Люро Полина

УЖАС, ЛЕТЯЩИЙ НА КРЫЛЬЯХ НОЧИ

Боже, как я любил этот мультик в детстве! На даче мы с друзьями усаживались перед стареньким телевизором, мама угощала всех пирожками, которых, сколько ни ешь, всегда было мало, и смотрели его, весело комментируя происходившее на экране. Пока родители не выгоняли нас играть на улицу.

А там царило лето, жара и комары. Но это не мешало нам делать непродуваемые чёрные плащи из мусорных пакетов и «бороться» за справедливость, ломая палки о могучие стволы крапивы…

Детство, детство ― беззаботное и безбашенное. Почему ты так быстро кончилось?

Звук сирены подъезжающей полицейской машины вернул меня к реальности, заставив, наконец, застегнуть кнопки старой куртки и открыть зонтик. Ливень словно спешил вогнать в землю не только подъехавшую следственную группу, но и немногочисленных любопытствующих, топтавшихся в тупом желании рассмотреть через пелену дождя то, что скрывалось за натянутой лентой.

А смотреть — то, в общем, было не на что. Тело уже закрыли непромокаемой плёнкой, а больше ничего интересного не предвиделось. Полицейские быстро разогнали всех зевак, включая меня, убедившись, что ни одного свидетеля тут не найти… Знакомый следователь быстро пожал мне скользкую от дождя руку.

― Тебя-то, журналюга, как сюда занесло? Неужели своим длинным носом почуял запах крови?

― Если бы, Семёныч. Я же в соседнем доме живу, с работы возвращался. Да ты знаешь. Жаль, опоздал. Пока подбежал, ваши тут уже всё обнесли и даже не дали на камеру поснимать.

― Иди домой, Саш! Ничего тут особенного нет ― опять очередные бандитские разборки. Ты же вроде в модном журнале работаешь ― девчонки, супермини и всё такое. Что тебе тут делать?

― Да уж, ты прав ― ничего стоящего. Ладно, пора, мама заждалась. Заходи к нам в выходные, я дома буду, статью готовлю. Тоже мне, друг детства, почти год не виделись…

― Спасибо, правда, некогда, замотался. Ну, забегу как-нибудь, маме ― привет! Когда жену в дом приведёшь? Ирина Петровна, наверное, уже заждалась внуков? ― он привычно засмеялся, зная, что это меня смутит и заставит побыстрее уйти от доставших вопросов. Ну да, мне ― скоро тридцать, а я всё так никого и не нашёл. Удивительно для парня с горбом, верно? Задолбали, благодетели…

Я быстро возвращался к дому, чувствуя, как плотные ледяные струи затекают за воротник куртки и холодят спину, отскакивая от прижатых к ней тонких кожаных крыльев. Скользких как латекс. В детстве я стыдился уродливой выпуклой спины, над которой посмеивались ребята, обзывая меня «горбуном» и «чудищем». Сколько я плакал у мамы на руках, уговаривая ее отвезти меня в больницу и навсегда отрезать проклятый «довесок». А она почему-то улыбалась и говорила:

«Это не горб, Сашенька, это твоя сила зреет, потерпи пару лет, сам увидишь».

Я ей верил и мечтал, что там растут мои крылья, моё будущее. И она была права. Только ждать этого пришлось гораздо дольше. Поэтому до сих пор в нашем доме хозяйничает мама, а не красавица-жена.

Но, наконец, настал день, который трудно забыть. Как же мне было страшно! Гораздо хуже, чем когда в школе на меня напали старшеклассники и избили просто ради забавы. Или когда за спиной, нагло ухмыляясь в лицо, шушукались однокурсники. И ещё много раз за годы, полные отчаяния и унижения, и всё из-за него. Проклятого горба.

И когда однажды кожа на спине вдруг внезапно стало сухой и хрупкой, а потом от малейшего движения осыпалась крошками на пол, обнажив тонкие, скомканные и мягкие, чуть толще обычных пакетов, с которыми мы играли в детстве, кожаные пластины на узких суставчатых костях ― я смотрел на себя в зеркало и плакал.

«Вот это ― крылья? ― спрашивал сам себя, ― убожество, как у летучей мыши, только размером чуть больше, и поднять они, наверное, смогут только её». Это был шок, разбитые в дребезги ожидания и мечты. Хорошо, что мамы всю неделю не было дома. Она не должна была увидеть то, что я тогда собирался с собой сделать…

Не помню, как вылез на крышу высотки, где мы жили, и сел, закрыв лицо руками. Был вечер, лето. Не так просто решиться закончить всё разом. Я сидел и слушал, как шумит ветер, как он треплет мои волосы, как расправляет и сушит тонкие кожаные крылья, не способные меня удержать. Мне было двадцать, говорят, в таком возрасте ― вся жизнь впереди. Только вот зачем мне такая жизнь?

Я тяжело дышал и думал о маме: какую боль причинит ей моя трусость. Как она будет жить без меня, без такой слабой и никчёмной, но всё-таки ― опоры. «Нет, не могу сделать это с ней… Не брошу её один на один с этим ужасом. Я сильнее, столько лет терпел, переживу и ещё сколько потребуется». Подняв заплаканные глаза, посмотрел в усыпанное звёздами небо, в эту бездонную даль, что прекрасно обходилась и без меня, но так всегда к себе манила…

И сам не заметил, как встал, подошёл к самому краю крыши и протянул руку вперёд, словно пытаясь прикоснуться к недоступному. Ветер ударил в спину и, вместо того чтобы камнем рухнуть вниз ― я полетел. Мои тонкие, но, как оказалось, крепкие крылья были идеально приспособлены для планирования, и потоки воздуха понесли меня далеко от дома.

Дальнейшее помню смутно. Сначала была неловкая попытка подвигать плечами. Нет, этим, что так долго пряталось внутри меня ― крыльями, и они послушно помчали меня вперёд. Я словно с самого рождения умел летать. Так вот, что означали слова ― родиться заново. Какое же это наслаждение ― парить в вышине, зная, что никто меня не видит. Управлять своим телом и наконец-то понять, что это и есть настоящая свобода. Та, о которой я всегда мечтал…

Потом таких полётов было много, но этот, первый, я запомнил на всю жизнь. Тогда в эйфории, я наивно полагал, что теперь-то моя жизнь круто изменится. Каким же дурачком я был: спрятанные под одеждой крылья повторяли очертания горба, и для всех я остался тем же уродцем Сашкой, которому суждено до конца дней носить свою некрасивую ношу.

Но самым страшным было то, что даже маме я не мог признаться в случившемся. Она все эти годы лгала мне, поддерживая, но стоило только намекнуть о произошедшем со мной чуде ― закрыла уши руками и засмеялась, не поверив… А показать ей крылья ― не решился, чтобы не испугать.

Но ей я всё простил, а вот другим… С обретением крыльев во мне проснулись старые обиды, вспомнились все те несчастные годы, что вынужден был терпеть ежедневные унижения. Теперь я стал другим: уверенным в своей силе, способным дать отпор тем, кто когда-то смеялся над «уродом» и «горбуном». Но вместе с этим что-то сломалось в моей душе.

У меня появилась цель в жизни, и это было не жалкое стремление закончить университет, чтобы найти себе тёпленькое местечко в этом мире, полном боли и несправедливости. Внезапно проявившиеся новые черты характера ― спокойствие, напор, умение всегда добиваться поставленной задачи и так довольно высоко вознесли меня в карьере. На самом деле мне на это было плевать. Тогда я считал, что хочу от жизни только одного ― мести. И с крыльями получил желаемое, не сразу поняв, что это путь в бездну.

Да, вначале возбуждение при подготовке и разработке плана, выброс адреналина ― зашкаливали. Я, как ребёнок во время игры, радовался, снова чувствуя себя любимым с детства, нелепым и смешным, но «правильным» Чёрным плащом. И так увлёкся, что в этих «играх» потерял связь с реальностью.

Мои насмешники и обидчики получили своё: я пугал их, не испытывая жалости, наслаждаясь криками, и не потому, что очерствел. Просто заигрался, забыв, что имею дело с живыми людьми, которым после моих забав частенько было трудно подняться с земли. Став жертвами жестоких розыгрышей, они почти все нуждались в срочной помощи. Но об этом я не думал, всё больше и больше превращаясь в чудовище. И только недавно, когда сердце бывшего одноклассника не выдержало и остановилось, понял, что натворил.

Женщина, поседевшая на моих глазах, так страшно рыдала над телом погибшего сына, пока я, спрятавшись на крыше гаража, испуганно наблюдал за ней и за суетившимися полицейскими. И вдруг мне показалось, что это я там лежу с перекошенным от страха лицом, а моя мама плачет, сходя с ума от горя, повторяя: «Что ты сделал с собой и другими несчастными, глупыми детьми? Мой славный добрый Саша, когда ты так изменился? Остановись, прекрати этот кошмар! Я проклинаю себя и день, когда, пожалев, вытащила тонущего горбатого кроху из грязного ручья. Надо было пройти мимо и оставить тебя там, не человек ― монстр…»

И только тогда я очнулся. Ушёл из дома, потому что боялся оставаться рядом с ней. Боялся, что она обо всём догадается и перестанет меня любить. А это всё, чего я на самом деле хотел ― любви и понимания.

Плотнее закутавшись в старую куртку и надвинув капюшон на голову, сделал вид, что ухожу от друга детства к дому, в котором не появлялся уже несколько месяцев. Я написал маме, что уезжаю за границу. Знал, что она не поверит, но не будет меня искать. Потому что по-прежнему любит. Я остался совсем один и продолжил этот кошмар. Ведь сам почему-то не мог остановиться, хотя теперь это не вызывало во мне никаких эмоций.

Наконец, пришло осознание того, что крылья были моим испытанием, и я его не прошёл. Сам выбрал ложный путь и раскаялся в этом слишком поздно. Никому ― ни мне, ни тем, кто пострадал ― уже нельзя было помочь. Осталось только со страхом ждать того, кто остановит меня и сломает проклятые крылья, несущие с собой ужас ночи…

Content

Люро Полина
УЖАС, ЛЕТЯЩИЙ НА КРЫЛЬЯХ НОЧИ