмотря на то, что изначально мужчина хотел дать контракт вообще всем желающим, увидев эту толпу, он изменил своё мнение и, как и любой другой хранитель, испытывал претендентов. Разве что планку взял всё же пониже, чем обычно. И даже несмотря на более низкие требования, далеко не каждый сумел получить контракт бури. Впрочем, те, кому не удалось пройти отбор, достойно приняли свою неудачу. Были конечно и те, кто принимал всё слишком близко к сердцу и одним из таких людей оказался Ким. Бедный юноша после своего провала выглядел настолько подавленным и разбитым, что казалось, будто ещё немного, и он на себя руки наложит. Даже Лан Шу не на шутку обеспокоился за судьбу товарища и, отведя парня в сторонку, начал ему что-то втолковывать.

Очередь двигалась довольно споро, на оценку одного человека у Агнара уходило всего несколько мгновений. Успокоив предводителя этой толпы, Эдван вновь уселся на землю, оперевшись спиной на стену лавки аптекаря. Наблюдая за людьми, парень почувствовал лёгкий дискомфорт и, оторвавшись от созерцания очереди, обшарил взглядом крыши ближайших домов в поисках наблюдателя. Он явно ощущал чей-то взгляд, очень недобрый, как если бы за ним наблюдал какой-то старый враг.

— У меня плохое предчувствие, — поделился Лан, заметив, как юноша завертел головой по сторонам, — Коготь не упустит возможности нанести удар. Они найдут, в чём нас обвинить… уже нашли.

— Если толстяк Ли прикажет, обязательно найдут ещё, — мрачно кивнул Лаут и, взглянув на сосредоточенного капитана, вдруг, неожиданно даже для самого себя, произнёс, — а уходите с нами!

— М? Куда? — не понял мужчина, изогнув бровь.

— Вам ещё не сообщали? — спросил Эдван и, увидев полное непонимание в глазах собеседника, рассказал мужчине всё о грядущей опасности. Увидев, как тот стремительно бледнеет, парень грустно добавил, — ну конечно… ещё они бы что-то сказали…

— Это правда? — ошарашенно прошептал Лан.

— К сожалению, — подтвердил юноша, — Даже Агнар… — Лаут покосился на здоровяка, — отказался биться с ними. Скажите людям, что единственный шанс на спасение будет за стеной. А если не верите… можете спросить у мастера Ганна, или хранителей знаний, если хотите.

— Так они мне и ответят, — пробормотал себе под нос капитан и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. О нет, ему и в голову не пришло сомневаться в правдивости этих сведений. В конце концов, если даже Хранитель уходит… кто они такие, чтобы пытаться остаться? Однако, несмотря на то, что он прекрасно понимал это головой, совладать с чувствами оказалось непросто. Слова юноши потрясли старого капитана до глубины души.

— Не хочу, чтобы простые горожане погибали из-за самодурства этого ублюдка Ли. Будем ждать послезавтра утром у главных ворот, — видя замешательство капитана, тихо добавил юноша и вдруг помахал кому-то рукой. Невольно проследив за его взглядом, Лан увидел, как на крыше одного из соседних домов мелькнула тень. Раскрытый наблюдатель спешно менял местоположение.

Пусть Эдван и знал, что боец там был не один и что за ними, скорее всего, следит целый отряд, он больше не чувствовал тревоги от враждебного взгляда. Поглядывая на сбледнувшего Лана, который, в отличии от юноши всё ещё нервно оглядывался по сторонам, ожидая атаки с любого направления, Лаут улыбался и даже немного сочувствовал ему. Слишком много известий упало на его плечи за сегодняшнее утро.

— Они не нападут, — попытался успокоить его парень, чувствуя, что паранойя так просто не отпустит.

— Ты знал?!

— Тоже почувствовал. Волноваться не о чем, — сказал Эдван, с усмешкой указав пальцем на Агнара, — они всё же не дураки, чтобы дракона за усы дёргать.

Капитан Шу рассеянно кивнул в ответ и уселся на землю рядом, напряжённо что-то обдумывая. Через несколько минут Агнар, наконец, закончил. Одарив последнего солдата контрактом бури, здоровяк посмотрел на Эдвана и качнул головой в немом вопросе. Юноша прикрыл глаза, соглашаясь. Им действительно пора назад. Он поднялся с земли, встретился взглядом с Ланом.

— Послезавтра у ворот. Когда небо начнёт светлеть. Постарайтесь не попастья.

— Постараемся, — тихо ответил мужчина.

Оглядев своих соратников он жестом дал им какую-то команду, выкрикнул какое-то слово, которое Эдван не разобрал и молнией умчался прочь, а вслед за ним огромная толпа бойцов, словно гигантская стая тараканов, разбежалась кто куда. Ощущение чужого взгляда исчезло, похоже, Коготь следил здесь именно за солдатами гарнизона.

— Те, с крыш, тоже ушли, — подтвердил Агнар мысль парня. Кивнув друг другу, они направились в сторону резиденции клана Линн. Небо постепенно светлело, а город просыпался. Сонный аптекарь выбрался из лавки, не совсем понимая, почему вокруг неё крутилось так много народу, то и дело раскрывались ставни окон, люди выглядывали на улицу, здоровались с соседями.

— Слушай, — заговорил Эдван, — я тут подумал. Когда я пытался овладеть огнём и использовал ритуал… Хранителю ведь не нужно было меня касаться, чтобы оценить. Какой был смысл в этой очереди?

— Ну… во-первых, мне так больше нравится, — сказал здоровяк с добродушной улыбкой, — это добавляет некоего… — он покрутил рукой в воздухе, ища подходящее слово, — символизма, веса предстоящему событию. Они стояли в длинной очереди и, подходя ко мне, изо всех сил желали получить контракт, готовые вступить в новую жизнь. Наверное, это можно считать своего рода заменой рисованию фигур и слов творца…

— А во-вторых?

— А во-вторых, был и практический смысл. Я не могу навязать кому-то контракт, — зевнул Агнар, — если бы это было возможно, мне достаточно было бы просто посмотреть на одарённого, чтобы наделить того силой Бури, хочет он того, или нет. И в этом всё дело. Нельзя навязать контракт против воли, и эта воля должна быть в чём-то выражена. В данном случае в том, что каждый из них сам подошёл ко мне и попросил оценки.

— Вот как… а как ты оцениваешь их? — осторожно спросил юноша, понимая, что на это ему друг может и не ответить.

— Всё ещё размышляешь, почему тебя отверг Огонь? — усмехнувшись, спросил здоровяк и, получив в ответ короткий кивок, сказал, — каждый смотрит на что-то своё. Но важнее всего твой характер. Каждый из нас своим характером подходит к каким-то силам. К какой-то сильнее, к какой-то слабее. На это и смотрит хранитель. Наверное, для Огня ты был недостаточно вспыльчив. Но… это только моя догадка. Чем ты ему на самом деле не угодил, я не знаю, — Агнар развёл руками, а Эдван задумчиво кивнул, размышляя над словами друга.

Так они и шли, тихо переговариваясь о трудностях жизни хранителей, событиях сегодняшнего утра, да погоде. Достигнув конца длинной улицы, они свернули на соседнюю и вышли аккурат к резиденции клана, однако, добраться до её ворот так и не сумели. Путь им перегородили двое бойцов Когтя, которые, похоже, поджидали их здесь уже какое-то время.

— Изгнанник! — рыкнул воин, что стоял поближе к Лауту, — тебя вызывает совет. Немедленно! Ты, и чужак отправляетесь с нами!

— И по какому поводу? — осведомился юноша, совершенно без какого-либо почтения в голосе. Агнар лишь пожал плечами. Он не очень понял, о чём говорили эти двое.

— Не важно, — дёрнул щекой солдат, — тебя это волновать не должно. Одно то, что совет снизошёл до того, чтобы позвать двоих оборванцев лично…

Благородный всё распинался о том, что Эдван должен быть благодарен за оказанную честь, что должен сию же секунду отправиться с ним, чтобы предстать перед великим городским советом во главе с Ли Джоу, да ответить перед его законом, вот только юноша его совсем не слушал. Слова пролетали мимо ушей, не задерживаясь в голове. Эдвану показалось, что он слышал эти речи так часто, что смог бы, наверное, повторить всё это даже посреди ночи. И это идиотское отношение его уже порядком достало. Он прекрасно чувствовал, что ни один из мужчин перед ним не был сильнее второго ранга пруда. Новички в Когте, на побегушках совета, а гонору как у Аро…

— Никуда мы не пойдём, — прервал он монолог бойца, наблюдая, как забавно округлились у того глаза, — а своему главе можешь передать, чтобы катился к Первому.

— Да… да как ты смеешь, чернь! — взъелся мужчина, шагнул к Лауту, но тут же отшатнулся, почувствовав напряжение в воздухе. По телу Эдвана забегали электрические разряды. Агнар приблизился на шаг, возвышаясь за спиной товарища словно огромная башня.

— Смею. Можете, конечно, попробовать нас заставить…, - сказал парень, снисходительно улыбнувшись воину, отчего последний по-звериному зарычал. Смерив Агнара тяжелым взглядом, бойцы Когтя трезво взвесили свои шансы на победу и, грозя Лауту и чужаку страшными карами совета, убрались восвояси. Проводив их взглядом, Эдван продолжил путь к воротам резиденции.

Однако, спокойно дойти до дома так и не удалось. У входа они нос к носу столкнулись со спешащими куда-то мастером Ганном и отцом Амины, которые, впрочем, резко изменили направление движения, стоило им только увидеть юношу. По бесстрастному лицу наставника и слегка нервной физиономии Айо, Эдван догадался, что случилось что-то неприятное. И это «что-то» определённо связано с ним.

— Только что раздавали контракты? — вместо приветствия спросил мастер и, не дав Лауту опомниться, со вздохом продолжил, — я должен был догадаться.

— Но не догадался, — фыркнул Айо недовольно, — а семья, между прочим, за них поручилась! Такой удар…

— Я понимаю, что такое не слишком-то приветствуется, но никакого закона на запрет других контрактов, по-моему, не было.

— До вчерашнего дня, — сохраняя невозмутимое выражение лица, сказал мастер Ганн и челюсть Эдвана медленно поползла вниз. Увидев удивлённое выражение на лице паренька, тот устало пояснил, — вчера был принят новый закон. Несколько правил и указов, вообще-то, но это не так уж важно. Главное, что отныне любой, кто получит контракт не из рук трёх великих семей и без разрешения патриархов или старейшин, будет признан изменником. Они считают, что любой внешний источник силы это прямая угроза их положению, — несмотря на то, что лицо мастера было как всегда бесстрастным, голос выдавал его истинное отношение к этому закону с головой. А вот Айо воспринимал всё несколько серьёзнее…

— Они снова расставил ловушку, а вы и рады попасться! — фыркнул старейшина, — неужели нельзя было выбрать другой день, или вообще не заниматься идиотской благотворительностью!

— Чувствуют угрозу, — выплюнул Эдван, — жопой. Похоже, толстяк окончательно выжил из ума от своей жажды власти, — скривился юноша, — трясётся над своим положением, как… как обезьяна за самую высокую ветку. На горящем дереве…

— Следи за языком, — сурово прошипел Айо, — не тебе говорить в таком тоне о главе города. Тем более, если ты посмел нагло и злостно нарушить его закон. Ты хоть представляешь, что сейчас начнётся?! Отношение других семей к нам и так стало не слишком хорошим, когда мы приютили тебя, а сейчас?!

— А на кой вам сдалось отношение мертвецов?! — не выдержал Эдван, — когда вы уже, наконец, поймёте, что всё это не имеет значения! Когда придёт Хозяин лесов, ему будет наплевать, кто благородный, а кто нет. Погибнут все!

— Айо, Эдван, — одёрнул их мастер Ганн прежде, чем старейшина успел ответить, — внутренние распри нам точно не помогут. Поговорим позже. После совета, — произнёс мужчина и, подтолкнув товарища, направился за ворота.

— Выход послезавтра на рассвете. У ворот, — сказал Эдван им в спину, покосившись на Айо, — и если хотите жить, советую присоединиться к нам вместе с частью семьи.

Не задерживая больше наставника и третьего старейшину, парень проследовал в сторону гостевого домика. Агнар, проводив мужчин взглядом, спокойно пошёл за ним. Слова старейшины вновь подтвердили опасения Эдвана насчёт города. Похоже, никто здесь действительно не воспринимал угрозу серьёзно. И это несмотря на все его предупреждения! Юноше на секунду показалось, будто бы всё, что он говорит, тут же вылетает из ушей собеседников, словно его не просто не слышат, но и не хотят слышать, закрывшись в своём маленьком мире внутри городских стен, надеясь, что всё это неправда. Вздохнув, он тряхнул головой и прогнал тревожные мысли. Прав был Агнар. Для этого города он сделал всё, что мог. В конце концов, они сами должны решить свою судьбу. Осталось только серьёзно поговорить с друзьями… и Лизой.

В этот же самый момент мастер Ганн размышлял над словами юноши, сказанными в запале. Чего уж таить, он и сам находил это отчаянное желание возвысить собственную семью над всем городом любой ценой крайне глупым. Особенно, прямо сейчас, когда самому существованию поселения угрожает нешуточная опасность. Действительно, словно обезьяна, сражающаяся за самую высокую ветку на дереве с горящим стволом. И все попытки образумить её эта глупая обезьяна видит лишь жалкими потугами скинуть её с насиженной ветки, помешать взобраться. Как слабые попытки предотвратить «неизбежное». Впереди показалось здание совета и мастер, очистив голову от лишних мыслей, кивнул двум стражникам на входе. Совсем скоро всё будет расставлено по своим местам…

Глава 66. Раскол

Мастер Ганн сидел в зале суда и чувствовал, как его настроение, уже немного подпорченное вызовом в городской совет с самого утра, стремительно падает дальше. Несмотря на то, что внешне мужчина сохранял невозмутимое выражение лица и вообще не выказывал никаких эмоций, глубоко внутри он был крайне раздражён происходящим и даже несколько оскорблён таким к себе отношением.

Начать хотя бы с того, что его и старейшину Айо попытались усадить на скамью обвиняемых. Ганн тогда невозмутимо проигнорировал это требование и опустился на место, к которому уже успел привыкнуть — в первом ряду со стороны приглашённых участников заседания совета. Туда, где обычно сидели старейшины семей и прочие важные гости. Айо последовал за ним, чем вызвал лёгкое негодование среди патриархов. Очевидно, тем, кто хотел их в чём-то обвинить, не понравилась такое демонстративное пренебрежение их авторитетом. После же началось то, к чему мужчина был внутренне готов, но в тайне надеялся избежать. А именно, как метко подметил Эдван совсем недавно, попытки одной толстой обезьяны играть в царя горы на охваченном огнём дереве.

Вначале доложили о том, что разведка заметила тварей неподалёку от города и около получаса разглагольствовали о грозящей опасности, нагнетая обстановку, чтобы главы мелких кланов прониклись страхом, а заодно и уважением к главе города, который так предусмотрительно усилил охрану внешней стены совсем недавно. Затем обсудили похищение одарённой из семьи Морето, мятежную чернь, а заодно и проехались по клану Морето и леди Джине, которые зачем-то напали на благородную семью Джоу. Глава города долго разглагольствовал над тем, что не может быть доверия к тем, кто в такое неспокойное время нападает на своих же братьев, после чего клятвенно пообещал разобраться в произошедшем, поскольку за таким враждебным отношением могут скрываться недобрые замыслы. А после… после глава обратил своё внимание на владельцев контракта воды.

Обвинения посыпались, как из рога изобилия. После утренней выходки изгнанника с раздачей контрактов это было вполне ожидаемо. В чём клан Линн только не обвиняли, начиная тем, что их так называемые гости порочат честь благородных, врываясь и калеча ни в чём не повинных солдат, заканчивая участием в заговоре с целью захвата власти в Городе при помощи черни и четвёртого контракта.

— Уважаемый глава! — с трудом сдерживая негодование, перебил всех Агар Линн, — должен сказать, что произошедшее касается только старейшины Айо. Это он приютил изгнанника у себя, и именно он в ответе за всё случившееся. К остальным членам клана всё это не имеет никакого отношения!

— Как вы можете доказать своё утверждение, уважаемый заместитель? — Ли Джоу смерил старика холодным взглядом, — ваша семья вступила в сговор с чужаком, который, вероломно нарушив принятый вчера закон одарил недоступным нам контрактом не просто каких-то простолюдинов, а Лана Шу и его мерзкую шайку! Чем же это ещё может быть, если не изменой?! Как мы можем доверять словам тех, кто пытался при помощи черни посеять хаос в Городе, да ещё и в такой важный момент, когда угроза тварей сильна, как никогда раньше?! Мне мерзко от того, как вы своим предательством опорочили честь великого Основателя… — покачал головой толстяк, а патриархи семей поменьше согласно закивали. Те, кто ранее был лоялен клану Линн пребывали в глубочайшем потрясении от таких новостей, а глава этого самого клана смотрел на Ли Джоу с широко раскрытыми от ужаса глазами.

До сего момента старик искренне считал патриарха Джоу своим союзником и презирал распоясавшуюся чернь не меньше него. Он точно так же не одобрял присутствия чужака у себя в резиденции, точно так же желал прогнать его отсюда вместе с простолюдинами. Вот уже много лет он поддерживал главу соседней семьи и искренне надеялся, что все эти обвинения будут касаться только мятежного старейшины и излишне обнаглевшего после получения новой ступени Ганна. Что он поможет очистить его семью от этой заразы, но сейчас… сейчас он осознал, что толстяк намеренно вывернул всё так, чтобы под страшным ударом оказался весь клан Линн. С предательством не шутят… это, пожалуй, было даже страшнее кражи чужого контракта… а всё из-за того, что эти двое так неосмотрительно пригрели у себя проклятых изгнанников…

— Уважаемый заместитель, я жду ответа, — сурово проговорил глава города, повернувшись к старику, который отвернулся от него и сейчас молча смотрел куда-то в пустоту, не реагируя на слова мужчины.

— Агар? — обеспокоенно позвал глава клана Морето. Взгляды всех присутствующих сосредоточились на старике, который, казалось, попросту их не замечал. Патриарх был похож на призрака, настолько побледнело его лицо.

— Айо… Ганн… — дрожащим голосом произнёс он в образовавшейся тишине, — как… как вы могли… — закончил он уже шёпотом, сползая по спинке стула вниз.

— Агар! — крикнул его сосед, поддерживая внезапно ослабшего старика, — не стойте столбом, идиоты! — заорал мужчина на охранников, — живо доставьте его к лекарю!

Носилки с главой семьи Линн провожали взглядами в тягостном молчании. Большинство патриархов сочувствовали старику, зная его отношение к черни, и никто из них не хотел бы пережить подобный удар в спину от собственной семьи. Сомнений в правдивости обвинений не было ни у кого, и только Ли Джоу провожал главу клана основателя, с трудом сдерживая торжествующую улыбку. Сегодняшнее утро подарило ему прекрасную возможность ускорить исполнение планов. Ему даже не пришлось ничего делать — изгнанник собственными силами вырыл яму не только глупой черни, но и всему клану Линн заодно.

Этот полный торжества взгляд, который лишь на мгновение проступил у патриарха Джоу прежде, чем тот снова вернул своему лицу невозмутимое выражение, не укрылся от внимания мастера Ганна. Мужчина глубоко вздохнул и, по привычке гордо приподняв подбородок, холодно посмотрел на стол, за которым восседали члены городского совета. Воздух рядом с ним ощутимо потяжелел, главный хранитель знаний поёжился.

— Умерьте свой нрав, Ганн, — чуть скривившись, бросил глава города, — у вас ещё будет возможность ответить перед Советом и объяснить своё предательство. Теперь нам всем стало ясно, почему же ты так защищал изгнанника от бойцов Когтя, которые старались раскрыть ваш мерзкий заговор…

Слушая, как соловьём разливается толстяк Ли, разыгрывая перед патриархами настоящее представление, Ганн переглянулся с мрачным, как тучи снаружи, Гораном Морето, и усмехнулся. Дилемма, над которой он так долго размышлял вчера вечером, сегодня решилась сама собой. Ли Джоу отчаянно желал стать единоличным правителем Города. Что ж… теперь, когда его клан записали в предатели… кто он такой, чтобы драться с обезьяной за место на горящем дереве? Не желая больше слушать речи толстяка, мужчина поднялся с места и, невозмутимо обратился к Айо.

— Пойдём, Айо, — спокойно и нарочно громко произнёс он, перебив главу города.

— Ганн! Да как ты посмел перебить уважаемого патриарха Джоу?! После твоего предательства…

— Я не желаю тратить время на этот фарс, — перебил возмущенного старика мастер, холодно смерив взглядом совет.

— Ты, кажется, забыл своё место, Ганн, — проговорил Ли Джоу, — ты всего лишь слуга клана Линн. Как смеешь ты со своим положением вести себя так нагло перед городским Советом…

— Я не собираюсь играть в твои игры, толстяк Ли, — холодно бросил Ганн, вынудив главу города, а заодно и всех собравшихся, поперхнуться от возмущения. Ещё никто не осмеливался называть его вслух этим прозвищем, — твои намерения подчинить город семье Джоу и поглотить прочие кланы не смог бы понять только полный идиот и слепец. Я покривлю душой, если скажу, что план был ужасен, но кое-в-чём ты действительно просчитался, — произнёс мастер и позволил себе снисходительно усмехнуться, отчего у патриарха Джоу задёргался глаз. Однако, возразить тот не посмел, попав под ледяной взгляд мастера Озера, — истину, которую я пытаюсь донести до многих вот уже долгие годы, и которую никто из вас так и не понял. Отчаянно цепляясь за смертный мир, за его пустые богатства, положение, ресурсы, вы не в силах осознать, что в мире одарённых важна лишь сила. Без неё у тебя нет власти. И никогда не будет, — сказал мужчина и, взмахнув полами чёрного халата, спокойным шагом направился в сторону выхода.

— Ганн! — рявкнул Ли Джоу и, увидев, что тот его попросту игнорирует, с надеждой взглянул на Горана Морето, но тот старательно сделал вид, что ничего не заметил. Зарычав от злости, толстяк резко поднялся с места и отдал приказ Когтю, — схватить его!

Шестеро воинов окружили мастера аккурат у выхода из зала. Лицо мужчины замерло, словно ледяная маска. Он даже не выслушал сбивчивые уговоры бойцов вернуться назад, просто отпустил контроль над своей силой и смерил тяжелым взглядом воинов, что осмелились встать на его пути.

— С дороги, — произнёс он и, потянув за собой Айо, спокойно покинул зал. Никто не осмелился ему помешать.

— Горан! Почему ты не остановил его?! По закону…

— Не тебе мне говорить о законах, глава, — проговорил мужчина. Его слова звучали в зале подобно ударам тяжелого молота, каждый из собравшихся ощущал силу сидящего здесь человека, — я не воин Когтя и не охранник, чтобы исполнять твои прихоти и ловить кого-то. Как ты вообще смеешь говорить о нарушении законов, после того, как похитил дочь моего клана?

После этих слов воздух за столом ощутимо потяжелел. Ли Джоу хотел было возразить, но наткнувшись на жуткий взгляд своего предшественника, передумал. План, который, казалось, был безупречен, дал осечку и правильный до мозга костей глава клана Морето уже не был связан законами.

— От меня тебе правду не спрятать, — тихо, так, чтобы слышал только Ли, проговорил Горан и, поднявшись со своего места, в гробовом молчании покинул зал. Остановить второго мастера Озера тоже никто не осмелился.

После столь демонстративного и громкого ухода двух самых могущественных бойцов в Городе, репутация Ли Джоу была немного испорчена. К тому же, сказанная вскользь мастером Ганном фраза про единоличную власть сильно насторожила некоторых и главе города потребовалось всё его красноречие, чтобы убедить их в том, что это лишь голословные обвинения предателей, которые боятся карающей руки правосудия. Суды над пойманными простолюдинами прошли довольно быстро. Будучи не в настроении, Ли всех приговорил к смерти и лишь генералу гарнизона удалось уговорить его отложить эту казнь до нападения тварей. После небольшого обсуждения патриарх Джоу прислушался к этим словам и решением совета отложил на месяц исполнение всех смертных приговоров, направив каждого пойманного на самые опасные участки городской стены, нести службу. Разумеется, под присмотром Когтя и слуг благородных семейств.

А пока городской совет решал судьбы попавшихся солдат и командиров из гарнизона, город лихорадило. Впервые за долгое время на его улицах начались боевые столкновения. Лан Шу и его соратники осмелились, наконец, дать отпор солдатам Когтя, стянув на себя едва ли не половину бойцов элитного отряда, что находились сейчас во внутреннем городе. Солдатам удалось хорошо потрепать благородных, несмотря на то, что они, в конце концов, были повержены и жестоко избиты. Несколько простолюдинов не пережили этого столкновения. Впрочем, никто из них не жалел о случившемся, и пока Коготь вылавливал по всему городу тех, кто ещё получил контракт, оставшиеся единомышленники Лана Шу в точности исполнили просьбу Лаута, распустив слухи о надвигающейся опасности в виде Хозяина лесов. К вечеру эти слухи разлетелись по всему городу, сея страх в сердцах его жителей. Надежда на великие семьи таяла с каждым мгновением. И ни воины из гарнизона, ни солдаты Когтя не могли остановить эти слухи, главным образом потому, что элитному отряду было не до прячущихся не пойми где простолюдинов. Новость об обвинении в измене всего клана Линн больше всех потрясла бойцов этого самого клана. Большинство из них, не став терпеть такие оскорбительные сомнения в их лояльности Городу, покинули Коготь и вернулись в семью, прекратив исполнять свои обязанности. Все, кроме тех, кто сейчас находился у внешней стены. Им просто не позволили уйти, вынудив остаться. Силы на границе нельзя было ослаблять, особенно в такое время.

На город опускалась ночь. Горан Морето, покачиваясь в глубоком кресле сидел у окна, наблюдая за пляской пламени свечи на столе. Он сидел неподвижно вот уже несколько часов, так и не притронувшись к полной кружке крепкой яблочной настойки, которую держал в руках всё это время. В голове мужчины всё ещё звучали возмутительные речи главы города, нацеленные на репутацию его семьи. Репутацию, которую он строил почти всю свою жизнь и которая оказалась разрушена так быстро. Сначала сын… теперь Джина… кроме этих было ещё много мелких, незначительных событий, каждое из которых выставляло его семью в негативном свете, но именно эти два он считал самым большим своим провалом. Порыв ветра задул свечу и мужчина, тяжело вздохнув, перевёл взгляд на мрачное чёрное небо за окном и лёгким усилием воли вновь зажёг пламя. Внезапно, тишину кабинета нарушил стук в дверь — громкий, уверенный. Горан не стал отвечать, зная, кто за дверью, а гость, не спрашивая разрешения, спокойно вошёл внутрь.

— Чую запах нашей знаменитой яблоньки, — с улыбкой сказал мастер Ганн, усевшись на ныне пустое рабочее место друга. Жестом фокусника он вытащил из рукава заранее захваченную по дороге небольшую чашку и та по мановению руки тут же наполнилась жидкостью из стоящего на столе бутыля. Не раздумывая долго и ничего не говоря товарищу, он одним глотком осушил чашу, фыркнул, и взмахом руки наполнил сосуд вновь.

— Единый правитель… может, так действительно было бы лучше для всех? — пробормотал Горан.

— Может, — протянул Ганн, — а может и нет. Сегодня один мой ученик метко заметил, что вся эта возня — не более, чем попытки обезьяны забраться на самую высокую ветку горящего дерева. И с тех пор я не могу воспринимать её иначе, — хохотнул мастер.

— Веришь ему?

— Да.

— Одного доверия мало…

— Дело не только в нём, — улыбнулся Ганн, — трудно стоять на своём, когда даже Хранитель Бури спешит убраться с дороги этого Хозяина Леса, что ведёт сюда тварей.

— Хранитель? — хмыкнул Горан, не скрывая скепсиса.

— Разумеется, это всё может быть какой-то странной уловкой, если верить заявлениям нашего умнейшего из умнейших толстяка Ли, но я не знаю ни одного существа, что способно наделить кого-то контрактом одним касанием. Ты и сам чувствовал его силу.

— Она… странная, — осторожно заметил мужчина.

— Да, — хмыкнул мастер с улыбкой, — странная. Словно у него есть второе дно. С виду кажется, будто бы всего на несколько рангов сильнее, но в те редкие мгновения, когда отпускает контроль… чувствуешь себя крысой перед тигром.

— Не поспоришь, — вздохнул патриарх Морето и отпил из кружки. На несколько минут в кабинете воцарилось молчание, — уйдёшь?

— Да, — тихо сказал Ганн, — после совета у меня не осталось сомнений.

— А как же ученики в группе?

— Кто я такой, чтобы заставлять кого-то? — вздохнул мужчина.

— Их наставник. Твой долг сделать всё, чтобы помочь им, научить…

— Я сделаю всё, что могу, не сомневайся, — слегка поморщился Ганн, — но… мы оба понимаем, что не все последуют за мной. Джоу и его шакалы сделают всё, чтобы убедить их остаться. Будут выставлять меня сумасшедшим предателем…

— Ао не помешает?

— Я умею быть убедительным.

Патриарх кивнул. Они снова выпили, молча. Вновь от дуновения ветра погасла свеча и вновь задумчивый Горан зажёг её лёгким усилием мысли. Наблюдая за пляской крохотного огонька, он обдумывал сложившуюся ситуацию, пытаясь решить, что же делать дальше. Слишком много всего произошло в последние дни…

— Как Агар? — поинтересовался мужчина у друга, вспомнив, как старика уносили к лекарю.

— Живой. Старейшины чуть не убили Айо, когда пришли известия. Алексис хочет изгнать нас обоих и всех, кто с нами связан, а Лаута с твоим сыном и чужаком сдать толстяку Ли. Наивно думает, что это как-то поможет искупить вину в глазах Джоу… — сказал Ганн и, увидев, как подобрался его друг услышав о сыне, поспешил пояснить, — они в компании Амины и охранника Айо. Ребята в полой безопасности, даже если это будет решение главы, третий старейшина не даст их в обиду. Не говоря уже о Агнаре.

— А остальные в клане?

— Большинство поддерживают Алексиса, увы, — вздохнул мужчина, — но, к счастью, не все. Седьмой старейшина и ещё пара мелких семей поддержали нас. Всё же, моё слово ещё кое-что значит в клане…

— Ещё бы не значило, — хмыкнул патриарх.

— Мы уйдём, Горан. Сегодня Ли явил всем свои намерения. Он не признает опасности, уже сейчас пытается подавить слухи, его люди пускают новые. Те, кто хочет слепо следовать за обезьяной на горящем дереве пусть останутся, но не мы, — сказал мастер Ганн, глядя в глаза старому другу с затаённой, хорошо скрытой надеждой. Горану трудно было выдержать этот серьёзный и очень тяжелый взгляд. Они знали друг друга очень хорошо и, вполне возможно, могли даже не устраивать этого разговора, догадываясь, как он пройдёт. Но, как подобает другу, Ганн всё равно должен был задать вопрос. И он задал, — что насчёт тебя? Твоей семьи.

В этот раз ответа пришлось ждать куда дольше, чем в прошлый. Горан замолчал на несколько минут. Он, конечно, знал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит, но в тайне надеялся, что этого не случиться. Тяжело вздохнув, мужчина осушил одним глотком оставшуюся половину кружки с настойкой, сморщился от горячего алкоголя и, шумно выдохнув, посмотрел в глаза другу.

— Я прикажу Джине увести часть клана. Остальные получат выбор. Если захотят — присоединятся, если нет, то останутся здесь. Со мной. На случай, если… если Ли всё-таки прав.

Ганн лишь грустно кивнул, принимая решение друга. Он знал, что Горан никуда не пойдёт. Знал, и всё же должен был убедиться, что эти намерения действительно тверды. Если бы он увидел хоть малейшую возможность, то попытался бы уговорить его, но, к глубокому сожалению, Ганн не видел такой возможности. Решение было железным и, судя по виду товарища, не подлежало обсуждению.

— Основатель нашей семьи клялся защищать этот город, — словно прочитав мысли друга, произнёс мужчина, — как и я клялся своему отцу оберегать эти стены. Защищать жителей и заботиться о нашей семье. Последнее… у меня получилось плохо. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы клан выжил. И буду до последнего вздоха сбивать огонь с этого дерева, даже если обезьяна с верхушки будет пытаться прогнать меня.

— Послезавтра на рассвете, — сказал Ганн, жестом наполнив кружку Горана и свою чашку оставшейся настойкой из бутыля. Ночь обещала быть очень длинной…

Глава 67. Исход

Тихий ночной ветерок легонько покачивал верхушку старой яблони, что вот уже долгие годы росла во внутреннем дворике у третьего старейшины. Сегодня здесь было необычайно темно — во всём поместье не осталось ни единого магического светильника, и даже обычную свечу отыскать было бы крайне трудно. Следуя приказу хозяина, слуги собрали всё, что могло бы пригодиться в дальней дороге, в том числе и то, что можно было использовать в качестве источника света. Единственным, что сейчас, подобно маяку во тьме, освещало дворик, был небольшой шарик атры, парящий над ладонью у Амины. Девушка стояла у старого дерева и с печальным лицом смотрела на ветви.

— Прости нас, прадедушка, — сказала она тихо, почти шёпотом, — мы больше не сможем заботиться о твоей яблоне. Городу грозит страшная опасность, мы должны покинуть его, чтобы спастись, — произнесла она и, немного помолчав, уже собиралась уходить, как вдруг заметила яблоко. То самое яблоко, что совсем недавно одиноко росло на верхушке, сейчас лежало в траве под деревом, сбитое ночным ветром. Амина не особо верила в знаки, но было в этом упавшем яблоке что-то таинственное, что-то такое, что заставило её на мгновение подумать «а вдруг?» и девушка, тряхнув головой, наклонилась за упавшим плодом.

— Обещаю, что посажу его в нашем новом доме, — сказала девушка, бережно завернув яблоко в платок и спрятав глубоко в походном рюкзаке.

Яблоня зашелестела ветвями, словно прощаясь с девушкой, которая, улыбнувшись дереву на прощание, направилась обратно в дом. Пустой особняк вызывал у Амины тянущее чувство тоски. Это был дом, в котором она выросла, где ещё маленькой девочкой бегала за отцом и прадедом, где у неё впервые пробудился дар. Осознавать, что совсем скоро это место сравняется с землёй, и что она никогда больше не вернётся сюда, было тяжело. И грустно.

Собрав волосы на голове в хвост, она надела шлем, легонько подпрыгнула на месте, проверив, не сильно ли звенят пластины доспеха и, убедившись, что всё в порядке со снаряжением, закинула на плечи рюкзак, подхватила копьё и быстрым шагом покинула родной дом, больше не оглядываясь назад.

Люди в резиденции великого клана всё ещё спали и девушка, скрываясь в тени, словно ночной ветер пролетела по пустующим дорожкам и одним прыжком преодолела стену, покинув территорию семьи. Скрывшись на чердаке ближайшего дома снаружи, она удивилась отсутствию какой-либо охраны. По прикидкам самой Амины, клан Джоу уже должен был послать сюда кого-то, чтобы остановить побег жалких предателей, но… похоже, старейшины Линн всё-таки держали своё слово. «Либо это такой изощрённый прощальный подарок», — добавила она про себя.

Несмотря на то, что среди всей верхушки клана Линн идею ухода, высказанную отцом Амины, поддержал всего один старейшина, резиденцию сегодня покидало довольно много народу. Каждый старейшина помимо своей семьи, имел немало неодарённых родственников, что разделяли его взгляды и, конечно же, слуг и вассалов. Последних было примерно столько же, сколько неодарённых. Кто-то, конечно, узнав о намерениях своих господ покрутил пальцем у виска и быстро сбежал в подчинение к другим старейшинам, и только самые верные остались. В основном это были те, кто служил им уже долгие годы и всецело доверял их решениям.

Девушка бегло осмотрела ближайшие улицы, слабо освещённые магическими светильниками. Ни души. Вздохнув, она помчалась по крышам в сторону городской стены. Благодаря слою воды да хитрым магическим знакам на броне, что полностью заглушали бряцание железных пластин, Амина практически не издавала звуков, проносясь над спящим городом словно порыв ночного ветра. Добравшись до стены, девушка скрыла атру, играючи избежала наблюдения своих коллег из Когтя, прошмыгнула мимо часового и спрыгнула вниз, скрывшись во тьме полей.

Воительница помчалась в сторону южных ворот, старалась держаться подальше от дорог и основных путей, где любили ходить солдаты Когтя, чтобы ненароком не попасться на глаза какому-нибудь заплутавшему любителю ночных прогулок. Лишнее внимание ей было ни к чему. Особенно, пока отец и другие беглецы ещё не достигли внешней стены… сейчас они должны были быть где-то на полпути к восточным воротам. Чертыхнувшись, девушка слегка ускорилась. Она думала, что времени в запасе оставалось чуть больше, чем было на самом деле.

Светлело небо, постепенно меняя цвет с чёрного на серый. Массивным тёмным порогом впереди возвышалась стена. Подобравшись ближе, Амина замедлилась. Стала осторожнее, огибая солдатские лагеря и бдительных дозорных, которые бы могли почувствовать её атру. Впрочем, их она избегала скорее по привычке. Сейчас, ей нужны были бойцы Когтя и найти место, где те устроились для наблюдения оказалось совсем нетрудно, недаром она тоже состояла в этом элитном отряде.

— Амина?! — удивлённо спросил смуглый горбоносый мужчина, имени которого она не помнила, — поступил какой-то приказ? Что…

— Почему она так одета? — перебила его напарница, низкая девушка с круглым лицом и маленькими глазками, судя по всему, из какой-то мелкой семьи. Её блондинка не знала совсем.

— Я здесь по семейному делу. Мне нужно срочно найти кого-то из клана Линн.

— Ашад…

— Не говори ей, — зашипела его напарница, — Аро рассказал мне вчера, что их жалкий клан предал город.

— Где Ашад? — спросила Амина с нажимом, недовольно покосившись на девушку, чьё излишнее рвение её раздражало, — это семейное дело. Срочное.

— У стены. Его палатка должна быть чуть в отдалении от лагеря.

Кивнув в знак благодарности, воительница рванула в указанную сторону и уже через несколько минут расталкивала своего родственника. Быстро поведав ему о ситуации в клане и решении старейшин, она попросила его передать информацию другим членам семьи, уточнив, что любой, кто хочет уйти, должен направляться к восточным воротам. Желательно, как можно скорее — ждать их никто не будет.

— Судя по тому, как ты одета, больше мы с тобой не увидимся? — хмуро поинтересовался мужчина.

— Если ты не захочешь отправиться с нами. Город не выстоит, Ашад. Нужно уходить…

— Выстоит он или нет, мы узнаем только в бою, — возразил он, — но твою просьбу я выполню.

— А… ты случайно не знаешь, где найти Лана Шу?

— Знаю. У северных ворот, — сказал он и, сурово нахмурившись, почти вплотную приблизился к девушке, нависнув над ней, — ты же не хочешь помочь им сбежать, верно? Глава города ясно приказал не выпускать их. Предатели должны быть казнены…

— Я просто считаю, что изгнание им больше подходит, — с вызовом глядя в глаза воина, произнесла Амина. Раньше, во время своей службы в Когте, она всегда немного побаивалась его и лишь сейчас обнаружила, что грозный блондин, оказывается, на ранг слабее её.

— Но приговор выносишь не ты.

— Приговор за что? — фыркнула она, — За то, что они, подумать только, получили от чужака контракт? По закону, который толстяк ли выписал позавчера, наделав в штаны? Ты сам-то веришь в этот бред?

— Даже если так, — с трудом признал тот, — это дезертирство. Накануне сражения.

— В таком случае, можешь казнить себя сам, ведь ты из клана предателей. Или хочешь искупить свою вину тем, что помешаешь мне? Хочешь, чтобы я начала тут драку?

— А сил хватит? — вкрадчиво поинтересовался Ашад, положив ладонь на плечо девушке. Дёрнув щекой, Амина покосилась на руку и, смерив мужчину настолько холодным взглядом, что тот невольно вздрогнул, резко сбросила её, дёрнув плечом.

— Я больше не та маленькая девочка, которую только взяли в Коготь. С твоим третьим рангом, ты мне не соперник, — сказала она, наполняя тело атрой. Почувствовав давление, исходящее от собеседницы, Ашад благоразумно решил не провоцировать нервную родственницу и не устраивать сцен и на весь лагерь из-за их маленького разногласия.

— Ладно. Я скажу тебе, кого искать…

Поблагодарив родственника, Амина покинула его палатку и направилась к солдатскому лагерю. Нужные люди нашлись довольно быстро — мужчины в самых замызганных и старых боевых одеждах, без копий, сидели на отшибе лагеря и тихо переговаривались, поддерживая тлеющие угли в костре. Амина вынырнула у них за спинами из тьмы совершенно бесшумно, чем изрядно напугала солдат.

— Ш-ш-ш! Тише, — зажав рты обоим, зашипела она, — уходим из города сегодня на рассвете. У восточных ворот. Сможете предупредить своих?

— Да. Господин Шу ещё в самом начале предвидел это, — прошептал в ответ мужчина, — знаком будет удар молнии.

— А ты сможешь перебраться через стену? — поинтересовалась Амина, — с твоим-то развитием…

— Сделаем всё, что сможем. Нас будет много, — сказал солдат. Его глаза горели решимостью.

— Что ж… тогда желаю удачи, — улыбнулась девушка, — советую подать сигнал через полчаса. Небо светлеет. Помните, у восточных ворот! Если не успеете — бегите в сторону ущелья, — прошептала она и снова исчезла в тени, направляясь к соседнему лагерю.

Однако, далеко Амине уйти не удалось. Не успела она пробежать и трёхсот шагов, как ей наперерез бросилась четвёрка бойцов Когтя. Чертыхнувшись, блондинка помчалась к стене, но сбежать, увы, не успела. Путь ей преградил лохматый здоровяк в чёрной форме, который оказался всего на несколько мгновений быстрее её самой. Через секунду воительница была окружена. Её преследователи действовали быстро и слаженно, настолько, что это не могло быть простым совпадением. Они точно знали, кого ищут и ловят.

— А ты что здесь делаешь? — прищурившись, спросила Амина.

— Ловлю предателей, вроде тебя, — ответил Аро, — которые пытаются разжечь беспорядки и подорвать оборону стены.

Мужчина говорил холодно, без особого энтузиазма, словно ему самому не нравилась ситуация, в которой они оказались. Быстро обернувшись, Амина оглядела других бойцов и, заметив среди них ту самую девушку из мелкой семьи, которую встретила у южных ворот, скрипнула зубами.

— Что же ты не попыталась остановить меня сама, девочка? — спросила она и, с презрительной усмешкой, добавила, — впрочем, чего ещё ждать от мелкой крысы…

— Заткнись, предательница… — зашипела та, подавшись вперёд, но тут же была остановлена командиром.

— Молчать, Жун. Она тебя провоцирует, — приказал Аро, про себя пытаясь решить, что делать с Аминой. Он вновь оказался меж двух огней…

— Поверить не могу, что у вашего любимого толстяка Ли так трясутся поджилки из-за толпы простолюдинов, — сказала девушка, поворачиваясь к здоровяку. Жун в это время хотела что-то ответить ей, но Аро зыркнул на неё так грозно, что та подавилась словами. Кроме них в патруле был ещё молодой воин из семьи Морето и вассал семьи Джоу. Посмотрев в глаза старому знакомому, Амина заговорила вновь, — мы оба там были, Аро. И оба знаем, что город не выстоит. Зачем ты это делаешь?

— Затем, что у меня есть долг. И приказ, — ответил мужчина.

— Ты отплатил клану достаточно.

— Нет, — с явным сожалением покачал головой здоровяк, — не достаточно.

Мужчина двинулся навстречу Амине, жестом приказав своим бойцам оставаться на местах. Оказавшись совсем рядом с напряжённой воительницей, он наклонился так, чтобы его лицо было скрыто от других воинов Когтя и, прошептав несколько слов, резко выбросил руку вперёд, пытаясь схватить предательницу. Повинуясь его воле, земля в этом месте вспучилась и метнулась в сторону девушки так, словно он действительно изо всех сил пытался поймать её, но Амина резко ушла в сторону, избежав захвата. Оказавшись сбоку от Аро, она пинком сбила его с ног, выстрелила мощнейшей струёй воды в Жун из наконечника копья, отправив ту в полёт на добрую сотню шагов, и сбежала за городскую стену.

— Стойте! — рявкнул Аро, когда бойцы ринулись было в погоню, — это может быть западнёй. Преследовать её слишком опасно. Лучше помогите Жун…

***

Небо светлело, далеко на горизонте окрашиваясь в свой естественный синий цвет. Покосившись на тучи над головой, Эдван тяжело вздохнул. Кто бы мог подумать, что он начнёт скучать по огромному шару света на небе, увидев его лишь раз. Юноша покосился на Агнара, который задумчиво смотрел вдаль, глядя, как Белая извилистой змейкой уносит свои воды в сторону Туманной чащи. Интересно, когда тот в последний раз видел звёзды? Лаут не знал, но проникся к другу некоторой долей сочувствия.

— Эд… они придут? — обеспокоенно спросила Лиза, взяв его за руку.

— Надеюсь… Агнар будет ждать ещё час. Они должны успеть… обязаны, — вздохнул юноша, взглянув на створки городских ворот, которые сейчас были наглухо заперты.

Кожей он чувствовал на себе злобные взгляды десятков солдат, что охраняли ныне стену. Те, кто не послушал их, кто остался верен городу, гарнизону и своим убеждениям, сейчас искренне их ненавидел. И Эдван… в какой-то мере даже их понимал. Ведь в глазах простых солдат, да и благородных, в общем-то, тоже, все они были предателями, которые посмели сбежать из-за стен, бросив город на произвол судьбы. Слухи успели расползтись далеко, уже никто не сомневался, что орда тварей прирдёт, спорили только о её размерах. И, в общем-то, те, кто обвинял их в малодушности, были правы. Но… как сказал Агнар — в глупой смерти нет чести. Нет смысла стоять на пути у бурной реки, защищая песочный замок.

Глядя на повозки с немногочисленными пожитками горожан, слыша гомон разговоров взрослых и редкие крики детей, юноша вспоминал судьбоносный день, когда он, вместе с односельчанами и родителями, отправился прочь из родного дома, надеясь найти спасение в городе. Он смотрел на людей перед ним и чувствовал себя невероятно паршиво. Вместе с двумя старейшинами клана Линн, их слугами и вассалами, да неодарённой частью семьи, город покинуло множество простолюдинов. Родственники и друзья мятежных солдат, горожане, что утратили веру в кланы и совет, надеясь найти спасение за стеной, да и просто толпы самых нищих жителей трущоб, тех, кто давным-давно отчаялся найти своё место в городе и искренне надеялся на лучшую долю где-нибудь в другом месте, хватаясь за гнилую соломинку. Вместе с капитаном Шу и его людьми, которым с большим трудом удалось вырваться из-за стен с боем, их набралось чуть больше тысячи человек.

Ждали лишь часть клана Морето во главе с леди Джиной и мастера Ганна, которые должны были последними присоединиться к беженцам. К беженцам, из которых по словам Агнара выживет максимум половина. Хранитель Бури говорил об этом буднично, почти безразлично, и оттого в истинности утверждения можно было не сомневаться. От осознания этой неприятной правды Эдвану было несколько не по себе. Глядя на полных страха, надежд и ожиданий людей, он видел половину мёртвыми, перед глазами невольно вставала картина раскуроченного каравана и множество трупов. Воспоминания о том злополучном походе стали как никогда яркими.

Быть может, год назад, когда он только-только познавал путь атры, он был бы настроен более оптимистично, надеялся уберечь всех, но сейчас… сейчас даже прогноз Агнара казался ему слишком хорошим. Увы, нет никакого шанса, что тысяче человек удастся пройти незамеченными мимо тварей, что населяли равнину и Туманную чащу. Стада копьерогов, шрии и диких кабанов, стаи шакалов, лесные кошки, хассиры, медведи и обезьяны. Все они, скорее всего, попытаются напасть на них по пути и уничтожить, и присутствие хранителя Бури не спасёт их. Могло бы спасти, если бы они шли малой группой, как тогда, из Башни, но так… соблазн слишком велик, а инстинкты тварей слишком сильны…

— Эд… — тихо, так, чтобы никто кроме парня её не услышал, произнесла Лиза, — мы же… выживем, да?

— Да, — кивнул парень, — мы… да, обязательно. Мира за стеной не стоит бояться, — улыбнулся он, приобняв девушку, — тебе нужно просто быть осторожной. И сильной.

— Сильной и осторожной, да? — хмыкнула она, выскользнув из его объятий, — значит, бояться всё же стоит?

— Страх коварен, — вздохнул Эдван, вспоминая первые дни за городской стеной, — он сковывает тебя, подчиняет тело и связывает твои мысли. Ты же знаешь, я… я очень боялся тварей, — сказал он. Лиза медленно кивнула, глядя на юношу, — Да и сейчас… бояться нормально. Так наши чувства говорят нам об опасности. Самое главное — не поддаваться этому страху, не позволять ему управлять тобой и сковывать. Я… знаю об этом не понаслышке.

— Да… я просто волнуюсь, — сказала она тихо и, крепко сжав руку парня, снова с надеждой взглянула на городскую стену.

— Лаут! Они там видишь нет? — бодро крикнул Марис, поднимаясь к ребятам на холм. Эдван с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. В последние дни его товарищ взял моду разговаривать с ним только на древнем наречии, объясняя это тем, что ему нужно готовиться как-то общаться с представителями внешнего мира. Правда, проблема была в том, что Марис, хоть и нахватался от Агнара словечек и худо-бедно понимал, что ему говорят, совершенно не заботился о том, чтобы говорить правильно. Ему было важно лишь хоть как-то донести мысль, и ничего больше, а потому юный Морето был жутко косоязычным.

— Не вижу, — фыркнул Лаут, слегка раздражённо. Лиза, увидев приближающегося юношу, отпустила руку своего парня и демонстративно отошла в сторону. Эдван всё же закатил глаза.

— Я ты не понимать. Говорить древний язык, — с улыбкой проговорил Марис, сделав вид, что не заметил манёвров девушки.

— А Лиза не понимать ты, — буркнул Лаут в ответ, а девушка, услышав своё имя, прислушалась к разговору.

— Лиза тоже учить язык! Говорить с внешний мир без язык — нет! — важно отметил Морето, подняв указательный палец. У Эдвана в этот момент дёрнулся глаз.

— Моя говорить с твоя на древний язык только если твоя стараться. Марис не стараться, Эдван не говорить! — сказал он раздражённо и, фыркнув, скрестил руки на груди и отвернулся.

— Какой же ты… вред? зло…жад… хм! — погрозив Лауту кулаком, парень залез в небольшой кармашек на рюкзаке, вытащил оттуда маленькую самодельную тетрадь, размером не больше ладони, и, немного полистав её, добавил, — занудный!

— Зато не будешь выглядеть дураком, когда откроешь рот, — сказал Эдван. Вдруг, он напрягся и резко обернулся в сторону равнины. На мгновение юноша почувствовал чей-то пристальный взгляд. Пристальный, и очень злой. Он внимательно оглядел толпу беженцев, да заросли высокой травы на всех окрестных холмах, но так и не заметил ничего подозрительного.

«Неужели, снова Коготь?» — подумал парень.

— Что-то случилось? — увидев хмурое лицо друга, спросил Марис, отбросив дурачество.

— Нет… нет, всё хорошо, — ответил Эдван, окончательно уверившись, что за ними следили бойцы Когтя, которых он, скорее всего, спугнул своим вниманием.

— Как думаешь, они успеют? — спросил Морето, глядя на стену.

— Должны успеть. Мы можем только надеяться.

— Тогда надеюсь, им не придётся пробиваться с боем.

— Да… — протянул Эдван.

Вывести чуть больше тысячи беженцев за городскую стену оказалось не так-то просто, как им казалось вначале. Вначале их пытались задержать у внутренней стены, а затем и у внешней. Особенно, когда к беженцам пытались примкнуть беглые солдаты. Только благодаря дипломатическим способностям старейшины Айо и присутствию людей из семьи Линн в рядах Когтя, им удалось избежать сражения и убедить солдат открыть ворота, а Агнара — не разносить эти самые ворота на куски.

Вот только, как оказалось, право уйти касалось только беженцев из благородных, а так же неодарённых простолюдинов. Желающих покинуть стены родного города солдат, в особенности тех, кто поддерживал Лана Шу, выпускать не собирались. Таков был приказ главы, и никто сегодня не собирался его нарушать, справедливо считая убегающих жалкими трусами и дезертирами. Однако, те не отчаялсиь. Когда створки ворот только начали закрываться за спинами последних бедняков из трущоб, что покидали Город, в небе взметнулась ветвистая молния. Гром прогремел над стеной, привлекая внимание всех вокруг. Следом, где-то вдалеке мелькнула вторая, а затем третья, четвёртая, и обрывки грома донеслись до людей у восточных ворот. Молнии пронзали в небо подобно сигнальным огням, призывая к прорыву и те, кто понял сигнал, тут же им воспользовались, даже не раздумывая. И начался бой. Быстрый и жестокий, во время которого защитники стены потеряли всякую жалость, жестоко избивая, а порой и убивая тех, кто пытался сбежать. Однако, большинству всё же удалось уйти, хоть и не без потерь. И Эдван, поглядев на эту драку, очень надеялся, что семье Морето не придётся пробиваться с боем. Как и мастеру Ганну.

Данный Агнаром час уже истекал, когда на верхушке холма неподалёку от берега Белой показалась человеческая фигура. Тёмные одежды, на которых даже с такого расстояния можно было различить вкрапления чего-то красного не оставляли сомнений в том, что это был кто-то из клана Морето. Боец двигался быстро, то пропадая из виду, то появляясь вновь на верхушке другого холма, через несколько минут он достиг восточных ворот и, увидев Мариса, направился прямо к нему.

— Гед! — радостно воскликнул Марис, разглядев лицо мужчины, — неужели отец послал тебя?

— Да, — холодно ответил тот, совершенно не разделяя радости юноши от этой встречи, — Леди Джина просила сообщить, что покинула город через северо-восточные ворота. Клан Морето нагонит вас у берега Белой.

— Хорошо, — ответил Лаут вместо друга, влезая в разговор, — не знаешь ли ты чего-нибудь о том, где сейчас мастер Ганн?

— С госпожой, — бросил мужчина, окинув Лаута полным презрения взглядом и, не скрывая своего враждебного отношения к изгнанникам, отбыл обратно так же быстро, как прибежал.

— Не обращай внимания. Приказ покинуть город пришёлся ему не по душе… — сказал Марис, — Гед всё ещё ненавидит меня за изгнание. Он считает, что это из-за меня клан оказался в таком положении… — пробормотал юноша и, тяжело вздохнув, грустно добавил, — и, наверное, он прав.

— Мне нет дела до его мнения, — фыркнул Лаут, — может думать, что хочет. Главное, что ты понял свои ошибки.

Хлопнув друга по плечу, Эдван направился к Агнару, чтобы передать сообщение. Здоровяк, выслушав Лаута, лишь кивнул и, пообещав, что первое время они пойдут вдоль реки, выпустил в воздух небольшую молнию. Услышав раскаты грома, люди, что расположились у подножья холма на время ожидания, начали собираться в дорогу. Их путь к спасению, к новой жизни, пугающей своей неизвестностью, наконец, начинался.

— Эд! Догоняйте! — крикнул Марис, убегая вслед за постепенно удаляющимися повозками.

Лиза всё ещё смотрела на возвышающиеся впереди стены Города, в котором выросла. Места, ради защиты которого погибли её отец и мать. Её дома… лишь сейчас, стоя на вершине холма и смотря на эти высокие стены, она поняла, насколько важным для неё было это место. Глядя на эти стены в последний раз, она старалась как можно лучше запомнить их вид, запечатлеть его в своей памяти и, глубоко в душе, искренне надеялась, что эти Город выстоит. Как стоял сотни лет до этого…

— Лиза, — мягко позвал Эдван, взяв девушку за руку.

— Да, — кивнула она и, смахнув выступившую слезу, широко улыбнулась и бегом помчалась вслед за уходящим караваном беженцев, крикнув Лауту, — догоняй!

Усмехнувшись, Лаут последовал за ней. Спускаясь с вершины холма, на какую-то долю мгновения юноша вновь почувствовал затылком чей-то злобный взгляд, но уже не стал оборачиваться и искать таинственного наблюдателя. Вместо этого юноша предпочёл прибавить шагу, оставив, как ему казалось, бойцов Когтя и их глупую ненависть позади. Стоило ему пройти каких-то двадцать метров вниз по склону, как ощущение чужого взгляда исчезло. Его, наконец, потеряли из виду.

В это же время, на верхушке одного из окрестных холмов, что находился в тысяче шагов от уходящих, зашевелились толстые стебли высокой травы. Из зарослей на свету показалась голова хищника, покрытая гладкой угольно-чёрной шерстью. Большие ярко-жёлтые глаза, которые ещё мгновение назад сияли словно два фонаря, потускнели, а круглый зрачок вытянулся, превратившись в тонкую вертикальную щёлочку. Огромный кот слегка приподнял голову, пошевелил ушами с крупными кисточками и, уловив еле заметный шорох где-то позади себя, резко нырнул обратно в траву и в мгновение ока спрятался там, мастерски скрыв атру от возможного врага.

Бойцы Когтя, налетевшие на это место через несколько мгновений, нашли лишь помятую траву и ни единого следа бесшумного хищника. Чёрный Мао, а это был именно он, сидя в зарослях лечебной травы, мог только презрительно усмехаться, глядя на тщетные потуги лысых двуногих его обнаружить. Очень скоро те оставили эти глупости и исчезли из виду, а Мао, вернувшись на своё любимое место для наблюдения, внимательно посмотрел в сторону беженцев.

Могучий кот прекрасно запомнил тех людей, что пришли в город из Башни, особенно этого наглого высокомерного выскочку, который осмелился напасть на Хого, и проклятую самку, по вине которой он был вынужден бежать прочь и унизительно выпрашивать у Хозяина Леса прощение за свою провинность. Чёрный Мао хищно оскалился. Двуногие, должно быть, обезумели от страха, если думают, что смогут прошмыгнуть мимо великого Мо незамеченными. За две ночи, что остались до его прихода, они совершенно точно не успеют добраться до древнего ущелья. А значит, как только орда достигнет этих стен и он закончит, наконец, свою миссию, то сразу последует за ними. Дождётся, когда они отобьются от толпы, и отомстит за причинённые унижения. Убьёт и сожрёт, да. При мысли о наполненной атрой плоти человеческих одарённых, Мао предвкушающе облизнулся, разглядывая глазами городскую стену. Осталось всего лишь две ночи…

Глава 68. Падение

Чёрный Мао, глядя, как пара часовых точно слепые котята напряжённо вглядываются в кромешную тьму, надеясь увидеть хоть что-нибудь, довольно оскалился. Беспомощные метания человеческих стражей на стене его забавляло, отчего короткий хвост старого кота начинал легонько шевелиться из стороны в сторону. Глупые человеки оказались настолько слепы, что не смогли рассмотреть укрытую огромную армию прямо у себя под носом. У подножья холма за спиной Мао притаилась огромная стая волков, в сотне шагов от них прятались обезьяны, где-то слева множество шакалов и дикие кошки. И среди них всех можно было насчитать чуть больше двадцати вожаков… а ведь это лишь первый, пробный отряд. Скоро прибудут ещё.

«Какие же эти человеки всё-таки жалкие» — подумал Мао, — «удивительно, как они вообще продолжают трепыхаться. Ни клыков, ни когтей, ни прочной шкуры, а чувства слабее, чем у детёнышей. Заворачиваются в фальшивую кожу и бьются палками… просто жалкие трюки» — подумал он, взглянув, как ругаются часовые на стене.

Справедливости ради стоило заметить, что если бы они ныне находились в большом мире, а не в этой непонятной складке пространства, их всех бы давным-давно заметили, ибо в небе висел бы глаз Первого, освещая бренную землю. Здесь же, в долине Белой, в бескрайней черноте ночи не было видно даже звёзд и мрак стоял такой непроглядный, что даже Мао в нём был слеп, словно новорождённый котёнок. Как, в общем-то, и большинство других зверей, однако им это, в отличие от двуногих уродцев, не слишком-то мешало. Чувствительные вибриссы, способные уловить даже мельчайшие колебания воздуха, острый нюх и прекрасный слух запросто заменяли глаза. Да что там, при большом желании каждый одарённый зверь мог сражаться вовсе не полагаясь на глаза и им бы даже пришлось это делать, если бы люди не оказались настолько глупы, что сами осветили свои жилища, лишь упростив врагам работу.

«Недолго вам осталось мнить себя царями мира, твари», — подумал Мао, высунув когти, — «однажды, великий Первый очистит мир от этих мерзких блох, заставит их сгинуть навеки и тогда мы, наконец, сможем жить спокойно…»

Высокая трава зашевелилась рядом с ним, оттуда показалась огромная голова шакала. Это был Хош, вожак всех шакалов в долине Белой. Матёрый старый зверь не подчинялся никому, кроме Хозяина леса и был, пожалуй, самым сильным, свирепым и кровожадным среди своих сородичей. Не чета тем щенкам, что согласились отправиться с Хого к чёрной башне. Вид у Хоша был соответствующий: он был огромен, шерсть походила на иглы ежа и по прочности не уступала камню, когти были остры, как у самого Мао, а пасть была полна острейших зубов. Ещё у него не было половины уха и отсутствовал глаз. Где он умудрился получить раны, которые не удавалось излечить силой жизни, шакал никогда не рассказывал.

Хош вопросительно глянул на Мао, повёл носом и жадно втянул ночной воздух. Запах людей будоражил аппетит старого вожака, а терпеливостью он не отличался. Старый кот коротко кивнул в ответ, и растворился в зарослях. Пришла пора выполнять задание великого Хозяина леса, чей приход он уже чувствовал, и ждал с минуты на минуту.

Шан, один из десятка дозорных на стене у ворот напряжённо вглядывался во тьму, изо всех сил пытаясь разглядеть там хоть что-нибудь. Разумеется, ничего, кроме мрака, он не видел. Увы, человеческим глазам было далеко до острого зрения тварей. Немного ближе к ним были одарённые, достигшие второй ступени, но попробуй найди такого ночью в карауле. Вздохнув, Шан на мгновение прикрыл глаза, быстро помассировал веки пальцами, после чего тут же вновь уставился в черноту. Его сосед, сухопарый солдат постарше, лишь усмехнулся в усы, вспоминая свои первые ночи на часах.

— Да расслабься ты, не то глаза наружу выпадут, — посоветовал он товарищу, который до сих пор таращился во тьму как в последний раз, — ты лучше слушай внимательно, как трава шуршит, да на полосу света гляди, куда фонарь достаёт, прямо на самую границу. Там врага ранее всего засечь можно.

— Х-хорошо, — выдавил из себя Шан и послушно сосредоточился на самом краю круга тусклого белого света, испускаемого магическим фонарём на стене. Впрочем, туда он тоже таращился с широко раскрытыми глазами да так внимательно, словно пытался рассмотреть в темноте каждую травинку отдельно. Его товарищ, увидев поведение солдата, только вздохнул да махнул рукой. Сам таким был. Все были. Ночной караул — самый опасный. Чаще всего твари нападают именно в тёмное время, подкрадываясь почти вплотную к стене и набрасываясь на часовых. Нападения эти, в большинстве своём одиночные и слабые, ужесточились лишь в последние дни, но благодаря усиленным патрулям легко отбивались. Правда тот, кому не посчастливилось оказаться под атакой обычно не выживал, оттого все новички и тряслись, точно сухие листья на ветру. И потому умирали чаще — твари отлично чувствовали слабое место.

Шану это было прекрасно известно, а ещё до жути стыдно перед старшим товарищем. Вчера ведь ничего подобного не было! Он отстоял свой караул как положено, но сегодня… сегодня его с самого пробуждения снедало чувство тревоги. Сильное и тянущее, оно словно невидимый молоточек стучало ему в голову и требовало убраться подальше от этих проклятых ворот. Хоть прямо сейчас собирайся и беги со всех ног. Нечто похожее он чувствовал пару дней назад, во время побега мерзких предателей, но тогда он загнал эти чувства куда подальше и не поддался им, страшась столь крамольных желаний. Как тот, кто надеялся стать вассалом семьи Джоу, он не мог позволить себе даже помышлять о предательстве. Вот и сейчас, вместо того, чтобы послушать мудрый совет шестого чувства, молодой воин лишь стиснул зубы и постарался отстраниться от собственных эмоций.

— Ты это слышал?! — воскликнул вдруг напарник Шана, подаваясь вперёд, к самому краю стены.

— Что?! — вцепился в родное копьё часовой, осторожно пытаясь высмотреть, что такого там внизу заметил старший товарищ.

— Шорох! Громкий! — отрывисто пояснил тот.

— Да эта проклятая трава шелестит всю ночь! — возмутился Шан, искренне надеясь, что ничего не слышал, — просто ветер!

— Нет, точно не ветер, — пробормотал мужчина, высматривая что-то внизу, у самых ворот. Мелькнувшая где-то вдалеке тень заставила его покрыться холодным потом, — тень! Я видел тень! — крикнул он, пальцем указав куда-то на тонкую границу освещённого пространства, куда ещё доставал их магический фонарь.

Шан похолодел внутри. Шорох можно было списать на ветер, а тень на разыгравшееся воображение, но на часах с таким не шутили. Мгновенно метнувшись к башне, мужчина схватил дубинку с пояса и замер в нерешительности. Поднимать тревогу?! Шан обернулся к товарищу, увидел, как тот погрозил ему кулаком и, вздохнув, ударил в било. Звон разнёсся по солдатскому лагерю. Шан выждал несколько мгновений, а затем ударил ещё дважды, подавая сигнал предупреждения. Это была ещё не боевая тревога, но, услышав его, каждый солдат должен был подготовиться к тому, что она, возможно, скоро последует.

Не прошло и десяти вдохов, как рядом с ним на стене оказался мрачный боец Когтя и ещё десяток воинов. Они рассредоточились по стене в поисках мелькнувшей на свету твари. Шан тоже смотрел во тьму, позабыв о наставлениях товарища, и благоразумно не отходил далеко от доски. Лагерь позади него быстро просыпался. Солдаты поднимались с земли, спешно облачались в боевые одежды, подбирали копья да надевали шлемы, готовясь к возможному сражению, но пока не спешили покидать своих мест. За последние два дня таких тревог было минимум три, и все были ложными, но нервов потрепали изрядно.

Шан чувствовал себя довольно неуютно под взглядами десятков бойцов. Внимание всех обитателей лагеря было сосредоточено на нём, а точнее, на дубинке в его руках и дощечке рядом, куда он должен будет колотить в случае реальной угрозы. Ло вместе с седым простолюдином тоже смотрели туда, сидя у своих спальных мест на самом отшибе стоянки, но, в отличие от бойцов гарнизона, их глаза не горели надеждой на очередную ложную тревогу. Наоборот, в них плескалось какое-то странное предвкушение и злорадство. Однако, никому из присутствующих не было дела до изгнанника и жалкого простолюдина. На изгоев попросту не обращали внимания.

Спустя несколько минут воины на стене не нашли ничего, что могло бы послужить основанием к решительным действиям и уже были готовы объявить тревогу ложной. Шан даже нерешительно замахнулся дубинкой, косясь на бойца Когтя, который, в свою очередь, задумчиво вглядывался во тьму. Ему тоже отчего-то вдруг стало тревожно и сейчас мужчина пытался понять, почему. Именно в этот момент Ло, на которого никто не смотрел, замер, как вкопанный. Глаза его на мгновение остекленели, но уже через несколько мгновений взгляд мужчины стал осмысленным, а губы растянулись в гадкой, злорадной усмешке. Ло внезапно почувствовал невероятный прилив сил, ощутил, как с души спадают оковы, как ярость, которую он так долго копил внутри себя, рвётся наружу. И выпустил её всю без остатка. В глазах мужчины заплескалось безумие и он, одним рывком поднявшись на ноги, в считанные мгновения переместился к воротам, обрушив на створки удар чудовищной силы.

В ту же секунду на изгнаннике скрестились взгляды всех собравшихся. Никто сразу не догадался, в чём был смысл этого глупого удара, а когда пришло осознание — было уже слишком поздно. Поверхность огромных врат пошла волнами, странная иллюзия рассеялась, а из-под неё на свет выползли десятки магических знаков. Почувствовав атру, выпущенную лысым гигантом, они вспыхнули пламенем настолько ярким, что даже смотреть на него было больно. От сильнейшего жара толстые брёвна громко затрещали, заскрипели и через несколько мгновений взорвались с оглушительным грохотом.

Шан, его товарищ и ещё пара часовых, которым не повезло находиться в этот миг над воротами, погибли мгновенно. Остальных смело со стены ударной волной — та оказалась настолько мощной, что повалила с ног часть солдат в лагере, да разнесла на кусочки половину дозорной башни. Под треск огня и дрожь разгорячённого воздуха на землю опадали горящие доски, а ненасытное пламя уже медленно ползло с ворот на стену и даже присутствие защитных символов на ней не могло уберечь огромные брёвна от этого ненасытного огня.

Громко закашлявшись, Ло с трудом оторвал голову от колючей травы и, дрожащими пальцами смахнув струпья запёкшейся крови с глаз, попытался было перевернуться, но рухнул на бок, заорав во всю глотку от нестерпимой боли. Сломанная рука не выдержала напряжения, как, в общем-то и сломанные рёбра. Спина представляла собой один огромный ожог. Кожа местами обратилась жёсткой прожаренной коркой, а где-то уже успела покрыться жуткими волдырями и вспучиться. О том, что творилось внутри с органами мужчина старался не думать. Он вообще был ужасно удивлён тем, что выжил. Чудовищной мощи взрыв должен был гарантированно убить его, но Ло каким-то невообразимым чудом удалось схватиться за гнилую соломинку. Такой соломинкой в данном случае стали аж два Слова Жизни, вырезанные вместе с татуировками прямо на груди гиганта, и сейчас они оба пульсировали, пылая зелёным светом и спешно залечивая жуткие ранения.

Ошалело осмотревшись вокруг, Ло заметил размытое рыжее пятно вдалеке. Похоже, его далеко отбросило. Моргнув, он сообразил, что пятно впереди — это пылающие ворота, и зашёлся в истерическом хохоте. Конечно, полноценно хохотать над судьбой тупых городских уродцев у него не получалось — он лишь сдавленно шипел да вздрагивал, давясь смехом. Впрочем, долго наслаждаться представлением у мужчины не получилось. На грудь ему тут же опустился тяжелый сапог воина Когтя, сминая внутрь и без того сломанные рёбра, но лысый гигант уже не обращал на сильнейшую боль никакого внимания.

— Какого ты сотворил, отрыжка Первого?!

— Вы сдохните в муках, ублюдки! Сдохните все до единого! — безумно хохотал Ло, — это расплата за все ваши унижения! За меня и моего брата, тварих-ххк… ргх-х! х-х-х… — мужчина захрипел, когда наконечник копья вошёл в его горло, насквозь пробивая глотку, но… не умер. Бычья шея мужчины оказалась настолько толстой, что копьё пробило только мышцы и едва в ней не увязло. Бешено вращая глазами, Ло замахал руками, попытался вырвать оружие, но не преуспел. Копьё вдруг выскользнуло из ручищ здоровяка, и через мгновение он упал замертво со сквозной дырой в черепе.

Однако, убитый изгнанник был для защитников города самой ничтожной из бед. Сквозь догорающие створки некогда неприступных врат в поля мчались твари. Огромные волки, обезьяны, вооруженные копьями не хуже рядовых солдат, дикие кошки и шакалы — все могучие и злобные, полные атры и жажды крови, они в мгновение ока смели то, что осталось от лагеря после взрыва и одной могучей толпой помчались вдоль стен, и даже Коготь не смог помешать им. Человекоподобные волки и вожаки стай расправились с ними быстрее, чем те успели подать сигнал товарищам.

Через несколько минут на стенах завязались первые ожесточённые бои. Коготь собрался в ударную группу, солдаты встретили тварей, как полагается, с трудом отвоёвывая стены. О том, чтобы поднять тревогу, никто уже не заботился — после такого могучего взрыва необходимость в ней отпала сама собой — все и так догадались, что случился прорыв. Заняв брешь, твари всё прибывали и прибывали, легко оттесняя защитников от захваченного прохода.

Небо светлело, постепенно обращаясь в серый цвет, и лишь когда дневного света стало достаточно, чтобы разглядеть истинный размер сил неприятеля, многие солдаты бросились наутёк к стенам внутреннего города. У стен стояла огромная орда жутких тварей самых разных мастей — от шрии и кабанов переростков, до жутких страшилищ непонятного вида и происхождения. Однако, даже среди полчища монстров выделялась одна массивная фигура. То был медведь. Огромный, размером с двухэтажный дом, с ветвистыми рогами, страшной зубастой пастью и ярко-жёлтыми глазами с вертикальным зрачком, которые, словно два потусторонних фонаря, светились изнутри и свет этот был различим даже издалека.

Поднявшись на задние лапы, эта ужасная тварь взревела, да так громко, что рёв этот разнёсся на тысячи шагов вокруг и кровь стыла в жилах у каждого, кто его слышал. Атра всколыхнулась, как будто в стоячую воду уронили огромный камень. Весь город вздрогнул в страхе. Стоило уху лишь ухватить голос Хозяина леса, как сердце тут же уходило в пятки, а тело сковывал леденящий ужас. Всего на миг, но большинству из тех, кто сейчас находился в гуще сражения, хватило и этой короткой заминки, чтобы пасть жертвой клыков и когтей.

Горан Морето на высокой сторожевой башне мрачно глядел вдаль, в сторону бескрайних полей, где сейчас кипело сражение. Уже сейчас было предельно ясно, что внешняя стена безвозвратно потеряна. Он уже отправил гонца с приказом к отступлению, сейчас было жизненно важно сохранить как можно больше жизней, чтобы сосредоточить силы здесь, в самом городе, где оставшаяся часть гарнизона спешно занимала оборону.

Гремели колокола, подавая сигнал тревоги. Солдаты с длинными копьями спешно взбирались на стены, на позиции выкатывали тяжелые арбалеты. То тут, то там мелькали смазанные тени — бойцы Когтя спешили занять свои места, рассредоточившись по внутренней стене в соответствии с приказами Горана. Город готовился к отражению сильнейшей атаки тварей за всю его историю.

— Как подготовка? Готовы встретить тварей? — глухо поинтересовался подошедший Ли Джоу.

Горан лишь неопределённо повёл рукой в сторону стены, не желая отвечать на вопрос. Глава города прищурился, взглянул на горизонт и, выругавшись сквозь зубы, исчез. Видимо, пошёл проверять обороноспособность других участков. Мужчина проводил толстяка насмешливым взглядом.

«Готовы встречать… да уж, встречать» — покачал головой патриарх Морето. Он вспомнил, как атра в его сосуде вздрогнула, когда он услышал рёв Хозяина леса. Этот жуткий рёв звучал подобно могучему рогу, которым Мо словно объявлял людям войну на уничтожение. Сейчас Горан мог с уверенностью сказать — шансов у них в этой войне не было. Лаут и Ганн оказались правы. Прикрыв глаза на несколько мгновений, мужчина повернулся к соседней башенке и, найдя глазами несколько бойцов из своего клана, жестом подозвал их к себе.

— Соберите всех одарённых родичей, что находятся сейчас в городе, и уходите северными воротами. Твари идут с юго-востока, у вас будет шанс пройти с западной стороны и нагнать Джину в туманной чаще. Это приказ.

— Но господин…

— Это мой последний приказ, — тоном, не терпящим препирательств, сказал Горан, — город не переживёт этой атаки. Вас всех ждёт здесь лишь бесславная гибель.

Воины хорошо знали своего главу и даже не рискнули препираться. Пусть приказ им и не нравился, но они исполнили его в точности. Собрали всех бойцов клана Морето и бежали в сторону северных ворот, где пока что не было тварей. Удивительно, но их даже не пытались остановить, и даже не называли предателями. Каждый воин Когтя, почувствовав могущество вожака тварей прекрасно понимал, что их город уже обречён.

А тем временем, пока орда тварей захватывала внешнюю стену, Чёрный Мао, искупавшись в лучах похвалы от самого великого Мо, мчался в сторону ущелья Ша-Суул, намереваясь нагнать своих жертв до того, как те войдут в него. Великий Хозяин Лесов сам приказал отправиться следом за беглецами, проследить за ними и, если будет возможность — убить подростка с костяным мечом. Мао не задавал лишних вопросов, он вообще не выказал эмоций — лишь кивнул и помчался прочь, исполнять приказ. Однако глубоко внутри старый кот ликовал! Ему даже не пришлось упрашивать и унижаться — милостью Первого поручение само приплыло к нему в лапы. И теперь он сделает всё, чтобы исполнить его с максимальным тщанием!

Глава 69. Покидая долину Белой

Эдван сидел внутри сферы концентрации и старательно уплотнял энергию вокруг своего, пока ещё единственного, ядра покоя, постепенно закутывая его в плотный кокон из жидкой атры. Процесс этот был долгим, монотонным и ко всему прочему требовал полной сосредоточенности. Стоило лишь на мгновение отпустить контроль, или потерять концентрацию, и эффект от всей тренировки окажется в несколько раз хуже, чем нужно. Собственно, именно поэтому Эдван старался изо всех сил, полностью сосредоточившись на сосуде души, словно окружающий мир для него и вовсе не существовал.

Окружающий мир в виде друзей юноши, тоже его не тревожил. Для большинства из них то, что он сейчас делал, было чем-то невероятным и удивительным. Чем-то за пределами их понимания, просто потому, что они банально не знали, как себя чувствует одарённый на ступени пруда. Марису же, который уже одолел свой барьер, такая тренировка казалась попросту чересчур тяжелой: слишком уж хороший нужен был контроль над атрой.

И это было правдой, без должного контроля над атрой повторить действия Эдвана не смог бы даже самый усидчивый одарённый, хотя по сути своей процесс не был сложен. Первый шаг и вовсе не представлял собой ничего выдающегося — вначале одарённому нужно было всего лишь направить плотный поток силы в ядро, чтобы наполнить его энергией. После, когда оно немного раздуется и перестанет вбирать в себя новую атру, следует сосредоточиться на сфере ядра. Сжать энергию внутри него так, чтобы она утратила свою прозрачность и обратилась плотным туманом, похожим на серебристое облако, а затем… затем наступал основной этап процесса уплотнения атры. Самая тяжелая его часть, где требовалось сконцентрироваться на отдельном участке в пузыре, сгустить клочок тумана до состояния плотной капли и направить на поверхность ядра, сразу же заменив атрой, поглощённой извне. И так, капля по капле, одарённый должен был заполнить всю сферу сосуда до самых краёв. Если процесс прервать или ослабить хватку — давление тут же ослабится и жидкость начнёт испаряться, вновь обращаясь в лёгкую энергию. И всё придётся начинать вновь. Очень долго, очень нудно, но так же невероятно действенно.

Обычно, чтобы полностью завершить процесс сгущения атры до жидкого состояния уходило несколько месяцев, а то и лет, но Эдван всё же надеялся справиться быстрее. В конце концов, у него был почти идеальный контроль, знание, а ещё небольшая хитрая фора — в отличие от большинства одарённых, процесс он начал на самом первом ядре, когда сфера сосуда ещё совсем небольшая, и её относительно легко заполнить. Во всяком случае, легче, чем на любом другом ранге. К тому же, он начал готовиться к этому едва ли не с того самого момента, как перешёл на вторую ступень, постоянно работая над концентрацией, да прогоняя энергию по телу.

Шесть часов спустя Эдван с любовью оглядел плоды своих трудов. Его сосуд был до краёв заполнен серебристой полупрозрачной жидкостью, внутри которой плавало ядро. К сожалению, весь процесс придётся повторять ещё несколько раз. Увы, за одну попытку полностью приспособить сосуд к тому, чтобы вся атра в нём мгновенно сжималась в жидкую форму, не удавалось ещё никому. По-крайней мере, Эдван о таких не знал. Сам он рассчитывал, что после сегодняшнего он сумеет сохранить хотя бы небольшую сферу плотной атры вокруг ядра.

Открыв глаза, Эдван сладко потянулся, взглянув на множество камней атры, которые подобно россыпи звёзд на ночном небе, украшали потолок пещеры. Через несколько секунд со стороны древнего сооружения раздался громкий хлопок и ледяной ветер прокатился по пещере, растрепав парню волосы. Справа послышались тихие ругательства Лизы, позади заворочался Алан, где-то около Мариса зашипела Анна. Эдван невольно улыбнулся. Если бы не присутствие друзей, он мог бы даже подумать, что вернулся во времени — настолько знакомой была обстановка.

«Интересно, добрался ли он до ущелья?» — подумал парень и, невольно взглянув на древнюю арку, ответил сам себе, — «наверное, да».

Путешествие вместе с беженцами вышло примерно таким, каким и предсказывал Агнар. Тяжелым. Особенно ночью, когда все мало-мальски чувствительные к атре твари решали оттяпать кусочек от толпы остановившихся на ночлег людей. Постоянные сражения серьёзно замедляли движение и даже присутствие двух мастеров Озера среди беженцев совершенно не спасало их от бесконечных стычек и набегов. Искушение свежей человечиной было слишком велико даже для одиночек.

Помимо трудностей самой дороги постоянно вспыхивали конфликты и между самими беженцами. Подумать только, даже в такой ситуации нашлись дураки, способные переругаться из-за статуса. К счастью, одарённых эти склоки не касались. Вдолбленное в подкорку правило поведения за пределами города проявило себя самым лучшим образом, пресекая на корню любые глупые конфликты. Жизнь дороже. Да и Агнар, в общем-то, не собирался никого успокаивать или ждать. Он просто делал жест рукой и с небес в землю била молния, мгновенно заставляя глупых драчунов забыть о конфликте и поживее перебирать ногами. Излишне медлительных здоровяк подгонял точно так же. Правда, Эдван всё никак не мог взять в толк, почему они то сильно забирают на юг, то зачем-то петляют между холмами по пути к ущелью. Оказалось, не прихоти ради, а по делу.

Где-то в полдень второго дня они увидели на горизонте огромное множество маленьких чёрных точек, что подобно огромной колонне муравьёв забирались забирались на высокие холмы, закрывая их макушки целиком, да вереницей тянулись в сторону города, совершенно не обращая на происходящее никакого внимания. Впрочем, даже так многим переселенцем хватило увиденных на горизонте малюсеньких точек, чтобы молиться Творцу и изо всех сил умолять, чтобы проклятый Мо прошёл со своей ордой мимо них. Агнар, глядя на эти потуги и безобразие, лишь презрительно фыркал, но рассказывать, чем именно вызвана его железная уверенность в том, что Хозяин лесов не нападет на них, не стал даже Эдвану. Впрочем, тот и не настаивал — за время совместных путешествий давно привык к тому, что Агнар никогда не рассказывает того, что рассказать не хочет. Ты либо готов что-то узнать, либо нет, и это никак не изменить.

Впрочем, даже такое, с виду совершенно безопасное путешествие, должно было рано или поздно подойти к концу. Увы, как бы не было тяжело расставаться со старым другом, и Эдван, и Агнар, оба прекрасно понимали, для чего это нужно.

Как говаривал их старый учитель из глубин памяти Лаута: — «Лишь преодолев множество испытаний и пройдя десятки смертельных сражений одарённый обретает настоящее могущество».

Утверждение это было суровой истиной для любого одарёного. Чтобы продвинуться в развитии, нужны сражения с сильным врагом, нужен новый опыт, новые ощущения и новые победы. Всё, что нельзя было получить, находясь в тени великого Агнара Шанго. Увы, как не была бы крепка их дружба, сейчас их уровни были попросту слишком разными. Собственно, именно поэтому они с друзьями и направились к Башне отверженных. Чтобы воспользоваться возможностью и завершить тренировки…

Порывшись в походной сумке, Эдван извлёк оттуда медную пластинку с необычным клеймом: две странных загогулины, которые, по всей видимости, должны были изображать две горы, да неизвестный Лауту знак. Каждый из их группы получил по такой штуковине от Агнара перед расставанием. Здоровяк, разумеется, давным-давно продумал всё наперёд и совершенно не собирался позволять другу неприкаянно бродить по большому миру, нет, у Эдвана и его товарищей было совершенно чёткое поручение — предупредить людей, живущих близ Перевала Тысячи Гроз о приближении Хозяина лесов. Правда, где находится этот странный перевал, Лаут представлял карйне смутно. Знал только, что где-то на востоке от реки Лимай.

Повертев в руках медную пластинку, Эдван снова разочарованно вздохнул. Он уже не в первый раз пытался проверить её на какие-то особые свойства, но, похоже, это действительно был всего лишь какой-то пропуск… или просто опознавательный знак, чтобы обитатели таинственного перевала поверили их словам. Без особого магического знака, без слова Творца, даже не выкованный особым образом. Самая обычная металлическая пластинка. И ничего более. Покачав головой, парень убрал железку обратно в сумку. Он как-то даже не думал, что у Агнара в рюкзаке может отыскаться что-то настолько простое и бесполезное. «И зачем он их вообще с собой тоскал?» — подумал Эдван, — «это должны быть уж очень важные пропуски, если сам Хранитель Бури не гнушался носить при себе это барахло…»

— Утро. Хотя, какое тут, к Первому, утро… — угрюмо пробурчал Алан, усаживаясь на холодную землю рядом с Эдваном. В отличие от остальных, последние несколько часов он просто спал, а не тренировался. Давление внутри пещеры, да и сам путь до неё, дался ему тяжелее, чем прочим. В конце концов, в группе парень был самым слабым. Хотя друзья изо всех сил пытались это исправить, особенно Лаут.

— Как сосуд? — спросил Эдван. Алан на мгновение прикрыл глаза, сосредотачиваясь на внутреннем вместилище. После того, как он в первый день по собственной дурости взял два ранга подряд, стенки расколотого сосуда начали угрожающе подрагивать, и теперь блондин изо всех сил старался укрепить их обратно и напрягаться поменьше.

— Да, уже почти укрепился. Я почти не чувствую давления, — улыбнулся тот.

— Это ты просто привык, — покачал головой Эдван. Он и сам помнил, как быстро впервые пристрастился к повышенному давлению атры, — главное не забрасывать тренировки. Как только достигнешь Пруда, всё станет намного проще.

— Конечно… — фыркнул Алан, — только с моим дырявым ведром мне всё равно не светит ничего, кроме посредственного уровня…

— С чего вдруг? — удивился Эдван, — я, кажется, много раз повторял — ключ к переплавке ядра в твоём умении сдерживать атру. До тех пор, пока у тебя это получается, всё будет хорошо. Главное — справиться в критическую минуту.

— Да, — печально вздохнул тот, — но у вас-то всех будут отличные. Или даже идеальные… а мне с расколотым…

— Ты дурак? — раздражённо дёрнул щекой Эдван, — я, кажется, много раз говорил, что идеальное ядро — большая редкость. И это не для красивого словца сказано! На тысячу одарённых найдётся всего пять-десять с идеальным ядром, так что же, всем нам теперь пойти утопиться из-за этого? Мало простого таланта и самого зелёного из всех зелёных сосудов, нужно ещё и правильно развиваться, и обладать невероятным контролем атры. Без контроля ты никогда не сожмёшь ядро до нужного размера при переплавке. А теперь скажи мне, кто из вас всех может сделать так? — парень быстрым движением пальца начертил несколько линий атрой перед собой.

— Э… — Алан не нашёлся с ответом. Он лишь тяжело вздохнул и понурил плечи, осознав всю глубину пропасти между собой и Эдваном.

— И даже у меня нет идеального ядра. А ты ещё даже не достиг второй ступени, а уже горюешь. Но от твоей грусти ничего не изменится. Лучше сосредоточься на том, чтобы за эти четыре ранга стать сильнее и улучшить контроль. К тому же, в хорошем ядре нет ничего дурного. Вспомни Амину, разве она похожа на слабачку?

Алан представил лицо девушки и невольно вздрогнул, невольно подумав, что бы она сделала тому, кто посмел бы считать её слабачкой.

— Да, наверное, ты прав, — вздохнул блондин. Вспомнив Амину, он невольно подумал о доме и стал ещё грустнее.

Прошло всего несколько дней с того момента, как они покинули Город, но Алан уже скучал по родным местам. По яблоневым садам резиденции клана Линн, по академии, по урокам мастера Ганна и даже грядкам с лекарственными травами. Пусть в родном клане он был своего рода изгоем, пусть перед глазами постоянно маячил противный брат и безразличный ко всему отец, но… это место всё же было его домом. Домом, который он никогда раньше не покидал, да и не особо покидать рвался.

Алан покосился на сосредоточенно медитирующую неподалёку сестру, поднял глаза на своды пещеры и вновь тяжело вздохнул. В последние пару дней на него, да и на Анну с Лизой напала печаль. Всё чаще они разговаривали о покинутом городе и всё тоскливее становилось на душе. Невольно взглянув на древнюю арку, блондин поджал губы. Наверняка, это пещера на них так действует. Если бы кто спросил Алана, он бы ни за что не заходил сюда чаще необходимого — только для тренировки. Подземелье ему решительно не нравилось. Темно, жутко, жёстко, рукокрылы летают, да ещё и эти ужасные порывы ветра, настолько холодного, что душа мёрзнет…

— Не вешай нос, — Эдван хлопнул блондина по плечу, словно прочитав его мысли, — если будешь следовать моей технике, легко доберёшься до Пруда.

— Спасибо, — слабо улыбнулся тот, покачав головой. Вот уж кто точно не скучал по городу, так это Лаут. Ему, кажется, даже эта пещера была роднее…

— Слушай, а почему мы не выходим наружу? — спросил Алан, — ну, через… это, — парень ткнул пальцем в древнюю арку.

— Там вся пещера ледяная, холодно так, что… — Эдван прервался на середине предложения и, резко посерьёзнев, к чему-то прислушался.

— Чт… — блондин открыл было рот, но наткнулся на суровый взгляд товарища и замолчал.

Лаут прикрыл глаза, несколько долгих мгновений к чему-то прислушивался, после чего сквозь зубы помянул Первого и, вскочив на ноги, бросился к каменной стене, что закрывала вход в пещеру. Рука замелькала в воздухе с устрашающей скоростью — юноша наносил на холодный камень один знак творца за другим, укрепляя преграду. Закончив, он развернулся к товарищам и громко хлопнул в ладоши, так, что даже Лиза, которая ушла в глубокую медитацию, встрепенулась и испуганно захлопала глазами.

— Что-то случилось? — моргая, спросила девушка. На лицах остальных тоже читалось лёгкое недоумение. Только Марис, видимо тоже что-то почувствовав, принялся молча бросать вещи в сумку.

Объяснять, правда, Эдвану ничего не пришлось. Вместо него с сей задачей прекрасно справился глухой удар, от которого земля под ногами ощутимо вздрогнула. На стене, что запирала проход в пещеру с древней аркой, рассеялось несколько укрепляющих символов. Именно туда пришёлся удар незваного гостя. Все мгновенно осознали причины такого поведения Лаута и, потратив лишь мгновение на то, чтобы сориентироваться, спешно принялись собирать немногочисленные пожитки да хватать вещи. На разговоры времени не было, но они и не требовались. Ещё по дороге к Башне отверженных ребята не раз обсуждали возможные ситуации, в которых могут оказаться, и заранее договорились о том, что будут делать.

Накинув боевые одежды, Эдван в забросил на плечо рюкзак и уже через несколько мгновений стоял у арки, ожидая товарищей с костяным клинком в руке. На белом лезвии то и дело появлялись маленькие синие молнии. Не прошло и десяти вдохов, как вся группа уже стояла у древнего сооружения, готовая отправиться внутрь.

— Идите быстро и не останавливайтесь, проход не продержится долго, — скороговоркой произнёс Эдван, рукой начертив символ связки на колонне. Арка задрожала, со стен посыпались камни атры. Со стороны прохода донёсся ещё один глухой удар — тварь, что ломилась к ним, явно не собиралась сдаваться просто так.

Просить дважды никого не пришлось. Едва чернильно-чёрный туман в проходе посветлел, Марис подал пример остальным, рванув туда так, словно за ним гналось стадо разъярённых копьерогов. Лиза решительно прыгнула следом, а вот Алан и Анна на какое-то мгновение замерли в нерешительности. Всего мгновение потому, что больше времени им Эдван не дал. Обновив связующий символ на треснувшем камне, он отвесил блондину пинка, отправляя того в арку, и тут же рванул следом сам. Анна припустила вперёд едва ли не одновременно с братом — увидев лицо Лаута, девушка решила не испытывать судьбу, уж слишком злым и устрашающим был в этот момент их друг.

Только оказавшись по ту сторону, Эдван смог вздохнуть спокойно. Оглядев знакомые обледенелые стены, он с улыбкой наблюдал за тем, как его друзья удивлённо рассматривают удивительную природную диковинку, которой не увидишь в долине Белой — снег и лёд. Впрочем, первый восторг поутих довольно быстро, сразу же, как только ребята на собственной шкуре почувствовали мороз. Эдван уже по привычке согрел себя атрой, Марис и Лиза воспользовались помощью контракта огня и теперь от них исходили облачка пара, а вот Алан с сестрой уже начали стучать зубами. Впрочем, друзья быстро объяснили им, как согревать себя. Дождавшись, пока все приведут себя в порядок и удобно сложат вещи, Эдван повёл их к выходу из пещеры. Чутьё подсказывало ему, что оставаться здесь больше не безопасно.

— Почему спешим, Эд? — спросила Лиза, — разве проход не закроется сам собой?

— У меня плохое предчувствие. И оно меня пока не обманывало… — тихо произнёс парень, оглядываясь назад в пещеру, — нам лучше убраться подальше отсюда.

— И куда мы теперь направимся? Где этот Перевал Тысячи Гроз? — поинтересовался Алан.

— Не знаю, — коротко ответил Эдван, — где-то на востоке.

— Погоди-погоди, — задумался Марис, — восток это там, где выходит утром жёлтый шар, так? А если садится, то запад.

— Да.

— А север туда, куда мох растёт?

— Да.

— Сложно, — фыркнул парень, выдохнув язычок пламени, согревая руки.

— Это тебе не Город, — хохотнула Лиза, — где всё по течению Белой определяли.

Не успели ребята выбраться наружу, как вся пещера ощутимо вздрогнула. Со сводов пещеры посыпался иней, несколько крупных сосулек рухнули вниз, с грохотом разбившись о заледенелый камень. Алан едва успел увернуться от той, что летела прямо ему на голову. Марис тут же перестал ухмыляться, Лиза резко обернулась назад, глядя вглубь тоннеля, туда, где находилась древняя арка. Чей-то могучий рык разнёсся по пещере эхом. Эдван сурово нахмурился, Марис потянул меч из ножен.

— Хассира, — произнесли парни одновременно.

— Но как он… — заговорила Лиза, но была прервана самым наглым образом. Эдван схватил её за руку и молнией рванул к выходу.

— Нет времени! — рыкнул он, — скорее!

Оказавшись снаружи, они на несколько мгновений потеряли ориентацию в пространстве — слишком уж резким был переход от тёмной пещеры к светлому внешнему миру, вкупе с резко упавшим давлением атры. Именно поэтому Эдван так спешил попасть сюда — в бою такая секундная задержка стоила бы жизни.

Отбросив рюкзак в сторону, Лаут крепко сжал копьё, готовясь отражать нападение неизвестных монстров. Бежать куда-то в незнакомом лесу, да ещё и от четвероногой твари было бы очень глупой и смертельно опасной затеей. Нет, гораздо лучше будет встретить их в лоб, как полагается. Марис встал слева от Эдвана, от его горячей атры снег под ногами быстро таял, обнажая каменистую почву предгорья. После прорыва на вторую ступень парень ещё плохо контролировал мощь своего пламени.

— Держитесь сзади, уклоняйтесь и не вступайте в прямой бой, — жестко сказал Лаут остальным, и те не посмели его ослушаться, заняв места за спинами парней.

Эдван не случайно приказал им держаться подальше от прямого боя, ему хватило одного взгляда, чтобы увидеть страх и лёгкую дрожь, скрытую за сосредоточенными лицами и грозными взглядами. Суровая правда была такова, что в их маленьком отряде никто кроме него и Мариса ещё ни разу не сражался с тварями в смертельном бою. Да, по дороге было множество мелких стычек, но тогда с ними были родные, бойцы Когтя, Агнар, в конце концов. Те, кто мог бы прийти на помощь в затруднительном положении, спасти. Сейчас же они предоставлены сами себе. На многие тысячи шагов вокруг нет ничего, кроме промёрзлой земли и голых деревьев. Им придётся встретить врага лицом к лицу в битве, где жизнь стоит на кону.

— Эд… — осторожно позвала парня Лиза, пока тот напряжённо вглядывался в тёмный тоннель, — а как она прошла арку?

Парень открыл было рот, но не нашёлся с ответом. Несколько мгновений он лихорадочно обдумывал слова девушки, после чего сплюнул и выругался сквозь зубы. Простой, казалось бы вопрос, на который Эдван сходу нашёл два варианта ответа… но ни одного хорошего.

— Либо эта тварь имеет такое высокое развитие, что не просто обрела разум, но и научилась писать, — заговорил парень, — либо…

— Она не одна, — закончил за него Марис.

Две тёмные фигуры показались в полумраке пещеры. Глядя на ярко-зелёные глаза огромной кошки, которые словно два потусторонних фонаря горели во тьме, парни помянули Первого. Сомнений не было, это дейтсвительно хассира — после памятной стычки на равнине они узнали бы эту тварь где угодно.

— На второй ступени… — хрипло произнёс Морето. Наконечник его копья охватило жаркое пламя. Эдван нахмурился. Кошка была действительно сильной, куда сильнее той, с которой им пришлось столкнуться во время изгнания. Но и их сейчас пятеро. Если ребята будут действовать осторожно, прикрывать друг друга, то они справятся. Достаточно лишь окружить зверя, а там, впятером…

Моргнув, Эдван нахмурился и встряхнул головой. Мысли путались, он чувствовал странное желание сразиться с хассирой, планировал бой со зверем и одновременно ощущал лёгкий зуд в голове, слабое, еле заметное ощущение неправильности происходящего. Интуиция подсказывала, что здесь что-то не так, словно он что-то определённо забыл или не обратил внимания…

Направив поток атры в собственную голову, юноша наконец-то сумел ухватить подозрения за хвост. Ему показалось странным, что он вдруг стал рассчитывать на сражение впятером против одной хассиры, ведь тварь-то была… не одна! Стоило парню только подумать об этом, как тьма рядом с огромной кошкой заколебалась и он увидел второго монстра. Эдван мгновенно узнал его — это был человек-рысь, один из вожаков, что нападал вместе с Хого на Башню отверженных. И судя по злобному взгляду жёлтых глаз… он не должен был его заметить.

— С одной мы справимся, — предвкушая будущую схватку ухмыльнулся Марис. Остальные ребята тоже подобрались, готовясь к сражению с могучим зверем, все, но не Эдван. В эту самую секунду он с ужасом осознал, что никто, кроме него, не видит вторую тварь. Никто!

— Их двое! — крикнул он.

— Где?! — зашипел Марис, нервно оглядываясь по сторонам, но тут в его голове словно щёлкнуло. Он тоже вспомнил, что фигур было две и невольно отшатнулся назад, в изумлении уставившись на возникшую из ниоткуда тварь. Парень сдавленно зашипел от жуткой головной боли. Сфокусировать взгляд на второй твари никак не удавалось, он постоянно соскальзывал с неё то на хассиру, то на пустой провал пещеры, словно какая-то могучая сила отводила его глаза. Остальные и вовсе никого не видели, и странное поведение парней их жутко пугало.

— Это Разум. Бегите — рыкнул Лаут, мгновенно определив, что здесь происходит. Хассира зарычала, пригибаясь к самой земле, а человек-рысь злобно прищурился. Из пухлых пальцев вышли жуткие когти.

— Но…

— Живо!!! — взревел Эдван, и с его копья тут же сорвалась молния, угодив прямиком в голову желтоглазого монстра. Хассира сорвалась с места в могучем прыжке, метя прямо в Эдвана, но её сбило в полёте мощной струёй пламени.

— Мы возьмём хассиру! За мной! — приказал Марис, поливая разъярённого зверя пламенем настолько жарким, что кончик его копья начал раскаляться, а древко обугливаться. С диким воем, полным боли и ярости тварь бросилась на него и парень, не теряя ни мгновения, тут же помчался к лесной опушке. Алан и Анна без промедления бросились следом, но Лиза заколебалась. Она задержалась всего на мгновение и тут же едва не попрощалась с жизнью. В голове девушки раздался жуткий грохот, всё сознание её задрожало, словно по черепу врезали тяжелой кувалдой. Чья-то ладонь сильно толкнула её в грудь, отбрасывая на пару десятков шагов. Раздался грохот, небо прочертила синяя полоса, похожая на вспышку молнии и ударная волна подняла в воздух настоящую тучу снега.

Жуткая боль исчезла, она пришла в себя и вскочила на ноги. Закусив губу до крови, она мысленно обругала себя последними словами. Подумать только, чуть не погибла по собственной глупости, в первом же серьёзном бою! И если бы не Эдван… Лиза поёжилась, почувствовав холодок у затылка, словно сама смерть похлопала её по плечу, напоминая о своём присутствии. Сплюнув, Лиза нахмурилась, разозлившись на саму себя. Снег на одежде в мгновение ока растаял, тело девушки охватило пламя. Слева от неё уже кипело сражение — Марис с ребятами кружили вокруг могучей кошки, изо всех сил стараясь уничтожить жуткую тварь. Но прежде, чем ринуться на помощь друзьям, девушка всё же потратила мгновение на то, чтобы взглянуть на быстро удаляющуюся фигуру Эдвана, которого по пятам преследовал человек-рысь.

— Пожалуйста, выживи, — прошептала девушка и, перехватив поудобнее копьё, сама бросилась на помощь друзьям.

Глава 70. Чёрный Мао

На заре мироздания, великий Творец создал семь основных элементов. Семь великих сил, чьё могущество одарённые могли позаимствовать, заключив контракт с хранителем. Четыре первозданные стихии всегда выделялись своей необоримой разрушительной мощью, и оттого были самыми желанными среди людей. Многие мечтали подчинить пламя, колыхать землю и поднимать по своей воле ураганы, чтобы обрушить на своих врагов всё могущество великой силы. И требования хранителей стихий к одарённым всегда оставались простыми, как и сами элементы: чтобы получить контракт, достаточно было просто иметь подходящий характер. Ни помыслы, ни желания не имели никакого значения, лишь нужные черты характера.

Совсем другое дело — жизнь и смерть. Эти силы не имели могучей разрушительной мощи, но обладали совершенно особыми, уникальными свойствами, недоступными природным стихиям и покорялись одарённым куда реже. Уж слишком тяжелы были требования хранителей. Тот, кто искал контракта жизни, должен был обладать уважением ко всему живому, искренним, чистым желанием исцелять других и защищать саму природу, а его противоположность, адепт смерти, наоборот: хладнокровным, равнодушным и беспощадным. Лишь один из сотни одарённых обладал всеми качествами в достаточной мере, чтобы хранитель хотя бы ответил на зов.

Однако, ещё реже в миру встречались владельцы контракта разума. Во все времена седьмой элемент оставался самым таинственным и загадочным из всех, самым тяжелым в освоении, а потому и самым редким. Лишь один из нескольких сотен одарённых подходил хранителю, но даже они не могли толком понять и рассказать, что именно тот искал в их душах.

Увы, узнать наверняка никто так и не смог — с пришествием Первого количество мастеров Разума стало настолько мало, что их способности, да и они сами, постепенно обросли слухами да различными небылицами, а после и вовсе превратились в легенды древности. Пятьсот лет назад, когда Арман Шатт обучался в школе великого мастера, контракт Разума уже считался канувшим в лету. И тем не менее, старый учитель всё равно вдолбил в головы непутёвых учеников всё, что знал об этой силе. Жаль только, что Эдван сейчас не помнил большую часть его наставлений и, увы, не мог вспомнить посреди боя.

Чёрной молнией Мао преследовал человека, он бежал так быстро, как только мог, время от времени даже подталкивая себя передними лапами, как давным-давно делали его предки рыси, но всё равно никак не мог настигнуть цель. Дичь попалась на редкость проворная и выносливая. Проклятый человек двигался из стороны в сторону, поднимая за собой настоящие тучи снега, бросал за спину молнии, а порой и вовсе подпрыгивал вверх и отталкивался прямо от деревьев, постоянно ускользая из поля зрения и не позволяя Мао сосредоточиться для серьёзной атаки. От самых обычных ударов разума, которые всегда сбивали с толку жалких людишек, он почему-то отмахивался, как от надоедливых мух, несмотря на то, что был минимум на ядро слабее! И это заставляло Мао рычать от злости.

«Клянусь творцом, я убью тебя!» — скрипнул зубами Эдван, чудом удержавшись на ногах, когда на его голову вновь обрушился удар невидимого молота. Парень уже искусал до крови нижнюю губу, перед глазами у него всё дрожало, а сам он с трудом продолжал нестись вперёд. Каждый раз, когда тварь атаковала разумом, у него заплетались ноги, а в голове звенело так, словно кто-то хорошенько дал ему в челюсть. К счастью, скала, которую он избрал своей целью, уже была совсем рядом — осталось каких-то двести шагов. Вот только… что делать дальше, и как дать бой твари, владеющей такой страшной силой, парень ещё не придумал.

Укрытая снежной шапкой каменюка была совсем рядом, когда в голову Эдвана пришла гениальная мысль — они оба бежали во весь опор, а значит, резкой остановки его противник точно не ожидает. Губы Лаута растянулись в кривой усмешке, по древку копья хлынула атра, грозовые разряды с треском забегали по наконечнику. Когда до скалы оставалось шагов пятьдесят, юноша прыгнул. Ещё в воздухе развернувшись лицом к врагу, он резко оттолкнулся от земли и сделал выпад копьём.

Расчёты Эдвана оправдались, зверь бежал слишком быстро и попросту не успел уклониться. Железный наконечник прошил худощавое тело рыси насквозь, как нож спелый плод, безо всякого сопротивления. Лаут даже удивился такой лёгкости, но порадоваться победе толком не успел: воздух вышибло из груди ударом чудовищной силы. В мгновение ока он пролетел оставшиеся пятьдесят шагов до скалы и спиной врезался в камень, оставив в нём несколько глубоких трещин. Стряхнув осыпавшийся снег, Эдван сплюнул кровавый сгусток и хрипло вдохнул, кривясь от боли в груди. Ему показалось, будто бы его только что лягнул невидимый копьерог. Проткнутое тело зверя медленно растаяло в воздухе, а настоящий, появившись рядом с иллюзией, с утробным рычанием помчался прямо на Эдвана.

Решение было принято в мгновение ока. Лаут лишь пошевелил пальцем и, оставив несколько светящихся линий в воздухе, бросился прочь, крепко зажмурившись. Слово Света взорвалось ослепительной вспышкой, по лесу разнёсся жуткий вой ослеплённого человека-рыси. Эдван не пожалел атры для своего творения, а вездесущий снег и ледяная корка на скале лишь усилили мощь слова.

Открыв глаза, парень затратил лишь миг на то, чтобы оценить обстановку и тут же помчался прямиком к воющей твари, выпуская с ладони несколько молний. С диким грохотом синие разряды ударили зверя, опаляя шерсть, сжигая кожу и причиняя чудовищную боль. Эдван не жалел атры, даже копьё он напитал энергией так сильно, что оно уже гудело от натуги, а магические знаки на нём ярко сияли, с трудом сдерживая растущее напряжение. Не замедляя бега, он сделал выпад, целясь прямо туда, где у твари должно быть сердце.

Сверкающей молнией копьё вонзилось в грудь зверю, но ни о какой лёгкости на этот раз не шло и речи. Древко жалобно затрещало, а Эдвану показалось, будто бы он ударил скалу, а не худощавую тварь на полголовы ниже ростом. Наконечник вошёл в плоть едва ли на половину ладони, сдвинув зверя всего на пару шагов. Но Лаут не сдавался так просто. Стиснув зубы, он ещё сильнее надавил на древко, но момент неожиданности был уже упущен. Человек-рысь упёрся ногами в землю и схватил лапами копьё, не позволяя ему сдвинуться ни на дюйм. Морда твари исказилась в жутком оскале, острые когти впились в оружие. Зверь издал жуткий рёв и Эдван с трудом устоял на ногах, чуть не потеряв сознание — столько силы разума было в этом могучем рыке.

Чёрный Мао был в бешенстве. Ослеплённый, оглушённый и обожжённый жуткой молнией, он проклинал мысленно Творца, всех людей на свете и прежде всего самого себя за то, что попался на такой жалкий трюк! Будь враг хоть немного сильнее, и он обзавёлся бы сквозной дырой в груди, но, к счастью, сил жалкого человечишки не хватило, чтобы пробиться через броню из шкуры и укреплённых силой жизни костей. Тело Мао не уступало в прочности железкам двуногих уродцев.

Атра бурлила в теле зверя, раны быстро затягивались, а глаза, наконец, вновь начали видеть. Ещё очень плохо, какими-то расплывчатыми пятнами… но этого было достаточно. Взревев, Мао вонзил когти ещё глубже в деревянную палку и та с громким треском сломалась, не выдержав давления. Человек тут же бросился прочь, огрев его ещё одной молнией. Мао зарычал от боли и, обрушив на врага удар силы разума в ответ, помчался следом.

Получив по мозгам, Лаут покачнулся и едва не рухнул наземь, но всё же каким-то чудом остался на ногах и ускользнул из лап разъярённого монстра в самый последний момент. Юноша обогнул скалу и побежал в гору, время от времени посылая во врага молнии, вспышки света и волны пламени. В ответ он получал жуткие удары по сознанию, страшные иллюзии и смертельно опасные атаки когтей и клыков, каждый раз, когда задерживался в ловушке дольше, чем на пару мгновений. Враг был невероятно силён. Слово жизни на запястье пульсировало, пожирая атру с устрашающей скоростью. Ядро в сосуде дрожало, а от жидкости, которую Лаут с таким трудом создавал, осталась уже половина. Парень лихорадочно пытался придумать хоть что-нибудь, что помогло бы ему в битве с таким врагом, и подстёгиваемый страхом разум всё же выдал стоящую мысль.

Не сбавляя скорости, Эдван кровью написал на своей ладони слово света и поднял руку вверх, создавая ослепительно мощную вспышку над головой. Заминка вышла короткой, но её хватило. Смахнув кровь с губы, Лаут написал у себя на лбу два знака, скрепил их связующим символом и обвёл в круг. Получилось что-то вроде кровавого третьего глаза с иероглифами на весь лоб. В тот же миг атра наполнила эти знаки и юноша тут же почувствовал эффект. Сознание прояснилось, головная боль исчезла, чувства притупились, словно он находился в медитативном трансе.

Идея была проста, как день: он всего лишь написал себе на лбу магический знак очищения, который соединил со словом разума. И теперь с замиранием сердца ждал атаки врага, какой-нибудь гадкой иллюзии, очередной попытки запутать и поймать. Перед глазами мелькнула странная тёмная пелена и образ человека-рыси, но в этот раз они были похожи на полупрозрачный мираж и тут же растворились безвредной дымкой. Правда, полностью избежать удара ментального молота «Чистота Разума» не помогла, лишь немного ослабить. Теперь эта атака вызывала лишь резкий приступ головной боли, но даже так с губ Эдвана не сходила улыбка. Сработало!

Выхватив из-за пояса костяной клинок, парень резко развернулся и бросился навстречу врагу, но неожиданной атаки не вышло. Зверь тут же обрушил на него мощнейший ментальный удар и создал несколько двойников, что набросились на парня со всех сторон. Извернувшись ужом, Эдван ускользнул от когтистых лап, мгновенно выцепил среди миражей настоящего, саданул его молнией и, сблизившись, вонзил клинок прямо под рёбра, в незащищённую грудь.

Мао зарычал, чувствуя, как шерсть обгорает под ударом синих разрядов и незамедлительно ударил когтями наотмашь, отбросив противника на тридцать шагов, распоров ему вторую шкуру. Рана на животе начала стремительно затягиваться, в жёлтых глазах появились красные прожилки — сосуды полопались от напряжения. Шерсть стояла дыбом, особенно сильно взъёршившись на коротком хвосте, с головой выдавая эмоциональное состояние своего владельца. Тот был в бешенстве.

Шумно выдохнув, он бросился в бой, стремясь разорвать, уничтожить этого проклятого человека, который каким-то чудом до сих пор умудрялся сопротивляться. Сила Жизни бурлила внутри него, восстанавливая любые повреждения, а сила разума позволяла игнорировать боль от ударов молнии, которыми постоянно огрызался этот проклятый человеческий недоросль. Однако, несмотря на все старания Мао, он никак не мог побороть своего врага. Какие бы он не создавал миражи, как сильно бы не бил силой разума, тот словно не ощущал его атак. Более того, он отвечал на них! Изворотливый, словно куница и быстрый, как сам Мао, человек избегал самых опасных ударов и легко бил в ответ, вонзая свой костяной шип глубоко в тело рыси. Получив девятую по счёту рану, зверь осознал, что сила разума больше не действует и, резко разорвал дистанцию.

Противники замерли в сорока шагах друг от друга, тяжело дыша. Мао отёр лапой разбитый нос, слизав с когтей несколько капель крови, и медленно начал обходить врага по-кругу, не спуская с него глаз. Человек отвечал ему таким же пристальным, полным ненависти взглядом. Мао, сам того не замечая, утробно рычал от бешенства. Его злила сама мысль о том, что какой-то человеческий недоросль оказался силён настолько, что заставил его запыхаться. При том, что был минимум на ядро слабее! Никогда раньше Мао не видел такого позора, впрочем, ещё никогда он не сталкивался с противником, на которого бы совсем не действовала сила разума. Даже та человеческая самка, с которой он бился у чёрной башни, могла лишь немного видеть сквозь его миражи и сопротивляться ударам потому, что имела на целое ядро больше. Мао зарычал от ярости и опустился на четвереньки, прижав уши к голове. Раз этот человек может защититься от разума, он сокрушит его силой жизни.

Тело зверя охватило зелёное свечение, мышцы задёргались под шкурой, изменяясь. Передние лапы стали шире, задние крепче, шерсть отросла на ладонь и заблестела, словно вместо волос у него выросли стальные иголки. Эдван сурово нахмурился, крепко сжимая в руке костяной клинок. По его телу забегали громовые разряды, волосы встали дыбом, а мир вокруг как будто бы немного замедлился. Парень скрипел зубами от жуткой боли — бурлящая в нём сила контракта дарила неописуемые ощущения обожжённых кипятком мышц. Он не хотел обращаться к этой технике, которой ещё не овладел в полной мере, но другого выхода, увы, не было.

— Я убью тебя, тварь! — сквозь зубы прошипел Эдван, сжимая рукоять клинка. Враг отвечал ему злобным рычанием и таким же ненавидящим взглядом.

— М-а-о-о-о-о! — пронзительный вопль вырвался из горла монстра, а затем он… исчез.

Две молнии — чёрная и голубая, столкнулись в воздухе с чудовищным грохотом. Взрывная волна небесным громом прокатилась по округе, отражаясь от склона горы и бескрайнего леса. Человек и зверь схлестнулись в смертельной битве и снежные хлопья вертелись вокруг них подобно бурану. Неистовая животная сила и скорость столкнулась с боевым мастерством и силой Бури.

Костяной клинок мелькал в воздухе с быстротой молнии, высекая искры о жуткие когти и вонзаясь в стальную шкуру. Мао не отставал от врага, награждая его рваными ранами на теле и жуткими синяки от ударов могучих лап. Двумя смазанными тенями они носились вокруг одинокой скалы, сталкиваясь друг с другом десятки раз и обмениваясь страшными ударами. Грохот ударных волн эхом разносился по округе, словно здесь началась гроза, а на небе постепенно собрались первые тучи, отвечая на зов контракта Бури. Поднялся ветер, завыла метель, а человек и зверь всё ещё бились друг с другом, изо всех сил стараясь уничтожить друг друга.

Спустя двадцать минут напряжённой битвы, враги вновь замерли друг напротив друга, тяжело дыша. Силы оказались равны и ни один из них не мог взять верх. Боевые одежды Эдвана оказались разорваны в клочья, кровь стекала по его телу и лишь пылающее зелёным светом слово жизни на запястье вкупе с покровом молнии не давало ему умереть от полученных ран. Чёрный Мао тоже был весь в крови, с разбитой мордой, оторванным ухом и стремительно затягивающимися ранами в теле. Сила Жизни позволяла ему пережить и не такие раны.

Эдван сплюнул на землю кровавый сгусток и сбросил то, что осталось от его брони. Сознание парня уже немного плыло, он тяжело дышал, а руки слегка подрагивали от усталости. Жуткая боль во всём теле давно притупилась — он просто перестал обращать на неё внимание. Сломанные рёбра и рваные раны на боку постепенно затягивались, но левая рука, согнутая под немного странным углом, шевелилась с трудом. Атры почти не осталось. Ещё немного, и придётся жечь ядро. Эдван шумно засопел, исподлобья глядя на тварь. Его атак оказалось недостаточно! Проклятый контракт жизни исцелял все раны, которые он наносил. А ведь ребята до сих пор бьются с хассирой! Парень зарычал от злости. Он не может больше терять здесь время. Эту битву нужно закончить одним ударом. Самым сильным.

Мао, медленно обходя врага по кругу, думал точно так же. Он тоже тяжело дышал, сила жизни хоть и восстанавливала повреждения, но не могла снять усталость и восполнить атру, которой у него уже оставалось немного. В конце концов, до этого сражения он несколько дней бежал до Чёрной башни, ломал стены в пещере и запускал арку. И сейчас Мао уже не был уверен, что победит проклятого человека в битве на выносливость, слишком уж часто он успевал ранить его, слишком опасным было оружие в руках врага. Громко засопев, огромный кот начал медленно постукивать правой лапой по снегу, с каждым прикосновением собирая энергию в когтях и подушечках. Он ненавидел эту технику всей своей душой, и оттого, что человек вынудил его использовать нечто подобное, злился ещё больше. Жёлтые глаза неотрывно следили за врагом, который, скорее всего, тоже готовился вложить силы в один последний удар. Мао ясно видел, как ярко сияла атрой правая рука юноши, как толстые жгуты молний с диким треском вились вокруг костяного клинка, обшаривали землю вокруг и испепеляли снежинки, что подбирались слишком близко.

Эдван в свою очередь уже почти закончил подготовку, и сейчас с трудом сдерживался, чтобы не заорать от боли. Несмотря на то, что львиная доля энергии была сосредоточена в оружии, концентрация силы в руке была настолько высокой, что кости трещали от напряжения. Сосуд души уже показал дно, Эдван спешно собирал энергию из окружающего пространства, стараясь захватить любые крупицы атры, которые только мог, чтобы не сильно жечь ядро. Оно и так уменьшилось на четверть.

Всё это время парень неотрывно смотрел в ярко-жёлтые глаза зверя. Он прекрасно понимал, что враг тоже готовит какой-то мощный удар и, быстро продумывая в голове возможные действия. Человек-рысь не отводил глаз, скалился и рычал, мерно постукивая правой лапой по снегу. Напряжение росло, поединок взглядов затягивался и ни одна из сторон не желала уступать. И всё же, терпение Эдвана оказалось чуть крепче. Зверь моргнул и, издав жуткий рёв, сорвался с места одновременно с человеком. Они во весь опор мчались на встречу друг другу, прекрасно понимая, что победа будет за тем, кто ударит первым.

На такой дикой скорости весь мир для Лаута сузился до тонкой полоски снега между ним и рысью. Когда до столкновения оставались считанные мгновения, а зверь уже прыгнул, занося лапу для атаки, парень выпустил в него молнию, получив в ответ мощнейший ментальный удар. Мао тоже попытался выиграть себе лишнее мгновение. И всё же, Эдван оказался чуть-чуть быстрее. Удар электрического заряда сумел немного замедлить зверя в полёте и юноша, развернув корпус под неестественным углом, первым нанёс свой удар, вонзив грозовой клинок прямо в незащищённый бок твари.

Переполненное атрой лезвие вспороло стальную шкуру словно огромная игла, превращая в пепел кожу, кости и мясо. Вся энергия, что так долго копилась внутри, нашла выход в одной точке и вырвалась в виде огромного разряда молнии колоссальной мощи. И в это самое мгновение парень почувствовал на рёбрах холодок — обманчиво мягкое прикосновение кошачьей лапы. Раздался оглушительный взрыв, ударная волна чудовищной силы отбросила их друг от друга и огромных размеров белая молния рассекла надвое небеса. Раскаты грома разошлись на тысячи шагов вокруг, словно грохот небесного молота, под могучими ударами которого снежные пласты на горе пришли в движение…

Очнувшись, Эдван закашлялся и с трудом перевернулся на бок, схаркивая кровь. Перед глазами у него крутилась странная мешанина белых пятен, а в ушах что-то звенело. Он далеко не сразу сообразил, что произошло и почему он чувствует себя так, словно по нему пробежало стадо шрии. Боль, казалось, пронизывала каждый кусочек тела от кончиков волос до пят. Каждый, кроме левого бока и правой руки. Эти участки и вовсе не ощущались, словно их и не было. Эдван вспомнил о твари, с которой бился и, заскрипев зубами, со стоном попытался подняться, и тут же рухнул обратно, но пятна перед глазами всё же обрели подобие чёткости и юноша, наконец, осмотрел себя. Части тела были на месте, но в ужасном состоянии.

Через несколько минут он заметил, что постепенно к нему возвращаются чувства. Бок и рука уже не ощущались чужими, а вместо этого болели так, что лучше бы их и вправду не было, а щёку обжигал холод сугроба, мордой в котором он лежал. Уперевшись здоровой рукой в снег, он перевернулся обратно на спину и с трудом удержался, чтобы не заорать от боли. Что странно, состояние юноши постепенно улучшалось. Прикрыв глаза, Эдван понял, почему. Чудом уцелевшее в бою слово жизни на левой руке всё ещё пульсировало и собирало атру из окружающего пространства. Внутренний сосуд, правда, был пуст, а ядро усохло в половину от своего изначального размера. С трудом приподнявшись на локтях, Эдван смахнул кровь с ран, дрожащей рукой ощупал левый бок. Чуть ниже рёбер виднелся чёрный отпечаток кошачьей лапы и белые шрамы от когтей. Кожа на всём боку была синей — это место превратилось в один огромный синяк, настолько мощным был удар врага. Скривившись, парень смахнул пальцем левой руки несколько капель крови и вывел на груди ещё одно слово жизни, и рядом с ним слово сбора, выдавив на это несколько капель атры из ядра.

Зрение постепенно возвращалось, бурые пятна превратились в деревья, а белое мельтешение застыло, став огромной массой снега, который, словно гигантская волна засыпал собой большую часть леса и уже в паре сотен шагов высотой доходил до середины ствола деревьев. Глядя на это, Эдван присвистнул. Ему повезло, что взрыв отбросил его достаточно далеко, иначе сейчас он, скорее всего, был бы похоронен под снегом. Вдруг, слева послышался какой-то шорох. В шагах сорока от юноши снег вдруг вспучился и из сугроба на свет вырвался человек-рысь.

Лаут почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Сейчас он был совершенно не в том состоянии, чтобы с кем-то драться. Однако, и его враг не выглядел сильно здоровым. Если раньше эта тварь внушала ужас, то сейчас лишь жалость. Раньше мощный и поджарый, сейчас он походил на обтянутый чёрной шкурой скелет, местами покрытый жуткими ожогами и клочками подпалённой шерсти, без уха и с полузажившим шрамом на груди. Идеально круглым — там, где должна была быть сквозная дыра. С явным трудом поднявшись на ноги, он громко закашлялся, захрипел и, покачнувшись, рухнул на снег, даже не взглянув в сторону Эдвана.

Несколько мгновений парень взирал на лежащего мордой в сугробе врага, после чего быстро пополз к ближайшему дереву. Он должен был добить эту тварь! Добить, во что бы то ни стало, и как можно скорее! Костяного клинка не было под рукой, но он справится и так, благо в ядре ещё осталась атра. Нужно только подняться, дойти. Одержимый жаждой убийства, Эдван добрался до сосны и, осторожно опираясь о ствол, медленно поднялся на ноги. Дрожа, он с трудом сделал шаг, попытался сделать второй, но сил не хватило. Нога подкосилась и Эдван, нелепо взмахнув руками, завалился назад и упал, ударившись затылком о ствол. Это и стало последней каплей, усталый организм не вынес таких издевательств и парень, распластавшись на снегу, потерял сознание.

Глава 71. Снег и слёзы

В неглубокой яме, словно в огромной печи для плавки стали, с диким рёвом извивалось тело, когда-то бывшее огромной кошкой. Без двух лап, хвоста и половины головы, охваченное жаром, от которого даже земля вокруг раскалилась настолько, что начала плавиться, эта тварь жила. Хотя, назвать это состояние жизнью можно было лишь с очень большой натяжкой. И всё же, она отчаянно сопротивлялась. И, наверное, даже смогла бы выжить, если бы не метровая полоса стали, прочно укоренившаяся в её черепе.

Запах горелого мяса и палёной шерсти пропитал ребят настолько, что они и попросту перестали его чувствовать. Копьё Лизы давным-давно превратилось в чёрный уголь, не выдержав мощи пламени, и сейчас девушка могла лишь время от времени поддавать жару контрактом. Алану и Анне оставалось лишь наблюдать за этим со стороны, зализывая раны. И всё же, со временем, хассира сожгла своё последнее ядро, израсходовав всю атру до капли. Мучительно долгая предсмертная агония закончилась тихим скулежом, и тварь, наконец, затихла.

— Сдохла? — неверяще спросила Лиза, осторожно пнув носком ботинка охваченный пламенем труп.

— Да, — мрачно кивнул Марис, стряхивая с себя каменную броню. Покачнувшись от усталости, он попятился и сел прямо на землю.

— Хвала небесам, — вздохнула с облегчением Анна, старательно выводя брату на ноге Слово Жизни. Алану в этом бою досталось больше всех: он шесть раз чуть не погиб, а под конец хассира чуть не оторвала ему ногу своими когтями да вспорола бок, сломав два ребра.

— Хвала тебе, дура! Если б не ты, я бы уже помер! — в сердцах воскликнул Алан, про себя вознося благодарности небесам за то, что послали ему такую прозорливую сестру. Она не только догадалась захватить из дома целую сумку целебных эликсиров, но ещё и научилась у Эдвана чертить слова творца прямо в воздухе. Единственная из них. До скорости Лаута ей, правда, было так же далеко, как колодцу до моря, но даже так это был успех, ведь без этой чудесной способности бой мог бы закончиться совсем по-другому…

Хассира оказалась воистину ужасным противником. Быстрая, как живая молния и смертоносная, как… как хассира! Её когти легко вспарывали боевые одежды, словно их и вовсе не существовало, шкура по прочности не уступала броне, но даже эти качества меркли по сравнению с её живучестью. Убить эту таврь — вот, что было настоящей проблемой! Только сейчас, почувствовав вкус долгожданной победы, ребята с ужасом осознавали, насколько им повезло. Марис, прорвавшийся на вторую ступень, мог какое-то время противостоять кошке в одиночку, Лиза помогала ему контрактом огня, Алан и его сестра отвлекали зверя, время от времени посылая в него слова творца. Даже вчетвером, они еле-еле справились, с большим трудом заманив тварь в земляную ловушку, где Марис, наконец, сумел запереть её в камне и уничтожить, пронзив мечом голову. Если бы хоть что-то пошло не так… они бы, скорее всего, уже варились в желудке у зверя.

Слегка отдышавшись, Лиза сплюнула на обугленный труп и, в один прыжок оказавшись рядом с Аланом, забрала его копьё.

— И чего расселись?! — рявкнула она на ребят, — бой ещё не окончен!

Перешагнув через блондина, и едва не ударив Анну по голове древком, девушка сорвалась с места, убегая в сторону ледяной пещеры. Несколько мгновений Марис глупо смотрел ей вслед, после чего выругался, вскочил на ноги, и припустил следом, на ходу придерживая ножны фамильного меча.

— Ох… — прикрыла рот ладошкой Анна, сообразив, куда они помчались, — Эдван!

— Первый побери… ты иди вперёд, помоги, — сказал Алан сестре, — а я…я догоню

— Нет, — покачала головой девушка, — не догонишь. К тому же, у тебя нет оружия. Они смогут постоять за себя, если что-то случится, а ты — нет.

— Я что, по-твоему, настолько бесполезный? — тихо спросил парень. На Алана было жалко смотреть.

— Ты ранен, дурак, — Анна постаралась выдать самую милую из всех своих улыбок, — и без копья. Не думай лишнего и просто позволь сестрёнке позаботиться о тебе.

— Я…, - начал было Алан, но тут же захлопнул рот, не найдя, что сказать. Ему было ужасно стыдно за свою слабость. Мало того, что он был слабейшим в группе, так теперь ещё и тормозил стальных, потому что единственный получил в бою с хассирой серьёзную травму. А что, если Эдвану сейчас нужна помощь целителя? Он ведь сражался с вожаком в одиночку. Зарычав со злости, блондин жадно втянул атру из окружающего воздуха и, поднявшись на единственную здоровую ногу, поскакал вслед за лизой. Анна, глядя на брата, поджала губы и, неодобрительно покачала головой.

— Алан!

— Что?! — резко обернулся парень и чуть не упал в сугроб, сбитый прилетевшим копьём.

— Чтобы опираться, — пояснила она, и Алан, кивнув в ответ, попрыгал дальше, пользуясь копьём вместо длинного костыля.

От скалы, к которой Эдван увёл вожака-рысь, осталась торчать лишь верхушка. Сошедшая лавина, точно вышедшая из берегов снежная река, затопила собой всю опушку и ещё шагов двести в глубь леса. Добежав до этого огромного снежного холма, Лиза невольно затормозила и прислушалась. Вокруг было тихо, неестественно тихо, только слабые колебания атры вокруг свидетельствовали о том, что совсем недавно здесь отгремело сражение. Сглотнув, Лиза побледнела от ужаса. Если вокруг тишина, значит бой уже закончился. Тогда, кто победил? Эдван? Точно Эдван, по другому и быть не могло. Но… где же он? Закусив губу, она взбежала на насыпь и, добравшись до макушек первых сосен, заметалась по снегу, стараясь найти или почувствовать хоть какие-то следы Лаута. От одной только мысли, что он сейчас может быть похоронен где-то здесь, под толщей снега и льда, её сердце обливалось кровью.

Лиза проверила с другой стороны сошедшей лавины, быстро пробежалась вдоль опушки, даже немного зашла вглубь, обшарив взглядом каждую ёлку в поле зрения, но, почему-то, здесь никого не было. Тишина, сосны и глубокий снег. Ни следа отгремевшей битвы, ни капли крови, ни одного опалённого или расколотого дерева. Эта пустота пугала девушку даже сильнее самых страшных предположений. Она прекрасно помнила, как небеса вдруг разделились надвое от удара огромной молнии, помнила отголоски грома, которые, казалось, до сих пор отзывались где-то внутри и грохот, стоявший в лесу во время битвы.

— Может, они ушли дальше? Чувствуешь что-нибудь? — обеспокоенно спросил Марис, оглядываясь по сторонам. Он тоже не ощущал ни одного живого человека под толщей снега, но, в отличие от Лизы, не забывал внимательно посматривать на своё окружение, ожидая возможной атаки твари, управляющей разумом. И изо всех сил надеялся, что она не последует.

— Нет, не чувствую! — рявкнула в ответ девушка. Она рванула вперёд со скоростью метеора, преодолела около пяти сотен шагов и, обшарив лес, вернулась назад. Стояла тишина и единственными следами битвы, которые всё же удалось обнаружить, были несколько расколотых ударами молнии деревьев, да пара проталин неподалёку.

Ребята обошли лес вокруг огромного снежного холма, несколько раз проверили и верхушку сошедшей лавины, но ничего так и не нашли. Никаких следов. И чем дольше продолжались эти бесплодные поиски, тем быстрее таяла надежда, и мрачнее становились их лица. Через десяток минут Лизу уже трясло. Её мысли путались, к горлу подкатил ком. Неверие, злость, страх и отчаянье сплелись в душе девушки тугим клубком, она уже толком не соображала, что делает, и просто слепо металась от сосны к сосне, изо всех сил пытаясь найти хоть что-нибудь. Хоть какую-то зацепку, след, знак. Что-то! Но, словно в насмешку, видела перед собой лишь снег да торчащие из него стволы деревьев и зеленые колючки.

Марис угрюмо смотрел ей в спину и молча перебирал ногами, внимательно поглядывая по сторонам. Он уже полчаса назад понял, что никакого Лаута под завалом нет, а если вдруг и есть, то он точно не хочет это видеть. И всё же, самую страшную версию он отвергал, как мог. Ему тоже хотелось верить в победу друга, потому что в ином случае… в ином случае где-то рядом бродит тварь, способная управлять разумом. Которую нельзя увидеть, услышать или почувствовать. От одной только мысли о том, что его в любой момент могут прикончить, заставляла парня обливаться холодным потом. Анна пристроилась позади Мариса, грустно рассматривая глубокий снег под ногами, а Алан хромал последним, сквозь зубы проклиная мерзких тварей, Первого и Хозяина лесов в особенности.

Вдруг, Лиза резко остановилась и, заметив что-то среди деревьев, помчалась в сторону своей находки. Слабый огонёк надежды шевельнулся внутри ребят, но, когда они догнали девушку всего через полсотни шагов, этот огонёк погас окончательно. Увидев, что же привлекло внимание подруги, Анна охнула, закрыв рот ладошками. Марис выругался и пнул со злости соседнее дерево, а Алан, тяжело вздохнув, закрыл глаза ладонью, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Только Лиза не проронила ни слова. Она с широко раскрытыми глазами взирала на расколотый надвое ствол сосны, из которого торчала рукоять. Рукоять костяного меча Эдвана. Губы девушки задрожали.

— Нет… — пробормотала она, трясущейся рукой касаясь оружия, — нет… нет! — с хрустом клинок вырвался из плена, а через миг сокрушительной мощи пинок разнёс на куски несчастное дерево. Лиза рухнула на колени у обгорелого ствола и завыла, не в силах сдержать боль утраты. Воздух вокруг неё дрожал от жара, а снег под ногами стремительно таял, но девушка не обращала на это никакого внимания.

— Не верю! — ревела она, сжимая в руках меч Лаута. Через минуту она достигла земли, вытопив в снежном холме огромную яму, края которой всё расширялись. Правда, вода, вместо того, чтобы стекать внутрь, повинуясь воле дочери семьи Линн, причудливым образом стягивалась по стенкам в один небольшой ручеёк и уходила прочь, дальше по склону. Анна вовсе не хотела, чтобы подруга с горя сварила себя заживо, ведь вся жидкость, что приближалась к брюнетке, тут же закипала и быстро испарялась. Ребята молча стояли у края ямы и никто из них не решался утешить подругу, прекрасно понимая, что слова не смогут заглушить боль утраты. К тому же, они чувствовали примерно тоже самое. Словно только что кто-то вырвал кусок из самой души.

Вдруг, Марис подобрался и, нахмурившись, положил ладонь на рукоять фамильного меча.

— Лиза, — тихо, но всё же настойчиво позвал парень, глядя куда-то вглубь леса, — заканчивай.

— Дай ей успокоиться, — зашипела на него Анна, но тут же замолчала, проследив за взглядом юноши. Вдалеке, между голыми стволами деревьев то и дело мелькали какие-то тёмные фигуры.

— Надо уходить. Быстро, пока нас не обнаружили, — приказал Марис, прячась за сосной. Анна мгновенно скрылась за ним, а её брат, заметив, наконец, угрозу, спустился в яму и тут же чуть не выпрыгнул обратно, глотнув горячего пара: внутри было жарко, как в настоящей бане.

— Лиза… — осторожно позвал Алан, не решаясь подойти к всхлипывающей девушке ближе, чем на десять шагов, — я тоже не верю, что Эдван погиб.

— Он жив! — сорвавшимся голосом крикнула та, — я… чувствую! — и ударила себя в грудь.

— Да, — кивнул блондин, — но сейчас нам надо уходить. Твари скоро будут здесь…

Всхлипывания резко прекратились.

— Твари? — хрипло переспросила Лиза. Слёзы на её лице мгновенно высохли, а воздух вокруг резко похолодел, словно весь жар куда-то втянули. На щеках девушки заиграли желваки, она медленно повернула голову к Алану и одарила его настолько злым взглядом, что тот невольно попятился, вжимаясь в подтаявший снег. Лиза подняла с земли копьё и, медленно поднявшись на ноги, шагнула к другу, нависая над ним. И почему-то сейчас парню казалось, будто бы от неё исходила куда большая угроза, чем от недавно убитой хассиры. Под прямым взглядом Лизы он чувствовал, как его ноги становятся ватными, а сердце отчего-то бьётся быстрее. Лишь через несколько секунд до него дошло, что она всё ещё ждёт ответа, и Алан, сгллотнув, медленно кивнул.

— Они заплатят… — прошипела она и резко выпрыгнула наружу, оставив в земле две глубокие вмятины.

Лиза заметила тёмные силуэты зверей почти мгновенно и сразу же помчалась к ним навстречу, сжимая меч Эдвана в левой руке. Фигура девушки обернулась смазанной тенью, она неслась так быстро, что даже Марис не смог догнать её сразу. В душе Лизы больше не было места страху, горю и отчаянию. Все эти чувства исчезли в яме, сменившись слепой, даже безумной верой в то, что любимый жив. Верой, гневом и болью, источник которой она не могла понять. Эти чувства клокотали внутри, заставляли саму атру бушевать неудержимым штормом, обращая её в огонь, неистовое пламя, вся ярость которого вот-вот обрушится на тех, кто, по мнению девушки, был виноват в случившемся: тварей.

Она жадно втягивала атру из окружающего мира, стараясь прямо на бегу восполнить запасы. Зелёный сосуд трясся от напряжения, двенадцать колец пульсировали, как второе сердце, а их очертания время от времени смазывались, словно они были готовы вот-вот оплавиться. Откликаясь на ярость хозяйки, энергия бушевала внутри, кипела, клокотала и… сжималась. Обратившись густым туманом, она уплотнялась всё сильнее и сильнее, пока не превратилась в каплю жидкости холодного, синего цвета, словно жидкий алхимический огонь. И в этот самый миг печать контракта на сосуде, которая ярко пульсировала в такт кольцам, начала разрушаться. Линии древнего магического знака, скрепляющего договор с Хранителем огня, ранее яркие и красные, вдруг почернели, истончились и теперь напоминали цветом медленно угасающие угли, но Лиза, полностью поглощённая погоней, не замечала этих изменений.

Она добралась до цели меньше, чем за минуту бега. Очень быстро тёмные силуэты, что мелькали между деревьями, превратились в крупных обезьян, облачённых в странные меховые одежды и вооруженных тяжелыми копьями. Невнимательный глаз мог бы даже перепутать их издалека с людьми, настолько они были похожи комплекцией — только хвост выделялся. Однако, охваченная гневом девушка не утруждала себя разглядыванием отличий, ей было достаточно шерсти и уродливой обезьяньей морды, чтобы понять, кто перед ней находится. Молнией вылетев из-за дерева перед группой из шести тварей, она с мигом определила самую здоровую и с силой метнула в неё копьё. Раскалённое добела оружие, словно стрела адского пламени, пронзило тварь насквозь, оставив в груди дыру с обугленными краями.

Зверь не успел даже толком удивиться, лишь вытаращил глаза от вспышки боли, а через миг уродливая голова упала на землю, отрубленная костяным клинком. Несколько копий тут же понеслись к Лизе, но та ушла, отскочив от тварей шагов на двадцать, разразилась шквалом огненных снарядов, обрушив на проклятых макак всю мощь своего контракта. За неполных десять секунд участок леса обернулся адским пожарищем, покрытым густым туманом от испарившегося снега. Оглядев результат своих атак, девушка скрипнула зубами от досады — на земле лежал лишь один обгорелый труп. Остальные обезьяны сумели избежать объятий пламени и сейчас прятались где-то в тумане.

— Руг, Туту! Тварь, как она посмела! Убьём её! — прозвучал грубый бас откуда-то слева. Язык был чем-то похож на древнее наречие, но Лиза всё равно не поняла ни слова.

— Нет! — визгливо ответил ему другой, — она не одна! Бежим!

Девушка среагировала мгновенно, метнув два огненных шара на звук, но тут же пригнулась, пропуская над головой укол копья. Зарычав от злости, она окуталась пламенем сама, и, отклонив клинком следующий удар копья, резко сблизилась с тварью и ударила раскалённым кулаком прямо в мерзкую харю. Обезьяна выпустила оружие из лап и завизжала, пытаясь отбиться руками, но шансов у неё уже не было. Костяной меч вошёл в сердце зверя и пламя девушки тут же превратило орган в пепел. Тело ещё не успело рухнуть на землю, а Лиза уже отпрыгнула в сторону, готовая встретить атаку следующей твари, но её не последовало. Только быстро затихающий топот множества лап доносился вдалеке.

— Не уйдёте! — прорычала девушка и, подхватив вражеское копьё, бросилась в погоню.

Охваченная пламенем Лиза подобно адской комете мчалась сквозь лес, оставляя за собой шлейф дрожащего воздуха и густого пара. Она медленно нагоняла тварей, не обращая внимания на то, что атры в её сосуде осталось совсем немного. Пелена ярости застилала её глаза, требуя убить врагов прямо здесь и прямо сейчас. Но вдруг, Лиза заметила какое-то движение сзади. Она не глядя бросила за спину сгусток пламени, резко затормозила и тут же ударила копьём, разворачиваясь. Однако, наконечник пронзил лишь воздух, а через миг чьи-то могучие руки сдавили её в медвежьих объятиях. Впрочем, обладателя этих рук она очень быстро узнала.

— Отпусти меня, ублюдок, я убью их! — заорала она.

— Дура, это ловушка! Надо уходить! — шипел парень ей в ухо, изо всех сил удерживая бьющуюся в захвате Лизу, которая сейчас больше походила на живой факел.

— Плевать, я убью их всех! Всех до единой!

— Хватит! — рявкнул Марис, ударив лбом ей в затылок, — они бегут за подмогой, а у тебя уже кончается атра. Даже вырваться из захвата не можешь, а всё рвёшься в бой. Сдохнуть хочешь, дура?! Эдван бы точно не хотел, чтобы ты померла так глупо.

— Первый тебя задери, ублюдок! Ненавижу! Ненавижу те…

Гневный крик Лизы оборвался на полуслове: Марису надоело ждать, пока она перебесится и он просто вырубил её, огрев каменным кулаком по макушке. Девушка обмякла в руках юноши и он, покачав головой, взвалил её себе на плечо и помчался обратно. Присутствие этих странных обезьян в лесу его совсем не радовало. Нужно было поскорее убираться отсюда…

Глава 72. Самир Шан-Ху

Эдван проснулся от боли и холода. Его бил жуткий озноб, мороз обжигал спину, а всё тело болело настолько сильно, словно его несколько дней кряду колотили тяжелой кувалдой, особое внимание уделяя внутренностям и левому боку. Каждый удар сердца отдавался приливом крови к голове и лёгкой тошнотой, оно стучало быстро и гулко, неспокойно, как после долгой пробежки. Юноша попытался сделать глубокий вдох, но не смог — грудная клетка мгновенно отозвалась таким приступом боли, что он с трудом сдержал стон. Онемевшие руки тоже почти не чувствовались, парень попытался пошевелить ими, и тут же пожалел об этом: как только кровь начала приливать обратно к пальцам, показалось, будто бы под кожу залили раскалённого железа. Пытка длилась примерно минуту, после чего к конечностям медленно начала возвращаться чувствительность, но свободно пошевелить ими Эдван всё ещё не мог. Движению препятствовали колодки на запястьях.

Обнаружив себя скованным, Лаут не стал паниковать. Раз сразу не убили и даже утащили из леса в неизвестное место, значит, он зачем-то был нужен. Поэтому прежде, чем дать окружающим понять, что очнулся, парень решил немного восстановиться. Он сделал вдох, настолько глубокий, насколько позволяло его нынешнее состояние, и потянулся к атре. И вот тут-то Эдвана прошиб холодный пот. Атры вокруг не было.

Сосуд души был пуст, как бочка вина после солдатской пьянки, и только размер ядра, которое уже не выглядело сухим сморчком, вселял в парня какую-то надежду. Слегка нахмурившись, Лаут попытался понять, почему атры осталось так мало. Он ясно помнил, что прежде, чем вырубиться, написал на груди слово сбора. За несколько часов оно должно было восполнить запасы энергии если не полностью, то уж на две трети точно. Может, ещё не прошло достаточно времени? Подумав, он отмёл это предположение, ведь слово уже не работало. Сосредоточившись на ядре, Эдван осторожно выделил оттуда капельку силы. Самую малую часть, просто для того, чтобы немного согреть тело. Однако, стоило этой капле только проникнуть за пределы ядра в сосуд и раствориться в нём, как она тут же исчезла, высосаная кандалами.

«Первый побери», — сглотнул парень. Мурашки пробежали по замёрзшей спине, липкий страх начал медленно сжимать сердце. Эдван закусил губу, заставляя себя успокоиться. Утихомирил эмоции и сосредоточился, стараясь почувствовать энергию в той звенящей пустоте, что окружала его. И, наконец, обнаружил искомое. Пол под ним, железные прутья позади, цепи и колодки — всё было до краёв наполнено атрой, но как он ни старался, не мог вытянуть оттуда ни капли. Какая-то могучая сила мешала этому, не выпуская силу из заточения.

«Наверняка какая-то магическая печать», — подумал Эдван и потянулся к свободной атре, которая витала в воздухе в нескольких шагах от него. Там было совсем немного, буквально крохи, но он был бы рад и им, если бы они не исчезли где-то в земле, так и не добравшись до юноши. Те, кто засунул его сюда, очевидно, очень хорошо знали, как лишить одарённого силы.

— Это бесполезно, — тихо произнёс глубокий голос с рычащими нотками. Принадлежал он одному из сокамерников парня, что находились в другом конце клетки в том же положении, что и он. Связанные и почти без атры. Эдван почувствовал их почти сразу, но до сих пор не обращал особого внимания, полностью поглощённый проблемой восполнения энергии. И всё же, парень был удивлён, что кто-то из них сумел почувствовать его потуги даже в таких условиях.

Рассудив, что раз уж его действия были замечены, то и таиться дальше смысла нет, Лаут осторожно приподнялся на локтях открыл глаза и тут же покрылся холодным потом, завидев перед собой голову тигра. С громким криком он подпрыгнул вверх прямо из лежачего положения, ударился спиной о прутья клетки да сполз на пол, корчась от боли во всём теле. Рядом послышался чей-то хриплый кашель, парень быстро взглянул в сторону звука и заскрипел зубами от злости. Шагах в семи от него мерзко похрипывал, смеясь, человек-рысь. Тот самый, из-за которого он вообще оказался в таком ужасном положении!

Словно по щелчку пальцев боль во всём теле мгновенно притупилась. Кровь заструилась быстрее по венам, пальцы ног и рук чуть охладились. Вперёд головы тело Лаута готовилось к смертельной схватке, вытаскивая из закромов последние ресурсы. Оказавшись один на один с двумя тварями, парень забился в свободный угол, так, чтобы оба зверя постоянно были в поле его зрения и глядел на них волком, прикидывая, хватит ли остатков ядра, чтобы забрать с собой хотя бы рысь. Он успел даже морально подготовился к смерти, просчитал несколько вариантов битвы в голове прежде, чем вспомнил, что оба монстра закованы в кандалы, как и он сам. Только удостоверившись, что те действительно не смогут до него добраться, парень сумел немного взять себя в руки и, наконец, спокойно осмотреть место своего заточения.

Клетка оказалась довольно просторной, шагов десять в длину и пять в ширину, но не высокой. Потолок, по прикидкам юноши, приходился ему впритык. Взрослый мужчина уже не смог бы стоять здесь прямо, если, конечно, был нормального роста. Пол заменяла огромная плита из какого-то гладкого и прочного на вид камня, разделённая на четыре больших секции странными белыми линиями. Каждая из этих секций была исписана всевозможными магическими знаками, как и цепи, колодки и даже прутья клетки. Местами встречались слова творца, но, в большинстве своём, это были какие-то странные закорючки, не имеющие никакого отношения к искусству начертания.

Нахмурившись, Эдван несколько минут пытался понять, зачем кто-то вписал столь чужеродные элементы в довольно сложную и древнюю на вид магическую конструкцию, но никак не мог найти внятного объяснения. Вместо этого он находил лишь новые и новые загадки и головную боль. Тело уразумело, что смертельного боя в ближайшие часы не предвидится, и продолжило восстановление, вернув юноше весь тот букет чудесных ощущений, которые он испытал после пробуждения. К горлу подкатил ком, голова закружилась, а веки разом потяжелели. Истощённое тело заныло от боли. Скосив глаза, парень впервые за долгое время взглянул на свою руку и с трудом удержался, чтобы не застонать от разъедающей душу обиды. Сам он выглядел не лучше проклятого человека-рыси, такой же худой и изнемождённый. Слово жизни взяло свою плату за восстановление…

Линии перед глазами поплыли и парень упёрся спиной в прутья клетки, сползая до полулежачего состояния. Прикрыв глаза, он выждал несколько минут прежде, чем смог вновь разлепить глаза и продолжить изучение пола. Сам рисунок был… странным. При беглом осмотре парень обнаружил как древние, вырезанные глубоко в камне символы, смысл которых он не мог раскрыть с наскока, так и более поздние, хорошо знакомые Лауту слова и магические знаки, которые, правда, всё время норовили куда-то уплыть. Постепенно у юноши сложилось ощущение, словно он смотрит на стократ перелатаное полотно. Словно конструкцию чинили множество раз, нанося новые слова поверх старых. Правда, большинство из таких слов были понятны, а вот сакральный смысл странных каракуль до него так и не дошёл. Покачав головой в недоумении, он решил вернуться к этому попозже. Когда голова перестанет так сильно болеть. В конце концов, ему ещё надо выбраться из этой дыры.

Минут через двадцать юноша немного оклемался и, осмотрев прутья клетки и цепи, Лаут удивился тому, что всё это было железным. Даже колодки были окованы полосами железа и снабжены тяжелой заклёпкой, чтобы пленник не смог легко освободиться. Похоже, в большом мире этот металл был намного доступнее, чем в долине Белой. Сама клетка находилась в какой-то пещере, освещённой десятком магических светильников. Каменные стены украшал лёгкий налёт инея, воздух здесь стоял затхлый и холодный. А ещё чем-то воняло. Повертев головой, парень быстро обнаружил, чем — в дальнем углу пещеры виднелось некое подобие выгребной ямы. Ну, если так можно было назвать кучу за хлипким заборчиком.

Зябко поёжившись, Лаут продолжил осмотр. Он обнаружил несколько толстых железных прутьев, что уходили от клетки в сторону ближайшей стены и исчезали там. Судя по надписям, именно туда этот рисунок и направлял всю высосанную энергию. Помимо них в пещере обнаружилась ещё две клетки, попроще. Там сидела пара волков, какая-то тварь, похожая на помесь бобра и собаки, и две очень грустные обезьяны. Слегка улыбнувшись, Эдван понадеялся, что ему повезло и он оказался в плену у людей. Правда, тогда непонятно, зачем они засунули его сюда, вместе со всеми этими тварями…

Эта крохотная надежда тут же разбилась вдребезги, стоило парню увидеть одного из хозяев темницы. Из соседнего тоннеля к ним в пещеру в развалочку вошла обезьяна. Ростом чуть ниже взрослого мужчины, с широкой спиной, мощными руками и отвратительной широкой харей. Что удивительно, она была… одета. В меховую безрукавку и плотные штаны. Тварь злорадно ухмыльнулась пленникам и продолжила свой путь к отхожему месту и парень отвернулся, не став наблюдать дальше.

— Если тебе интересно, то сейчас мы находимся под Железной горой, на одном из рудников Обезьяньего царства, человек, — произнёс всё тот же рычащий голос. Он принадлежал человеку-тигру.

Только сейчас Эдван обнаружил, что и тигр, и рысь мало чем напоминают монстров наподобие волка, которого он когда-то видел на стене. Они оба, если можно было так выразиться, были больше похожи на людей, нежели тварей. Телом. Имели слегка иные морды, меньше, чем их собратья звери, пятипалые руки с пухлыми, короткими пальцами, почти нормальные плечи и задние лапы, чем-то похожие на человеческие ноги. Тигр даже носил штаны! Правда, никакой симпатии в глазах Эдвана это им не прибавило. Для него, что тот, что другой, оставались проклятыми тварями, которых следовало бы убить. Проблема только в том, что он не мог этого сделать.

— Моё имя Самир Шан-Ху, — продолжал говорить тигр, и Эдван мог поклясться, что на морде у твари промелькнуло насмешливое выражение. Парень засопел, исподлобья посмотрев прямо в янтарные глаза зверя, но ничего не ответил. Он не собирался называть своего имени этим мерзким созданиям Первого, даже если они умели говорить.

Самир сделал глубокий вдох. Он сидел в позе для медитации, скрестив ноги, и выглядел абсолютно безмятежным. Лапы в тяжелых колодках лежали на коленях и только еле заметное подёргивание хвоста выдавало в нём лёгкое раздражение.

— Должен сказать, что ты очень крепкий, человек, — произнёс тигр, указав когтем на бок Эдвана, — не каждый способен пережить удар Мягкой лапы Святого кота. Хотя, Мао, должно быть, давно не практиковал его, — на этот раз тигр не скрывал насмешки, покосившись в сторону человека-рыси. В ответ тот лишь оскалился и зашипел.

— Ты понимаешь меня, человек? — Самир склонил голову набок, дёрнув ухом, — или намерен молчать, как этот побитый блоховоз? — он мотнул головой в сторону Мао. Тот, услышав оскорбление, тихо зашипел, глубже вжимаясь в прутья клетки. Он весь трясся от холода и злобно зыркал на обоих своих сокамерников огромными жёлтыми глазищами, показывая верхние клыки. Эдван злорадно ухмыльнулся, глядя на врага. Хоть он и сам чувствовал себя ужасно, сердце радовалось от того, что враг выглядел ещё хуже. Этот тщедушный доходяга с огромной проплешиной на груди мало напоминал того жуткого монстра, с которым он сражался недавно. Вздохнув, парень цокнул языком с досады. Жаль, что не добил.

— Человек? — переспросил ещё раз тигр. Хвост как огромная толстая верёвка гулко ударился о пол клетки, привлекая внимание парня.

— Слышу, — хрипло отозвался, наконец, Лаут, глядя на зверя исподлобья, — просто пытался понять, какой предатель посмел передать тварям наш язык.

— Ваш язык, — фыркнул Самир, поморщившись, — сколько злобы и презрения. Да будет тебе известно, что мой народ говорит на этом наречии уже больше полутора тысяч лет! Тебя тогда ещё и в помине не было!

— Да как ты смеешь вообще заикаться о языке, тварь?! — мигом вскипел Эдван, не услышав шутливого тона, — думаешь, ублюдок Первый дал мозгов, так ровня человеку?! — рявкнул парень. Тигр недобро нахмурился, тяжелый хвост вновь ударил о пол клетки.

— Хшс-с-с! — зашипел Мао, попытавшись достать Эдвана ударом лапы, но не сумел. Громко звякнули натянувшиеся цепи и огромного кота тут же дёрнуло назад. Он рухнул на пол, буравя человека полным ненависти взглядом. В соседних клетках послышалась возня — звери оборачивались посмотреть, отчего их тихие соседи так расшумелись.

— Не смей оскорблять Великого Первого… — прошелестел голос рыси. Морда Самира разгладилась, хвост перестал дёргаться. Тигр уже и позабыл об оскорблении, предвкушая забавное зрелище.

— Великого?! Великого?! — ярился Лаут, игнорируя головную боль и тошноту, — да этот гнилой кусок дерьма должен сдохнуть в муках десять тысяч раз за всё, что сделал! Да само его существование — оскорбление силы Жизни!

— Первый бессмертен! — хрипло закричал в ответ Мао, — он избрал нас, нас! Избрал очистить мир от людской заразы, и не тебе, поганому человеку, грозить смертью хранителю!

— Мы убили эту мразь один раз, убьём и во второй!

— Отродье! — взревел зверь и с удивительной для тщедушного ослабшего тельца прытью вновь ринулся на Лаута, до предела натянув цепи. Ярость заставляла его забыть о своём состоянии.

— Правда уши режет, урод, да? — злорадно заговорил Эдван, глядя, как бессильно мечется перед ним закованный в цепи кот, — Эта мерзкая тварь должна была очень постараться, чтобы вырвать твой блохастый зад из-за грани, да? Тьфу! — не выдержав злобного взгляда зверя, парень плюнул ему в морду. Не попал, но Мао от этого пришёл в бешенство и ответил тем же. И тоже не попал. Самир закатил глаза и пробурчал себе под нос: «слабаки», но сокамерники его не слышали, слишком занятые взаимными оскорблениями. Человек-рысь попытался ещё несколько раз дотянуться до юноши когтями, но цепь была слишком коротка и Мао, истратив все силы, вновь уселся у прутьев, неотрывно глядя на Лаута с такой лютой ненавистью, что умей он прожигать взгядом — от Эдвана не осталось бы даже пыли.

— Поздравляю, — тихо похлопал в ладоши тигр, — на моей памяти ты второй, кому удалось взбесить его настолько, что он заговорил на нашем.

— Не смей называть этот язык «вашим», — перебил его Эдван, зашипев не хуже рыси. Отчего-то ему казалось, что невинно называя язык общим, проклятый зверь как будто бы ворует его у людей. И это юношу бесило не меньше, чем разговоры Мао.

— Буду называть как хочу, — оскалился Самир. Хвост тигра вновь пришёл в движение и хлопнул по каменному полу, — не дорос ещё меня учить, сопля человеческая.

Громко засопев от гнева, Лаут с трудом сдержал рвущееся наружу оскорбление и, сделав несколько очень глубоких вдохов, наконец, сумел взять себя в руки и немного успокоиться. Не желая больше смотреть на проклятого хищника, который выводил его из себя одним своим присутствием, он закрыл глаза и сосредоточился на до сих пор пустующем внутреннем сосуде. Правда, медитация не задалась с самого начала. Мерные глухие удары хвоста о каменный пол действовали на нервы так, что юноше хотелось засунуть этот мохнатый отросток тигру в задницу и задушить зверя голыми руками, но ещё сильнее мерзкого хвоста спокойному сосредоточению мешали стучащие от холода зубы. Тело Эдвана уже подошло к своему пределу и не могло более сдерживать жуткий мороз. Конечно, будь у него ранг повыше, он продержался бы дольше, но, в конечном итоге, всё равно постепенно организм бы сдался и заработал жуткое обморожение. И слово творца, как назло, не используешь. Атры в окружающем пространстве настолько мало, что оно, скорее всего, не сработает. Или, что хуже, вытянет атру из ядра, чего Лаут никак не мог допустить.

Скрипнув зубами от досады, Лаут выдавил из ядра ещё одну крошечную каплю атры, при помощи которой сумел согреть себя ненадолго и избавиться от головной боли. Так и не сумев вытянуть энергию из плиты под собой, парень осторожно приоткрыл глаза и, развернувшись к зверям спиной, принялся изучать слова творца на собственных кандалах, сумев, наконец-то, отрешиться от окружающего мира, но как только он начал входить в состояние, близкое трансу, шаткое спокойствие было вновь нарушено.

— Если ищешь слабость, она на колодках, с твоей стороны, — любезно подсказал Самир, явно наслаждающийся тем, как сопит юноша, с трудом стараясь сохранять спокойствие, — и да, глупые макаки о ней действительно не подозревают. Наши цепи достались им в наследство от твоих предков, человек. Нынешнее Обезьянье царство построено на руинах королевства Фогг. Оно было уничтожена Кошмаром чуть больше пятиста лет назад. В последней большой войне.

— Болтливый предатель, — прошелестел Мао, исподлобья глядя на сокамерника. Большая часть зверей, заточённых в соседних клетках, была с ним полностью солидарна. Остальные спали.

Эдван помотал головой, продолжив изучение магических знаков. Глядя на исписанный пол, он мысленно пытался отделить совсем древние надписи от более поздних. И, поглощённый интересным занятием, наконец, сумел отрешиться от боли в теле и окружающего мира. Вглядываясь в конструкцию, он поражался гениальности древних мастеров. Большинство самых старых символов оставались для него загадкой, как бы сильно он не копался в памяти. Однако, кое-что было предельно ясно, клетка эта действительно была когда-то создана для удержания одарённых. И счастье, что из самых древних знаков здесь сохранились по большей части те, что отвечали за укрепление конструкции. Более поздние были уже попроще. Их Эдван понимал довольно неплохо. Не всё, разумеется, всё же он не был большим экспертом начертания, но узнать основные принципы работы и ключевые места рисунка он смог. А также то, что печать эту латали множество раз, и каждый раз это делал кто-то другой. Некоторые знаки вообще были никак не связаны с общим рисунком, а некоторые и вовсе друг другу противоречили, полностью нейтрализуя эффект. Назначения непонятных каракуль, которые какой-то умелец разместил прямо поперёк других линий, местами испортив рисунок, Эдван так и не понял.

Тигр оказался прав. На колодках действительно нашлась уязвимость — магические знаки вокруг слова сбора были написаны криво. Достаточно было совсем немного их подправить, чтобы конструкция перестала работать правильно и возвращала большую часть атры обратно в тело. Однако, Эдвану такой уязвимости было мало. Это просто продлило бы агонию, ведь всю энергию из воздуха всё равно высасывает клетка. Нет, ему нужно было найти что-то покрупнее. Стуча зубами, парень приподнялся и начал осматривать пол рядом с собой и прутья клетки.

— Человек, — позвал тигр.

Эдван не ответил, вместо этого он продолжил разглядывать пол и прутья, ища символы, которые поглощали атру извне. Обнаружив искомое, юноша начал прикидывать, как бы осторожно их подправить, не повредив сильно конструкцию. С таким количеством энергии, что находилось внутри клетки и под ней, любая нестабильность в формации могла бы привести к тому, что та бы попросту схлопнулась, перестав работать. Только хлопок оказался бы настолько мощным, что убил бы всех, кто сейчас находился в пещере. И даже если бы такое не случилось, Эдван опасался, что обезьяны сбегутся сюда раньше, чем они успеют восстановить силы. Нет, действовать нужно было аккуратно….

— Человек, — щёлкнул пальцами Самир, пытаясь привлечь внимание Лаута. Из его голоса впервые за долгое время исчезли насмешливые нотки. Тигр резко посерьёзнел, — я не знаю, откуда ты вылез, и какое зло тебе сделали звери, но пожалуйста, сделай одолжение и прислушайся ко мне. Я здесь уже пятый день, и успел сжечь одно ядро. Нам нужно действовать сообща. В одиночку отсюда не выбраться.

— Хмпф, — фыркнул Эдван, которому, наконец, пришла в голову стоящая идея, — это мы ещё посмотрим!

Глава 73. Меньшее зло

Самир на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, наблюдая, как Лаут задумчиво разглядывает колодки, прикидывая, как бы сподручнее оцарапать гладкий камень пола их углом.

— Если ты пытаешься изменить рисунок колодками, чтобы обратить ток энергии вспять, то ничего не получится. Я пробовал, — преспокойно прокомментировал тигр, глядя, как парень возит окованным углом колодок по полу, не в силах поцарапать крепкий камень. Эдван не ответил ничего на слова назойливого собеседника, и с упорством шрии продолжал попытки немного изменить рисунок на полу, и таким образом создать уязвимость в одном месте на камне. Ему в голову пришло гениальное решение — не обязательно было заставлять всю атру течь в обратном направлении, достаточно было лишь ослабить часть формации, что удерживала её внутри камня. А там… он сам вытянет, сколько нужно. Правда, проклятая каменюка никак не хотела царапаться. Выбившись из сил, Лаут облокотился на прутья клетки и, устало взглянув на то место, которое он так усиленно пытался поцарапать, закрыл глаза и легонько стукнулся лбом о каменный пол.

— Идиот… — прошептал он сам себе.

— Идиот, — подтвердил тигр. Мао хрипло рассмеялся, потешаясь про себя человеческой глупостью. У Эдвана задёргался глаз, а полосатый, как ни в чём не бывало, добавил, — там столько энергии, что даже Озеро не сразу справится. Куда тебе-то…

— Завали, — огрызнулся парень.

— Ты ведь не знаком с этими местами, — продолжил Самир, — и ничего не знаешь об обезьянах с Железных гор. Так почему продолжаешь вести себя так высокомерно? — спросил тигр.

— Я не собираюсь разговаривать с приспешниками Первого. От вас не может исходить ничего хорошего. Как и от обезьян. Особенно, от этих мерзких обезьян, — скрипнув зубами, проговорил Лаут.

— Я не приспешник Первого, человек. И не владею силой жизни, — сказал тигр, прищурившись так, что морда приобрела улыбчивое выражение, чем изрядно удивил Эдвана. Правда, удивление юноши длилось недолго — он тут же нахмурился, пытаясь усмотреть в словах врага какую-то хитрость и уловку. Самир, меж тем, продолжал, — и большинство обезьян на этом руднике тоже ей не владеют. Ты знаешь, почему тебя, меня, этого блохастого ублюдка, других обезьян и тех зверей держат в одних клетках?

— Нет, — ответил Лаут, продолжая буравить тигра взглядом.

— Себя они кличут фоцианами и мнят наследниками павшей страны. Считают, что именно им суждено сменить людей и господствовать над миром. Отобрать все ваши, человеческие, достижения и создать свои. Они давным-давно утратили родство с силой Жизни, и живут здесь, в своём царстве, постоянно воюя со всеми вокруг. Мы для них просто низшие существа, не достойные никакой другой участи, кроме рабской. И говоря «мы», — Самир оскалился, — я имею ввиду всех, кто не похож на них. Вас, человеков, нас, зверолюдей и даже приспешников Первого. Потому мы и сидим в одной клетке.

— Мерзкие обезьяны, — выплюнул Лаут.

— Они бы оскорбились, услышав это. Большую часть своих обычаев фоциане переняли от людей из сгинувшей страны, — пожал плечами тигр, продолжая объяснение, — особенно одарённые. Соседи их, кстати, тоже не очень-то любят. В основном, из-за их страсти к смертельным боям пленников на арене. И чем сильнее твой боец, тем ты престижнее. Оттуда растут ноги их самой ненавистной традиции — заставлять молодых одарённых отправляться в путешествие в поисках рабов для арены. Разумеется, чем сильнее пойманный одарённый, тем больше уважения. А вы оба на второй ступени. Для тех сопляков, что дотащили сюда ваши туши, такой трофей — большая честь. Они долго здесь пыжились от гордости, рассказывая, как сокрушили вас в неравной битве. Не обманывайтесь, сюда вас засунули не за тем, чтобы дать восстановиться. Как только наши ядра сгорят и мы вновь опустимся на первую ступень, перестанем представлять угрозу для смотрителей рудника — вмиг окажемся на арене. Против них, например, — он кивнул в сторону соседних клеток, — или друг с другом. Я ведь прав, макака?! — рыкнул вдруг Самир, бросив взгляд на грустных обезьян в соседней клетке. Те в ответ лишь выпятили нижнюю губу и, состроив презрительные мины на мордах, показали пальцами непонятный Эдвану жест. Судя по всему, посыл его был крайне неприличным. Самир закатил глаза и, взглянув на парня, пожал плечами, мол, сам понимаешь.

Лаут тяжело вздохнул, переваривая то, что узнал от зверя. Он, конечно, относился к этим сведениям без особого доверия, но и отметать уже не спешил. В конце концов, он, и вправду, очень мало знал о внешнем мире. И картина вырисовывалась пока что не очень приятной. И самое неприятное в ней было то, что у него до сих пор не было доступа к атре, как и способа нормально восполнить пустоту в сосуде души. Ведь… если так продолжится, он действительно может упасть обратно на первую ступень… или даже умереть.

— Я не знаю, какое зло тебе сделали зверолюди, что ты так нас ненавидишь, — сказал Самир, — но пойми, в одиночку ни тебе, ни нам, отсюда не выбраться. Иначе, можешь попрощаться со своим ядром.

— Я тебе не верю, — покачал головой Лаут, — за твоими добрыми речами скрывается какой-то злой умысел. Ждёшь, что я утрачу бдительность, подойду поближе, туда, где достают цепи, чтобы ты мог убить меня. Как и этот ублюдок, — парень кивнул в сторону Мао, чьи огромные жёлтые глазищи светились в полумраке клетки.

— Справедливое опасение, — кивнул Самир, — но я не собираюсь тебя убивать. Мне это не нужно. А вот насчёт этого блохастого ты прав. Но он и меня задрать готов, дай только волю.

— Тогда с чего ты такой добрый? — презрительно усмехнувшись, спросил Лаут.

— Потому что я искренне следую учению нашего великого кошачьего предка, — ответил Самир, и в глубине его добрых глаз вдруг мелькнул холод, — нет никакого смысла в этой глупой, жестокой войне. Тысячи лет мы убиваем друг друга, и из-за чего? Из-за того, что какому-то демону взбрело в голову уничтожить человеков! И те, кому он дал силу, как безмозглое стадо рвутся исполнить эту злую волю, сеять смерть, ненависть и пожинать тоже самое в ответ! — тигр сделал глубокий вдох и на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь, — я верю, что мы должны отбросить навязанную Первым ненависть и попытаться договориться. Жить в мире с другими разумными…

— Мерзкие макаки убили на моих глазах всю мою семью, и я сам шагнул одной ногой за грань, — прошипел Лаут, — попробуй отбросить это. От тварей не может быть ничего хорошего.

— Вся деревня, в которой жил Мао, была сожжена дотла людьми с Перевала Тысячи Гроз, — произнёс Самир.

— Заткнись! — зашипел человек-рысь, тщетно пытаясь достать тигра когтями, — захлопни пасть, пёс!

— Он выжил чудом, из-за цвета, — совершенно спокойно продолжал рассказывать Самир, глядя прямо в глаза Эдвану, — там убили всех, до последнего котёнка. Свалили тела в центре деревни и сожгли вместе с домами и утварью. Я знаю это, потому что видел. Мао из нашего клана. И он примкнул к тварям Первого, как только подвернулась возможность. А ну, захлопнись, — впервые за долгое время на морде тигра проступил гнев. Он громко утробно зарычал, одарив Мао жутким взглядом могучего хищника, под которым человек-рысь уполз обратно в свою часть клетки и уселся там, буравя сокамерника испепеляющим взглядом. Вернув морде холодное, бесстрастное выражение, Самир продолжил, — мою младшую сестру, её детей, нашу мать… их всех тоже убили, выловив в лесу. Попробуй отбросить, говоришь? Уже. Раньше я тоже был таким, как вы оба. Злобным монстром, ведомым лишь ненавистью. Но потом… нашёл в себе силы вспомнить учение священного предка и осознать, что не все люди зло, ведь были и те, кто когда-то помог нашему клану. Спасли нас… меня. Так и ты должен понять, что не все мы злобные мерзкие твари. Среди нас есть много хороших разумных. Впрочем, таких, как вот этот злобный блоховоз тоже хватает… — закончил тигр, с сочувствием и жалостью взглянув на Мао, от чего последний забился в бешенстве. Однако, пытаться снова проверить на прочность цепи он не стал. Просто сидел и громко ругался себе под нос.

— Отбросить? И не отомстить?

— Разве я сказал хоть слово о прощении? — оскалился тигр, — я выследил и убил каждого, кто был повинен в смерти моих родных. Их тела были сожжены дотла и развеяны по ветру. Но с тех пор я никогда без причины не трогал тех, кто не сделал мне ничего плохого.

Выслушав тигра, Эдван впервые в жизни задумался над тем, чтобы оценить проблему с другой стороны. Слова, сказанные Самиром совершенно искренне, сумели посеять пока что совсем слабые, мелкие зернышки сомнений в его устоявшейся картине мира. Однако, ненависть, что пылала в глубине его души всё-таки была слишком сильна, а разум слишком уставшим, чтобы заставить юношу хоть что-то переосмыслить и копнуть глубже внутрь себя. Вместо размышлений над сказанным, он начал думать о том, как бы ещё нанести слово творца на пол, чтобы изменить течение силы.

Вскоре, Лаут хлопнул себя по лбу и ногтем до крови разодрал кожу на большом пальце, чтобы нарисовать на полу несколько линий. Закончив, Эдван с замиранием сердца выдавил из ядра несколько капель густой энергии и с большим трудом направил их прямиком в кровавый рисунок. Большая часть энергии исчезла по дороге, высосанная досуха кандалами, но крохотная её часть всё же достигла цели, и на глазах юноши линии начали светиться ярким, белым светом, слившись с основным рисунком. На лицо Лаута сама собой наползла широкая улыбка. Получилось!

Усевшись прямо на это место, парень впервые за долгое время почувствовал то, чего ему так не хватало. Атру. Она была словно глоток воды в знойный день, как влага для чахнущего цветка. Бурным потоком энергия вошла в тело, омыла пустой сосуд, живительной волной пронеслась по мышцам, внутренностям и… тут же исчезла в прожорливых кандалах, не оставив в теле почти ничего. Лаут успел ухватить лишь крохи, самую малость, толком не успев даже немного напитать тело. Закрыв глаза, он погрузился в себя и продолжил попытки поглотить энергию из плиты через созданную брешь. Однако, даже несмотря на филигранный контроль, опыт, и все старания, сила исчезала в мерзких оковах быстрее, чем успевала приобрести отпечаток сосуда Лаута. То, что удавалось урвать — были жалкие крохи, настолько мизерные, что их даже на восстановление ядра не хватит. Парень чувствовал себя обманутым. Словно изнывающий от жажды человек, который пьёт, но не может напиться, потому что вода ускользает в самый последний момент, едва коснувшись губ.

После нескольких часов такой практики тело юноши всё же смогло впитать небольшие крохи энергии и немного окрепнуть. Пропала тошнота, немного притупилась боль в левом боку и исчезло головокружение. Состояние мышц, органов и костей немного улучшилось под воздействием того количества атры, что протекала через них бурным потоком, бесследно исчезая в оковах. До полного исцеления, правда, было ещё очень далеко. Эдван всё ещё чувствовал себя очень слабым и разбитым, но уже не боялся в любую секунду потерять сознание. К сожалению, восстановить ядро он так и не сумел, оставшись на прежнем уровне. Те крохи, которые парень поглощал из камня, тут же уходили на то, чтобы просто согреть тело и не замерзнуть насмерть в этой жуткой тюрьме, да обновить кровавую надпись на полу, для поддержания бреши открытой.

От попыток извлечь силу из пола его отвлёк громкий лай волков из соседней клетки. Через несколько мгновений он услышал чьи-то шаги сзади и, открыв глаза, обернулся. В полумраке пещеры, освещённой несколькими магическими светильниками, прямо к ним направлялась небольшая группа макак. Из них пятеро были одеты почти так же, как и тот, которого Эдван уже видел — в тёмную меховую безрукавку, плотные штаны, да вооружены копьями. На руках и шее некоторые носили блестящие браслеты, а у одного, видимо, самого главного, уши украшали множество мелких серёг из яркого жёлтого металла с цветными камушками. Этот же представитель обезьяньего племени выделялся среди прочих своей одеждой, носил длинный халат цвета молодой травы с замысловатой рыжей вышивкой на рукавах.

«Наверняка, награбленный из какой-то человеческой деревни», — зло подумал Эдван, глядя, как этот хлыщ от звериного мира переговаривается со своими мерзкими сородичами, задирая нос от собственной важности. Своим поведением и походкой он даже чем-то напомнил Лауту Мариса в их самую первую встречу. Язык, на котором говорили обезьяны, был парню незнаком. Отдельные фрагменты фраз напоминали привычное древнее наречие, но даже общий смысл сказанного ускользал от парня.

Остановившись перед их клеткой, хлыщ придирчиво осмотрел Лаута и Мао, презрительно выпятил нижнюю губу, сплюнул на землю и о чём-то спросил одного из своих прихлебателей, который заискивающе улыбался и держал голову слегка наклоненной, видимо, выказывая таким образом уважение. Он тут же принялся что-то лепетать, поминутно указывая в сторону пленников. Остальные обезьяны поддакивали по мере его рассказа, размахивая руками и показывая на них пальцами. Эдван смотрел на них с нескрываемой ненавистью, особенно на главаря.

Сам вид наряженной в богатые тряпки обезьяны, которая с явным чувством собственного превосходства и презрением рассматривает его и прочих пленников, раздувая щёки от важности, вызывал у него в душе бурю омерзения, ярости и негодования от того, что эти волосатые ублюдки посмели возомнить себя выше людей, и надругаться над культурой павшей страны, наверняка извратив её на свой звериный манер.

Разумеется, взгляд Лаута не укрылся от главаря. Заметив его, он вначале приподнял брови и заинтересованно склонил голову набок в недоумении, простоял так несколько мгновений и, когда увидел, что на Эдвана это никак не подействовало, резко нахмурился и, гневно надув щёки, заговорил с жутким акцентом.

— Что смотришь, шваль? — рявкнул он, вынуждая всех прихлебателей резко замолчать, — почему не кланяешься? Такой человеческий мусор, как ты, не смеет даже смотреть мне в лицо, когда я стою перед тобой!

— Как ты посмел смотреть в глаза господину, раб?! — закричал щуплый воин из свиты и, попытался ударить Лаута тупым концом древка копья по голове. Однако, удар вышел медленным и Эдван, просто отклонив шею в сторону, легко уклонился.

— Противишься наказанию, раб? — недобро сощурился главарь, — я научу тебя уважать этого господина. Ты ещё будешь умолять меня о смерти, когда тебя выпустят из этой клетки… а чтобы это случилось поскорее, — обезьяна оскалилась, — поучите этого урода уважению и сломайте ему ноги! Я хочу послушать его крики. И этому волосатому тоже, мне не нравится, как он на меня смотрит, — добавил он, указав рукой на Мао.

В тот же миг все его прихлебатели перевернули копья и принялись со смехом молотить Эдвана тупым концом древка через щели в клетке. Если от первых двух ударов он ещё как-то сумел уклониться, то третий уже настиг его, сбив на пол. Парень сопротивлялся отчаянно, даже умудрился связать цепями одно из копий и заблокировать его на время, но в конце концов, через десять минут он уже просто лежал на полу и закрывал голову прочными колодками, с трудом сдерживая стоны. Удары продолжали сыпаться, но Лаут не издал ни одного звука. Даже когда твари сломали его левую ногу, зажав её между двумя копьями, он лишь закусил губу до крови, но промолчал. Точно так же молча перенёс избиение и Чёрный Мао, не желая уступать в силе духа жалкому человеку.

— Ублюдок, ты специально портишь мне настроение! — зашипел главарь, наклонившись поближе к клетке, — хорошенько запомни этот урок! Ты остался сегодня жив только потому, что мой хороший друг попросил не убивать его раба! Ты должен быть благодарен за сохранность твоей никчёмной жизни.

После избиения Лаута и Мао, обезьяны переключили своё внимание на другие клетки, где вдоволь смогли насладиться громким воем раздразнённых зверей и умоляющими криками их собственных сородичей, которые, видимо, в чём-то провинились перед прочими. Примерно через полчаса, когда господину в зелёном халате наскучило развлечение, группа удалилась прочь и Эдван, наконец, позволил себе издать слабый стон.

Лёжа на холодном камне клетки, со сломанной ногой и без единого живого места на теле, он скрипел зубами от ярости и осознания собственного бессилия. Уже очень давно он не испытывал такого унижения, и особенно мерзко ему было от того, что поиздеваться над ним пришли обезьяны. С трудом приняв сидячее положение, Эдван вытер ладонью кровь с лица и, сжав кулак, поклялся, что освободившись, он во что бы то ни стало убьёт этого обезьяньего хлыща. Но сначала… сначала нужно как-то освободиться. Взглянув на свой внутренний сосуд, Эдван застонал от обиды и злости. Ядро снова усохло, он неосознанно потратил немного энергии на то, чтобы защититься от избиения. Атры оставалось мало, критически мало. Такими темпами, если он не найдёт способа выбраться отсюда за день, то… умрёт.

Мысль о возможной смерти, о том, что он может никогда снова не увидеть Лизу, друзей, и даже не исполнить данную несколько минут назад клятву, подействовала на парня подобно ведру ледяной воды. Глубоко вздохнув, он с трудом обуздал свои чувства и взглянул на Самира. Хотел что-то сказать, но в горле словно стоял комок, из-за которого не получалось выговорить ни единого слова.

— Это был один из сыновей царя обезьян. Тебе повезло, что у него было хорошее настроение, — сказал тигр с усмешкой, — иначе, ты был бы уже мёртв.

— Какой план побега? — перебил его Лаут, наконец-то справившись с собственной гордостью.

— О-о-о… — удивлённо приоткрыл рот Самир, — оказывается, надо было просто ударить по голове… возьму на вооружение. Что же изменилось?

— Я должен убить эту тварь, — прошипел Эдван.

— Занимай очередь, человек, — оскалился в ответ тигр, — а план простой. Слушай сюда…

Глава 74. Переполох

Светало. Первые лучи солнца уже осветили верхушку горы и медленно поползли вниз по склону, пока, наконец, не достигли лесной опушки, прорвавшись сквозь ветки сонных сосен. Если бы какой-нибудь сторонний наблюдатель оказался этим морозным утром неподалёку от ледяной пещеры, то смог бы лицезреть очень необычное явление — совершенно чистый участок каменистой почвы, без единой снежинки, словно кто-то взял и выжег пятно на белом зимнем ковре. В центре этого прогретого участка находился огромный валун, на верхушке которого медитировала девушка. Чёрная обтягивающая безрукавка хорошо подчёркивала её стройную фигуру, а свободные тонкие штаны да босые пятки лишь усиливали контраст с окружающим зимним пейзажем. Медленно поднимающиеся от её тела облачка пара лишь дополняли картину, не оставляя сомнений в том, что именно она и является источником тепла в этом месте.

Лиза сидела на камне, полной грудью вдыхая тёплый влажный воздух, полностью сосредоточенная на окружающем мире. Её разум был почти чист и вот уже несколько часов находился в состоянии полнейшего спокойствия, постепенно приближаясь к границе между дрёмой и трансом. Всю ночь девушка пыталась разобраться в себе и своих новых ощущениях — переход на вторую ступень превзошёл все её ожидания. Лиза чувствовала себя так, будто бы вновь родилась и впервые в жизни сумела по-настоящему взглянуть на этот мир, услышать его звуки и уловить запахи. Цвета стали ярче и насыщенней, звуки полнее, и даже вода из родной фляги на вкус была как божественным нектар! Она могла видеть на несколько сот шагов дальше, слышала, как поскрипывают под дуновением ветра сосновые ветки в лесу прямо с опушки, и чувствовала, как подрагивает земля от шагов Алана у входа в пещеру. Чувства стали настолько острее и ярче, что Лизе казалось, будто раньше все её органы были залиты воском.

Задумавшись, девушка мысленно вернулась в тот миг, когда она, поругавшись с Марисом и ребятами, скрылась в глубине ледяной пещеры и начала свой прорыв ко второй ступени. Ведь то, что с ней произошло, лишь отдалённо напоминало процесс, который описывал Эдван в своих рассказах. Кольца на её сосуде уже дрожали и начали плавиться сразу же, как только она наполнила его атрой. Более того, энергия сама хлынула внутрь с такой поразительной скоростью, что Лизе оставалось только сжимать её и молиться Творцу, как бы тело не разорвало от атры. Несколько долгих часов она сидела неподвижно, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу силу. Кости трещали от напряжения, а мышцы, казалось, были готовы вот-вот разорваться, но девушка справилась. Однако, в тот момент она ещё не знала, что самое большое испытание ждёт её впереди.

Ядро сформировалось. То, что когда-то было зелёным сосудом души с двенадцатью кольцами, сжалось в тугой каменный шарик, размер которого в самом широком месте, на взгляд, не превышал толщину трёх пальцев девушки. Увидев это, сердце Лизы затрепетало. Идеальное ядро, мутно-зелёное, точно соответствующее описанию Эдвана. Яркая, изумрудно-зелёная жидкость смешалась с серебристой атрой и начала формировать сферу сосуда, на которой тут же проявилась печать контракта огня. Но она, почему-то, была странного, грязного серого цвета с мелкими красными прожилками, напоминающего тлеющие угли. Подумав, что вполне нормально для второй ступени, девушка уже было порадовалась, что восхождение закончилось, но стоило ей только об этом подумать, как крохотная полупрозрачная сфера вдруг расширилась, а печать контракта, не выдержав напряжения, потрескалась и исчезла быстрее, чем Лиза успела что либо предпринять. Рисунок осыпался пеплом со сферы ядра, как старая иссохшая известь, и бесследно растаял в океане атры. Девушка похолодела от ужаса, по её спине пробежала орда мурашек. Она была готова разрыдаться от сжигающей её обиды и злости на хранителя, не понимая, почему он вдруг решил отобрать её контракт. Однако, стоило только последнему следу печати исчезнуть, как вдруг Лиза почувствовала в груди странное тепло, а в глубине ядра вспыхнул какой-то синий огонёк, чем-то похожий на каплю жидкого голубого пламени.

Эта крохотная искорка тепла, что зажглась у неё в груди, начала расти, подпитываясь чистой атрой, постепенно превращаясь в пылающий костёр! Мягкое тепло обратилось в дикий жар, охвативший всё её тело и вскоре Лиза всей своей душой почувствовала внимание силы намного более древней и могущественной, чем любой из хранителей. Её тело словно исчезло, растворилось в самом настоящем море огня, в которое и окунулась вся её сущность. Она почувствовала себя частью этой древней силы, великого пламени, способного как сжигать, обращая в пепел, так и согревать, даря тепло и жизнь.

Эти ощущения были настолько яркими и глубокими, что превосходили всё то, что она испытала во время получения контракта Огня так же, как озеро превосходит колодец. Лиза настолько глубоко прониклась этим опытом, что едва не растворилась в этом бескрайнем море пламени, по-настоящему ощутив себя искрой обжигающе горячего пламени. Но вдруг странное чувство заставило её вынырнуть из огня, почувствовать жуткую боль и жар в груди: чья-то прохладная ладонь коснулась плеча, и где-то близко, над самым ухом, до боли знакомый голос прошептал: «Поздравляю».

Лиза могла поклясться, что в то мгновение чувствовала словно Эдван был где-то рядом с ней, стоял за спиной, поддерживая. Верила, что только благодаря этому странному видению она сумела вернуться из моря огня и завершить прорыв. Вместо печати контракта на сосуде, прямо на её первом ядре проявился странный, незнакомый девушке рисунок, который даже выглядел куда более древним, чем печать контракта. Само ядро в этот же миг сменило свой цвет на сине-зелёный. Вот только, обернувшись, она не увидела за спиной никого. Пещера была пустой, только лужа растаявшего льда составляла ей компанию в этом месте.

Открыв глаза, Лиза вынырнула из воспоминаний и, улыбнувшись, посмотрела вдаль, на горизонт. С того самого момента, как девушка услышала голос Эдвана, пусть даже в своём воображении, она крепко уверилась в том, что он жив. Последние её сомнения и страхи в отношении Лаута попросту сгорели во время восхождения на вторую ступень.

— Не смей умирать, Эдван, — прошептала девушка, глядя на сизый горный кряж, что проступал вдалеке над верхушками сосен.

***

Эдван беспокойно заворочался в углу клетки. Пробормотав что-то себе под нос, он неловко повернулся и, зацепившись колодками за прутья, рухнул на пол под громкий звон цепей. Резко проснувшись, парень диким взглядом окинул клетку и, потратив несколько мгновений на то, чтобы сообразить, где вообще находится, тут же поднялся на ноги и быстро вернулся в угол, подальше от сокамерников и их когтей. Возня Эдвана не осталась незамеченной, в соседних клетках недовольно заворочались звери, и даже Мао, сонно приоткрыв один глаз, пробурчал что-то про мерзких человеков, которые не могут и часа тихо посидеть. Только погружённый в медитацию Самир не обратил на шум никакого внимания. Или сделал вид, что не обратил.

Зябко поёжившись, Эдван шумно втянул носом холодный воздух пещеры и широко зевнул, прокручивая в голове недавний сон, который казался ему невероятно странным и одновременно до жути реалистичным. В нём он видел Лизу, которая с упорством шрии зачем-то пыталась прыгнуть в какой-то жуткий разлом, заполненный жидким пламенем, а он, с не меньшим упорством её спасал, несмотря на чудовищный жар и обуглившиеся волосы. Постоянно хватал её за плечо, тормозил на самом краю пропасти и не позволял упасть. Зачем они это делали, почему, он толком не понял. Просто в какой-то момент девушка прекратила попытки самоубийства, пропасть куда-то пропала, а Лаут навернулся на пол и проснулся…

— Дурацкий сон, — тихо прошептал Эдван себе под нос, удивляясь тому, как он вообще сумел уснуть в такой ситуации. Ведь не должен был! Специально старался держать себя в руках, постоянно следил за сокамерниками, а всё равно отключился прямо посреди медитации, как какой-то сопливый ученик. Во всех смыслах странная ситуация.

«Хотя, если подумать… не так уж и странно», — вздохнул Лаут, разглядывая свою руку, где под кожей вновь образовались тугие жгуты мышц. Тело, дорвавшись до живительной атры, стремительно восполняло потери, и просто заставило хозяина заснуть, чтобы восстановиться чуть быстрее. Правда, до полного восстановления было ещё очень далеко. Заряд живительной энергии сумел залечить ногу, повреждения внутренних органов, да немного восстановить мышечный каркас. На большее, увы, рассчитывать не приходилось — подпитка чистой энергией и слово жизни не могли заменить полноценное лечение и восполнить ресурсы тела. По-крайней мере, пока. А потому, без настоящей еды, целебных снадобий или пилюль, нормальное восстановление было попросту невозможно и Эдван всё ещё выглядел тощим, как каторжник после продолжительной голодовки.

Заглянув во внутренний сосуд, парень вздохнул и, снова немного пошумев цепями, переполз из угла на своё любимое место — туда, где он создал брешь в магическом рисунке на полу. Почувствовав, как атра широким потоком хлынула внутрь сосуда и, что немаловажно, осталась внутри, он невольно улыбнулся, вновь убеждая самого себя в том, что согласиться на предложение Самира было правильным решением. Не наступи он тогда на горло своей гордости и убеждениям, то сейчас, скорее всего, был бы мёртв, выжав из ядра последние крохи энергии.

«Из двух зол, как говорится…» — невесело усмехнулся Эдван, вспомнив о причинах, которые подтолкнули его на сотрудничество с тварями. Проклятые обезьяны. Каким бы не было их отношение друг к другу, в одном Эдван, Самир и Мао нашли небывалое единодушие — отправить к праотцам эту премерзкую шайку макак все трое мечтали одинаково сильно. Как и выбраться из заточения.

План тигра был простым и прямым, как бревно. В нём было всего два пункта: первый и самый сложный — помочь друг другу восполнить атру, и второй — подгадать момент и выбраться из клетки. А дальше… дальше — как получится. Впрочем, что там Самир придумал дальше, Эдвана вообще не интересовало. Он планировал покинуть это место сразу после того, как поквитается с проклятыми макаками за унижение и убедится, что обезьяний принц умрёт страшной смертью. Парень хотел поскорее вернуться к ребятам. В конце концов, его не могли утащить слишком далеко от той пещеры.

Первый пункт плана заговорщики смогли выполнить почти сразу после того, как Эдван согласился сотрудничать. Самир за время своего пребывания в камере просчитал всё до мелочей. Длина цепей, если вытянуть их определённым образом, позволяла заключенным пересечься друг с другом чуть-чуть левее центра клетки. Совсем немного, но этого расстояния хватало, чтобы, скрючившись в три погибели, дотянуться руками до чужих колодок. Тигр даже каким-то чудом уболтал Мао присоединиться к ним, и человек-рысь даже согласился, хотя и не скрывал своего недовольства. Так, договорившись о том, где и какой знак творца стоит начертить, заключённые подползли поближе к центру клетки, чтобы развернуть ток атры в колодках под прикрытием тощей спины Чёрного Мао. Правда, в процессе возникла небольшая заминка — когда дошло до дела, они долго не могли договориться, кто будет первым. В конце концов, дело решил Самир, выбрав Эдвана. Контракт разума Мао показался ему слишком опасным.

Лаут всё ещё прекрасно помнил, как с замиранием сердца наблюдал за приближающимися к его рукам лапами тигра. В тот момент его одолевали сильнейшие сомнения, хотелось одёрнуть руки и отойти подальше, но Эдван жёстко сдерживал себя, заставляя оставаться на месте. Как только пухлый палец с кривым когтем поцарапал железо на колодках, навеки испортив высасывающий атру символ, Лаут вздохнул с облегчением и, на радостях быстро исправив рисунок Самиру, вернулся на своё место и приступил к медитации, жадно поглощая все крупицы энергии, до которых только мог дотянуться.

Поток атры, благодаря исправленному символу на колодках, полностью поменял направление. Теперь он не высасывал атру из тела, а наоборот, направлял её в руки заключённого, что вкупе с брешью на полу создавало условия, чем-то похожие на слабенькую сферу концентрации.

Сейчас, заглянув внутрь себя, Эдван не мог нарадоваться — его вновь гладкое, налитое силой ядро плавало в серебристой жидкости, что наполняла сосуд души ровно на четверть. Результат, на который он даже не надеялся, особенно после столь сильного истощения. Наверняка, на плотность энергии повлияло недавнее сражение с Мао.

Медитируя, Эдван наполнил сосуд до краёв и теперь просто прогонял энергию по костям и мышцам, укрепляя истощённое тело. К сожалению, заняться полноценной тренировкой здесь он просто не мог. Если простое уменьшение потока атры, который шёл из клеток куда-то в соседнюю пещеру, обезьяны могли не заметить, или попросту списать на то, что пленники начали выдыхаться, то резкий отток в обратную сторону мгновенно привлёк бы их внимание раньше времени. Так юноша просидел несколько часов, до утра. И вот, в какой-то момент, эхо пещеры донесло до них знакомые до зубовного скрежета голоса «хозяев».

— Человек, — тихо позвал Самир, — мы начнём, как только ублюдки подойдут поближе. Будь готов. Они все слабаки на первой ступени. Когда всё начнётся, не дай им сбежать прочь и поднять тревогу. На шум сюда не зайдут — в клетках постоянно кто-то орёт.

— Ты действительно хочешь освободить его?! — возмущённо зашептал Мао так, чтобы твари в соседней клетке его не услышали.

— Мы договорились, — рыкнул на него тигр. Мао недобро прищурился, наградив их обоих крайне злобными взглядами и, фыркнув, отвернулся. Он оставался при своём мнении.

— Как мы выберемся? — шепотом спросил Лаут, когда из-за поворота показалась знакомая фигура хлыща в зелёном халате.

— Увидишь, — быстро ответил Самир и закрыл глаза, сделав вид, что спит.

Шайка обезьян, о чём-то весело переговариваясь, направлялась прямо к их клетке, явно намереваясь снова немного поиздеваться над беспомощными пленниками. Их главарь сегодня выглядел каким-то особенно счастливым и весёлым, отчего Эдван начинал невольно скрипеть зубами, испытывая невероятно сильное желание приложить его молнией в харю. Но сдерживался, прекрасно понимая, что пока он находится в цепях, никакого серьёзного сопротивления оказать всё равно не получится.

«Интересно, как он планирует выбираться отсюда?» — подумал Эдван и тут взгляд его упал на Мао, который как раз кровожадно облизнулся, глядя на приближающихся фоциан с нескрываемым злорадством и предвкушением. Эдвану хватило одного взгляда, чтобы понять весь хитрый план представителей кошачьего племени и он, недолго думая, прокусил подушечку большого пальца и, скрючившись, быстро написал на лбу «Чистоту разума».

— Какие же они всё-таки жалкие, — презрительно выплюнул хлыщ, остановившись недалеко от Лаута, — что, урод, уже не хватает сил вести себя так дерзко, да? — спросил он, глядя куда-то в центр клетки, где никого не было.

— Господин, вы только посмотрите, этот уже пал на первую ступень! — воскликнул один из его прихлебателей, указав пальцем на пустое место рядом с Мао.

— Да, и человек тоже. Жалкие слабаки, пали за такое короткое время, — выплюнул хлыщ с презрением, — достаточно было просто поломать им ноги. Отбросы. Не то, что мой пленник! — гордо подбоченившись, сказал он, не заметив, как скривились за его спиной прихлебатели, — Держался целых несколько дней! Правда, сейчас, похоже, тоже пал. А сколько угроз было! — злорадно рассмеялся он, — клан этого так не оставит, за мной придут, — слезливо запричитал он, изображая тигра и вновь гнусаво расхохотался, — но никто не пришёл! Слышишь, урод клыкастый, никто! — закричал хлыщ, глядя куда-то влево от Самира, который, в свою очередь, взирал на этого позёра холодным и очень злым взглядом.

— Господин, этот ублюдок осмелился вас игнорировать! — тощий воин, что стоял по правую руку от своего предводителя, двинулся к клетке, но был тут же одёрнут своим главарём.

— Стой, — прошипел хлыщ, лицо которого, и без того уродливое, исказилось в злобной гримасе, — открой клетку и вытащи его сюда, я лично нарежу этой твари хвост мелкими кольцами! Посмотрим, как он запоёт потом!

Обезьяны переглянулись. Мао скрипнул клыками, в его ярко-жёлтых глазах начали от напряжения лопаться сосуды. Всё таки, оказывать давление разумом на всех тюремщиков разом, пробиваясь сквозь ослабленные печати клетки, было неимоверно трудно.

— Чего застыли?! — нетерпеливо топнул ногой главарь, — ко мне его, живо! И этих слабаков тоже тащите, пока не сдохли там совсем!

Воины снова переглянулись, не понимая, с чего вдруг их предводитель так разошёлся, однако, не желая навлечь на себя гнев одного из сыновей самого царя обезьян, дружно проглотили свои мнения и, быстро сбегав за ключами, принялись отворять клетку. Оскал на морде Мао становился всё более зловещим — дверь находилась в каком-то шаге от него. Когда старый ржавый ключ со скрежетом вошёл в замочную скважину, Самир открыл глаза и обнажил клыки, прижав уши к голове. Щёлкнул замок, за ним второй и третий. Эдван подобрался, уже не вслушиваясь в глупые речи хлыща, который до сих пор продолжал в запале грозить заключённым страшными муками и ужасными карами.

С лязгом отворилась стальная дверь. Двое макак остались стоять снаружи, доверив ответственную миссию по вытаскиванию пленных самому здоровому из них. Тот осторожно зашёл в клетку, бегло осмотрелся, особое внимание уделяя трём пустым местам рядом с каждым из заключённых, после чего поймал взгляд Чёрного Мао и замер, неотрывно глядя в кошачьи глаза с вертикальным зрачком.

— Шевелись давай! Тащи сюда этого полосатого урода! — рявкнул главарь, подгоняя воина и тот, кивнув, пригнулся и медленно двинулся в сторону Самира. Он дёргался и шёл заторможенно, как кукла, которую неумело дёргает за ниточки начинающий кукловод. Глаза Мао из жёлтых уже стали оранжевыми — от напряжения у него полопались почти все сосуды, а на веках выступили кровавые слёзы. Дрожащей рукой макака вставила ключ в замочную скважину у колодок тигра, отстёгивая их от цепей. В следующий миг клетка содрогнулась от удара чудовищной мощи.

Тело здоровенной обезьяны вылетело наружу спиной вперёд, сбив с ног хлыща в зелёном плаще. Ключи остались в лапах тигра. Мао выдохнул, отпуская контроль. Ошеломлённые произошедшим обезьяны закричали и бросились на помощь главарю, а Самир, тем временем, уже освободил от цепей Лаута и своего кошачьего собрата. На руках заключённых остались лишь колодки, на которых вместо замка стояла заклёпка, но… лишившись подпитки мощнейшим потоком силы, для одарённого на второй ступени они представляли лишь досадное недоразумение, что и подтвердил Самир, разорвав их одним движением.

Увидев, как тигр выбирается наружу из клетки, выпрямляясь во весь свой немаленький рост, обезьяний принц визгливо прокричал что-то своим подчинённым и бросился наутёк. Двое самых трусливых тут же припустили за ним, а оставшиеся, перехватив покрепче копья, двинулись на Самира, но не успели они сделать и пары шагов, как его силуэт растаял в воздухе, а через мгновение за спинами воинов послышался странный хрип. Их главарь, судорожно пытаясь вдохнуть, изо всех сил пытался высвободиться из стальной хватки тигра, который одной лапой удерживал его на весу за горло.

За его спиной мелькнула смазанная тень и двое, что пытались сбежать, рухнули на землю с разорванными глотками. Мао, наконец, дорвался до крови. Оставшиеся трое, в ужасе от того, что выпустили из заточения таких монстров, попятились к клетке, но позабыв о третьем заключённом. Эдван, подхватив с земли копьё самой здоровой обезьяны, тремя быстрыми ударами прикончил зазевавшихся тварей. Свои колодки он, не особо мудрствуя, сломал, от души шарахнув ими о пол клетки. В живых остался лишь обезьяний принц и Эдван искренне надеялся, что ненадолго.

— О… от… отпусти! — хрипел он, хватаясь за пальцы тигра, — я…я от…отпущу тебя, к-клянусь! Я… п-принц! Ес… если у… у-убьёшь м-меня, о-отец этого т-т-так н-не оставит. П-п-одумай о п-п-пос-следствиях!

— Принц, да? — взволнованно переспросил Самир, внезапно опустив хлыща на землю, — и как я мог позабыть! Прости-прости, твоё величество, надеюсь, царь не разгневается, — запричитал он, осторожно отряхивая невидимую пыль с дорогого халата.

— Хм! — вздёрнлу подбородок тот, вновь почувствовав себя главным, — Будь уверен, мой отец этого так не оставит! Но если ты убьёшь этих двоих и… к-х-х-х… — речь обезьяньего принца оборвалась на полуслове, когда его шею вновь сдавила лапа Самира.

— Не оставит, да? — недобро прищурившись, прошипел тигр, — напугал кошку мясом. А я сын генерала нашего клана. Как ты там говорил, м? Ах да, припоминаю. Плевал я на твоего отца, отброс, — прошипел он на ухо хлыщу и, вонзив когти под подбородок, одним рывком оторвал ему голову.

Постояв неподвижно несколько секунд, видимо, наслаждаясь совершённой местью за все пережитые унижения и сожжённые ядра, Самир небрежно отбросил в сторону обезглавленное тело и повернулся к своим сообщникам. Напряжение, повисшее в этот миг в воздухе, казалось, можно было потрогать руками. На кончике копья Эдвана угрожающе начали потрескивать электрические разряды. Парень исподлобья глядел на обоих зверолюдей, стараясь не выпускать их из поля зрения. Мао, в свою очередь, выпустил когти, окутавшись зелёной дымкой контракта жизни. Он тоже не сводил с вынужденных союзников злобного взгляда. Шаткое доверие, установившееся между ними в заточении, испарилось без следа. Самир тяжело взохнул.

— Мы договорились работать сообща! — рыкнул он, и воздух в пещере ощутимо потяжелел, — мирно! Если начнёте драться, убью обоих!

— Засунь эти проповеди себе в зад, — огрызнулся Мао и, злорадно оскалившись, хлопнул в ладоши, обрушив на бывших сокамерников самый мощный ментальный удар, на который был только способен. Лаут и Самир схватились за головы, скривившись от жуткой боли, а Мао, воспользовавшись короткой заминкой, скрылся в соседней пещере.

— На помощь! Господин мёртв, твари вырвались из клети! — кричал он, убегая прочь, и уже через несколько мгновений в темницу ворвались поднятые по тревоге стражи рудника.

— Клянусь… я убью эту тварь, — прошипел Лаут, перехватывая поудобнее трофейное копьё.

— Занимай очередь, человек… — мрачно добавил Самир, выдохнув из пасти язычок пламени.

Бой за свободу только начинался…

Глава 75. Резня под Железной горой

— Уже занял, и я в ней первый, — огрызнулся Эдван и, не желая более пререкаться с тигром, ринулся в бой.

Поступок Мао и фигуры обезьян, ворвавшихся по тревоге в темницу, стали для Эдвана последней каплей, доведя и так невероятно злого юношу до состояния бешенства. Мгновенно преодолев расстояние до стражей, он отправил первого пинком обратно в тоннель, второго насквозь пронзил копьём и, сорвав с пояса обезьяны короткий клинок, обезглавил третьего быстрее, чем тот успел сообразить, что случилось с его товарищами.

Не теряя зря времени, парень помчался дальше, в тщетной надежде ещё догнать проклятого кошака и закончить наконец то, что начал в день их схватки у ледяной пещеры. Неудержимая ярость клокотала в груди, атра, подпитываемая злобой бурлила в сосуде, выплёскиваясь наружу множеством мелких электрических разрядов, что бегали по коже Эдвана. Он ворвался в соседний тоннель, влетев прямо в толпу поднятых по тревоге стражей, да простых рабочих, что не успели убраться с дороги, и без всякой жалости обрушил на них всю мощь контракта.

Белые молнии вырвались из рук юноши, мгновенно убив сразу четверых бойцов. Длинный, узкий тоннель вздрогнул от жуткого грохота, заставляя обезьян, которые ещё совсем недавно были полны решимости во что бы то ни стало убить вырвавшегося на свободу раба, убегать в ужасе. Большинство фоциан, что трудились на руднике, не могли похвастаться высокой ступенью развития. В небольшом посёлке при руднике у Железной горы находилось всего несколько мастеров Пруда, и все они, разумеется, не спешили отягощать себя надзором над рабочими и пленниками, предпочитая проводить время за более полезными занятиями. И потому, вырвавшийся на свободу Эдван стал для представителей обезьяньего племени самым настоящим ночным кошмаром — безжалостным олицетворением неумолимой гибели. Худой и стремительный, как живая молния, он с невероятной скоростью продвигался вперёд, беспощадно убивая каждого, кто попадался ему на пути. Одарённый или нет, старый или молодой, всё это для юноши не имело значения. Он даже не вглядывался в их лица — каждая тварь, что держала в руках копьё и не успела убраться с дороги разъярённого сгустка злобы, в который превратился юноша уже через мгновение падала на землю с дырой в голове, или испепелённая сверхмощным зарядом электричества.

Прорвавшись сквозь десяток отважных стражей в главную штольню, парень увидел вдалеке, у самого выхода на поверхность, спину чёрного кота и незамедлительно помчался следом. Здесь, в относительно широком ходу, на его пути почти не попадалось противников — все обезьяны в ужасе бежали прочь, в глубь пещеры, моля своих богов о том, чтобы бывшие пленники не стали рыскать по лабиринту вырытых ходов в поисках мести. Однако, они забыли о том, что не только человек вырвался из заточения, и уже через несколько мгновений после того, как фигура юноши исчезла из полумрака тоннеля, где-то в глубине пещер раздался протяжный волчий вой, а на стенах появились всполохи яркого пламени.

Эдван на огромной скорости вылетел из тоннеля, преследуя Мао, однако тут же едва не напоролся на копьё огромной седой обезьяны. Фигурой эта тварь чем-то напоминала Яго, такие же огромные ручищи, тонкие ножки и мощные мускулы. Седой солдат носил меховую безрукавку с нашитыми на ней железными пластинами. Лишь чудом избежав опасного наконечника, Эдван огрел врага молнией и, разорвав дистанцию, воспользовался небольшой заминкой, чтобы бегло осмотреть окружающую обстановку.

Выход из штольни находился прямо на склоне горы, в окружении серых скал, укрытых снежными шапками, неподалёку от входа в посёлок, где обитали рабочие с рудника. Там, на единственной улице ныне собиралась толпа воинов под руководством обезьяны в красной безрукавке с длинным клинком в толстых лапах. Слева, у огромной ямы, которая, очевидно, и служила ареной для боёв, на окровавленном снегу лежало с десяток мертвецов, а над ними неистово рвали друг друга две смазанные тени. В одной из них Эдван узнал Мао.

Похоже, мерзкий котяра пытался сбежать, но напоролся на врага, не уступающего ему ступенью. Взглянув на грузного воина с седой шерстью, который достался ему в противники, Эдван злобно оскалился и воинственно крутанул копьём, принимая боевую стойку. Чтобы не дать проклятой рыси уйти, он должен был разобраться с ним быстро. И, желательно, не затратив много сил.

— Я заставлю тебя заплатить за каждого, человеческое отродье, — пробасила обезьяна, гневно раздувая ноздри.

Однако, для Эдвана время разговоров давно закончилось и парень помчался вперёд, бросив во врага молнию. С диким грохотом раскалённая электрическая дуга ударила в голову твари, Эдван тут же сделал выпад, целясь в голову, но копьё поразило лишь воздух, обезьяна каким-то чудом успела уклониться! Уже через мгновение в лицо Эдвану неслось остриё вражеского копья, а земля под ногами вдруг стала мягче, податливей, словно болотная грязь. Почувствовав неладное, Эдван прыгнул назад, выпустив через ноги немного атры в почву. Со звонким стуком в воздухе столкнулись копья, наконечник вражеского оружия полоснул парня по плечу и несколько капель крови упали на белый снег: коварная стихия сумела задержать его на долю мгновения.

Стоило Эдвану только коснуться твёрдой поверхности, как земля под ним тут же вспучилась, выстреливая ему в живот несколькими каменными шипами, а проклятая обезьяна вновь попыталась достать его выпадом копья. Лаут отпрыгнул, уклонившись в последний момент, но зверь не отставал, продолжая натиск. Наконечник копья то и дело мелькал в опасной близости от тела Эдвана, а земля под ногами то и дело разверзалась, вынуждая танцевать на краю ямы, смещалась, выводя из равновесия, хватала за ступни и выстреливала острейшими шипами, силясь поразить проворные ноги юноши. Седой воин наступал яростно и безжалостно, не давая человеку и мгновения продыху. Он обрушил на него всю свою немалую мощь, весь свой натиск, не оставляя пространства для контратаки…

От чудовищных ударов копья седой обезьяны дрожала земля, ударные волны сотрясали округу, вздымая в воздух тучи снега, однако, как бы неистово не наступал седой воин, как быстро бы не мелькало в воздухе его копьё, поразить вёрткого и шустрого словно живая молния парня у грузного стража не получалось. Каждый раз его оружие оказывались немного медленнее, проносилось буквально в волоске от тела человека. Так близко, что казалось, будто бы на ногах парня держит только удача и стоит совсем немного поднажать, чтобы она иссякла и человек, наконец, пал. Однако, вопреки всем усилиям седого воина, Эдван не падал, потому что на ногах его удерживала не вовсе удача, а мастерство. После многочисленных тренировок с Марисом, он прекрасно знал все слабые места контракта земли и с самого начала сражения выпускал атру через ступни в землю, затрудняя врагу манипуляции с почвой и поливал его молниями, мешая нормально сосредоточиться. И с каждой следующей минутой он всё больше и больше привыкал к движениям зверя, к его тяжелым, мощным ударам и прямолинейному стилю, к движению энергии в земле и оружии противника. Изучив чудовищные удары врага в достаточной мере, Эдван сразу же начал бить в ответ, лёгкими ударами копья прощупывая каменный панцирь противника и поддерживая в его глазах иллюзию собственной слабости.

Копьё Лаута высекло несколько искр, чиркнув по лбу седой обезьяны, а тварь, весело оскалившись, тут же ударила в ответ, не заботясь о своей защите. Лаут чертыхнулся сквозь зубы, в очередной раз разорвав дистанцию. Грязный снег окропило несколько красных капель — копьё противника зацепило левый бок Эдвана, оставив там глубокую царапину. Лоб твари же остался почти невредимым — небольшая белая борозда в гладком камне вряд ли могла сойти за серьёзную рану.

— Бесполезно, человек! — весело зарычал старый воин, притопнув ногой.

Из земли в Эдвана тут же вылетело несколько каменных шипов. Парень резким ударом копья срубил их все, а через мгновение снова был вынужден отбивать выпад в голову. Звонкий стук сталкивающихся копий вновь зазвучал бодрой барабанной дробью, а парень, почувствовав, что враг готовит очередную атаку через землю, снова хитро извернулся, поцарапал копьём его лоб и резко разорвал дистанцию.

Как и в прошлый раз, обезьяна вовсе не обратила внимания на его удар, уверившись в том, что слабак на первом ранге Пруда попросту не способен пробить его несокрушимый каменный доспех. А парень, глядя на исполненную самоуверенности морду зверя, мысленно усмехнулся. Его план работал отлично. Слева раздался дикий вой, и Эдван, на мгновение скосив глаза в сторону, увидел, как из штольни наружу с громким лаем выбегали волки. Где-то вдалеке, у арены, Мао, с трудом отбивался уже от трех макак, проявляя чудеса кошачьей грации и задуривая им головы контрактом разума, а из рудника доносились полные отчаянья крики умирающих фоциан. Выпущенные на свободу из заточения твари не жалели своих мучителей…

Обезьянье войско, собранное в центре посёлка, уже двинулось к ним. Эдван сглотнул, понимая, что если не уберётся отсюда сейчас, то, скорее всего, уже не сможет скрыться без боя. Твари из темницы просто не отпустят, как и озлобленные обезьяны. Взглянув на седого воина, парень увидел в чёрных глазах ту же злость и решимость, что наполняла сейчас его самого. Враг наверняка хотел закончить как можно скорее с ним и попытаться спасти тех, до кого ещё не дорвались клыки и когти тварей…

Взревев, седой воин бросился на Эдвана. Копьё в руках обезьяны засияло от переполняющей его энергии и устремилось к человеку, оставляя за собой шлейф белого света. Едва заметив начало этого могучего и лишённо всякой хитрости движения, Эдван отклонил корпус вправо, и решительно шагнул навстречу врагу с ответным ударом. Сила контракта бурным потоком хлынула в оружие Эдвана, заполнив его так плотно, что древко начало трещать в руках. Окутанный искрами грозовых разрядов наконечник устремился к груди обезьяны, которая даже не пыталась уклониться.

Уверенность в собственной неуязвимости и подвела старого воина, но предпринять что-либо он уже не успел, ведь когда его удар в очередной раз пронёсся совсем рядом с головой врага, копьё Эдвана с диким грохотом пронзило грудь обезьяны, выплюнув в рану всю мощь собранной в нём молнии. Во все стороны брызнула каменная крошка, запах палёных волос и горелого мяса ударил Эдвану в нос и парень, выдернув изрядно покорёженное копьё из тела врага, одним быстрым ударом обезглавил его.

Снаружи, наконец-то, показался Самир. Весь заляпанный кровью и копотью, огромный тигр выглядел живым воплощением ужаса и, увидев подступающее к руднику обезьянье войско, лишь оглушительно расхохотался и бросился ему навстречу вместе с волками и прочим зверьём. Наблюдая, как Самир послал в толпу фоциан огромный огненный вал, Эдван злорадно усмехнулся. Твари получали по заслугам.

Он заглянул внутрь своего сосуда и тяжело вздохнул. Атры осталась чуть меньше половины. Оставаться здесь дальше становилось слишком опасно. Ни твари, ни озлобленные фоциане не позволили бы ему уйти живым, истрать он все силы в этой бойне. И самый идеальный момент для ухода был именно сейчас, в разгар битвы, когда никому нет до него дела. Решившись, Эдван подобрал с земли копьё противника, развернулся в сторону леса и… не смог сделать и шага.

Несмотря на то, что он всем сердцем хотел вновь встретиться с друзьями и убраться подальше от этой бойни, что-то мешало ему, словно сама его сущность бунтовала против такого поступка. Стоило только поднять ногу, как в груди тугим комком собиралось странное, мерзкое тянущее чувство и Эдвану казалось, что сделав этот несчастный шаг к свободе, он предаст самого себя. Скрипнув зубами от злости, парень развернулся и, окутавшись покровом молнии, помчался назад. У него оставалось ещё одно незаконченное дело…

Чёрный Мао сквозь зубы поминал Эдвана и всех его родственников до сотого колена, с трудом отбиваясь сразу от двух противников. Он до сих пор не успел нормально восстановиться и уже выдыхался, чувствуя, что несмотря на переполняющую тело силу жизни, его изнемождённый организм начинает сдавать. Атры уходит всё больше, а ресурсов у тела становится всё меньше и меньше…

От дикой усталости уже не получалась толком использовать контракт разума для сотворения хитрых иллюзий и всё, на что он сейчас был способен — это наносить проклятым макакм ментальные удары и надеяться на то, что от головной боли они попросту не успеют отразить его атаку. Сейчас Мао не брезговал даже так ненавистными им приёмами родного клана, хватаясь за любую соломинку, лишь бы выжить.

Земля под ногами зверя пришла в движение, обратившись в вязкую грязь, огромный кот мгновенно прыгнул в сторону, и именно в этот миг противники вновь набросились на него. Извернувшись под неестественным углом, Мао каким-то чудом сумел уклониться от копья первого и, обрушив на него колоссальной мощи ментальный удар, резко сблизился, попытавшись полоснуть когтями по горлу, но не успел. Второе копьё, вонзившись в бок рыси, оттащило его от жертвы, сдвинув на несколько шагов. Мао попытался сбежать, вырвать копьё из раны, но попросту не успел — земля под ним вспучилась снова и схватила за лапы, не позволяя даже сдвинуться с места, а через мгновение ему в грудь вонзилось копьё второго противника. Кровь брызнула на снег, наконечник вошёл в тело на пару дюймов, и если бы Мао каким-то чудом не успел схватить его лапами, не позволив добраться до сердца, то тут бы и помер. Его мышцы уже дрожали от напряжения, шерсть стояла дыбам а в глазах плескалось отчаянье. Загнанный в угол, он чувствовал, как кусок железа медленно, но верно вонзается глубже и глубже, подбираясь к самому важному органу после головы. Атры на то, чтобы сопротивляться сразу двум противникам на второй ступени, у него уже не было. Оставалось только молиться Первому.

С чавкающим звуком один из противников вырвал копьё из его бока. Наконечник засиял от наполняющей его энергии. Мао был готов завыть от обиды и отчаянья, видя, как смерть неминуемо приближается, но удар, который должен был раз и навсегда закончить жизнь чёрной рыси, так и не достиг цели. Жуткая тварь, похожая на помесь бобра и огромной собаки, увидев, что собрата-зверя загнали в угол два фоцианина, незамедлительно бросилась ему на помощь. Подоспев в самый последний момент, она просто снесла второго воина, скинув его прямо внутрь арены и тут же рванула следом, намереваясь разорвать макаку в клочья.

Мао мысленно воздал хвалу Первому и, воспрянув духом, сильнее сжал когтями копьё врага. Древко жалобно затрещало, а в глазах воина, который ещё несколько мгновений назад злорадно ухмылялся бьющейся в отчаянии рыси, проступило непонимание, которое очень скоро сменилось слабым страхом. Несмотря на все его усилия, зверь медленно вытаскивал копьё из раны. Получив мощнейший ментальный удар, обезьяна на мгновение дала слабину и копьё с треском переломилось в лапах зверя, однако, добить дезориентированного врага зверь не успел.

Вдалеке, за спиной макаки мелькнула странная синяя вспышка, а через мгновение обезьяна вдруг врезалась в Мао, оттолкнув его на несколько шагов назад. Всё тело рыси охватила вспышка чудовищной боли от сжатых судорогой мышц и сгорающей под мощью электрического разряда шерсти. Взревев, он попытался отпихнуть лапами вяло шевелящееся тело обезьяны в сторону, но стоило только надавить на него, как его самого почему-то повело в сторону, а сила жизни в теле сосредоточилась вокруг живота, залечивая страшную рану, которая… почему-то не могла затянуться полностью. Немного отодвинув от себя проклятую макаку, Мао взглянул вниз и увидел торчащее из живота покрытое глубокими трещинами древко копья. Ещё одна синяя вспышка мелькнула за шеей полумёртвого врага и, разглядев её повнимательнее, Мао почувствовал, как к горлу подкатил ком.

Впрочем, эта вспышка слабости и отчаянья длилась совсем недолго и очень скоро сменилась яростью. Его, Чёрного Мао, пыталось убить человеческое отродье! Будучи минимум на ранг ниже! Ненависть, поднявшаяся из глубин души зверя дала ему сил, и тут в голове кота промелькнула дикая, даже немного безумная мысль. И он, готовый ухватиться даже за гнилую соломинку, тут же в неё вцепился.

Не понимая толком, чего именно пытается добиться, Мао подчинился внезапному порыву, на каком-то глубинном уровне чувствуя, что именно должен делать. Ударив рукой в грудь умирающей обезьяны, он вонзил когти в ещё бьющееся сердце и, прикоснувшись к той искорке жизни, что теплилась во враге, жадно потянул её на себя. В тот же миг тело макаки начало стремительно худеть, превращаясь в иссохшую мумию, и когда жизнь окончательно покинула его, Мао аж зажмурился от удовольствия. Волна живительной энергии прокатилась телу рыси, мышцы налились новой силой, раны начали стремительно затягиваться, а в сосуд души хлынула оставшаяся без хозяина атра умершего, разом наполнив его почти на треть.

Покрытый с ног до головы грозовыми разрядами человек был уже близко. Зарычав, Мао резким ударом сломал копьё, отбросил мешающий ему труп обезьяны и приготовился встречать врага, но из-за древка в брюхе не успел развернуться и встретил сапог Эдвана своей мордой. Пинок чудовищной силы едва не вышиб из него весь дух, отправив в полёт шагов на сто.

Лаут действовал безжалостно, не желая давать твари даже самого крошечного шанса на победу. На правой руке юноши уже заканчивало формироваться небольшое грозовое лезвие из чистой атры. Не дожидаясь, пока зверь приземлится и остановится, он ударил его молнией прямо в полёте и, настигнув у самой земли, обрушил на тварь свой сильнейший удар. Всё, что сумел сделать Мао, так это развернуться в воздухе и, укрепив тело силой жизни, подставить под удар правый бок вместо сердца.

Сжатая в плотное лезвие чистой энергии молния вгрызлась в бок рыси, с диким грохотом высвободив всю свою мощь в одной точке. Раздался взрыв, Чёрный Мао сломанной куклой отлетел к ближайшей скале и, глухо ударившись о неё спиной, рухнул на землю, оставив на снегу несколько красных пятен. Наполовину лысый, с клочками сгоревшей от высокой температуры шерсти и весь в ожогах, он тихо стонал от чудовищной, мучительной боли и скрипел зубами, не в силах даже сдвинуться с места. Весь правый бок представлял собой огромную дымящуюся дыру, из которой на холодную землю медленно сочилась тёмная кровь. О том, что уцелело из внутренних органов можно было даже не заикаться…

Тяжело дыша, Эдван взглянул на лежащее на земле тело, довольно усмехнулся и быстрым шагом направился к поверженному противнику. Он должен был удостовериться, что враг погиб, или добить его. Однако, бросок копья, покров молнии и лезвие грозы сожрали львиную долю той атры, что у него оставалось после боя с седой обезьяной и теперь Эдван справедливо опасался, что потратив всё уж точно не сможет отбиться, если какая-то тварь решит напасть. Ему нужно было экономить силы.

На полпути к полумёртвому Мао Эдван остановился, услышав краем уха странный шорох за своей спиной. По позвоночнику пробежал холодок, предчувствие завыло об опасности и он, даже не разворачиваясь, резко сиганул в сторону. Через мгновение земля вздрогнула, а на том месте, где он стоял, в каменистой почве появилась огромная трещина. Раздалось утробное рычание и Эдван, обернувшись, наткнулся на полный ненависти взгляд красных глаз твари, видом своим напоминающей жуткую смесь бобра и собаки. Высотой ему по грудь. Несмотря на то, что зверь был явно потрёпан предыдущим противником, один вид измазанной в крови жуткой морды с двумя длинными передними зубами нагонял жуть. А огромные кривые когти на пятипалых передних лапах вкупе с мощными задними ногами не оставляли сомнений в смертоносности этой твари.

Скосив глаза в сторону всё ещё лежащего у скалы Мао, Эдван на мгновение подумал о том, чтобы добить его молнией, он даже поднял для этого руку, но сделать задуманное не сумел. Вместо старого врага разряд электричества угодил прямиком в морду бросившейся на него твари, которая, правда, почти не обратила на неё внимания. Чудом ускользнув с пути смертоносных когтей, Эдван скрипнул зубами от злости и помчался назад, в сторону рудника. Однако, добраться до выхода, чтобы там подобрать какое-нибудь оружие он не смог. Огромные задние ноги твари наделили её жуткой прыгучестью и чудовище, в два прыжка преодолев расстояние до Лаута, ударом лапы отправило его прямиком в яму, вырытую для сражений.

Перелетев через трибуны, Эдван рухнул на холодный камень арены и, перекатом убравшись с пути преследующей его твари, вскочил на ноги и бегло осмотрел окружение. Повсюду виднелись следы жуткой битвы, кровавые пятна и разбросанные по всей площадке клочки шерсти и части тела предыдущего противника этого жуткого чудища. Вдалеке, у самого края арены, Эдван заметил валяющийся на снегу меч, рукоять которого всё ещё сжимали пальцы оторванной кисти.

Зверь приземлился в центре арены и, найдя Эдвана взглядом, тут же прыгнул снова. Шагнув вправо, парень ускользнул от жутких когтей и отвесил твари мощного пинка, отправив её прямиком на трибуны, а сам тут же помчался в другой конец арены, к мечу. Вырвав оружие из холодных пальцев, он был вынужден снова отпрыгнуть в сторону, пропуская мимо себя тело прыгучей твари. А та, промазав, резко оттолкнулась от стены трибун и тут же ринулась обратно, едва не застав парня врасплох. Изогнувшись под немыслимым углом, Эдван пропустил над головой жуткую пасть и отделался лишь огромной царапиной на груди и плече, а зверь, легко приземлившись на землю арены, уже развернулся и снова кинулся на парня.

Помянув себе под нос Первого, парень выждал мгновение и, уклонившись от нового броска твари, полоснул мечом по задней ноге и хвосту. На той скорости, с которой это существо неслось на него, даже такого удара хватило, чтобы изменить положение в воздухе и тварь, не сумев правильно приземлиться, врезалась прямо в стену. Арена вздрогнула, а Эдван, отступая к противоположной стене арены, огрел тварь молнией. Он собирался провернуть тот же трюк, который провернул во время самой первой битвы с Мао.

Вскочив на ноги, монстр зарычал, тряхнул башкой и, оскалившись, снова бросился на Лаута, но в этот раз без мощных прыжков. Дождавшись, пока он преодолеет половину арены, Эдван быстро начертил в воздухе Слово Света, зажмурился прыгнул в сторону, поворачиваясь спиной к своему творению. Зверь не успел сообразить, что это за яркая штука и, когда слово творца обернулось ослепительно яркой вспышкой, по арене разнёсся жуткий обиженный вой.

Вновь повернувшись к противнику, Эдван тут же ударил молнией, вложив в неё едва ли не в три раза больше энергии, чем обычно. Электрическая дуга шириной с молодое дерево с грохотом обрушилась на голову зверя, а обиженный вой перерос в жуткий визг. Оглушённая и ослеплённая тварь врезалась в стену и заметалась, пытаясь найти обидчика, а он, тем временем, уже влил в меч большую часть оставшейся атры.

Ярко сияющее синим светом лезвие искрилось от множества бегающих по нему грозовых разрядов. Быстро преодолев разделяющее их расстояние, Эдван вогнал переполненный атрой клинок по самую рукоять в спину твари, пронзая её насквозь. Изначально он планировал снести ей голову, но, взглянув снова на шкуру и жёсткую шерсть, передумал. Меч мог и не перерубить толстой шеи, или банально соскочить с брони из иголок. Укол показался ему надёжнее.

От мощного удара лапы мечущейся твари подкосились и она, взревев от боли, рухнула на землю. Запах горелой шерсти и спёкшейся крови ударил Эдвану в нос, а тварь, окутавшись лёгкой зеленоватой дымкой, бешено забилась, пытаясь скинуть со спины проклятого человека. Эдван, в свою очередь, зажал бока зверя коленями и, несмотря на жуткую боль в ногах от впившихся в кожу иголок, принялся что было сил осыпать уродливую башку ударами, не жалея атры. Однако, уже после четвёртого удара тварь сбросила его вперёд, оттолкнувшись от земли задними ногами. Эдван рухнул на пустые каменные трибуны и, развернувшись, в отместку огрел бобропсину молнией. Та снова завыла, тщетно пытаясь вытолкнуть лапой из жуткой раны проткнувший её насквозь клинок.

Эдван выругался сквозь зубы. Энергии в сосуде души почти не осталось, а та, что была в воздухе, наполняла его очень слабо. Он прекрасно видел, что ещё немного и зверь, скорее всего, вытащит меч из раны и тогда уже ему придётся очень несладко. Врага нужно было добить сейчас. Последние капли атры устремились в правую руку парня, формируя на его кулаке лезвие из чистой энергии. Небольшое, размером с ладонь. Чтобы сотворить такое, ему нужно было не больше пары мгновений… и примерно одна десятая всего запаса атры. Обычно, он вкладывал больше, но сейчас, когда ради этого удара приходилось жечь ядро… Лаут решил обойтись самым минимумом.

Беснующаяся тварь, наконец, сумела вытолкнуть меч из сквозной раны. Эдван сорвался с места, на его правой руке искрилось лезвие грозы. Подслеповатый монстр сумел почуять приближающегося врага и, оскалив клыки, прыгнул навстречу, целясь когтями в парня, но Эдван оказался быстрее. Поднырнув под левую лапу, Эдван ударил лезвием грозы прямо в морду врагу, приняв на правый бок его ответный удар.

Раздался грохот взрыва, огромное тело монстра отбросило на середину арены, а Лаута впечатало в стену у самых трибун. Он чувствовал, как по коже на правом боку стекает что-то теплое, однако, не обращая внимания на боль и лёгкий звон в голове от столкновения со стеной, выжал ещё немного атры из ядра, подхватил меч и помчался к валяющейся на земле твари. Зверь не издавал ни звука, лишь вяло дёргал лапами в предсмертной агонии. Несмотря на то, что огромная дыра в его голове окуталась зелёной дымкой и медленно зарастала, было ясно, что полностью затянуться она уже не сможет. Атра у твари закончится раньше, чем это произойдёт. Однако, Эдван не собирался недооценивать контракт жизни, и уж точно не собирался подставлять спину ещё живому врагу. Подобравшись к монстру, он выдавил ещё немного атры из ядра и, наполнив ею клинок, несколькими мощными ударами перерубил ему шею.

Только после того, как голова оказалась в другом конце арены, Эдван позволил себе застонать от боли, пронизывающей каждый участок его тела, и, в особенности, правый бок, куда пришёлся последний удар монстра. Тяжелая лапа сломала ему пару рёбер, оставив на них несколько глубоких царапин, которые до сих пор кровоточили. О синяках, ссадинах и боли в ногах от колючей шерсти можно было даже не заикаться.

Правда, стоять на месте и наслаждаться зимней прохладой после горячки боя Эдван не стал. У него всё ещё было одно незаконченное дело, из-за которого он, собственно, и ввязался в эту битву. Поднимаясь по ступенькам к краю арены, парень обратил внимание на небо. Вместо привычного белого цвета снежных облаков, или небесной синевы, он видел рыжее зарево, словно на закате. Вот только… какой закат мог быть утром?

Выбравшись, наконец, из ямы, в которой располагалась арена, Эдван невольно замер, поражённый зрелищем, которое открылось его глазам. То, что происходило в посёлке у рудника больше не было сражением, нет, там разворачивалась настоящая бойня. Огненные шары падали с небес, и кровь лилась на улочках посёлка. Выжившие звери грызли и убивали пытающихся сбежать обезьян, а в центре этого безумия, в бушующем огненном урагане, из которого и вылетали те самые огненные шары, рвали друг друга Самир и воин в красных одеждах. Последний защитник рудника изо всех сил пытался противостоять тигру, но тот всё же оказался сильнее и, разорвав когтями горло врага, прямо на глазах Эдвана поставил точку в этой жуткой битве.

Тяжело вздохнув, Лаут поморщился от боли и, уперев меч лезвием в камень, опёрся на него, чтобы не рухнуть без сил. Руки парня слегка дрожали, по боку стекала струйка крови, но раны были не настолько серьёзными, чтобы ради этого выжимать из ядра атру на слово жизни. Да и ресурсы тела… не бесконечны. Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, Эдван взглянул в сторону скалы, куда он отбросил своего врага и тяжело вздохнул. Мао там уже не было.

Пообещав самому себе, что ещё доберётся до этого блохастого ублюдка, парень побрёл в сторону высохшего трупа обезьяны. Он хотел снять с него меховую безрукавку, поискать что-нибудь ценное или съедобное в карманах, и убраться подальше из этого жуткого места, пока звери ещё слишком увлечены ловлей неодарённых макак и не вспомнили про его существование.

Уже почти доковыляв до трупа обезьяны, Эдван услышал за спиной прорвавшийся сквозь треск пожарища топот. Выдавив из ядра несколько капель атры, парень резко развернулся и вскинул перед собой меч, готовясь встречать нового противника, но… перед ним никого не было. А в следующее мгновение сознание парня погасло, выбитое мощным ударом кулака по затылку.

Самир, мурлыча под нос весёлый мотивчик, аккуратно подхватил обмякшее тело, вытащил из кармана брюк маленькую бутылочку с целебным эликсиром, осторожно влил её в глотку бессознательному парню и, дождавшись, пока тот всё проглотит, взвалил его себе на плечо. Немного подумав, тигр накрыл свою ношу курткой мёртвой обезьяны, не забыв предварительно вытряхнуть из неё иссохший труп и, захватив с собой меч, неспешным шагом побрёл в сторону рудника. Добравшись до туда, он немного порыскал по полю боя и, выбрав среди кучи оружия более-менее красивое и крепкое копьё, вогнал его в каменистую почву прямо у входа в штольню, после чего подхватил с земли заранее вынесенную им из темницы голову обезьяньего принца и, скалясь, насадил её на копьё. Оценив выражение ужаса на морде мёртвой макаки, а также общий вид своего творения, Самир нацарапал на лбу принца отпечаток кошачьей лапы и, довольный сим произведением искусства, поправил Эдвана на плече и неспешно зашагал прочь, продолжая мурчать себе под нос весёлую песенку.

Глава 76. Перевал Тысячи Гроз

Лизу разбудили раскаты грома, доносящиеся откуда-то издалека. Открыв глаза, девушка осторожно привстала и, поправив немного сумку под головой, легла обратно на тёплую землю. Вставать категорически не хотелось. Запах грозы, витающий в воздухе и звуки грома напоминали ей об Эдване, и на душе тут же становилось грустно и очень тоскливо.

— Надеюсь, с ним всё хорошо, — сонно пробормотала Лиза и, закрыв глаза, в который раз помолилась Творцу оберегать её парня от смерти и разных тварей Первого.

Это стало для неё уже своего рода утренним ритуалом, который раз за разом помогал поддерживать её веру в то, что Эдван всё ещё жив и что они обязательно встретятся. На Перевале Тысячи Гроз. Воображение девушки тут же нарисовало чудесную картинку их встречи и Лиза невольно заулыбалась, представляя, как он сжимает её в объятиях, целует, как она рассказывает ему обо всех своих достижениях и всём, что с ними происходило после их расставания…

Однако, хрупкая картинка в воображении тут же рассыпалась, стоило Лизе услышать лёгкий шорох прошлогодней листвы на сухой земле и почувствовать, как кто-то к ней ползёт. Улыбка тут же исчезла с лица девушки и настроение её мгновенно испортилось. Резко обернувшись, она увидела в нескольких шагах от себя спящего Алана, который, ворочаясь во сне медленно подбирался к ней всё ближе и ближе. С лица блондина не слезала довольная безмятежная улыбка, словно ему снился какой-то очень приятный сон. Лиза вздохнула, приподнялась на локтях и, пошарив по земле рядом с собой, схватила небольшой камешек и бросила его в блондина. Тот мгновенно подорвался, отбив ладонью неизвестный снаряд, ошалело огляделся по сторонам, спросонья пытаясь найти врага, но, обнаружив себя снова неподалёку от Лизы, густо покраснел, пробормотал под нос невнятные слова извинения и уполз обратно на своё место. Досыпать.

Девушка лишь покачала головой. Эти ночные поползновения со стороны окружающих уже порядком её достали. Хорошо ещё, что сегодня это был Алан. Другого, кроме, разве что Анны, она бы не постеснялась отправить на место пинком в пузо. А то взяли моду… особенно эти парни с Перевала…

Глубоко вздохнув, Лиза потянулась и, усевшись под ближайшим деревом, погрузилась в медитацию, стремясь поскорее вернуть себе контроль над собственным пламенем, которое и стало причиной её популярности среди окружающих холодными зимними ночами. Огонь, с которым она раньше управлялась без особых проблем, после того, как на сосуде души появилась эта странная печать, вдруг стал очень своенравным, опасным и почти неуправляемым. Пламя стало частью её души, но его силы оказалось попросту слишком много. Лиза больше не могла создать крохотный огонёк на пальце, вместо него получалась полуметровая струя пламени, которое запросто могло испепелить кого-нибудь. Из-за недостатка контроля вокруг девушки на десять шагов распространялось тепло, словно она сама была живым огоньком. Там, где она шла, таял снег и прогревалась земля, и именно поэтому спящие люди ночью невольно начинали пододвигаться к ней поближе… и по той же причине она не могла нормально выспаться вот уже которую ночь и постоянно их гоняла. Во-первых, Лизу эти поползновения невероятно бесили, а во-вторых она банально боялась. Ведь огонь до сих пор отзывался на её желания, причём делал он это намного быстрее и легче, чем раньше. Стоило её сильно разозлиться или обрадоваться, и воздух вокруг начинал дрожать от жуткого жара. Вчера, когда ей приснился кошмар, она даже случайно подожгла стоящее рядом дерево и только благодаря Алану, который в этот момент мудрил над каким-то лечебным снадобьем, его удалось вовремя потушить.

Медитируя, Лиза постепенно успокоилась и, вновь восстановив душевное равновесие, начала прокручивать в голове события последних дней. Ледяную пещеру они покинули сразу же после того, как она немного успокоила разбушевавшуюся после прорыва силу. Оставаться там дольше необходимого никто не желал и ребята, опасаясь появления жаждущих мести за убитых Лизой соратников обезьян, выдвинулись на восток, туда, где по словам Агнара находился Перевал Тысячи Гроз.

Для них, никогда в своей жизни не видевших настоящего леса вблизи, спуск с гор по заснеженным оврагам и тропкам среди голых деревьев и пушистых зелёных сосен оказался тем ещё испытанием. Не привыкшие к глубокому снегу и не знающие местных особенностей, ребята полагались лишь на знания, дарованные им в академии… которых, увы, было недостаточно. Они то и дело подвергались нападениям волчьих стай, притаившихся в засаде барсов, с виду похожих на белоснежных хассир, чьё присутствие невозможно было заметить до самого последнего момента и прочих монстров, не впадающих зимой в спячку. К счастью, ни одна тварь, что попалась ребятам, не могла похвастаться высоким рангом и крепкого каменного панциря Мариса да идеального ядра Лизы было достаточно для усмирения даже самых свирепых представителей местной фауны.

Ближе к вечеру следующего дня, уже почти спустившись с гор, ребята заметили впереди звуки битвы. Марис предложил обойти сражение, но Лиза и Анна, ведомые зовом интуиции, наоборот, настояли на том, чтобы они пошли хотя бы посмотреть. И не прогадали. На заснеженном лугу в тот момент небольшой отряд самых настоящих людей отбивался от крупной стаи волков. Разумеется, ребята незамедлительно пришли им на помощь и уже после того, как сражение закончилось, узнали, что люди эти были с Перевала Тысячи Гроз.

Отряд как раз возвращался назад, к перевалу, с сообщением из места со странным названием Уборг над Ялью. Ничего более конкретного Лизе узнать так и не удалось, и дело здесь было вовсе не в какой-то тайне или недружелюбии, а в банальном языковом барьере. Единственным, кто понимал больше десятка слов на древнем наречии был Марис, который и общался с жителями большого мира. Его словарного запаса вполне хватило на то, чтобы продемонстрировать командиру отряда данную Агнаром металлическую пластинку и коротко описать, кто они, откуда и почему им нужно попасть на Перевал, но дословно понимать сказанное в ответ он, увы, не мог. Только общий смысл фраз.

Так ребята присоединились к группе воинов и с того вечера путешествовали в их компании. И что удивило Лизу больше всего, так это встречная доброжелательность этих людей по отношению к ним, чужакам, которые даже языка толком не знали. Конечно, она замечала, что над их косноязычием втихую посмеивались, и периодически подшучивали, в основном над любознательным Марисом и Аланом, но дальше безобидных дорожных шуток это никогда не заходило. Почему именно, Лиза толком не поняла. Возможно из обычной дружелюбности, а возможно потому, что в отряде их было всего шестеро и ребята сами по себе представляли собой неплохую силу.

Правда, среди остальных членов отряда один всё же выделялся. Это был молодой рыжий парень по имени Рауд, почти их ровесник, он был добродушен, болтлив и очень быстро нашёл общий язык с Марисом и Аланом. Лизу этот он, правда, бесил просто неимоверно, а всё потому, что постоянно пытался каким-то образом разговорить её, привлечь внимание или ещё как-то познакомиться поближе. Та, в свою очередь, мгновенно раскусила его намерения в самую первую ночь, когда Рауд слишком сильно поверил в себя и решил подползти погреться на тёплой земле рядом с девушкой. Тогда она под гогот старших товарищей парня пинком отправила его обниматься с ближайшей сосной, но назойливый гадёныш не желал сдаваться, постоянно пытаясь заговорить с ней. Обычно, в самый неподходящий момент.

Вот и сейчас, Лиза услышала шуршание прошлогодней листвы и, почувствовав знакомую атру, открыла глаза и увидела в нескольких шагах от себя довольно ухмыляющегося Рауда, с деревянной чашкой горячего чая в руках.

— Проваливай, — хмуро процедила девушка.

«Проваливай», «нет» и «убью» были, пожалуй, единственными словами, которые она научилась говорить на древнем наречии чисто и без акцента. А всё потому, что рыжий придурок иначе просто делал вид, что не понимает её более чем прозрачных намёков держаться подальше.

— Ну зачем же так грубо, — притворно удивился тот, — я всего лишь заметил, что ты проснулась и пришёл предложить чашку чая, — заботливо улыбнулся тот, демонстрируя девушке чашку.

— Пошёл к Первому, — ответила Лиза, выдохнув несколько язычков пламени и погрозила ему кулаком. Большей части сказанного она, конечно же, не поняла, но разговаривать с этим назойливым парнем не собиралась. Воздух вокруг девушки слегка задрожал от жара.

— Отстань от девушки, рыжий, сказали же тебе, не лезь — убьёт, — хлопнул рыжего парня по плечу бородатый солдат, которому сегодня выпало стоять на часах. Рауд натянуто улыбнулся и, невнятно пробормотав что-то вроде «понял-понял, ты встала не с той ноги», поспешил удалиться.

— Не понимаю… чего пристал, — фыркнула Лиза, проводив спину юноши злым взглядом.

— Нравишься ты ему, — послышался рядом с девушкой голос Алана, — говорит, чем неприступнее… — блондин широко зевнул, — тем интереснее.

— Тц… — недовольно цокнула языком Лиза и, прикрыв глаза на секунду, успокоилась, чтобы вновь случайно чего-нибудь не поджечь. Подняв глаза на Алана, который до сих пор стоял рядом, пряча что-то за спиной, Лиза осторожно спросила, — ты что-то хотел?

— Ну… помнишь ты говорила про то, что плохо контролируешь пламя, и я вчера… в общем, вот, — протянул блондин и, вытаскивая руку из-за спины, продемонстрировал девушке крохотную глиняную бутылочку, в которых обычно хранили целебные снадобья.

— Что это? — спросила Лиза, разглядывая лазурно-голубую жидкость на дне обжигающе холодного сосуда.

— Что-то вроде слабого зелья, — сказал блондин, — я вчера нашёл куст ягод колючего снега… это особые плоды, которые могут, накапливая атру, подавлять тепло вокруг. В общем, если вдруг потеряешь контроль, выпей — оно поможет подавить твоё пламя на некоторое время.

— Спасибо, — искренне поблагодарила его Лиза, глубоко внутри надеясь, что ей уже не придётся использовать это странное снадобье.

Через час, когда небо на востоке немного рассвело, а сквозь кроны деревьев начали пробиваться лучи солнца, отряд продолжил путь. Двигались довольно быстро, бегом, полагаясь на знакомые лишь местным ориентиры и лесные тропы. Сегодня отряд должен был добраться до цели и даже Лиза чувствовала, что они уже близко. Где-то вдалеке то и дело слышались раскаты грома, в холодном зимнем воздухе чувствовался запах грозы, что само по себе было очень странно и необычно, а сквозь пушистые макушки сосен то и дело виднелись хмурые грозовые тучи.

— Поверьте на слово, когда вы увидите Перевал, у вас глаза выпадут, — обещал Рауд, сетуя на то, что из-за деревьев вообще ничего не видно. Лиза не очень-то верила болтливому парню, который, к тому же, её раздражал, но когда они, наконец, достигли границы леса была вынуждена призанть — он был прав.

Зрелище с лесной опушки открывалось действительно потрясающее. Замёрзшая река Яль, белоснежной змейкой тянулась вдоль высоченного скалистого утёса и скрывалась далеко на западе, меж крутых холмов. Словно прочерченная каким-то древним великаном граница, река и утёс отделяли горный хребет от равнины и небеса в этом месте точно так же разделялись на две половины — светлую и ту, что была плотно затянута тучами.

А вдалеке, почти у самого горизонта, между двумя огромными каменными громадами, вершин которых даже не было видно за облаками, там, где небо было чёрным от грозовых туч и не переставая гремел гром и сверкали белоснежные молнии, лежала цель их пути. Перевал Тысячи Гроз. Если присмотреться особенно внимательно, можно было заметить длинную и очень извилистую дорогу, что тянулась от небольшой башенки на каменном утёсе далеко в горы и терялась между скалами в вышине. Судя по всему, именно этой дорогой им и предстоит добираться туда.

— Добро пожаловать на Перевал Тысячи Гроз, чужеземцы, — широко улыбаясь, произнёс Рауд, глядя на лица ребят.

Командир отряда, переглянувшись с рыжим, тоже усмехался в бороду, довольный такой реакцией молодых людей. Он вообще был рад этим неожиданно свалившимся на его голову ребятам. Не по годам сильные, юные… особенно Марис и Лиза. Такие, как они, сейчас больше всего нужны были Перевалу. А девушки так особенно. Вспомнив повышенный интерес Рауда к брюнетке мужчина про себя усмехнулся. Он был уверен, что узнав о личности ухажёра, неприступная красавица быстро сдастся. В крайнем случае, ей об этом настойчиво кто-то намекнёт…

— Ну всё, хватит хлопать глазами, — сказал мужчина, позволив ребятам минутку поглазеть на красоты природы, — шевелимся, к вечеру должны быть уже там! — крикнул он и первым двинулся в сторону замёрзшей реки.

Глава 77. На реке Яль

Солнечный свет забрался под веки парня, заставляя сознание наконец-таки вынырнуть из лап страны грёз. Вот только разомлевший от сладкой истомы Эдван совершенно не хотел вырываться из цепких объятий мягкого, тёплого ложа и, недовольно поморщившись, перевернулся на другой бок, поплотнее закутавшись в меховое одеяло. Мысли в тумане полусонного состояния ворочались очень медленно, нехотя. Уже давно он не чувствовал себя так расслабленно и хорошо, давно не имел возможности выспаться, и оттого неосознанно желал растянуть это состояние как можно сильнее. Только через полчаса, когда порыв колючего холодного ветра мазнул его по лицу, слегка растрепав чёлку, в голове Эдвана появилась странная, даже немного чуждая мысль: «Какое ещё меховое одеяло?»

Воспоминания о сражении у рудника под Железной горой вихрем пронеслись в голове юноши, мгновенно сдёргивая с его сознания пелену дремоты. Эдван напрягся, быстро заглянул внутрь своего сосуда, убедился, что тот до краёв полон атры и осторожно прислушался к окружающему миру, пытаясь определить, где находится. Перед глазами был лишь край мягкого мехового одеяла, которым он во сне укрылся от лучей зимнего солнца. Однако, как он ни старался, почувствовать при помощи атры что-нибудь за пределами собственного тела попросту не получалось. Мешало то самое мягкое и тёплое меховое одеяло, которое словно большой барьер блокировала его чувство атры, не позволяя тому пробиться за его пределы. Первой мыслью было, что он снова в плену. Однако, через мгновение он тут же отмёл её, ведь кроме способности прощупывать окружающее пространство атрой ничего не пострадало. Он всё ещё прекрасно слышал плеск воды неподалёку, ощущал дуновение холодного ветра кожей и чувствовал качку, из чего сделал вывод, что находится где-то у воды, или на воде. А присмотревшись повнимательнее к меховому одеялу, парень заметил, как оно медленно наполняет его тело жизненной силой.

Вот только… какая вода может быть зимой? Неужели, он проспал так долго, что уже наступила весна и откачивать его пришлось с помощью этого странного исцеляющего предмета? Напуганный этой мыслью, парень резко приподнялся и, увидев вдалеке укрытые снежными шапками верхушки сосен, облегчённо вздохнул. Он не проспал до весны, правда вопрос о его местоположении всё ещё оставался открытым и парень, повернув голову, снова напрягся и немного побледнел, увидев, что находится в окружении спящих зверолюдей-кошек. На плоту. Посреди широкой реки. Если бы не проклятое покрывало, он давно бы почувствовал их всех и, скорее всего, не раздумывая сиганул бы в воду прямо отсюда, но сейчас… сейчас Эдван попросту не мог понять, что здесь происходит. Солнце только-только поднималось над горизонтом, сородичи Самира преспокойно похрапывали совсем рядом с ним, словно в этом не было ничего странного, а сам Самир нашёлся спящим на каких-то мешках с куском мяса в лапе и видом настолько счастливым, что даже Эдван невольно усмехнулся. Единственным, кто бодрствовал на этом плоту был поджарый зверолюд с шерстью песочного цвета, который сидел на носу плота скрестив ноги и, казалось, не обращал на Эдвана совершенно никакого внимания.

Стараясь не издавать лишних звуков, Эдван осторожно развязал верёвку, что стягивала края мехового покрывала, вероятно, чтобы его случайно не сняли во сне, и медленно поднялся на ноги, неотрывно наблюдая за окружающими его зверолюдами, и особенно за тем, который сидел на носу плота. Однако стоило только Эдвану отпустить край мехового покрывала, которое с тихим, еле заметным шорохом сползло на деревянные доски плота, как левое ухо бодрствующего кота мгновенно повернулось в сторону Лаута. Сердце Эдвана пропустило удар, кровь прилила к голове и парень не раздумывая прыгнул назад. Уже в полёте он запоздало сообразил, что своим падением в реку сейчас просто разбудит всех на плоту, приготовился к обжигающему холоду ледяной воды, но, к своему собственному удивлению, так и не упал. Воздушная волна, словно могучая ладонь великана, толкнула его в спину, забросив обратно на плот.

— Осторожнее, человек, — произнёс огромный кот, наградив Эдвана очень выразительным взглядом зелёных глаз.

Зверолюд дёрнул кончиком хвоста и вновь погрузился в медитацию, а парень, недовольно скрипнув зубами, уселся обратно на деревянные доски и закутался в теплое меховое покрывало, не желая мёрзнуть на холодном ветру. Ему хватило нескольких мгновений в воздухе чтобы почувствовать, отчего все прочие зверолюды так спокойно спали, не обращая на него особого внимания. Зачем, когда единственный бодрствующий воин на плоту — мастер Озера? Против такого Эдван был бессилен. Ни ударить, ни сбежать. Всё, что он мог сделать — это попытаться разрушить плот при помощи слов творца, но зачем? Чтобы намочить им шерсть и немного испортить настроение? К тому же, Эдван не сомневался, что любая попытка серьёзно навредить плоту будет мгновенно пресечена мастером Озера. Слишком уж вовремя тот среагировал, когда он выпрыгнул за борт, а значит… за ним внимательно наблюдают.

От досады и отчаянья парню захотелось завыть и только нежелание будить окружающих его со всех сторон кошачьих помешало ему это сделать. Попасть из одного плена в другой… да ещё и под охрану мастера Озера, ну надо же было так вляпаться!

«Творец, за что ты так со мной?!» — мысленно взмолился Эдван, сетуя на вселенскую несправедливость. Однако, творец оказался глух к негодованию юноши и тот, так и не дождавшись ответа, принялся осматриваться и оценивать своё положение.

Конечно, он не мог не отметить, что сородичи Самира, в отличие от проклятых макак, не стали выкачивать из него атру, даже наоборот, помогли восстановить её запасы и снабдили целебным покрывалом из шкуры какого-то редкого животного, которое помогло залечить его раны. Тело Эдвана, хоть и было всё ещё очень худым, но уже не походило на обтянутый кожей скелет. Затянулись даже шрамы, оставленные ему на память Чёрным Мао, а вместе с ними исчезла и боль в правом боку, куда пришёлся удар «Мягкой Лапы». Восстановилось всё, на что раньше истощённому организму попросту не хватало ресурсов.

Но зачем им было лечить пленника? Неужели его готовят для каких-то боёв… или работ… или чего-нибудь ещё? Всё происходящее было для Эдвана настолько странным, что он попросту терялся в догадках и не знал, что и думать. Один раз у парня даже проскользнула шальная мысль о том, что он вовсе не в плену, а просто проснулся не вовремя, но он тут же отмёл её, как несусветную чушь. Такого быть попросту не могло, потому что не могло и всё тут. Иначе никто не поставил бы мастера Озера следить за каждым его шагом. В конце концов, он находился среди врагов. Зверолюдей.

Только через полчаса непрерывного наблюдения за окружающими его существами, Эдван сумел немного расслабиться, а всё потому, что совершенно ничего не происходило. На плоту стояла какая-то ненормально спокойная атмосфера. Река неспешно несла свои воды на запад, пока солнце медленно карабкалось вверх по небосводу. Время от времени от порывов холодного зимнего ветра шуршали ветками сосны, что подобно армии молчаливых солдат в белых шапках возвышались на левом берегу. Местами за ними можно было заметить редкие скалы или высокие лысые холмы. На правом же берегу картина была почти такой же, разве что вдалеке, у самого горизонта, проступали очертания какого-то горного хребта. Кошки всё так же мирно спали, а мастер Озера всё так же медитировал, время от времени шевеля своими большими ушами.

Эдван тяжело вздохнул. Как бы сильно он не всматривался в окружающие пейзажи, как бы не напрягал память, ничего не приходило в голову. Не было видно ни одного мало мальски значимого ориентира. Ни горы, ни скалы, ни озера ни даже приметного места. Он попросту не знал этих мест. И уж тем более не знал, как отсюда добраться к Перевалу Тысячи Гроз, жителей которого он должен был предупредить о Хозяине Леса по просьбе Агнара. Хорош гонец вышел, ничего не скажешь. Помянув недобрым словом Мао, обезьян, зверолюдей и в особенности Первого, которого традиционно и, наверное, даже заслуженно винили во всех бедах этого мира, Эдван лёг на спину и уставился в небо. Ему оставалось только надеяться, что ребята сумеют справиться с этой задачей без него.

Подумав о друзьях, парень как-то незаметно для себя переключился на тёплые воспоминания о Лизе и, думая о девушке, неожиданно поймал себя на том, что почему-то совершенно не беспокоится за неё. Его сердце оставалось спокойным, несмотря на всё произошедшее, словно с девушкой и вправду не могло случиться совершенно ничего плохого. И это в большом-то мире! Но даже заметив эту странную уверенность, Эдван так и не сумел переубедить самого себя, поскольку даже интуиция, которая его никогда раньше не подводила, утверждала то же самое. С Лизой всё точно будет в порядке.

Нахмурившись, Эдван сел и задумался. Шестое чувство часто замечает гораздо больше, чем обычное сознание, а значит, с момента их расставания должно было произойти что-то, связанное с Лизой, отчего и могла возникнуть эта уверенность…

«Сон в темнице!» — вспомнил он. Из памяти тут же выплыли фрагменты невероятно странного сновидения, в котором Эдван постоянно удерживал Лизу от прыжка в огненный разлом, спасая так от смерти в настоящем царстве огненной стихии. Несмотря на глупость происходящего, этот сон почему-то казался парню важным и особенным…

«Стихии?» — зацепился за эту мысль Эдван, — «Прыгала в разлом, разлом с жутко горячим пламенем… словно в источник огня. Рвалась туда сама, словно хотела… стать его частью.»

— Ох… — поражённо выдохнул Эдван, когда в его голове пронеслась удивительная догадка, — О-о… Творец всемогущий, Лиза… — он в шоке закрыл лицо руками и, просидев так около минуты, тихо рассмеялся, — я ведь уже говорил, что из нас двоих именно ты — настоящий гений…

Теперь он понял, почему не сомневался в том, что с его девушкой всё в порядке. Если она действительно сумела прикоснуться к такой силе, то вместе с идеальным ядром… только кто-то на седьмом ранге Пруда и выше мог представлять для неё серьёзную угрозу. А ведь там ещё есть Марис, и Анна с Аланом. Даже без Эдвана, они обладали достаточной силой, чтобы спокойно добраться до Перевала Тысячи Гроз.

Ещё с десяток минут понаблюдав за плеском речных волн и мерно покачивающимися на холодном ветру соснами, Эдван заметил, что некоторые кошки уже проснулись, и теперь просто лежали, наблюдая за ним из-под полуприкрытых век. Играть в гляделки сразу с несколькими тюремщиками парень не захотел и, закрыв глаза, отрешился от окружающего мира. Вернее, попытался, поскольку проблемы здесь оказались всё те же, что и в темнице макак. Лёгкое, мерное постукивание чьего-то хвоста по палубе, шум реки, а главное стойкое, сильное ощущение чьего-то невероятно внимательного и пристального взгляда никак не позволяло Эдвану отрешиться от мира. На то, чтобы избавиться от назойливых чувств у него ушло около десятка минут, но стоило только парню достичь хрупкого состояния отрешённоси, как он почувствовал, как один из зверолюдей приближается прямо к нему. В тот же миг Атра мгновенно наполнила его тело. Огромный кот в два шага преодолел разделяющее их расстояние, Эдван резко отркыл глаза и дёрнулся вбок, избегая тяжелой лапы и тут же развернулся лицом к неизвестному, выставив перед собой слегка искрящиеся от электрических разрядов руки.

Самир, который хотел просто легонько хлопнуть человека по плечу, замер в лёгком недоумении от таких манёвров. Мирная, безмятежная атмосфера на плоту изменилась в мгновение ока и напряжение, повисшее в воздухе, можно было пощупать руками. Эдван почувствовал на себе сразу множество пристальных взглядов, в том числе и внимание мастера Озера, оба уха которого были повёрнуты к Лауту. Сам он, стоя на полусогнутых ногах, старался не выпускать никого из виду и был готов в любой момент бить в плот молнией и продать свою жизнь подороже…

— Прости, не хотел напугать, — хохотнул Самир, совершенно спокойно усевшись на плот рядом с Лаутом, — рад, что ты, наконец, очнулся. Шаина бы мне хвост оторвала, если бы Покрывало Зимней Спячки не сработало.

— Где мы? — угрюмо пробормотал Лаут, присев обратно на плот. Он всё ещё внимательно следил за всеми остальными кошками, многие из которых, точно так же, вполглаза наблюдали за человеком.

— Где-то на Яли, к вечеру прибудем в Каракой, — сказал тигр с лёгким акцентом. Выговорить нормально название реки с его рычащим голосом было непросто, — или немного раньше, если кто-то не будет лениться! — добавил Самир, глядя в сторону развалившегося почти у самой воды пухлого зверолюда с песочной шерстью и чёрными ушами.

— Отвали, — пробурчал тот, однако, уже через мгновение плот легонько вздрогнул и скорость его явно увеличилась.

— Река Яль? — пробормотал Эдван, пытаясь вспомнить, слышал ли где-нибудь раньше это название.

— Да, — сказал Самир, — мы уже довольно далеко от Железной горы и земель Обезьяньего царства. Эти трусливые макаки ни за что не перейдут через реку на чужие земли. Надеюсь им понравится наш прощальный подарок.

— Наш?!

— Ты в одиночку вырезал почти всех в руднике, звери так не убивают, — холодно заметил Самир, — а я лишь освободил заключённых. Обвалил половину ходов. Убил их главаря. Сжёг дотла деревню.

— Убил принца, — добавил Лаут.

— Ты сделал что?! — впервые за долгое время подал голос мастер Озера.

— Был бы ты на моём месте, от того рудника бы вообще ничего не осталось, — раздражённо зарычал тигр, — из-за этого ублюдка я сжёг два ядра. Он заслужил.

— Он действительно заслужил, — подтвердил Эдван, вспомнив жестокую расправу над принцем.

— Если захотят отомстить, пусть попробуют! — оскалился человек-тигр, что сидел неподалёку от Самира и Лаута, — каждый, кто осмелился напасть на одного из нас, на своей шкуре почувствует, как остры наши когти!

— Да! — поддержал его Самир, выдохнув изо рта небольшой язычок пламени, остальные кошки согласно загомонили. Мастер Озера, глядя на такую поддержку тигра со стороны других членов группы, лишь тяжело вздохнул и замолчал, очевидно не желая что-либо разъяснять этим юнцам.

— Эй, человек, — довольно грубо позвал второй тигр Эдвана, — правда, что ты пережил Мягкую Лапу от Мао?

— Да, — коротко ответил парень, разглядывая зверолюда. Тот был довольно худым, и размером намного меньше Самира, отчего рядом с ним казался щуплым подростком. Но морда его почему-то казалась Эдвану смутно знакомой.

— Мне кажется, я тебя где-то встречал, — словно услышав мысли юноши, произнёс он.

— Не говори глупости, Кан, — фыркнул кто-то за спиной тигра, — его не было на встрече с Перевалом в Уборге, а больше ты нигде людей не видел…

— Вспомнил! — просиял вдруг тигр, — я тебя видел у входа в проклятую пещеру, в горах Ша-Маары-а-а-ай! — не успел он закончить фразу, как чья-то полосатая лапа схватила его за ухо.

— Ты же говорил, что так и не добрался до неё! Ах ты маленький лжец! — закричала, судя по цветочкам на верхней одежде, тигрица, выкручивая ухо Кану.

— Я… я соврал, прости-прости, сестра! — заскулил он, хватая её за руку, в тщетной попытке облегчить боль. Отовсюду послышались тихие смешки остальных членов группы.

— Ещё раз соврёшь сестре, хвост оторву и сожрать заставлю, понял меня?! — прошипела она, пригрозив ему кулаком и Кан, зажмурившись, быстро-быстро закивал, уверяя разъярённую кошку в том, что никогда в жизни больше не будет врать ей, и вообще, отныне будет самым честным тигром на всём белом свете. Выходило, правда, не очень убедительно.

— А что ты вообще делал в горах Ша-Маары? — заинтересовался Самир.

Теперь уже все на плоту заинтересованно прислушались к этому разговору. Кошки придвинулись поближе, а Кан нервно заозирался, чувствуя себя неуютно под множеством взглядов. Эдван тяжело вздохнул и немного отодвинулся, совершенно не желая находиться в центре внимания своих тюремщиков. Разумеется, он тоже понял, почему этот человек-тигр казался ему смутно знакомым, ведь он был первым, кого парень встретил в большом мире. Если, конечно, ту короткую стычку на лесной опушке вообще можно считать встречей.

— Я… слышал легенду от… от учителя, что эта пещера — тайный проход в Долину реки Белой, где вечное лето и всюду великое множество целебных трав и других сокровищ… хотел посмотреть, правда ли… — забубнил себе под нос Кан, — но когда я добрался туда, то увидел человека и… убежал.

— Это ты правильно сделал, — сказал кто-то у него за спиной, — люди с Перевала легко могли убить тебя, пока ты один.

— А что там делал ты, человек? — спросила тигрица. Взгляды остальных зверолюдей тут же сосредоточились на Эдване, отчего парень почувствовал себя крайне неуютно.

— Тренировался, — угрюмо ответил он.

— Разве грозовое ущелье опять завалило? — удивился Самир, — до нас не доходили такие вести.

— Какое ущелье? — удивился уже Эдван.

— Как какое? — не понял тигр, — постой, разве ты не с Перевала?

— Я из Долины Белой.

— Ого! Не знал, что там кто-то живёт… — удивлённо пробормотал Кан, — а…

— Уже никто не живёт. И никаких трав там нет. Пещера с камнями атры — вот и вся ценность.

— Не сходится, — фыркнул Самир, — ты морочишь нам головы, человек. Последний раз о Долине Белой что-то слышали больше пятисот лет назад. Будь ты и вправду оттуда, где же ты достал контракт Бури?

— У хранителя?

— Нынешний Хранитель Бури обрёл свои силы на последней войне, в ходе великой битвы, что развернулась в горах близ Долины Ветров. И с тех самых пор там всегда висят чёрные тучи, а гроза случается по нескольку раз на дню, отчего Перевал и получил своё имя. И все владельцы этой силы, с кем я сталкивался, были оттуда.

— Я никогда там не был и не собираюсь тебе что-то доказывать, — сказал Эдван, скрестив руки на груди.

Зверолюди, пошептавшись между собой, пришли к мнению, что человек всё-таки не врёт и действительно не с Перевала, потому что люди оттуда обычно гордятся своим происхождением. Да и вообще, как-то не похож. Однако, к тому времени Эдван уже последовал примеру мастера Озера и сделал вид, что ужасно занят медитацией, разговоры быстро сошли на нет и любопытные кошки вернулись к своим невероятно важным занятиям: еде, сну и созерцанию природы.

Через некоторое время Шаина, та самая тигрица, убедившись, что человек уже окончательно выздоровел, забрала у него Покрывало Зимней Спячки, вручив взамен довольно широкую накидку из плотной ткани, которая сидела на худосочном Лауте подобно огромному плащу. Впрочем, Эдван ничем не показал своего недовольства и, переступив через собственную неприязнь, даже поблагодарил за одежду — другой всё равно не было.

Прокручивая в голове состоявшийся разговор, парень никак не мог отделаться от преследующего его ощущения странности всего происходящего. Если к одержимости Самира заветами великого кошачьего предка, который велел жить в мире с другими народами, Эдван ещё более-менее привык, то доброту Шаины и неподдельный интерес Кана к его рассказу он совершенно не понимал. Случившийся между ними разговор, да и само поведение зверолюдей шло наперерез всему тому, во что верил Эдван. Образ кровожадной твари, мерзкого приспешника Первого, который заслуживает только смерти и ничего более, медленно рушился в голове юноши, и он, сам того не осознавая, изо всех сил пытался его удержать. И оттого сидел на самом краю плота и смотрел на окружающих его зверолюдей загнанным в угол волчонком. А те, чувствуя это, отвечали ему настороженными, немного враждебными взглядами, от которых Эдвану становилось ещё неуютнее на своём месте. В голове он уже успел объяснить себе разницу в отношении к нему возрастом, ведь все, кто успел перекинуться с ним парой слов, были ещё молоды.

Через несколько часов они, наконец, достигли цели их плавания. Каракой. Место это насторожило Эдвана почти сразу. Ещё до того, как впереди появились его очертания, он почувствовал лёгкий запах гари в воздухе, и странную, тяжелую и вязкую атру, которая чем-то напомнила ему энергию в Башне отверженных, вот только здесь она была куда тяжелее и… холоднее. И когда на левом берегу за деревьями показался край этого поселения, Эдван понял, почему.

Выжженная земля, на которой не было ни одной белой снежинки, словно зима обходила это место десятой дорогой. Чёрные остатки дворов и построек, рядом с которыми торчали обуглившиеся пни деревьев, и не было на этой покрытой слоем золы, пепла и костей земле никакой жизни, не росло ни одной травинки. Пустота. От одного взгляда на угли, оставшиеся от некогда крупного посёлка и почерневшие скелеты его мёртвых жителей, становилось не по себе. Смерть и гарь, вот чем пахло это место. Вздохнув, Эдван взглянул на правый берег, где картина была очень похожей, за одним маленьким исключением. Два небольших дома, явно новее сожжённых построек, были кем-то обжиты…

— Жуткое место, да? — вздохнул Самир, усевшись рядом с Лаутом, — Каракой. Здесь наши воины следят за Ялью и тем, кто плывёт по ней. И соседями нашими тоже… — сказал тигр.

— Кто здесь жил? — хрипло спросил Эдван, глядя на изрядно опалённую скульптуру огромного волка на постаменте, в самом центре поселения. Единственное, что осталось более-менее целым, и то потому, что статуя находилась на площади.

— В основном, собаки. Но отец рассказывал, что здесь часто можно было встретить выходцев из племени Чёрного Клыка, или Лисьего Дома, а иногда даже людей с Перевала, или Лимайской долины. Торговцев, или обычных путешественников. Они, правда, никогда не задерживались. Просто проплывали мимо по Яли.

— И что случилось?

— Война, — мрачно вздохнул Самир, — глава Каракоя пытался заключить мирный договор с людьми Перевала, надеялся наладить торговлю. И всё могло даже получиться, но уже на пути сюда на людей, посланных на переговоры, напали озлобленные мятежники. И так уж вышло, что среди тех, кто погиб в тот день, был сын владыки. Не прошло и недели, как Каракой превратился в выжженную землю, а все его жители были жестоко убиты.

Около минуты человек и тигр молча смотрели на руины некогда процветающего посёлка, размышляя о чём-то своём.

— Разве ты не сделал тоже самое с тем рудником?

— Сделал, — ответил Самир, — и сейчас мне немного стыдно. Но виной всему стал их мерзкий обычай и высокомерие. Если бы этот ублюдский принц не глумился бы надо мной, обещая сделать рабом в клетке и сжечь всё моё развитие… я бы не стал убивать его и всех его подданных. От этих мерзких фоциан всегда одно зло.

— Зачем тебе тогда я? Разве не для той же цели? — тихо, почти шёпотом спросил Эдван. Самир, услышав эти слова развернулся к человеку и несколько мгновений удивлённо таращился на него, утратив дар речи. Потом он что-то прикинул, нахмурился, взглянул в сторону мастера Озера и, что-то вспомнив, тихо рассмеялся.

— Ты здесь не в плену, человек, и волен уйти когда захочешь. Я просто не мог бросить тебя там полумёртвого на съедение зверью. Это было бы верхом неблагодарности, после того, как ты помог мне сбежать. Мы бы расстались намного раньше, если бы ты пришёл в себя, но ты не просыпался несколько дней кряду, поэтому я просто взял тебя с собой, — сказал Самир и, подмигнув Эдвану, хлопнул его по плечу и спрыгнул на берег, оставив ошарашенного парня стоять одного на плоту…

Глава 78. Сострадание

Ветер яростно выл у подножья Железной горы, сгибая деревья и забрасывая льдом и снегом всё то, что когда-то было посёлком у рудника. Под белоснежными сугробами скрылась зола пожарища и чёрные доски, оставшиеся от многих домов, так, словно их здесь никогда и не было, а ледяная корка, покрывавшая землю, стала могилой погибшим. Несколько обезьян, кутаясь в меховые куртки и закрывая глаза от колючей ледяной крошки, пробирались сквозь снег на главной улочке посёлка.

— Это здесь! — крикнул грузный воин, пытаясь перекричать вой ветра.

— Вижу, — негромко ответил ему господин, чья меховая куртка была расшита золотыми нитями. Он сделал несколько шагов вперёд и, остановившись у небольшого холма, поворошил своим копьём ближайшие сугробы, сбрасывая снег с обмороженных мертвецов.

Воины разбрелись по руинам посёлка, рыская в поисках хоть каких-то следов нападавших, но ничего кроме сажи и обгорелых трупов под снегом они не находили. Так и вернувшись ни с чем к своему предводителю, они направились дальше, в сторону самого рудника.

— Господин Сон, кажется, здесь была схватка! — крикнул один из них, наткнувшись на оружие и мертвецов на большом пустыре.

— Бойня. Не схватка, — поправил его названный Соном, с грустью разглядывая засыпанные глубоким снегом тела обезьян.

— Война снова стучится в двери… — пробормотал грузный воин.

— Да, — ответил предводитель. Он не знал, по какой причине кто-то сжёг дотла целый посёлок, в котором вырезали не только воинов, но и почти всех мирных жителей, но уже заранее поклялся жестоко отомстить тому, кто посмел бросить вызов всему их народу. Ведь то, что произошло здесь ничем, кроме объявления войны, назвать нельзя. Глубоко вздохнув, он покачал головой и посмотрел в сторону леса, что чернел у подножья гор. Несмотря на то, что до соседнего посёлка добралось лишь несколько перепуганных женщин и простых рабочих, он надеялся, что с его братом было всё в порядке. В посёлке у рудника было трое воинов уровня Пруда, посланных для охраны принца. Они были обязаны защитить его любой ценой.

— Должно быть, он скрылся в лесу и ушёл к Белой горе, — пробормотал он, прикидывая, в какую сторону мог бежать его брат.

— Господин! — взволнованно окликнул его один из подчинённых, который успел пройти чуть ближе к самому руднику, — там… там!

Приглядевшись, Сон увидел сквозь снегопад торчащее из земли копьё у самого входа в штольню и, сурово нахмурившись, двинулся к нему. Уже на подходе он чувствовал неладное. Плохое предчувствие сжало всё его нутро, заставляя быстрее перебирать ногами. Когда же Сон добрался до копья, его сердце упало. В горле образовался тугой ком, глаза налились кровью от ярости и даже воздух вокруг него задрожал, когда энергия откликнулась на клокочущую внутри него злобу.

— Ублюдки… — прорычал он, безошибочно узнав символ, выцарапанный на лбу его любимого младшего брата. В ярости Сон издал дикий вопль и ударил кулаком скалу, оставив в ней огромную дыру. Осторожно сняв голову с копья, он прижал её к груди и, обернувшись на север, прорычал, — Клан Святого Кота… я отомщу. Вы поплатитесь за то, что осмелились бросить вызов царю обезьян!

***

Эдван сидел на ветке старого дуба и жевал вяленое мясо, задумчиво разглядывая кружащиеся на ветру снежинки. Сегодня его убеждения получили серьёзный удар. После того, как сородичи Самира из Клана Святого Кота отпустили его на все четыре стороны, он был настолько выбит из колеи, что даже забыл попрощаться нормально. Он просто не помнил, хватило ли ему ума сказать какие-нибудь слова благодарности Шаине за Покрывало Зимней Спячки, одежду, еду и воду, или он просто позорно сбежал, проглотив язык.

— А ещё человеком себя называю… — пробормотал Эдван, оторвав зубами очередной кусочек от полоски вяленого мяса, — да эти твари… нет, — он с трудом проглотил вставший в горле ком, и исправился, — зверолюди человечнее многих из нас.

Эти слова, пусть и сказанные в пустоту, дались ему с большим трудом. Несмотря на сильнейшую неприязнь Эдвана ко всему звериному, на ту ненависть, что досталась ему вместе с памятью о прошлой жизни, он не мог не признавать очевидного. Если бы Самир был злобной, хитрой и жестокой тварью, Эдван был бы уже мёртв. Он бы погиб в тот самый миг, когда зверь вырвался из клетки. Вот только Самир, который бесспорно с величайшей жестокостью расправился со своими обидчиками, не тронул его, наоборот, он пошёл дальше и спас парня от рыскающих по полю боя кровожадных тварей.

Разрываемый внутренними противоречиями, Эдван так и сидел в прострации на ветке дуба, тщетно пытаясь каким-то образом вернуть на место изрядно пошатнувшееся мировоззрение. Он даже разозлился на себя за то, что начал испытывать столь глубокую благодарность к какому-то зверью, и тут же почувствовал укол вины и стыда за эту самую злость. Потому что эти «звери» действительно оказались намного человечнее и добрее многих людей. Из тех, кого он встречал, по-крайней мере. Они ведь помогли ему бескорыстно. Просто так, не прося совершенно ничего взамен. Ни тайных знаний из Долины Белой, ни контракта Бури, ни камней атры за дорогие зелья и использование сокровища… даже в рабство обратить не попытались. Ничего из того, что сделали бы с любым незнакомцем в Городе.

Услышав хруст снега неподалёку от своего дерева, Эдван сделал глоток из фляги, быстро закинул все вещи в небольшую походную сумку и, сунув в зубы недоеденную полоску вяленого мяса, обернулся посмотреть, кого там принесло. В пятидесяти шагах от него огромный секач неспешно прохаживался меж деревьев, шумно втягивая морозный воздух своим пятаком.

«Ищет что-то с атрой», — понял Эдван, почувствовав, что тварь это одарённая. Помня свою первую встречу с таким зверем, парень решил не вступать в бессмысленные схватки с целой группой и, ловко перепрыгнув на соседнее дерево, спрыгнул на землю и молнией умчался вглубь леса. Кабан только беспокойно заозирался по сторонам, так и не поняв, что совсем рядом с ним был человек.

Эдван неспешно бежал по зимнему лесу, время от времени перескакивая на ветки больших старых деревьев, чтобы спутать следы, которые оставлял в глубоком снегу. Несмотря на то, что он не слишком-то опасался местную живность, бдительность парень не терял и замеченных издали зверей всегда обходил десятой дорогой, скрывая свою энергию так хорошо, как только мог. Эдвану не хотелось ввязываться в бессмысленные сражения и тратить силы на то, чтобы просто отбиться от очередного монстра. Вместо этого он всегда присматривался к местам, где замечал разную живность, время от времени заглядывал в дупла или под корни очень старых деревьев, в поисках каких-нибудь интересных растений. Ведь именно зимой, когда большая часть трав и ягод умирала, пряча в землю семена, на виду оставались только те, что сумели каким-то образом накопить в себе достаточно атры, чтобы противостоять холоду.

К сожалению, насыщенные энергией плоды и травы довольно часто привлекали различных одарённых тварей, которым зимой в лесу оставалось не так уж много пищи. Оттого Эдван и сохранял осторожность, всегда присматриваясь к тому месту, где видел животное. Вполне могло случиться так, что оно охраняло какое-нибудь редкое, или полезное растение, которое медленно поедало. Впрочем, за несколько часов пути Эдван не заметил ничего, за что он бы хотел вступить в бой со зверем. Зато под снегом он сумел обнаружить несколько стеблей морозной травы, что годилась для целебных снадобий от холода или замораживающего яда, и какие-то насыщенные энергией ягоды, которые парень не сумел опознать.

Так, двигаясь всё дальше и дальше на восток, вглубь леса, где ему время от времени встречались ценные растения, Эдван набрёл на ручей. Совсем небольшой, около шага вширь и пару ладоней в глубину, он протекал сквозь лес в сторону реки и постепенно терялся, петляя между деревьями. Бегло осмотрев русло в поисках каких-нибудь трав, парень легко перепрыгнул поток, как вдруг застыл на месте и повернулся обратно к журчащей воде. Что-то в этом ручье показалось ему странным и, приглядевшись внимательнее к руслу, Эдван заметил, что чуть выше по течению вода попросту не замерзала. Если там, где он перешёл ручей, на берегу можно было заметить наледь на дне ручья и небольшую корочку льда в местах, где поток не был столь бурным, то буквально в десяти шагах вверх по течению вода просто не замерзала даже в небольшой запруде. Это показалось Эдвану странным и он, заинтересовавшись этим явлением, пошёл вдоль русла реки в гору. Добравшись до места с незамерзающей водой, он осторожно коснулся её пальцем и мгновенно понял причину — вода была насыщена атрой. Совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы она могла сохранить жидкое состояние несмотря на то, что была почти такой же холодной, как снег.

Теперь Эдван посмотрел в горку уже с куда большим интересом. Насытиться атрой вода в ручье могла только в месте с высокой концентрацией энергии, вроде пещеры под Башней отверженных. Это значило, что источник этого ручья, скорее всего, находится именно в таком месте, где вполне могли произрастать какие-нибудь ценные растения и где Эдван бы не отказался взойти на второй ранг Пруда, но в то же время… шанс на то, что такое место будет пустовать, был крайне мал.

— Снежный медведь? Волчья стая… ледяной зверь… — бормотал он себе под нос, мысленно перебирая существ, которые могли бы занимать такое место, когда со стороны вершины холма донёсся пронзительный визг. Он был настолько громким, что разнёсся на многие сотни шагов вокруг, отчего с деревьев начали взлетать птицы. Крик показался парню почему-то знакомым, а через миг земля под ногами юноши слегка вздрогнула, а откуда-то издалека донёсся звук глухого удара.

Эдван резко остановился и, наполнив тело атрой, на всякий случай запрыгнул на ближайшее дерево. Когда вздрогнула земля, он, наконец-то, вспомнил тварь, которой принадлежал такой крик. Пронзительный, почти визгливый, словно птичий… в прошлой жизни он не раз сталкивался с такими. Он даже помнил все уязвимости этого чудовища, вот только легче от этого не стало. Маймун, так их называли, был очень опасной тварью. Особенно, когда достигал вершин Пруда или Озера. И был как раз из тех, кто селился в местах с высоким давлением атры.

Судя по доносившимся издалека глухим ударам и лёгкой дрожи почвы, сейчас зверь с кем-то сражался. И если сражение продлилось дольше первого удара, значит, тварь сражается либо с сильным противником, либо с тем, кто знает, как на таких охотиться. А значит… там вполне могли быть люди. И если он поможет им в схватке с маймуном… то они легко смогут проводить его на Перевал Тысячи Гроз. Поколебавшись всего несколько мгновений, Эдван решительно спрыгнул с дерева и помчался вверх по течению, туда, откуда доносились звуки битвы. При всей своей опасности, маймун был огромным и неповоротливым зверем и парень считал, что в густом лесу вполне сумеет убежать от него.

Через две сотни шагов, когда склон стал чуть более крутым и у русла ручья появились первые валуны, Эдван свернул вглубь леса. Звуки битвы доносились именно оттуда и, насколько он мог судить по просветам между деревьями, разворачивалась она на поляне. Здесь уже хорошо слышался громкий стук глухих ударов, от которых дрожала земля и с веток на землю сыпались хлопья снега, отчего Эдван никак не мог хорошо рассмотреть ни маймуна, ни тех, с кем он бился. Чертыхнувшись, парень направил немного атры в ноги и быстро обогнул поле боя, остановившись в двадцати шагах от самого дальнего края поляны, так, чтобы находиться как можно дальше от сражающихся.

Маймун оказался именно таким, каким Эдван его себе представлял — гигантским чудовищем высотой в два человеческих роста, с длинной белой шерстью, двумя рогами на уродливой голове, плоской мордой и громадными передними лапами, очень похожими на длинные толстые руки, из-за чего маймуна иногда называли ледяным большеруком. Короткие и толстые, словно стволы столетних дубов, задние ноги делали его слегка неуклюжим и неповоротливым, но маймуну его неуклюжесть не сильно мешала. Один удар четырёхпалой лапы мог запросто свалить дерево или разрушить небольшую скалу, а своим массивным телом и твёрдой башкой чудище могло как шрии брать на таран крепостные стены…

Однако, даже у такого монстра была уязвимость, о которой его противник, по всей видимости, даже не знал. Впрочем, Эдвана это не слишком заботило — рассмотрев, с кем сражается маймун, он не сдержал вздоха разочарования. Искренне желая встретить людей в этой глуши, он совсем позабыл о том, что большая часть этих земель принадлежит различным кланам и племенам зверолюдов, которые тоже вполне могли столкнуться с тварью во время путешествия.

Изрядно потрёпанный человек-волк, фигурой своей сильно напомнивший Эдвану тварь, которую он видел на стене в Городе, кружил вокруг огромного чудовища, изо всех сил пытаясь хоть как-то его ранить. Однако, поскольку маймун, как любое другое порождение Первого, обладал силой жизни, сделать это было трудно. Волк смазанной тенью метался вокруг громадного монстра, с трудом уклоняясь от страшных ударов мощных лап и отчаянно осыпая ноги да туловище маймуна множеством ударов. Он даже несколько раз заставлял землю вспучиться и пытался достать зверя силой камня, но того все эти жалкие потуги лишь ещё больше злили. Утратив всякий интерес к происходящему, Эдван хотел уже убираться отсюда, но, заметив слева от себя какое-то движение, резко развернулся и принял боевую стойку. По его телу тут же забегали электрические разряды, а воздух вокруг слегка задрожал от атры — Лаут был готов обрушить на любого врага всю мощь своих молний, но… обрушивать ничего не пришлось. Примерно в шестидесяти шагах от Эдвана, с утопая тонкими ногами в сугробах, к нему бежал крохотный волчонок, ростом всего до середины бедра парня, и зачем-то махал ему лапой.

— Господин! — тоненький голосок волчонка прорвался сквозь грохот ударов в тот самый миг, когда Эдван уже развернулся, чтобы уйти.

— Дяденька-человек! — крикнул волчонок вновь, и что-то глубоко внутри Эдвана заставило его опустить ногу обратно на землю. Он уже знал, что этот детеныш скажет дальше и прежде, чем тот успел о чём-либо попросить, вступил в схватку с самим собой. Помогать тварям в битве против маймуна Лауту не хотелось. Ему было абсолютно всё равно, погибнет тот человек-волк, или нет, но что-то внутри мешало сделать ещё шаг и убраться отсюда.

— Пожалуйста, спасите маму и папу! — крикнул волчонок ему в спину, плача. Эдван шагнул вперёд, намереваясь уйти, но, пройдя всего пару шагов, остановился. Внезапно проснувшаяся совесть клыками вгрызлась ему в душу, не позволяя сделать ни шагу дальше. Внутренний голос предательски напоминал о том, что он прекрасно знает слабые места маймуна и помнит, как на него охотиться. Чувствуя затылком умоляющий взгляд, слыша тихий плач за спиной, парень не выдержал. Он тяжело вздохнул, грязно выругался и, развернувшись, наградил волчонка таким тяжелым взглядом, что у того подкосились ноги.

— Первый тебя задери, ладно! — рыкнул парень и, в два прыжка преодолев расстояние до детёныша, одной рукой поднял того за шкирку на уровень глаз, — где твоя мать?

— Т…т…там… — всхлипнул тот, указав лапой в ту сторону, откуда прибежал. Коротко кивнув, Лаут перехватил покрепче ребёнка и сорвался с места. За несколько мгновений он добрался до другого конца поляны, где на окровавленном снегу лежала в беспамятстве раненая волчица. Бросив в сугроб детёныша, Эдван начертил атрой в воздухе слово жизни и, убедившись, что оно сработало, поспешил на поляну, где маймун, тем временем, уже настиг своего противника…

Глава 79. Охота на крупную дичь

Берр проклинал тот день, когда поддался давлению семьи и всё-таки решился перевезти жену и сына из родного села в Рехем, подальше от Перевала Тысячи Гроз. И ещё несколько дней назад такое решение казалось ему вполне разумным, ведь одарённых тварей в лесной чаще с каждым годом становилось всё больше и больше, как их не истребляй. Всё чаще случались мелкие стычки с людьми, отчего и без того шаткое перемирие грозило вот-вот рухнуть и даже фоциане отважились несколько раз перейти Яль. По земле ползали слухи о грядущей войне. Напряжение витало в воздухе, чувствовалось в разговорах односельчан и даже детских играх, в которых молодые волчата, внимая разговорам родителей, представляли себя отважными воинами племени и побеждали мерзких захватчиков. Берр, как одарённый воин, не имел права надолго покинуть своё селение, но, мучимый плохим предчувствием, всё же сумел выпросить у старосты несколько дней на дорогу до Рехема, главного поселения племени Чёрного Клыка. И лишь наткнувшись в лесу на маймуна, Берр понял, что интуиция предупреждала его вовсе не об опасности, грозившей родному селу, а о том, что их ждало в дороге.

Берр не мог похвастаться какими-то выдающимися успехами на пути воина, но и полным слабаком не был: сумел подчинить силу земли и добраться до первой преграды на второй ступени. Правда, преодолеть тонкую стену перед четвёртым рангом он не мог уже почти десять лет, и сильно сомневался, что когда-нибудь сможет. Он не питал иллюзий на собственный счёт, и поэтому, когда перед ним на поляне появился маймун, прекрасно понимал, что победить он не сможет. Всё, что Берр мог сделать — это задержать гигантскую тварь настолько, насколько это было вообще возможно, чтобы жена и сын успели скрыться. Вот только… план не удался. В первые же секунды схватки маймун сумел прорвать земляные оковы и словно специально бросился на перехват убегающей волчице. Та лишь сумела отбросить детёныша подальше от себя прежде, чем её настигла огромная лапа чудовища.

В ярости Берр набросился на маймуна, обрушив на него всю свою невеликую мощь, однако, как бы он не старался, какие бы удары не наносил, проклятая тварь оставалась почти невредимой. Острейшие каменные шипы не могли добраться до внутренних органов, а все раны, которые он наносил когтями, заживали благодаря силе жизни, которой сам волк не владел. И чем дольше продолжался этот бой, тем сильнее отчаяние охватывало Берра. Он знал, что где-то за его спиной волчица истекает кровью в сугробе. Понимал, что она, скорее всего, не выживет, но всё равно продолжал яростно сопротивляться. Однако, в какой-то момент ловкость подвела Берра, маймун слишком быстро вырвался из земляных оков и резко ударив лапой наотмашь, задел волка тыльной стороной четырёхпалой кисти.

Удар гиганта едва не вышиб из Берра сознание, отбросив на другой конец поляны. Рыча от боли, он с трудом сфокусировал взгляд на стремительно приближающимся к нему маймуне, понимая, что это конец. Даже если он увернётся от первого удара сейчас, второй его точно настигнет, и тогда… больше он не поднимется. От топота громадных лап чудища дрожала земля, оно было уже совсем рядом, буквально в десятке шагов от волка, но тот не шевелился, а просто наблюдал за разъярённой тварью. Он уже готовился умереть, когда в воздухе вдруг промелькнуло что-то яркое и с диким грохотом врезалось прямо в затылок маймуна.

Чудище взревело и замедлилось, получив удар, а Берр, проклиная себя за это мгновение малодушия, воспользовался моментом и отпрыгнул с пути твари. Маймун же, издав дикий рёв, обернулся, бешено вращая огромными красными глазами в поисках наглеца, посмевшего ударить его прямо по затылку. Но уже в следующий миг уродливую голову твари поразила молния, а Берр заметил на другом конце поляны фигуру человека, который держал в руках длинный дротик из чистой атры, похожий на огромный застывший грозовой разряд. Неизвестный воин, не теряя времени, стрелой обогнул разъярённую тварь и одним мощным броском отправил снаряд точно в затылок маймуна. Копьё из молний с грохотом врезалось в цель и тварь, впервые за всё их сражение, пошатнулась. Маймун сделал несколько шагов в сторону, чтобы не упасть и визгливо зарычал, тяжело опираясь на передние лапы. Однако, человек не остановился на этом. Он подпрыгнул высоко вверх и, начертив в воздухе несколько слов Творца, обрушил на тварь настоящий огненный вал. Ревущее пламя охватило гиганта, пронзительный рёв вновь разнёсся по округе, неуклюжая тварь заметалась в бешенстве по поляне, а вёрткий человек, вновь оказавшись за её спиной, метнул несколько застывших молний, целясь в затылок твари.

— Не стой на месте, идиот! Отвлекай его! — крикнул человек Берру и волк, рыча себе под нос ругательства, бросился в бой. Он не знал, откуда взялся этот непонятный помощник, но, несмотря на свою неприязнь к людям, был благодарен судьбе за его появление. А заметив краем глаза живую и относительно здоровую жену и сына, и вовсе проникся к этому неизвестному молодому человеку искренней признательностью.

Эдвану, правда, в этот момент было совершенно наплевать на чувства человека-волка. Метая одно за другим копья молний в голову маймуна, он сквозь зубы поминал Первого и мысленно костерил на все лады зверолюда, которому потребовалось больше десяти мгновений на то, чтобы сдвинуться с места и продолжить нападение на чудище.

Отправив мощнейшую струю огня в бегущую прямо на него тварь, Эдван ушёл с пути неуклюжего монстра и, метнув ещё одно копьё в затылок, разорвал дистанцию. Насколько он помнил, самым слабым местом у маймуна была область шеи, где позвоночник почти не был защищен мышечным каркасом, а также затылок, где кости черепа твари были самыми тонкими. К тому же, мощный удар в затылок очень хорошо дезориентировал и без того неуклюжую тварь.

И сейчас, когда маймун был уже сильно разозлён и немного потрёпан, когда длинная шерсть на его голове превратилась в пыль, оголяя самые уязвимые места чудовища, Эдван готовился нанести решающий удар. На его правой руке начало формироваться лезвие грозы. Парень старался держаться за спиной твари, так, чтобы маймун не заметил его приближения до самого последнего момента, благо человек волк пока что успешно справлялся с отвлечением внимания монстра. Земляные шипы, разрывающие брюхо да вязкая холодная грязь вместо твёрдой промёрзлой почвы создавали громадному существу серьёзные трудности. Не понимая, как почти побеждённый враг смог воспрять духом и продолжить борьбу, монстр осыпал волка яростными ударами. С грохотом огромные лапы сотрясали землю, однако, как бы сильно маймун не бесновался, вёрткому зверолюду всё равно удавалось ускользнуть от него в самый последний момент.

Через несколько мгновений на руке Эдвана затрещало электрическими разрядами лезвие грозы. Влив туда добрую десятую часть всего запаса атры, парень сделал глубокий вдох и, выбрав момент, когда маймун в очередной раз увяз в грязи, бросился в атаку. Человек-волк, заметив его движение, резко разорвал дистанцию и взмахнул руками, призывая из-под земли огромное множество каменных шипов, которые, вынырнув из грязи, вонзились в брюхо и грудь чудовища. Маймун заревел от боли, поднялся на задние лапы и, с трудом удерживая своё громадное тело на весу, попятился назад и именно в этот миг Эдван прыгнул, оттолкнулся ногой от обгоревшей спины гиганта и нанёс удар прямо в шею.

Вонзившись в толстую шкуру, лезвие грозы мгновенно высвободило всю собранную энергию, обращая в пепел мышцы, кожу и даже часть позвонков маймуна. Хруст сломанной шеи потонул в грохоте взрыва и громадина, издав хриплый вой, рухнула прямо на каменные шипы. С трудом удержавшись на шее твари, Эдван выхватил из-за пояса подаренный кошками нож и, не раздумывая ни мгновения, наполнил его до краёв атрой и воткнул между тем, что осталось от шеи твари. Через мгновение страшная, ещё дымящаяся рана, окуталась зелёной дымкой а маймун завизжал и затрясся. Его повреждения начали медленно затягиваться. Помянув Первого, Эдван хладнокровно отпрыгнул от твари и начал формировать новое лезвие грозы на руке, надеясь убить гиганта прежде, чем тот успеет восстановиться.

— Не нужно! — остановил его человек-волк, запрыгнув на спину почти парализованной твари, — он уже мёртв.

— У него хватит атры восстановиться, — заметил Лаут, продолжая концентрировать силу в кулаке, но человек-волк, вместо ответа, добрался до участка спины с голой кожей и, вынув из кармана длинный нож, в пять движений написал что-то на теле твари.

— Теперь не хватит, — оскалился волк, и в тот же миг Эдван почувствовал, как атра из воздуха начала стягиваться к спине монстра, а зелёная дымка у ран исчезла и вскоре они и вовсе перестали затягиваться.

Не спуская глаз с зверолюда, Лаут запрыгнул на гигантское тело и, взглянув на вырезанный на коже символ, невольно дёрнул плечами, почувствовав холодок на спине — настолько жуткой энергией от него тянуло. Вместе с этим, символ показался парню смутно знакомым, напоминал что-то, но Эдван никак не мог понять, что именно.

— Это Слово Смерти, — пояснил воин, — лучшее средство для вытягивания жизненных сил.

Через минуту мучительной агонии, маймун скончался. Лезвие грозы на руке парня рассеялось, волк вздохнул с облегчением. Эдван вытащил из туши зверя свой слегка погнутый нож, спустился к пасти маймуна и, взявшись покрепче за два громадных клыка, одним резким движением вырвал их оба и сложил в сумку, в качестве трофея. Всё это время зверолюд не спускал с него глаз. Эдван тоже заметил настороженный взгляд волка и, отойдя от трупа на несколько шагов, остановился напротив зверолюда. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, не зная, чего ожидать друг от друга. Берр, не понимая мотивов молодого человека опасался, как бы тот не напал на его семью, а Эдван, не видя на морде волка какого-либо дружелюбия или благодарности, гадал, чего ждать от зверя и внутренне готовился к нападению, собирая атру в теле.

— Дяденька человек, спасибо! — тоненький голосок волчонка, донёсшийся с другого конца поляны, в мгновение ока разрушил повисшее в воздухе напряжение.

— Тиир! — закричала волчица, заметив, что её дитёныш бежит по окровавленному снегу к телу гигантского монстра.

Отец, мгновенно сориентировавшись в ситуации, одним прыжком оказался рядом с сыном и, встав между ним и человеком, сложил лапы вместе и вежливо поклонился, не спуская с юноши глаз.

— Благодарю тебя за помощь, благородный воин, — произнёс Берр. Эдван медленно кивнул в ответ, глядя в глаза волку.

— Как тебя зовут? Я Тиир, мы из племени Чёрного Клыка…

Парень перевёл взгляд на волчонка, который, повиливая коротким хвостом, прятался за ногу отца и с интересом рассматривал его, возвышающегося рядом с телом огромного монстра.

— Прошу простить моего сына, господин, он слишком навязчив, — тихо проговорил волк, отвесив детёнышу подзатыльник между ушами.

— Эдван. Эдван Лаут, — внезапно сказал парень и, изрядно удивившись своему собственному поступку, зачем-то добавил, — просто… я ненавижу маймунов.

— С сегодняшнего дня я тоже их ненавижу, — хохотнул волк и, взяв за шкирку Тиира, добавил, — ещё раз спасибо за помощь, господин Лаут. Я, Берр, не забуду этого.

Эдван кивнул и, махнув на прощание зверолюдям, поспешил убраться с поляны. В голове у юноши царил хаос. Он до сих пор не мог толком понять, почему вообще какой-то зверёныш сумел разжалобить его настолько, что он ввязался в бой с маймуном и почему вдруг сказал им своё имя, которое не назвал даже Самиру. Немного поразмыслив над ситуацией, парень пришёл к тому, что просто ответил помощью на помощь и поспешил выбросить из головы эти мысли, чувствуя, что чем больше он узнаёт о большом мире, тем сильнее трещит по швам его мировоззрение.

Достигнув ручья, парень продолжил свой путь вверх по его руслу. Судя по всему, именно там, у источника воды, и находилось логово маймуна. Склон холма здесь, ближе к вершине, стал скалистым, а ручей петлял из стороны в сторону, огибая громадные валуны, что лежали на его пути. Примерно через полчаса пути, Эдван добрался до тёмного провала пещеры, скрытого в небольшой сосновой рощице на самой вершине холма. Как и ожидалось, маймун, который весьма ревниво относится к своему жилищу, постарался и хорошо замаскировал вход, завалив его снегом и кучей старых веток. Прорыв в этом завале небольшой лаз, Эдван без опаски забрался внутрь пещеры и расплылся в довольной улыбке — давление атры здесь было даже сильнее, чем под Башней отверженных.

У самого входа обнаружились замороженные останки каких-то тварей, а также несколько десятков черепов, среди которых Эдван заметил даже два человеческих. Источник ручья нашёлся совсем рядом, между двумя крупными валунами в двадцати шагах от входа. Немного подумав, Эдван создал шарик света над ладонью и продолжил путь в глубины логова твари. Присутствия других зверей он не опасался — маймуны были одиночками и не терпели рядом с собой конкурентов.

Пещера оказалась небольшой, уже через сотню шагов вглубь Эдван добрался до просторного каменного зала, стены и своды которого были усеяны крупными лазурными кристаллами, сияющими от переполняющей их атры. С левой стороны пещеры находилось место, где, судя по куче обледеневшего утоптанного снега, спал маймун. Там же располагалось нечто, напоминающее большой вылепленный из снега сундук с крышкой из плоской каменной глыбы, где тварь, скорее всего, хранила то, что считала интересным. И съедобным. С правой же стороны… взглянув туда, Эдван вначале не заметил ничего приметного, но приглядевшись получше почувствовал, как сердце пропустило удар. В дальнем углу, немного скрытая за небольшим скальным выступом, находилась крупная ледяная глыба, в центре которой что-то сияло мягким голубоватым светом. На всякий случай осторожно осмотрев пещеру, Эдван быстро пересёк зал и остановился перед находкой, разглядывая сияющую жидкость, которая словно в ледяной чаше, собиралась в небольшой выемке в центре глыбы. Концентрация силы в ней была куда выше, чем в обычных камнях атры, он понимал это, даже просто стоя рядом. Осторожно запустив руку внутрь, Лаут нащупал крупный, обжигающе холодный камень, энергия в котором была настолько плотной, что по сравнению с ним все прочие кристаллы в комнате были обычными стекляшками.

Судорожно сглотнув, Эдван с трудом заставил себя отпустить находку. Сбросив сумку неподалёку от глыбы, он вернулся ко входу и, заделав свой лаз, запечатал его при помощи слов творца, после чего, широко улыбаясь, поспешил назад в логово маймуна. Предстояла основательная тренировка!

Глава 80. На пороге

В просторном каменном зале стояла жара, настолько дикая, что ни шальной ветерок из грубых маленьких окон, ни даже вязь магических символов на потолке и стенах, не могли справиться с охлаждением. Их тусклый белый свет чуть преломляется в волнах дрожащего воздуха, и с каждым мгновением жар в зале становился всё злей. Он был настолько сильным, что само нахождение в этом жутком месте дольше нескольких мгновений для любого существа ниже ступени Пруда могло закончиться страшными ожогами, а для простых смертных и вовсе мучительной смертью.

Однако тем, кто здесь работал, казалось, был не страшен даже самый могучий жар. Они словно не замечали его, полностью сосредоточенные на громадном тигле из полупрозрачного тусклого камня, сплошь покрытого магическими знаками вперемешку со словами творца, где медленно булькала густая рыжая масса, заливая весь зал ярчайшим заревом. Лиза, закусив губу от напряжения, неотрывно глядела на расплавленный металл, продолжая поливать злосчастный тигель плотной струёй пламени невероятного, почти белого цвета. Одновременно с этим девушка пыталась направлять небольшой поток энергии в сам металл, но получалось у неё плохо. Атры в сосуде души оставалось совсем немного, её едва-едва хватало на поддержание огня нужной силы, но Лиза старалась. Старалась и мысленно вела обратный отсчёт, изо всех сил желая чуть-чуть поторопить время, чтобы эта пытка, наконец, закончилась.

Мгновения тянулись медленно, словно смола, энергия во внутреннем сосуде Лизы иссякла, вынуждая её сжигать первое ядро. Голову девушки начали посещать панические мысли. Прерываться было нельзя, иначе вся работа пойдёт насмарку, но если она потратит слишком много сил… придётся. Однако, уже через несколько мгновений над тиглем мелькнула огромная ладонь, засыпав прямо в жидкий металл пару горстей каких-то особых добавок, из которых Лиза успела опознать только изумрудный порошок, да и тот лишь по лёгким зеленоватым вспышкам у самой поверхности жидкого металла. Шумно выдохнув, она прервала поток огня, и тут же на тигель опустилась толстая каменная крышка, покрытая множеством магических символов, созданных для удержания внутри тепла и атры.

— Ну вот и всё, — довольно потёр руками старик, что сидел напротив Лизы у тигля, — теперь ему нужно только медленно остыть. Сейчас только вставим, и можно будет расслабиться.

Слабо кивнув, Лиза немного дрожащей рукой взяла несколько крупных камней атры и, с трудом поборов сильнейший соблазн выжать оттуда всю энергию, аккуратно поместила кристаллы в специальные ямки вокруг каменной чаши с расплавленным металлом. Старик проделал то же самое со своей стороны и вскоре на полу мягким белым светом засияла вязь магических знаков, заключая тигель в круг, чем-то напоминающий Лизе сферу концентрации атры. Вздохнув с облегчением, девушка окинула немного потерянным взглядом ещё пять точно таких же сосудов, не в силах поверить, что она, наконец, сумела продержаться вместе с мастером до самого конца.

— Ты хорошо поработала, Лиза, — улыбнулся старик и, кряхтя, поднялся на ноги, — ковать сегодня не будем, можешь отдохнуть.

— Спасибо, мастер, — хрипло проговорила она и, потянувшись, поспешила убраться из зала, в котором всё ещё было жарко, как в самой настоящей печи.

Быстро миновав кузницу, Лиза вышла наружу, сделала несколько шагов, выбираясь из-под навеса, и замерла, подставляя своё лицо мелким, колючим каплям холодного дождя. Они, как множество маленьких льдинок, бились о разогретую кожу девушки, обжигая её и одновременно с этим даря чувство непередаваемой лёгкости, смывая копоть, оставшуюся на лице после столь долгого сидения за тиглем.

В небе рычали раскаты грома, и отражаясь от горных вершин, разносились на многие мили вокруг. Однако, Лиза уже давным-давно перестала обращать на них внимание, словно их и вовсе не существовало. Уже привыкла, как и другие обитатели Перевала Тысячи Гроз, хотя ещё полтора месяца назад этот нескончаемый грохот казался ей самой настоящей пыткой. Постояв несколько минут под ледяным зимним дождём, она встрепенулась и, шумно вздохнув, вернулась в кузницу. Там, девушка лёгким усилием воли заставила одежду высохнуть, накинула поверх чёрного костюма свою любимую красную безрукавку, вытащила из своей сумки кусок хлеба и солёное мясо, вышла обратно под навес, устроившись на старой бочке с песком.

Мысли девушки всё ещё вились вокруг медленно остывающих тиглей. По расчётам девушки, после того, как металл затвердеет и вновь обретет нужную структуру, то сможет беспрепятственно впитывать атру от воинов выше четвёртого ранга Пруда. Может быть, чуть-чуть больше. А ведь мастер грозился сделать металл, способный выдержать руку Озера. Подумав об этом, девушка не удержалась от немного завистливого и тяжелого вздоха. Возможно… когда-нибудь и она станет достаточно сильной, чтобы выдержать плавление металла уровня Озера… или даже Моря.

«Интересно, какой великий мастер выковал Агнару его булаву?» — пронеслось в её голове. Ох, она бы с радостью познакомилась с этим талантливым кузнецом…

Подумать только, а ведь ещё каких-то полтора месяца назад она ничего даже знать не желала об этих всяких железках, возмущалась тому, что Марис и Алан получили больше времени в Грозовой Пещере, чем она и пришла в кузницу только потому, что иначе командир гарнизона грозился поставить её на парные тренировки с Раудом, который за всё это время так и не оставил попыток познакомиться с ней поближе. Лиза искренне не понимала, зачем ей всё это, злилась, и в первые дни работала крайне неохотно. Однако, мастер Боджер не просто знал и любил своё дело, но ещё и умел его преподнести. А уж когда Лиза увидела, как хорошо этот старик управляется с пламенем, то сама не заметила, как втянулась, с головой погрузившись в царство огня и металла.

Чем дольше она наблюдала за работой старого мастера, будучи у него на подхвате, тем больше понимала, какими глубокими познаниями должен обладать кузнец, чтобы из-под его рук когда-нибудь могли выходить пригодные для сильных одарённых оружие и доспехи. Сколько тонкостей обработки металлов нужно знать, сколько умения, чтобы превратить кусок обычного железа в оружие, способное пропустить через себя силу Озера. А сколько Боджер знал различных магических знаков для гравировок… пожалуй, не меньше, чем любой специалист по талисманам. Ведь в начертании был важен не только сам символ, но ещё и то, как именно его рисовали, отчего умение правильно выгравировать магический знак на оружии различных форм и размером превращалось в настоящее искусство.

Вытащив из специальных кожаных ножен на поясе длинный нож, Лиза невольно улыбнулась, глядя на волнистый узор на металле. Её первое, почти самостоятельное творение. Простой, даже немного грубоватый нож, с неаккуратно выгравированным магическим знаком для увеличения прочности. Она всё ещё прекрасно помнила, как тряслись её руки в попытках вырезать на неподатливом металле магический знак, одновременно поддерживая достаточную температуру клинка и количество атры в нём. Конечно, будь это самый простой металл, она бы справилась с лёгкостью, но в кузнице лучшего мастера Перевала Тысячи Гроз «обычных» слитков попросту не водилось. Старик Боджер считал ниже своего достоинства ковку из чего-то слабее пятикратной переплавки. И ученикам не позволял.

Собственно, именно поэтому Лиза так намучалась со своим первым ножом, ведь он был сделан из металла, способного вместить две трети энергии в её сосуде, считая ядра. А благодаря гравировке его прочность возрастала почти в два раза. В городе такой предмет мог бы считаться одним из величайших сокровищ, а мастер Боджер дал ей его просто так, на вырост.

Девушка невольно усмехнулась, вспомнив эти слова мастера. Уже сейчас она прекрасно понимала, чтобы действительно «вырасти» из этого ножа ей потребуется достичь Озера, и, возможно, даже не первого ранга. Вздохнув, она с лёгкой завистью посмотрела на лежащий неподалёку костяной клинок Эдвана. С недавних пор она начала совершенно по-другому воспринимать этот предмет и прониклась глубочайшим уважением к его создателю, кем бы он ни был. Оружие, которое за сотни лет своего существования успело впитать настолько огромное количество энергии, что сейчас вполне могло пропускать силу Моря. Удивительно, как Агнар вообще отдал такую могущественную вещь в руки Эдвану…

Наверное, именно поэтому оружие из костей и прочих частей тела различных тварей было столь желанным среди жителей Перевала Тысячи Гроз. Лёгкость, невероятная прочность и, что самое главное, прекрасная проводимость энергии, которая и являлась самой важной, ключевой проблемой в изготовлении любого снаряжения для одарённых. Как объяснял Эдван ещё давным-давно в академии, простые материалы при перенасыщении атрой становились хрупкими и легко разрушались. Меч или топор из любой, даже самой качественной стали, в руках одарённого на ступени Пруда разрушится очень быстро. Даже высоким рангам колодца придётся сдерживаться, чтобы ненароком не переполнить оружие в битве. Поэтому, для самых могущественных воинов старались изготавливать мечи и копья из костей сильных монстров, ведь их плоть училась пропускать сквозь себя огромные объёмы атры всю жизнь твари, и при должном умении могла сохранить эту способность в будущем.

Однако, как же научить металл проводить сквозь себя атру? Этим вопросом задалась Лиза, когда всерьёз заинтересовалась кузнечным ремеслом, и ответ крылся в переплавке. Слитки наполняли атрой до предела, дожидались, пока те начнут разрушаться, переплавляли, остужали и плавили вновь. До тех пор, пока проводимость не повышалась до нужного уровня. Правда, с каждой следующей переплавкой металл становился прочнее, крепче… и его было куда сложнее расплавить. Уже после второго раза кузнечного горна попросту не хватало, и тогда наступал черёд Лизы и мастера. Раздробленные куски слитков помещали в специальный тигель из неизвестного девушке материала, и продолжали плавить в нём. Вручную, поддерживая нужную температуру и насыщенность атрой при помощи контракта огня. Именно эта тяжелая, монотонная работа, требующая сосредоточености едва ли не меньшей, чем нанесение гравировки, позволила девушке наконец обуздать силу собственного пламени и во много раз повысить контроль. И только тогда она поняла, для чего командир гарнизона отправил её сюда. Овладеть огнём…

Конечно, до уровня мастера Боджера ей было ещё очень и очень далеко. Как в мастерстве управления огнём, так и в искусстве выплавления металлов. Да что там, Лиза даже не знала толком, из чего именно состоят все эти странные порошки и добавки, которые старый мастер постоянно подсыпает в тигель во время варки металла. Зато у неё уже неплохо получалась ковка и девушка тешила себя надеждой, что когда-нибудь, в будущем, она сможет создавать такое же чудесное оружие и доспехи, как старик Боджер.

Скрипнула дверь, и на пороге кузницы показался высокий, чуть сгорбленный старик с яркими голубыми глазами и крепкой фигурой.

— Ну как ты? — с доброй улыбкой поинтересовался Боджер, — уже отошла от своего подвига? Мы ведь вполне могли сделать небольшой перерыв…

— Нет-нет, что вы, — замотала головой Лиза, проглотив последний кусок солёного мяса, — всё в порядке. У меня наконец-то получилось выдержать всё до конца.

— Главное здесь не перенапрячься. Сосуд души не любит излишней спешки, только контроль и плотность атры, — назидательно сказал старик и, на минутку задумавшись, почесал лысеющий затылок, — я чего вышел-то… порошок изумрудный кончается. Сходи-ка ты, Лиза, к зельеделам, а то мне завтра доспех заканчивать.

— Хорошо, мастер, — ответила девушка, принимая из рук Боджера три небольших камня атры, — что-нибудь ещё нужно?

— Не, — махнул рукой старик, — только изумрудный. Что-то он в этот раз быстро ушёл… да, записку давать не буду, чай не чужая… и так тебя там все знают.

— Тогда, я пошла, — сказала Лиза и, вернув нож за пояс, легко спрыгнула с бочки на землю и неспешным шагом побрела вниз по дороге, в сторону алхимической мастерской.

Дождь уже успел стихнуть и сейчас в воздухе витала лишь немного раздражающая холодная морось, слегка напоминающая редкий туман. Несмотря на то, что поселение это называлось Перевалом Тысячи Гроз, непосредственно на самом перевале не жил практически никто, из-за постоянно бьющих с неба молний и совсем уж непроглядной темени. Как это место ещё не завалило грудой скал, для Лизы оставалось загадкой. Часть населения и большинство одарённых обитали в крепости, что стояла на пути к перевалу, со стороны реки Яль. Там располагались основные силы гарнизона, там жил владыка, находился единственный торговый дом, а также библиотека и школа для местных одарённых детей. Крепость перекрывала единственный удобный проход к самому Перевалу и, разумеется, долине позади него, где во множестве мелких посёлков, разбросанных по склонам двух безымянных гор и низинам, и проживала большая часть населения. Именно там, поближе к источнику ценных трав и прочих ингредиентов для снадобий, и находилась обитель алхимиков.

Конечно, существовала ещё одна мастерская, в главной крепости совсем рядом с библиотекой, но идти туда Лизе сегодня совершенно не хотелось. На этой неделе в Грозовой Пещере должен был тренироваться Рауд и его дружки, а значит, ей рядом с этим местом делать было совершенно нечего. Проклятый младший сынок главы Перевала никак не мог успокоиться и переварить, что она ему отказала. Жаль, гадёныш оказался на шестом ранге Пруда и просто избить его до полусмерти Лиза пока не могла. Но не теряла надежды, что однажды — сможет. Сейчас она уже вплотную подбиралась к третьему рангу, осталось лишь немного уплотнить атру внутри сосуда, и тогда проклятому прилипале точно не поздоровится!

Думая о глупой ситуации с Раудом, девушка не могла не сравнить её с расторгнутой помолвкой с Чэнем Джоу. Увы, сравнение выходило совсем не в пользу Города, где её, будь она пришлой, точно так же бы попросту обязали выйти замуж, совершенно не интересуясь её собственным мнением. Просто потому, что так захотел глава или отпрыск какого-нибудь клана. Здесь же, Владыка Перевала Тысячи Гроз, чьим младшим сыном и оказался проклятый Рауд, не стал даже вмешиваться в это дело, заявив, что раз уж парень хочет добиться девушки — должен сделать это сам. Хотя… сейчас, вспоминая, как мужчина изменился в лице, увидев на её поясе костяной клинок Эдвана, Лиза уже не была уверена, что толчком к такому решению владыки послужили его высокие моральные качества. Но в целом, жизнь здесь, в суровом горном климате казалась девушке… проще. Никаких крупных кланов, жаждущих добиться своих собственных целей, никаких благородных, пекущихся о сохранении тайны контракта и прочих секретных техник. Эта простота подкупала, и проявлялась буквально во всём, выгодно отличая местных жителей от хозяев родины Лизы.

Предложение присоединиться к жителям Перевала от самого владыки поступило к ним едва ли не в первый день после прибытия. И стоило дать положительный ответ, как все вокруг начали относиться к ним… как к своим. Тут же сопроводили до казарм гарнизона, позволив наравне с местными молодыми воинами посещать все тренировки в Грозовых Пещерах, библиотеку, и даже выдали по пять крохотных камней атры, которыми жители Перевала пользовались вместо талонов. На них никто не смотрел с презрением, наоборот, с интересом, уважением и местами даже завистью, ведь большинство молодых людей никогда не бывали нигде дальше берега реки Яль. Даже помощники Боджера порой просили её рассказать о Долине Белой, встрече с самим Агнаром Шанго и путешествии из гор Ша-Маары к Перевалу. Это казалось Лизе слегка странным, но девушка не придавала этому большого значения.

Пожалуй, единственное, к чему Лиза ещё не смогла привыкнуть, это к отсутствию дневного света и ярких красок. Из-за вечной грозы небо на Перевале всегда закрывали тяжелые, почти чёрные тучи, вынуждая местных постоянно освещать улицы магическими светильниками. Вечная темень, промёрзлая серая земля и такие же серые, безликие скалы вокруг нагоняли на Лизу тоску всякий раз, как она вспоминала родину. Полные цветов и фруктовых деревьев зелёные сады в резиденции клана Линн, синее небо над Городом и бескрайние поля за стеной. Даже заснеженные леса Ша-Маары там, где они покинули Долину Белой казались ярче и роднее этой однообразной, тоскливой серости. От неё не спасали даже попытки украсить крыши невысоких приземистых домов яркой черепицей и цветными фонарями, как иногда делали местные. Поэтому Лиза старалась проводить как можно больше времени в Грозовых Пещерах, тренируясь, или в кузнице, в компании жары и яркого, раскалённого докрасна металла.

Погладив рукоять костяного клинка на поясе, Лиза невольно подумала об Эдване и, остановившись на несколько мгновений, прошептала короткую молитву Творцу, чтобы с ним всё было хорошо. Скрипнув зубами, Лиза помянула недобрым словом прилипалу Рауда, который неустанно твердил ей о том, что «этот её сопляк» давным-давно сгинул от лап диких тварей, за что уже успел получить разок в зубы от девушки, но это его, видимо, совершенно не остановило. Что поделать, одарённых девушек подходящего возраста на Перевале почему-то было удручающе мало. По-крайней мере, Лиза во время встреч с другими молодыми одарёнными сумела насчитать только четырёх, не считая себя и Анну. Остальные были либо только-только вступившие на путь атры девочками, либо уже взрослыми состоявшимися воительницами, в глазах которых сам Рауд был ещё сопляком.

Впереди показалось крупное каменное строение с ярко-зелёной крышей, которая хорошо выделялась на фоне унылых серых скал и такого же серого склона горы. Мастерская алхимика находилась слегка на отшибе, всего в получасе ходьбы от ближайшего посёлка. Добравшись до массивной деревянной двери, Лиза коснулась аккуратной медной таблички и направила в неё немного атры. На мгновение под её пальцами проступил небольшой магический знак, который тут же потух, а уже через несколько секунд с той стороны послышался щелчок засова.

— Мастер сейчас занят изготовлением важных снадобий для лазарета, заказов не принимаем, при… — отворяя тяжелую дверь, монотонно заговорил высокий блондин с вытянутым лицом в свободной одежде зелёных тонов. Однако, увидев гостью, удивлённо замер, и уже через миг его лицо озарила широкая улыбка.

— Привет, Лиза! — воскликнул он, стиснув девушку в объятиях.

— Давно не виделись, Алан, — приветливо улыбнулась она и, пощупав руку парня, добавила, — уже двенадцатый ранг, а? Когда прорыв?

— Планировали ещё три дня назад. Но… не сложилось, — развёл руками Алан, впуская девушку.

Сделав несколько шагов внутрь просторного зала мастерской, Лиза уселась на лавку в углу, осторожно рассматривая помещение. В дальнем углу стоял шкаф с множеством мелких глиняных горшочков, пузырьков и банок. Неподалёку, у широкой каменной плиты, покрытой странной вязью магических знаков, стояло несколько железных котлов и тиглей, а на потолке висело множество пучками различных лекарственных трав, распространяющих вокруг характерный запах.

— Чаю? — предложил Алан, остановившись у рабочего стола, на краю которого красовался пузатый глиняный чайник. Лиза кивнула, парень вынул из ящика вторую чашку и небрежным взмахом руки наполнил её.

— А ты в этом деле поднаторел, — сказала она, оценив лёгкость, с какой парень проделал этот трюк.

— Знала бы ты, как мастер Ганн гонял меня с этим чаем, — усмехнулся парень, — а мастер Хон с радостью продолжил эту традицию.

— Да…, - протянула Лиза, создав на кончике пальца крохотный огонёк, — меня Боджер тоже… учил контролю. Так что случилось с прорывом? — полюбопытствовала девушка, сделав глоток из чашки.

— Пришёл заказ из Крепости, — поморщился Алан, — срочно понадобились снадобья для лазарета, и много. А ты же знаешь, как контроль портится после прорыва, вот и… пришлось повременить. Мастер не хотел рисковать снадобьями.

— Ну…от пары дней не убудет, — пожала плечами Лиза.

— Не убудет, конечно. Подожду. Но ты даже не представляешь, как долго я ждал того дня. Возможности наконец-то избавиться от этого мерзкого чувства вечно утекающей атры, этого… расколотого сосуда, — прорычал Алан и, немного смутившись собственной злости, отвёл взгляд и прошептал, — извини.

— А как же алхимики в крепости?

— У них нет нужных трав, — блондин обвёл рукой потолок, — там не держат больших запасов, так… первую необходимость. В крепости занимаются больше другими смесями, не лекарственными.

— Как дела у Анны? Я её что-то давно не видела, — спросила Лиза.

— Не видел её уже недели две, — вздохнул Алан, — слышал только, что она помогает в лазарете. И раз уж им вдруг понадобилось столько снадобий… случилось что-то серьёзное.

— Нет, — качнула головой Лиза, — мы бы знали, слухи ползут быстро. Я думаю, ещё не случилось, но… случится.

— Случится? Думаешь…

— Да, — нахмурившись, кивнула девушка, — с самого нашего появления здесь, Боджер постепенно увеличивал количество металла, который мы плавили. Словно заранее готовился к тому, что скоро всему Перевалу потребуется оружие и доспехи. А в последние две недели он, кажется, только и делает, что кует. Даже спать меньше стал…

— У меня всю последнюю неделю плохое предчувствие, — поделился Алан, — словно вот-вот произойдёт что-то страшное. Как тогда…

— Война?

— Именно! Война! — прохрипел с лестницы чей-то голос. Повернувшись на него, Лиза увидела худощавого мужчину в длинных одеждах тёмно-зелёного цвета. С вытянутым, почти как у Алана, лицом и рыжими с проседью волосами.

— Мастер Хон, — синхронно поприветствовали мужчину ребята.

— Ты попала в самую точку, юная воительница. Весна уже на пороге, — сказал алхимик, неспешно шагая к полкам с глиняными горшочками, — давно растаяла Яль, и совсем скоро полностью сойдёт снег. Звери выйдут из спячки, фоциане спустятся с гор и Хозяин Лесов покинет Долину Белой. И начнётся война, — мастер Хон тяжело вздохнул, — а я-то надеялся, что на мой век не выпадет…

— Война? — переспросил Алан.

— Да, — кивнул мастер, вздыхая ещё тяжелее, — война. Большая, как пятьсот лет назад, уж поверьте опыту старого алхимика. И я советую вам хорошо к ней подготовиться. Если хотите, конечно, пожить подольше, — сказал мужчина и, добравшись до лестницы, повернулся к Алану, — ученик, прорыв послезавтра. Готовься.

Мастер Хон давным-давно поднялся к себе, а Лиза с Аланом всё так же сидели в углу мастерской, размышляя над словами алхимика. Алан, мысленно предвкушая могущество второй ступени, пытался придумать, куда втиснуть тренировки с оружием, чтобы не отставать от сверстников и выжить в возможном бою с жуткими тварями. Лиза же, наоборот, почти не думала о том, что уже совсем скоро ей предстоит сражаться вместе с другими жителями Перевала против полчищ тварей. Куда больше её беспокоило то, что Эдван почему-то до сих пор не объявился. И хотя Лиза не сомневалась в том, что он жив, она всё равно волновалась, как бы из-за грядущей войны её парень не угодил в лапы тварям по пути к Перевалу. Вздохнув, Лиза вновь вознесла короткую молитву Творцу и тихо прошептала: «пожалуйста, возвращайся».

Глава 81. Пробуждение

Чёрный дрозд с явным наслаждением купался, стоя на камне у берега изрядно разлившегося ручья, время от времени настороженно оглядывая окрестности в поисках возможной угрозы, ведь с пробуждением природы неотвратимо просыпались и хищники, которым молодая птица не годилась даже для закуски. Впрочем, ныне склон холма выглядел как никогда пусто и спокойно, словно на много миль вокруг не было ни единого живого существа. Лёгкий ветерок ласково шевелил цветы подснежников и первые, тоненькие ростки молодой травы, что жиденьким зелёным ковром укрывала пологий склон холма. Тихонько покачивались ветки деревьев с первыми почками, и казалось, что даже вечнозелёные сосны и ели умудрились как-то неуловимо сменить иголки на более молодые, сочные и яркие. И только последние клочки грязного мокрого снега, прячась в тени деревьев от солнца, напоминали о том, что совсем недавно в этих краях была зима. Природа в этом году проснулась удивительно быстро — слишком уж тёплым выдалось начало весны.

Услышав слабый, еле заметный шелест травы в пятнадцати шагах от себя, дрозд встрепенулся и улетел, проводив странных двуногих существ недобрым взглядом глаз-бусинок. Он не успел закончить водные процедуры.

Небольшой отряд фоциан вышел из леса к руслу ручья. Обезьяны двигались осторожно, почти бесшумно, напряжённо оглядываясь по сторонам в поисках возможных врагов или одарённых животных. Каждый из воинов держал в руках укороченное по росту копьё и носил доспех из мелких железных пластин поверх плотной куртки тёмно-зелёного цвета, отчего заметить их издали было довольно непросто. Даже командир не слишком выделялся из общей массы бойцов — только богато украшенной рукоятью меча, золотой вышивкой по подолу куртки и такими же золотыми серьгами в левом ухе. Этот небывало скромный вид для знатного фоцианина говорил о том, что отряд их стремится сделать всё, чтобы оставаться незамеченными как можно дольше.

— Господин Сон, я, кажется, нашёл подходящее место для привала, — тихо произнёс воин, попробовав воду из ручья.

— И какое же? — хмуро осведомился принц.

— На вершине холма должен быть источник этого ручья. Место силы.

— М-м-м, — довольно промычал Сон, попробовав воду пальцем, — и вправду. Молодец, что заметил. Идём, — кивнув головой в сторону вершины, обезьяний принц ловко запрыгнул на ближайший валун и зашагал в гору. Через мгновение его уже окружали остальные бойцы, бдительно следя за окрестностями.

— Господин Сон! Будем ли сражаться за место? — с лёгкими нотками беспокойства в голосе поинтересовался коренастый воин с седой шерстью.

— Хм… — принц на мгновение задумался, не обратив внимание на беспокойные лица прочих членов отряда, — это ты хорошо подметил, Торо. Звери любят такие места…

— Зверя-то выгоним, — хохотнул боец, первым обнаруживший атру в ручье.

— Нет, — покачал головой Сон, — не забывайте, где мы. Земли кошек уже совсем близко. Сейчас мой брат ведёт наступление на востоке, а значит, враг будет начеку. Они могут быть где угодно… любой бой может выдать наше присутствие. Удвойте бдительность. Вы трое, — обезьяний принц указал рукой на троих бойцов помоложе, — идите вперёд. Разведайте. Если силён будет зверь, обойдём место по широкой дуге. Наше дело — разведать вражескую землю, а не со зверьём в лесах биться…

— Будет исполнено, — почти синхронно произнесли воины и побежали вверх по ручью, поднимаясь по скалистому склону холма к его вершине.

— А место запомним, — пробормотал себе под нос Сон, — хороший зверь для ямы никогда лишним не будет…

Вернувшись под сень деревьев, обезьяны без всякой спешки продолжили путь вверх по течению. Следуя приказам седого воина, бойцы, окружив принца со всех сторон, двигались медленно и неустанно следили за окружением, выискивая между деревьев хищников и возможных врагов.

В отличие от них, ушедшая на разведку места троица не могла позволить себе так осторожничать, скорее, наоборот. Прекрасно зная характер своего принца, который вполне мог за излишнюю нерасторопность отправить провинившихся на штурм первого попавшегося вражеского поста или поселения, они стремились как можно быстрее добраться до вершины, стараясь лишь не сильно шуметь. Заслужить сомнительную привилегию первыми сразиться с тварями, посмевшими объявить войну всему обезьянему племени ни один из троицы, почему-то, не хотел. И это несмотря на то, что каждый из них искренне считал любых представителей другого вида существами мерзкими и недостойными даже сострадания.

Через полчаса пути они, наконец, добрались до вершины холма. Поиск места силы не занял слишком много времени, довольно большой вход в пещеру сразу же бросался в глаза, в основном благодаря горе толстых еловых веток на куче подтаявшего, мокрого снега, закрывающей вход. Возможно, зимой такая преграда неплохо справлялась с маскировкой, но сейчас, когда снег растаял… она просто кричала о том, что здесь что-то есть.

— Выглядит обжито, — сказал самый молодой из них, видя, как задумчиво его товарищи осматривают сваленные ветки у зева пещеры, — что, если враги устроили там привал?

— Не устроил, — ответил ему широкоплечий воин с мутными глазами, — снег старый, видно, свален давно. Думаю, зверь ещё не вышел с зимовки… а то и вовсе покинул логово. Это наш шанс.

Перехватив поудобнее копьё, он встал сбоку от входа так, чтобы можно было мгновенно атаковать любого, кто оттуда покажется, жестом приказал товарищам расчищать путь. Молодой фоцианин скривился, однако всё же подошёл поближе и, поддев оружием одну из самых толстых веток, одним резким движением отбросил её в сторону, разбросав по округе клочья грязного снега. С хрустом и шелестом часть преграды была разобрана. Несколько долгих мгновений фоциане вглядывались в тёмный провал пещеры прежде, чем самый младший из них, наконец, осмелился туда войти. Дождавшись сигнала о том, что вход безопасен, оставленный за главного воин толкнул вперёд себя товарища и, внимательно оглядев окрестности, последним вошёл в пещеру.

Первым, что фоциане почувствовали внутри, был пробирающий до костей холод и давление атры. Не настолько сильное, чтобы от него закружилась голова, но всё же достаточное, чтобы создать на несколько мгновений лёгкий дискомфорт с непривычки. Словно иной воздух. Миновав источник, они приступили к осмотру пещеры, с величайшей осторожностью продвигаясь всё дальше и дальше вглубь тоннеля. Чем ниже они спускались, тем холоднее становился воздух, и тем больше камней атры украшало каменные своды. Давление энергии постепенно росло. Через несколько мучительно долгих минут спуска вглубь холма они, наконец, добрались до просторного каменного зала и напряженно застыли у поворота. Взгляды фоциан мгновенно скрестились на существе, что неподвижно сидело в самом центре пещеры, с ног до головы покрытое толстым слоем инея, точно ледяная статуя.

— Человек? — еле слышно прошептал самый молодой, с опаской глядя на фигуру в центре пещеры.

Молчание было ему ответом. Так, на взгляд, определить вид существа было попросту невозможно из-за снежной корки. Да что там, оно сидело настолько неподвижно, что его действительно можно было принять за статую! От него даже атры никакой не чувствовалось, словно перед ними действительно был неподвижный комок снега. Вот только звериное чутьё, не раз спасавшее фоциан из самых разных передряг, подсказывало, что за слоем инея скрывается кто-то живой. И очень опасный. Фоциане переглянулись. Мускулистый воин хотел легонько подтолкнуть младшего к центру пещеры, но тот, ловко вывернувшись, шагнул назад, сделав большие глаза.

— Вернёмся и доложим господину Сону… — прошептал он, — мы должны были разведать…

— И докажем свою слабость? — зашипел тот в ответ,

— Шиши прав, — подал голос третий, — господин Сон велел разведать, не биться.

— Вернуться, значит признать перед ним, что мы жалкие слабаки, — фыркнул здоровяк, — а вы трусите. Это пещера так действует. Давит. Нас трое, оно одно. Вперёд, — не сдержавшись, он громко рыкнул и тут же прикусил язык, когда звук эхом разошёлся по всей пещере. Послышался хруст снежной корки, существо в центре зала встрепенулось и хриплый голос произнёс:

— Кто осмелился прервать мою медитацию?

Иней осыпался, обнажая фигуру в доспехах из крупных пластин тёмного металла. Взгляд старшего из фоциан зацепился за символ полумесяца на левом плече неизвестного и сердце его пропустило удар. Чутьё действительно не подвело…

— БЕЖИМ! — взревел он, бросаясь наутёк, и в эту же секунду громадная белая дуга молнии вспыхнула совсем рядом с мордой Шиши, который шёл самым первым. Сверхмощный заряд электричества угодил в бойца, что стоял позади него справа. Дикий вопль воина утонул в грохоте взрыва, всколыхнувшего своды пещеры. Фигура в чёрном доспехе смазалась и пропала из виду, Шиши дёрнулся в нелепой попытке защититься копьём от неизвестной напасти, но его усилия были тщетны. Молодой фоцианин оказался слишком медленным и, почувствовав резкую вспышку боли в виске, покачнулся и рухнул наземь. Через мгновение рядом с ним на снег упала голова его товарища, каким-то чудом пережившего молнию, а третий, самый старший в отряде, уже со всех ног бежал к выходу.

Поколебавшись несколько мгновений, Эдван не стал преследовать выжившего. Тот был куда сильнее павших собратьев и убежал уже слишком далеко. Убийство могло занять слишком много времени и поднять слишком много шума снаружи. А лишнее внимание сейчас было ни к чему, наоборот, ему следовало как можно скорее покинуть пещеру — укрытие стало небезопасно.

— Что ж, похоже, пришло время… — грустно пробормотал парень, стряхнув с доспеха остатки инея.

Конечно, Эдван прекрасно понимал, что рано или поздно этот момент настанет. Зима не вечна, снег обязательно сойдёт и печать на входе в пещеру исчезнет вместе с огромным сугробом, на который он её нанёс, и тогда слова творца перестанут отводить чужие взгляды, а атра изнутри вновь хлынет наружу. Он знал, что момент этот близко, готовился к нему, заранее собрав походную сумку — бери да уходи, но всё равно расстроился, когда время пришло. Он надеялся помедитировать здесь ещё недельку-другую, чтобы полностью закрепиться на новом уровне и излишне любопытные обезьяны изрядно подпортили все планы.

Убрав длинный кинжал обратно в ножны на поясе, Эдван прислушался к течению атры в собственном теле и губы его тронула лёгкая улыбка. Эту неделю он вполне сможет наверстать в путешествии, в конце концов, за два месяца в пещере он и так добился впечатляющих результатов и к тому же разжился неплохими трофеями. В яме, закрытой плоской льдиной напротив лежанки маймуна оказалось что-то вроде своеобразного сундука зверя, куда тот складывал запасы еды и всякие понравившиеся безделушки, которые ранее этой самой еде принадлежали.

Среди вещей несчастных, которым не повезло попасть в лапы маймуна нашлось много полезных и нужных вещей, вроде добротной одежды из пропитанной атрой ткани, специально для сильных одарённых, походного снаряжения, оружия, брони, украшений и всяких безделушек. Так Эдван стал счастливым обладателем целого доспеха из кожи какой-то, явно громадной, рептилии, с крупными пластинами тёмного металла, которые, словно чешуя, закрывали весь торс, а также усиливали защиту бёдер и голеней. Доспех сидел на Эдване почти идеально и, как подозревал юноша, был изготовлен явно не для простого солдата.

Невероятно прочная кожа прекрасно пропускала атру, что говорило об очень высоком развитии той твари, с которой её сняли, а на каждой металлической пластине был выгравирован магический знак. Все вместе они образовывали хитрую и очень сложную конструкцию, которая не только увеличивала общую защиту брони, но и добавляла ей несколько очень интересных свойств. Заглушала звон пластин и очень хорошо скрывала атру владельца. А если надеть капюшон и натянуть на нос, как маску, ворот рубахи, то наружу не уходило практически ничего. Тонкая и дорогая работа, правда, Эдвана немного смущали две крупные дыры на макушке в капюшоне. Наверняка, для ушей…

Помимо доспеха и нормальной одежды, парень нашёл длинный кинжал, который хотя бы годился для сражения, в отличие от погнутого походного ножа, подаренного ещё на плоту Шаиной. Однако, самой значимой своей находкой Эдван считал странный камень атры, который обнаружил в самый первый день в светящейся воде. О, это, пожалуй, был самый невероятный кристалл, который парень встречал в своей жизни. Вернее… самый старый кристалл. По прикидкам Эдвана, он мог расти здесь, в глубине горы не один десяток лет, и за все эти годы, простая вода в ледяной глыбе, образовавшейся поверх камня, превратилась в самую настоящую жидкую атру и стала лучше любого стимулирующего эликсира.

А, как известно, нет лучшего способа усилить тело, чем шагнуть немного за пределы его возможностей. Каждая капля этой жуткой, светящейся жидкости наполняла тело кристально чистой и невероятно плотной энергией, от которой у Эдвана по-началу жгло всё нутро, а каждый участок тела болел так, словно оно отчаянно сопротивлялись насыщению этой слишком чистой силой. Однако, со временем мышцы и кости начали укрепляться, а организм — меняться и учиться пропускать через себя атру, подобную жидкости, чистую и плотную. Именно такую, какая сейчас наполняла сосуд юноши.

Оглядев напоследок пещеру маймуна, Эдван тяжело вздохнул. Помимо приглянувшейся ему брони здесь лежало ещё много всякой всячины, но взять это всё он не мог — попросту не хватало места. Тяжело вздохнув, парень закинул на плечо походную сумку, поправил кинжал на поясе и сорвался с места. Выбравшись наружу, он осмотрел окрестности, ища следы беглеца. Тот, похоже, был так напуган, что совсем не разбирал дороги и не беспокоился о скрытности, или о попытках запутать погоню. Следы уходили вниз по склону, по грязи и старому снегу, и терялись где-то под сенью деревьев между стволами.

— И что его так напугало? — Эдван покосился на выгравированный на его плече символ полумесяца. С другой стороны на пластине, что располагалась симметрично этому знаку, можно было различить ещё один символ — три царапины, точно от удара когтями. Доспех попался явно не простой…

— Похоже, макаки всё же решили отомстить за принца, — пробормотал юноша, внимательно разглядывая несколько мелких точек на горизонте. Впрочем, дожидаться этого отряда и узнавать лично он не стал и, круто развернувшись на пятках, помчался в противоположную сторону. На север, подальше от реки Яль и возможной вражеской засады. Двигаться напрямую к Перевалу он тоже опасался, предположив, что фоциане, если и наступают, то именно с восточной части, ведь оттуда до их дома гораздо ближе. А значит, единственный более-менее безопасный путь до Перевала Тысячи Гроз лежит в обход, через север.

Смазанной тенью Эдван скользил меж деревьев, довольно быстро оставив позади холм с логовом маймуна.

«И всё же… откуда отряд обезьян появился здесь, в глубине леса? Неужели, фоциане развязали войну с кошками? Но ведь это земли племени Чёрного Клыка… или уже нет? Или Самир солгал и силы макак превосходят их настолько, что они так быстро перешли Яль и продвинулись вглубь территории? Странно… и опасно», — думал Эдван. Накинув на голову капюшон с дырками для несуществующих ушей, он натянул на нос свёрнутый ворот чёрной рубахи с вышитыми на нём магическими знаками и ускорился. Сейчас, ему нужно было как можно быстрее добраться до Перевала Тысячи Гроз. Или, хотя бы до каких-нибудь… каких-нибудь… зверолюдов. Исключительно, чтобы разузнать, какого демона здесь творится.

Примерно через час бега на полной скорости, парень повернул на восток, посчитав, что сделал уже достаточно большой крюк, чтобы не попасться крупным отрядам обезьян, которые могли бы рыскать где-то близ Яли. Проснувшихся вместе с природой опасных тварей он не боялся. Доспех чудесно скрывал его атру, а сам он прекрасно видел всех опасных тварей и мог легко обогнуть их по широкой дуге. Через четыре часа непрерывного бега, Эдван почувствовал запах чего-то горелого, и уже через несколько минут увидел поднимающийся впереди столб чёрного дыма. Здесь, у самой границы леса, где бескрайняя зелень переходила в длинную равнину, что упиралась где-то далеко-далеко на горизонте в горы, деревья редели, из-за чего довольно легко можно было рассмотреть всё, что происходило в непосредственной близости от его опушки.

Впереди горела деревня. Старые дома, судя по цвету этого жуткого дыма, облитые какой-то дрянью, полыхали точно факелы во тьме, а вокруг них, в воздухе и на земле разворачивалось сражение. Обезьянье войско схлестнулось в смертельной битве с защитниками деревни. Всюду расцветали огненные цветки взрывов, выл ветер и дрожала земля от особенно мощных ударов, пока над деревней мелькали смазанные силуэты сражающихся одарённых. Те, кто был послабее, бились на улицах, прямо в толпе разбегающихся мирных жителей, среди которых Эдван заприметил как кошек, так и волков. Похоже, какая-то смешанная деревня на отшибе владений…

Скрытый тенью деревьев, юноша прекрасно видел всю картину сражения. И уже сейчас мог предсказать его исход. Весьма печальный. Как не старались защитники спасти своих односельчан, число их медленно и неумолимо уменьшалось. Всё чаще оттуда, из хаоса сражения, доносились отчаянные крики неодарённых, которые не успели сбежать, и вопли обезьян, что предвкушали скорую победу.

— Жестокие, высокомерные твари… пришли мстить за то, в чём сами виноваты — пробормотал Эдван, сурово нахмурившись. Он не чувствовал никакой особой симпатии ни к умирающим селянам, ни к их отчаянным защитникам, но сами обезьяны, их крики и мерзкие рожи… один вид этого сражения разжигал в его груди самую настоящую ярость. В голове юноши вихрем пронеслись воспоминания о резне в Туманной Чаще и днях, проведённых в плену под Железной горой. Эдван обнажил кинжал.

— Я ведь ещё не отблагодарил кошек за спасение, верно? — хрипло пробормотал он, оправдывая перед самим собой только что принятое решение и, окутавшись покровом молний, помчался прямо в гущу сражения.

Глава 82. Лунная тень

Мягко приземлившись на соломенную крышу избы, Шаина быстро оглядела поле боя и невольно зарычала, оскалившись. В моменты сильного напряжения её звериная сущность проявлялась сильнее всего, и сейчас был как раз один из таких моментов. Враг попался уж слишком могучий, и поражение, которого она, пожалуй, боялась даже больше смерти, неумолимо приближалось. Бой начался совсем недавно, не прошло ещё и десяти минут, но тигрице казалось, будто с того мгновения, как на деревню налетел отряд фоциан, прошла целая вечность.

Их застали врасплох. Она рассчитывала, что у них будет ещё хотя бы день или два, чтобы успеть увести жителей деревни прочь, на запад, подальше от битв одарённых, но… они просчитались. Фоциане каким-то образом заполучили карту их земель, прошли сквозь леса на равнину и двинулись в наступление. Отряд, напавший на них, не был ударным, скорее усиленной разведкой, что шла впереди основных сил на день-другой, но… легче Шаине от этого не становилось. Скорее, наоборот, осознавать, что она, одна из самых талантливых молодых бойцов клана будет побеждена отрядом, среди которых даже ни одного Озера нет, было унизительно.

Над головой тигрицы раздался взрыв, что-то мелькнуло в воздухе и она, фыркнув, пригнулась, уклоняясь от сгустка пламени. На соседнюю избу мягко приземлился фоцианин в ярко-красном доспехе и, взглянув ей в глаза, презрительно усмехнулся, крутанув копьём. Именно в этот миг на землю между домами, на которых стояли эти двое, рухнуло тело, покрытое обгоревшей шерстью и ожогами.

— Он жить, — с издёвкой в голосе сказал воин в красном Шаине, — царь нужны рабы.

— Каш-ш хок, — процедила сквозь зубы тигрица на наречии кошек, и взмахом лапы отправила во врага струю сжатого воздуха. Она узнала его — это был вражеский командир. Единственный в ярком доспехе… и единственный, чья быстрая смерть ещё могла склонить чашу весов на их сторону. Улыбка пропала с морды воина, тот спрыгнул на землю и через миг угол крыши взорвался, подняв в воздух настоящую тучу соломы, которая тут же вспыхнула гигантским огненным шаром: фоцианин решил таким образом скрыть себя от тигрицы.

Окутанная потоками ветра Шаина вынырнула из облака огня и, мягко спружинив от земли, тут же бросилась на противника, обрушив на того самый настоящий шквал ударов. Контракт ветра даровал её когтям особую остроту, а движениям небывалую скорость, но враг оказался сильнее, чем она думала. Длинное копьё в руках макаки порхало, периодически вынуждая тигрицу отступать и уклоняться, изгибаясь под немыслимыми углами, а бушующее пламя, которое он призывал себе на помощь, изрядно подпалило ей шерсть. Шаина рычала, наступала изо всех сил, но проклятый вражеский командир держался, и презрительная ухмылка на его мерзкой роже становилась всё шире. Они были почти равны по силе, но… фоциан уже было больше.

Не прошло и нескольких мгновений, как во время очередной атаки Шаине пришлось уклоняться от удара копья сбоку. Резко затормозив, она с трудом уклонилась от наконечника, который пролетел буквально в двух ладонях от её тела, после чего резко отпрыгнула в сторону, пропустив мимо себя огненный столб командира этих ублюдков, вновь ушла от копья, нырнув влево, но тут же столкнулась с ударом дубинки, который пришлось блокировать уже лапами. Прокатившись спиной по грязи, Шаина резко вскочила на ноги и тут же перекатилась в сторону, уклоняясь от сгустка пламени.

Фоциан теперь было четверо, и тигрица в одно мгновение оказалась в крайне невыгодном положении. Да, помощнички, конечно, не были особо могучими, максимум три-четыре ядра, но они были хорошо сработаны, и дрались вместе с командиром. Семёркой, как и она сама. А вот ей помочь было некому… все защитники были связаны неравным боем, всюду полыхал огонь и гремели взрывы. Мысль, которую тигрица так сильно гнала прочь, наконец, нашла свой путь в её голову. Это конец. Её план провалился, твари оказались слишком сильны и, похоже, её непутёвому братцу придётся взрослеть в одиночестве, ведь выход из положения остался только один. Смерть в бою. Все эти мысли пронеслись в голове тигрицы за мгновение, которое она потратила на то, чтобы бросить мимолётный взгляд на небо, где отчего-то начали собираться грозовые облака.

Зачерпнув атру из сосуда, Шаина зарычала, да так громко, что рык её разнёсся на многие сотни шагов вокруг, а вокруг тела тигрицы завертелись потоки воздуха, словно дивный доспех из тонких воздушных нитей. Глаза кошки сверкнули и мощнейший поток ураганного ветра ударил прямо в обезьян, поднимая с земли облака пыли, пепла и сажи. Затрещали крыши изб и брёвна частокола неподалёку. Командир фоциан рванул вперёд, но тут же резко затормозил и бросился в сторону, уклоняясь от мощной струи сжатого воздуха. Через мгновение его соратник выпустил в тигрицу струю пламени и мгновенно пожалел о своём решении. Ветер сдул огонь прямо на него, и Шаина не простила этой ошибки. Выпустив в остальных врагов по мощнейшему воздушному удару, она в мгновение ока переместилась к ослеплённому вспышкой врагу и нанесла мощный удар тому в грудь, сминая доспех, как бумагу.

Воин, с огромной дырой в животе, пробил спиной стену ближайшей избы и остался в ней навеки, а тигрица была вынуждена увернуться от копья командира. На кончике оружия загорелось пламя, которое уже через мгновение перекинулось на тигрицу, но не закрепилось — окутывающие тело Шаины потоки воздуха сдули его почти мгновенно и та, отбросив воздушным ударом подобравшегося слишком близко воина, бросилась на командира. Подобравшись к нему вплотную, она нанесла несколько ударов, но была вынуждена рассеять воздушный доспех, чтобы не превратиться в живой факел и уже совсем скоро атака тигрицы начала захлёбываться. Трое на одну, враги бились слаженно, слабые держались за командиром и поддерживали его, не позволяя ей уклоняться от ударов и наносить свои. Удивить их ветром больше не получалось, и уже через неполную минуту она обзавелась тремя глубокими порезами, колотой раной в боку и несколькими подпалинами. Атры осталось чуть меньше половины. Но в тот момент, когда командир вновь гаденько ей ухмыльнулся, празднуя победу, случилось кое-что непредвиденное. Яркая, толстая дуга молнии прочертила в воздухе линию и, с диким грохотом угодив прямиком в командира тварей, отбросила его на добрый десяток шагов.

Шаина тут же воспользовалась шансом и, окутавшись ветром, рванула к бойцу, что был слева. Мягкая Лапа Святого Кота разрушила доспех, а удар когтей оставил в груди обезьяны огромную дыру. Схватив ублюдка лапой, Шаина резко развернулась, прикрываясь полумёртвым врагом от возможного удара копья, но атаки не последовало. Из шеи второй макаки уже торчал сверкающий молниями клинок, а ураганный ветер уносил запёкшиеся в воздухе брызги крови. Через мгновение голова улетела прочь, а неизвестный воин пинком отправил тело в сторону командира.

— Помоги остальным! — рявкнул воин в чёрном доспехе.

Несмотря на то, что голос показался ей странно знакомым, Шаина не посмела ослушаться и тут же рванула прочь, на помощь остальным, царапая на руке Слово Жизни. На морде тигрицы расплывалась глупая и счастливая улыбка. Даже одного мимолётного взгляда ей хватило, чтобы узнать этот доспех. Броню, которую носили лишь те, кто обнажает когти в ночи. Члены отряда, в который она мечтала попасть с самого своего детства. Должно быть, генерал или учитель велел ему приглядывать за ней до прихода основных сил, и теперь, когда у них было слишком мало шансов, он вмешался. Окутавшись покровом из ветра, Шаина бесцеремонно влезла в бой между раненым волком и двумя обезьянами послабее и буквально за несколько ударов склонила чашу весов в нужную сторону.

— Что случилось?! — хрипло спросил зверолюд, глядя на странную улыбку тигрицы, а та, набрав в грудь побольше воздуха, ответила так, чтобы слышала вся деревня:

— С нами Лунная тень!

Командир фоциан, с трудом уклонившись от стремительного выпада этого жуткого воина, выругался сквозь зубы. А ведь победа была уже у них в кармане! Но стоило появиться этому… этой тени, как всё пошло прахом! Выпустив во врага громадный вал пламени, мгновенно испепеливший избу, что попалась ему на пути, воин в красном доспехе бросился прочь, но не успел он сделать и трёх прыжков, как всё его тело выгнуло дугой от удара молнии. Из горла обезьяны вырвался жуткий вой от нестерпимой боли. Лишь наработанные годами тренировок рефлексы и атра в теле позволили ему вовремя развернуться и с большим трудом отразить удар длинного кинжала. Тот прошёл вскользь, по доспеху, оставив в нём глубокую царапину.

Эдван хмыкнул и, легко уклонившись от удара тяжёлой дубинки, вновь огрел противника молнией и, полоснув того по ноге кинжалом, тут же отпрыгнул назад. Земля в том месте, где он только что стоял, вспучилась и приподнялась, но так ни во что и не оформилась, а рядом с воином в красном приземлился другой фоцианин, с копьём наперевес. Через миг к нему присоединился ещё один, а Эдван, ухмыльнувшись, лишь хрустнул шеей, вынув из-за пояса слегка погнутый нож, и сорвался с места.

От громадного огненного шара, который в него тут же послал командир, парень уклонился легко, просто шагнув влево, после чего качнул корпусом, уходя от наконечника копья второго противника, прыгнул в сторону, не позволив ему схватить себя за ступни землёй и огрел молнией, но добить не успел — на него налетел охваченный бушующим пламенем фоцианин в красных доспехах. Лязгнула сталь — кинжал столкнулся с раскалённой горящей дубинкой, с большим трудом отклонив удар в сторону. Следующего Эдван избежал уже легко, благо тот был, несмотря на свою мощь и силу, прямым и оттого предсказуемым. Парень танцующе ушёл от пинка, пригнулся, пропустив над собой локоть обезьяны и, одним шагом оказавшись у него за спиной, вонзил сияющий от атры и молний кинжал аккурат в подмышку, туда, где не было защиты доспеха и тут же отпрыгнул, пропустив мимо себя огненный шар и лишив цели с десяток каменных шипов, вырвавшихся из почвы там, где он стоял мгновением раньше.

Командир кричал, срывая голос. Он с трудом удерживался на ногах, дёргаясь от полученного электрического заряда, выжив только за счёт своих широких плеч и невероятной выносливости. Двое воинов заслонили спинами своего командира, выставив перед собой копья, и именно в этот миг неподалёку раздался крик какого-то фоцианина.

— Здесь Лунная тень, мы пропали!

Услышав эти слова, воин в красных доспехах выругался вслух, а Эдван, ухмыльнувшись, рванул вперёд. Перед ним выросла каменная стена, а из почвы рядом во все стороны выстрелили мощные каменные шипы, подобно арбалетным болтам. Несколько с лёгким лязгом отразились от пластин на доспехе, совершенно без повреждений. Смазанной тенью Лаут вылетел из-за новой преграды прямо на обезьян, легко уклонился от тычка копьём, проигнорировал огненную струю и, за секунду до удара сформировав на кулаке Лезвие грозы, обрушил его на первого бойца, забирая его жизнь. Отбросив в сторону труп, он огрел второго ударом молнии и, воспользовавшись мгновением, тут же добрался до него и перерезал горло походным ножом, пинком отправив тело в полёт.

Услышав стон и тихий шорох в стороне, Эдван повернулся и успел увидеть, как край яркого доспеха мелькает за частоколом. Проклятый командир решил удрать! Помянув Первого себе под нос, Лаут одним прыжком преодолел ограждение и, заметив спину удирающей макаки, выпустил молнию. Та ударила в землю буквально в двух шагах от цели, заставив ублюдка прибавить скорости. Шумно вздохнув, парень сорвался с места, а на его руке засияло Лезвие грозы. Техника, которую он успел отточить почти до совершенства в пещере, в своём истинном виде действительно напоминала широкое белое лезвие, выходящее из тыльной стороны ладони, вокруг которого роем вились грозовые разряды.

Командир фоциан удирал отчаянно, петляя между холмами и огрызаясь огнём да вспышками света. Эдван не знал, как он сумел так быстро восстановиться от воткнутого в подмышку кинжала, но предполагал, что это какой-то трюк силы жизни. А потому, в этот раз не собирался допускать осечек. Как только расстояние между ними сократилось до шагов сорока, парень выпустил в ублюдка настоящий рой молний. Раздался грохот и дикий, полный боли вой командира фоциан, и уже через несколько мгновений Эдван с мрачным удовлетворением вонзил в затылок макаке Лезвие грозы.

Прислушавшись к своим ощущениям, юноша кивнул. Он истратил всего треть энергии на этот бой и остался очень доволен и доспехами, и своим прогрессом. Его атра в сосуде оставалась плотной, словно жидкое серебро. Стянув с головы капюшон и натянутый на нос ворот, он обернулся в сторону горящей деревни. Тушить её, кажется, никто и не собирался. Воины были заняты тем, что ловили последних выживших фоциан. Тяжело вздохнув, Эдван запоздало подумал, что мог бы тоже захватить живым командира, но тут же отмёл её. Этот ублюдок заслуживал исключительно смерти… к тому же, какое ему дело до этой войны? Он помог только потому, что обезьян ненавидел куда сильнее, чем … чем всех прочих.

«И с каких это пор мне стало так тяжело сказать, что я ненавижу зверолюдей?» — задумался Эдван, неспешно шагая в сторону деревни и, грустно вздохнув, ответил сам себе, — «наверное, потому что… всё-таки не ненавижу. Некоторых, по-крайней мере».

Он очень много думал над этим, пока сидел в пещере. Копался в собственных чувствах, пытаясь разобраться в собственной голове. Вот только тогда у него так и не получилось прийти к какому-то выводу. Но сейчас… сглотнув, Эдван скрепя сердце признал сам себе, что зверолюди, всё же, не сильно отличаются от людей. До тех пор, пока не пытаются служить Первому, разумеется. Эти, безусловно, заслуживали только смерти. И обезьяны… да, особенно обезьяны.

Когда до частокола догорающего селения Эдвану оставалось пройти шагов сорок, ему навстречу выскочило несколько бойцов. На их мордах сияла неподдельная радость, но ровно до того момента, как они увидели голову парня.

— Ч…ч-еловек?! — удивлённо воскликнул волк в изрядно потрёпаном доспехе. Зверолюд, похожий на огромную серую рысь, что стоял рядом с ним возмущённо зашипел, однако тут вперёд вышла тигрица и, что-то им прошептав, в два прыжка оказалась прямо перед Эдваном, перегородив ему дорогу. Шаина выглядела очень взволнованно. Её уши были прижаты к затылку, глаза широко раскрыты, из-под губы проглядывали белые клыки, а короткий хвост напряженно хлопал по плотным штанам, выдавая нервное напряжение. Глядя на неё, Эдван тоже слегка насторожился.

— Я помню тебя, человек, — хрипло сказала тигрица вместо приветствия.

— Это у вас приветствие такое? — усмехнулся парень, — тогда я тоже помню тебя, тигрица.

— Где ты взял этот доспех?

— Если это такой способ сказать спасибо за спасение ваших шкур, то…

— Ты не понимаешь, — она схватила его за плечи, лязгнув когтями по стальным пластинам, — это не просто какой-то доспех, в котором может шляться кто угодно. Это… просто скажи, где ты его взял?

— В пещере нашёл, часов пять на юго-запад отсюда, — ответил Лаут, стряхивая с плеч чужие лапы, — мой честный трофей от маймуна. Не отдам.

— В пещере? Как… и что ещё за Маймуна? — переспросила тигрица, нахмурившись и, когда Эдван в двух словах описал тварь, понятливо кивнула, — значит, нашёл в тайнике большерука… звучит всё равно странно.

— Какое тебе вообще дело до моего доспеха? — притворно возмутился Лаут, прекрасно понимая, что доспех его не простой.

— Ты правда не знаешь? — прищурилась тигрица.

— Откуда? — раздраженно ответил парень.

— Это не просто какая-то броня, — вздохнула Шаина, — а доспех Лунной тени. Тех, кто охотится в ночи… особая группа воинов из нашего клана. Одно появление кого-то в таком доспехе… впрочем, ты и так видел. И сейчас ты говоришь мне, что нашёл его в пещере?

— Ты же не думаешь, что я без оружия вышел один против целого отряда этих ваших теней, выбрал того, который с меня ростом и утащил в лес, чтобы поживиться доспехом? — спросил парень.

— М-м-м… нет, — слегка смущённо ответила тигрица. Именно такие мысли сейчас и кружили в её голове. Впрочем, она и сама понимала всю абсурдность такого предположения. К тому же, Лунные тени действительно очень редко передвигались в одиночку, особенно во время войн. И туда брали от девятого Пруда, или Озера. И Шаина совершенно точно помнила, что во во время путешествия на плоту у человека было максимум ядра три, если не одно. Как ни крути, а в одиночку против группы теней… шанса не было. Значит, доспех и вправду нашёл. Вот только в голове это всё равно не укладывалось… хотя, вполне возможно, она просто чего-то не знает.

— Нет?! — переспросил Эдван, почувствовав, что попал в самую точку.

— Нет. От имени всего нашего отряда, благодарю тебя за то, что вмешался. Если бы не ты, я была бы мертва. Спасибо, человек, — сказала тигрица, и на её морде появилось выражение, похожее на улыбку.

— Эдван Лаут, — сказал тот, протянув ей руку, — в прошлый раз я, кажется, забыл сказать.

— А я думала, мы твоё имя знать недостойны, — со смехом ответила тигрица, пожав его ладонь своей когтистой лапой.

— Я… просто не отошёл тогда от битвы на руднике. Меня по голове огрели, но видела бы ты, что там устроил Самир…

— Не напоминай мне об этом олухе, — рыкнула Шаина, медленно двинувшись обратно к ожидающим её зверолюдям, — если бы не этот… шак-шарра, никакой войны бы не было.

— Кто знает… — пробормотал Эдван, наблюдая за тем, как тигрица что-то втолковывает волку и серой рыси. Те, выслушав предводительницу, немного расслабились и, поблагодарив его за помощь в бою, исчезли за частоколом, отправившись помогать раненым и искать выживших жителей.

Эдван взглянул на затянутое тучами небо. Странно… он, почему-то, был уверен, что ещё совсем недавно, до того, как он ввязался в драку, оно было чистым. Хотя, может быть, показалось. В конце концов, весна…

— Ты же не собираешься отправляться на Перевал этой дорогой? — осторожно поинтересовалась Шаина, остановившись рядом с юношей.

— Вообще-то, собирался. Мне нужно добраться туда, — ответил он, взглянув на тигрицу. Та осторожно поглаживала лапой шерсть на своей щеке, напряжённо о чём-то размышляя. Примерно через полминуты она кивнула, приняв решение и внимательно посмотрела Лауту в глаза.

— Не ходи. С той стороны к нам движется ударный отряд фоциан, с воинами ранга Озера. Они как-то добрались до равнины, но… вполне возможно, кто-то будет в лесу. То, что мы видели сегодня — так. Прощупывание врага. В одиночку, у тебя, конечно, будет шанс проскочить, но… граница с Перевалом будет охраняться с каждым днём всё тщательнее. Чтобы не дать нам попросить у них помощи… и выслужиться перед Хозяином Лесов. Эта… тварь недавно вышла из спячки.

— Первый побери, — Эдван сплюнул, напряженно размышляя, как добраться до Перевала, — и что теперь делать?

— Глава собирался посылать гонцов на Перевал с предупреждением, — ответила Шаина, поколебавшись, — через Яль. Я думаю… учитывая помощь, Самира и меня, они могли бы взять тебя с собой. Да и у нас здесь… многие погибли. Лишняя защита не помешает. Что скажешь, Эдван Лаут? Не поможешь нам добраться до клана Святого Кота?

Глава 83. В клане Святого Кота

Тяжело вздохнув, Эдван уселся на старый пень и поморщился. Он никак не мог привыкнуть к запаху тухлой воды и гнили в болотах, к которому с недавних пор прибилась вонь горелой плоти и палёной шерсти, оставшаяся после ночной бойни. Набрести на неприятельский лагерь глубокой ночью было большой удачей. Собственно, именно поэтому случившееся нельзя было назвать только бойней, и никак иначе. В глухом лесу, тёмной ночью… у обезьян, пусть и одарённых, не было против кошек ни единого шанса, и даже стая волков, каким-то чудом оказавшаяся неподалёку, не сумела помочь разведчикам сбежать. Не обладая ни нюхом, ни хорошим ночным зрением, фоциане навсегда остались гнить в этих болотах. И сейчас, утром, особо усердные бойцы стаскивали их опалённые и изувеченные тела к могучему старому дубу, да подвешивали на ветвях, рисуя белой краской на спинах символы Лунных теней. Полумесяц и три царапины, как от когтей.

Мёртвых волков, тех, кого ещё не успела поглотить трясина, сбросили в кучу у корней того же дерева, и картина стала совсем жуткой. Впрочем, глядя на мерно покачивающихся на верёвках мертвецов, Эдван невольно усмехнулся, представив, какой ужас испытает каждая макака, что рискнёт сунуться в эти болота.

— Пусть каждый из этих ублюдков знает, что будет с теми, кто решил вторгнуться на наши земли без приглашения, — фыркнула Шаина, усевшись на мох рядом с Лаутом.

— Да, — согласился парень, — пусть висят здесь, другим в назидание.

— Поверить не могу, что в чём-то соглашусь с человеком, — прорычал подошедший Басир, громадный воин с чернильно-чёрной шерстью.

Чем-то этот кот был похож на чёрного льва без гривы, но всё же отличался. Эдван так и не смог понять, какого именно вида кошачьих были его предки. Впрочем, он не особенно и старался. Басир невзлюбил Эдвана с самой первой минуты, и чувство это было взаимным. Будучи сильнейшим в отряде и одним из настоящих Лунных теней, кот считал, что какой-то непонятный человек не достоин носить такую броню, да и вообще, относился к людям крайне прохладно. Эдван же искренне считал, что найденный в пещере доспех принадлежит ему по праву и не только огрызался на слова Басира, но ещё и не проявлял никакого пиетета или уважения перед Лунной тенью, что, в свою очередь, ещё больше бесило кота и всех остальных членов отряда, за исключением Шаины.

Впрочем, Эдван не слишком-то тяготился отношением кошек к себе. За ту неполную неделю, которая потребовалась, чтобы сопроводить беженцев из сгоревшей деревни до ближайшего укреплённого поселения клана, он успел привыкнуть к тому, что его, мягко говоря, не любят. Большинство одарённых относились к его присутствию крайне настороженно, почти никогда не говорили с ним и старались держаться на расстоянии, не выпуская из поля зрения. Простые же зверолюди, как и одарённые послабее, его вообще откровенно боялись и за несколько дней пути успели выдумать столько жутких историй о его прошлом, что услышь Эдван такое о ком-то другом, сам бы начал побаиваться. Лишь несколько бойцов да любопытных детишек рискнуло немного поговорить с мрачным парнем, и только Шаина общалась нормально.

У того укреплённого посёлка, сдав беженцев на попечение его защитников, Эдван вместе с тигрицей присоединились к небольшому отряду воинов, что направлялся в главное поселение с новостями. С самой первой минуты знакомство Лаута с членами отряда не заладилось. Басир возмутился по поводу брони, другой воин в таком же чёрном доспехе его молчаливо поддержал. Остальные отнеслись к идее провести человека в самое сердце их клана крайне прохладно. Шаина потратила добрых полчаса на их убеждение, и даже сумела настоять на том, чтобы судьбу доспеха решали в клане. Сейчас, несколько дней спустя, Эдвану было стыдно за своё поведение. Тогда он, услышав рассуждения Басира о том, что «человек не достоин» немного вспылил и послал того к Первому в задницу, изрядно усложнив тигрице работу. Впрочем, всё обошлось. Лауту пришлось признать, что он наговорил лишнего, правда сделал он это скрипя зубами и извинялся в основном перед Шаиной, за доставленные трудности. Умом-то юноша прекрасно понимал, что добраться до Перевала в одиночку через густые незнакомые леса, где рыщут фоциане, было довольно трудно. Да и интуиция подсказывала ему, что путь в клан Святого Кота — верный, а предчувствию он привык доверять. Впрочем… за пару дней путешествия с отрядом, отношение кошек к Эдвану стало несколько лучше…

— Хорошо висят, — прервал размышления Эдвана довольный голос Басира, — красиво. Ты хорошо бился ночью. Для человека, — внезапно сказал тот, легонько ударив Лаута в плечо, отчего не ожидавший этого парень чуть не слетел с пенька.

— Спасибо. Ты тоже, — ответил парень и, усмехнувшись, добавил, — для кошки.

Басир громко фыркнул в ответ и, пробормотав себе под нос что-то неприличное на кошачьем наречии, отошёл от Лаута и крикнул.

— Выступаем через четверть часа!

— Дёргаешь тигра за усы, — пробормотала Шаина, глядя в спину уходящему воину.

— Так не вырываю же.

— Ты смелый, — усмехнулась она, — сильный, и сам по себе. Басир тебе никогда не скажет, но именно поэтому он тебя и уважает. Вы похожи, но таких… не много. Поэтому, когда будем в клане… пожалуйста, не испытывай судьбу на прочность.

— Да понимаю я, — вздохнул Эдван, — обещаю, что буду сдержан.

— Надеюсь на это, — ответила Шаина и, поднявшись на ноги, отправилась собираться в дорогу.

Глядя вслед тигрице, парень покачал головой. Он искренне надеялся, что в этот раз, будучи на чужой территории, он сможет сдержать обещание. По-крайней мере, юноша пообещал себе, что будет стараться изо всех сил и вообще, будет говорить поменьше. Его несдержанность на язык, порой, создаёт немало проблем…

— Человек, — пробасил зверолюд-рысь, остановившись рядом с Лаутом. Дождавшись, пока тот взглянет на него, кот молча махнул лапой, приглашая парня следовать за собой. Пятнадцать минут пролетели, как мгновение и отряд уже готовился к выходу. Ждали только его. Кивнув, Эдван поднялся с пенька и, подхватив походную сумку, сорвался с места вслед за отрядом. Следуя за зверолюдьми, Эдван невольно улыбался. Всё же, за эти два дня отношение к нему изменилось. Да, внешне это почти не проявлялось, но Лаут нутром чувствовал, что его, хоть и немного недолюбливают, но всё же считают частью отряда. В первый день никто не стал бы звать его, кроме Шаины. И Басир ни за что бы не отметил боевых навыков… Наверное, именно благодаря нескольким коротким сражениям отношение кошек стало теплее. В разгар битвы нет времени на личную неприязнь и распри. Кому-то он помог избежать ранений, кого-то спас, сбив врага с толку, или уничтожив угрозу, разок прикрыл спину Басиру, когда особо ретивый фоцианин решил напасть на того сзади. И кошки, точно так же несколько раз помогали ему в битве… да, наверняка, именно так ему и удалось завоевать немного их уважения.

Территория клана Святого Кота разительно отличалась от того, что Эдван представлял себе раньше. Ещё тогда, у деревни, он думал, что главное поселение стоит где-то там, далеко на равнине, где бегают стада копытных и есть много простора для охоты. Реальность оказалась совершенно иной. Непроходимые для простого человека болота, кишащие комарами, диким зверьём и жуткими порождениями Первого, которых обходили стороной даже кошки, двигаясь по известным только им тропкам. Здесь, в древнем лесу, что простоял тысячи лет каждый куст словно дышал атрой, а громадные деревья закрывали ветвями небо, создавая приятный кошачьим глазам полумрак. Идеальные условия для охоты. Тем удивительнее было Эдвану наткнуться на разведчиков обезьян так глубоко в топях.

Отряд двигался по извилистой тропинке, опираясь на какие-то свои, кошачьи ориентиры, которые Эдван никак не мог разгадать. Их дорога петляла между деревьями и кустами, порой изгибаясь так причудливо, что не будь он с отрядом, легко бы ушёл не туда и заблудился бы в древней чаще. Особенно в тех местах, когда часть пути нужно было преодолеть по толстым ветвям деревьев, обходя насыщенные атрой болота. Через неполных три часа пути парень начал замечать, что топи отступили и густой лес стал редеть, наполняясь солнечным светом и вскоре их небольшой отряд вышел к поляне, на которой на добрых двадцать шагов возвышалась громадная скала, поросшая мхом. Присмотревшись, Эдван обнаружил родник между двумя крупными валунами и небольшой сруб позади скалы, словно место было кем-то обжито.

— Они ещё не пришли, — поводив носом по ветру, произнёс Басир, — привал.

— Кого ждём? — шепотом поинтересовался Эдван у Шаины.

— О… увидишь, — ухмыльнувшись, ответила тигрица и направилась к роднику, чтобы наполнить флягу водой.

Пожав плечами, Эдван взобрался на толстую ветку ближайшего клёна и уселся, лениво глядя на плывущие в небесах облака. Только устроившись поудобнее парень заметил, что соседнее дерево занял Басир, который, наградив парня осуждающим взглядом, фыркнул и взобрался повыше. Глядя на громадного кота, каким-то невообразимым образом улёгшегося между ветвями на верхушке дерева, Эдван с трудом сдержал усмешку. Басир, который ростом и шириной плеч был, пожалуй, даже больше Самира, смотрелся на такой высоте довольно смешно. Как громадная волосатая птица в маленьком гнезде, которая лениво наблюдает за тем, что происходит внизу. Не обращая более внимания на командира отряда, Эдван расслабился, прикрыл глаза и погрузился в лёгкую медитацию, поглощая атру из окружающего пространства. Зная, что Басир бдит наверху, парень позволил себе ослабить бдительность сосредоточившись на внутреннем мире, за что очень скоро поплатился.

— Знакомый запах, человек, — мягко произнёс голос с рычащими нотками прямо над ухом парня. По спине Эдвана, который совершенно не почувствовал чужого приближения, пробежала орда мурашек и не ожидавший такого парень, мгновенно вылетев из медитации, неловко дёрнулся и свалился с ветки. Кувыркнувшись в полёте, он выхватил кинжал, окутался покровом молнии и, приземлившись, резко перекатился в сторону и принял боевую стойку. Тут же со всех сторон раздался громкий хохот, а вместо коварного врага Эдван увидел на дереве знакомую тигриную морду. Поняв, что никакой драки не будет и его банально разыграли, парень выдохнул и, стряхнув покров и убрав кинжал, тоже посмеялся.

— Каким ветром занесло в наши земли, человек? — весело скалясь, спросил Самир, приземлившись на землю перед Лаутом. Оглядевшись, Эдван заметил, что кошек на поляне ощутимо прибавилось. Видимо, второй отряд, который они и ждали, прибыл, пока тот медитировал.

— Да вот, гулял по болотам, дай думаю, в гости загляну… — сказал парень.

— В опасное время ты решил по болотам погулять, — хохотнул Самир, — обезьяны так с деревьев и сыплются.

— Я заметил, — ответил Лаут, — избавляться надо от этих вредителей. Лучше всего как тогда. Под Железной горой.

— Дело говоришь, — оскалился тигр, — рад тебя видеть, человек.

— Эдван я. Эдван Лаут, — ответил парень, протянув тигру руку, по которой тот не задумываясь хлопнул.

— О… где-то что-то сдохло, — хохотнул Самир, — где разжился доспехом?

— Нашёл в пещере маймуна. Долгая история, — Эдван махнул рукой.

— Маймуна? А, это вроде бы большерук, по-вашему, — сообразил тигр, задумчиво поглаживая подбородок, — постой… так это получается, ты тот самый «уважаемый человеческий мастер», что спас того блохастого идиота, который решил в одиночку пересечь лес?

— Ты его видел?

— Конечно, — кивнул Самир, — мы были южнее, в Рахриге, это крепость близ Каракоя, там его сын, мелкий волчонок, всем про тебя уши пролаял.

— Тогда, выходит, что я.

— Точно что-то где-то сдохло, — хохотнул Самир, а Эдван, слегка смутившись, даже не знал, что на это ответить.

Через десяток минут они вновь двинулись в путь, уже всей группой из двадцати бойцов. Болота сменились непроходимым густым лесом, где время от времени на пути попадались огромные валуны и заросли причудливых растений, стебли которых были похожи на огромных зелёных червей. Самир всю дорогу двигался рядом с Эдваном, без умолку рассказывая о жутких обитателях леса вокруг, да травя различные байки о том, что с ним происходило в Рахриге.

— Какие вести с юга? — осторожно спросила Шаина, пристроившись рядом. Самир разом помрачнел.

— Вести… дерьмовые вести с юга, — произнёс тигр. Несколько воинов, что бежали неподалёку, слегка сбавили темп, чтобы послушать, — зверьё в лесах словно взбесилось. Стаи тварей Первого перебираются через Яль и, кажется, этот ублюдок Мо успел сговориться с Царём Обезьян. Они ведут их через наши леса, Шаина, — сказал он, взглянув на тигрицу, — вместе их, пока, не видели, но твари всегда налетают, когда фоцианам худо, и помогают им пройти леса безопасно. Да и у Чёрных клыков не всё гладко…

— Что с Клыками? — подал голос Басир, который прекрасно всё слышал даже с двадцати шагов.

— Завелись среди них те, кто ратует за возвращение к корням. Говорят, мол, очеловечились мы, забыли, как предки жили, как охотились… ничем не лучше человеков проклятых стали, одёжки носим, птицу разводим для мяса, да жрём траву, а не то, что добыли охотой… — подал голос доселе молчавший командир отряда Самира. Тот самый мастер Озера, которого Эдван видел на плоту.

— Лапа Первого тянется далеко, — вздохнул Басир, — козни его это всё. Его, и Мо. А предателей надо искать, чтобы не дурили головы нормальным разумным. Интересно, чего он им пообещал?

— Силу обещал, ясное дело, — вздохнула Шаина.

— Идиоты блохастые. Выгнал бы их кто-то в лес, вмиг бы образумились, побегав без добычи дня три кряду, — фыркнул мастер Озера впереди, — знаю я, как предки жили да охотились. И помню. Слишком хорошо, чтобы снова на четыре лапы вставать.

Остальные кошки согласно закивали, а Эдван невольно дёрнул плечами. Атмосфера в отряде сразу стала мрачной и напряжённой. Вести, принесённые кошками с юга были действительно скверными. Если Мо объединится с фоцианами и пойдёт на Перевал… новости однозначно дурные. И об этом следует как можно скорее сообщить людям с Перевала. Через десять минут отряд внезапно остановился посреди леса, и взгляды всех присутствующих скрестились на Лауте.

— Что?

— Дальше нельзя, — покачал головой Басир, — только члены клана могут пройти секретной тропой в главное поселение.

Порывшись в сумке, он подошёл к Эдвану и протянул тому две тугие повязки и плотный мешок из чёрной ткани, с вышитыми на нём белыми магическими знаками.

— Завяжи глаза и уши и надень это на голову. Мы тебя проведём.

Нервно оглядев кошек, Эдван невольно попятился. Он прекрасно чувствовал, что магические знаки на ткани мешка не пропускают атру и закрывают всё так плотно, что выполнив их требования он окажется не просто слеп и глух, но ещё и сильно дезориентирован, как внутри Покрывала Зимней Спячки. И юноша не был готов настолько сильно довериться зверолюдям.

— Это действительно необходимо, Эдван, — сказал Самир, — мы не сделаем тебе зла.

Немного поколебавшись, парень всё же с большим трудом сумел убедить собственную паранойю в том, что ему ничего не угрожает. Не убили же его в тот раз на плоту, да и во время короткого двухчасового сна позавчера его никто не трогал. Вздохнув, парень завязал глаза и уши двумя повязками и надел на голову мешок, после Самир подхватил его и, закинув на плечо, куда-то понёс, полностью лишив способности ориентироваться в пространстве. Всё, что Эдван мог сделать, это наполнить тело атрой до отказа и надеяться, что не нападут.

Но вскоре это донельзя странное путешествие на плече Самира закончилось и парень, наконец, почувствовал под ногами твёрдую землю. Чья-то могучая лапа стянула с его головы мешок и на несколько мгновений чувство атры Эдвана захлестнуло информацией об окружающем мире. Место, в котором он находился было пропитано силой не меньше, чем древняя чаща на болотах, но атра здесь была не вязкой и густой, как в топях, и не холодной и тяжёлой, как в пещерах, а какой-то более спокойной и тёплой, словно солнечные лучи. Внезапно, по спине парня пробежал холодок. На какую-то долю мгновения он почувствовал на своих плечах колоссальное давление силы, словно кто-то очень могущественный обратил на него внимание. Однако, внимание это исчезло мгновенно, словно его и не было, а уже через секунду по глазам юноши ударил яркий свет, а в уши ворвались звуки. Щебет птиц, шорох чьих-то ног, шелест травы да веток, и гомон толпы неподалёку. Пахло травами.

Эдван обнаружил себя стоящим перед огромной толпой любопытных кошек. Позади него возвышались ворота, а странных размеров стена тянулась вдоль диких зарослей к отвесной скале с множеством пещер внутри. Поселение Клана Святого Кота раскинулось на нескольких скалистых холмах, поросших высокими деревьями. Несмотря на то, что зима закончилась совсем недавно, склоны уже поросли зелёной травкой, а на ветвях красовалась молодая листва. Словно зима сюда заглянула совсем ненадолго. Дома кошек тоже показались Эдвану интересными. Построенные из дерева, почти без камня, они тянулись вверх, как поле огромных грибов, с маленьким первым этажом и широким вторым и почти плоскими крышами. Некоторые дома даже были построены прямо в кронах деревьев и скрыты листвой.

— Самир, ты опять за своё?! — грозный грудной голос раздался откуда-то слева, оторвав Эдвана от созерцания поселения кошек. К ним довольно быстро приближалась крупная тигрица в чём-то, отдалённо напоминающем платье и с цветком на ухе, — сколько раз я тебе говорила, хватит таскать сюда всяких человеков?!

— Ну ма! — возмутился здоровяк под смех своих товарищей.

— Госпожа, вы не так поняли, — поспешил спасти его Басир, — этот человек — гость. Самир просто помогал сохранить тайну входа.

— М-да? — недоверчиво прищурилась тигрица, отчего Самир невольно сжался, после чего её взгляд впился в Эдвана, который лишь приподнял вопросительно бровь, — если тебя сюда затащили насильно, скажи сразу. Я этому олуху покажу! И кто здесь такой щедрый, что дал чужаку доспех Лунной тени?! — грозно спросила она, внимательно оглядев весь отряд. Толпа, что пришла поглазеть на вернувшийся отряд, загомонила громче.

— Никто. Он нашёл его и судьбу доспеха предстоит решить главе, — шикнув на Эдвана, который уже собирался ответить, вышла вперёд Шаина, — спасибо за заботу, госпожа Ху.

Та, помолчав немного, кивнула.

— Что ж, тогда прошу простить за задержку, — произнесла она и, наклонившись к Самиру, тихо добавила, — но если я узнаю, что от тебя опять какие-то неприятности…

— Ма! — рыкнул тот, за что тут же получил такую затрещину, что едва не свалился с ног, и это несмотря на усиление атрой.

— Не рычи на мать. В одну войну нас ты уже втянул, — вкрадчиво прошептала она и, погрозив сыну кулаком, ушла. Эдван проводил тигрицу задумчивым взглядом. Тяжело, наверное, быть ребёнком мастера Озера… страшная женщина.

— Хватит глазеть. Идём, — буркнул Басир, хлопнув Лаута по плечу.

Они двинулись вперёд, по извилистой и хорошо протоптанной дорожке, что тянулась от самых ворот к третьему, самому дальнему холму. Большинство бойцов отделились на половине пути, отправившись кто по-домам, а кто в казармы. С Эдваном остались лишь Самир, Шаина, Басир и молчаливый мастер Озера. Так, впятером, они продолжили путь к дому главы клана. Двигаясь по поселению, Эдван ловил на себе самые разные взгляды его обитателей. Равнодушные, враждебные, настороженные и любопытные. Последних было больше всего, но подойти поближе да спросить не отваживались даже дети. Доспех Басира и присутствие мастера Озера, имени которого Лаут так и не узнал, предостерегал от вопросов даже самых любопытных. Обогнув третий холм, они миновали кузницу, где работал какой-то щуплый зверолюд и вошли в небольшую рощицу, посреди которой возвышалась невысокая каменная башня, стены которой были украшены причудливым волнистым орнаментом, с рисунками самых разных кошек. Приглядевшись повнимательнее, Эдван заметил, что между этажами и у самой земли постройку опоясывает вязь магических знаков. Если он правильно понял символы, это была защитная конструкция. И очень мощная.

— Подожди, пожалуйста, здесь, — сказала перед входом Шаина, указав на небольшую лавку под сенью старой лиственницы, — мы должны поговорить с главой наедине. Тебя позовут…

Пожав плечами, Эдван сбросил сумку и устроился на указанной лавке. Вытянув ноги, парень принялся разглядывать рисунки на башне и гадал, сколько же лет этому строению. Создавалось впечатление, что её заполняли много лет и даже несколько раз достраивали вверх. Камень у основания немного отличался по цвету от того, что был выше, как и стиль рисунков. Внизу виднелись сюжеты о жизни обычных хищных кошек, как хассира или обычный тигр, а выше, начиная от второго этажа — фигурки больше походили на современных зверолюдей.

— Нравится? — раздавшийся у самого уха голос заставил сердце Эдвана пропустить удар. Орда мурашек пробежала по спине парня, и лишь только громадное самообладание позволило ему не вскочить и не бросить в шутника молнию. Стиснув зубы, он выдохнул и запоздало сообразил, что вообще-то не ослаблял контроля над своими чувствами. А значит, тот, кто подкрался к нему сзади был либо мастером в искусстве сокрытия, либо сильнее во много раз. Либо и то, и другое вместе.

— Да, красиво, — хрипло выговорил парень, повернув голову в ту сторону, где слышал голос. Однако, там никого не было.

— Прости, если напугал, — голос послышался с другой стороны, вновь заставив сердце юноши ёкнуть.

Резко обернувшись, парень увидел рядом с собой на лавке… кота. Не тигра или рысь, или ещё какую-то большую кошку, а самого обыкновенного лесного кота, чуть больше шага ростом, который преспокойно сидел на лавке и разглядывал его зелёными глазищами. И чем дольше парень смотрел на это во всех смыслах странное существо, тем больше понимал, что сидящий перед ним кот… старый. Очень старый. Его шерсть была не серой, а почти седой, усы слегка опущены, морда какой-то уставшей, а взгляд… умудрённым и даже каким-то древним, какой бывает у глубоких стариков, которые, кажется, уже всё повидали в этом мире. Он напомнил ему глаза мастера из его прошлой жизни. Его взгляд был очень похожим. И немного жутковатым.

— Да… ничего. Сам виноват, что не заметил, — сказал парень слегка заторможенно.

В его голове всё не укладывалось, как настолько безобидное существо могло подкрасться к нему незаметно. Вдруг, кот приподнялся на задние лапы и уселся на лавку, свесив их вниз, как Эдван. Передние лапы вдруг преобразовались в плотные мохнатые руки, которые этот странный зверь сложил на брюхе.

— Нечасто наш клан навещают люди.

— Да. Наверное. Я с Шаиной пришёл. Она сказала, глава собирался отправить кого-то на Перевал, вот я и подумал…

— Так ты с Перевала? — слегка скрипучим голосом поинтересовался кот, — кстати, хороший доспех.

— Я…

— Я знаю, где ты его взял, — фыркнув, усмехнулся он, — об этой позорной истории не распространяются. Но я уверен, глава оставит его тебе. Только знаки отличия сотрём.

— Что ж… надеюсь, глава решит так же. Я к нему уже привык, — пробормотал Эдван задумчиво.

Он чувствовал себя очень странно во время этого разговора. Странно и немного нервничал, не в силах понять причин собственной нервозности. Да и мысли в голове почему-то путались, а времени на обдумывание ответов почему-то не оставалось, словно кто-то или что-то тянуло слова наружу. И это несмотря на то, что никакого чужого воздействия парень не ощущал совершенно точно. Может… это присутствие старика на него так действует? Или его голос?

— К хорошему быстро привыкаешь, — кивнул кот, — ты же не с Перевала, верно?

— Нет. Но…

— Житель Перевала не смог бы сдружиться ни с кем из нас, — хохотнул старик, — не из твоего поколения. Так зачем тебе туда?

— Там мои друзья. Я должен встретиться с ними, и предупредить Перевал о вестях с юга. Да и Агнару я обещал…

— Агнару? Хорошие у тебя друзья, — покряхтел кот, — а малыш Мо действительно набрал силу… да, причина достойная. Но сюда заходить — большой крюк, — сказал он, внимательно посмотрев Эдвану в глаза, — ты мог бы обойти северным путём.

— Шаина сказала, что там небезопасно, — пробормотал Лаут и, поддавшись внезапному порыву, добавил, — я просто чувствовал, что почему-то должен выбрать этот путь. Не северный. Интуиция.

— Воин всегда должен быть верен своим чувствам. Не доверяя себе, не сможешь ничему верить. Основа это, — важно кивнул кот. Они немного помолчали, а Эдван всё больше чувствовал какой-то странный зуд в голове. Словно этот старый кот ему кого-то напоминал, но он никак не мог вспомнить, кого именно.

— О чём так задумался, человек? — как будто прочитав его мысли, спросил кот.

— Прозвучит смешно, но мне кажется, ты мне кого-то напоминаешь…

— О… кажется, — пробормотал тот, — интересно. Ты мне тоже кое-кого напоминаешь… и, буду честен, я не очень рад нашей встрече, — вздохнул он, — и не очень хочу знать ответов. Хочу погреться на солнышке… и поспать, — пробормотал старый кот, тоскливо глядя на небо, где солнце, как раз закрыла туча.

— О чём ты, старик? — спросил Эдван, не понимая смысла его слов. Запоздало парень сообразил, что они оба используют некоторые слова из той версии древнего наречия, какую Агнар признал устаревшей в их первую встречу. По спине Эдвана пробежали мурашки.

— Как тебя зовут, юноша? — добродушно усмехнувшись, спросил старик и, вздохнув, еле слышно добавил, — на этот раз…

Глава 84. Святой Кот и Буревестник

— Эдван, — произнёс парень, — Эдван Лаут. Ты знал меня раньше?

— Эдван… значит, цикл завершился… — шёпотом произнёс кот, и в тот же миг его зрачки расширились, уши прижались к макушке, а на плечи юноши свалилась огромная тяжесть, да такая, что кости затрещали. Атра взбесилась, но всего на короткое, почти мимолётное мгновение, после чего старик сразу же взял себя в руки, однако Эдвану хватило и этого. Едва давление пропало, он отшатнулся, шумно хватая ртом воздух и схватился за лавку, чтобы не рухнуть на землю. Перепуганное сердце гулко билось в груди, разгоняя по телу кровь, которая словно стала гуще.

— Прости, — буркнул зверь и отвернулся, напряжённо размышляя о чём-то. А Эдван, который уже успел мысленно попрощаться с жизнью, выдохнул с облегчением. Пронесло. И всё же, полностью успокоиться у парня не вышло. Трудно сохранять хладнокровие, находясь вблизи существа, способного уничтожить тебя небрежным взмахом лапы. Неужели, он чем-то ему насолил в прошлой жизни? И надо же было так вляпаться! Поймав себя на панических мыслях, Эдван прикусил губу и, прикрыв глаза на мгновение, взял себя в руки.

«Это была случайность. Мне ничего не угрожает», — мысленно проговорил он и, найдя в себе смелость, продолжил разговор.

— О каком цикле в… ты говорил? — осторожно спросил он, с трудом заставив себя сохранить старую манеру общения, — Ты знал меня раньше?

— Ты не понимаешь? — прищурился кот, проигнорировав вопросы, — нет… ты не помнишь, верно? Ты не вспомнил всё… да… — забормотал он, покачиваясь на лавке.

— Прошлую жизнь я вспомнил, может и не всю, но достаточно.

— Прошлую жизнь, и только? — перебил его зверь и, разочарованно вздохнув, добавил, — значит, не помнишь. Впрочем, оно и к лучшему, наверное…

— Что?

— Не важно, — покачал головой кот, — ты вспомнишь, когда придёт время. Уж поверь.

— Когда придёт время, — почти прорычал Эдван, стиснув кулаки от злости. Отчего-то ему вспомнилось, что Агнар говорил то же самое… Вот только когда оно придёт, это время? И что мешает узнать обо всём сейчас? Впрочем, несмотря на свою злость, парень понимал, что добиваться ответа от кого-то вроде этого зверя бессмысленно, а потому просто задал следующий, — ты знал меня раньше? Арман Шатт меня звали…

— Знал ли? Это двенадцатая наша встреча, — фыркнул кот, — да-а, много времени прошло.

— Двенадцатая? Ты… был моим другом?

— Шесть раз ты пытался меня убить, — хохотнул кот, глянув на Эдвана с хитрым прищуром.

— А других шесть?

— А других шесть, — вздохнул он, — как получалось. Впрочем, это совсем другая история.

— Грёбанные загадки!

— Всему своё время, — пробормотал кот и затих.

Он снова ушёл в себя, перестав обращать внимание на Эдвана, словно его тут и не было. А парень, в свою очередь, напряжённо размышлял над словами старика. По всему выходило, что они знали друг друга. Причём, видимо, относительно хорошо. И не всегда были друзьями. Вот только в воспоминаниях Армана о сражениях, которые Лаут помнил относительно неплохо, нигде не проскальзывал мелкий лесной кот, да и вообще, зверолюдей-кошек в них практически не было. Как и других зверолюдей. И это показалось Эдвану странным. Чтобы среди стольких воспоминаний о сражениях не попалось ни единой битвы с членами клана Святого Кота, который, по словам Самира, насчитывает более полутора тысяч лет истории… Немыслимо! Значит, либо воспоминания его были не полными, либо…

— Как ты узнал? Кроме слов, конечно, — произнёс Эдван, оторвав старика от глубоких раздумий. Кот повернулся и, несколько долгих мгновений глядел на парня так, словно позабыл, где находится, после чего встрепенулся, как ото сна, и медленно ответил.

— Как узнал? Если отбросить язык да мою феноменальную память на ваши людские рожи, то тебя с головой выдала сила.

— Сила? — не понял Эдван.

— Чтобы на четвёртом ядре иметь атру по плотности не уступающую границе с Озером, просто гением быть мало, ибо дорога к правильному сгущению трудна, — вздохнул кот с таким видом, словно объяснял самые банальные вещи, — её невозможно досконально объяснить словами, или обойти, как не старайся. Чтобы понять процесс, его надо прочувствовать хотя бы впервые… потому-то даже гении не добиваются таких высот раньше седьмой ступени и преодоления второго барьера. Идти к вершине в первый раз всегда приходится вслепую, на ощупь, руководствуясь лишь общим направлением пути, но не тем, кто идёт этой дорогой вновь. А вновь, — кот усмехнулся, — вновь в эту реку может войти либо тот, кто побывал за гранью, либо мастер Моря, что проходит «возвращение к истокам». И на Море ты, уж извини, не тянешь, я бы почувствовал запечатанное могущество.

— Но ведь я мог… — Эдван хотел сказать «сжечь ядра», но тут же отбросил эту мысль, как глупость. Сжигание не способствует укреплению сосуда и сгущению, скорее, наоборот… — нет.

— Именно… скажи, Лаут, что ты помнишь? — осторожно поинтересовался кот.

— Школу, старого мастера, — задумчиво произнёс Эдван, — Агнара, кое-какие слова творца и магические знаки, своё имя. И битвы. Много битв против полчищ тварей. Мерзких, жестоких… даже слишком много… и схватку с Мо, — произнёс он, невольно дотронувшись до шрама на груди, — смерть. Только я никак не пойму, почему среди стольких сражений я не замечал никого из вас. В смысле, кошек.

— Кое-какие воспоминания, всё же, остались, — пробормотал старик себе под нос, — далёкие, отрывистые… что ж. Значит, со временем ты действительно всё вспомнишь.

Они замолчали, погрузившись каждый в свои думы. Эдван напряжённо пытался вспомнить, где он мог видеть этого старого кота, да прокручивал в голове их разговор, ища подсказки. Впрочем, за десяток минут он так ни до чего и не додумался. Мысли сами собой соскочили на зверолюдей из клана, с которыми он путешествовал последние несколько дней. Удивительное дело, но, несмотря на неприязнь некоторых, никто из них не стремился причинить ему никакого зла. Даже ночью.

— Старик, а… — заговорил Эдван, но замолчал, пытаясь получше оформить свои мысли. Ему вспомнилось то довольно нетипичное для тварей учение, которое упоминал Самир ещё в плену у фоциан.

— Ты хотел что-то спросить?

— Да. Самир упоминал какое-то учение вашего священного предка. О том, что не все люди злы и…

— Оно, вообще-то, о том, что разумных следует судить по делам, и обходиться без глупых предрассудков, — усмехнулся старик, — это если коротко. В конце концов, все мы вышли из лесу в своё время. Просто люди на несколько тысяч лет раньше, вот и считают нас глупыми животными.

— Видимо, не все, — улыбнулся Эдван, — раз уж возникло такое учение.

— Ты мог бы, конечно, вспомнить и сам, — смерив парня насмешливым взглядом, проговорил кот, — но эту историю я, так уж и быть, расскажу снова. Когда-то… — хрипло проговорил зверь, с грустью глянув в небо, — когда-то очень, очень давно, я был самым обычным котёнком. Мать учила меня ловить мышей у амбара, а я всё пытался ловить хозяйских куриц. И удирал от петуха. Да, тебе не послышалось, — кивнул кот на невысказанный вопрос Эдвана, — я жил в человеческой деревне, у простой семьи. В те года Первый ещё не успел развернуться. Лишь уничтожил тогдашнюю великую империю, что осталась разом без своих сильнейших мастеров, которые сгинули в схватке со старым Хранителем. Но это было далеко от нас, и дар в зверях только-только начинал пробуждаться.

«Это… сколько же ему на самом деле лет?» — невольно подумал Эдван, но не посмел перебить. А старик продолжал рассказ:

— Мой пробудился, когда мне исполнился год. Я не сразу сообразил, что это, понял лишь, что какая-то сила пыталась приказать мне напасть на людей. Но, вот незадача, — хмыкнул кот, — люди, в чьём доме мы жили, всегда были добры ко мне. Особенно, их младшая дочь, и я не подчинился. Думал, просто показалось. Не понимал, что мой дар — это что-то ненормальное. Только через пару лет, к середине ступени колодца, я начал осознавать, что отличаюсь от прочих. Силой, способностью чуять эту странную энергию, разлитую в воздухе. Я начал чувствовать, что люди как-то странно на меня смотрят. Особенно, отец семейства. В воздухе висело какое-то напряжение. Непонятное, тревожное. А потом… а потом на деревню налетела стая волков. Я убил десятерых, защищая ту девочку, и тогда-то их опасения подтвердились. Люди поняли, что я такой же, как и опасные твари из леса. Одарённый…

— Они боялись тебя?

— Взрослые, — сказал кот, грустно покачав головой, словно вновь переживал эпизоды из далёкого прошлого, — я чуял их страх, но не понимал его. А на следующую ночь в дом пришли одарённые мужики из деревни. Отец семейства позвал их по мою душу. Это было больно, — старик дотронулся лапой до пушистой груди, — я ведь помогал им. От смерти спас, и вот такая благодарность. Там бы я и помер, если бы не женщины. Мать, сжалившись, задержала их каким-то глупым разговором, а девочка вынесла под платьем за забор и велела бежать. Она плакала в ту ночь, как сейчас помню. Кричала: «спасайся, котя», прощения просила. И я убежал. Собственно, вот и вся история. Я не озлобился на людей за тот случай, а когда осознал себя полностью, пришёл к тому, что судить разумных надо по поступкам. И такой подход прошёл проверку временем. Взять хотя бы тебя, — хохотнул кот, — несмотря на те шесть недоразумений, пару раз ты спас мне жизнь. За что я благодарен. Поэтому, и котятам своим я всегда пытался вложить в голову это, нехитрое, в общем-то, правило.

— Удивительно, — поражённо пробормотал Эдван, — это… сколько же тебе лет?

— Время, — усмехнулся кот, — оно то тянется, словно старая смола, то летит быстрее ветра. Когда живёшь с моё, почти не замечаешь, как проносятся мимо года. Я даже не считал, толком.

— Постой, — вдруг нахмурился Эдван, — но, если ты был простым котом, откуда взялись зверолюди в клане?

— Ну не по щелчку пальцев уж точно, — хохотнул зверь, — прошло много поколений прежде, чем мы стали выглядеть так, как выглядим сейчас.

— И ты, похоже, видел их все, — пробормотал Эдван, пытаясь прикинуть, сколько же этому коту на самом деле лет.

— А ты разве не задумывался, почему это место называется Кланом Святого Кота, а не тигра там, или рыси? — смерив парня насмешливым взглядом, произнёс кот, — но мы уже заболтались. Время, — произнёс кот и Эдвану показалось, словно мир вокруг слегка вздрогнул.

Подул ветерок, зашелестели ветки старой лиственницы. Запела синица на сучке, а Эдван только сейчас осознал, что во время их разговора вокруг царила тишина, словно весь мир замер. Скрипнула дверь башни и оттуда показалась голова Шаины. Тигрица хотела было что-то крикнуть, но стоило ей только заметить зверя, что сидел на лавке рядом с Эдваном, как она тут же согнулась в глубоком поклоне.

— Приветствую Священного Предка!

— Будет тебе, — махнул лапой старик и, бесцеремонно запрыгнув Эдвану на плечо, прокряхтел, — пошли, Лаут, навестишь со мной главу нашего скромного клана.

Кивнув, парень поднялся с лавки и подошёл к изрядно ошарашенной появлением великого предка Шаине. Вход в башню представлял собой тяжелую деревянную дверь, покрытую длинной вязью магических символов по краям. Внутри царил густой полумрак, такой, что Эдван толком не мог разглядеть ничего дальше десятка шагов, что было довольно странно, ведь его зрение было в разы острее обычного человеческого.

— Эта тень создана особой формацией глифов, часть защиты. Не обращай внимания, — произнёс старик. Кивнув, Эдван решительно шагнул внутрь. Стоило ему пересечь порог, как мрак словно расступился, позволив ему рассмотреть чуть больше. В небольшом холле на первом этаже башни висело несколько довольно странных картин с какими-то непонятными тёмными и серыми кляксами. Скорее всего, они не были предназначены для человеческих глаз.

— Нам наверх, — хриплым голосом заметила Шаина, прикрыв входную дверь. Тигрица осторожно обошла Эдвана и слегка нервным взмахом лапы поманила его за собой, вверх по крутой витой лестнице, гадая, что же связывает этого странного во всех смыслах человека с великим кошачьим предком.

Эдван последовал за тигрицей под молчаливое одобрение старого кота. Поднявшись на второй этаж, они попали в небольшой круглый зал с крохотными, узкими окнами. Едва Эдван переступил порог, как тут же почувствовал давление атры, такое, словно воздух здесь был в десять раз гуще, чем снаружи, и исходило это давление от крупного зверолюда с серой, почти седой шерстью, который сидел на подушке у стены прямо напротив входа. Крупный пятнистый барс в тёмно-синей безрукавке, богато расшитой волнистым орнаментом отвлёкся от разговора с другими и удивлённо навострил уши, стоило Эдвану войти.

— Приветствуем Священного Предка! — нестройным хором произнесли остальные кошки, что сидели вдоль стен на таких же подушках, и склонили головы в знак уважения. Правда, из-за того, что их священный предок сидел на плече у Лаута, получилось так, словно кланялись они человеку, из-за чего Эдван почувствовал себя очень неловко. Повисла давящая тишина. Лаут, заметив свободную подушку между Басиром и мастером Озера, прошёл туда под пристальными взглядами всех присутствующих, и уселся, едва не задев головой полку со старыми книгами и свитками.

— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался глава клана. Его голос был глубоким и раскатистым, и каждое слово вызывало у Эдвана лёгкие мурашки на спине. Перед ними сидел мастер уровня Моря, который даже не думал скрывать своей силы, а лишь следил, чтобы она не сильно вредила тем, кто был рядом.

— Буревестник прилетел, — произнёс старый кот, похлопав Эдвана лапой по голове, — я принял решение.

— Вот как… — пробормотал глава, задумчиво почесав когтем за ухом, — ты уверен в этом?

— Я догадывался, что он явится. Не знал лишь, когда именно, — туманно ответил старый кот, — Мо уже набрал силу?

— Да, — кивнул глава клана, — дурные вести расходятся быстро. Обезьяны сговорились со зверьём, и я как раз обдумывал, как противостоять этой силе. Что ты решил, священный предок?

— Мы не станем воевать. Клан должен уйти.

— Простите, старейшина, но…

— Ты не понимаешь, юный Самир, — покачал головой старый кот, не позволив главе одёрнуть юнца, — и не должен корить себя за тот поступок. Война началась бы всё равно, рано или поздно. Но это не та война, которые вы успели увидеть на своём веку. Эта будет другой. Разрушительной, и ужасной. Мы должны уйти и спрятать наши семьи на востоке, там, откуда мы когда-то пришли в эти места.

— Война, как пятьсот лет назад… — протянул глава.

— Хуже, Кадир, — тихо произнёс старик и на несколько мгновений весь зал погрузился в тревожное молчание. Эдван сидел, боясь пошевелиться, и напряжённо обдумывал слова старика. Буревестник, так его назвали. Но почему? Из-за войны пятьсот лет назад? Неужели Арман Шатт приносил клану кошек лишь беды и лишения? Или предупреждал о грозящей войне? Нет… что-то здесь не вязалось…

— Кусай, передай генералу Шан Ху, пусть соберёт всех в главной крепости. Оттуда и отправимся в путь, — произнёс глава, обращаясь к молчаливому мастеру Озера. Тот кивнул.

— Клан должен уйти через Перевал. Долина за теми горами выведет нас на реку Дей, что донесёт нас до старых земель.

— Владыка Перевала не пропустит через крепость, — покачал головой Кадир, — не сейчас.

— Коли не пропустит, обойдём их горы с востока и через пещеры пройдём к реке. Это — единственный путь.

— Да будет так, — кивнул глава и, повернувшись к мастеру Озера, произнёс, — Кусай, возмёшь Басира, Шаину и вместе с этим человеком отправитесь на Перевал Тысячи Гроз и передадите моё послание лично в руки Владыке. Времени мало, а потому на сборы вам всего час. За посланием зайдёшь перед выходом.

Мастер Озера степенно кивнул и, поднявшись с подушки, поспешил покинуть зал. Басир, поняв, что аудиенция окончена, попрощался и тоже ушёл. И только Шаина с Самиром застряли у дверей, не решаясь уйти без Эдвана, который не спешил вставать, поскольку на его плече всё ещё сидел великий кошачий предок.

— Вы можете идти, дети, — добродушно усмехнулся кот, заметив, как уши главы слегка прижались к голове. Он не любил непонятливых.

— Я тоже? — прокашлялся Эдван, напоминая старику о себе.

— А? — несколько долгих секунд старик смотрел на Эдвана, после чего смешно чихнул и спрыгнул с плеча юноши на ближайшую свободную подушку. Шаина с Самиром тут же раскланялись с главой и стерйшиной и спешно покинули зал. Эдван, поднявшись на ноги, последовал их примеру, но, находясь уже в дверном проходе, всё же нашёл в себе смелость остановиться, чтобы задать ещё один вопрос.

— Старик, — окликнул он кота, чувствуя, как в груди образовывается ком от волнения, — может, всё же, подсказку?

Воздух в комнате ощутимо потяжелел. От взгляда главы клана у Эдвана спёрло дыхание, и одновременно с этим он почувствовал, как другая невидимая сила мягко, словно пушистая лапа, толкает его к выходу.

— Поспрашивай о последней войне. Ты поймёшь, — ответил кот еле слышно, и в следующий миг тяжелая дверь зала с диким грохотом захлопнулась прямо перед носом у Эдвана, едва не ударив тому по лицу. Давление исчезло, а парень, утерев ладонью пот со лба, поспешил убраться из башни.

Глава 85. Старые знакомые

Густой утренний туман громадным белым облаком стелился по берегам Яли, и лишь выглядывающие наружу верхушки деревьев да редких холмов говорили о том, что где-то там, под белой пеленой, скрывается земля. Посветлело небо на востоке, и жаворонок своим пением нарушил сонную предрассветную тишину, знаменуя о приходе утра. А уже через несколько минут из-за верхушек деревьев начали пробиваться первые, робкие лучи восходящего солнца. Широко зевнув, Эдван втянул полной грудью прохладный утренний воздух, и спрыгнул с ветки старого дуба, в кроне которого провёл последние несколько часов, наблюдая за окрестностями.

Усевшись под деревом, парень вытащил из походной сумки яблоко и с наслаждением откусил большой кусок. С тех пор, как они покинули территорию клана кошек прошло три дня. Три дня непрерывного бега, и только сейчас, во время первого привала, у их небольшой группы появилась, наконец, возможность немного отдохнуть и восстановить силы.

Предчувствие парня не обмануло и в этот раз, ему действительно нужно было посетить жилище кошек, и совсем не из-за безопасного способа добраться до Перевала, а ради встречи со Святым Котом, после которой Эдван довольно долго не мог прийти в себя и усиленно копался в памяти. Порасспрашивав старших зверолюдей о войне пятисотлетней давности, он, наконец, понял, что имел ввиду старый кот во время их разговора. Большая часть воспоминаний тех о многочисленных сражениях с полчищами тварей, что являлись ему во снах, принадлежали не прошлой крупной войне, и даже не прошлой эпохе. От жизни Армана Шатта в них был лишь маленький фрагмент, всё остальное принадлежало его прошлым воплощениям. Оставшемуся десятку из тех одиннадцати, о которых упоминал старик. И, вот уж какое совпадение, с момента пришествия Первого в этот мир отгремело как раз одиннадцать великих войн, как их называли кошки в своих летописях. По-крайней мере, так говорил Кусай, и причин не доверять словам этого мастера Озера у Эдвана не было. Неудивительно, что старик обозвал юношу буревестником.

— Выходит, приближается двенадцатая… — пробормотал парень, задумчиво разглядывая молодую траву у корней старого дерева.

Как жаль, что воспоминания так и не открылись ему полностью, а лишь разными кусками из прошлой жизни, и многочисленными сражениями. Хотя, может оно и к лучшему. Наверняка, помимо ценных знаний, в тех жизнях было достаточно боли и горя. Вспомнив сны о битве с громадным медведем и боль от разрываемой когтями груди, он невольно поёжился. От одной мысли, что ему бы пришлось пережить не одну, а одиннадцать раз за разом повторяющихся смертей, у Эдвана по спине пробежали мурашки. И это только смерти. А вдруг там были бы и другие кошмары? Вздохнув, парень покачал головой. Нет уж, пусть возвращаются кусками. А недостающие части он, как-нибудь, и сам отыщет. По рассказам очевидцев, вроде Святого Кота, или хотя бы сохранившимся летописям… интересно, есть ли на Перевале такие?

Неподалёку зашелестела трава и через несколько мгновений из тумана показалась немного сонная Шаина, а следом за ней хмурый, как полосатая туча, Самир. Оглядевшись, Эдван приметил громадную фигуру Басира за соседним деревом, а вот мастера Озера почему-то нигде не было видно. Прикрыв глаза, парень даже попытался пошарить по окрестностям при помощи чувства атры, но так никого и не обнаружил. Что, в общем-то, было совсем не удивительно — этот кот мог дать фору в искусстве сокрытия любому из них. И это даже без доспеха Лунной тени, или специальных браслетов, да талисманов, которые получили Самир с Шаиной перед выходом, чтобы скрывать свою атру.

— Утро, Лаут, — буркнул тигр, усевшись неподалёку и, дождавшись ответного кивка парня, обратился к Басиру, — а где этот? Опять ветер нюхает?

— Да, — коротко отозвался здоровяк.

— Сколько можно уже, — фыркнул Самир, — всю ночь тут сидим, в тумане, лапы мнём…

— Успокойся, — ответила Шаина, — Кусай ясно сказал, впереди враг. Как только они двинутся вглубь территории, мы их обойдём.

— Уже десять раз могли обойти, — проворчал Самир, — всё сидим, чего-то ждём. Мне казалось, глава ясно сказал, дело срочное.

— Ну обошли мы, а если бы засекли? Или двинулись в ту же сторону не вовремя? Драться с ними, чтобы со всей округи макаки сбежались? Там, если что, командир — Озеро, — слегка раздражённо ответил Басир.

— С нашей силой мы их сметём, — упрямо возразил тигр.

— Один отряд. А если подмога? Священный предок сказал ясно — не ввязываться в ненужные сражения. От одного дня задержки ничего не изменится. У обезьян там нет полноценного лагеря, значит, скоро уйдут.

— Уйдут. В сторону наших земель… Первый побери! — ругнулся сквозь зубы Самир, — я не понимаю, почему мы должны отступать!

— Да успокойся ты уже, — раздражённо зашипела Шаина, — раз священный предок так решил, значит, так надо!

— Но это же глупо! — возразил тот, — мой отец… да все мы уже подготовили наступление! Стянули жителей в крепости. Мы бы разорвали этих макак, как диких кроликов! — прорычал Самир, в ярости сжав кулаки так, словно ломал шеи сразу паре этих самых диких кроликов, — Царь Обезьян бы не выстоял против нашего главы. Да Первый побери, у нас же два мастера Моря! Это была бы быстрая и сокрушительная победа, напади они вдвоём сначала на эту мерзкую макаку, а затем и на Хозяина Лесов. А вместо этого мы, сильнейший клан в этих лесах, бежим прочь, как… как какие-то побитые псы!

— Если бы ты побольше уделял время изучении нашей истории, и поменьше убийствам обезьяньих принцев, то знал бы, что за последнюю тысячу лет священный предок участвовал в сражении всего один раз — когда тогдашний Хозяин Лесов убил главу и грозился уничтожить весь наш клан за отказ подчиниться, — раздался из-за дерева тихий голос Кусая, — именно благодаря руководству священного предка мы сумели не просто просуществовать многие века, но и пронести сквозь них знания и нашу историю. Если он считает, что нужно уйти из этих мест, значит, так оно и есть.

— Но…

— Но ты считаешь это проявлением слабости, — насмешливо произнёс мастер Озера.

— Я тоже, но мне хватает ума не спорить, — фыркнул из-за дерева Басир. Кусай тяжело вздохнул.

— Вы хоть раз задумывались, что будет, если наш глава проиграет Царю Обезьян в битве?

— Невозможно, — неуверенно возразил Самир.

— Разница между Морями очень мала, — покачал головой Кусай, — и сказать, кто выйдет победителем, очень трудно. Сражение таких сил — всегда огромный риск, ведь для проигравшей стороны это почти всегда означает полное уничтожение. Без мастера Моря им попросту нечего будет противопоставить в войне тому, который останется. Именно по этой причине большинство глав кланов и мастеров Моря очень редко покидают родные земли, и изо всех сил стараются убить каждого врага, который приближается к этому рубежу. А теперь, вспомните, какие вести принесли с юга. Хозяин Лесов выбрался из спячки и, скорее всего, сумел пройти через «возвращение к истокам» и обрести второе Море. Священный предок не молодеет, он уже стар и не так силён, как в былые времена. Риск слишком велик, и именно поэтому мы должны отступить, чтобы уберечь клан от возможного уничтожения. Не забывайте, что клан наш состоит не только из одарённых, жаждущих боевой славы. Большинство — простые зверолюди, что нуждаются в защите, земле, достатке еды и спокойной жизни. Никто не желает вновь вставать на четыре лапы и жить впроголодь, поэтому прежде, чем ввязываться в столь опасную войну, следует позаботиться о тех, кто не в состоянии защититься от тварей, и увести наших неодарённых братьев и сестёр в безопасное место.

Кусай закончил говорить и умостился на земле между Самиром и Шаиной. Уши его смотрели при этом в разные стороны, а в воздухе над головой кота плавали облачка тумана, подгоняемые еле заметными потоками воздуха.

— Первый побери, — тяжело вздохнул Самир, осознав, наконец, серьёзность ситуации и закрыл голову лапами, — и всё из-за какого-то вшивого…

— Не вини себя, — фыркнул мастер Озера, — у Царя обезьян было больше пятидесяти одарённых детей, и ходят слухи, что почти половину он убил собственноручно. Вот уж кому наплевать на сына слабака — так это ему. Война началась бы в любом случае. И, пожалуйста, не думайте, что клан срочно куда-то бежит. Время для священного предка — вещь уж очень… относительная. Его «срочно» может длиться месяцами, если не год, — добродушно хохотнул кот, но тут вдруг его ухо дёрнулось, и Кусай мгновенно весь напрягся, прислушиваясь к окрестностям.

— Уходят? — осторожно спросил Басир, имея ввиду обезьян.

— Нет, — покачал головой тот, — с запада приближается группа существ. Быстро.

— Макаки?

— Не знаю, — ответил тот, — слишком далеко, ветер донёс лишь отголосок атры.

— Что будем делать? На другой берег, или назад?

— Бесполезно. Яль здесь слишком широка — заметят. Не одни, так другие, — покачал головой Кусай, прижав уши к затылку, — моя вина. Я не рассчитывал, что нас так зажмут.

Пока командир группы напряженно размышлял над сложившимся положением, все остальные, включая Эдвана, поспешили приготовиться к бою. Походные сумки в мгновение ока были собраны и уже висели на плечах, Басир с Эдваном натянули маски и капюшоны, а в руках Самира блеснул короткий, но тяжелый клинок, весь покрытый магическими знаками, что источали слабый рыжий свет. Туман, подгоняемый порывами ветра, начал подозрительно быстро рассеиваться, когда Кусай отмер.

— Среди тех, что приближаются, нет Озера. Перебьём их, и попытаемся уйти, — произнёс он и помчался на запад.

Эдван знал, что Кусай благодаря контракту Ветра мог почувствовать приближение врага на расстоянии до нескольких тысяч шагов. И это давало им довольно весомое преимущество, а именно — возможность организовать засаду, ведь приближающийся враг их ещё не заметил. Выбрав наиболее открытый участок на берегу Яли, кошки спрятались в густых кронах деревьев, а Эдван скрылся в кустах орешника, что росли в полусотне шагов от воды. Он был ближе всех к приближающемуся противнику. Ладонь юноши лежала на рукояти длинного кинжала, а атра давно наполняла мускулы. Он был готов сорваться в бой в любое мгновение.

Вдруг, откуда-то сверху послышались сдавленные ругательства. На памяти Эдвана Кусай впервые выдавал столь тяжелые выражения, что могло означать лишь то, что ситуация стала ещё хуже, чем была.

— Кажется, нас засекли обезьяны, — полушепотом передал ему Басир сзади, и тут Эдвану тоже очень захотелось выругаться. Ситуация становилась всё хуже и хуже, и теперь оставалось лишь надеяться, что первый отряд удастся перебить быстро, и макаки не успеют прийти на помощь попавшим в беду товарищам.

Скрипнув зубами, Лаут вытянул из ножен кинжал, по лезвию которого уже начали бегать небольшие грозовые разряды. Найдя взглядом позицию получше, он в мгновение ока переместился за толстый ствол старого дуба, что рос почти у самой воды. Отсюда прекрасно просматривался весь открытый участок берега, где им совсем скоро предстояло встретить врагов. Впереди, сквозь хмарь быстро редеющего тумана, уже были видны тёмные точки приближающихся фигур. Эдван пригнулся, сжав покрепче кинжал. Весь мир для него сузился до узкой полоски линии берега, между ним и стремительно приближающейся тёмной точкой в белесом тумане. По прикидкам юноши, до врагов было меньше трёхсот шагов. С лёгким удивлением парень отметил, что почему-то не ощущает никакого волнения. Сердце бьётся ровно… даже слишком ровно, словно ему предстоит не смертельная схватка, а лёгкая прогулка по утреннему лесу. Никакого, даже слабого мандража от предвкушения битвы… это было странно, но времени размышлять над своим состоянием у парня, увы, не осталось. Смазанная тень вылетела из леса на открытый берег в сотне шагов от него, и Лаут сорвался с места.

Лязгнул кинжал, отклоняя в сторону неожиданно жёсткий выпад стального копья. Продолжая движение, Лаут быстрым шагом приблизился к врагу почти вплотную и резко полоснул кинжалом, метя в голову, но тут же был отброшен на шаг назад мощной струёй воды. Рванув в сторону, он вырвался из-под напора, и тут же был вынужден проявить чудеса гибкости, уклоняясь от выпада копьём. Наконечник чиркнул по стальной пластине на плече, пальцы юноши сомкнулись на чужом древке, не обращая внимания на плотный водяной покров. Поймав оружие, Эдван реко сблизился и…с трудом остановил кинжал буквально в ладони от горла противника, в полнейшем изумлении уставившись на знакомое лицо под шлемом, из-под которого выглядывали пряди светлых волос.

— А…Амина?! — удивлённо воскликнул парень, невольно отшатнувшись от девушки.

— Лаут?! — не менее удивлённо воскликнула она, но крик потонул в грохоте взрыва неподалёку.

Сообразив, что с начала их боя прошло всего несколько мгновений, Эдван резко развернулся и, выпустив молнию в воздух, заорал что есть мочи:

— Стойте!

— Остановитесь! — вторила ему Амина, отправив струю воды в бушующий пламенный вихрь, окутавший Самира, и уже через несколько мгновений бой прекратился, так толком и не начавшись. Басир с сожалением выпустил из могучей лапы до смерти перепуганного худосочного человека, которому собирался оторвать голову, и даже вернул тому копьё. Шаина и её противница просто отошли друг от друга на несколько шагов, как и Самир, которому, правда, пришлось не без сожаления полностью потушить огонь.

— Ты знаешь этих людей? — громко спросил Кусай, обрушив на них давление силы Озера. Почувствовав на плечах тяжесть, Эдван отметил про себя, что зверолюд появился очень вовремя. Сопровождающие Амину люди, внимательно рассмотрев своих противников, уже готовились продолжить сражение. Блондинка же смотрела на Эдвана и огромного кота со смесью растерянности, злости и непонимания и Лаут прекрасно понимал её чувства. Ещё месяца три назад, он бы и сам не понял такого… соседства.

— Это Амина, — ответил Эдван, стягивая маску, — подруга из Долины Белой.

— А остальные за её спиной похожи на людей с Лазурного пика. Или его окрестностей, — заключил мастер Озера.

— Амина, что это за… предатель?! — крикнул коренастый воин в тёмно-синей кирасе, указав на Лаута кончиком копья. Несмотря на то, что он пытался выглядеть грозно и уверенно, голос его слегка дрогнул в самом конце.

— Эдван Лаут, — пробормотала девушка, пристально глядя на юношу, — мой… друг. И…

— Времени мало, — хмыкнул Кусай, пристально следя за тем, чтобы никто не делал глупостей.

— И он всё объяснит позже, — поняв намёк, рубанул Эдван, — за вами кто-то гнался?

— Нет, — покачала головой Амина, — мы просто спешили добраться до Перевала. У нас сообщение от… Агнара.

— Значит, нам по пути. У нас тоже вести для владыки Перевала. Но сейчас, — Эдван посмотрел на Кусая и тот, поймав серьёзный взгляд парня, кивнул в ответ, — сюда движется отряд обезьян, во главе с мастером Озера. Если хотите выжить — придётся дать бой вместе с нами…

— Творец всемогущий, да откуда их здесь столько?! — взмолился тот самый коренастый мужчина, услышав слова Эдвана.

— Война, — пожал плечами Кусай и, на мгновение усилив давление собственной атры, грозно спросил, — будете сражаться, человеки?!

— А есть выбор? — невесело усмехнулся мужчина в синей кирасе, исподлобья глядя на зверолюдей. Похоже, именно он и был лидером этого отряда.

— Можете попытаться бежать, и биться с ними в одиночку, — сказал Эдван, глядя в чёрные глаза командира людей, — мы легко скроемся в лесу…

— Первый с тобой, сопляк, — выплюнул тот, — мы с вами. Враг моего врага… или как-там было…

— Рассредоточь бойцов, человек, враг скоро появится, — произнёс Кусай, взмахом лапы приказав другим кошкам прятаться, после чего внимательно посмотрел на мужчину, и добавил, — если хоть кто-то ударит нам в спину… я позабочусь, чтобы смерть ваша была очень мучительной.

Дождавшись угрюмого кивка воина, поджарый кот исчез из виду, скрывшись где-то в кронах деревьев, а люди поспешили занять укрытия, готовясь к предстоящему сражению.

— Лаут… как ты до этого докатился? — шепотом спросила Амина после того, как они с Эдваном скрылись в можжевельнике.

— Долгая история, — ответил тот, сжимая рукоять кинжала, — расскажу, если выживем.

Глава 86. Битва на Яли

Секунды ожидания перед боем тянулись невыносимо медленно. Эдван пристально вглядывался в закутанную серой хмарью редеющего тумана стену леса, изо всех сил стараясь найти хотя бы тень противника. Стояла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн Яли. Рядом шумно дышала Амина, напряженно сжимая в руках копьё. Краем глаза Эдван замечал, как она бросала на него тревожные взгляды, и даже порывалась что-то сказать, но всё же хранила молчание, осознавая неуместность лишней болтовни в такой момент.

И Эдван понимал её. Он тоже прекрасно чувствовал, как воздух стал словно чуточку тяжелее, а атра в окружающем пространстве вздрогнула, точно водная гладь, в которую бросили камень. И волны от того камня должны были вот-вот добраться до них, в лице предводителя вражеского отряда. Озера. Оторвавшись на краткий миг от наблюдения за лесом, Эдван скосил глаза на парочку бойцов с Лазурного пика. Те, хоть и старались не подавать виду, но тоже были довольно бледными, да излишне крепко сжимали древка копий.

«Словно готовятся продать жизнь подороже», — с усмешкой подумал Эдван, вновь посмотрев в сторону леса.

Должно быть, они просто не верят, что кошачий мастер сможет одолеть сильнейшего врага, несмотря на то, что совсем недавно имели удовольствие почувствовать его силу на своей шкуре.

«Или боятся, что после боя мы их просто добьём», — подумал Эдван и, краем глаза поймав очередной взгляд Амины, спросил, — боишься Озера?

— Да, — тихо ответила девушка, с нервной усмешкой, — ты нет?

В ответ Эдван лишь хмыкнул. Несмотря на то, что в этой жизни ему точно так же, как и Амине, предстояло впервые встретиться в бою против мастера Озера, он не испытывал ни малейшего беспокойства. Сердце стучало ровно, без спешки, а разум был холоден и спокоен, словно гладь горного пруда в безветренную погоду. По правде, парень и сам не знал причин своего ледяного спокойствия, возможно, всё дело было в опыте, полученном из воспоминаний. А может, и нет. На глубокое самокопание в сложившейся ситуации, увы, не было времени. Враг приближался.

Мощнейший порыв ураганного ветра заставил туман расступиться. И сквозь шум листвы Эдван уловил звуки голосов. Фрагменты криков на неразборчивом, странном наречии. Язык фоциан. Рядом запахло сыростью и мокрой травой — Амина окуталась тонким слоем бегущей воды, как и её оружие. Впереди, в густых кронах, промелькнули первые тени. Стремительно перемещаясь с ветки на ветку, они пытались скрыться в листве, но сильный ветер заставил их показаться. Через несколько мгновений враги показались и на земле, в просветах между деревьями. По одежде Эдвана забегали электрические разряды, а к запаху сырости в воздухе добавился аромат свежести, какая бывает только после грозы.

Вдруг, лицо парня обдало сухим, горячим воздухом, наполненным чужой, весьма агрессивной энергией. Вздрогнула земля, по спине Лаута пробежали мурашки. Хмыкнув, Эдван сконцентрировал немного атры в глазах и перевёл взгляд на стремительно приближающуюся к их позициям фигуру фоцианина, окутанную слабым красным свечением. Это был крупный воин с рыжей шерстью и светлой мордой, облачённый в темный доспех с ярким рисунком пламени. В руках он держал копьё с широким и длинным наконечником, словно кто-то закрепил короткий меч на палке. Без сомнения, именно он и был вражеским предводителем. Мастер Озера.

Недолго думая, Эдван крутанул в руках кинжал и без лишних сомнений помчался навстречу врагу, не обращая внимания на протестующий возглас Амины. Блондинка даже попыталась схватить его за доспех, но её рука поймала лишь воздух. Окутанный с ног до головы искрами грозовых разрядов, Эдван был в разы быстрее.

Вопреки предположениям Амины, он вовсе не сошёл с ума, бросившись в самоубийственную атаку на вражеского командира. Наоборот, Эдван сдвинулся с места лишь почувствовав движение в кронах деревьев над головой, когда Кусай рванул навстречу противнику. И вот, когда между ним и жутким фоцианином оставалось не больше сотни шагов, на пути у мерзкой обезьяны мелькнула тень и через мгновение округу сотряс чудовищный грохот, словно весь мир вокруг вздрогнул от столкновения двух озёр.

Ударная волна подняла тучу пыли и хлопнула Эдвана по правому боку, сбив его на пару шагов в сторону. Крутанувшись в воздухе, парень затормозил о дерево и, оттолкнувшись ногами, тут же бросился в пылевую завесу, задержавшись всего на пару ударов сердца. Свою цель он прекрасно видел, но не глазами, а чувством атры. Обе стороны прекрасно понимали, что победит в этой битве тот, чей мастер Озера останется на ногах, а потому уже через несколько мгновений после их столкновения, округу сотряс грохот ударов, вой ветра да рёв бушующего пламени. Эдван нашёл своего противника одним из первых. Увидев, как на помощь главарю обезьян спешит воин в доспехах с красным рисунком, тут же бросился ему наперерез. Ударив в противника молнией, Лаут налетел на того с ударом кинжала. Со звонким стуком лезвие врезалось в древко копья, враг сумел заблокировать атаку, и через миг уже Эдвану пришлось отступить, едва он почувствовал, как земля под ногами пришла в движение. Высокий фоцианин с рыжеватым мехом и слегка подпалённой ударом молнии мордой, на которой застыла весьма мерзкая обезьянья ухмылка, лихо крутанул в руках копьё и пошёл в атаку.

Метнув ладонью в Эдвана небольшой сгусток пламени, он тут же перехватил копьё за самый конец древка и, сильно топнув ногой, сделал резкий и стремительный выпад. Земля под ногами Эдвана вздрогнула, заставив того на мгновение замереть, а через миг наконечник копья уже понёсся вперёд, грозя пронзить парня насквозь. Ругнувшись сквозь зубы, Лаут резко отпрыгнул в сторону, мгновенно разорвав расстояние шагов на десять, и вовремя — копьё противника, завершив движение, не просто пронзило воздух, нет. Оно, словно вздымая саму землю, создало с десяток жутких земляных шипов и довольно глубокую яму перед макакой.

Перепрыгнув с земли на могучие корни ближайшего дерева, Лаут тут же отправил в противника молнию. Тот принял удар на доспех и, зарычав от боли, послал в Лаута настоящий вал пламени. Хмыкнув, Эдван начертил в воздухе слово воды, а сам прыгнул вверх и, оттолкнувшись от ближайшей ветки, послал во врага настоящий град молний, на этот раз не жалея атры. Фоцианин уклонился от первой, но заряды били сплошным потоком, и уже вторая его настигла. Продержав врага под таким напором несколько секунд, Лаут живой молнией сиганул с дерева, стремясь поразить врага искрящимся от грозовых разрядов кинжалом прежде, чем тот придёт в себя. Однако, проклятая макака оказалась куда крепче, чем рассчитывал юноша и в самый последний момент успела извернуться, выводя из-под удара туловище. С грохотом кинжал ударил в бок твари, брызнула во все стороны каменная крошка, раздался зубовный скрежет, а Эдвану пришлось резко нырнуть, уклоняясь от охваченного пламенем кулака обезьяны.

Где-то в стороне раздался грохот, и через миг мощная ударная волна сбила с ног их обоих, отбросив на несколько шагов друг от друга. Коснувшись спиной земли, Лаут тут же направил атру в дёрн под собой, но вдруг почувствовал, как почва под вздымается, выворачивая из земли огромную глыбу сразу вместе с тем куском, который он так тщательно обезопасил от чужого влияния. Чертыхнувшись, Эдван оттолкнулся от громадного комка земли, который тотчас же разлетелся тысячей комков от удара копья. Мощнейшая струя пламени сорвалась с острия вражеского оружия и понеслась ему прямо в лицо.

Ударившись спиной о ствол дерева, Эдван начертил перед собой слово пламени и встретил вражеский огонь своим, но очередная воздушная волна, возникшая от битвы мастеров Озера, попросту сдула пламя в сторону, едва не сорвав Лаута с дерева.

«Похоже, их драка затянется», — подумал парень и, зацепившись рукой за ветку, начертил в воздухе Слово Света и тут же отправил в макаку молнию.

Взревев от боли в глазах, фоцианин рванул в сторону, уклонившись от молнии, но врезался в дерево, не рассчитав расстояние. Чертыхнулся, ударил ногой по земле и поднял слева от себя настоящую земляную стену, выломав из почвы целый пласт. Впрочем, эта импровизированная защита не спасла его от разряда, ударившего сверху. Попав, Эдван бросился вперёд, к врагу, но когда до проклятого фоцианина оставалось всего двадцать шагов, резко остановился, уклоняясь от выпада чужого копья. Кто-то из оказавшихся поблизости воинов решил помочь своему товарищу!

Зло скрипнув зубами, Эдван сбил щитком доспеха выпад чужого копья, резко сократил дистанцию и, ударив ублюдка в упор молнией, всадил кинжал тому прямо в шею. Перехватив древко, парень пинком отправил тело в полёт и тут же отпрыгнул в сторону, уклоняясь от громадного огненного шара, что с грохотом взорвался там, где он стоял всего мгновение назад. Земля под ногами вновь вздрогнула, и дрожь эта пришла откуда-то со стороны берега, где до сих пор бились мастера Озера. Вокруг же ощутимо пахло гарью, а воздух наполняла причудливая смесь из пара, пыли и вонючего серого дыма от горящей зелени. Мощные порывы ветра время от времени разгоняли эту хмарь, но она тут же появлялась снова, ведь владельцы контрактов даже не думали сбавлять натиск.

Громкий стук столкнувшихся копий с трудом продрался сквозь какофонию битвы, что развернулась на берегу Яли. Молния с громким треском ударила в дерево позади обезьяны, а мощнейшая струя пламени испепелила куст можжевельника слева от Эдвана. Раздувая от гнева ноздри, фоцианин топнул ногой и вновь сделал выпад, целясь прямо в голову парню. Вспучилась земля, и с десяток острейших каменных шипов пронеслись там, где Лаут стоял всего мгновение назад. Копьё фоцианина высекло сноп искр, ударившись о стальную пластину на плече юноши, но и только. Уже через миг ему самому пришлось проявлять чудеса обезьяньей ловкости, уклоняясь от яростных уколов копья, да вспышек молнии.

Шо Гир был одновременно в восхищении, и в диком бешенстве. Уже очень давно ему не доводилось встречать противника из чужаков, столь же искусного в обращении с копьём, что и он сам. Человек, непонятно каким образом оказавшийся в доспехе Лунных теней из клана драных кошек, оказался не просто умелым, но и довольно опасным противником. Он не попадался на уловки, легко парировал даже самые заковыристые атаки Шо Гира, и не стеснялся бить в ответ, да так, что молодой фоцианин мысленно возносил хвалы отцу за то, что настоял в своё время на контракте Земли, ведь без толстой каменной брони он, наверное, уже бы получил не одну дыру в теле. Однако, эта вспышка радости и боевой дух, проснувшийся в нём от встречи с умелым оппонентом, довольно быстро сменились раздражением, а затем злостью. Шо Гир не привык к затяжным поединкам. Он любил побеждать быстро и сокрушительно, подавляя врагов мощью двух контрактов, но этот человечишка… оказался не просто умелым, но ещё и жутко мерзким врагом. Вёрткий, словно змея и ужасно раздражающий постоянными ударами молний, от которых у фоцианина уже зубы начинали стираться от постоянного скрежета, этот парень доводил Шо Гира до самого настоящего бешенства. Как бы яростно он не атаковал, сколько бы сил не прикладывал, чтобы поразить врага, каждый раз тот либо парировал, либо жалил его своими мерзкими молниями, напрочь сбивая концентрацию и мешая применить какую-нибудь по-настоящему технику.

В отличие от противника, Эдван действовал с холодным разумом. Сдерживая яростный натиск врага, он намеренно отступал вглубь леса, подальше от основного сражения, чтобы никаким, даже случайным образом, не оказаться между двумя сражающимися Озёрами. Проклятая обезьяна оказалась сильнее, чем он изначально рассчитывал. По прикидкам Лаута, у его врага был приблизительно восьмой ранг, подкреплённый двумя мощными контрактами и, скорее всего, не самым паршивым ядром. И, что самое важное, этот мерзавец умел пользоваться своей силой! Он заставлял почву оборачиваться мягкой грязью, хватая парня за ноги, обрушал на него мощнейшие огненные удары, поджигая несчастный лес, вздымал землю, атаковал каменными глыбами и шипами, а порой и заставлял почву разверзнуться под ногами, стремясь застигнуть врага врасплох. Во время этого короткого боя Эдван мысленно воздал хвалы покойному маймуну, за доспех, и Святому Коту за то, что позволил его сохранить. Эта броня уже раза четыре спасла его от серьёзных ранений и тяжелых травм. Вырвавшись на небольшую полянку, Лаут увернулся от каменных шипов, перепрыгнул созданный врагом земляной вал и, парировав древко копья своим, на мгновение разжал руку и ударил врага молнией в упор.

— Первый бы побрал эти молнии! — в сердцах воскликнул Шо Гир, взмахнув копьём наотмашь, словно громадной дубиной. Во все стороны от него разлетелся веер каменных шипов, превративших стволы ближайших деревьев в решето.

Эти проклятые молнии… о, по-началу Шо Гир даже не обращал на них особого внимания, ведь они не наносили ему практически никакого урона, ну, за исключением той пары мощных разрядов, которые он получил в самом начале, прежде, чем догадался использовать броню камня. Однако, с каждым следующим ударом… это становилось всё больнее и раздражало всё больше, словно оживляя в его теле ту боль, что досталась ему от первых попаданий. И вот сейчас, когда десятый разряд в упор заставил его мышцы во всём его теле сжаться от мгновенной вспышки резкой боли, Шо Гир понял, что попался в ловушку.

Эдван позволил себе небольшую усмешку, глядя прямо в глаза обезьяне. Тот, судя по перекошенному от гнева лицу, тоже догадался, что последние несколько минут боя он не просто так жалил его относительно слабыми молниями, экономя атру. Как только Эдван понял, что бой между Озёрами затянется, то сразу же передумал давить врага всей своей мощью, чтобы не закончить так же, как в битве у Железной горы.

Резко разорвав дистанцию, Эдван взял копьё левой рукой и тут же выпустил с правой во врага настоящий пучок молний. Фоцианин рванул в сторону, он пытался оббежать парня по-кругу, посылая в него огненные сгустки руками, но разряды оказались всё же быстрее. Шестая по счёту электрическая дуга настигла тварь, заставив на мгновение потерять ориентацию в пространстве. Уклонившись от брошенного в последний миг сгустка пламени, Лаут резко начертил правой рукой в воздухе слово смерти, связку с длинной чертой и, подхватив получившееся энергетическое копьё, с силой метнул его прямо в обезьяну. Бросившийся в сторону фоцианин не успел толком уклониться, и жуткий снаряд грязно-серой кляксой расползся по левому боку, заставив врага на мгновение потерять равновесие. Подбросив в руках настоящее копьё, Лаут наполнил его атрой и метнул в падающую обезьяну, и, выхватив кинжал, без промедления помчался следом. Земля вздрогнула, вспучилась рядом с макакой, выставив на пути копья целый вал каменистой почвы, а сам воин бросился было в лес, дрожащей рукой пытаясь нацарапать на ладони Слово Жизни, но тут его настиг Эдван. Без труда уклонившись от слабого выпада копьём, Лаут вонзил переполненный атрой кинжал в бок Шо Гира. Брызнула каменная крошка, он заорал от боли, но парень ясно почувствовал, что кинжал не достал до тела, соскользнув по доспеху. Тело фоцианина окутало пламя, крича, враг схватил Лаута за руку с кинжалом, в тщетной попытке защититься, однако лезвие грозы на левом кулаке Эдвана, поставило в этом сражении точку, угодив в незащищенную голову обезьяны. Сплюнув, Лаут нанёс на обожжённую до волдырей руку Слово Жизни и, перехватив кинжал в левую ладонь, бросился назад, в сторону главного сражения.

Участок берега реки Яль, где отряду фоциан не повезло наткнуться на объединённые силы людей и гонцов клана Святого Кота, уже мало напоминал тот густой древний лес, каким был около десятка минут назад. Весь затянутый чёрным дымом, паром и пылью, он горел в огне неистовой битвы. Обломки вырванных с корнем вековых деревьев, разбросанные по округе порывами ветра, горели да тлели, присыпанные песком, пеплом и грязью от вывороченных наизнанку пластов почвы и дёрна. То, что когда-то было ровным участком земли ныне казалось морем старых скал, да останками какого-то громадного земляного вала. Почти у самой воды бушевала настоящая огненная буря, где Самир и какой-то человеческий воин насмерть схлестнулись с крупной обезьяной, то тут-то там мелькали тени сражающихся воинов, валялись изувеченные трупы, а всю округу то и дело сотрясал жуткий грохот от столкновений двух мастеров Озера, что бились в самом центре развороченного участка леса.

Смазанной тенью Эдван летел по полю боя, выискивая среди пожарища своих. Видя сражение, он пытался помочь по мере сил, убивая или обрушивая молнии на мерзких макак. Увы, далеко не он один успел закончить свой бой и ныне пытался склонить чашу весов на свою сторону, среди обезьян тоже были счастливчики, которые охотно помогали товарищам, яростно атакуя их противников. Напав сзади на тварей, что втроём пытались убить командира отряда с Лазурного пика, он помог ему быстро расправиться с врагами, после чего сразу же помчался дальше, заметив знакомую блондинистую макушку.

Амина вертелась словно угорь, с трудом держась против двух обезьян, что наседали на девушку с разных сторон. Девушка выглядела слегка потрёпанной и уставшей, а вот противники её, наоборот, казались относительно свежими, из чего можно было сделать вывод, что эти двое пришли на помощь товарищу, труп которого виднелся на куче грязи за спиной блондинки. Хмыкнув, Лаут в мгновение ока сократил расстояние и, огрев одного из тварей молнией, тут же налетел на второго и, легко парировав неуклюжую атаку, снёс голову.

— Спасибо, — хрипло крикнула девушка, отправив к праотцам вторую тварь, — я бы и сама справилась.

— Ага, — кивнул Эдван и повернулся в сторону, где среди бури огня и ветра сражались мастера Озера.

Раздался грохот очередного столкновения и пламя огненной бури, что окружала их, вздрогнуло, распалось на сотни язычков и растаяло, словно тысяча водяных брызг на ветру. В воздухе мелькнула тень, а через миг в сотне шагов от Лаута и Амины что-то рухнуло на землю, подняв тучу пыли. Эдван напрягся, пригляделся к фигуре, что проступала сквозь дым там, где до сего момента бились Озёра, и ужаснулся. На круглом участке выжженной земли в одиночестве стоял потрёпанный фоцианин. От его великолепного доспеха осталось лишь воспоминание да несколько защитных пластинок на бёдрах, всё тело было покрыто длинными порезами и пятнами крови, а руки окутывало жаркое пламя. За спиной обезьяньего командира мелькнули две другие тени — Басир и какая-то седая обезьяна увлечённо рвали друг друга на части. Лаут резко обернулся туда, где недавно слышался грохот и выдохнул. Кусай был жив, но выглядел несколько хуже противника. Весь в ожогах, с разбитой мордой и опалённой шерстью, он слегка покачивался, охваченный вихрем воздушных потоков и глядел на врага. Эдван закусил губу от досады, лихорадочно раздумывая над тем, как помочь Кусаю в схватке с Озером. Лезть в ближний бой для него здесь было равносильно самоубийству. Нет, пару ударов он, конечно, смог бы выдержать… но не мог сравниться в скорости. А нерасторопный помощник, скорее всего, только бы помешал коту. Впрочем… кое-какая идея у него всё же была.

— Не подпускай никого ко мне, — прикрикнул Лаут на замершую в ступоре Амину и, дожидаясь, пока мастера Озера схлестнутся вновь, направил в левую руку почти всю оставшуюся в сосуде атру, что составляло почти половину от общего запаса, не считая ядер. Закусив губу, Эдван скрылся за корнями вывороченного из земли дерева, чтобы не попасться вражескому командиру на глаза. Быть обнаруженным чувством атры он не боялся — воздух вокруг разве что не звенел от того количества разлитой силы, что обнаружить здесь кого-то было очень непросто.

С замиранием сердца парень наблюдал, как две смазанные тени вновь столкнулись, как ударная волна вновь разошлась по округе, разметав пыль. Однако, почти сразу после этой короткой стычки Кусай вдруг разорвал дистанцию и в этот момент Эдван понял — пора! Помянув Первого, он сосредоточил всю собранную силу в ладони, которую сразу же обожгло дикой болью, но парень не обратил на это внимания. Время поджимало! Краем глаза Эдван заметил, как Кусай отправил в тёмную фигуру врага настоящий рой странных грязно-серых шариков, в которых он признал сгустки со энергией Смерти. Сзади раздался лязг стали — Амина схлестнулась с какой-то обезьяной за его спиной, и в этот момент вражеский командир, уклоняясь от снарядов кота, очень удачно приземлился на открытую выжженную площадку.

«Сейчас», — пронеслась мысль в голове парня.

Пальцем Эдван вывел в воздухе громадное Слово Грома, в прыжке пронзил его рукой и, вылетев из-за поваленного дерева, указал двумя пальцами на вражеского командира, высвобождая всю накопленную энергию. Громадная, белоснежная молния, словно росчерк божественной кисти, на какое-то мгновение соединила Эдвана и мастера Озера. Потрёпанный и немного измотанный, он, полностью сосредоточившись на своём противнике, попросту не ожидал столь мощной атаки с другой стороны, а почувствовав её в самый последний момент, не успел уклониться. Скорости молнии оказалось достаточно, чтобы настигнуть уставшее Озеро. Подобно гневу самих небес этот удар с диким грохотом обрушился на него, скрывая фигуру обезьяны в белоснежной вспышке. Раскаты грома разлетелись до самого горизонта, заставив вздрогнуть даже воды Яли.

Конечно, атака Эдвана не убила мастера Озера и, наверное, даже не нанёсла тому каких-то особенно жутких увечий, но зато сумела подарить его противнику несколько драгоценных мгновений. Тех самых мгновений, что решают исход битвы. Стремительно преодолев разделяющее их расстояние, Кусай хлопнул, почти мазнул лапой по голове обезьяны, и в ту же секунду та лопнула, словно старая тыква, окропив землю брызгами крови, а огромный кот, словно не желая останавливаться на достигнутом, мощным ударом лапы вырвал из груди поверженного врага что-то, издалека похожее на сердце и, подняв высоко над головой, хриплым голосом заорал: «Победа!».

Глава 87. После битвы

Смерть предводителя вкупе с грозным победным воплем Кусая окончательно сломила оставшихся фоциан и те, утратив всякую надежду, обратились в бегство. Со злорадной ухмылкой Эдван выжал немного атры и добил одного из беглецов мощным ударом молнии в спину. Другие воины также последовали его примеру, атаковав удирающих врагов, и уже через неполную минуту всё было кончено. Глядя, как копьё Амины разрывает спину последней твари, Эдван чувствовал мрачное удовлетворение от прошедшей битвы. Ни одна проклятая обезьяна не ушла отсюда живой.

— Лаут! — хриплый окрик Кусая оторвал Эдвана от созерцания поля боя.

Мастер Озера всё ещё стоял над телом поверженного врага, весь в крови и копоти, заляпанный ошмётками чужих внутренностей, с подпалинами на шерсти и подзывал юношу к себе, сжимая в лапе какой-то тёмный предмет. Судя по оскалу на невероятно счастливой морде, вкус победы, доставшейся так тяжело, был до безумия сладок. Кряхтя, Лаут выругался сквозь зубы и побрёл к командиру отряда, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в руке. От применения столь мощной молнии она до сих пор болела так, словно под кожу пальцев зашили раскалённого железа.

Пока Эдван брёл по выжженным ухабам, которые остались от участка леса на берегу реки, Кусай уселся на труп вражеского командира, и, как ни в чём не бывало, подозвал к себе Самира. Когда же оба бойца дошли до мастера Озера, тот велел им сесть на землю рядом с мертвецом и с гордостью продемонстрировал содержимое своего кулака.

— Знаете, что это?

На ладони лежал окровавленный шар, насыщенного, тёмно-синего цвета с яркими голубыми прожилками, чем-то похожими на выступающие вены. Размером он был не больше половины кулака и медленно пульсировал, словно маленькое сердце. А ещё Эдван чувствовал в этом маленьком предмете чудовищную, просто дикую концентрацию атры, которая просачивалась наружу в такт этой странной пульсацией. В голове юноши тут же промелькнул образ тела громадного ящера и смеющееся лцио Агнара, который грозился сделать из его шкуры доспех, сжимая в руках очень похожий шар…

— Ядро, — с кривой усмешкой сказал Эдван, заработав удивлённый взгляд от Самира, который понятия не имел, что это за странная штука, — которое довольно скоро исчезнет.

— Рад, что ты это понимаешь, — ответил Кусай, — тогда, не будем терять время. Надеюсь, вы оба помните, что для образования новых ядер не обязательно заполнять старые. Судя по твоему лицу, человек, ты знаешь, что с этим делать. Приступайте.

С этими словами мастер Озера небрежно кинул шар в руки Эдвану, а сам принялся беззастенчиво шарить по карманам мертвеца, на котором сидел, оставив и Самира, и Лаута в полнейшем шоке. Да что там, парень был настолько обескуражен широтой кошачьей души, что с трудом поймал драгоценное ядро, которое едва не выскользнуло у него из рук. Около мгновения парень таращился на сокровище, не в силах поверить в то, что произошло, но почувствовав утекающую наружу энергию быстро опомнился и решил отложить вопросы на потом.

— Самир, слово сбора на ладонь, — скомандовал Эдван, поворачиваясь к тигру. Тот кивнул и, проколов когтем палец, начертил нужное слово на лапе.

Лаут последовал его примеру и, кривясь от боли, кровью написал тоже самое слово на правой руке. Левая до сих пор ужасно болела и пропускать через неё огромные объёмы атры парень всё ещё опасался. Вложив пульсирующий шарик в ладонь, так, чтобы он касался слова творца, он вытянул руку перед собой, предлагая Самиру сделать тоже самое. Недолго думая, кот прижал шар с другой стороны своей громадной лапой, в которой едва не утонула рука Эдвана.

— А теперь постарайся поглотить как можно больше силы, как во время медитации над камнем. Только в этот раз она будет очень быстрой, — скороговоркой проговорил Эдван и, закрыв глаза, поспешил отрешиться от окружающего мира, почувствовав, как чужая атра, которая до сих пор несла в себе отпечаток мёртвого мастера, агрессивным потоком хлынула в его руку, заставляя сжать зубы от жуткой боли. Словно могучая, бурлящая река из расплавленного железа, она неслась по телу прямиком в сосуд души, стремясь разорвать его на части и уничтожить всё, до чего только могла дотянуться. Кости трещали, а мышцы словно жгло кислотой, как и стенки сосуда души, пока Эдван лихорадочно разбавлял эту плотную, словно ртуть, атру своей, молясь творцу, чтобы его сосуд выдержал и не разрушился под таким напором. Полминуты, которые длилась эта мучительная пытка, показались Эдвану едва ли не самыми долгими в его жизни. Каждый крохотный кусочек его тела словно пронзало тысячей игл, сердце билось, точно бешеное, а мышцы сжимались так сильно, что казалось, вот-вот лопнут. И всё же, через показавшиеся вечностью тридцать мгновений атра, лишённая воли хоозяина, наконец, покорилась юноше и, утратив свой отпечаток, заполнила его сосуд. Один из самых тяжелых этапов жуткой тренировки остался позади, теперь у юноши было достаточно сил, чтобы сдерживать бушующую реку атры, быстро разбавлять её своей и втягивать внутрь сосуда. Теперь, основной проблемой было удержать всю эту чудовищную мощь внутри сосуда и не позволить ей вновь наполнить слегка подсохшие старые ядра. Это был довольно старый трюк для взятия следующих рангов, и Эдван не преминул им воспользоваться.

А пока Лаут и Самир, кривясь и ругаясь сквозь зубы, поглощали доставшуюся от поверженного Озера мощь, Кусай с любопытством разглядывал доставшиеся трофеи. Прекрасный кинжал, который огромный кот уже повесил себе на пояс, несколько крупных камней атры, пара пластинок из золота с чеканным профилем Царя Обезьян, который, сказать по-честному, изрядно напоминал любого из его подданных, два чудом уцелевших в драке флакона со снадобьями, назначение которых ещё предстояло определить и, конечно же, копьё и доспех. Оружие поверженного врага нашлось почти в сотне шагов от места его гибели и, пожалуй, было самым ценным из всего снаряжения. Нечасто можно найти деревянное изделие, способное выдержать мощь Озера. Наверняка дерево для древка росло в специальном месте с невероятно высокой концентрацией атры. А выгравированные на копье магические знаки добавляли ему прочности, немного облегчали вес, усиливали проводимость силы и даже позволяли превращать атру в пламя, используя наконечник. Правда, была с этим замечательным оружием небольшая загвоздка — никто из кошек не пользовался копьём. Их стиль боя был больше завязан на кошачье боевое искусство, собственные когти или более короткое оружие, а отдавать столь полезное оружие людям с Лазурного пика Кусай не хотел. Взглянув на занятого поглощением атры Эдвана, кот вздохнул. Похоже, кое-кому сегодня достанется много трофеев.

Воин оглядел поле боя. Шаина с Басиром, тихо переговаривались, сидя на небольшом отдалении от Самира, пока тот вместе с человеком был сосредоточен на поглощении атры. Люди тоже постепенно сбивались в кучу, хоронили павших, которых оказалось целых четверо человек, и недобро поглядывали в сторону кошек. Единственным человеком из них, который не смотрел на Кусая со смесью страха и ненависти, была блондинка, что сражалась вместе с Лаутом. Поймав на себе её взгляд, мастер Озера отметил, что тот был скорее задумчивым и настороженным, словно эта девушка усиленно пыталась осмыслить что-то, что было за гранью её понимания. Через несколько минут, видимо, всё же приняв какое-то решение, блондинка медленно и очень осторожно двинулась в сторону мастера Озера.

Тот наблюдал за приближающейся воительницей с насмешкой во взгляде. Она подходила короткими шажками и была готова при нужде тут же броситься наутек, словно он был диким зверем, который мог наброситься на добычу в любой момент. Голову кота даже посетила шальная мысль позабавиться и припугнуть эту глупую человечку рычанием, но тот с сожалением отбросил её. Такое ребячество совершенно не соответствовало тому образу, что сложился в головах у людей и, наверняка, было навеяно эйфорией от победы над сильным противником. Дождавшись, пока она подойдёт поближе, Кусай нарушил молчание.

— Ты что-то хотела, женщина?

— Вот, — голос девушки предательски дрожал. Амина протянула ему знакомую походную сумку, предварительно повесив её на древко копья, — это Лаута. Нашла в земле. Думаю, пригодится.

— Я тебе не почтовая птица. Передай сама, — смерив воительницу насмешливым взглядом, фыркнул Кусай и жестом указал на медитирующего юношу.

— А…

— Не съедим, не бойся, — сказал он и, оскалившись, добавил, — уж больно ты костлявая.

Услышав такое, Амина вся побелела, как свежевыпавший снег и замерла, в ужасе уставившись на мастера Озера. Как ни крути, а Кусай сейчас был сильнейшим существом на много миль вокруг и она действительно боялась его до дрожи в коленях, не представляя, чего ждать от твари, пусть и условно дружественной. Увидев такую реакцию, кот закатил глаза.

— Да шучу я. Глупая человечка, — фыркнул он и, махнув на неё лапой, побрёл к своим. Ему очень хотелось сказать что-нибудь в духе «костлявых тоже едим», но он сдержался.

«Первый бы побрал твои шутки, тварь» — подумала Амина, с трудом удержав себя от того, чтобы убежать к своим. С трудом переборов поднявшуюся в груди волну страха, девушка взвалила копьё на плечо и пошла вслед за котом, мрачно глядя на погруженного в медитацию Эдвана. В голове блондинки попросту не укладывалось, как человек, который всей душой ненавидел тварей, мог связаться с этими проклятыми зверолюдьми? Как мог общаться с ними на равных? Медитировать вместе… путешествовать? Что вообще должно было случиться, чтобы кто-то вроде него пошёл на такое предательство? И как бы Амина сильно не задумывалась, никак не могла придумать достаточную причину, и чем больше она себя накручивала, тем сильнее становилась снедающая её обида и разочарование. Однако, желая всё же докопаться до истины, она нашла в себе силы запихнуть эти чувства поглубже и вначале разузнать всё от Эдвана, а после уже судить его.

— Ну и зачем? — устало спросил Басир у подошедшего Кусая, указав лапой на Лаута и Самира, — у нас что, лишнее время появилось? А эта что тут забыла? — чёрный кот кивнул в сторону Амины.

— Она — подруга Эдвана. Повежливей, — фыркнула Шаина и, смерив блондинку оценивающим взглядом, произнесла, — спасибо, что принесла его вещи. Их сейчас лучше не беспокоить, поэтому брось рядом.

— Много чести. Говорю, как хочу, — буркнул Басир и требовательно взглянул на командира, ожидая ответа на свой вопрос. На блондинку он показательно не обращал внимания.

— Это действительно немного рискованно. Но, я думаю, подождать ещё час-другой мы можем себе позволить. Мне просто было жаль добытого с таким трудом трофея. К тому же, обезьяны трусливы. Это была ударная группа, насколько я знаю, единственная в этом районе. Если кто и почувствовал смерть Озера, то с малыми силами сюда не сунутся. А все крупные отряды должны быть на севере, ближе к Перевалу. Или… где-то ближе к Ша-Мааре, по ту сторону Яли.

— Ясно, — фыркнул Басир. Ему перспектива ждать, пока двое поглотят столь ценное ядро, совершенно не нравилась.

— Не завидуй, — сказал Кусай, быстро догадавшись о причинах угрюмости воина, — ты потратил слишком много сил в битве и не смог бы взойти на Озеро, даже поглотив его в одиночку. Я же помню, что ты по-молодости раздул сосуд.

— А ты?

— И я бы не смог, — покачал головой командир, — как и тебе, мне бы пришлось потратить слишком много времени на восстановление. Ядро бы рассеялось быстрее, чем я бы сумел им воспользоваться.

Пока кошки тихо переговаривались друг с другом, Амина, почувствовав себя лишней, тихонько сбросила вещи Эдвана неподалёку от их группы и, пробурчав что-то нечленораздельное о том, что скоро вернётся, отправилась на поле боя собирать трофеи вместе с остальными людьми с Лазурного пика. Обезьян тут погибло довольно много и, с некоторых тел можно было снять кое-какие ценности. Например, камни атры или отдельные элементы брони, бижутерия, какой-нибудь кинжал… одним словом всё, что влезет в походный мешок.

Прошло около двух часов. За это время люди, хоть и не осмелились повторить подвиг Амины и приблизиться к компании зверолюдей и Эдвана, всё же привыкли к такому соседству и, поняв, что убивать их никто не собирается, смогли немного расслабиться. Пока Лаут и Самир поглощали атру из ядра озера, остатки группы с Лазурного пика успели собрать все трофеи на поле боя, разобрать самые лучшие, похоронить всех павших и выставить на берегу Яли знак устрашения в виде обезьяньих голов на копьях. Кусай и Басир поддержали эту их инициативу молчаливым одобрением, а Шаина посетовала, что их командир так жестоко обошёлся с головой вражеского Озера и теперь её на копьё не насадишь.

Как раз в этот момент Эдван с Самиром, разъединив ладони, вышли из медитации и первым, что парень увидел, открыв глаза, была невероятно довольная тигриная морда. Самир, казалось, светился изнутри, а в глазах его плясали задорные огоньки. Воздух вокруг здоровяка подрагивал от переполняющей того атры и от былой усталости не осталось и следа. И Эдван полностью разделял его настроение, ведь он и сам чувствовал себя так, словно мог движением пальца свернуть горы.

— Ну что, каковы успехи? — поинтересовался Кусай, заметив, что ребята закончили.

— Я вернулся, — хищно оскалившись, заявил Самир, — ещё немного, и я тебя догоню!

— Сильное заявление, — хохотнул мастер Озера и взглянул на Эдвана, — а ты?

— В шаге от семи. Прими мою глубочайшую благодарность за эту возможность, — произнёс парень и поклонился. Впервые, за всё то время, что был знаком с Кусаем.

— Без тебя, я бы не смог так легко сразить врага. Ты заслужил свою часть. И, предвещая твой вопрос, мне бы просто не хватило сил для прорыва. Как и Басиру.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил Эдван. Поступок Кусая был для него не просто широким жестом, нет, он был прямой демонстрацией их дружбы. Или, скорее, соратничества. И Лаут ценил это. Будь оно иначе, всё ядро бы досталось Самиру и Шаине. Или кому-нибудь ещё, и никто бы не посмотрел на вклад в победу. По-крайней мере, Эдван так считал.

Однако, сюрпризы на этом не закончились. Подозвав его поближе, Кусай вручил удивлённому Эдвану копьё вражеского командира, совершенно открыто признавшись, что не хочет отдавать его другим людям, а сами кошки копьями не сильно орудуют.

— Поразительно… — пробормотал юноша и крутанул в руке древко. Это было действительно могучее оружие. Вот только, направив в него атру, Эдван сразу же почувствовал, что несмотря на все его достоинства, оно не слишком-то ему подходило. Из-за магических знаков, что покрывали наконечник. Нет, он, бесспорно, мог бы сражаться этим оружием, и сражаться довольно хорошо, но в его руках это копьё не раскрыло бы всей своей мощи. Гораздо лучше оно проявит себя у воина, владеющего контрактом огня.

— Подарю Лизе, — заключил парень, разглядывая блеск наконечника на свету.

— А у неё ничего не треснет? — не удержалась от возгласа подошедшая Амина, — или это на вырост?

— Предлагаешь подарить кому-то из твоих? — скептически приподнял бровь Эдван, кивнув в сторону собирающих пожитки воинов, — перебьются. Поверь мне, это копьё достойно Лизы.

— Вопрос в том, достойна ли она этого копья, — фыркнула Амина. Несмотря на то, что копьё для неё было совершенно бесполезно из-за контракта воды, ей было немного завидно, что какая-то девчонка, ещё толком не пробившаяся через Пруд, вот так просто заполучит столь мощное оружие.

— Не завидуй, — фыркнул Эдван и, вспомнив лицо любимой, добавил, — она — достойна.

— Ну посмотрим, как она примет подарок от того, кто связался с… кошками, — тихо произнесла Амина, в самый последний момент удержавшись от того, чтобы обозвать зверолюдей тварями. Стояли они не так уж далеко, а уж кто-кто, а мастер Озера с контрактом ветра на слух не жаловался.

— Нормально примет, — невозмутимо ответил Лаут, подхватив с земли походную сумку и натянув на нос маску от доспеха, — поговорим в дороге, пора отправляться.

Настало время отправляться. Пока парень восхищался копьём да общался с блондинкой, Кусай успел договориться с лидером группы людей и, уже в спокойной обстановке удостоверившись, что те движутся в ту же сторону, что и они, предложил двигаться вместе. Будь его воля он, конечно же, не стал бы навязывать свою компанию людям и спокойно продолжил выполнять задание главы клана, но Кусай прекрасно понимал, что люди, скорее всего, тоже несут какое-то важное сообщение для владыки Перевала. И без его помощи их шансы добраться до цели не слишком-то высоки. Понимал это и лидер человеческого отряда, коренастый мужчина, назвавшийся Дагом. А потому он одним грозным рыком заставил членов своей группы воздержаться от ненужных высказываний в сторону зверолюдей, позволил командовать дорогой до Перевала сильнейшему, то есть — Кусаю.

Они продолжили путь вдоль берега, на небольшом расстоянии от воды, так, чтобы их движение невозможно было разглядеть с другой стороны. В начале пути они заглянули в лагерь обезьян, который сожгли сразу после сбора трофеев. Кроме камней атры и золота ничего особо ценного там не оказалось. Всё оружие и доспехи ударный отряд предпочитал носить на себе.

Их группа двигалась быстро, стараясь преодолеть за день как можно большее расстояние, останавливаясь лишь на привалы длиной не более часа, во время которых воины должны были отдохнуть и восстановить потраченную атру.

— Ну, и как ты до этого докатился? — спросила Амина на одном из таких привалов ближе к вечеру, когда у них с Эдваном появилась, наконец, возможность поговорить.

— Считаешь меня предателем? — усмехнулся Лаут.

— Я хочу сначала понять причины, — сказала девушка, — я же вижу, что ты с ними общаешься, как…

— Как с любым разумным, — ответил Лаут, — ты не права, если считаешь, будто я в одночасье полюбил всех тварей. Это не так, обезьяны не дадут соврать. Просто… просто я понял, что те, кто разумен, на самом деле не сильно-то и отличаются от нас. Ну, не считая внешности. И, если они не продались Первому за контракт жизни, и не бросаются в драку первыми, то… и враждовать не обязательно.

Увидев на лице Амины выражение полного шока от его речей, парень поведал ей свою историю с того момента, как они с друзьями вышли из Ледяной пещеры. Рассказал о схватке с Чёрным Мао, и о времени, проведённом в тюрьме у фоциан. Самир, краем уха услышав часть рассказа, усмехнулся и довольно громко рассказал о том, как Лаут метался по камере от одного кота к другому, словно загнанная в угол крыса. Так Эдван понял, что помимо Амины его внимательно слушают почти все якобы медитирующие неподалёку люди, которые просто не подают виду. Тогда он сместил акцент и рассказал о заключении более подробно. Не забыл упомянуть издевательство фоциан, резню под Железной горой и особенно убийство принца, в отместку Самиру. А после… просто поведал, как ему совершенно бескорыстно спасли жизнь, исцелили и снарядили в путь, довольно едко сравнив этот поступок с тем, как его лечили в Городе. Услышав упоминание о старике Шан Фане, Амина недовольно поморщилась и помянула Первого.

— Как видишь, порой, у кошек куда больше человечности и понимания, чем у нас, — невесело хмыкнул парень, закончив рассказ о своих приключениях.

— Да уж… — вздохнула Амина, — я… мне надо это обдумать. Но теперь я хотя бы понимаю, почему ты здесь.

— Лучше расскажи, как прошёл ваш путь? — перевёл тему Эдван, — И что за сообщение вы должны передать от Агнара? Он вернётся на Перевал?

— Вернётся, но не скоро, — сказала девушка, проигнорировав выразительный взгляд командира, — ему осталось совсем немного до завершения какого-то «возвращения к истокам», после чего он сразу отправится сюда. Перевалу придётся продержаться до этого времени.

— Вот как… — пробормотал Эдван, но, решив не заострять на этом внимания, вернул разговор к выжившим, — так куда он привёл вас? Как там мастер Ганн?

— О, — хохотнула Лиза, — он-то, пожалуй, устроился лучше всех. Он теперь глава нашего клана. Ты не представляешь, как плевались некоторые надутые индюки…

— Я думал, путешествие собьет спесь.

— С большинства сбило, но кое-кто так и не смог вырваться из мира иллюзий, — сказала Амина, после чего её улыбка резко померкла, — он провёл нас через ущеье Ша-Суул. Не знаю, как ты в детстве умудрялся жить рядом с этим кошмарным местом… но поверь на слово, та арка в подземелье была лучше в тысячу раз.

— Ша-Суул, — пробормотал Эдван, вспоминая ущелье, — Непростое место, но…

— Непростое? — хмыкнула девушка, — да оно жуткое. Проклятое! Не знаю, что там случилось в древности, но атра там столь мерзкая, словно липкая, как слизь, а лёгкий ветерок пробирает до костей не хуже той арки. Сильного давления нет, но из-за тумана и постоянных налётов тварей любой шорох бросает в дрожь. Несколько человек сошло с ума, пока мы проходили его, — пробормотала Амина и поёжилась, вспоминая Ша-Суул, — выбравшись, мы отправились к реке Лимай, вдоль русла пересекли равнину и добрались до Лазурного пика.

— Много потеряли?

— Выжило примерно две трети, — мрачно проговорила Амина, — в основном погибли, конечно, простые люди. Но и одарённых хватило, и благородных. Многие, особенно из Морето, до самого Ша-Суула пытались держаться, вести себя так, словно их происхождение ещё чего-то стоит. В основном неодарённые, но ужасы ущелья и нападения тварей довольно быстро сбили с них всю спесь. В конце концов, даже клановые бойцы не собирались жертвовать собой ради спасения какого-нибудь надутого болвана, который думал, что его жизнь чего-то стоит. Обычные солдаты и подавно. А когда мы добрались до Лазурного пика… Эдван, ты не представляешь, что это за место! Огромный город у подножья горы с ледяной шапкой, которая действительно порой светится лазурью. Я в жизни не видела столько людей и столько могущественных мастеров в одном месте! Представляешь, владыка Лазурного пика — Море. Настоящее! А место, где тренируются их одарённые на той самой горе! На самой вершине от давления кости трещат, а холод такой лютый, что я едва не замёрзла насмерть. Меня пустили туда всего один раз, и я поднялась на целый ранг!

— Молодец, — похвалил Эдван, а командир отряда людей, который тайком подслушивал разговор, усмехнулся в усы.

— Спасибо, — улыбнулась девушка, — прости, я немного заболталась. Когда мы прибыли, нам выделили целый квартал для жизни. Пусть небольшой, в не самом лучшем районе, но и не в каких-то трущобах. В среднем кольце. Мне это казалось даром небес, после столь долгого путешествия, однако индюкам из Морето, да и кое-кому из наших благородных, чего греха таить, ударила моча в голову и те решили поделить квартал. Вроде как два клана, а значит и жить должны отдельно. Эти дураки ещё подумывали других беженцев выгнать, потому что много места занимают, ну… в общем, когда управляющий средним кольцом услышал их пожелания, то выгнал без разговоров. А через неделю нас всех объявили одним кланом Белой Долины. Крику было… — хихикнула Амина, вспомнив, как бесновались те, кто, почувствовав себя в безопасности, решил вернуться к старым порядкам, — но мастер Ганн всех быстро утихомирил. Парочку неодарённых выкинули в трущобы, и все недовольные быстро закончились. Знаешь, мне кажется, они это давно придумали. Уж очень подозрительно мастер Ганн секретничал с леди Джиной с самого нашего прибытия.

— Да уж, — хохотнул Эдван, — а как устроились?

— А, ничего интересного, — махнула рукой Амина, — Морето открыли кузницу, одарённые вошли в местный гарнизон, правда… далеко не все. Увы, не тот уровень. А мастер Ганн продолжил своё дело — обучает молодёжь. Теперь на Лазурном пике. Как ему разрешили в библиотеку местной академии забраться, так он и пропал, — хихикнула девушка.

— Узнаю мастера, — улыбнулся Эдван, — кстати, а почему Белой Долины, а не Долины Белой?

— Честно, я и сама толком не знаю, — пожала плечами блондинка, — кажется, тот, кто вписывал новый клан в городскую книгу просто слова перепутал, а там уже разбираться не стали.

— Привал закончен! — донёсся до ребят голос Кусая и Эдван, вздохнув, поднялся на ноги и закинул на плечо походную сумку. Пришла пора вновь отправляться в путь.

Глава 88. Уборг над Ялью

Тяжело дыша, Амина прислонилась спиной к дереву и, не отрывая взгляда от врага, направила оставшуюся атру через руки в своё оружие. Верное копьё, с которым она прошла столько битв, оставалось последней надеждой на победу в этой неравной битве. Повинуясь воле девушки, вода собралась в небольшую сферу на наконечнике копья, и, на мгновение засияв от наполняющей её атры, чуть загустела и обрела яркий лазурный оттенок. Шумно выдохнув, Амина уняла дрожь в руках, сжала покрепче древко, чуть согнула ноги в коленях и медленно опустила копьё к самой земле, не отрывая взгляда от красных глаз монстра.

«И откуда вы здесь только взялись, мерзкие отродья?» — думала Амина, невольно вспоминая свою первую встречу с этими тварями в лесах близ реки Лимай. С тех пор они не раз являлись ей в ночных кошмарах.

А ведь ещё несколько минут назад день казался невероятно удачным. Они шли по лесу уверенно и быстро, с лёгкостью огибая возможных противников. Чем ближе отряд подбирался к Перевалу Тысячи Гроз, тем чаще им на пути попадались отряды обезьян, которые, благодаря Кусаю, им удавалось обходить по широкой дуге, не вступая в ненужные стычки. И вот, когда до следующего привала оставалась пара часов пути и казалось, что уже ничего не произойдёт, тишину вечерних сумерек разорвал громкий вопль, похожий на визг охрипшей собаки. Через несколько мгновений с другого берега Яли донёсся ещё один, а за ним ещё и вскоре Амина слышала целый хор душераздирающих криков, и с ужасом поняла, кто пожаловал по их души.

Айады. Жуткие порождения Первого, что своей фигурой напоминают тощих сутулых псов с неестественно вытянутыми узкими мордами и длинным шипастым хвостом. Но только издалека. Вблизи же, любой, кому не повезло встретить этих тварей, мог с лёгкостью убедиться, что с собаками их роднит разве что количество конечностей, да привычка охотиться стаей. Худые, покрытые прочной тёмно-зелёной чешуёй ящеры с трёхпалыми лапами, ядовитыми когтями и длинной узкой пастью, полной мелких, но очень острых зубов и слюны, не менее ядовитой, чем когти. Ловкие, быстрые, невероятно живучие… и все поголовно одарённые.

Глядя на последнюю тварь, что осталась перед ней, Амина думала, что им ещё повезло. Стая, что напала на отряд в сумерках оказалась намного меньше той, что обитала на берегу реки Лимай, но даже так каждому в группе досталось минимум по три твари, и это если ещё повезёт. Ей не повезло, та, что стояла прямо перед ней была уже шестой по счёту. Похоже, кто-то из товарищей пал жертвой их когтей, или яда. И, если по её душу явится кто-то ещё, то она тоже пополнит этот список. На помощь девушка не рассчитывала — все остальные люди, скорее всего, были также связаны боем и разбросаны по лесу, а что до кошек… она не так уж сильно им доверяла, чтобы надеяться на поддержку. Всё, что ей оставалось — это уповать на свои силы и… удачу.

Тварь, утробно зарычав, медленно принялась обходить её по-кругу, словно выискивая лучший угол для атаки. Переставляя уродливые лапы, она порой нарочно дёргалась вперёд, провоцируя жертву. Играла на нервах в надежде, что девушка не выдержит, и сдвинется с места, нелепо дёрнется и подставится, позволив ящеру нанести смертельный удар. Однако, Амина не двигалась с места. Её стойка была твёрдой, а тело наполнено атрой, сжатой в тугую воронку, как готовая к броску змея.

Айад глухо захрипел, после чего прижался к земле, распахнул уродливую пасть и, выплюнув крупный сгусток яда прямо в лицо девушки, прыгнул на неё, метя когтями в шею. С шагом вперёд, Амина резко пригнулась, скользнула руками по древку, перехватывая копьё почти у самого наконечника и, когда тварь была уже на подлёте, спружинила ногами, воткнув оружие прямо в грудь чудовищу. Жуткие когти вонзились в левую ключицу воительницы, угодив точно в щель за кирасой, и в тот же момент туловище твари разорвало на части мощнейшим водяным взрывом.

Сморщившись от жуткого смрада, Амина позволила водяному покрову смыть с себя ошмётки плоти и лёгким пинком отправила в полёт нелепо дёргающиеся нижние конечности ящера. Оглянувшись вокруг, девушка не нашла новых тварей, улыбнулась и хотела было отправиться на помощь товарищам, но сумела сделать лишь несколько шагов прежде, чем почувствовала внезапную слабость и резкую, жгучую боль в ключице. Левая рука онемела, а боль перешла на шею и стала настолько сильной, что девушка уже не могла идти ровно. Закусив губу, чтобы ненароком не выдать себя, она сползла на землю по стволу дерева и, с трудом ощупав правой рукой ключицу, вырвала оттуда длинный кривой коготь, с которого до сих пор сочилась тёмная маслянистая жидкость.

Поставив копьё у дерева так, чтобы его в любой момент можно было схватить свободной рукой, она пошарила в небольшой сумке поясе, вынула оттуда крохотную хрустальную склянку и одним глотком выпила содержимое, вырвав пробку зубами. Боль слегка притупилась, но никуда не исчезла. Скрипнув зубами, Амина сожгла немного атры из ядра, направив её в рану, сосредоточила в том месте водяной покров и, припомнив уроки Эдвана, написала на щеке слово жизни. Где-то в лесу вокруг гремели взрывы, слышались вопли айадов, вой ветра и треск ломаемых деревьев. В сотне шагов громыхнула молния, яркой белой вспышкой разрезав сумерки и Амина мысленно пожелала удачи своим товарищам, изо всех сил надеясь, что твари не придут по её душу.

Девушка напряженно прислушивалась к лесу вокруг, однако уже после трёх минут её сознание слегка помутилось. Чёткие звуки сражения стали глухими, словно доносились до её ушей через толщу воды. Слово жизни и противоядие действовали, но отравление брало своё, заставляя тело девушки кинуть на борьбу с ядом все силы. Её бросило в жар, пульсирующая боль волнами накатывала на неё, мешая думать о чём-либо кроме проклятой раны и всё, что Амина могла делать — это судорожно сжимать копьё и молить небеса, чтобы те позволили ей побороть яд.

Через несколько мучительно долгих минут до сознания девушки донесся треск сломанной ветки. Она вздрогнула, судорожно схватила копьё и попыталась вскочить на ноги, но ослабевшее тело её подвело и Амина, нелепо дёрнувшись, распласталась на прошлогодней хвое под деревом. Что-то мягкое и тёплое коснулось её лба, а через миг чьи-то сильные когтистые лапы перевернули её на спину. Перед глазами девушки повисла пара глаз с вертикальным зрачком и Амина, грустно усмехнувшись, прохрипела:

— Вот и всё…к-ак глу-по…

— Молчи, человечка, ты бредишь, — сердито прошипела Шаина, срывая со спины походную сумку. Тигрица не знала, как подействуют на девушку эликсиры, сделанные в Клане Святого Кота для зверолюдей, но, справедливо предположив, что сейчас совсем не время для размышлений, без колебаний влила в глотку Амины два крупных пузырька. Один с противоядием, который она использовала совсем недавно на себе, чтобы справиться с ядом айада и так называемый Глоток жизни, что наполнял тело атрой, жизненной силой, усиливал регенерацию и сопротивление болезням.

Сама Шаина тоже чувствовала себя неважно. Пусть она и сумела побороть яд проклятого ящера, и глубокая царапина на ноге давно зажила, тело всё ещё было ослаблено. Кости ломило, кружилась голова, а мышцы сковывала чудовищная слабость, словно к каждому, даже самому крохотному мускулу подцепили небольшой груз. В сознании и на ногах она держалась только благодаря усилению атрой, которой в сосуде ещё было довольно много.

Удостоверившись, что жар у блондинки немного ослаб, а сама она не собирается отбрасывать когти в ближайшее время, тигрица взвалила её себе на плечо и, подхватив свободной рукой копьё, помчалась туда, где уже собралась большая часть их отряда. На небольшой полянке, украшенной парой десятков изуродованных тел айадов, Кусай и Даг мрачно глядели на двух метающихся в бреду бойцов. Рядом с ними хоронили троих погибших. Цепко осмотрев тела, Шаина вздохнула с облегчением. Нападение тварей унесло жизни только уроженцев Лазурного пика. Ни Лаут, ни другие члены Клана Святого Кота, серьёзно не пострадали.

— Жива? — взволнованно спросил Эдван, в мгновение ока оказавшись рядом с Шаиной.

— Жива, — успокоила его тигрица, позволив принять ношу, — я дала ей наше противоядие и глоток жизни. Вроде помогает.

— Спасибо, — поблагодарил парень и, прислушавшись к дыханию Амины, атре в её теле, а также пощупав пульс, уверенно заключил, — помогает. Сама как? Справишься? — участливо спросил он, кивнув на свежий шрам на ноге Шаины.

— Выдержу, — слегка оскалившись, ответила большая кошка, но, поймав мрачный взгляд Кусая, слегка потупилась и прижала уши к голове.

— Заканчивайте похороны, берите раненых, — хриплым голосом приказал тот, — отсюда нужно срочно уходить.

— И куда пойдём? — пробасил Даг, глядя на мастера Озера исподлобья.

— Если они не выкарабкаются до завтра, то до Перевала уже не дотянут, — сказал Кусай, не обратив внимания на тяжелый взгляд командира людей, — но обрекать их на смерть, мы, конечно, не станем. В конце концов, нам всем нужно отдохнуть и доставить раненых к лекарю, — произнёс он, покосившись на ногу Шаины, — поэтому, мы отправимся в Уборг.

— Разве он близко? — встрепенулся высокий воин.

— Да, нам всего лишь нужно отклониться к югу и перебраться на другой берег Яли. Если все смогут бежать так же быстро, как днём, будем там на рассвете.

— Смогут, — сказал Эдван, за что тут же заработал несколько тяжелых взглядов от бойцов с Лазурного пика, однако, напрямую возразить ему никто не попытался. Ни люди, ни кошки.

Переправа через реку прошла спокойно. При помощи слова холода они создали узкую тропу на другой берег и успели перебраться по ней быстрее, чем река разрушила лёд и унесла его вниз по течению. Двигались быстро и почти бесшумно, стараясь держаться ближе к воде, почти у самой линии берега, в тени высоких сосен, что скрывала их фигуры от всех любопытных взглядов по обе стороны реки. Яль этой ночью была спокойна, а погода стояла почти безветренной, что, с одной стороны было несомненным плюсом, а с другой усложняло Кусаю разведку, вынуждая его куда чаще отлучаться вперёд и вызывать лёгкий бриз, чтобы проверить округу.

Амина, сопя Эдвану в ухо, крепко сжимала его руки, пока парень нёс её на спине. В отличие от других отравленных, которым вместо Глотка жизни достались все средства от яда людей с Лазурного пика, блондинка не металась в бреду, а просто тихо спала, сморённая действием кошачьих элексиров. Шаина старалась держаться рядом с Лаутом и Самиром, но выглядела ужасно уставшей. Ближе к середине ночи она уже слегка запыхалась и время от времени на бегу прикладывалась к фляге с насыщенной атрой водой, которую тигрице одолжил Эдван.

— Кто-нибудь знает, как эти твари вообще сумели нас найти? — спросил полушёпотом Самир у Кусая, когда тот вновь присоединился к отряду, вернувшись с разведки. Он не успел задать этот вопрос сразу после боя, поскольку подошёл одним из последних, вместе с Лаутом, когда у всех выживших нашлись куда более важные и неотложные дела, нежели утоление любопытства одного тигра.

— Это айады, — сухо ответил мастер Озера, — живут в холмах близ реки Лимай, в устье Яли и на юге гор Ша-Маары. Мерзкие твари, которые живут большой стаей, а также имеют превосходный нюх и чувство атры. Они совершенно точно появились здесь не случайно, но нашли нас… скорее всего, по запаху, а почуяв атру, попросту не смогли удержаться от нападения. Это их слабое и сильное место одновременно. Айады не могут устоять перед мясом с атрой, но нападают всегда огромным числом и уничтожают жертв без всякой жалости. Их яд — одно из главных оружий, наравне с когтями и поголовной одарённостью.

— Как они могут быть все поголовно одарёнными? — спросил Эдван, но, немного подумав, тут же помрачнел и добавил, — можешь не отвечать…

— Думаю, ты правильно догадался, — ответил Кусай, — как и маймуны, они жрут неодарённое потомство.

От этих слов оставшиеся на ногах воины с Лазурного пика вздрогнули, а Даг лишь усмехнулся в усы, глядя на их лица. Несмотря на то, что они были прекрасно знакомы с таким видом тварей, похоже, мужчины до сих пор не задавались вопросом, почему в огромных стаях айадов никогда не бывает слабых и совершенно неодарённых особей. К счастью, эта ночь прошла спокойно, но из тех, кто был отравлен, никто не сумел окончательно побороть яд. Раненых всё ещё лихорадило, а Кусай тихо порадовался за то, что принял правильное решение. До Уборга над Ялью осталось всего несколько часов пути, и мастер Озера, покосившись на бегущего по левую руку от него мужчину, слабо улыбнулся. Он не питал иллюзий насчёт Перевала Тысячи Гроз и его владыки, который вполне мог и не пустить на порог гонцов из кошачьего клана. Раньше Кусай надеялся, что присутствие Лаута позволит слегка растопить лёд между ним и людьми с Перевала, но теперь в тайне радовался тому, что они наткнулись на отряд с Лазурного пика. Благодаря им, а также весточке из Уборга, попасть к главе Перевала будет намного легче.

И вот, несколько часов спустя, впереди из тумана показались стены старой крепости. Массивные, сложенные из крупных камней и громадные даже на вид, они возвышались над верхушками сосен на добрый десяток шагов, словно края серого, угрюмого утёса квадратной формы. Широкие башни с приплюснутыми крышами и крупными, грубыми зубцами, под которыми виднелись крохотные, почти незаметные бойницы, откуда наверняка и велось настоящее наблюдение за окрестностями. Уборг оказался небольшим, наверное, даже маленьким по сравнению с другими поселениями, которые доводилось видеть Эдвану. Размером он был чуть больше деревни, жителей которой Лаут помог спасти от обезьяньих лап, но укрепления… они произвели на юношу неизгладимое впечатление, и дело здесь было не только в монументальности. Когда отряд подошёл ближе, можно было разглядеть, что это не просто огромная преграда, сложенная из булыжников, нет. Едва ли не на каждом камне было нанесен магический знак, и общее их количество не оставляло сомнений в том, что старые стены скрывают множество «приятных неожиданностей» для тех, кто попробует взять их.

Кусай оказался прав, присутствие людей в их отряде оказалось очень кстати. Это удержало стражей на воротах от мгновенного поднятия боевой тревоги, как только они завидели бегущих в их сторону зверолюдей и характерные чёрные доспехи. У массивных деревянных ворот их встретил мрачный воин в броне, которая почти светилась от обилия магических знаков. На груди его кирасы был выгравирован герб, символически изображающий две горы и молнию. Ростом этот могучий защитник Уборга был с Самира, а в плечах был даже шире тигра, но Эдван подозревал, что это из-за доспехов. Нижнюю половину лица мужчины закрывала густая борода, а небольшие чёрные глаза цепко следили за каждым из их небольшого отряда, чаще всего останавливаясь на Кусае.

— Приветствую братьев с Лазурного пика, — пробасил он, кивнув Дагу и, зацепившись взглядом за доспехи Эдвана, продолжил, — а также членов клана Святого Кота. Что привело вас в наши земли?

Раскланявшись со стражем, Даг и Кусай довольно быстро обрисовали сложившуюся ситуацию и попросили помощи для раненых. Выслушав их обоих, стражник ещё раз оглядел отравленных, бросил на Эдвана ещё один взгляд, в котором на мгновение проскользнула некая неприязнь, и пробурчав что-то так тихо, что только Даг и Кусай смогли расслышать, скрылся за небольшой дверью у ворот. Через несколько минут ожидания эта дверь со скрипом отворилась и высунувшийся на мгновение воин взмахом руки велел им заходить внутрь.

— Наши братья с Лазурного пика могут чувствовать себя, как дома и гостить столько, сколько потребуется для полного излечения, — произнёс он, когда все зашли во двор крепости, после чего, мрачно оглядев кошек и вновь покосившись на Лаута, добавил: — Остальным же… мы благодарим вас за оказаную помощь. Вам позволено остаться ровно на день, после чего мы предоставим сопровождающего до Перевала, чтобы вы могли исполнить свой долг…

«И убраться восвояси», — мысленно добавил Эдван. Никто этих слов, конечно же, не сказал, но этого и не требовалось. Взгляды защитников Уборга были достаточно красноречивы, чтобы зверолюди и Эдван смогли понять, что им тут, мягко говоря, не слишком рады.

— Благодарим за оказанное гостеприимство, — с явным сарказмом ответил Кусай, легонько поклонившись воину.

— Вам предоставят место для отдыха. А сейчас несите раненых за мной, я провожу вас в лазарет. Те, кто неважно себя чувствует, могут тоже пойти, к нам совсем недавно прибыла пара новых алхимиков с Перевала, у них должно найтись подходящее снадобье.

Проигнорировав очередной брошенный на него неприязненный взгляд, Эдван послушно последовал за широкоплечим воином. Пройдя по двору крепости, они свернули на узкую улочку и, попетляв между совершенно одинаковыми на вид домами, вышли к большому зданию, что стояло обособленно в углу крепости, подпирая башню и возвышалось над окружающими постройками на целый этаж. Второй и третий этажи местного лазарета были шире первого на несколько шагов и выполнены из дерева, создавая таким образом небольшую тень у стены.

Страж остановился перед дверью и распахнул её без всякого стука, кивком головы велев Эдвану, который шёл прямо за ним, заносить Амину внутрь. Пожав плечами Лаут вошёл, бегло осмотрелся и, увидев у стены несколько свободных кроватей, аккуратно уложил девушку на ближайшую. Вскоре с лестницы в дальнем конце помещения послышался быстрый топот и прежде, чем воин с Лазурного пика успел последовать примеру Лаута и сгрузить свою ношу на соседнюю кровать, со стороны лестницы донёсся голос, показавшийся Эдвану до боли знакомым.

— Кто посмел ворваться без разрешения?! Я же просил… — молодой блондин с вытянутым лицом в бирюзовом халате алхимика так и замер на лестнице, забыв, что хотел сказать. Слова попросту вылетели у него из головы и теперь он в шоке таращился то на Эдвана, который был удивлён не меньше него, то на лежащую на кровати Амину.

— Алан, кого там принесло с утра пораньше? — донёсся со второго этажа возмущённый крик старого лекаря.

— Первый побери… — отмерев, дрожащим голосом проговорил блондин, — как же я рад, что вы живы!

Глава 89. Чай с алхимической плиты

— Котёл мне на голову! До сих пор не могу поверить, что это действительно ты, дружище, — с улыбкой до ушей воскликнул Алан, заключив Эдвана в крепкие объятия сразу после того, как закончил оказывать первую помощь раненым.

— Безмерно рад тебя видеть! — ответил парень с такой же широкой улыбкой. Отстраняясь, он добродушно хлопнул друга по плечам и, окинув оценивающим взглядом его фигуру, довольно покивал, — смотрю, ты времени зря не терял. Окреп, взял вторую ступень. Прими мои поздравления!

— Спасибо! — ответил Алан, гордо приосанившись, — всего неделю, как прорвался. Без этого меня бы не отпустили с наставником сюда, в Уборг.

— Лекарь? — с улыбкой спросил Эдван, кивнув в сторону Амины и её товарищей с Лазурного пика, которые мирно посапывали на койках у входа, получив от Алана по нескольку флаконов с целебными снадобьями.

— Алхимик, — поправил блондин.

— Полезное ремесло, — уважительно покивал Лаут, по-новому взглянув на товарища. Сам-то он даже в прошлой жизни не слишком-то хорошо разбирался в искусстве изготовления эликсиров и снадобий, даром что знал немало рецептов.

— Спасибо! Но ты лучше расскажи, как ты умудрился выжить? Как вообще оказался здесь, в Уборге, да ещё и с Аминой? Где вы умудрились встретиться? — с горящими от любопытства глазами сыпал вопросами Алан, подталкивая Эдвана в сторону уютного столика в углу помещения.

— Жаль прерывать ваши сентименты, младший алхимик, — выделив голосом слово «младший», с нажимом проговорил стражник, который всё это время стоял у входа в лазарет, — но нашим братьям с Лазурного пика всё ещё требуется помощь. С предателем ты сможешь поговорить позже.

— А? — растерянно обернувшись, Алан окинул взглядом угрюмых бойцов, что подпирали стену у входа, сопровождающего их стражника и усталую Шаину, которая была вынуждена мяться позади.

— Они могут быть ещё ослаблены отравлением. И тигрица тоже. Мы на айадов нарвались, — пояснил Эдван другу, посмотрев в глаза стражнику с лёгким прищуром. От Лаута не ускользнули ни слова, ни взгляды, которые здоровяк бросал на него ранее. Все эти молчаливые выпады оставались без ответа лишь потому, что юноша не желал ссоры с местными и наживать себе и кошкам лишние проблемы. Однако, глубоко внутри Эдван уже начинал потихоньку закипать.

Словно почуяв скрытое недовольство юноши, стражник словно нарочно дёрнул щекой, сложил руки на груди и, демонстративно приподняв подбородок, наградил Лаута полным презрения взглядом с высоты своего роста. Для Эдвана это выглядело так, словно он нарочно показывал своё отношение, беззастенчиво пользуясь его нежеланием раздувать конфликт на чужой территории, либо принимая это за проявление слабости. А может, просто считал, будто багаж прожитых лет даёт ему право вести себя так с молодёжью, ведь Алану он особого уважения тоже не выказывал. Хмыкнув, Эдван шумно вздохнул, с трудом сдержав рвущиеся на волю слова и, проигнорировав взгляд мужчины, развернулся и занял место за столом в углу, куда его ранее вёл Алан.

Тем временем, пока Лаут со стражником играли в гляделки, блондин выдал всем пострадавшим по склянке снадобья для восстановления сил и отправил их восвояси. На всякий случай ещё раз проверив состояние больных на койках и удостоверившись, что здесь больше не требуется его вмешательства, Алан направился к Эдвану. Однако, пройдя всего несколько шагов, блондин остановился и повернулся к стражнику, который буравил его спину тяжелым взглядом.

— Вам нужно что-нибудь ещё в лазерете, уважаемый Снор? — предельно вежливо поинтересовался Алан, с лёгким прищуром глядя на хмурое лицо мужчины. В голосе его так и сквозило раздражение, а интонация показалась стражнику до ужаса похожей на манеру речи главного алхимика. Тот тоже обращался к своим собеседникам с предельной вежливостью, когда был чем-то взбешён.

— В отличие от наших братьев с Лазурного пика, этому, — Снор наградил Эдвана очередным презрительным взглядом, — и кошкам выделили отдельное место для отдыха, и именно туда я и должен его сопроводить.

— В таком случае, вам достаточно сказать мне, куда именно мне проводить Эдвана, после того, как мы закончим разговор. А вас, кажется, уже заждались, — холодно сказал Алан, кивнув в сторону тигрицы, которая терпеливо ожидала стражника снаружи.

— Исключено, — пробасил мужчина, покосившись на устроившегося в углу Лаута, — как я могу позволить этому предателю шататься здесь в одиночку, зная, что тебя с… этим связывает дружба?

— Неужели господин командующий Матс наделил вас, стражник, столь исключительными полномочиями, чтобы решать, кому и что позволено делать в городе? — холодно спросил Алан, но его голос предательски дрогнул, когда Снор, сурово нахмурившись, зашагал в его сторону.

— Наверняка, напридумывал себе что-нибудь, — с деланным пренебрежением высказал Эдван и, посмотрев прямо в глаза здоровяку, добавил, — впрочем, что ешё ожидать от идиота.

Слова Эдвана угодили в самую точку. Заскрипев зубами, Снор шумно засопел и, мгновенно позабыв об Алане, вперился в Лаута таким взглядом, что умей он им испепелять, то от юноши осталась бы кучка пепла.

— Что ты сказал, ублюдок? — прорычал стражник и воздух вокруг ощутимо задрожал от бурлящей внутри него атры, — как ты вообще осмелился открыть на меня свой мерзкий рот, сын шрии и шакала?

— Судя по толщине черепа, из нас двоих сын шрии — это ты, — огрызнулся в ответ Эдван, поднимаясь с места. Воздух вокруг него тоже задрожал от атры, а сам он, казалось, вообще не ощущал того давления, которым Снор пытался на него воздействовать.

Будучи одним из сильнейших бойцов Уборга, после мастеров Озера, он уже давно привык к уважению и даже некоему пиетету, который испытывали перед ним молодые и более слабые воины, и сам факт того, что какой-то обнаглевший сопляк посмел не просто обратиться к нему в таком пренебрежительном тоне, но ещё и открыто обозвать его, уязвили мужчину куда сильнее, чем сами оскорбления. А уверенность, с которой эти самые оскорбления были высказаны ему в лицо, доводила Снора до бешенства.

— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, щенок? — шипя от ярости, процедил мужчина сквозь зубы, — да…

— Да плевал я, кто ты такой, урод, — смотря в налившиеся кровью глаза воина, ответил Лаут, — хоть подзаборный попрошайка, хоть глава города, я не буду выказывать тебе уважения, если ты не уважаешь других.

— Предатели… — зашипел Снор и хотел уже задать сопляку хорошую трёпку, как вдруг давление атры вокруг парня резко возрасло, а по чёрному доспеху пробежало с десяток белых искр.

— Предатели, — прорычал Лаут, — ты уже трижды назвал меня предателем, да только я так и не понял, кого я предал. Тебя, жену твою, или Перевал, где не был ни разу в жизни? Придумал себе в голове образ, поверил в него, оскорбил меня с десяток раз, и после этого я не должен считать тебя идиотом?

К сожалению, ни особое красноречие, ни остроумие не были сильными сторонами Снора, как и умение достойно проигрывать словесные перепалки. Именно поэтому, когда мужчина понял, что проклятый сопляк ткнул его лицом в то, что все его слова о предательстве не подкреплены ничем, кроме домыслов, терпение его исчерпалось окончательно. Бородатое лицо исказилось в злобной гримасе и через миг лазарет вздрогнул от жуткого грохота. Кулак в латной перчатке Снора столкнулся с рукой Лаута, который с деланным безразличием блокировал удар щитком на предплечье. И только гордость и безмерное желание взбесить врага ещё сильнее позволили Эдвану не зарычать от жуткой боли в руке и сохранить на лице спокойное выражение.

Атра в помещении гудела, по доспехам Эдвана забегали электрические разряды, а Снор, увидев, что его удар оказался заблокирован, зарычал ещё громче, усиливая давление так, что деревянный пол под ним начал трескаться. В глазах Лаута мелькнули синие отблески, а стражник, впервые за всё время с начала их перепалки, осознал, что противник, оказывается, не слабак и скрутить его без боя не получится. Впрочем, отступать Снор даже не думал. Схватив руку парня, он хотел было нанести второй удар, но тут ему в лицо ударила мощная струя ледяной воды.

— Вы чего тут устроили, ишаки?! — раздался чей-то хриплый голос с лестницы, — Лазарет мне решили разнести, да?! А ну пошли вон отсюда, пока я вас обоих не сдал командующему под суд, ублюдки паршивые!

Смахнув воду с лица, Эдван уставился на источник звука. Там, на лестнице, стоял высокий, чуть сгорбленный старик в таком же халате, как у Алана. По давлению атры, которое обрушилось на их плечи, Эдван догадался, что перед ними предстал сам старший алхимик. И с ним лучше не ссориться.

— Мастер Шин, простите нас, — проблеял Алан, глядя на грозного старца, но тот, одарив блондина строгим и крайне суровым взглядом, тут же переключился на него:

— Что ты там мямлишь, Линн?! Ты почему в стороне стоял, я тебя спрашиваю? Решил, пусть ломают, да? Потом построим?

— Нет, но…

— Но что? Водой окатил обоих и выпнул отсюда к Первому! — рубанул рукой по воздуху старик и, грозно взглянув на Лаута и Снора, спросил: — а вы почему ещё здесь?!

— Мастер, этот недостойный щенок…

— Отец твой недостойный щенок! — рявкнул Шин, — я старый, а не глухой, прекрасно слышал о чём вы тут говорили. Предатель, как же! Ты у нас теперь кто, командующий? Владыка Перевала? Или глава всего рода людского, чтобы в чём-то обвинять этого юношу?

— Нет, но он же…

— Он же что? — не выдержал старик, — доспех не тот носит? С кошачьим кланом якшается? У нас с ними что, война? Вроде нет. А ты знаешь, что почти у всех алхимиков Перевала есть знакомые в кланах зверолюдей, да? Нас ты тоже в предатели запишешь?

— Нет, — прорычал стражник.

— Ну тогда можешь засунуть свои домыслы себе в зад. Это уже не первый раз, когда ты позоришь нас перед чужаками, Снор. Командующий узнает об этом, будь уверен, — прищурившись, пообещал старик.

— Но мастер!

— Никаких но! — рыкнул алхимик, заметив, что раненые на койках начали просыпаться, — Живо выметайтесь отсюда! Все трое!

Не желая и дальше гневать уважаемого мастера Озера, Эдван и Алан, вместе со стражником спешно покинули лазарет. После столь серьёзного нагоняя от мастера Шина, Снор уже не пытался вернуть лицо и, даже не взглянув в сторону Лаута, пробурчал что-то неразборчивое ожидающим его людям и тигрице, да повёл их обратно к внутреннему двору крепости.

— Не держи на него зла, — сказал Алан, когда процессия скрылась за поворотом, — по слухам, его жена погибла то-ли из-за волков, то-ли из-за лис, с которыми водила дружбу. С тех пор он зверолюдей на дух не переносит. И всех, кто к ним дружелюбно относится. Хотя… до сих пор не могу понять, почему он тебя предателем обозвал…

— А ты?

— Я? — спросил Алан, — ну… не знаю. Мне всё ещё трудно переломить себя и не воспринимать их обычными мерзкими тварями, но я стараюсь. Ты же слышал мастера Шина, у нас, алхимиков, есть с ними кое-какие связи.

— А что на Перевале? — спросил Эдван.

— Да… по-разному, — пожал плечами Алан, — есть те, кто вполне дружелюбно относится, есть те, кому плевать. Но и таких, как Снор, конечно, хватает. А ты правда… ну, с кошками заодно?

— Ну, в клан меня не принимали, если ты об этом, — хохотнул Эдван и, немного помолчав, добавил, — но друзья среди них у меня есть. Да и гостил я там.

— В Клане Святого Кота? — удивлённо переспросил блондин, — И как тебя туда занесло?

— Ну… — протянул Лаут, раздумывая, с чего бы начать рассказ, но Алан его перебил:

— Хотя, чего мы посреди улицы стоим? Пошли, выпьем чаю, ты небось устал с дороги, — сказал парень и жестом поманил Эдвана за собой.

Оказавшись у сплошной деревянной стены почти у самого конца здания, Алан воровато оглянулся по сторонам, вынул откуда-то из складок одежды длинный треугольный ключ, нажал на какую-то неприметную доску, просунул ключ в скважину и, с хрустом повернув его в замке, приоткрыл узкую дверь, которая почти полностью повторяла контур досок на стене. Блондин кивнул другу и Эдван без лишних вопросов вошёл внутрь, Алан шмыгнул за ним и быстро закрыл за собой дверь. Они оказались в странном, но очень просторном помещении с невысоким деревянным потолком, большая часть которого была освещена магическими светильниками. У единственной каменной стены виднелась внушительных размеров поленница, и лишь по тонкой полоске дневного света на дровах Эдван понял, что находятся они на заднем дворе лазарета, почти полностью скрытом под навесом второго этажа, который местами здесь поддерживали толстые брёвна.

Здесь царил лёгкий беспорядок, по углам валялись осколки глиняной посуды, стекла, куски веток, да старые сухие травы, а вдоль стен ровными рядками стояли пузатые глиняные горшки и кувшины. Увидев, куда смотрит Эдван, Алан пояснил, что так они хранят пески, золу, масла и кое-какие алхимические отходы. Где что блондин, правда, объяснять не стал, и вместо этого повёл друга в угол дворика, где располагался тяжелый деревянный стол, с такими же грубыми на вид пеньками вместо стульев.

Усадив друга за стол, Алан вынул откуда-то из-под стола пузатый глиняный чайник и горсть каких-то трав, которые Эван не опознал в сухом виде, отошёл к середине дворика, где у стены стояло довольно странное приспособление — квадратная плита из гладкого, отполированного камня, с высеченными на ней магическими знаками, которую кто-то небрежно положил на пару старых пней почти одинаковой высоты. Алан засыпал в чайник травы, наполнил его при помощи контракта воды и поместил в центр плиты, отчего последняя опасно покачнулась. Через неполную минуту вода зашумела и блондин, торопливо сняв чай с плиты, вернулся за стол.

— Пусть немного настоится, — сказал он, отодвинув чайник к углу стола.

— Вы всегда готовите чай на магических плитах? — усмехнулся Эдван.

— Только по праздникам, — отозвался Алан и, взглянув на плиту, пояснил, — это здесь мастер Шин соорудил. На самом деле, это часть алхимического стола, где обычно греют колбы, сжигают некоторые травы и… ну много чего, короче. Но именно эта — повреждена. Отсюда, может, не видно, но там, с другой стороны, есть глубокая трещина и угол отколот, так что кроме знака для нагрева там ничего, в общем-то, уже не работает. Для точной работы она больше не пригодна, но… не выбрасывать же, верно?

— Действительно… — хмыкнул Эдван, — я, признаться, не думал, что тебя увлечёт именно алхимия.

— Я тоже, по-началу. Но меня ещё мастер Ганн в городе учил, а после его уроков контроля воды сами небеса велели этим заниматься, — сказал Алан.

— Вы хорошо добрались? — спросил Эдван слегка обеспокоено, — Не было проблем по пути?

— После того, как Лиза прорвалась на вторую ступень, в лесу нам было нечего бояться, — хохотнул Алан, — а ближе к Яли мы встретились с отрядом из Перевала, и уже с ними добрались на место. Нас хорошо приняли, позволили обучаться наравне с местными. Даже допустили к грозовой пещере. Не всех правда, и не сразу, но пустили и каждого направили на обучение ремеслу. Я вот, выбрал путь алхимика. Сестра моя сейчас, должно быть, помогает в лазарете главной крепости. Лекарем хочет стать, — лукаво улыбнувшись, сказал блондин, — а Марис…

— Алан, — нахмурился Эдван, поняв, что друг его специально дразнит.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони блондин, движением пальца разливая чай по чашкам, — всё с твоей Лизой хорошо. Тоскует по тебе каждый день и трудится изо всех сил, покоряя новые ранги. Она из нас ушла дальше всех, даже Мариса переплюнула, и это при том, что осваивает самое сложное ремесло.

— И какое же?

— Кузнечное. Но об этом она тебе сама расскажет. Главное, — Алан чуть понизил голос, став немного серьёзнее, — как прибудешь на Перевал, будь осторожен. Ей почти с самого первого дня не даёт прохода один парень, Рауд. Сынок владыки Перевала. Всё время таскается за ней, да уверяет, что ты погиб…

— А она? — обеспокоенно спросил Эдван.

— Да шлёт его к Первому, разумеется, — махнул рукой блондин, — но он довольно силён, и вызывает на бой каждого, в ком видит конкурента. Даже меня пытался! Наверное, он и тебе попытается сделать пакостей, хотя, — Алан хмыкнул, вспомнив сцену, развернувшуюся перед ним в лазарете, — сомневаюсь я, что он тебе что-нибудь сделает. Но ты всё равно будь осторожен.

— Рауд, говоришь… — недобро прищурился Эдван, создав небольшую искру между пальцами, — что ж, я покажу ему, как докучать чужим девушкам!

— Не сомневаюсь, — криво усмехнулся Алан. Ему и самому не нравился этот заносчивый рыжий гад, — но хватит обо всяких уродах. Лучше расскажи, как ты выжил в драке с той тварью?

Отхлебнув чаю, Эдван пустился в рассказ. Так они и просидели с Аланом почти до самой ночи, болтая обо всём на свете. К своему отряду Лаут вернулся заполночь, из-за чего парню пришлось даже объясняться с воинами, что стояли на часах у главных ворот. А на следующий день, ближе к полудню, когда Шаина полностью восстановилась от яда, они вновь отправились в путь. Отсюда, с берегов Яли уже можно было различить тёмные тучи Перевала Тысячи Гроз на горизонте. Уже через день они будут у цели. От одной только мысли об этом сердце Эдвана начинало биться быстрее, ведь это значило, что уже завтра они смогут, наконец, встретиться, после столь долгой разлуки.

Глава 90. Тишина тысячи гроз

Северная часть гор Ша-Маары была довольно живописным местом. Здесь старый лес, раскинувшийся вдоль всего хребта на левом берегу Яли, постепенно истончался и мельчал, полностью уступая место бескрайней степи у подножья последней горы, словно боясь приближаться к острым шипам серых скал. Если хорошо приглядеться, то на западном склоне можно было заметить чёрные, словно старая сажа, руины древней крепости. Когда-то здесь располагался пограничный форпост человеческого королевства, название которого давным-давно потерялось в веках. На каменистом подножье горы не росло ни кустов, ни даже редкой травы — лишь упрямые колючки, да редкий мох, отчего это место казалось жутким и безжизненным. Мёртвая гора — так её прозвали, вначале люди, а после и звери, что испытывали странную, необъяснимую тревогу вблизи этого мрачного места и старались обходить его десятой дорогой.

И тем труднее было поверить, что в стенах древней крепости когда-нибудь вновь зазвучат живые голоса. Вот и Мао, уныло плетясь по пустой степи в сторону Мёртвой горы, ворчал себе под нос, гадая, что же заставило великого Хозяина Леса выбрать это забытое Первым место в качестве своего временного логова. Холодный ветер дул с гор, донося до исхудавшего кота отголоски липкого страха, скрывающегося в глубине ущелья Ша-Суул, что находилось здесь совсем недалеко. Меньше дня пути вглубь Ша-Маары.

— Сначала в Долину Белой, теперь сюда… что за тяга к проклятым местам? — поёжившись от порыва ветра, проворчал исхудавший кот.

Идти вперёд, к этой жуткой серой горе, которая словно одним своим видом поглощает окружающий дневной свет, совершенно не хотелось, ноги так и норовили свернуть назад, в сторону деревьев, так приветливо качающих ветвями, или к Яли, воды которой казались какими-то особенно серебристыми сегодня. И всё же, он заставлял себя идти, не зная даже, чего боится больше — странной тревоги от близости проклятого места, или гнева посланника Первого за то, что не выполнил ни единого его поручения.

Проклятый человек, которого он должен был убить, сбежал, да ещё и сам чуть не отправил Мао к Творцу, а сородичи из клана, среди которых он должен был посеять сомнения в выбранном пути, пробудить желание вернуться к корням и присоединиться к войску Хозяина Леса, так обозлились, что Мао едва унёс лапы. Повезло ещё, что он не рискнул сунуться в главное селение — священный предок бы точно не простил попытки очернить и поставить под сомнение его учение. Лапа у Святого Кота была довольно тяжёлая.

Словно в насмешку над неудачами рыси, у подножья горы вокруг острого скального выступа расположилась огромная волчья стая, где, среди громадных крупных волков мелькали слегка сутулящиеся худощавые фигуры, уж очень похожие на членов племени Чёрного Клыка. Скрипнув зубами, Мао прибавил шагу и постарался обогнуть шумную стаю, не желая подходить к ним поближе.

Поднимаясь по крутой тропе в сторону руин древней крепости, Мао про себя отмечал, что Мёртвая гора, наверное, за всю свою историю никогда не видела столько жителей. Помимо уже виденных им волков да шакалов, он подметил стаю айадов на южном склоне, пару медведей, маймунов и толпу зверолюдей, что заняли площадку неподалёку от старых руин. Разумеется, это была далеко не вся орда Хозяина Леса, даже не большая её часть, но даже так кот не мог понять, зачем они собрали здесь целые стаи. На Мёртвой горе не было ни дичи, ни плодов, и искать пропитание в её окрестностях было куда труднее, нежели в степи или лесу.

Добравшись до чёрных развалин крепостных ворот, Мао впервые замер, почувствовав на плечах давление чужой атры. Тяжелой, и грозной, словно утробное рычание какого-то зверя, от которого начинает дрожать всё нутро. Вздохнув, кот мрачно оглядел толстые жгуты лиан, что опутывали остатки крепостных стен, да густую сочную траву, прорастающую прямо из сухой, каменистой почвы. Отчего-то ему совсем не хотелось ступать на эту зелень. Звериное чутье подсказывало, что от этих растений исходит смертельная опасность, и немного понаблюдав за зелёным ковром, он понял, почему. Травинки покачивались вовсе не на ветру, которого не было, а сами по себе, словно притаившийся в засаде хищник, готовый в любой момент схватить зазевавшуюся жертву. Воображение Мао живо нарисовало, как безобидные с виду растения опутывают, сдавливают и убивают тех, кто имел неосторожность вызвать гнев их хозяина.

— Можешь войти, Мао, — прошелестел чей-то голос из-за стены, — он ждёт.

Вздохнув, двуногий кот с опаской поставил лапу на мягкую траву, которая тут же зашевелилась, точно живая, и быстро направился вглубь древних руин, стараясь не обращать внимания на давление атры и зелень под ногами.

Мо лежал на огромном плоском камне в тени густо заросшей мхом и опутанной множеством лиан скалы. Неподалёку от него, приблизительно в двадцати шагах, у стены преспокойно медитировали два зверочеловека. Волки, с густой, тёмной шерстью и минимумом одежды, сам вид которой казался чужим и совершенно неуместным на Мёртвой горе. В них Мао без труда узнал членов племени Чёрного Клыка. Скорее всего, именно они и были лидерами тех, кто пожелал «вернуться к корням». Иначе, что бы эти двое забыли в логове Хозяина леса? Напротив зверолюдей, по левую сторону от великого Мо, на траве преспокойно лежали громадный шакал да хассира, лениво наблюдая за происходящим сквозь полусонный прищур. Стараясь не обращать внимания на изучающие взгляды присутствующих, он быстрым шагом пересёк двор разрушенной крепости и глубоко поклонился, остановившись шагах в двадцати от Хозяина Лесов.

Повисло молчание, тягостное, напряженное. Давление атры вокруг Мао начало расти, а сама энергия стала словно гуще, тяжелее и… враждебнее. Трава под лапами зашевелилась, обвивая толстые пальцы на задних лапах, цепляясь за шерсть и чёрный кот, не посмев взглянуть в жуткие глаза посланника Первого, лишь сильнее согнулся и зажмурился, готовясь встретить свою участь.

— Ты разочаровал меня, Мао, — рокочущий голос Хозяина Лесов эхом отразился от серых скал, но по какой-то причине не вышел за пределы разрушенной крепости.

— Человек… оказался слишком… силён… м-молю, п-простите, — хрипло и прерывисто выговорил кот, нутром почуяв, что огромный медведь ждёт от него каких-то слов.

— Детёныш силён? — прорычал Мо, и человек-рысь упал на четвереньки, не сумев выдержать его силы, — нет. Это ты слишком слаб.

Мао захрипел и распластался на земле, словно муравей, раздавленный чьей-то громадной лапой. Давление атры стало настолько сильным, что он даже не мог вдохнуть, а стоило ему только упасть, как трава вдруг резко взметнулась вверх, опутала его со всех сторон и начала сдавливать, словно тысяча зелёных змей. Раздался глухой хруст и Мао заскулил от боли в сломанных лапах. Атры в его ядрах попросту не хватало, чтобы сопротивляться подавляющей мощи Моря и кот, чувствуя, как жизнь медленно покидает его исхудавшее, усталое тело, сдался. Расслабился, полностью принимая свою участь, и стоило только атре покинуть его мышцы, как жуткие зелёные тиски сломали кости сразу в десятке мест, но… не убили, а наоборот, тут же отпрянули, оставив кота лежать на земле полумёртвой сломанной куклой.

— Ты разочаровал. Но твои навыки ещё пригодятся… — с лёгким сожалением произнёс Хозяин лесов, — как я и предполагал, клан Святого кота слишком очеловечился. Отринув нас, они предали Первого. И за своё предательство должны заплатить…

— Да… хозяин, — с огромным трудом прохрипел Мао, чувствуя, как сила жизни внутри него стремительно пытается затянуть полученные ранения.

— Старик должен был почуять меня, он будет искать помощи у людей Перевала и ты разрушишь этот союз. Недавно к нам присоединилось несколько твоих сородичей, — проговорил огромный медведь и, немного подумав, добавил, — вы отправитесь в Уборг, поможете обезьянам проникнуть туда. Выставьте всё так, словно клан решил объединиться с ними и уничтожить Перевал. А когда наши враги поссорятся… мы перебьём их по-одному…

— Великий Мо, — с глубоким поклоном заговорил воин из клана Чёрного Клыка, — к чему все эти игры? Разве не было бы разумнее раздавить людишек на Перевале прямо сейчас? С вашей силой…

— Наших сил недостаточно, — пророкотал медведь, смерив волка холодным взглядом, — в округе собрались не все стаи, им нужно время. Как и царю обезьян, пока его дети ослабляют врага войной. Перевал Тысячи Гроз — это тебе не дичь из Долины Белой. Пусть равных мне среди них нет, но зато найдётся немало глубоких озёр. И лишь постоянная угроза с нашей стороны мешает наместнику хранителя Бури уподобиться своему владыке и уйти в уединение, дабы пересечь рубеж, и стать морем. А потому, мы должны сосредоточиться лишь на том, чтобы помешать союзу между предателями и людьми. Без их поддержки Перевал падёт, ибо у единственного его защитника не хватит сил стоять против двух морей. А если он не придёт… то у людей не будет даже шанса на побег.

— Неужели, даже без моря, у них есть шанс против вашей мощи? — осторожно спросил волк.

— Стая волков может свалить и медведя. Тебе ли не знать, — рыкнул Мо, вновь повернувшись к Мао.

— Простите мою дерзость, — прохрипел волк, почувствовав, как на его плечи внезапно навалилось чудовищное давление, а трава под ногами угрожающе зашуршала.

***

На затянутом чёрными тучами небе то и дело сверкали белые росчерки молний, а раскаты грома, отражаясь от серых скал, разносились на многие мили вокруг. Перевал Тысячи Гроз полностью оправдывал своё название и стоя здесь, у самых ворот древней крепости, что подобно огромной пробке перекрывала проход между горами, Эдван кожей ощущал силу Бури, которой, казалось, был пропитан каждый камешек стены, что возвышалась над их головами шагов на сорок. Не обращая внимания на тихие перешёптывания Шаины и Самира за его спиной, Лаут прикрыл глаза и полной грудью вдохнул прохладный горный воздух, а с ним свежий запах грозы. Рокот громовых раскатов заставлял его нутро дрожать от непривычного, но от того не менее сильного чувства благоговения перед мощью, сосредоточенной в небесах над старой крепостью. А сделав глубокий вдох, Эдван вдруг почувствовал необъяснимую лёгкость на душе и странную уверенность в том, что всё будет хорошо. Так, словно вернулся домой после долгой дороги.

Заскрежетали засовы железных ворот и Лаут невольно взглянул на Дага. Мужчина, поймав этот взгляд, усмехнулся в усы и подмигнул парню, показывая, что всё в порядке. Уговор в силе.

— Не выдай себя сам и помни мои слова, — еле слышный шёпот Кусая донёсся до уха Эдвана лёгким дуновением ветра. В голове юноши тут же пронеслась фраза, сказанная командиром отряда незадолго до их прибытия: «Помни, ты всегда будешь желанным гостем в Клане Святого Кота. И нашим другом».

Это воспоминание прибавило Эдвану уверенности и согрело сердце, когда ворота, наконец, со скрежетом отворились и на входе объявился закованный в доспехи со знакомым рисунком страж Перевала.

— Приветствую братьев с Лазурного Пика, посланцев Клана Святого Кота и… — мужчина средних лет запнулся, увидев Эдвана.

— Братьев, — Даг тут же с улыбкой хлопнул юношу по плечу, — доспех трофейный.

— Мне бы такие трофеи, — беззлобно хохотнул стражник, уважительно кивнув головой, — прошу за мной, владыка уже ожидает. Уж очень его заинтересовало, что за обстоятельства послужили причиной формирования столь необычного, кхм, отряда.

— Лишь общий враг и наше желание продемонстрировать добрые намерения, ибо в ином случае твои сородичи, человек, ни за что бы сюда не добрались, — холодно и даже слегка высокомерно фыркнул Кусай, первым пройдя мимо воина.

Стражник тут же бросил короткий взгляд на Дага с Эдваном и, получив в ответ синхронный лёгкий кивок, вздохнул.

— Что ж, в таком случае, выражаю вам, кошачьи, свою благодарность, — без особого почтения сказал он, пропуская зверолюдей мимо себя.

— Будем надеяться, твой Владыка свою тоже выразит, — произнёс Басир, едва ли не полностью скопировав манеры Кусая. Самир и Шаина прошли молча.

— Неужели, больше никто не выжил? — шепотом спросил стражик у Дага, когда кошки скрылись за воротами.

— Нет, но последняя битва нас сильно потрепала, им пришлось остаться в Уборге, залечивать раны. С важными новостями медлить нельзя… — так же шепотом ответил мужчина.

Миновав ворота, они попали в небольшой дворик, со всех сторон окружённый высокими стенами, где их ещё раз придирчиво осмотрела стража. И лишь после того, как личности двух человек и четырёх зверолюдей были подтверждены начальником охраны, их пропустили дальше, но уже в сопровождении десятка воинов, один из которых, по ощущениям Эдвана, был мастером Озера. Юноша такой подход всецело одобрял. В конце концов, всегда лучше лишний раз поосторожничать, чем потом жалеть.

Однако, несмотря на то, что стражники были довольно дружелюбными и приветливыми, по-крайней мере по отношению к Эдвану и Дагу, юноша чувствовал лёгкую холодность и настороженность, что нет-нет, да проскальзывали во взглядах, которые он ловил на себе. В конце концов, доспех был довольно характерный…

Покинув крохотный дворик, они вышли на мощёную камнем широкую улицу, что тянулась от ворот к старой даже на вид квадратной башне, которая словно закрывала собой сужающийся проход между скалами — к самому Перевалу. Приглядевшись, Эдван заметил позади неё довольно толстую крепостную стену, что упиралась в отвесные скалы, полностью перекрывая путь вглубь гор. Дома, возвышающиеся по сторонам очень напоминали те, которые им довелось видеть в Уборге, однако народу здесь было ощутимо больше, чем в полупустой крепости над Ялью. Спешащие по своим делам люди то и дело сновали по улице. Вот мимо пробежала шумная толпа детей, которые, заметив за спинами стражи кошек, с криками разбежались по улице, приковывая к ним любопытные взгляды прохожих. Посетители лавок оборачивались, когда процессия проходила мимо, кто-то даже выглядывал из окон, а Эдван с удивлением отметил, что все эти люди, кроме детишек, были одарёнными.

Через несколько минут они добрались до конца широкой улицы и вышли на относительно широкую площадь, от которой во все стороны, словно лучи, во все концы крепости расходились улочки помельче. Мрачноватого вида постамент со сломанным каменным копьём в центре чем-то напомнил Эдвану площадь Основателей в городе и парень, тряхнув головой, поспешил отогнать это воспоминание. Пока их процессия двигалась к дверям башни, оказавшейся резиденцией владыки Перевала, Лаут успел приметить несколько лавок, небольшую мастерскую и даже кабак на площади, где коротало досуг несколько молодых ребят в тёмно-синих одеждах. Причёска одного из них даже показалась смутно знакомой, но рассмотреть повнимательней он, увы, не успел — их впустили в башню и на разглядывание города времени не осталось.

В это же самое время на другом конце площади юноша с длинными чёрными волосами, поднёс ко рту кружку, провожая спины странных гостей любопытным взглядом. Ему показалось, что среди стражников и зверолюдей в толпе промелькнул кто-то знакомый. Задумчиво нахмурив брови, парень попытался вспомнить, кто бы это мог быть, но на ум, как назло, не приходило ни одной стоящей идеи, а рассмотреть внимательнее группу воинов он, увы, не успел: они уже были у входа в башню, когда он их заметил. Однако, чутьё недвусмысленно подсказывало юноше, что вскоре непременно случится что-то интересное и он, определённо, не зря решил именно сегодня заглянуть в кабак, поиграть с приятелем в кости. Приятель, правда, не обратил на чужаков никакого внимания, полностью поглощённый изливанием на собеседника своего негодования.

— Нет, ну ты представляешь? — сокрушался Рауд, — представляешь, что она сделала?! Огнём швырнула! В меня!

— Велика беда, — фыркнул Марис, задумчиво разглядывая второй этаж башни, в окнах которого только что мелькнули чьи-то блестящие доспехи, — ты же увернулся.

— А если бы попала? — не унимался Рауд, не понимая, как у кого-то вообще хватило смелости применить столь опасную силу контракта против сына владыки Перевала.

— Был бы тебе урок за упёртость, — с лёгким раздражением в голосе фыркнул Морето, — говорил же, отстань от неё. Повезло ещё, что ты к ней в ущелье решил подойти, а не в кузнице. С Боджера бы сталось и молотком запустить. Раскалённым, как в тот раз.

— Тц… не напоминай, — дёрнул щекой Рауд, невольно дотронувшись до левого бока, и тут же продолжил сокрушаться: — и что она так упирается, не могу понять! Всё твердит про своего этого дохлого сопляка, Первый бы его побрал! Сколько можно цепляться за какого-то урода? Дураку понятно, что в горах Ша-Маары за столько времени любой сгинет! — возмутился он и, наткнувшись на холодный взгляд Мариса, тяжело вздохнул.

— Следи за языком, ты о моём друге говоришь. Если бы он не связал боем ту тварь, ни меня, ни Лизы бы здесь не было, — сухо сказал парень, громко хлопнув о стол деревянным стаканом с костями.

— Да, прости, — сказал Рауд, однако в его голосе не чувствовалось ни капли раскаяния, — я понимаю, горе и всё такое… но не пора бы смириться уже?

— Ты ей просто не нравишься, — вздохнул Марис, — и намёков не понимаешь.

— Я — сын владыки Перевала! — гордо подбоченился Рауд.

— Да хоть Агнар Шанго, — фыркнул парень, но рыжий не желал униматься.

— Но мне нет равных среди молодого поколения! Уж она-то должна понимать, что я — лучший. Как можно сравнивать со мной какого-то сопляка? Пусть и героически… спасшего вас.

— Вот поэтому и не нравишься, — сказал Марис, с трудом сохранив спокойствие за игрой. Этой своей бесконечной песней о Лизе и Лауте приятель испытывал их дружбу на прочность с завидной регулярностью. В такие моменты Марису было особенно трудно сдержать свои истинные чувства, ведь он, как и подруга, глубоко в душе всё ещё хранил надежду на то, что Эдван всё-таки выжил. И сил, чтобы не разругаться с Раудом каждый раз приходилось прикладывать всё больше и больше, но пока что Марис справлялся. Ведь, если отбросить эти назойливые ухаживания за Лизой, рыжий был неплохим парнем. Да и дружба с сыном владыки приносила кое-какую выгоду.

— Как думаешь, кто это пожаловал к твоему отцу? — спросил Марис, пытаясь перевести тему.

— А, кто-то из Уборга… — махнул рукой Рауд.

— Я видел несколько кошачьих в толпе. Наверняка из клана…

— Правда? Интересно… — рыжий оживился, а Марис внутренне вздохнул с облегчением, поняв, что ему наконец-то удалось соскочить с неудобной темы. Рауд, меж тем, рассуждал, — и что блохастым у нас понадобилось? Стражники, кажется, болтали, что у них там война. Неужели, помощи ищут?

— Разве глава их клана не мастер Моря? Зачем им помощь?

— Да он сидит в клане почти безвылазно, как отец мой, — отмахнулся собеседник, — иначе поселение будет в опасности. Любопытно. Очень любопытно…

— Узнаешь? — лукаво закинул пробную удочку Марис, видя, как в глазах приятеля разгорается озорной огонёк.

— Разумеется, — радостно отозвался тот, — если война, может быть, нам, наконец, позволят проявить себя! Как же давно я этого ждал! Но сейчас они, наверное, ещё не успели ничего обсудить, — осадил сам себя Рауд и, погладив жиденькие усы, ударил по столу стаканом с костями, — поиграем немного, и пойду разузнать.

Рыжий выложил на стол небольшой камень атры в качестве ставки. Поморщившись, Марис полез в карман, выложил на стол точно такой же и ребята начали игру. Вначале, Рауд честно хотел дождаться, пока чужаки не покинут резиденцию отца, но уже через час не утерпел и, с треском проиграв другу, быстро попрощался и почти бегом направился к башне. Отчего-то молодой воин пребывал в уверенности, что как сын владыки имеет полное право присутствовать при столь важном разговоре. Однако, стража у дверей имела на этот счёт совершенно иное мнение.

— Приказали никого не впускать, пока не придёт время, — сказал парню седой усатый воин, — так что жди, ты не один такой нетерпеливый.

Только сейчас, получив отказ, рыжий заметил, что у соседней стены хмурится худой мужчина в халате алхимика. Обиженно засопев, он устроился прямо на полу недалеко от дверью, в надежде хоть краем уха услышать, о чём говорят за стеной. Разумеется, у него ничего не вышло, но это не помешало Рауду помечтать о грядущей войне, где он, наконец-таки, сможет показать, чего стоит.

Молодой воин, которого отчего-то крайне редко выпускали за пределы крепости, отчаянно желал боевой славы. Мечтал преодолеть, наконец, вторую ступень, и обрести то уважение, которым пользовались самые сильные бойцы Перевала. В своём будущем успехе Рауд не сомневался, даже командир гарнизона не раз называл его одним из самых перспективных среди нового поколения, что, в общем-то, было правдой. Младший отпрыск нынешнего владыки был талантлив, а потому и уверился в том, что нежелание старших допускать его до серьёзных вылазок только тормозит развитие. Богатое воображение уже рисовало перед ним будущие победы и славу, которая, разумеется, с лёгкостью затмит в глазах прекрасной Лизы то погибшее недоразумение, за которое она постоянно цепляется.

Рауд провёл в мечтаниях около двух часов и, когда за дверью послышались приглушенные голоса, а магический символ над входом на мгновение засиял белым, знаменуя окончание аудиенции, он уже не смог сдерживать свои порывы.

«Наконец-то!» — возрадовался парень и, вскочив на ноги, тут же бросился ко входу, но когда он уже протянул руку к кольцу, чтобы постучать, дверь вдруг резко распахнулась и Рауду пришлось извернуться, чтобы не получить в лоб древком чужого копья. Воин в необычных чёрных доспехах, явно не ожидавший столкнуться с кем-то в дверях, даже не замедлил шага и совершенно бесцеремонно оттолкнул рыжего с дороги, пихнув древком в плечо.

— Эй! — крикнул Рауд, задетый до глубины души тем, что кто-то посмел так грубо вытолкнуть его из отцовских покоев, но возмущение его так и осталось невысказанным. Холодный, колючий взгляд незнакомца обжёг его так, что слова застряли в горле. В нём читалась неприкрытая угроза, такая, словно он смотрел не на человека, а на опасного хищника, готового наброситься в любое мгновение. По спине Рауда пробежали мурашки и рыжий, не выдержав жутковатого взгляда, внял интуиции и потупился.

— Прошу прощения, господин…, — глухо произнёс рыжий, неосознанно отходя поближе к стражнику.

— Нечего под дверью стоять, — проворчал воин и отвернулся, а Рауд вздохнул с облегчением, отметив про себя, что голос у незнакомца был довольно молодой.

Следом за незнакомцем из дверей вышел крупный бородатый мужчина в доспехе Лазурного пика, а следом за ним и четверо зверолюдей в сопровождении стражников.

— Позаботьтесь о наших гостях, — донёсся из глубин помещения властный голос владыки, — сын, заходи.

Проводив взглядом спины чужаков, Рауд, сгорая от любопытства, скрылся в отцовских покоях, проигнорировав гневный взгляд старого алхимика, который всё ещё ждал своей очереди у стены.

— И что за нетерпеливый дурень? — слегка раздражённо пробормотал Эдван, спускаясь по лестнице.

— Младший сын нашего великого владыки, — с лёгкой насмешкой ответил высокий стражник, шедший рядом.

— М-м, — промычал парень в ответ. Он, почему-то, даже не удивился.

— Что-то такое я предполагал, — вздохнул молчавший до этого Даг, разделяя чувства Эдвана. Самир прижал уши к голове и постарался не выдать своего стыда. Он, когда был помладше, тоже любил так врываться к отцу, несмотря на то, что получал после таких выходок по первое число.

— Да он хороший парень, — заступился стражник за юношу, — просто владыка его немного разбаловал.

— Не сомневаюсь, — буркнул Лаут, не поверив ни одному слову.

Строго говоря, его мало волновал местный принц, просто настроение после визита к главе Перевала было на редкость паршивым. Эдван и сам не мог толком объяснить, отчего оно так сильно испортилось: от давно отрепетированных, но довольно жёстких слов Кусая о том, что они друг другу никто и трофей он получил честно за боевые заслуги; или той холодности, с которой сам владыка отвечал на послание Святого Кота; или множества мелких, въедливых, уточняющих вопросов, которые как бы между делом задавал престарелый заместитель владыки ему и Дагу, стараясь найти изъян в их истории. А может, и оттого, что старик внешне походил на покойного Шан Фана, отчего весь разговор Лауту вспоминалось его общение с городским советом в Долине Белой. Тут, конечно, на него никто не смотрел с презрением, да и к словам прислушивались, но сходство всё же присутствовало…

Между тем, они успели выйти из башни и, крайне скупо попрощавшись с представителями клана Святого Кота, отправились в сопровождении двух стражников к казармам гарнизона. Остальные бойцы отправились сопровождать зверолюдей в специально отведённый для таких гостей дом, поближе к посту охраны. Никто из кошек на Лаута при этом даже не взглянул, как и он на них, и хотя это было давно оговорено с Кусаем, но настроения такое прощание, естественно, не прибавляло. А потому, парень просто шёл вслед за сопровождающими их бойцами и хмуро оглядывал дома с разноцветными крышами, которые почему-то казались ему ужасно глупыми. На мгновение прикрыв глаза, Эдван сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Прогнал воспоминания о Городе, попытался запихнуть поглубже грусть от расставания с кошками и сосредоточиться чём-то более приятном.

Лаут посмотрел на Дага и, когда бородач подмигнул ему, невольно улыбнулся. В конце концов, их замысел удался. Владыка узнал о том, как молодой воин, победив чудовище, долго бродил по зимнему лесу, пока не наткнулся на покинутую пещеру маймуна, в которой просидел до весны. А потом, наткнувшись у берега Яли на боевую группу с Лазурного пика, отправился вместе с ними на Перевал. Им пришлось пережить много битв с обезьянами и даже объединиться с кошками… а доспех? Его он честно снял с побеждённого врага. И кошки не возражали. Вначале Эдван не особо верил в успех такой истории, но сейчас был даже рад, что они поступили именно так, а Даг был на его стороне. Уж очень холодно владыка Перевала смотрел на членов Клана Святого Кота, хоть и обещал подумать над их просьбой, поблагодарив за сведения.

Самое главное — Эдвана приняли. Владыка порадовался, сказав, что для них ценен каждый боец, и что теперь его судьбу будет решать командир местного гарнизона, но последнее юношу практически не заботило. Дурное настроение уже улетучилось и теперь он уже внимательно глазел по сторонам, ища среди встречных обитателей крепости знакомые лица. Сердце начинало трепетать от одной мысли, что он в любое мгновение может встретиться со старыми друзьями. И с Лизой, разумеется. Особенно, с Лизой. Правда, ни одного знакомого лица Эдван пока что не углядел.

Место, где проживали воины Перевала Тысячи Гроз разительно отличалось от казарм в городе, которые Эдван всё ещё помнил довольно хорошо. Оно располагалось на востоке крепости, почти у самой стены и представляло собой длинное здание из грубого камня, стоящее вплотную к горе, в окружении тренировочных площадок да мелких построек. Однако, несмотря на то, что дом этот был довольно большим, Эдван прекрасно понимал, что весь гарнизон Перевала там уместиться не сможет ни при каких условиях. Видя его замешательство их проводник, тихо посмеиваясь, поспешил объяснить.

— Постоянно здесь живут только молодые, у которых своих домов нет, либо ветераны, которым не к кому возвращаться. Кроме них заселяют только тех, кто в данный момент на службе — стража, часовые, патрули, — пояснил воин.

— Всё равно, маловато оно как-то… — пробормотал Эдван, заинтересованно поглядывая на странные ворота в крепостной стене, у которых дремал седой старик с копьём в обнимку.

— Большая часть здания внутри горы. Если уж не обделили небеса контрактом земли, то чего место в крепости занимать. Его и так немного, — хохотнул стражник, глядя на удивлённого Лаута, который явно не подумал о таком использовании сил, — комнаты довольно просторные, в горе места хватает. В школе нашей, кстати, точно так же, но та на западной стороне.

— Интересно вы придумали, — с улыбкой сказал Даг, глядя на угрюмую серую скалу, — а у нас на пике всё по-старинке. Наземные…

— Что ж, пошли, Эдван. Представим тебя, — сказал стражник и, обернувшись к Дагу, попрощался.

Выяснилось, что его, как гостя с Лазурного пика, ждут покои в специальном доме, а с Эдваном, как с новоиспеченным местным жителем, решили не церемониться и сразу отправить к другим воинам, не дожидаясь его зачисления в гарнизон. Попрощавшись с Дагом и вторым стражником, Лаут последовал за своим провожатым к казармам, с любопытством разглядывая странные ворота, у которых всё так же дремал старик, напрочь игнорируя грохот молний над своей головой. Створки их украшало множество магических символов и яркие, синие узоры в виде ветвистых молний, которые, казалось, даже немного светились с каждым раскатом грома на небе.

— За ней Грозовое ущелье. Наше особое место для тренировки, помимо глубинных пещер, конечно. Время посещений распланировано вперёд, не забудь вписать своё имя. Туда довольно часто наведывается молодёжь тренироваться, и занимает наши места. Всё лучшее подрастающему поколению, — вздохнул мужчина, — но ты, я вижу, и сам довольно молод, так что вполне можешь и погонять их.

— А старикам сгонять нельзя? — с улыбкой поинтересовался Лаут.

— Считается, те уже натренировались, за годы-то. Да и я слышал, что не помогает пещера сильно после Озёр. А если за сотню лет до озера не добрался, то и стараться нет смысла. Только время зря тратить…

Тут дверь внезапно отворилась, и из густого синего тумана ущелья наружу вышла группа одарённых, довольно громко между собой переговариваясь. Взглянув в сторону ворот из праздного любопытства, Эдван резко остановился, мгновенно выцепив в толпе учеников девушку в длинной красной жилетке. Хмурясь, она что-то возмущённо втолковывала грузному парню постарше, стараясь при этом перекричать раскаты грома. Лаут толком не расслышал из-за грозы, кажется, там было что-то про какого-то доставучего дурака, но он и не старался услышать — до содержания этого разговора ему уже не было никакого дела.

Эдван вообще перестал воспринимать окружающий мир, для него больше не существовало ни странных ворот, ни казарм, ни стражника ни даже грохота над головой. Существовала лишь она, да мелкая полоса земли, отделяющий их друг от друга. Парень почувствовал странное покалывание на кончиках пальцев, его сердце застучало так гулко, будто бы хотело выпрыгнуть из груди. Эдван нервно сглотнул. Девушка, пройдя мимо дремлющего старичка, видимо, почувствовала на себе чужое внимание, взглянула прямо на него и тоже замерла. Резко и быстро, тут же отстав от группы.

— Лиза, ты чего? — поинтересовался кто-то, но не был услышан.

Девушка задрожала, изо всех сил пыталась справиться с удивлением. Голова шла кругом. Она узнала его, мгновенно, просто почувствовала нутром, душой, но не могла поверить собственным глазам и до ужаса боялась, что под маской воина в чёрном доспехе окажется совсем другое лицо. Не его. И он, словно почувствовав её страх, медленно поднял руку и стянул с лица успевшую надоесть маску.

— Ты чего застрял? Знаешь её? — осторожно спросил мужчина у Эдвана, пытаясь понять, что связывает его с ученицей мастера-кузнеца.

Но парень даже не обратил внимания на вопрос. Вместо этого он сделал вначале робкий, осторожный шаг вперёд, словно боялся приблизиться к девушке, но уже через миг они оба рванули друг к другу так быстро, что даже для стражника их силуэты превратились в две смазанные тени. Раздался гулкий хлопок ударной волны, звонко ударилось о мостовую копьё, а дремавший доселе старичок приоткрыл глаза, подумав, что рядом кто-то начал драку. Но нет, никакой драки не было и в помине: Эдван и Лиза стояли обнявшись, да так крепко, словно не желали никогда отпускать друг друга.

Прижимая к себе любимую девушку, Эдван до сих пор не мог поверить, что наконец-то нашёл её. Она пахла грозой и костром, и ему казалось, что даже атра вокруг дрожит в ответ на волну теплоты и нежности, что заполняла его без остатка. Весь вчерашний день он представлял себе эту встречу в красках, хотел столько всего сказать, но реальность превзошла все ожидания, а парень понял — слова излишни. Так они и стояли, молча наслаждаясь долгожданной встречей. Над головой грохотала гроза, о чём-то громко переговаривались ошарашенные ученики, выл ветер, но для них мира вокруг словно не существовало. Через минуту Лиза медленно подняла голову и, заглянув парню в глаза, быстро подалась вперёд, целуя. Жадно и страстно, так, словно он мог исчезнуть в любое мгновение, как дым на ветру, а Эдван отвечал ей так же пылко, совершенно не обращая внимания на сильный жар, порождённый бушующим пламенем чувств Лизы. Его Лизы.

Конец третьего тома.

Content

Иван Фаатович
Убить Первого. Том 3

Глава 61. Тучи сгущаются

Глава 62. Храм знаний

Глава 63. Ответный удар

Глава 64. Секреты пруда

Глава 65. Сила черни

Глава 66. Раскол

Глава 67. Исход

Глава 68. Падение

Глава 69. Покидая долину Белой

Глава 70. Чёрный Мао

Глава 71. Снег и слёзы

Глава 72. Самир Шан-Ху

Глава 73. Меньшее зло

Глава 74. Переполох

Глава 75. Резня под Железной горой

Глава 76. Перевал Тысячи Гроз

Глава 77. На реке Яль

Глава 78. Сострадание

Глава 79. Охота на крупную дичь

Глава 80. На пороге

Глава 81. Пробуждение

Глава 82. Лунная тень

Глава 83. В клане Святого Кота

Глава 84. Святой Кот и Буревестник

Глава 85. Старые знакомые

Глава 86. Битва на Яли

Глава 87. После битвы

Глава 88. Уборг над Ялью

Глава 89. Чай с алхимической плиты

Глава 90. Тишина тысячи гроз