Люро Полина

АНЖЕЛО

Глава 1

Туман сегодня был необыкновенно густым, и это несмотря на то, что уже неделю не было дождя. Охотник выглянул из окошка и вздохнул ― идти в такую мглу в лес совсем не хотелось, но надо было проверить капканы. Последнее время его преследовали одни неудачи. В силки попадалось совсем мало зверья, хотя здешние леса изобиловали разной живностью, и редко кто возвращался оттуда без добычи.

В клане Джино всегда был на хорошем счету: один из лучших бойцов и охотников. Жена ― красавица и умница, такой мастерицы во всей округе не найти. Только одна беда ― вот уже пятый год они были вместе и, на зависть соседям, жили душа в душу, но боги не благословили их детьми. В Совете говорили, мол, не переживай, дело молодое, но Джино чувствовал, что это испытание послано ему за грехи отца, бросившего клан и ушедшего жить в молодой ещё город.

Охотник накинул плащ и вышел на улицу. Дома почти не оставалось еды. Им с женой, конечно, пока хватало, да и Фло никогда бы не упрекнула его. Но он не мог допустить, чтобы его любимая, краснея, пошла по соседям просить в долг. Может, хоть сегодня боги услышат его мольбы, и, наконец, повезёт. Хотя… Сколько уж подношений и даров по совету шамана он сделал этим безмолвным и равнодушным небожителям, а толку…

Только-только начало светать, предутренний сумрак до конца не рассеялся, но пока Джино дошёл до леса и бродил одному ему известными тропами, проверяя капканы, туман почти разошёлся. Впрочем, это мало помогало: он проверил уже половину ловушек и установил несколько новых, а добычи так и не было. Неожиданно где-то совсем рядом завыл волк.

«Это ещё что такое? Не время волкам спускаться с гор так близко к человеческому жилью: лето на дворе, а не лютая зима. Может, мне послышалось?»

Но звук повторился, и ему ответили такие же заунывные голоса.

«Неужели ― целая стая? Значит, что-то выгнало их с привычных мест, не к добру», ― охотник заволновался.

И вдруг совсем рядом послышался детский смех.

«Дети в такую рань в лесу? Как такое возможно, а вдруг волки…» ― не раздумывая, снял с плеча лук, накладывая стрелу, и помчался в сторону послышавшихся ему голосов. На ближайшей поляне Джино остановился, поражённый увиденным. Двое малышей не старше четырёх лет, такие же смуглые, темноглазые и темноволосые, как он сам, играли с большой, похожей на серебряную, цепочкой, пытаясь отнять её друг у друга. И при этом смеялись.

Ещё один ребёнок, совсем кроха, сидел в большой корзине и увлечённо обсасывал погремушку. Он был другим ― светлокожим, с большими синими глазами и золотистыми кудряшками волос. Такой маленький прелестный ангелочек. Залюбовавшись им, охотник восхищённо прошептал: «О боги, да ему подходит только одно имя ― Анжело!»

И хоть сказал он это совсем тихо, дети тут же оглянулись на него и перестали играть. Но страха в их глазах не было, одно лишь любопытство. Даже маленький «ангелок» перестал мусолить погремушку и застыл, глядя на незнакомца.

Джино успел заметить, как серые тени метнулись за деревьями и словно растворились в клочьях оставшегося тумана.

«Вовремя успел!» ― выдохнул охотник и подошёл к детям. Они не отпрянули, словно только этого и ждали.

― Привет, малыши! Не бойтесь меня, охотник Джино никогда не обижал детей. Где ваши родители?

Близнецы, бедно одетые мальчишки, так похожие друг на друга, что различить их смогла бы только родная мать, пожали плечами. Не сговариваясь, они бросили цепочку и обняли Джиноза ноги, радостно ему улыбаясь.

Он усмехнулся и прислушался к тому безумию, что творилось у него в груди ― сердце пыталось выскочить навстречу нежданному счастью. Анжело же, казалось, тут же потерял к происходящему интерес и снова принялся облизывать игрушку.

Джино закрыл глаза, мгновенно наполнившиеся слезами, и прочитал благодарственную молитву. А потом взял мальчишек на руки и, посмотрев на безмятежно играющего белокурого малыша, прошептал: «Прости, ангелочек, но я не смогу взять тебя с собой. Боги подарили мне сыновей, о которых так давно просил. Теперь они должны получить свою жертву. У меня ничего нет, чтобы выкупить твою жизнь. Мне и этих сорванцов кормить пока нечем, прости ещё раз…»

Малыш лишь на мгновенье поднял на него синие глаза, в которых Джино почудилось осуждение, и снова занялся игрой. А вот близнецы повели себя необычно. Они перестали улыбаться и заплакали, брыкаясь и пытаясь вывернуться из рук охотника, тянулись в сторону младшего мальчишки.

«Неужели они братья? Такие разные… Что же я творю ― пытаюсь разлучить родную кровь. Это же страшный грех», ― бормотал он, но ноги уже сами несли его прочь от поляны в сторону дома. Пока он бежал, как мог, усмиряя разбуянившихся детей, кусавших его и бивших своими маленькими кулачками, ему казалось, что за кустами кто-то незаметно крадётся, провожая его.

Фло встретила мужа у порога и, увидев, с какой «добычей» он пришёл, уронила корзину с только что постиранным бельём. Она забрала к себе на руки сразу успокоившихся детей и выслушала сбивчивый рассказ мужа о необыкновенном даре богов. Её лицо сияло, но стоило Джино упомянуть об оставленном «ангелочке», как Фло побледнела и опустила малышей на землю, тут же спрятавшихся за её длинной юбкой.

Отстранив их от себя, не говоря ни слова, она забежала в дом и через несколько мгновений вышла оттуда с топором в руках. Джино помертвел и сделал шаг назад: такого гневного и сердитого лица у нежной Фло он никогда не видел.

― Ты что это задумала, женщина? ― его голос невольно дрогнул.

― Иду в лес исправлять то, что ты натворил, несчастный. И моли богов, чтобы ребёнок был невредим, иначе сегодня же вернусь в свой клан к родителям. Никто не заставит меня жить с убийцей.

― Прости, Фло! Я сам, сам всё исправлю. Просто испугался, что боги отнимут у нас мальчиков, а мне уже давно нечего принести им в дар…

― Отдай им свою трусость и глупость, мне они не нужны, ― Фло оттолкнула мужа с дороги и решительно направилась в лес.

Джино понял ― если срочно не примет меры навсегда потеряет любимую. Он выхватил топор из её рук, бросив: «Займись детьми, я сейчас принесу малыша», ― быстро помчался в лес, ругая себя, на чём свет стоит, за то, что не забрал ребёнка сразу, оставив одного. Он был добрый человек и не мог простить себе совершённого поступка. В голове крутилось: «Лишь бы с „ангелочком“ ничего не случилось, век себе не прощу!»

Задыхаясь и обливаясь горячим потом, Джино добежал до поляны и замер, потрясённый удивительной картиной. Ребёнок безмятежно спал в корзине, неподалёку, словно охраняя его сон, сидел матёрый волк. Заметив охотника, зверь не спеша скрылся в кустах, а перепуганный Джино подошёл к корзине. И только убедившись в том, что мальчик жив, выдохнул спокойно. Уходя, он оставил на земле большую серебряную цепь, которой играли братья. «Надеюсь, боги примут подношение и простят мой грех», ― думал он.

Охотник возвращался домой мимо поставленных им утром ловушек и не верил себе ― все они были полны. Так что, передав жене младенца, он ещё выложил у порога добытых им зверей. Но Фло даже не посмотрела ни на него, ни в сторону принесённых им даров леса. Она нежно улыбалась малышу и его старшим братьям, обрадованно заглядывавшим в корзину.

В клане «найдёнышей» приняли хорошо, позволив Джино растить малышей как собственных сыновей. Детям дали имена, и теперь в семье охотника появилось трое сыновей: Энрике, Камилло и младший Анжело, чей непривычный вид сначала смутил старейшин. Однако, вождь взял малыша под свою защиту, сказав, что маленький «ангел» принесёт клану удачу. И только местный шаман нахмурился, но промолчал.

Слова вождя оказались пророческими. Пока дети росли, радуя родителей своими успехами, клан процветал ― все беды обходили его стороной. Фло не могла не нарадоваться на детей, несмотря на то, что с Анжело с самого начало были проблемы. Мальчик рос послушным и, в отличие от своих шумных братьев, спокойным. Не лез в драки, большую часть времени проводя с матерью, не чаявшей в нём души. Странно было то, что за всё время Анжело не произнёс ни звука. Он даже не плакал.

Его осмотрели знахарка и шаман, но оба в один голос заявили, что ребёнок здоров и просто не хочет говорить, хотя всё прекрасно слышит и понимает. Никакие уговоры на мальчика не действовали, он только улыбался в ответ, и ругать его было бесполезно. Многие в клане думали, что белокурый ребёнок уродился дурачком. Сколько ни пытался отец пристроить его в подмастерья ― ничего не получалось, Анжело не хотел учиться. Вместо этого он бродил по полям, собирая травы и цветы и составляя из них букеты для матери. Так что, в конце концов, его взял в помощники местный пастух.

«Странный он всё-таки, ― жаловался жене Джино, ― посмотри на его старших братьев: они ― прирожденные воины и охотники. Уже сейчас стреляют из лука и дерутся на мечах лучше меня. Хоть и забияки. А Анжело оружия даже в руки брать не хочет, отводит глаза или сразу убегает играть с собаками. Может, он плохо видит? А ещё знаешь, Фло, он с самого младенчества так на меня смотрит, словно помнит тот мой поступок, ну, ты знаешь, о чём я. Будто не простил меня до сих пор. Ведь быть такого не может, да?»

Фло только фыркала в ответ.

― Хватит придумывать глупости, Джино, ничего такого нет. Это совесть тебя мучает. Он просто особенный, придёт время, и, вот увидишь, Анжело всех нас удивит.

― Да ты всегда его выгораживаешь, нашла себе любимчика. Он просто лентяй, не хочет ничему учиться. Может, нарядишь его в своё платье, пусть с девчонками бегает…

И они снова поругались. А раньше такого между ними не было. Спать после этого Джино приходилось одному на сеновале, и, злясь на свой несдержанный язык, он снова и снова вспоминал насмешливые и недобрые взгляды «ангелочка», которые ловил на себе время от времени. От этого у него начинало болеть сердце, и на душе становилось тоскливо.

Он не рискнул бы говорить что-то подобное при Энрике и Камилло. Они обожали «младшего» и всегда вступались за него. Все в клане знали, что задирать дурачка Анжело нельзя, иначе ни за что не избежать трёпки от его старших братьев.

«Не могу понять ― и откуда у них такая любовь к Анжело? У нас в семье старшие братья всегда меня поколачивали и отнимали самое лучшее. Да и везде так. А эти, словно цепные псы при нём, хоть и нехорошо так думать о собственных детях. Как-то раз я попытался отругать Анжело за разбитую посуду, братья так на меня посмотрели, что я взмок от страха. Что со мной? Неужели боюсь собственных детей? С ума схожу, наверное. Дети ― моя гордость, все мне завидуют, почему же тогда я всё чаще жалею, что привёл их в свой дом?»

Такие невесёлые мысли не делали Джино счастливее. Оставаясь в одиночестве, он становился угрюмым и молчаливым, всё чаще прикладываясь к хмельному напитку. Так хоть ненадолго становилось легче. Однажды он не выдержал и пошёл к шаману, с которым дружил с детства, напрямую спросив, что «не так» с его детьми.

Шаман разлил брагу по кружкам и, помолчав, выпил залпом.

― Значит, и ты почувствовал, Джино? Да я с самого первого дня, как ты привёл их сюда, понял, что детишки ― непростые. Но только решился сказать об этом на Совете старейшин, как словно железная рука ухватила меня за сердце. Я ― понятливый, и потому промолчал. Веришь, с тех пор даже смотреть в их сторону не рискую. Не знаю, кто они, Джино. Нет у меня ответа. Вот тебе мой совет ― хочешь жить, не мешай им…

В тот день охотник вернулся домой, пошатываясь и ожидая, что получит от Фло заслуженную взбучку. Но она промолчала, села напротив него и сказала:

«Я заметила кое-что за Анжело».

― Как, и ты тоже? ― обрадовался Джино.

― Не знаю, что ты имеешь в виду, но вряд ли мы говорим об одном. Наш младший сын часто собирает цветы и травы, но непростые. Я показала их знахарке. Та очень удивилась: все они оказались или лечебные, или ядовитые. А ведь его никто не учил. Значит, у Анжело ― дар травника. Думаю, тебе стоит отвести мальчика в город и отдать лекарю в ученики. Объясни ему всё как есть. Я тут на всякий случай сохранила самые лучшие шкуры. У нас есть чем заплатить за обучение сына.

Джино обрадовался. Вот он, выход из положения. И Анжело исчезнет с глаз долой, и братья из-за него не будут на всех кидаться, станут нормальными охотниками. Он радостно поцеловал жену: «Умница ты моя!» ― и впервые уснул не тревожась, решив завтра же отвести мальчика в город.

Но судьба распорядилась по-своему. С утра старшие братья с другими молодыми охотниками ушли в лес, но не прошло и часа, как один из соседских ребят примчался к порогу дома Джино с выпученными от страха глазами, огорошив его рассказом:

«Стоило нам недалеко углубиться в лес, как с небес спустился огненный шар и взорвался прямо над нами. Всех раскидало в стороны. Хорошо ещё, что никто серьёзно не пострадал. Почти. Энрике и Камилло лежат на земле и не двигаются. Ребята уже несут их назад, скоро тела несчастных будут здесь».

Фло, услышав такие новости, упала в обморок, а перепуганный Джино, оставив жену на попечении соседки, бросился вон из дома навстречу возвращающимся охотникам. Его опередил Анжело. Он мчался так быстро, что чуть не сбил отца с ног и остановился у опушки леса, где на траве лежали его братья.

Анжело опустился перед ними на колени и стал трогать их шеи, потом, обернувшись к подбежавшему Джино, крикнул:

«Срочно пошли кого-нибудь за шаманом. Они живы, но слишком быстро теряют силы. Он должен им помочь!»

Охотник даже не успел удивиться, что «немой» сын вдруг заговорил, послушно исполняя его требование. Прибежавший шаман осмотрел близнецов. Пошептавшись о чём-то с Анжело, он отдал ему свой ритуальный кинжал, и тот, разрезав ладонь, смочил своей кровью губы братьев.

Джино зачарованно переводил взгляд с приходящих в себя сыновей на затягивающуюся прямо на глазах рану Анжело и не знал, чему удивляться больше. К близнецам вернулся здоровый цвет лица, они открыли глаза и под радостные возгласы других охотников потихоньку начали вставать.

Шаман подошёл к Джино и зашептал ему на ухо:

«Отведи Анжело проститься с матерью и быстро уходите с ним в город. А то пойдут слухи ― всем не поздоровится. Сам видишь, что за чудеса он творит. Не к добру это».

Джино кивнул бывшему «немому», чтобы тот следовал за ним, и младший сын послушно пошёл за отцом. Навстречу им уже бежала Фло. Она обняла сына, словно несчастье случилось с ним, а не с его братьями. Анжело нежно поцеловал её.

― Не плачь, мама! С братьями всё в порядке. Ухожу с отцом в город, буду учиться на лекаря, как ты и хотела.

― Радость моя! Ты, наконец, заговорил! Я знала, что так случится. Не забывай меня, мой ангел, ― плача, целовала его в ответ Фло.

― Ты единственная в этом мире, кто по-настоящему меня любил; клянусь, что никогда тебя не забуду, ― громко произнёс Анжело и, насмешливо взглянув на отца, пошёл к дому. А Фло помчалась навстречу бегущим к ней старшим сыновьям.

Дома Анжело взял приготовленную заранее котомку с вещами.

― Я готов, отец, веди меня в город, пора. Что-то засиделся я на одном месте, ― и мальчишка нахально усмехнулся в лицо приёмного родителя.

Джино побледнел, но не нашёлся, что ответить на эти дерзкие слова. Холодок страха снова побежал по его позвоночнику. По дороге они молчали, каждый думал о своём. Охотник торопил время, считая мгновения до того момента, когда, наконец, избавится от своего непонятного и наверняка опасного «ангелочка».

А Анжело не думал о нём. Он, как все эти годы, проведённые в глуши, мысленно переговаривался с «братьями».

― Ну как вы там, оболтусы? Очухались?

― Да мы в порядке, и сами бы справились без твоих показушных фокусов. Наши друзья слегка перестарались: зарядили шар слишком большим количеством энергии. Чтобы прийти в себя, понадобилось время. Они прислали нам вещицу, что поможет в перемещении. Надо только собраться всем вместе и провести пальцем по зелёной полосе на коробочке, которая сама оказалась у меня в руке после взрыва. Так что теперь мы готовы к возвращению на Родину. Она нас, наверное, уже заждалась, ― хохотнул старший Энрике.

― Объясни лучше, почему ты всё время прикидывался немым? ― это подал голос Камилло.

― И ты ещё спрашиваешь, «братец»? О чём мне было говорить с этими тёмными людишками, о погоде?

― О, Лэнни, ты как всегда высокомерен до неприличия, я уже стал забывать, какой ты на самом деле, ― снова засмеялся Энрике.

― Пожалуйста, называйте меня Анжело, мне так понравилось быть «ангелочком». Разве мне не идёт?

Оба «брата» захохотали в ответ.

― Да уж, назвать тебя таким именем ― это было по-настоящему смешно. Мог бы хоть на этот раз быть добрее к людям. Они приютили нас, когда твоя родственница, сволочь, выкинула всех троих из дома, ― это был голос добродушного силача Камилло, друга и первого телохранителя Лэнни.

― Серьёзно? Добрее? Я и так помогал им всё это время ― сгонял дичь и рыбу в их примитивные сети, не допускал, чтобы другие кланы объединились против них, даже не давал распространяться болезням, наверняка уничтожившим бы всех.

― О да, добрый Лэнни! Это так на тебя не похоже. Кому скажи ― не поверит, ведь именно ты однажды превратил слугу в бродячую кошку и сравнял с землёй трактир только за то, что не понравилось, как его хозяин на тебя посмотрел, ― снова засмеялся весельчак Энрике, второй друг и телохранитель Анжело.

― Да, на этот раз я горжусь собой ― сумел-таки преодолеть собственную вредную натуру. Если бы вы только знали, сколько раз мне хотелось прикончить «папашу», пытавшегося скормить меня волкам. Но я сдержался ради Фло. И за что только она любит этого мозгляка?

― Что не говорите, а мне здесь понравилось ― природа, чистый воздух, а какие девушки ― наивные и доверчивые, ― Энрике снова смеялся, и теперь его поддержал Камилло.

― Какие же вы бесстыдники, и как мне это в вас нравится, ― улыбнулся Анжело. ― Что и говорить, были в этом местечке и приятные моменты. Но теперь нас ждёт возвращение в родной дом. У меня просто руки чешутся показать ведьме, что случается с теми, кто пытается противостоять мне. Надо же такое придумать ― на тринадцать лет заключить троих взрослых магов в тела детей! До такого даже я не додумался бы. Надо ей достойно ответить, не считаете?

Телохранители промолчали, а потом Камилло спокойно сказал:

«Знаем мы тебя, „Анжело“, ты наверняка придумал что-нибудь интересное: недаром всё время бродил по полям, обрывая цветочки. Представлял, наверное, что это голова твоей тётушки?»

Анжело усмехнулся.

―Потерпите немного, я долго продумывал план мести. Идите, повеселитесь напоследок. Уверен, в клане закатят пир в вашу честь. Потом найдёте меня в городе, буду вас там ждать. До встречи, «братишки»!

Закончив молчаливый разговор, Анжело переключил своё внимание на Джино и всю оставшуюся дорогу доводил его «мрачными» и «загадочными» взглядами, любуясь, как тот трясётся от страха. Он развлекался, впрочем, как и подобало мстительному магу…

Content

Люро Полина
АНЖЕЛО

Глава 1