Дмитрий Смекалин

Господин маг

Пролог

Мальчик при деле

День выдался тяжелый, да еще и живот подводило от голода. Впрочем, для Пети это была почти норма. Вот уже семь лет как отец отдал его «на обучение» к купцу третьей гильдии Алексею Ивановичу Куделину, а точнее, мальчиком на побегушках в его галантерейную лавку в торговых рядах уездного города Пест.

Нет, никто его специально голодом не морил, да и был Алексей Иванович человеком, можно сказать, добрым. Но с принципами. И одним из таких принципов был: «приказчики не должны сидеть без дела». Тем более ученики. А если к этому добавить традиционную дедовщину среди самих приказчиков, то гоняли Петю, как говорится, в хвост и в гриву все кому не лень. В последние дни – особенно, так как вскорости должна была состояться свадьба в семье купца второй гильдии Крупнова, и вся женская часть родни и приглашенных срочно закупалась тканями на новые платья, намереваясь блеснуть на этом мероприятии. Ну и всякие сопутствующие товары тоже брали.

Когда же лица купеческого сословия себе что-либо покупают, они пока весь товар в лавке не пересмотрят и не перещупают, не успокоятся. Торгуются тоже с душой. Но торговля мальчика (теперь уже юноши) мало касалась, в это время он, скорее, отдыхал, хотя ни присесть, ни отойти было нельзя: а вдруг еще что понадобится? Зато пока шел процесс выбора, носиться приходилось как угорелому. То с полки рулон ткани принеси (почему-то почти всегда – с верхней), то в подвал за другим рулоном сбегай (там товар тоже на полках лежит). Все бегом, покупатели ждать не любят. Перчатки, ленты, кружева – целыми коробками и тоже бегом. И еще запомнить надо, что откуда взял, так как назад опять же ему все относить. Ну а оба старших приказчика (иногда и сам хозяин) тем временем покупателей с вежеством обслуживают, а мальчику только отрывистые команды дают, как лают, да еще пинка все время дать норовят для ускорения.

Крупновское семейство как особо уважаемое хозяин лично в лавке привечает. Не обслуживает, понятно, а разговоры ведет да приказчиков погоняет. Город Пест не особо большой, с полтысячи домов[1], число купцов даже до сотни недотягивает. Первой гильдии вообще нет, да и второй только шесть человек, из которых половина исключительно для форсу повышенный налог платит, а так по доходам от остальной массы не отличается. Реально богаты (по меркам этого города) только трое – как раз Крупнов, он оптовой торговлей зерном промышляет, Крюков – у него кожевенное производство, и Сотников – владелец торговых рядов и большинства питейных заведений. Остальные вроде Куделина: у кого лавка, у кого мастерская, кто торгует всякой всячиной. Побогаче мещан, конечно, но до столичных воротил им далеко.

С дворянами в городе похожая картина: городничий с полудюжиной столоначальников, уездный предводитель дворянства да несколько относительно богатых землевладельцев. Из военных чинов – один полицмейстер. Остальные – либо мелкие чиновники, либо отставники.

Еще маг есть, один на весь город – мэтр Сухояров, целого четвертого разряда. Какие у него официальные обязанности – Петя не знал, приема маг не ведет, к губернатору в присутствие хорошо если раз в месяц заходит. Видимо, наукой своей занят. Дом у него один из самых богатых в городе, и сад шикарный, по осени весь не только в яблоках, но и в каких-то диковинных фруктах. Только залезть туда не получается, на забор еще можно забраться, а как наверху окажешься, руки сразу отнимаются. Мальчишки все одно лезут. Уже не столько за яблоками, сколько удаль свою подтвердить. В последнее время, правда, меньше. Больно маг гневаться начал, что ему из-за них приходится артефакт какой-то заряжать, силы тратить.

Петя один раз тоже попробовал, больше не рисковал. Ему еще повезло. Как его крутить стало, почти сразу сам с забора свалился, причем наружу, а не внутрь. Наверное, поэтому его как-то быстро отпустило. Других сдирать приходилось, так как руки у них шевелиться отказывались. К ним потом все равно по домам урядник ходил, ругался сильно. Ну и родители их за вихры оттаскали. А Петя вроде как ни при чем остался. Следов-то нет. А вот Венька Кобылин больше недели пальцами пошевелить не мог. Его младшая сестра с ложки кормила на потеху всей округе. Так его еще за неспособность к работе с крупновской мельницы, где он в учениках был, выгнали. Как его отец после этого лупил… непонятно, как жив остался.

Да, фамилия Петьки – Птахин, что стало для прочих приказчиков неиссякаемым источником шуток, самые безобидные из которых обыгрывали поговорку «Курица не птица». Но лучше так, чем когда по шее бьют. Впрочем, не били его, скорее, потому, что он ловко уворачиваться навострился, а обидные клички – это им моральная компенсация за промахи, чтобы не слишком усердствовали.

Семья Пети приписана к мещанскому сословию, и внешне все в ней благополучно. Кстати, то, что мальчик был отдан в купеческий дом на обучение, тоже звучит вполне респектабельно. У отца свой дом в приличном районе, он – отставной сапер, дослужившийся до унтер-офицерского чина и получающий вполне приличную пенсию по инвалидности (хромает, повреждена кисть правой руки, и нижняя часть грудины как будто внутрь провалилась воронкой в два кулака размером, и кожа там фиолетового цвета, как от ожога). Как ни странно, эти повреждения ему почти не мешают. В принципе можно было бы жить очень даже неплохо.

К сожалению, все это только на первый взгляд. Дом – небольшая одноэтажная развалюха почти на самой границе с трущобами. Свою пенсию отец в основном пропивает. Пропивал бы все, да на рубль дают два штофа[2] водки и еще на закуску остается. А пенсия – тридцать пять целковых в месяц. Не получается у Петиного отца столько выпить, хотя он старается. Собутыльников же мать как может гоняет, да и сам отставной унтер дармоедов привечать не любит: «На свои пить надо!»

С такими возлияниями отец, само собой, работать никогда и не пытался. Мать тоже приработков не имеет, но уже по другой причине. Детишек они с отцом чуть не каждый год новых делали. Некоторые, правда, помирали в младенчестве, соседка-знахарка никаких серьезных болезней лечить не способна, а услуги единственного городского мага стоят очень дорого. По крайней мере, отец на него не тратился. Петя был четвертым из выживших детей, когда уходил в ученики, после него были еще трое, а сейчас еще четверо добавились. Последний, правда, еще грудничок.

Сами понимаете, на приличное содержание такой семьи денег нужно немало, да и вечно пьяный отец в доме уюту не способствует. Вот старший Петин брат и записался в солдаты, а сестра-погодок за ним увязалась. В маркитантки, сказала. Впрочем, отец этим даже доволен был – в него, мол, пошли.

В общем, взял Петю к себе купец Куделин, скорее, из милости, ну и старшим приказчикам поощрение таким способом выдал. К тому же мальчик, хоть никогда особо сильным не выглядел, оказался весьма жилистым и выносливым. Так что бегал весь день по поручениям, не снижая темпа.

И еще у него способность к рисованию открылась. Линии ровные да завитки всякие выводить мог, вот его еще всякие вывески, объявления да ценники рисовать приспособили. Именно рисовать, так как вначале грамотою не владел, приходилось по образцам перерисовывать. Бывало, по полночи сидел, задание выполняя, так как основной работы с него никто не снимал.

Купец Петино усердие заметил, оценил и отправил учиться в вечернюю школу, благо возраст позволял (десяти лет ему к тому моменту еще не исполнилось). Лишних денег Куделину это не стоило, школа содержится на специальный налог с купцов и предназначена для их же детей и мещан побогаче. Но три дня в неделю стал отпускать мальчика из лавки пораньше, чтобы на занятия успевал. Петя был ему за это искренне благодарен, понимал, что грамотному человеку всегда легче в жизни устроиться.

В лавке Пете жилось, пожалуй, лучше, чем братьям и сестрам дома. Кормили (хотя не всегда поесть успевал, а когда успевал, засиживаться за столом все равно не давали), одевали (из своих же товаров, недорого, но прилично), гостинцы к праздникам дарили. Иногда, под хорошее настроение купца, от его щедрот и денежка перепадала. Правда, гостинцы и деньги мальчик честно относил матери, все равно ей о подобных подарках кто-нибудь обязательно доносил. Так что оставалось на его долю только моральное удовлетворение. Что это значит, он тогда не понимал, но Куделин часто говорил, что оно важнее всего. Это когда о других речь шла, а не о нем. Впрочем, иногда Пете и от покупателей копейка-другая могла перепасть, но редко. Не любит народ в Песте деньгами швыряться.

С работой тоже не всегда запарка была, иногда приказчики откровенно бездельем и дурью маялись. Развлечения при этом были простые. Чаще всего – кошелек на ниточку привяжут и у входа в лавку обронят. А потом все приказчики торгового ряда за двери прячутся и смотрят в щелочку, ждут поклевку. Зимой же часто целый серебряный рубль в лед к мостовой примораживали. Чтобы блестел, а подцепить нельзя было. Увидит его какой-нибудь мужичок, ногти обломает, начнет каблуком лед крошить. Как совсем увлечется, его со всех сторон тихонько обступят, и кто-нибудь посоветует:

– А ты его – копытом, копытом!

Приказчики ржут, а мужичок, ругаясь, уходит. Вот так и развлекались.

Сегодня как раз учебный день был, но отпустил Петю купец с изрядным опозданием, так что на кухню заскочить не получилось, только сидор свой со школьными причиндалами схватил и всю дорогу бежал.

Учили в школе немного истории и Закону Божьему, но в основном письму и счету. Причем примеры все были осмысленные: как товар в книгу приема записать, как приход и расход оформить, как итог подвести. Всему, что по купеческим делам может быть нужно. Так что учиться было и полезно, и даже интересно.

К сожалению, школа для Пети заканчивалась. Пятилетний курс пройден, читать, писать и считать его научили, о чем свидетельствовали сданные еще в середине лета экзамены. Теперь оставалось несколько итоговых занятий и получение аттестата об окончании, с которым уже можно было поступать в техническое училище или даже Коммерческий институт, находящийся в главном городе нашей губернии Путивле, если экзамены сдашь. Пете, правда, такое не светило, его университеты – торговые ряды родного уездного города.

В классной комнате собрались уже не только все выпускники, но и все учителя (а не только те двое, что с ними летом занимались), школьное начальство и даже какие-то посторонние люди. Глянув на такую картину, Петя понял, что незаметно просочиться на свое место уже не получится, так что не стал и пытаться. В коридоре – пусто, вот он и затаился около двери, чтобы слышать и даже немного видеть, что там происходит, а к себе внимания не привлекать. Не повезло. Похоже, именно сегодня решили аттестаты выдать, о чем не предупредили. Хотя прийти раньше он все равно не смог бы, покупателей обслуживал.

Перед классом разные начальники выступали. Наверное, с напутственным словом ученикам, но по сути все больше друг друга хвалили. Отец Серафим (службу в часовне при школе он вел только в начале и конце учебного года, но на выдачу аттестатов пришел), директор и предводитель дворянства (при мундирах и орденах), видимо, уже успели выступить. К моменту Петиного появления гласный городской думы уже заканчивал. Потом, от купечества, старший сын Сотникова говорил. Благодарил государя великого князя Мстислава и городничего за заботу о гражданах и развитии торгового дела. Местное купечество (и своего батюшку лично) – за щедрость по отношению к образованию и наукам, преподавателей – за рвение, ну и так далее. До выпускников не дошел, стал доказывать преимущества винного откупа по сравнению с монополией, но тут его гласный остановил. Потом почему-то почтмейстер выступил, видимо, от интеллигенции. Этого вообще понять было нельзя, да Петя и не вслушивался. Потом от учителей – старичок Сверчков, отставной писарь уездной канцелярии, он письмо и каллиграфию преподавал. Этот не только всех хвалил, но и удачи выпускникам в жизни желал. Правда, с оговоркой – по усердию в учении.

Затем слово снова взял директор школы:

– Осталась последняя и самая приятная часть мероприятия. Я буду вызывать вас по одному для вручения аттестатов. Но, прежде чем получить аттестат, вызванный должен подойти к кафедре, и мэтр Сухояров проверит его на наличие магических способностей. – Директор выдержал паузу и снисходительно улыбнулся: – Не думаю, что они у кого-нибудь найдутся, редкий это дар, а у вас вроде магов в роду ни у кого не было. Но указ государя выполнять обязаны, так что все сначала подходят к уважаемому мэтру, а потом уже за аттестатом ко мне.

Один из преподавателей счета, относительно еще молодой человек по фамилии Сучков встал рядом с директором, держа в руках поднос с пачкой листов. Директор взял верхний, показал его выпускникам, чтобы были заметны синие узоры по полям листа, надпись крупными буквами вверху «АТТЕСТАТ» и красная печать внизу. Зачитал по листу фамилию:

– Грошев!

После небольшой суеты указанный молодой человек вышел со своего места и, поклонившись директору и прочим начальникам, неуверенно подошел к кафедре, за которой сидел маг.

Маг был совершенно обычного вида мужчиной средних лет. Лицо круглое, нос картошкой, волосы русые, без намека на лысину, но довольно коротко острижены, гладко выбрит. Одежда обычная цивильная, видно, что недешевая, но ничего особенного. Орденов нет, разве значок какой-то на груди слева приколот и перстень на среднем пальце левой руки. Вроде по значку и перстню какой-то рисунок идет, возможно, даже одинаковый, но издалека Пете было не разглядеть.

– Идите сюда, юноша. Смелее, я не кусаюсь! – Голос у мага тоже оказался самым обычным, с четкой дикцией. – Все очень просто и безопасно. Показываю один раз на себе. Берете этот шарик. Аккуратно, левой рукой. Рукой вы его не раздавите, а вот ни ронять его, ни стучать им по столу не надо. Он весьма дорогой, не расплатитесь потом. Затем надо приложить его к точке над бровями, как это делаю я. Эта точка называется бинди, но вам это заучивать необязательно, вряд ли пригодится. Теперь ждем, считая про себя до десяти. Если магия в вас есть, шарик начнет светиться. Все понятно?

Мэтр сопровождал свое объяснение соответствующими действиями. Приложил прозрачный шарик размером с крупную сливу к середине лба и застыл. Все затаили дыхание. Где-то через пять-шесть ударов сердца внутри шарика зажглась маленькая искра, а еще удара через три-четыре уже весь шарик светился не очень ярким, но хорошо заметным светом с оттенком в зеленый цвет. Маг оглядел аудиторию, убедился, что все, включая начальников, прониклись, после чего удовлетворенно улыбнулся и положил шарик на стол. Кажется, там какое-то плоское основание для него было. Шарик сразу же погас.

– Ну, юноша! Дерзайте!

Грошев сделал пару шагов, остававшихся до кафедры, решительно взял шарик рукой и чуть не с хрустом припечатал его себе ко лбу. Маг недовольно поморщился, но замечаний делать не стал. Время шло. Прошло уже не десять ударов сердца, а все тридцать.

– Юноша! Достаточно. Верните шар! Не надо его по лбу катать: чтобы шар загорелся, очень точного попадания в точку бинди не требуется. Нет у вас магии.

Шар пришлось вернуть на стол. Вид у Грошева был донельзя расстроенный, получаемый аттестат его уже не радовал. В принципе понятно. Что дает аттестат? Возможность показать потенциальным работодателям, что ты чему-то учился. А также возможность учиться дальше, что очень мало кто из здешнего класса мог себе позволить. Их путь – в младшие приказчики с очень туманными надеждами когда-нибудь самим выбиться в купцы. А маг – это… деньги, власть, всеобщее уважение. Почти небожитель. Только мало их очень. То есть, как выяснилось, слабых магов как раз довольно много. Практически все хорошие специалисты в любых профессиях, как показали проведенные какими-то светилами науки исследования, оказались слабыми магами. Не только знахари и аптекари, художники и поэты, но и инженеры, администраторы, купцы, моряки и даже виноделы с поварами. То есть магия и талант – почти всегда идут вместе. Правда, и то и другое раскрывать требуется. Но настоящий маг – совсем другое. Настоящий маг может силами природы повелевать и мир менять. Воздух по его желанию может начать светиться, металл – прямо в руках плавиться, а смертельные раны – затягиваться без следа. Конечно, тут тоже многое от силы мага зависит. Одни могут ветром только мельницы крутить или паруса надувать, а другие – целые дома поднимать. Петя слышал, что маги для этого через себя какую-то мировую энергию пропускают и преобразуют, и чем больше поток этой энергии, тем сильнее маг. Но любой, кто может этой энергией управлять, уже маг, государь его без внимания, заботы (ну и работы) не оставит. Неосуществимая мечта любого немага. Разве что государь им не завидует. Или все-таки завидует?

Впрочем, в отношениях великокняжеской семьи и магии есть много неясного. Принято считать, что нет там магов, все обычные люди. Но вот учитель истории Нестеров как-то пришел на занятия в подпитии и сказал, что были в истории князья-маги. Например, Ингвар, что с малой дружиной орду джунбаров разбил. Только это давно было, и проверить нельзя. А считаются великие князья немагами, чтобы у наследника проблем не было. Вдруг способностей не будет, тогда что, династию менять? Речи не сказать что совсем крамольные, но лучше этой темы не касаться.

Почему настоящих, или, как говорят, истинных, магов мало? Достоверно никто не знает, иначе бы меры приняли. Но у немагов дети-маги рождаются очень-очень редко. Наверное, один на миллион. У магов – чаще, но даже в семье истинных магов хорошо если один ребенок из пяти магию унаследует. Остальные, как правило, те самые слабые маги, которые просто талантливы, но мировой энергией управлять не могут. К тому же женщины-маги почему-то намного реже встречаются, чем мужчины, так что и семей таких крайне мало. Хотя маги, как правило, стараются жениться хотя бы на детях других магов. Требование необязательное, но кто же своим детям добра не желает?

В великом княжестве Пронском, к которому относился городок Пест (одном из самых больших государств мира, между прочим), от силы полтысячи магов наберется. Сильнейшие, понятно, в столице при государе. Другие к полка́м приписаны. В казармах, естественно, не живут, обычно у них свой дом в ближайшем городе рядом со штабом или поместье где-нибудь недалеко имеется. Также маги на крупнейших и важнейших предприятиях работают. Без них многие достижения современной техники были бы невозможны. В результате на уездные города только по одному магу и хватает…

Петины грезы были прерваны вызовом следующего выпускника. К счастью, не его, а то фамилию он прослушал. Только по тому, что вышел Пенкин, понял, кого вызывали.

Дальше процедура повторилась два с лишним десятка раз. С тем же результатом. Последние к незагоранию шара относились уже спокойно. Или делали вид. Маг тоже откровенно скучал, но никого не поторапливал, чем вызвал Петино уважение. Даже рутинную работу делает ответственно, без халтуры. Без него чиновники уже давно вручили бы всем быстренько аттестаты и разбежались, а так все на месте сидят, хоть и с постными лицами.

Наконец директор взял с подноса несколько последних листочков:

– Вроде все присутствующие выпускники аттестаты получили. Дулепов, Птахин и Сороколетов по какой-то причине отсутствуют. А так как школу они уже закончили и даже успешно, то наказать их за прогул не получится. – Директор широко улыбнулся: видимо, это была шутка. – Получат как-нибудь позднее. У меня лично. Когда у меня на них время найдется.

Последняя фраза была явно с намеком, что без подарков не примет. Но Петя-то тут.

– Апполинарий Германович! Птахин на месте! Вот он я!

Юноша выскользнул из-за двери и быстро занял позицию перед кафедрой.

Директор недоуменно тряхнул головой. К счастью, к концу процедуры все уже изрядно отупели и клевали носами, так что бдительность у всего начальства сильно понизилась. Разве что маг все заметил, чуть покачал головой, но ни слова не сказал. Голос подал директор:

– Да? Ну ладно. Держи свой лист. Теперь-то все?

Чиновники и преподаватели зашевелились, разминая затекшие члены и собираясь уходить. Соученики, которые после получения аттестатов возвращались на место, тоже стали вставать и загомонили. А Петя взял протянутый ему лист-аттестат, но потом все-таки подошел к кафедре с магом. Посмотрел на него вопросительно, дождался кивка и протянул левую руку за шариком.

Шар оказался довольно тяжелым. Не стекло, как минимум – хрусталь. К классу Петя поворачиваться не стал, к начальству тоже. Не до него им уже. Спасибо, аттестат выдали, и его с ними совместные дела завершились. Так что смотрел только на мага. Маг тоже смотрел на юношу. Спокойно, без выражения. Вдруг его глаза широко распахнулись, и он весь подался вперед. А потом явно довольным голосом произнес:

– Господа, а вы, оказывается, поспешили, решив, что мероприятие закончено. У этого юноши магические способности обнаружились. Не очень сильные, но явные. Так что нам с вами еще по этому поводу протокол надо составить, направление в академию для него оформить и еще целую кучу бумаг.

Петя ничего не почувствовал, и никакая яркая звезда у него во лбу не зажглась, но ведь не стал бы маг просто так говорить? Веря и не веря, он, как мог, скосил глаза вверх. Нет, глаза у Пети не были на стебельках, а шарик небольшой. Вроде есть какой-то отсвет, но могло и померещиться. Поднес к лицу лист аттестата. По нему разлился зеленый свет, в центре ярче, к краям менее заметный, как от слабого фонарика. Рот у Пети непроизвольно растянулся до ушей, и он, не отпуская шарик ото лба, повернулся так, чтобы его одновременно было видно и начальникам и ребятам. По классу прокатилось глухое «ух!».

А потом раздался громкий голос директора:

– Все! Вручение аттестатов закончено. Оформлением необходимых бумаг мы с уважаемым мэтром Сухояровым займемся уже у меня в кабинете. Птахин! Идете с нами! Сверчков! Сделайте милость, проводите молодого господина ко мне!

Ого! Петя уже «господин»!

Глава 1

Очень недолгие сборы

В кабинете директора народу в итоге оказалось довольно много. Помимо самого директора, мага и Сверчкова, которому, как специалисту по каллиграфии, они и поручили заполнять на Петю казенные бумаги, за ними увязались еще предводитель дворянства, гласный городской думы и какой-то господин в сером гражданском сюртуке. Нет, увязалось, конечно, больше народу, но остальных директор к себе в кабинет не пустил. На предводителя и гласного тоже смотрел без восторга, но ссориться не рискнул. А вот на господина в сером сюртуке поглядывал напряженно и даже с опаской. Именно он и взял на себя роль ведущего:

– Думаю, никому из присутствующих напоминать о присяге не нужно? – Серый господин, слегка покачивая головой, оглядел всех присутствующих, добившись одним взглядом полной тишины. – А вот господину Птахину Петру Григорьевичу предстоит ее немедленно принести.

– Что? Мне? – Неожиданно. Состояние эйфории под его строгим взглядом резко схлынуло, осталась растерянность, скрыть которую полностью Пете не удалось. Нехорошо. Его купец Куделин не просто учил, а намертво вдалбливал, что растерянность покупателям показывать нельзя ни в коем случае. Юноша внутренне дал себе пинка и попытался собраться. Рано радоваться, еще ничего не закончилось. Душа к голосу разума прислушиваться не хотела и все равно пела. Но угодливую улыбку нацепить удалось.

– Согласно указу еще Болеслава Великого от восемьсот шестьдесят второго года от основания Пронска, подтвержденному нашим государем великим князем Мстиславом при вступлении на престол в тысяча пятьдесят четвертом году, все маги государства относятся к служивому сословию и приносят личную присягу государю великому князю.

– А?.. – Мешанина мыслей и чувств не желала формироваться в слова, к тому же господин в сером вызывал невольную робость. Зашел бы такой в лавку – купец бы сам к нему с поклонами прибежал. Уж больно выглядит он строго и значительно. И не просто выглядит, сила в нем чувствуется. Но с мычанием вместо ответов надо заканчивать. Выглядеть робким и туповатым – занятие часто полезное. Для мальчика на посылках. Но раз уж в маги собрался, совсем уж глупым себя показывать нельзя. Да и не считал Петя себя ни глупым, ни робким. Просто привык изображать, вот маска и приклеилась. Хотя слишком резко менять поведение тоже не стоит. Ох, не одобрит этого серый господин, а это может быть чревато…

Господин решил пояснить сам:

– Да, юноша. Маги, в отличие от дворян, служащих добровольно, находятся на государевой службе в обязательном порядке, до самой своей смерти. Но тем самым они даже имеют перед большинством дворян преимущество, ибо дворянские поместья после эмансипации крестьян стали приносить много меньше доходов, а то и вовсе убыточны, в то время как маги находятся на полном государевом обеспечении. Даже маги низшего, седьмого разряда получают довольствие на уровне подпоручика гвардии, а высшие разряды – это уже генеральские чины.

Неожиданно подал голос маг, который до этого внимательно следил за тем, как Сверчков заполняет какую-то бумагу:

– Не забудь, гвардейские чины считаются выше общевойсковых на два, так что, выучившись в академии, считай, сразу капитаном станешь. И это помимо возможности дополнительных заработков. Кстати, – тут маг усмехнулся, – нам всем премия от казны положена, за то, что тебя выявили. Ты уж, будь любезен, по пути в академию нигде не потеряйся!

Сухояров негромко засмеялся, остальные господа сохранили каменные лица. Сразу стало понятно, что за свою долю в премии спокоен только маг, и что с Петей этой премией никто делиться не собирается. Прикинул вариант: «А что, если у мага попросить?» – но понял, что не даст, можно и не пробовать. Такие, как он, чаевые вперед не дают, а премию ему еще не скоро выплатят. К тому же наверняка весь порядок выявления магов среди населения и отправки их на обучение в академию в каком-нибудь циркуляре прописан. И господин в сером его хорошо знает.

– Не беспокойтесь, мэтр, не потеряется, – подтвердил Петины размышления серый, – без сопровождения не поедет.

Ясно. Мнение самого́ вновь выявленного мага никого не интересует. За него все решено, но это и к лучшему, так решил для себя Петя. Значит, схема отработана, и довезти до места его должны в целости и сохранности. А как – не важно. Его любой вариант устраивает. Стать магом!.. Еще час назад он о таком и мечтать не мог, аж голова кружится! Только все равно голову терять нельзя.

Похоже, главные начальники в этой комнате – господин в сером сюртуке и маг. Петя сосредоточил внимание на них, как бы ловя каждый жест и взгляд. На самом деле не так. Он такое выражение лица принимать за время своего «ученичества» в лавке очень даже навострился. По-другому смотреть на хозяина было чревато получением оплеухи. Но бдительность не терял.

– Я готов. Присягу прямо здесь приносить?

– Можно и здесь, чтобы время не терять, – согласился серый. – Мэтр, у вас все с собой?

Маг не счел нужным отвечать на этот вопрос, лишь слегка пожав плечами. После чего вынул из стоявшего у него на коленях маленького баула небольшую прямоугольную шкатулку серебристого металла, крышка которой была примерно с ладонь величиной и инкрустирована разноцветными камнями. И, видимо, подчеркивая серьезность процедуры, перешел на «вы»:

– Вот, присягу будете приносить на этом артефакте, – сказал он Пете. – Во время чтения текста присяги положите на него руку. Левую или правую – все равно.

– А разве присягу приносят не на Священном Писании?

Мэтр Сухояров улыбнулся, но как-то немного кривовато:

– Не надо путать воинскую присягу и присягу мага, юноша. Если для воинов-предателей еще можно допустить, что воздаяние они получат после смерти, то для магов такая отсрочка не предусмотрена. Да и не хочет государь это дело ни на кого перекладывать. Впрочем, если желаете принести присягу еще и на Священном Писании, то, думаю, у Серафима Германовича эта книга найдется. Не так ли?

Книга у отца Серафима, естественно, нашлась. И явно ему было что сказать мэтру по поводу его легкомысленного отношения к вопросам веры и обращения к духовным лицам, но почему-то промолчал. Юноша это отметил, но решил, что их взаимоотношения его не касаются. На всякий случай одарил преданным взглядом и того и другого.

Тем временем маг положил книгу на стол, а свой артефакт поставил сверху. После чего поманил юношу к себе.

Петя с готовностью, чуть ли не прыжком, подлетел к нему. Но на самом деле чувствовал себя как-то неуютно. Про воинскую присягу, включая сам текст, он много раз слышал от папаши. Тот, когда выпьет, а пьян он почти все время, любил громко рассказывать о своей службе. В том числе про присягу тоже регулярно рассказывал. Но здесь предлагали что-то совершенно иное. Магическую клятву, что ли? И как она работать будет? Обругаешь по пьяному делу государя, как это часто случается у папаши, и сгоришь? Петя, конечно, напиваться не планировал, ругаться тоже, но ведь все может случиться. А вдруг и за мысли наказывать будут?!

Видимо, маг умел читать лица (или даже мысли?!) много лучше привычных Пете покупателей, потому что хмыкнул и поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь так, юноша! Никто ваши мысли читать не будет и каждый шаг контролировать – тоже. Этот артефакт сделает слепок вашей ауры и оставляемого ею эфирного следа. Потом я его передам в депозитарий в столице, где он и будет храниться вместе с аналогичными слепками других магов, в том числе там и мой слепок есть. Если понадобится, это позволит в любой момент определить ваше местонахождение через астрал, как и любого другого мага, чей слепок хранится в депозитарии. Кстати, слепки магов других стран, которые удалось достать, там тоже хранятся. Так что если кто-нибудь попросит вас еще раз снять слепок вашей ауры, не соглашайтесь. И сообщите о такой попытке. Те, кому положено, доступ к этой информации и так имеют, а для других она закрыта.

В голове у Пети появилась масса вопросов. Что такое эфирный след и чем он отличается от самой ауры? (Про ауру он что-то слышал.) Что такое астрал? Можно ли так отследить местоположение любого человека или только мага? Используется ли это в торговле или только особыми службами государя?.. И многие другие. Только озвучивать их, естественно, не стал. Серый господин уже и так на часы посматривает. Надо будет Пете это знать – в академии научат. А сейчас только покивал с умным видом, но быстро согнал его (умный вид в смысле) и снова изобразил рвение. Так оно надежнее.

– Во всем разобрались? – с нотками неудовольствия в голосе спросил серый. – Тогда приступим. Мэтр, ваше дело – магическая составляющая. Вы, Сверчков, пишите соответствующий акт. А вы, юноша, кладите руку на артефакт и повторяйте за мной.

Текст присяги существенно отличался от ее варианта для военных, но было и что-то общее:

«Я, мещанский сын Петр Григорьевич Птахин, при зачислении меня в магическое сословие обещаюсь и клянусь жизнью и силой своей в том, что хочу и должен своему истинному и природному государю Мстиславу и наследникам его верно и нелицемерно служить, не щадя сил своих и жизни самой. Все его, государя, приказы и установления, по разумению, силе и возможности исполнять. Словом и делом с искренним рвением стремиться к умножению славы государя и процветанию Отечества, во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, храброму и расторопному магу государеву надлежит. Клятву сию даю при свидетелях: маге четвертого разряда Сухоярове и государевом опричнике Трифонове. И да благословят меня Высшие силы на мое служение государю».

Высшие силы? А почему не Господь? Похоже, у магии с религией не такие уж простые отношения. Но ведь уживаются как-то? Наверное, потому, что маги здесь и сейчас, на глазах у публики чудеса творят, а попы только рассказывают о них пастве…

Додумать эту философскую мысль Петя не успел. При последних словах артефакт засиял белым, с легким оттенком зеленого светом. Вслед за артефактом стала светиться лежащая на нем рука, а потом свет распространился все дальше и охватил юношу целиком. Он очень жалел, что не может посмотреть на себя со стороны, но остальные видели, что на сотню ударов сердца все его тело превратилось в свет и сияло сквозь одежду, как лампа сквозь абажур. Нельзя сказать, что накатили какие-то особенные ощущения. Как стоял, так и продолжал стоять, захотел бы – мог и пошевелиться. Но не хотелось. На Петю сошло умиротворение, он осознал, что теперь он – совершенно законный маг, и эту радость хотелось тихо смаковать как можно дольше.

Но вот свет погас, мир вокруг снова ожил, но эйфория осталась. Только большим усилием воли юноше удалось подавить радостный крик и добавить к туповато-восторженному выражению на лице еще и рвение.

А в чем он, собственно, сейчас поклялся? Вроде ничего особо страшного не обещал. Даже государевы приказы и установления надо исполнять только по разумению, силе и возможности. Его, Пети, разумению, силе и возможности. Очень широкие перспективы для толкования, но Петя надеялся, что исхитряться не понадобится. Служить Отчизне и государю он хотел искренне. Тем более магом. И за хорошее содержание.

А вот то, что господин в сером сюртуке оказался опричником, довольно интересно, и немного напрягало. Так называли личных порученцев государя, сохранив за ними историческое название с тех пор, когда вотчины были не просто землевладениями, а чуть ли не самостоятельными государствами. Вот государь и набирал себе в службу местных дворян, выводя их и их имения из-под власти вотчинников. С правом этого самого вотчинника казнить на месте, если он измену замышляет. Шуму, наверное, тогда было! В учебнике истории как-то не очень внятно это все изложено. В общем, серьезные люди – опричники. Петя не ожидал, что в его уездном городке такой окажется.

Пока в голове нового официально признанного мага роились эти мысли, господин Трифонов тоже о чем-то сосредоточенно размышлял. Как выяснилось, о логистике.

– До начала занятий в академии осталось восемь дней. И мне надо еще посетить три города Путивльской губернии – Жатск, Луги и Стернь. Там тоже есть школы, в которых будут вручать аттестаты. Маловероятно, что встретится еще хотя бы один одаренный, но проверить я обязан. Отправлять вас в Путивль одного, Птахин, мне не хочется. Вы ведь там раньше не бывали? Тогда действительно можете потеряться, и мэтр Сухояров мне этого не простит…

Во как! Оказывается, опричники даже шутить могут.

– Заехать с вами сначала в Путивль, а потом уже по своим делам, не получится. Если вдруг в этих городках все-таки сыщется одаренный, доставить его вовремя в Путивль я не успею. Так что придется вам, молодой человек, составить мне компанию в этой поездке. Причем выезжать нам – прямо сейчас.

Пете удалось только сдавленно хрюкнуть с вопросительной интонацией.

– Если прямо сейчас выехать, то в Жатске уже завтра часам к трем пополудни быть сможем и, не теряя дня, успеем с проверкой разобраться. Таким манером мы за четыре дня до Путивля доберемся. Там день придется потратить, бумаги дооформить…

– Подъемные на тебя получить, – влез в разговор маг, снова перейдя на «ты», – и на нашу премию ходатайство в казначейство отправить. Это тебе сразу деньги положены, а нам еще не меньше месяца ждать.

Несмотря на грустный тон, маг выглядел крайне довольным, опричник – тоже. Видимо, именно их благодушным настроением и объяснялось то, что они так охотно все рассказывали да и вели себя с Петей чуть ли не запанибрата. Прочие чиновники смотрели на такое их поведение как на диковинку, с одновременно угодливыми и недоверчивыми улыбками.

Неужели выявление потенциального мага в губернии – такая уж редкость? Все-таки великое княжество состоит из шестнадцати губерний, а магов на службе у государя не меньше пятисот. То есть ежегодно в академию от каждой должно поступать всяко больше, чем по одному студенту (или курсанту? – как их там называют?). Этот вопрос Петя вслух и задал. Раз начальники отвечают, почему бы и не спросить?

– В том-то и дело, – сообщил опричник, – что вы у меня в этом году уже пятый! Очень похоже, что наша губерния по этому показателю как минимум в тройку лучших войдет. С учетом столицы, которая особняком стоит и тягаться с ней бесполезно. А это – очень неплохие субвенции на будущий год, и особо отличившимся… – И после многозначительной паузы продолжил: – Директорам школ какие-нибудь награды перепадут.

Что такое субвенции, юноша не знал, но явно – что-то хорошее. Все чиновники оживились, а директор принял скромный и одновременно рьяный вид, что у него получилось даже лучше, чем у Пети, тому прямо завидно стало: надо будет дальше совершенствоваться…

По виду опричника можно было предположить, что ему тоже что-то весьма достойное светит. И стремление его обязательно посетить оставшиеся города стало понятным: а вдруг еще одного одаренного найдет? Чтобы уж совсем отличиться…

– И запомни, – это опять маг, – обучающихся в академии называют кадетами.

Опричник тем временем переключился с разговоров на бумаги, придирчиво проверяя, что там Сверчков написал. В одной заставил его какую-то приписку сделать, но заполнять заново ничего не пришлось. Затем сложил все листы в бархатную папку темно-зеленого цвета. Наклонился, вытащил откуда-то из-под стола (видимо, там его сумка стояла) то ли карандаш, то ли ручку. После чего с видимым удовольствием вывел на серебристом прямоугольнике по центру папки печатными буквами черного цвета еще одну строчку: «№ 5 – Птахин, Пест».

Затем немного подумал, снова нырнул под стол и вынул уже небольшую шкатулку (крышка размером с ладонь).

– Раз вы присягу приняли, то считаетесь с этого момента кадетом академии. Поэтому волей государя нашего великого князя Мстислава вручаю я вам знак этой академии.

Он открыл шкатулку и вынул из нее круглый знак размером с пятикопеечную монету цвета крови, с черным вороном посередине. От стандартного изображения герба великого княжества Пронского знак отличался тем, что по его краю шла надпись «Академия» – сверху и «магии» – снизу. И еще в середине знака, на груди ворона, был размещен небольшой прозрачный камень.

– Носите и не вздумайте потерять, – строго сказал опричник, – это ваш пропуск в академию. Даю заранее, на всякий случай. Вдруг действительно в дороге потеряетесь и будете добираться самостоятельно. Но лучше этого не делать. Чтобы меня не разочаровывать.

Настроенный куда более благодушно мэтр Сухояров счел возможным пояснить:

– Видишь, у меня такой же. – Он дотронулся до знака у себя на груди. – Цвет камня зависит от специализации мага, у меня он желто-зеленый. То есть я обучался магии жизни и магии ветра. А вот перстень получишь после окончания обучения. Цвет камня на нем соответствует разряду мага, порядок – по цветам радуги. У меня он, как видишь, зеленый, то есть четвертый разряд.

Опричник слушал разглагольствования мага с явным неудовольствием, но не перебивал. Когда тот закончил, многозначительно кашлянул, еще раз оглядел юношу с головы до ног тем же строгим взором, убеждаясь, что подопечный прекратил отвлекаться на посторонние темы и проникся ответственностью. Петя постарался всем своим видом показать, что именно все так и есть.

– Ну ладно, вроде все в порядке, – подытожил он, – можно ехать.

– Господин Трифонов, но у меня же с собой ничего нет, только то, что на мне надето, да принадлежности школьные. И надо бы предупредить об отъезде…

– На всякий случай я с собой взял лишний «дорожный набор опричника». В нем много чего есть, так что без зубной щетки и полотенца не останетесь. В крайнем случае в дороге купим. А отца вашего сам мэтр Сухояров предупредит, не так ли?

Маг кивнул.

– Тогда лучше бы купца Куделина предупредить, я дома не так часто бываю, все больше у него в лавке. Да вы, наверное, сами все знаете.

– Знаю, конечно. – Показалось, что опричник был доволен немудреным комплиментом. – Сделаете? – это уже магу.

– Куда ж я денусь, – пробормотал тот, – работу надо до конца доводить.

– Тогда едем!

– Нет, постойте минуточку! – вдруг сказал мэтр Сухояров, поднимаясь с места. – Ехать вам до академии еще долго, пусть молодой человек пока хотя бы тренируется магические потоки видеть.

– В академии научат, – недовольно сказал опричник, но все-таки остановился.

– Не факт, там почти все – дети магов, их этому уже дома научили. Не хочу, чтобы «земляк» (слово он выделил какой-то странной интонацией) сразу в отстающие попал.

И дальше – уже Пете:

– Судя по цвету камня на испытании, специализация у тебя будет – жизнь, то есть как одна из моих. Значит, я тебе могу помочь.

– Это как? – невольно вырвалось у юноши.

– Иди сюда! – строго приказал мэтр. – И наклонись ко мне!

Петя покорно подошел к столу директора школы, за которым сидел маг. Наклонился над столешницей (довольно широкой), почти лег на нее.

– Как, как… – передразнил Петю Сухояров и неожиданно обхватил руками его голову, сильно сжав пальцами виски. – Смотри!

Смотреть было особенно не на что, разве что на столешницу и его живот. И если скосить глаза, можно было живот директора рассмотреть. На него Петя для начала и уставился.

Возникло ощущение, что с его глазами что-то произошло. Зрение, по первому впечатлению, утратило четкость. Вроде как легкий туман всю комнату заполнил. При этом столешница не изменилась, а вот животы господ начальников стали какими-то размытыми, что ли, как будто их окружало легкое зеленоватое сияние. Да и сами они слабо светились изнутри, директор совсем слабо, а у Сухоярова сияние вокруг (и внутри) было ярче, распространялось на большее расстояние (не на палец, а на пару ладоней) и имело цвет тоже зеленый, но немного другого оттенка. Или Пете это показалось? Светились видимые части их фигур не равномерно, а где чуть ярче, где тусклее, и если приглядеться, в этом тумане как будто выступали какие-то более яркие линии. Вроде вен на руке… Сложно описать. В общем, творилось со зрением не пойми что, но что-то было. Не просто пятна в глазах, когда на яркий свет посмотришь.

– Это называется магическим зрением, – произнес маг и отпустил Петины виски. Все вокруг сразу вернулось к обычному виду.

– Ауру увидел? Дальше сам тренируйся. Постарайся вспомнить ощущения и приведи себя в то же состояние, что я проделал с тобой с помощью магии. Если не тупой, как раз за неделю должен научиться.

– Теперь все? – В голосе опричника явно проскакивало раздражение.

Мэтр кивнул.

– Тогда едем! Наконец.

Петя с видимым усилием выпрямился. И заодно незаметно спрятал в рукав лежавшую на столе двустороннюю ручку-самописку. Не зря же он так неуклюже подошел к магу, что через стол перегибаться пришлось. Жаль, кроме ручки, ничего ценного не было. Деньги директор по столу почему-то не разбрасывает. Но и ручка – громадная удача. Давно о такой мечтал, с того самого момента, как впервые ее у директора увидел. А тут лежит, можно сказать, бесхозная. Должно же у выпускника что-нибудь на память о школе остаться, помимо аттестата? Ну и директору сказать «спасибо» за все хорошее. Ручку он, несомненно, будет искать, но, скорее всего, в ближайшие годы им встретиться не суждено.

Все, что Петя успел сделать перед дорогой, это забежать в школьный сортир. И то только потому, что опричник, хмыкнув, отправился туда вместе с ним. Он что, в дороге ночным горшком обходиться собирался? Или делать короткую остановку и на обочину дороги выбегать? Кто его знает…

Средство передвижения у опричника оказалось самое спартанское, в смысле тесное. Петя не был специалистом по транспорту, к лавке Куделина товар фургонами доставлялся, а иногда и обычными телегами. Еще видел несколько пролеток, что по городу шастали, пассажиров выискивали, чтобы за двугривенный доставить, куда тем надо. Кое у кого из дворян побогаче своя бричка могла быть (фактически та же пролетка, только сиденья и тент – из кожи), карет – очень мало. Не настолько велик город Пест, чтобы его пешком пройти нельзя было.

А тут… Наверное, все-таки карета, так как представляла из себя закрытый со всех сторон ящик, но уж больно маленькая. Сиденье всего одно, сзади. Спереди не то крохотный столик, не то полка, не то ящик для вещей. А там и чемодан, и пара саквояжей, и портфель, и даже тубус. На сиденье они вдвоем кое-как втиснулись, но ноги только опричник смог относительно удобно разместить, у Пети коленки в чемодан уперлись. «Интересно, – подумал он, – а если еще одного потенциального мага найдем, куда его девать будем? На крышу? Или ко мне на колени? Разве что симпатичную девочку…»

Зато впряжены в карету были сразу две лошади, так что покатили они довольно резво, когда опричник кучеру трогать приказал.

Разговоров не вели. Господин Трифонов строго произнес:

– Постарайтесь поспать!

Сам же откинулся на сиденье, привалился к стенке и заснул почти сразу! Вот ведь! Видимо, опыт большой. Петя, конечно, тоже не балованный, в лавке спать где только ни приходилось, но тут никак не мог успокоиться. Неудобно, непривычно, и, главное, мысли всякие в голову лезут. В основном приятные. Все-таки круто у него судьба изменилась! Какие раньше были перспективы? Из возраста мальчика на побегушках он фактически вырос, уже пятнадцать лет исполнилось. В приказчики его Куделин переводить не спешил, да и не нужен ему третий приказчик. Мальчик, работающий за еду и одежду, в дополнительные расходы не вводил, а расширять дело он бы и рад, да не потянет. Так что подержал бы он Петю на прежних условиях, пока тот сам место себе не найдет, и все. И тут его новое место само нашло, да какое! А Куделин? До прихода Пети два приказчика справлялись, справятся и теперь. Сами побегают, не старые еще.

Оконце в дверце возка (будем называть его так) имелось, но очень маленькое, и стекло мутновато. Вид снаружи, скорее, угадывался, чем был различим. Впрочем, темнело еще довольно поздно, так что, когда они из города выехали, Петя заметил сразу. Дома закончились, за окошком потянулись поля, изредка перемежаемые рощами. Дорога грунтовая, но ровная. Конец лета выдался сухой, так что грязи нет, разве что пыль, но внутрь возка не забивается. Один раз по деревянному настилу моста проехали. Речка? Названия Петя не знал, за пределы Песта ему выбираться не доводилось. Заметил только, что неширокая, шагов двадцать – тридцать от берега до берега. Мост, понятно, длиннее.

Так вот и ехали, пока совсем не стемнело, потом Петя все-таки задремал.

Полноценного сна не получилось, просыпался много раз, пытался позу поменять, а то все тело затекает. И желудок вспомнил, что ему за весь день только кусок хлеба утром перепал. Петя с грустью подумал, что маги жизни должны уметь усталость и плохое самочувствие магией убирать. Но его пока не научили. Хотя поесть все равно было бы лучше.

Окончательно Петю разбудила остановка для смены лошадей. К тому моменту стало совсем темно, но, вопреки ожиданиям юноши, останавливаться на ночь на станции они не стали, а сразу поехали дальше. Даже затекшее тело толком размять не удалось. А вот опричник при этом умудрился даже не проснуться. Железный человек.

Раз все равно не спится, надо хотя бы попытаться магическое зрение освоить. Что там мэтр Сухояров говорил – вспомнить ощущения? Так не было никаких ощущений, только виски он больно сдавил. Вот с глазами и вправду что-то непонятное творилось. Но ничего не болело. Или зрение – это тоже чувство? Петя стал отчаянно вглядываться во тьму, аж глаза выпучил. Никакого толку. Сдавил виски. Надавил на глазные яблоки, предварительно опустив веки. Теперь цветные пятна появились, но явно не того происхождения. К тому же и они потихоньку пропадали.

Еще раз сдавил виски. Да что же это такое?! Он же маг. Это артефакт Сухоярова определил. И магическое зрение у него было. Там, в кабинете директора. А сейчас что он не так делает? Не сумел запомнить ощущения, да так и останется магически слепым?!

Юноша не на шутку испугался. И растерялся. Ведь надо что-то делать, а что – непонятно.

И будто в насмешку над его жалким состоянием, на его руках, на которые он в данный момент бездумно пялился, стали проступать тускло светящиеся тонкие зеленые нити, а вокруг рук – слабое сияние.

Он что, именно страх и растерянность тогда ощущал? А ведь верно! Ну и шуточки у мэтра Сухоярова…

От этих мыслей магическое зрение чуть было снова не отключилось, но Петя все-таки сумел поймать его за хвост.

Вот он, заполнивший все вокруг слабый туман. Странный туман, который никак не колышется. А вот рядом с Петиным телом этот туман делается ярче и приобретает зеленоватый оттенок. Не такой яркий и плотный, как у Сухоярова, и область распространения его поменьше раза в полтора, но заметный. Это аура? Наверное. Других идей у начинающего мага не было.

Кстати, у Сухоярова аура как будто немного другого оттенка была. Потому, что не только из жизни состояла, там и воздух присутствовал? Или потому, что ярче? А почему вне тела как будто белый туман колышется? Надо надеяться, в академии объяснят.

Собственная «однобокость» Петю совершенно не расстроила. Непонятно вообще, откуда у него магия взялась. Не было в его роду магов. Разве что от магической травмы отца? Да что гадать! Главное, он маг. А жизнь – это даже очень хорошо. Ни малейшего желания идти по стопам отца в армию у него не было. Там не только других убивать придется, что само по себе у Пети энтузиазма не вызывало, там ведь и самого убить могут. А это уже совсем никуда не годится. А магия жизни гарантирует мирную профессию. Целителя, агронома, на худой конец, лесничего. Целителем, правда, можно и в военный госпиталь загреметь, но это все лучше, чем магом огня в первых рядах самому врага жечь. Так что, можно сказать, вдвойне повезло.

Перевел взгляд на дремлющего рядом с ним опричника. Все то же самое, что и у него, только тусклее и меньше. И тоже зеленого цвета. Получается, обычного человека тоже жизнь пропитывает? Аура за пределы тела выступает совсем чуть-чуть, сосудов меньше, и все они совсем тоненькие. Или это не сосуды? Вроде слышал, что жизненная энергия не по сосудам, а по каналам течет. В школе на этот счет ничего не говорили, вот в лавке на какие только темы разговоры ни велись. А других «университетов» Петя не кончал.

Ничего, ждет его теперь куда более серьезное учебное заведение, чем всякие там университеты, – магическая академия! От этих мыслей по всему телу разлилось приятное тепло, и самочувствие улучшилось безо всякой магии. Или это как раз проявление его магических способностей? Может, именно они помогали ему в лавке весь день носиться без передыха?

Может быть.

Чем вообще маг от обычного человека отличается? Не по возможностям и положению, а, так сказать, по устройству?

Понятно, что соседские мальчишки, приказчики и даже слоняющиеся по лавкам от нечего делать солидные горожане обсуждали магов очень часто. Только вот достоверность почерпнутой из этих разговоров информации очень сомнительна. Точнее, не было сомнений в том, что сами говорившие в магии ничего не понимали, так как магами не были. Но, с другой стороны, все слухи не на пустом месте возникают…

Вроде у магов есть хранилище энергии, которую они для своих чудес и используют. Где-то в солнечном сплетении расположено. Если туда леща словить, долго разогнуться не можешь и как дышать забываешь. Это для человека, а для мага? Наверное, тоже.

Петя изогнулся и стал смотреть.

Вот по ноге идет светящаяся нитка канала. По другой ноге – тоже. И никакие это не нитки, скорее, веревочки. Причем веревочки ворсистые, от них волоски во все стороны выступают.

Чем дольше Петя вглядывался, тем толще начинали ему казаться эти веревочки. И отходящие от них волоски тоже в нитки превращаться стали. А волоски уже от этих ниток топорщились. Интересно-то как! Кое-где нитки в более густые образования сплетались, наверное, там какие-нибудь важные внутренние органы находятся. В анатомии Петя совершенно не разбирался, только названия слышал типа «печень», «почки», «желудок», но как-то все это у него больше с мясной лавкой ассоциировалось.

Всех ниток, а тем более – волосков, было не разглядеть, но создавалось впечатление, что где-то его тело сильнее жизнью пропитано, где-то слабее. А самый плотный фрагмент как раз в районе солнечного сплетения находится. Вот оно какое, его хранилище… Если честно, не впечатляет. Никакой это не яркий шар, а, скорее, комочек слабо светящейся ваты. Но ведь есть!

Снова перевел взгляд на спящего Трифонова. У него ниточки-каналы тоже на волоски по телу разбегаются! И там, где фон ярче кажется, просто эти волоски плотнее расположены. А хранилища что-то не просматривается. По крайней мере, ничего похожего на то, что у себя Петя разглядел, нет.

Решив, что для первого раза он и так многого добился, Петя успокоился. Главное, еще раз убедился в своей магической одаренности, и сонные мысли как-то сами собой свернули на мечты о светлом будущем, которого он добьется благодаря трудолюбию и везению. Перспективы делались все более радужными, пока не поймал себя на том, что выбирает, какую из дочерей великий князь за него отдаст. Тут уж до него дошло, что это перебор. Не слышал он, чтобы когда-нибудь какой-то князь дочку за мага отдал, что уж говорить о великом князе… То есть отдавали, конечно, если жених сам князем был, помимо того, что маг. В генералы маг из рядовых еще имеет шанс выслужиться, но князем надо родиться. Разве кто из князей усыновит, но о таком тоже слышать не доводилось. Но и в генералы выбиться – совсем неплохо.

С чувством удовлетворения Петя окончательно заснул.

– Просыпайтесь, приехали!

Петя ошалело встряхнулся, открывая глаза. Посмотрел на свои руки, колени, живот. Внешне никаких изменений тело не претерпело, только затекло совершенно немилосердно. Неужели ему все это приснилось? К сожалению, сосредотачиваться и проверять было некогда. Опричник был настроен весьма решительно.

Приехали они, как выяснилось, вовсе не в Жатск, а только на постоялый двор где-то по дороге. Не в чистом поле, а в довольно большом селе.

Было раннее утро, точнее, только начинало светать. Впрочем, раннее утро в конце лета наступает не так уж и рано, если сравнивать со временем летнего солнцестояния. Над постоялым двором тянулся из трубы к небу легкий дымок, видимо, завтрак уже готовился. Петин желудок сразу вспомнил, что его уже сутки как не кормили, и требовательно заурчал.

Распоряжаться возком и лошадьми опричник предоставил кучеру, а сам решительно двинулся внутрь постоялого двора. Разбудив спутника, он, казалось, сразу о нем забыл. Так что юноша сначала сунулся в сторону служб, вслед за кучером. Все равно без лошадей никто не уедет.

За воротами оказалось несколько деревянных строений, в основном сараи, один из которых служил конюшней. С противоположной стороны двора из земли торчала покрытая дерном крыша довольно большого ледника. В углу баня, но сейчас явно не топленная. Однако Петю больше интересовали отхожее место и колодец, которые ожидаемо нашлись в том же дворе, так что он более или менее привел себя в порядок. Как смог. Обещанного дорожного набора опричника (или как его там?) он что-то не видел.

Наверняка в основное здание постоялого двора отсюда есть проход, но было лень спрашивать. Проще войти через главный со стороны дороги (она же – основная улица села). Выйдя на дорогу, Петя кинул взгляд в сторону тянувшихся чуть не до горизонта темных изб. Практически из всех, поеживаясь от утреннего тумана, выходили мужики с косами на плече и разбредались в разные стороны.

– Чего это они? – невольно спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Как «чего»? – Откуда-то рядом с ним оказался местный мальчишка лет десяти. – Солому косить пошли.

Пете было в принципе все равно, чем занимаются мужики, но мальчик решил пояснить:

– Зерно жатками убрали уже, а солома так и осталась стоять в полях. Вот ее и косят, не пропадать же добру.

– А! – Петя сделал умное лицо. – Думал, что жатва уже давно завершилась.

– Так лето в этом году не ахти, зерно поздно созрело. Хорошо хоть погода все убрать без проблем дозволила.

Серьезный разговор для городского жителя, который за пределы своего Песта в первый раз выбрался. Впрочем, о жатках Петя что-то слышал от приказчика купца Крупнова. Вроде их еще в глубокой древности изобрели. Повозка, в которую лошадь не спереди, а сзади впрягают. А спереди у повозки регулируемый гребень, которым она зерно из колосьев вычесывает. Часть колосьев при этом срывает, но стебли (та самая солома) так и продолжают из земли торчать. Там еще валки какие-то есть, которые от колес ременной тягой вращаются. Вот эти валки уже окончательно зерно от мякины отделяют и в специальное корыто его направляют. Удобно! Ни жать, ни молотить ничего не надо, только вроде жатки эти от погоды сильно зависят. Точнее, не всякое зерно убрать могут, а только полностью созревшее, а если как раз в это время погода испортится – пиши пропало.

Почувствовав себя очень умным и знающим, Петя вошел в постоялый двор. Обычный, рубленный из бревен деревянный дом, только двухэтажный и большой. Внизу – общий зал и кухня, наверху – комнаты для постояльцев. Сколько конкретно, снизу не сосчитать, но, судя по размеру дома, десятка два «номеров» там точно поместится.

Опричник обнаружился в общем зале. «Номер» он брать не стал и сейчас спокойно брился прямо за обеденным столом чуть не посреди зала. Зеркало и бритвенные принадлежности он, похоже, вынул из стоящего рядом на столе небольшого саквояжа, а тазик с горячей водой у полового стребовал.

Петя невольно пощипал пух над губой. Борода у него еще совсем не росла, но какие-то зачатки усов уже появились. К сожалению, светлого цвета, так что их почти не видно. Впрочем, у него и волосы цвета соломы, о которой он недавно так со знанием дела рассуждал. Но, может, и к лучшему. Это приказчики холят и лелеют свои усы, придавая им форму двух узких полосок, а маги? Кому как нравится. Сухояров вон бритым ходит.

Господин Трифонов тем временем аккуратно снял с лица бритвой последние кусочки мыльной пены и что-то буркнул стоявшему неподалеку мальчику, видимо, еще одному из служащих постоялого двора. Тот метнулся на кухню и буквально через десяток ударов сердца с поклоном протянул опричнику тарелку, на которой лежала дышащая паром салфетка.

Опричник вытер салфеткой лицо, посмотрел на себя в зеркальце, потом поводил по шее кусочком квасцов, еще раз поглядел в зеркальце. Кивнул сам себе и не спеша сложил свои бритвенные принадлежности в несессер, а тот убрал в саквояж.

Половой тем временем принес ему поднос с большой чашкой кофе и парой бисквитов на отдельной тарелке. Еще один удовлетворенный кивок, бисквит исчезает во рту, глоток кофе, второй бисквит следует за первым, еще глоток кофе…

– Все, можно ехать! – сообщил опричник, ни к кому конкретно не обращаясь.

Тут уже Петя не выдержал:

– А мне поесть?! В последний раз я ел вчера утром, а собраться в дорогу вы мне сами не дали, так что у меня еще и ни копейки денег нет.

Прекрасное настроение господина Трифонова явно омрачилось, и он недовольно скривился:

– Ладно, дайте вместо сдачи ему какой-нибудь пирог в дорогу. В Жатске нормально покормят, я местным скажу. Все равно вам там заняться нечем будет.

Судя по размеру принесенного пирожка, сдача должна была быть совсем небольшой. Но даже больше, чем столь скудный завтрак, смутило изменение отношения опричника. Хотя с чего это Петя решил, что оно изменилось? Вежлив он с самого начала был, но, возможно, он со всеми так держится, независимо от их положения. Получается, юный маг для него просто подотчетный груз, который надо довезти до места? Похоже. По крайней мере, заботиться о его комфорте и уж тем более тратить на него свои деньги он точно не рвется.

Какой можно сделать вывод? «Господин маг» Петя только на словах, а на деле так и остался для опричника и, есть подозрение, не только для него, все тем же бедным мещанином из городка Песта. Ну, нашли у него способности к магии, назвали кадетом академии, так он до нее еще даже не добрался, только поступать едет. И до первого офицерского чина ему как минимум еще год там учиться. Так что пока он никто и зовут его никак.

Настроение стремительно пошло вниз, но Петя решительно поймал его за шиворот. Наоборот, он молодец, что вовремя все заметил. Переоценка собственной значимости может к очень большим неприятностям привести. Так что никакой господин Трифонов не добрый опекун, а такой же покупатель, каких он в лавке навидался. И относиться к нему надо точно так же, и наработанную в лавке манеру поведения лучше не менять. Глаза при этом открытыми держать надо. Раз о Пете никто не заботится, придется это делать самому.

А вот выражение лица опричника и его манеру держаться надо запомнить и потом перед зеркалом потренировать. Из него сознание собственной значимости во все стороны так и лезет. Пете пока рано такое отыгрывать, преподавателям не понравится, но ведь когда-нибудь он полноценным магом станет. А для общения с девочками может и раньше пригодиться. Для них и кадет академии – фигура. Надо будет соответствовать. Петя чуть было не хихикнул, но сумел ограничиться удовлетворенной улыбкой.

Кстати, по вкусу пирожок оказался еще более убогим, чем по размеру. Самое дешевое хлебное тесто, внутри которого оказалась щепоть капусты. Съел его, конечно, но сожалений на тему «что так мало?» он у Пети не вызвал. На такое наброситься можно только после недели голодухи, а он всего один день не ел. Пока один день. С таким сопровождающим ни в чем нельзя быть уверенным.

До Жатска они добрались только к часу пополудни, без происшествий и почти без остановок. То есть кучер пару раз тормозил, но опричник возок не покидал. Железный у него мочевой пузырь. Или он специально только одной чашкой кофе ограничился? Петя-то только воды из колодца чуток похлебал, когда умывался, и то раз выскакивал.

Ехали в полном молчании. Сначала, правда, Петин живот попытался выводить недовольные рулады, но довольно скоро смолк и он. То ли смирился с тем, что кормить его никто в ближайшее время не собирается, то ли его попытки медитировать успокоили. Пете снова удалось на магическое зрение перейти, вот он его и тренировал. Причем ему начинало казаться, что чем дольше он так смотрит, тем больше волосков-каналов видит.

Хотя он их все-таки неправильно называет. Каналы – в теле человека проходят. А что же тогда он в воздухе видит? Так и не придумал. Про силовые линии, поля и уж тем более корпускулярно-волновой дуализм Пете в школе ничего не рассказывали.

В начале пути от громких рулад Петиного живота опричник несколько раз недовольно морщился, но, когда юноша погрузился в исследование магического зрения, эти звуки прекратились, и Трифонов углубился в чтение бумаг. Эти бумаги он брал из довольно объемистой папки, которую вынул все из того же небольшого саквояжа. И как она там поместилась?

Читал, похоже, не в первый раз, но внимательно. Возможно, просто освежал в памяти, возможно, еще раз анализировал и делал для себя какие-то выводы. Точно судить трудно, выражение лица господина Трифонова не менялось, пролистывал ли он очередной лист или внимательно в него вчитывался.

Наигравшись (натренировавшись) с магическим зрением, Петя стал наблюдать за опричником. Для этого откинулся на не слишком мягком сиденье возка в противоположную от него сторону. Вроде бы для того, чтобы его не стеснять. Но еще такая поза позволяла сквозь ресницы просматривать содержимое папки вместе с этим господином. Прочитать текст было трудно, Петя видел листы только под очень острым углом, но хотя бы об их назначении мог строить некоторые предположения.

Сверху лежали пять листов-представлений на выявленных магов. Как выглядит оформленный на него лист, Петя успел в кабинете директора подсмотреть, так-то ему никто показывать не стал. Бумага была непростой, даже не гербовой, а с каким-то хитрым штампом вверху листа, в котором, помимо герба, была еще какая-то надпись в две строки напечатана. Внизу же листа красовалась печать, переливающаяся всеми цветами радуги. Тоже с гербом и какой-то надписью, но уже по кругу.

Потом лежали три листа с какими-то грамотами. Выглядели очень солидно. Как бы не из канцелярии государя великого князя. Возможно, с его личной подписью и печатью. Опричник их рассматривал с особым удовлетворением.

Дальше же шли еще несколько листов, на взгляд, десятка полтора-два, но Трифонов их уже не просматривал. Добирался до верхнего (вроде представление, только незаполненное), щелкал по нему пальцем, проводил ногтем по оставшимся и снова начинал смотреть все сначала. Что он там новое рассчитывал вычитать? Просто время убивал?

Наверное, все-таки время убивал, так как через пару часов таких упражнений он задремал.

Не двигаясь с места, Петя очень медленно протянул руки к папке. Был у него опыт работы в лавке, когда надо было вытащить что-нибудь из середины, не потревожив остальное. Листы в том числе. Одной рукой чуть-чуть раздвинул обложку папки так, чтобы дремлющий опричник этого не почувствовал. Другой аккуратно проскользнул внутрь и подцепил пару листов из середины – тех, что Трифонов не читал. Почему оттуда? Раз опричник их не смотрел, для него сейчас они не особо важны. Но первые и последние из них он вполне может помнить. Так что из середины – самое то. Лист оказался чем-то заполнен, но Петя и не пытался его читать, а быстро спрятал в щель за спинкой сиденья.

Зачем лист спер? Есть одна задумка, да и жизненный опыт Петю научил: есть возможность – надо воспользоваться. К тому же отношение опричника к нему совсем не радовало. Как и совместное путешествие. Тесно, неудобно, голодно. А ведь так еще три дня ехать. Перспектива нерадужная, пора принимать меры.

Петя покосился на опричника. Вроде своими действиями он его не разбудил. Может, еще лист с собственным представлением стащить и дальше самому добираться? Нет, этого листа Трифонов точно хватится. Причем скоро. Тем более самому будущему кадету он не так-то и нужен. Если захочет в дороге сбежать и своим ходом добираться, то значок-пропуск в академию у него уже есть, а из стибренных листов какую-нибудь подорожную он себе и так соорудит. В первый раз, что ли, накладные подделывать? Тем более, может, его в Жатске и вправду как дорогого гостя ждут, накормят и напоят от пуза?..

В Жатске возок остановился на какой-то малоприметной улице рядом с двухэтажным зданием из красного кирпича – как и ожидалось, местной школой, что и подтверждала медная табличка рядом с довольно солидной дверью.

У двери дежурила пара встречающих. Еще молодой, но уже какой-то потертый (включая костюм) господин, того же типа, что и хорошо знакомый Пете учитель Сверчков. Второй была баба, в которой Петя безошибочно определил ключницу. Даже не мог сказать, откуда эта уверенность взялась. Ни одеждой, ни какими-либо отличительными знаками эта женщина среди других городских мещанок не выделялась бы. Но вот выражение лица, принятая поза, характерные движения (которые позже стали называть научным словом «моторика») – сложная смесь спеси и угодливости – все вместе исключало сомнения в ее должности в этой школе.

– Позвольте вас проводить, ваше благородие, только вас и ждем-с. Директор приказал без вас не начинать. – «Сверчков-второй» с поклоном пристроился у плеча опричника.

Но на сей раз просто так упускать господина Трифонова Петя был не намерен, так что сумел выскочить из возка и втиснуться между делегацией и дверью.

– Зачем? Ждите! – недовольно прореагировал на это опричник. И, поплотнее прижав к себе саквояж, попытался отодвинуть юношу с дороги.

– Кормить меня кто будет? Или прикажете одним воздухом питаться, пока до Путивля не доедем?

Опричник брезгливо поморщился. Очень выразительно. Не будь Петя учеником-приказчиком, ему бы обязательно стало стыдно, что так навязчиво беспокоит уважаемого человека по пустякам. Но семь лет в лавке от стеснения отучили его совершенно, так что он ни на пядь не сдвинулся с места, все так же блокируя дорогу.

– Я же сказал, вас покормят, – прозвучало как: «…и откуда взялась такая бестолочь на мою голову?» – После чего повернул голову к ключнице: – Любезная, распорядитесь!

Петя отступил с дороги и даже придержал дверь. Для того, чтобы перед носом ключницы ее снова закрыть.

– Так где и чем меня кормить будут? А то господин опричник так спешил, что забрал меня прямо из школы, даже зайти домой мне не дал. И я больше суток не ел. – Последнюю фразу юноша проговорил жалобным голосом, но на тетку впечатления не произвел.

– Чем я тебя кормить буду?! В школе никакой кухни нет, ученики и учителя сами едят где и как могут. Небось в твоей школе все так же было. (Действительно, так же, с этим Петя был вынужден согласиться.) По случаю приезда опричника директор еду из трактира к себе в кабинет заказал, но ее уже после раздачи аттестатов принесут. И не про тебя она. Там солидные люди есть будут. Так что – сиди, жди. Если что останется, так и быть, тебе вынесу.

И тетка скрылась за дверью. Хватать ее за полу Петя не решился. В принципе она права. А вот господин Трифонов – скотина. Придется самому о себе позаботиться.

Вернулся к возку и подошел к кучеру, который так и остался сидеть на козлах.

– Уважаемый, – начал Петя разговор, – а часто ли вам господина Трифонова раньше возить доводилось?

Дядька, одетый довольно тепло, не по сезону, осмотрел его с ног до головы, как бы спрашивая: «А тебе что за дело?» Но вслух этого не произнес.

– В первый раз везу, – наконец буркнул он, – не повезло мне, мой черед выпал за товарищество отрабатывать.

– Так вы из Путивля? – догадался Петя, что, впрочем, сделать было совсем несложно. Ямские товарищества были только в губернских городах.

Ямщик в ответ что-то хрюкнул, после чего полез в свою торбу и выудил оттуда целый каравай хлеба и здоровый шмат сала. Продукты разместил у себя на коленях, повернувшись к голодному юноше спиной, насколько это позволяли ему сделать козлы. В общем, продемонстрировал, что делиться не намерен.

«Как-то не слишком весело началась у меня карьера мага», – подумал Петя и полез в возок. Пора брать инициативу в свои руки.

Вытащил из-за спинки украденные листы. Первый представлял собой предписание из канцелярии государя великого князя касательно самого Трифонова и имел дату двухмесячной давности. Ямские станции обязывались выделять ему лошадей вне очереди и обеспечить срочный проезд в Киприянов Посад. При этом местным властям предписывалось оказывать ему всяческое содействие. Про такой городок Петя слышал, знаменитый монастырь там расположен. Только опричнику что там понадобилось? На богомолье – с курьерской скоростью?.. Впрочем, не Петино это дело. Главное, неактуален этот лист сейчас для опричника, есть надежда, что не скоро его хватится. Если хватится вообще.

Второй лист – еще лучше. Направлялся тем же распоряжением канцелярии великого князя с ревизией в уездный город Холм. Дабы проверить, насколько успешно там исполняются указы государя о чистоте улиц, медицинском и санитарном контроле. Тоже относительно старая грамота. Полгода назад выписана.

Замечательная бумага. От нее прямо так взятками и веяло. Или хотя бы подношениями.

Далее Петя распаковал сидор и достал свою добычу – ручку-самописку. Он, когда в папку лез, очень на нее и рассчитывал. Своей школьной, обычной ручкой он писать научился вполне аккуратно, но вот чернила в пузырьке к ней совсем не те, что на казенные бумаги идут. А вот в самописке – очень похожие, явно не без магии изготовленные, на золотое перо подаются. С той стороны, которой она пишет. А вот с другой у нее что-то вроде маленькой кисточки, на которую совсем другая жидкость поступает. Тоже алхимическая и еще более хитрая. Если ею провести, любые чернила исчезают, бумага снова чистой становится. Любой текст поправить можно. Правда, это только если надпись совсем свежая. Высохшие магические чернила хоть и исчезают, но легкий след остается. Опытный человек, особенно чиновник, сразу заметит. Но Петя же ее никому из них, а тем паче – магам, показывать не собирался. Только простым людям, и из своих рук, чтобы вглядываться не могли.

Тем более что сильно править бумаги Петя не собирался. Оно, конечно, можно весь лист выбелить и новый текст написать, только зачем? Денег в банке по такой грамоте все равно не дадут, да и не сможет выпускник вечерней школы таким почерком писать. Больно витиеват. Одну-две буквы по образцу еще нарисует похоже, а ежели строку – заметно будет.

Ситуацию упрощало то, что грамоты были, похоже, стандартные. Даты, имя опричника и цели его задания были в чистые поля вписаны.

Так что в обеих грамотах самозваный чиновник государевой канцелярии сначала даты поправил на актуальные. Потом в проездном документе после «Киприянов Посад» приписал «и обр.» (в смысле «обратно»), а в ревизионной грамоте после «Холм» дописал «и др.». Букв – всего ничего, десять минут их выводил, но от старых не отличить. И смысл почти не поменялся. Но какие возможности открываются…

Теперь – прицепить академический знак на грудь, а изготовленные грамоты спрятать в медный тубус. Опричник его с собой не взял. Там еще что-то лежит, но не важно. Главное, успеть вернуться раньше него. Сколько он будет отсутствовать? В Песте процедура выдачи аттестатов и проверка магических способностей больше часа заняла. А здесь по окончании еще банкет запланирован. Так что не меньше двух часов у Пети есть. Но копаться не стоит. Впрочем, для мальчика на побегушках умение все делать быстро давно в плоть и кровь впиталось.

Так что – вперед. Трепещите, лавочники. На добычу вышел начинающий маг.

Глава 2

До Путивля

Из возка Петя вышел совершенно другим человеком. Расправленные плечи, взгляд с легким прищуром, когда смотришь не на человека, а как бы сквозь него, походка быстрая, но не суетная, а целеустремленная.

– Нет, – сказал он сам себе уже через десяток шагов, – так, пожалуй, перебор будет.

С таким видом опричник может ходить, хотя он как раз подчеркнуто скромно держится, но это тот случай, когда его скромность паче гордости смотрится. Пете такое не подходит. У него ни одежда, ни возраст, ни происхождение не соответствуют. И маг он пока только на сопроводительном листе, который, кстати, у Трифонова в папке остался. Так что задаваться ему не с чего.

Дальше по дороге пошел уже молодой приказчик, только очень уверенный в себе и своей карьере. Шел и мысленно выстраивал разговор с будущими жертвами. Хотя «жертвы» – звучит грубо. «Благодетели» – лучше. А то, что стать своими благодетелями он их собирался вынудить, это уже мелочи.

Как известно, честность – лучшая политика. Особенно в торговле. Куделин учил Петю, что принцип «не обманешь – не продашь» серьезные люди давно оставили людям несерьезным. Продавец должен понять, что именно хочет покупатель, и убедить его в том, что этот товар именно то, что ему нужно. И все довольны. Не надо ходить вокруг да около, предлагая вместо туалетной бумаги наждачную и конфетти. Выдать человеку пачку дешевых носовых платков и объяснить, что, по мнению ученых, вырубая леса, мы губим будущее собственных детей. Но если туалетная бумага в лавке есть, об этом не сметь даже заикаться. Алексей Иванович вообще любил пофилософствовать. Образованный человек. Реальное училище когда-то закончил.

Ничего. Зато Петя теперь в академии учиться будет!

Все эти наставления мелькнули в памяти начинающего мага, как фон, помогающий собраться с духом и мыслями по дороге в местные торговые ряды. От тех, что служили ему столько лет домом в Песте, они мало отличались. Два длинных приземистых барака друг против друга, поделенных на секции-лавки. С фасада (торговой улицы) у каждой как минимум по одному окну, часто выполняющему еще и функции витрины, и двери под козырьком, где приказчик, не опасаясь дождя, мог курить и поджидать покупателей. Вывеска, как правило, была над окном, но могла быть и табличка на (или у) двери. Лавки тоже были разного размера, самые большие магазины на три-четыре окна растянулись. В общем, никакого единообразия, но при этом все в одном стиле. Противоречие? А торговля вообще не на логике строится.

Небрежной походкой Петя пошел вдоль продуктового ряда, остановившись у мясной лавки. Выбрал ее не случайно. Как он увидел сквозь окно, за прилавком совсем молодой мальчишка стоял, какой-то бабе ветчину отпускал. Невольно сглотнул от просачивающихся запахов и подождал минуту, успокаивая бурчание живота. Хорош бы он был с такими руладами ревизию начинать. К счастью, в лавке покупательница и продавец были заняты друг другом, так что его афронт остался незамеченным.

Покупательница вышла. Петя с ней вежливо раскланялся. Та ему тоже кивнула, но губы поджала как-то не очень приветливо.

«Склочная баба, – сделал вывод бывший работник галантерейной лавки, – и сплетница к тому же. Хорошо, что подождал, пока выйдет».

Внутри мальчик (даже младше Пети) прилаживал обратно на крюк у стены за прилавком копченый окорок. Покупательница, похоже, ветчиной отоварилась. Запах… Волевым усилием Петя заставил себя непринужденно улыбнуться:

– Ты, что ли, за старшего, или хозяин где-нибудь рядом прохлаждается? Кликни-ка мне его!

Мальчик насупился:

– Отец по делам отъехал. Тебе чего надо-то?

Петя посмотрел на мальчика сверху вниз:

– Пришел тебе проблемы создавать. Или как договоримся. Грамоту знаешь?

Не давая ему времени ответить, развернул у него перед носом лист про ревизию:

– Куда грязные руки тянешь?! Не видишь разве – государева грамота! Предписывает опричнику Трифонову в городах, через которые проезжать будет, ревизию работы магазинов проводить. А у тебя тут что? Сплошное воровство. Вот почему у тебя на одной чаше гиря стоит?![3] Что под другую чашку засунул?! Гвоздь?! – продолжил Петя давить на мальчика с самым грозным видом. После чего резко сменил тон: – Ну и дурак. Монету надо класть. И чаша ровнее стоит, и от покупателя, если заметит, отбрехаться проще. Вот Васька Жмых, что со мной в соседней лавке в Песте работал, он алтын клал, а Мишка Жаба – целый пятак. Но по мне это чересчур. Берега парень потерял. А у тебя что?

– Нету у меня ничего!.. – как-то придушенно пискнул мальчишка, но при этом потянулся к весам.

– Опричник-то сейчас занят… – протянул Петя как бы в раздумьях. – А давай бабу, которой ты ветчину продал, спросим? Она небось по соседним лавкам еще долго бродить будет. Мол, что она думает о продавцах, которые гвозди под чашу весов подкладывают?

Все, парня он запугал дальше некуда. Еще сбежит. Вместе с весами. Пора успокаивать.

– Да не дрейфь, паря! Нешто я не понимаю… Сам еще вчера таким был. В лавке стоял, только в Песте. – Петя явно приукрасил реальность. Ровней сыну лавочника вчера он никак не был. Но, конечно, для обоих положение мага было недостижимой высотой. – А сейчас? Знак на груди видишь? Кадет магической академии! Вот как жизнь повернулась.

Парень все еще пребывал в растерянности, но явно заинтересовался. Что-то он слабоват характером за прилавком стоять. Сразу видно, мало его за вихры таскали, а окороком по морде, поди, и вовсе не били. Ну да самозваному ревизору проще.

– Вот сейчас опричник в вашей школе сидит. Там аттестаты выпускникам дают, а местный маг их всех на магические способности артефактом проверяет. Вот ты когда школу заканчиваешь?

– На будущий год.

– Видишь, у тебя еще есть шанс магом оказаться. Я вот никак не ожидал, что у меня способности окажутся, ни у кого в семье не было, ан нашлись!

Петя гордо выгнулся, приближая знак академии поближе к носу юного лавочника. Тот смотрел на значок как зачарованный.

В лавке они уже были не одни. В дверях стояли еще двое приказчиков. Видимо, услышали разговор на повышенных тонах и решили полюбопытствовать, в чем дело. Сейчас и другие подтянутся.

– Хотите подробности? – Петя обратился уже и к ним. После чего начал рассказ.

Красок не жалел. Про светящийся артефакт, отсвет которого он на своем аттестате увидел, рассказывал со смехом. А вот про клятву, когда сам весь светиться начал, таким свистящим шепотом выдал, что местного лавочника и пару приказчиков помоложе чуть не в транс вогнал.

Закончил уже спокойным деловым тоном:

– Вот пока опричник в школе заседает, он меня, чтобы без дела не сидел, отправил к вам вместо себя ревизию провести. Чтобы потом оштрафовать всех как следует. Знает, что найду, к чему придраться. Сам в лавке столько лет стоял.

Небольшая пауза и многозначительный взгляд.

– Но я так думаю, кому эти штрафы нужны? Они же в казну пойдут. А нам с опричником до Путивля еще дня три ехать. Он еще Луги и Стернь посетить собирался. Думаю, тормозок в дорогу нелишним собрать будет. Чтобы сильно не ругался.

– Так это надо хозяина позвать, – подал кто-то голос.

– Ага, и чем он опричнику поклониться пойдет? – иронично рассмеялся Петя. – Тремя рублями, чтобы оскорбить понадежнее? Или соточкой расщедрится? А для меня и двугривенный – деньги.

В общем, через полчаса Петя возвращался к зданию школы не только с раздувшимся сидором, но и реквизированной корзиной со всякой снедью. А в кармане приятно позванивала мелочь общей суммой рубля на полтора-два. Удачно сходил.

В мясной лавке, с которой начал, полфунта ветчины взял (больно пахла вкусно) да фунтовый круг полукопченой колбасы. Недорогой, наглеть не стал, но в дороге пожевать – совсем неплохо. Мясная лавка-то не одна была, так что у него еще целая копченая курица в бумагу была завернута. И головка сыра из молочной лавки. В булочной парой калачей разжился, в керосиновой лавке – двухфунтовым караваем ржаного хлеба (да, ржаной хлеб здесь продавали именно в керосиновых лавках). Также его добычей стали дюжина яиц, полфунта чая, фунт сахара, фунт соли и фунт мыла – про запас. И «золотой запас» – три шкалика водки. Вещь недорогая, пятачок бутылочка, но для русского человека часто дороже любых денег.

Из вещей разжился новой рубахой, сменой белья и куском полотна на портянки. Впрочем, можно пока вместо полотенца использовать, а там видно будет. Новые сапоги просить не решился, побоялся, что жирно будет. Но вот простой нож, деревянную ложку и миску с кружкой, гребень, зубную щетку, небольшие ножницы, три катушки ниток и даже крохотное зеркало в сидор спрятал. А также пару иголок изнутри к уголку воротника приколол.

В общем, не дал ему опричник домой зайти, так местные приказчики его в академию собрали. И не только потому, что он с ревизией пришел. Они этим, скорее, от хозяев отговариваться будут, если спросят. А так он им сбывшуюся мечту показал. Свой брат, простой приказчик из самых низов, с пятью классами образования в вечерней школе – и едет в магическую академию! Петя этот настрой сразу почувствовал, на него и напирал. Так что его чуть ли не уговаривали еще что-нибудь принять, но он предпочел оставить о себе впечатление скромного и порядочного человека. А как же иначе? Обобрал лавки рублей на десять-двенадцать. Но казенным листом больше не махал, от ненужных подарков отказывался. Типичный скромняга.

Настроение у Пети было отличным, но живот оставался все таким же пустым. Набрасываться на еду прямо в торговых рядах он, понятно, не стал. Даже не пробовал ничего из того, что ему в корзину клали. Несолидно. Теперь надо было от посторонних глаз спрятаться и наконец поесть. Хорошо бы еще кружечкой кипятка разжиться.

Однако возка на прежнем месте не оказалось. Петя чуть было не занервничал, но сообразил, что стоять тут кучеру и вправду резону не было. О лошадях тоже надо позаботиться. Скорее всего, на станцию поехал.

А Пете что делать? Пойти в школу к бабе-ключнице? Что-то не хотелось. Чаем она его точно поить не будет, а вот с ненужными вопросами пристанет запросто. Спокойно поесть точно не получится.

Спросив дорогу у проходившей мимо девицы (чья-то служанка, судя по виду), Петя отправился на станцию.

Городок небольшой, дошел быстро. Знакомый возок стоит у угла одноэтажного здания о три окна. Не слишком презентабельного, видно, что крашено не в этом году, и штукатурка местами облупилась. Сбоку – деревянный сарай конюшни, по запаху догадаться несложно. Зато прямо перед ними – колодец с воротом, в крайнем случае, можно будет хотя бы напиться.

Кстати, коней в возке не было.

Перед самым крыльцом почтовой станции стояло другое транспортное средство. Больше размером, лучше выглядящее, и лошади в него были запряжены. Целых две пары – цугом.

Перед каретой прохаживался не слишком довольный господин средних лет.

«Барин какой-то, – сообразил Петя, – Карета-то своя, а вот лошадьми решил почтовыми воспользоваться. Теперь небось дожидается, когда ему в багаж почту добавят. Интересно, куда едет?»

Специальные почтовые кареты в великом княжестве Пронском снаряжались редко, предпочитали обходиться попутным транспортом. Всем, кто пользовался услугами почтовых станций, в обязательном порядке добавляли собранные на ней письма и посылки в мешках, которые хозяин транспорта (его кучер) в обязательном порядке должен был по дороге передать на другие почтовые станции в соответствии с прикрепленным к мешку ярлыком с адресом. В результате почта по городам развозилась довольно быстро, буквально за несколько дней из конца в конец отнюдь не маленького княжества.

Приняв уверенный, но одновременно смущенный вид, Петя вошел на станцию. Местный зал ожидания был не слишком большим, шесть-семь саженей квадратных[4]. Вдоль стен стояли лавки. Ближе к углу открыта дверь в соседнее помещение, видимо, служебное. Рядом имелось окошко, через которое по идее смотритель должен был бы разговаривать с посетителями. Но окошко как раз было закрыто. Зато через открытую дверь было хорошо видно, как какой-то мальчик в форме почтового служащего неспешно перебирал письма, раскладывая их по трем мешкам, а еще не старый, но очень сухонький господин что-то писал за конторкой, расположенной в углу, следом за столом мальчика. У дверей с ноги на ногу переминался бородатый мужик, по-видимому, кучер. Незнакомый. А из опричниковского возка куда кучер делся?

Петя на секунду заколебался: что делать дальше?

Со знакомым кучером, если немного подумать, все в порядке. На конюшне он. Скорее всего, под предлогом смены лошадей, спит. Это Трифонов в дороге спать навострился, кучеру за дорогой следить приходится. Хоть вполглаза, но и сна полноценного быть не может. Так что время спокойно поесть до отъезда у Пети имеется. Но раз уж сюда зашел, почему бы еще один вопрос не выяснить?

– Куда путь держите, уважаемый? – обратился он к бородатому дядьке.

– Тебе что за дело? – неприветливо буркнул тот в ответ.

Петя изобразил на лице недоумение:

– Дядя, я тебя вежливо спросил. Может, из любопытства, а может, дело и найдется. А вот ты молодому магу зря хамить начал. Не боишься, что прокляну? – При этом демонстративно постучал пальцем по знаку академии, а то еще не заметит или не поймет, что это такое.

Мужик смутился, но пойти на попятный не позволила гордость:

– А не молод ли ты для мага? Что ты такого можешь?

– Так ведь ломать – не строить. Лечить меня еще не научили, а на проклятия большого мастерства не надо. Порчу навести и бабки-ведуньи, которых чуть не в каждой деревне найти можно, очень даже неплохо умеют делать. – Петя пристально посмотрел на кучера, после чего снова совершенно мирным голосом спросил: – Так куда путь держите?

Говорил и держался Петя уверенно, даже как-то расслабленно. После нескольких секунд внутренней борьбы мужик все-таки предпочел не связываться:

– Куда-куда… В Путивль, вестимо. Как почту получим, так и дальше поедем.

Угу. Карета большая и, как успел заметить Петя, проходя мимо, совершенно пустая. Если не считать барина, что снаружи ноги разминал. А для вещей у нее сзади большой ящик имеется. Явно более комфортный транспорт, чем возок опричника. И едет напрямую, а не с заходом в уездные городки, которые вообще-то совсем не по дороге. Путь через них раза в три длиннее получается.

Так почему не попробовать?

Воспользовавшись открытой дверью в служебное помещение, Петя прошел туда мимо кучера и встал рядом со смотрителем. Приветливо улыбаясь, но молча. Тот поднял на него глаза:

– Вам чего, молодой человек?

Петя все так же молча постучал пальцем по своему знаку академии.

– Вот как? И откуда же вы здесь такой появились?

«Как к нему обращаться? – на секунду задумался Петя, – Чин наверняка невысокий. Значит, просто «благородие».

– Ваше благородие, да вот хотел узнать, нельзя ли в Путивль от вас с оказией отправиться?

– Оказия-то есть. Как раз господин Плиев из своего имения в губернский город следует. Только есть ли у вас подорожная?

– Подорожная-то есть, только не на меня, а на господина опричника Трифонова.

Размахивать листом Петя не стал, но спокойно пересказал свои приключения, закончив:

– Вот я и подумал, наверняка же есть официальный порядок доставки новых кадетов в губернский город. Ведь если Трифонов еще кого здесь, в Лугах или Стерни найдет, мест в его возке больше нет. Так зачем мне вместе с ним еще три дня по дорогам мотаться, когда можно прямо завтра на месте быть?

Смотритель задумался:

– Порядок-то есть. Только вот суров очень господин опричник. Гордится тем, что взяток не берет, зато все, что по закону получить можно, требует себе сполна. Прогонные-то вам положены, только если вы сами поедете, они в нашу службу поступят, а если с опричником прибудете, он их сам за вас и получит.

– Дорого проезд стоит?

– Как всегда. Восемь копеек за версту[5] с каждой лошади. До Путивля от нас почти тридцать шесть верст. Это же сколько получается…

Считать, в том числе в уме, Петя научился весьма прилично. Для приказчика это – крайне важная наука.

– Получается одиннадцать рублей с полтиною, – бодро сообщил он и загрустил. Сумасшедшие для бедного мальчика на побегушках деньги. Он-то себя от мелочи в кармане богачом чувствовал, а тут на них разве что до ближайшей деревушки добраться можно.

– Нет, таких денег у меня нет, – признался он. – А у господина Трифонова в возке две лошади, так получается, дорога вдвое дешевле обойдется?

– Так он из твоего Песта не прямо в Путивль поехал, а таким крюком, что путь втрое удлинил. Если не больше. И нашей службе ни копейки не платит, не своей волей едет, государевой.

– Я тоже не своей волей еду.

– Вы, ваше благородие, другое дело. Маги от государя за службу немалое содержание получают, но ежели по его поручению едут, специальную прогонную грамоту имеют.

«Вашим благородием» Петю никто раньше не называл. Но пережил он это неожиданно спокойно. Даже плечи расправлять не стал.

– Так и на меня грамота есть. Только у опричника она.

– Нет, за вас пока академия платит. Как премию тем, кто вас выявил, так и тем, кто до места довез.

– Погодите, а вы говорили про восемь копеек с версты…

– Запамятовал. Тем более что премия – те же десять рубликов.

Темнит что-то станционный смотритель. Похоже, надеялся здесь и сейчас с Пети деньги получить. Предложить ему рубль? Нет. Во-первых, слишком мало, а во-вторых, жалко.

– Так, наверное, можно такую грамоту составить, чтобы премия за мой проезд к вам пришла?

– Составить-то можно, да вот дойдет ли… – задумчиво произнес станционный смотритель. – Хотя почему бы не попробовать?

– Ваше благородие, когда ехать-то можно будет? – подал голос кучер. – Как бы до Ильинского до ночи успеть…

– Помолчи! – цыкнул на него смотритель. – Успеешь. Не слышал, что ли, дело серьезное появилось.

Смотритель снял с полки довольно простецкого вида сундучок, но, судя по торжественности его движений, с очень важными бумагами. Насчет «очень важных» Пете видно не было, но лежали там и впрямь какие-то листы. Покопавшись в них пару минут, сухонький господин извлек на свет бланк в четверть листа.

– Сразу набело писать надо, – озабоченно сообщил он, – гербовые бланки все подотчетные. Вас как зовут-то, ваше благородие?

– Петр Григорьевич Птахин.

– Так и пишу. – Смотритель разложил на конторке бланк и заскрипел по нему пером. Неспешно и вдумчиво, проговаривая слова вслух: – Петру Григорьеву Птахину… Направляетесь куда?

– В магическую академию через Путивль.

– Так и запишем…

Чего такого сложного было в заполнении бланка, Петя не понял. Пустые поля под имя, цель поездки, стоимость и дата. Остальное – «нужное подчеркнуть». Впрочем, смотритель не только подчеркивал нужное, но и вычеркивал ненужное. Чтобы уж наверняка.

Несложная процедура растянулась минут на десять. Кучер совсем извелся, но был несколько раз строго осажен.

Убедившись, что чернила высохли, смотритель приложил к листу печать и протянул его Пете:

– Смотрите, Петр Григорьев, не помни́те бумагу, и первым делом, как доедете до Путивля, сразу в Княжий дом отправляйтесь. Там этот бланк не абы кому, а казначею или начальнику присутствия лично в руки передайте. Понятно?

Петя сделал вид, что полностью проникся серьезностью поручения:

– Моя искренняя благодарность, ваше благородие. Как приятно осознавать, что в нашем великом княжестве работают столь ответственные и при этом душевные люди. Уж не побрезгуйте. Жаль, что я еще не на жалованье, а сам из бедной семьи. Но – для здоровья после работы…

На свет был извлечен один из шкаликов.

Смотритель слегка поморщился, но подношение взял.

– Еще раз позвольте вас искренне поблагодарить за понимание и участие. – Петя поклонился, спина не переломится. И взгляд сделал честным и преданным, как у собаки. – Я, ваше благородие, схожу пока ненадолго в возок опричника. У меня с собой тубус с некоторыми его грамотами. Надо оставить.

И, не дожидаясь реакции, быстро выскользнул снова на улицу.

Возок стоял на прежнем месте, все столь же пустой. Похоже, никто на оставленные в нем вещи не покушался, хотя двери и не заперты. Впрочем, из конюшни высунулась какая-то рожа (конюх?), но Петя помахал рукой, ткнул пальцем в академический знак и спокойно залез внутрь. На место, где прежде Трифонов сидел. Там свободнее.

Есть с чувством и толком было некогда. Тем более что ни чаем, ни хотя бы водой Петя так и не разжился. Но еда же разная бывает. Юноша очень быстро, одно за другим, выпил полдюжины яиц. Не самый плохой перекус, о сальмонелле в этом мире никто не слышал. А так – аккуратно счищаешь самую макушку яйца, щепотку соли сверху и опрокидываешь его в рот, как стопку. С голодухи – очень даже вкусно. Еще отломил кусок калача и сжевал его вместе с ломтем ветчины. Жить стало веселее.

Но от посторонних глаз Петя в возке спрятался не потому, что стеснялся есть на людях. Раз уж он решил с опричником расстаться, надо ему тубус и выкраденные листы вернуть. Так что он быстро разложил первый лист на сиденье и вытащил свою волшебную ручку. Что он там правил? Дату?

Поскольку делал он это только сегодня, чернила окончательно въесться в бумагу не успели, так что удалились без следа. После чего уже другим концом самописки махинатор восстановил старую запись. Если приглядеться, наверное, можно будет заметить, что дату правили. Но если проводить экспертизу – сразу станет видно, что ничего изменено не было. Может, потек подчистили? В общем, не важно. Преступления в том, чтобы запись подновить, точно нет. Ничего же не исправлено.

Работал Петя быстро, и обе грамоты вернули прежний вид гораздо быстрее, чем станционный смотритель ему бланк заполнил. Кстати, а что с бланком?

Имя, пункт назначения, дата – все правильно записано. Цену все-таки одиннадцать пятьдесят две вписал, крохобор. Ну и шут с ним. Петя стал аккуратно убирать линии и подчеркивания. Чернила опять-таки свежие, следов не будет. А подчеркивания можно и на новые места внести. В результате в грамоте вместо «отправлен в кредит» появилось «отправлен по получении авансового платежа». Обойдется смотритель без тех рублей. Сам говорил, что могут и не дать. Лучше Петя их сам получит. А смотрителю за труды шкалика хватит.

Грамоты опричника снова отправились в тубус, а тот – на свое законное место под полку. А вот бланк на проезд Петя тщательно сложил и спрятал за пазуху.

Выскочил из возка. Из конюшни снова высунулась прежняя рожа. На сей раз в сопровождении знакомого кучера. Заспанного и недовольного.

– Уважаемый, – обрадовался ему Петя, – я тут решил вас не дожидаться, а ехать в Путивль самостоятельно, благо оказия подвернулась. Буду там раньше вас. Вы уж будьте любезны, предупредите об этом его высокоблагородие господина Трифонова.

Чуть поколебавшись, юноша извлек из сидора еще один шкалик и с дружелюбной улыбкой протянул его кучеру. Маловероятно, чтобы опричник стал на том зло вымещать, это будет ниже его достоинства, но простимулировать гонца с дурными вестями все-таки не мешает. Чтобы не забыл.

Теперь остался последний разговор, но от этого не менее серьезный. Умное выражение лица убрать, а вот приветливость, чуть приправленную угодливостью, оставить.

– Ваше благородие! – Петя поспешил к барину у кареты. – Не извольте гневаться. Совершенно не хотел вас стеснять, но сами знаете, не всегда все от наших желаний зависит. Позвольте представиться: Петр Григорьевич Птахин, до вчерашнего дня – мещанин из города Песта, а ныне – кадет академии магии. Только вчера был отобран артефактом, как имеющий магические способности, а через семь дней уже должен быть на занятиях в академии. И отправляют из нашей губернии таких, как я, из Путивля. В общем, вы понимаете…

Барин посмотрел на Птахина как-то лениво, но без особого недовольства:

– Так тебя что, местный станционный смотритель в мою карету подсадить решил? Экий проныра. Подметки на ходу режет!

Господин Плиев рассмеялся:

– Забавно. Мне, потомственному Рюриковичу, какой-то коллежский регистраторишко дает поручение отвезти к месту службы личного дворянина с родословной длиной в один день! О времена, о нравы! Но, может, так даже лучше будет. Скучно одному сидеть. Вот и расскажешь, как дошел до жизни такой.

– Простите, ваше сиятельство! – немедленно поправился Петя. – Не знал, к какому родовитому сановнику меня, как мешок с почтой, грузят. Но, клянусь, все силы приложу, чтобы не быть вам в тягость. Вы только скажите.

– И скажу. Стесняться не буду. А ты – забавный.

– Каким уродился, ваше сиятельство. Я еще и запасливый. Вон целая корзина со снедью с собой.

С тем, что частью продуктов придется пожертвовать, Петя смирился заранее. Зато не будет скопидомом казаться. К тому же сможет в дороге спокойно поесть, что иначе было бы трудно сделать. К тому же кто сказал, что у барина с собой ничего съестного нет? Еще не известно, кто в выигрыше окажется.

Смотрителю на глаза Петя больше показываться не стал. Предпочел в карете спрятаться. А ну как захочет бумаги перед отъездом проверить? А тут к помещику Плиеву соваться не рискнет. Тот и так на долгую задержку раздражен. Хорошо хоть не на Петю.

В целом до постоялого двора на полпути к Путивлю добрались даже с приятством. Петя еще раз пересказал, как проходил испытание артефактом, и как комиссия работала, при этом вспоминал и придумывал все новые подробности. Увидев, что барину нравится, как он по ходу рассказа охает, ахает и глаза пучит, постарался его не разочаровать. А когда понял, что и к службе опричников родовитый помещик относится без почтения, расширил повествование рассказом про Трифонова, напирая на его скопидомство и надутый вид. И способностью одни и те же бумаги с текстом на четверть листа часами перечитывать, когда больше заняться нечем.

Веселился Плиев очень непосредственно, продукты при этом жевал, совершенно не чинясь. У него, как Петя и предполагал, вполне приличный тормозок с собой был. Всякого разного мясного и рыбного оказалось куда больше, чем у начинающего мага. И с выпивкой все хорошо было. Только вот все – алкогольное. Но когда какую-то деревню проезжали, Петя сумел выскочить с опустевшим (усилиями Плиева) кувшином из-под пива и набрать в него колодезной воды. После чего помещик учил его по примеру древних воду перед употреблением красным вином разбавлять. Кстати, жажду очень даже хорошо утоляет, но по мозгам юноше все-таки ударило, так что рассказы еще и пикантными подробностями обрастать стали. С ключницей в главной роли.

Постоялый двор мало отличался от того, где Трифонов утром брился и завтракал. Но теперь у Пети были хоть какие-то деньги, и он не пожалел тридцати копеек за право выспаться в постели. Разврат, конечно, как он думал про себя, но перспектива получить то ли прогонные, то ли подъемные, то ли стипендию (в общем, сумасшедшие деньги) настраивала на желание покутить и себя, любимого, побаловать.

Вот на еду перед сном тратиться уже не стал. Взял бесплатно кипятка в кружку, сам в ней чай заварил из собственных запасов и поел из того, что в корзине осталось. Можно было бы и так спать лечь, но перспектива того, что продукты вдруг испортятся, вкупе со все еще растущим и вечно голодным организмом задержали его в общем зале постоялого двора еще на полчаса.

К Петиному удивлению, в зале было довольно много народа. Основную массу, человек двадцать, составляли крестьяне, которые, судя по всему, возвращались из Путивля с какой-то ярмарки. Где, похоже, удачно расторговались, так как настроение у всех было приподнятое.

В противоположном конце зала расположились пятеро военных в невысоких чинах – от прапорщика до поручика. А между компаниями в одиночестве ужинал какой-то гражданский непонятного статуса. Одет прилично, примерно так же, как Плиев, но род деятельности Петя определить затруднился, хотя и неплохо разбирался в людях, благодаря полученному в лавке опыту. Мог быть как небогатым земле– или домовладельцем (то есть бездельником, живущим на ренту), так и частным стряпчим или вовсе проходимцем. Хотя одно другому не мешает. Знакомиться ближе с ним Петя не собирался, да и тот к нему никакого интереса не проявил.

В целом атмосфера в зале царила относительно благожелательная, несмотря на присутствие в нем людей разных сословий. Военные, как и положено, пили и вели себя довольно шумно, но мирно. Крестьяне тоже не наглели и, хотя также в выпивке себе не отказывали, голоса не повышали. Видимо, стремление держаться скромно в присутствии господ из их крови еще не выветрилось, со времени эмансипации не так уж много лет прошло, поколение еще не сменилось.

Появление в зале Плиева и Пети первоначально ни к каким изменениям не привело. Вошли двое новых путешественников, сели каждый сам по себе. Старший половому ужин заказал, младший свои продукты разложил. Кому какое дело? Разве что гражданский господин окинул их цепким взглядом, после чего вздохнул и пересел поближе к крестьянам.

Через некоторое время насыщаться в одиночестве помещику надоело, и он попросил (через полового) у офицеров разрешения присоединиться к их компании.

На некоторое время голоса в той части зала стали звучать приглушенно, господа представлялись друг другу и выискивали общих знакомых. Потом зазвенели бокалы, и более или менее серьезные речи стали сменяться байками и анекдотами. А затем кто-то предложил сыграть в карты.

Спать Пете неожиданно расхотелось. Вот ведь как бывает. Вроде считается, что после еды человека должно разморить, а он, наоборот, проснулся, хотя до этого изрядно клевал носом. Может, рефлексы работы в лавке проявились? Там купец после обеда гонял приказчиков особенно яростно. Ведь сил, как он объяснял, после еды у них должно было прибавиться.

Напрашиваться в компанию к картежникам он не собирался, да его бы и не приняли, играли все-таки на деньги, которых у него почти не было. Но пересел поближе, за соседний стол, чтобы лучше видеть ход игры. Бесплатное развлечение как-никак.

А вот гражданский господин, что до этого сидел с крестьянами, которые, кстати, тоже во что-то азартное играли, довольно быстро от них отделился и также перебрался к офицерам. Пошутил на тему, что «душа понтов просит», имея в виду под «понтами» желание «понтировать», то есть играть в карты на деньги. На него покосились без одобрения, но за стол приняли.

Играли в штос, или банк. Правила Петя знал, благо были они до крайности примитивны. Банкир вкладывал в банк некоторую сумму. Остальные объявляли, на какую часть банка они делают ставку, то есть понтировали. Обычно не больше четверти, чтобы игра сразу не закончилась. Затем игроки выбирали из одной колоды по карте, а другую колоду банкир тасовал и раскладывал по одной карте на две кучки – влево и вправо от себя. Если карта, совпадающая с выбранной понтером, оказывалась справа от банкира, то ставка присоединялась к банку. А если слева – из банка изымалась сумма ставки и передавалась игроку. Карты понтеры держали на столе, но клали рубашкой вверх, а вскрывались либо в момент выигрыша (проигрыша) их ставки, либо в конце, когда завершался промет колоды (талья).

Примитив, никакого мастерства игры не требуется, зато адреналина – выше крыши.

Первым держать банк уговорили Плиева как миллионщика. Тот на такое прозвание поморщился, но вытащил из бумажника двести рублей ассигнациями и в банк вложил. И как-то очень быстро их проиграл. Буквально за три тальи. Тогда свои услуги как банкира предложил гражданский. Он уже тысячу в банк не пожалел, вызвав одобрительные крики офицеров. Взяли у полового свежие колоды, и понеслось.

Теперь игра затянулась. Ставки редко превышали сто рублей, а выигрыши и проигрыши чередовались примерно в одинаковой пропорции. Но постепенно банк стал расти. То есть проигрыши продолжали случаться, но наиболее крупные ставки все чаще оставались за банкиром.

Петя отметил этот факт без особого интереса. Он вообще снова задремывать начал. Все-таки толком не спал уже давно. Но вставать и идти в номер было лень. Вот он и продолжал расслабленно смотреть на карты – и вдруг чуть не стукнулся лбом о столешницу. Классический клевок носом, сопровождавшийся непроизвольным испугом. Знаете, как это бывает. Выражение «провалиться в сон» иногда довольно точно отражает ощущения. Особенно когда засыпаешь сидя.

Юноша немного разлепил глаза и обратил взгляд на карты. И обнаружил, что смотрит на них не обычным, а магическим зрением. И с изумлением заметил, что на рубашках стали заметны какие-то узоры. Разные на разных картах. Некоторые их вовсе не имели, но вот карты, которые побывали в руках банкира, такими пятнышками обзаводились. Он что, маг? Вроде нет. Аура слабовата, у Пети заметно ярче. Но талант крапить магией карты явно присутствует. Неожиданное проявление таланта. Шулерского.

Заметив пристальный взгляд Пети на карты, неожиданно среагировал банкир:

– Интересно? Что же вы не присоединяетесь? Банк все растет, такой куш сорвать можно…

– Нет, – сказал Петя встряхнувшись, – денег слишком мало. А в карты всегда выигрывает тот, у кого их больше.

– Это как же? Просветите нас.

Кстати, банкир выразил не только свое мнение. Прочие игроки тоже стали прислушиваться.

– Все просто. Когда денег много, надо просто удваивать ставку, пока не выиграешь.

– Интересная мысль! – почему-то обрадовался банкир. – И ведь абсолютно верная. Нет желающих попробовать? Ну же, господа! Кто-нибудь хочет сыграть ва-банк? А потом повторить, если проиграет?

Судя по взглядам, которыми обменивались офицеры, желающие были, а вот денег у них не было.

– Ты нас и так уже раздел порядком, – высказал один из них общую мысль, – да и игра может закончиться, а до утра еще далеко.

– Точно, – подхватил второй, – карта не лошадь, к утру повезет.

– Вообще-то это как раз лошади нас утром повезут, – пессимистично откликнулся другой.

– Плачь больше, карта слезу любит! – засмеялись все вокруг.

Поговорки были старые, но неизменно вызывали у азартных картежников радостную реакцию. Говорят, пьяницы так на слово «водка» реагируют, начинают смеяться без причины. И еще, отметил про себя Петя, по мере игры все довольно быстро перешли на «ты».

– Но все-таки, – продолжал упорствовать банкир, – может, хоть господин миллионщик рискнет?

Плиев, к тому времени уже проигравший не меньше тысячи рублей, вдруг одним глотком допил свой бокал и хрястнул им об пол:

– А давай! Ва-банк!

Петю вдруг что-то дернуло:

– Господин Плиев, а позвольте, я карту выберу! Я идею предложил, к тому же новичкам везет.

– А если проиграешь, тоже отвечать будешь?

– Разве что рублем. Больше не могу.

– А давай! – снова почти закричал помещик. Было заметно, что азарт и выпитое вино его изрядно разморили.

Петя взял со стола колоду и быстро вытащил из нее карту. Наугад. Получилась семерка бубен. И эта карта была помечена. В магическом зрении были заметны два пятнышка.

«Откуда же они берутся?» – подумал юноша, невольно концентрируясь на них.

И пятна исчезли! Рубашка стала гладкой.

– Вот, ваше благородие, – произнес Петя, показывая карту Плиеву, – давайте на эту карту ставить.

– Ну, давай, – буркнул помещик, выкладывая на стол карту и вытаскивая из бумажника несколько крупных купюр.

Банкир впился в рубашку глазами. Потом перевел их на Петю:

– Господа, вообще-то я шутил. Может, передумаете?

– Ну уж нет. Сдавай!

Остальные игроки ставок делать не стали. Все пристально смотрели на руки банкира. Тот, явно нервничая, раскладывал карты на две кучки.

Петя тем временем вытащил из колоды еще одну карту и, спрятав ее под столом, занялся экспериментами. А что будет, если зеленоватый туман, что у него непонятно по каким жилам течет, побольше к пальцу подогнать? И на карту вынести? Нет, ничего не получалось. Или все-таки какие-то следы остаются? Вот чистится карта легко, достаточно ею внутри ауры поводить, и пятна исчезают. А новые что-то не наносятся. Хотя навык полезный. Надо будет потренироваться.

«А сейчас, кстати, мое везение проверяется, – вдруг забеспокоился Петя. Метки с карты он снял, передернуть при сдаче шулер (а банкир – именно шулер) может, но не знает, какая карта перед ним на столе лежит. Но выигрыша же это не гарантирует! Нужная карта может как справа, так и слева оказаться.

Однако дружный рев картежников, а главное, притянувший его с пьяными поцелуями Плиев сообщили, что везение все-таки имеет место быть. Уф! Отлегло. Зачем только влезал?

– Давай еще карту! – возбужденно требовал помещик.

– Нет, господа, увольте, – не согласился гражданский, – разве кто другой банковать будет. С меня хватит.

– А и правда, – Плиева было не остановить. – Сколько в банке было? Две с чем-то тысячи? Банкую! Ваши ставки, господа!

Все оживились, потребовали новые колоды.

– Можно мне старые на память забрать? – попросил Петя.

– Забирай, не жалко! – щедро разрешил Плиев, – Хотя вот еще что… Ты там рубль ставил? Вот тебе червонец. Чтобы удачу сохранить.

Петя, естественно, не возражал. Вот у бывшего банкира возражения, похоже, были, но вслух он их не высказал. А Петя в ответ пристально посмотрел на него, а потом скосил глаза на свой знак академии.

– Прошу простить, господа. Было интересно за вами наблюдать, но я еще только кадет. С вашего позволения, пойду на боковую.

– Кадет какого училища? – поинтересовался один из офицеров.

– Магической академии.

– О, – вроде и выказал тот звуком уважение, но на самом деле заявление никого не заинтересовало. Разве что гражданского, который вздрогнул, но быстро успокоился. Только напряженным взглядом проводил юношу, пока тот по лестнице наверх в номера уходил.

Петя машинально добрел до сортира в конце коридора, так же в сомнамбулическом состоянии добрался до кровати. Но все-таки разделся, прежде чем лечь и заснуть.

Проснулся утром в столь же хорошем настроении, как и засыпал.

А вот его попутчик и хозяин кареты встал поздно и в далеко не лучшем настроении. Играли почти до утра, и банк он сумел проиграть почти полностью. Причем в основном все тому же гражданскому, который прямо из-за стола куда-то исчез. Как выяснилось, уехал, а спать так и не ложился. Петя отметил это с некоторым внутренним удовлетворением, приняв поспешность шулера на свой счет. Но говорить об этом, понятно, не стал.

На завтрак попробовал по примеру опричника выпить кофе с двумя бисквитами, но не наелся. Пришлось еще яичницу и вчерашнюю кашу заказывать. В корзине продуктов почти не осталось.

В дороге Плиев первый час только стонал и ругался. Наконец, Петя не выдержал и подарил тому свой последний шкалик – поправить здоровье. Вместе с недоеденным кусочком колбасы. Помогло. Помещик повеселел и подобрел.

– Вот ведь стервец этот Штейн! – Оказывается, так звали шулера. – Почти весь банк у меня отыграл. Ведь больше тысячи выигрывал, а в итоге рубликов триста ему подарил. Надо было тебя рядом с собой оставить, на удачу.

– Мне, ваше благородие, очень уж спать хотелось. Предыдущую ночь почти не спал. А вино пить магам не рекомендуется.

– Ну и ладно. Молодец, что себя блюдешь. Как академию закончишь, в гости жду. Лужский уезд, а поместье так и называется – Плиево. Верстах в двадцати от Жатска. А у меня там…

Что у него там в поместье, Плиев так и не похвастался. Голос его звучал все тише, а потом сменился на громкий, но уже храп.

«Умаялся за ночь, болезный, – с неожиданной симпатией подумал Петя. – В принципе хороший барин. Не чинится, червонцем с выигрыша поделился. Может, и вправду стоит знакомство ближе свести, когда магом стану. Хотя тогда я сам о-го-го буду! И к простому помещику ехать?»

От приятных мыслей Петя заулыбался.

Оставшийся путь до Путивля преодолели уже без остановок. Плиев спал, а Петя снова магическое зрение тренировал. И вроде успешно. Количество тонких нитей, пронизывающих его тело (и тело его попутчика), которые он мог различить, все время росло. Сначала то, что первоначально казалось туманом, стало распадаться на ворсистые нити. Потом и этот ворс стал на отдельные паутинки раскладываться. Причем у юноши стало получаться не просто видеть ближайшие нити, но как бы погружаться взглядом вглубь, выделяя скопления паутинок уже далеко не первого слоя.

«Получается, магическое зрение – и не зрение вовсе, – пришел к выводу Петя. – Не глазами я вижу, а непонятно чем чувствую. Но интересно!»

Настроение поднялось буквально до небес.

Глава 3

Академия – школа жизни

Губернский город Путивль оказался намного меньше, чем Петя ожидал. Или, наоборот, намного больше. Последние десять верст их пути деревни по бокам дороги шли одна за другой, господские усадьбы тоже встречались с завидной регулярностью. Разделявшие их полосы леса мало походили на дикую чащу, и их вполне можно было принять за неухоженные парки. Если бы не убранные поля, которых было даже больше, чем ле́са, эти места вполне могли бы считаться городской окраиной. Но, пожалуй, все-таки нет. Тем более что сам город начался вслед за ними очень резко и четко. Только что была дорога среди крестьянских изб и огородов – и вот она уже улица, по бокам которой сплошными рядами тянутся фасады домов, а на перекрестках полосатыми боками выделяются будки квартальных.

Дома невысокие – два-три этажа, стены преимущественно гладкие, лепнина встречается крайне редко. Но все оштукатурены и выкрашены в песочный цвет. Не шикарно, но достаточно стильно.

Почтовая станция оказалась недалеко от въезда, и в карете в очередной раз поменяли лошадей. Есть тут, оказывается, такая платная услуга. А то Петя не то чтобы беспокоился, не его проблема, но недоумевал, куда Плиев свою карету девать будет.

Юноша воспользовался любезным предложением помещика довезти его до Княжьего дома, тем более что и сам Плиев планировал остановиться в том же районе. Самый центр города, и, помимо присутственных зданий, там же располагается лучшая гостиница города «Палас-отель». Явно не по Петиным средствам. Поэтому он и не стал пытаться изображать из себя барина. Наоборот, снова превратился в типичного приказчика и отправился решать свои проблемы с местными чиновниками. Даже не проблемы, а задачи, которых у него было несколько – взаимосвязанных, но, к сожалению, решение одной из них никак не означало автоматического решения остальных.

Самым первым делом надо было официально зарегистрировать свое прибытие в Путивль в качестве выявленного одаренного. Не так уж и просто, если не знаешь, как к этому делу подступиться. Думаете, в министерство (а Княжий дом вполне можно считать министерством) так просто попасть? Значит, вам никогда не требовалось это делать. Туда пропускают только тех, кому назначено. Для остальных – только в часы приема и только в одну комнатку, где дежурный мелкий чиновник постарается поскорее от вас отделаться, в лучшем случае приняв от вас заявление и записав на прием к другому мелкому чиновнику через неделю, а то и две. Нет, понятно, что «больших» людей такой порядок не касается. Так они в министерства и не приходят, а решают свои вопросы во время совместных ужинов или иных мероприятий. Нужную грамоту им потом курьер принесет.

У Пети времени на недельное ожидание не было. Впрочем, записаться на прием он тоже не мог, так как день был неприемным, и никто в заветной комнатке не дежурил. Зато на входе дежурил дюжий будочник, который внутрь никого постороннего не пропускал.

Наверное, можно было попробовать действовать нахрапом, выпячивая грудь со знаком академии, но не факт, что это сработало бы. Своим ходом сюда кадеты, скорее всего, не добираются, так что будочник вполне может и не помнить инструкций, что ему делать в случае их появления. Скажет ждать приемных часов и будет в своем праве. Вот именно поэтому Петя и стал снова скромным приказчиком.

– Окажите любезность, почтенный, – несмотря на вежливость слов, произнесены они были с развязной интонацией, – я кадет академии магии, отобран два дня назад, – небрежно коснулся двумя пальцами знака на груди, после чего скромно улыбнулся, – а был приказчиком в мануфактурной лавке в Песте, откуда и прибыл своим ходом. Надо бы в вашей конторе доложиться. И получить, что там кадету положено. Не подскажете, к кому обратиться?

Одновременно с этим Петя небрежно закрутил между пальцами серебряную монету в двадцать пять копеек. Четвертака было жалко, но, оценив общий вид будочника, решил, что лучше раскошелиться. В его родном Песте хватило бы и пятиалтынного, но в губернском городе негласные расценки наверняка выше. И на двугривенный этот нижний полицейский чин может и обидеться. Или сделает вид, что обиделся. Тогда придется платить больше. А четверть рубля – все-таки сумма, особенно для столь скромно одетого юноши. Должен служивый это понимать. В том, что возьмет и пропустит, Петя не сомневался. Зря он, что ли, приказчиком назвался? И не просто назвался, а облик соответствующий принял. Ведь подношение не только дать надо, главное, чтобы его приняли. У дворянина или интеллигента этот служивый деньги, скорее всего, не взял бы. Побоялся. И со страха не только прогнал бы, но и крик поднял о попытке дачи ему взятки при исполнении. Зато на торговых людей у полицейских и прочих чиновников один рефлекс – хватательный. Веками сформированная традиция и негласные тарифы. То есть одни – дают, другие – берут, но и те и другие – не борзеют. Вот Петя на глаз и определил цену прохода в двадцать пять копеек.

Не ошибся. Четвертак в ладони будочника как-то сам собой растворился, а тот благожелательно хмыкнул:

– Ну дела! Из приказчиков в маги… Так тебе, ваше благородие, – обращение было произнесено с непонятной интонацией: в ней и ирония, и покровительственные нотки проскакивали, но и уважение тоже присутствовало, – в шестой кабинет для начала обратиться надо. К его благородию Клюквину Аркадию Ивановичу.

Петя выразил восхищение осведомленностью будочника и пошел, куда послали. В том, что охранник на входе прекрасно знает всех работающих в Княжьем доме чиновников, он не сомневался. В таком месте абы кого не поставят. Ему по должности всех знать положено. А что вид простецкий, так Петя и сам роль отыгрывает. Хорошо знакомый ему образ, но все-таки образ.

За подсказку, в какой кабинет идти, Петя был благодарен. Даже четвертак не так жалко стало. Ибо в казенном доме на дверях никаких табличек не оказалось, и понять, кто где сидит и чем занимается, постороннему человеку было бы невозможно. Людей в коридоре также не наблюдалось, все работают на своих местах. Как-то так во все времена получалось, что чиновники от простого народа отгородиться старались. Согласитесь, положение, когда ты кого-то сам вызвал, куда приятнее, чем когда к тебе в кабинет кто-то незнакомый ломится, да еще с претензиями.

Шестая дверь от пятой и седьмой внешне ничем не отличалась. Вот двенадцатая была сделана из более дорогого материала, там какой-то начальник сидит. И даже надпись есть: «Надворный советник Пупкин А. С.». То есть уже «высокоблагородие». А вот чем занимается, посетитель сам знать должен. Хорошо, что Пете пока в шестой, и имя-отчество ему будочник подсказал.

Решительно, но негромко постучав в дверь, Петя сразу же ее приоткрыл, проскользнул внутрь и прикрыл за собой. И немного растерялся, так как столов в комнате оказалось несколько, и сейчас на него поднялись сразу три пары одинаково строгих глаз. Почти одинаково. Один взгляд скользнул по знаку, и в нем легкая насмешка отразилась.

– Я к его благородию Клюквину, – слегка поклонился Петя, повернувшись именно к тому, кто усмехнулся. – Это вы?

– Почему не в приемный час? Не помню, чтобы я вам назначал, – сказано было с сарказмом, но продолжить: «Выйдите немедленно!» – Петя ему не дал.

– Назначали, ваше благородие. Мне его высокоблагородие господин опричник Трифонов велел, как в Путивль приеду, сразу вам доложиться. Что я и делаю.

Говорил вроде вежливо и даже робко, но с напором. Сложное сочетание, но у Пети получилось. Похоже, удачно, так как чиновник сразу же с ответом не нашелся.

– Господин Трифонов говорил, что в этом году из Путивля в академию магии я уже пятый кадет. Если он больше никого в Жатске, Лугах или Стерне не найдет. А мне до вас доехать самому поручил. Сказал, что дальше вы, Аркадий Иванович, все сами сделаете. И на довольствие поставите, и подъемные с прогонными выдадите, и в академию отправите…

По мере перечисления списка дел лицо чиновника делалось все более мрачным:

– Вот ты понимаешь, что ко мне в неурочное время пришел, а сам столько дел перечислил! Я теперь, по-твоему, все бросить должен и тобой заниматься? А я здесь, ты думаешь, груши околачиваю?

– Никак нет, ваше благородие, как бы я такое подумать мог? – Раскаяния в голосе у Пети не было ни на грош. – Но и вы меня поймите. Один, в незнакомом городе, в дороге совершенно поиздержался. А мне что-то есть и где-то ночевать надо, не говоря о том, что в академии занятия скоро начинаются, а я еще здесь, а не там.

– Вот зачастил! – Чиновник явно принял какое-то решение и оживился: – Ты понимаешь, что занятого человека отвлекаешь, и я тебе одолжение делаю?

Взгляд у господина Клюквина стал строгим, но снисходительным, а вот его соседи по кабинету как-то нехорошо заулыбались – плотоядно, что ли… Петя невольно поежился.

– Как не понять, ваше благородие. Как есть – благодетель.

– Ну, тогда ладно. – Чиновник встал, снял с полки за своей спиной какую-то амбарную книгу и принялся ее с важным видом листать. – Так, где у нас тут запись за этот год? Ага, вот. Брюсов, Воронцов, Павлова, Ячменев. Все по алфавиту, между прочим. Тебя-то как звать? И где направление?

– Птахин Петр Григорьев, из мещан города Песта. А направление господин опричник сам везет, мне не доверил. Только знак академии дал, сказал, достаточно будет.

– Вот ведь! И не впишешь тебя между строк, порядок нарушается. А у тебя и документа нет. Я тебе не маг, подлинность знака проверять! – Клюквин строго поднял кверху указательный палец. – Хотя где же тебе такой подделать… Но ежели украл у кого? Я тебе денег выдам, а ты вместо академии с ними ноги сделаешь…

– Так задержите меня до выяснения. Опричник через два дня приедет, бумагу привезет. А в участке и крыша над головой будет, и харчи казенные. Ну а я благодарность главе Княжьего дома напишу, за радушный прием. И Трифонова подписать вместе со мной попрошу. Наверняка мой случай в регламенте прописан. Вот давайте ему и следовать.

– Шустрый ты больно. У кого только нахватался?

– Господин опричник – учитель суровый, не захочешь, а научишься.

Беззлобная перебранка как-то сама собой переросла в банальный торг. Расписываться в ведомости до получения денег Петя отказался категорически. И внимательно суммы прочитал.

– С меня за проезд одиннадцать рубликов пятьдесят две копейки взяли, – без тени сомнения возмутился он, – Все деньги, что были, у меня выгребли. А тут десять рублей указано!

– Сам виноват. Государем прогонные в десять рублей назначены. И они тебе вообще не положены. Это за проезд из Путивля до академии по чугунке.

– Нехорошо, ваше благородие, бедного кадета обманывать. За билет отдельная ведомость, я же вижу.

– Остальные расписались, и ты расписывайся!

– Так остальные-то одаренные, поди, из этого города? Им прогонные и не положены. А что расписались, так это же вы за них сами деньги получите. А еще меня шустрым называл, а сам-то какой хват! А как опричник об этом узнает?

– Ну, змея! Я с тобой в неурочное время занимаюсь, а ты из себя ревизора строить будешь?! Все бумаги у меня в порядке. А у тебя даже направления нет! Может, тебя и вправду в кутузку до выяснения отправить? Посидишь денька три, к отправлению по чугунке как раз успеешь, а про остальное – забудь. Чтобы деньги выдать да форму подобрать – тоже время нужно.

В угрозу Петя не поверил, но напор ослабил:

– Ну, не знаю, ваше благородие… Но вы мне хотя бы формы пару лишних комплектов дайте.

– Ишь какой! Стоимость формы из подъемных вычитается.

В конце концов получил Петя деньгами всего только пять рублей вместо двадцати (подъемные тоже были червонец), но при этом два комплекта формы (штаны-галифе, гимнастерка, китель), двойной набор лабораторных хламид и одежды для занятий спортом, две конфедератки, два теплых плаща, три комплекта белья, три ремня с медной пряжкой, три пары сапог и целую пачку подворотничков. Пару горстей форменных пуговиц и каких-то нашивок сам прихватил из открытых коробок – про запас. И даже большой саквояж, чтобы все это упаковать, выторговал. Нитки и иголки у Пети свои были.

Скорее всего, никакого отношения к подъемным одежда не имела, и выдавать должны были как раз по два комплекта всего, но спорить дальше делалось уже опасно. Совсем оставлять чиновников без навара означало нарваться на какую-нибудь ответную пакость. Проще уступить. Остальным кадетам наверняка куда меньше имущества перепало.

Да, следует отметить, что по комнатам, где деньги и одежда выдавались, Клюквин лично Петю сопроводил. Наверное, проследить, чтобы тот там ничего лишнего не ляпнул, но в целом, как говорят чиновники, вопрос отработал полностью.

С местом проживания тоже все просто решилось. Оказывается, в Княжьем доме для этих целей специально несколько комнат было выделено. Сейчас, правда, забитых всяким барахлом, так как за последние годы Петя оказался единственным кадетом не из губернской столицы, но диван там имелся, а больше юноше ничего и не было нужно. В туалет на этаже сходить – не проблема.

Кормить, правда, не стали. Есть подъемные, вот их и трать. Но деньги у Пети еще были. Пятерка подъемных, червонец от Плиева и около рубля монетами от жатских приказчиков. Таким богатым он никогда в жизни не был. Что не помешало ему ограничиться стаканом чая без сахара за копейку из самовара прямо на улице и тремя пирожками с мясом непонятного происхождения (три за пятак).

Мелкую пакость жуликоватому чиновнику он все-таки сделал. Взял с того расписку о получении подорожной из Жатска на казенном бланке, а пока тот его заполнял, свистнул другой бланк (прямо на столе пачка лежала), свернул его трубочкой, перевязал и незаметно поменял на саму подорожную. Сделал это не столько из вредности, а чтобы следов не оставлять. Ручка вроде старую запись полностью поправила, но если проверка будет серьезной, да еще с магией… Лучше не рисковать. И то, что Клюквину будет нечего предъявить, тоже приятно. Зажирели они тут в шестой комнате, совсем мышей не ловят. Ни у одного знакомого ему приказчика фокус с подменой не прошел бы, а эти в шесть глаз смотрят, и все не туда. Грех не воспользоваться. Потом убрали все в шкаф и даже не проверили, работнички. У Пети теперь и подорожная, и расписка в ее получении. И еще один чистый бланк про запас, вдруг пригодится. Красота.

На два дня Петя оказался предоставлен самому себе. Даже за билетом на чугунку заходить не пришлось, ему его посыльный передал, с доставкой прямо до его комнаты.

Оказаться без дела было совершенно непривычно. Никуда спешить не надо, можно выспаться всласть, да не на лавке, а во вполне приличной постели, есть в любой момент и столько, сколько собственная жадность копеек потратить на это позволит. Наверное, именно так баре и живут. Хорошо, но деятельная натура долго в таком состоянии пребывать не может. Пришлось самому себе дела придумывать.

Во-первых, продолжать развивать магическое зрение. Утром, вечером и в любой момент днем. Полезно, так как прогресс, пусть и не столь очевидный, как в первые два дня, но имеется. К тому же это интересно – наблюдать, как все вокруг устроено. Ведь нити-каналы не только в людях, они и в растениях есть. При этом пялиться на дерево никто не возбраняет. Это люди под пристальным взглядом нервничать начинают.

Во-вторых, написал три письма, потратив целых тридцать копеек на марки. Одно – родителям, второе – купцу Куделину. Все-таки благодетеля поблагодарить надо, без него ни в какую школу он бы не попал. Оба письма краткие: он жив-здоров, едет в академию, благополучно добрался до Путивля. Третье – более подробное, но без уверенности, что дойдет. Старшему брату в полк, который вроде где-то на юге под Тмутараканью расквартирован. Или сестре, если она там найдется. В общем, родню уважил, дальше своими делами заниматься можно. А пока – просто по Путивлю погулять.

По городу будущий маг побродил основательно, но развлечения старался выбирать в основном бесплатные. Максимум, что себе позволил – за копейку на карусели прокатился в увеселительном парке. Тут эта забава чисто детской не считалась, катались и парни, и вполне себе фигуристые барышни. А на качелях именно их и было больше всего. Так что Петя с удовольствием посмотрел на развевающиеся полы юбок, из-под которых приоткрывался вид на стройные ножки. Но присоединяться не стал. Ему завтра уезжать, закрепить знакомство не успеет, только деньги зря потратит.

На конные состязания сквозь забор с обратной стороны круга ипподрома посмотрел. И совершенно не понял, почему люди на трибуне с противоположной стороны так с ума сходят. Ну, лошади. Дорогие, красивые. Скачут быстро. И что? Пару скачек полюбовался на них и убедился, что ничего нового уже не увидит. Любые спортивные соревнования ужасно скучны, если на них ни за кого не болеешь. Или на соревнованиях лошадей люди деньги ставят? В Песте ипподрома нет, но вроде слышал о чем-то таком. Тогда это очень серьезный стимул болеть. Выигрыш Пете тоже очень не помешал бы, но нет у него лишних денег, счастья пытать. Да и не верит он в такое счастье. В азартные игры выигрывают только шулеры да букмекеры. И торговцы напитками, что по трибунам ходят. Но магом стать все равно лучше.

Из бесплатных и популярных развлечений оставалось только принять участие в битве стенка на стену. Бой раз в неделю проходит на специальном пустыре, куда чуть не весь город поглазеть собирается. Особо отличившимся деньги платили, даже немалые. Предводители ватаг, говорят, чуть не по полста рублей зараз получают. Да и простым бойцам хоть немного, да дадут, а маги серьезные травмы бесплатно залечат. Но в предводители попасть Пете не светило, и хоть был он достаточно крепок и подвижен, но, когда товарищей не знаешь, ожидать можно всякого. Как правило, неприятного. Ехать же в академию с побитой рожей – а на исправление подобного маги сил не тратят – Пете не хотелось.

Молодецкое состязание, как назло, аккурат накануне отъезда проходить должно было. Так что просто сходил поглазел. С грустью посмотрел на бойкую торговлю, особенно спиртным, но ограничился единственным леденцом. Сама же драка почти на час затянулась: упорные противники попались, да примерно равные по силам. К концу на ногах хорошо если четверть осталась. Публика была довольна. Петя в принципе тоже. Не сравнить с тем, что в родном Песте проходило. Некоторые приемы да ухватки запомнить постарался. Хотя он же теперь магом будет, а магам кулаками махать не приходится. Разве слуге какому в зубы дать, чтобы поторапливался. Но тут никакие приемы не нужны. Забавно. Прежде-то ему самому регулярно приходилось уворачиваться от подзатыльников да зуботычин в лавке, а теперь он сам их раздавать сможет. Но зря руки распускать не будет. Насмотрелся на самодуров.

С другими кадетами Пете познакомиться пока не удалось, все они жили в Путивле в собственных домах. Ну, не собственных, а в домах своих семей. Все-таки трое были потомственными дворянами и магами, а один – сыном богатого купца, кстати, женатого на дворянке. То есть у всех одаренные в родне были, один Птахин из простых. Все эти сведения он у того же будочника почерпнул. Все-таки четвертак оказался не взяткой, а инвестицией.

Тот же будочник предупредил Петю, когда тот с очередной прогулки возвращался, что в Княжий дом опричник приехал. Не в духе и других одаренных не привез. Первой мыслью Пети было развернуться и снова отправиться гулять. До позднего вечера. Но потом решил, что бегать – глупо. Вроде сразу себя виноватым признаешь. А в чем он виноват? В том, что господин Трифонов скопидомом оказался? Так это проблемы Трифонова, а не его. Так что поблагодарил за информацию и пошел в свою комнату. Магическое зрение дальше тренировать, раз ничего больше в магии не умеет.

В результате с опричником и остальными кадетами встретился только на вокзале. Тот стоял в окружении четырех молодых людей Петиного возраста (кадеты, больше некому) и толпы провожающих у вагона, даже снаружи выглядевшего особо нарядным. Первого класса, каретного типа. Это когда вагон разделен на купе (необязательно одинакового размера), каждое из которых имеет собственный выход. И повышенную комфортность внутри.

Петя подошел поздороваться.

– Вот и наша пропажа появилась, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, сообщил в пространство опричник, – слабосилок из мещан, который очень много о себе возомнил. Ладно, сейчас некогда, в дороге поговорим.

Петя вежливо молча поклонился и пошел искать свой вагон. То, что вредный Клюквин на его билете, покупавшемся отдельно, сэкономил (и сильно), он уже понял. Но не ожидал, что это будет даже к лучшему. Если господину Трифонову угодно затевать скандал в общем вагоне, милости просим. Там народ простой едет, могут барину ненароком и бока намять, если шуметь станет. Только он не станет. Воспитание не позволит. С обывателями он подчеркнуто корректен.

Да и про «бока намять» – это все Петины юношеские мечты. Но послать по матушке и вправду могут.

В общем, не стал Трифонов подопечного по вагонам искать, а сам тот в первый класс не пошел. Идет тот, кому надо, а у Пети интереса точно никакого нет.

Общий вагон особого комфорта пассажирам не предоставлял. Деревянные лавки, на которых сидели по трое, узкий проход рядом с ними вдоль противоположной стенки да деревянные полки наверху вдоль обеих стенок для вещей. Поперечных стенок не было, деление на «купе» осуществляли только спинки лавок, как в современных электричках. И еще вагоны были небольшими, шесть «купе», тридцать шесть посадочных мест.

Ехать предстояло почти сутки, но спать можно было только сидя, прислоняясь к спинкам сидений и друг к другу. Впрочем, Петю, как и его соседей, такие условия не смутили. Как ответил в другом мире на критику своих некомфортных вагонов П. А. Столыпин, у его переселенцев до́ма условия проживания были не лучше.

Вот и сейчас, пожив три дня в отдельной комнате, он вернулся к привычному положению – как в мануфактурной лавке, где он научился добирать недосып сидя, хоть по паре минут – в любом месте, не обращая внимания на шум. Отец такое умение фронтовым называл. В вагоне же хотя бы не стреляли. Разве что пара оказавшихся в противоположных концах вагона младенцев периодически сигнал тревоги подавала.

Соседи были самые разные, но все простые люди, что неудивительно. Петя быстренько знак с груди в сидор спрятал и совершенно перестал среди них выделяться. А к бригаде каменщиков так и вовсе удачно прибился – в карты играть. Колода у Пети своя была, так что остался он в плюсе. Небольшом, всего-то около двугривенного. Играли по копейке в буру, и Петя даже, можно сказать, не жульничал. По крайней мере, карты не передергивал. А то, что все их знал по рубашкам, кто же от такого преимущества откажется? Тем более что выигрыш такое знание не гарантирует. Мастеровые, которые играли только чтобы время в пути занять, претензий к нему не имели. Наоборот, симпатией прониклись.

На станциях почти весь вагон наружу выходил, ноги размять и кипятка прихватить. И до сортира прогуляться, кому надо. В вагонах подобных удобств не было. Богатые, которые купе или даже целые вагоны арендовали, могут, если приспичит, ночным горшком воспользоваться. А так перегоны между станциями не слишком велики, остановки каждые два-три часа.

Еще на станциях можно было прикупить всякие разности у подходивших к поезду бабок. Платки и прочие кустарные поделки Петю не интересовали, а вот горячие пироги пару раз за поездку взял. Кое-какую снедь он и так прихватил, но свежее вкуснее. Особенно когда тратишь только что выигранные копейки. Он даже разок сбитнем себя побаловал.

Само собой, идея сходить в ресторан ни Пете, ни его попутчикам по вагону в голову не пришла. А вот опричник с остальными кадетами небось там столовались. Но чувства зависти у такого же кадета в общем вагоне эта мысль не вызвала. Вот еще, деньги впустую тратить!

На вокзал города Баян[6], где и располагалась академия, поезд прибыл немногим за полдень следующего дня.

Петя вышел вместе с бригадой каменщиков. Оказалось, ехали они именно сюда и даже в академию. Только не учиться, а какие-то ремонтно-строительные работы проводить. Чуть ли не на целый год подрядились. Удивился: неужто в городе своих каменщиков нету? Есть, но все больно высокой квалификации. Как правило, сами из Баяна по всей стране на стройки разъезжаются, а разнорабочие, наоборот, сюда из других мест едут. Странный порядок.

Городок оказался даже меньше Песта, но какой-то весь ухоженный. Видно, что зажиточные люди живут. Не богатые, дворянских усадеб как раз не наблюдается, но домики справные, улицы шлаком присыпаны (из чего можно сделать вывод, что топят тут преимущественно каменным углем), а канавы вдоль них прочищены.

Петя без особого удовольствия отправился искать опричника с другими кадетами. Направление-то у Трифонова, а так бы он своим ходом добраться предпочел. Еще в пути успел выяснить, что от вокзала до академии всего-то пара верст будет. За двадцать минут спокойным шагом дойти можно.

Поиски не затянулись. Это у Пети только сидор за плечами да саквояж в руках, а вот его соученики, уже переодевшиеся в форму академии, собрали чуть ли не бригаду грузчиков и теперь следили за тем, как крепкие дядьки подвязывают к себе ремнями чемоданы, коробки, баулы и даже корзины, из-за которых их уже и видно почти не было. Опричник, в руках у которого были все те же саквояж и тубус, взирал на это с плохо скрываемым раздражением. Петю он заметил, но так как тот предусмотрительно пристроился к грузчикам с противоположной от Трифонова стороны, в разговор с ним вступать не стал, только что-то под нос себе буркнул.

А вот на привокзальной площади случился скандал. Из академии за прибывшими учениками карету прислали, но явно недостаточного размера. В нее и без вещей шесть человек впихнуть было бы проблематично, а с таким багажом – совершенно нереально. Вот опричник и разъяснял кучеру (от которого на самом деле ничего не зависело), как неправильно поступила администрация академии, которую загодя предупредили об успехах Путивльской губернии в этом году.

– Вы понимаете, – тихо, но жестко говорил господин Трифонов, – у нас в этом году выявлено пять одаренных. Повторяю, пять! Как вы их везти собирались, если ваше непотребство на четверых пассажиров рассчитано?!

Самым простым вариантом было бы нанять еще извозчика или даже двух, так как наемных экипажей перед вокзалом было довольно много. К приезду поезда собрались. Но их довольно бодро разбирали.

Наконец стоявший чуть в стороне от тройки кадетов-дворян Ячменев не выдержал.

– Вы как хотите, а я на ваньке поеду, – сообщил он остальным и махнул рукой ближайшему извозчику с двухместной коляской. Тот немедленно подъехал:

– В академию, барин? Отвезу за двугривенный.

Наблюдательный. Хотя это только Петя значок снял, остальные, наоборот, нацепили.

Грузчик тем временем уложил и привязал два громадных чемодана, баул и ящик в задней части коляски (там что-то вроде багажного отделения), после чего подошел за расчетом.

– Куда? Со мной поедешь. Я, что ли, сам буду все это к себе в номер тащить?

– Добавить надо, ваше благородие.

– Сочтемся. Поехали.

Петя после недолгого раздумья тоже отправился в путь самостоятельно. Только не стал брать извозчика, а подошел к уже знакомым каменщикам, которые сейчас грузили ящики со своим инструментом на две подводы.

– В академию? Я с вами. – Юноша не стал спрашивать разрешения, а просто сгрузил свой саквояж и сидор сверху на одну из подвод. А зачем спрашивать? Место еще есть, идти по одному адресу, а с пустыми руками это делать легче и приятнее. Возражений не последовало. Это дворянин может попутчика не взять, а купец – с него деньги за проезд спросить; простой мужик в этом отношении добрее и отзывчивее.

Шли, естественно, пешком, никуда не спешили, но уложились в пятнадцать минут. Правда, пришли не к тем воротам. Для строителей и прочих работяг оказался отдельный вход, так что Пете пришлось еще четверть версты пройти, неся свои вещи уже самому. Не слишком большая неприятность. В Путивле он их до вокзала куда дальше тащил.

Территория академии обнесена забором из железных прутьев (вроде как из копий составлен), но не особо большая. Не больше пяти десятин (пяти гектаров), фактически как земельный надел одного крестьянского семейства.

Сама академия состояла из четырех трехэтажных зданий, построенных каре и соединенных на уровне второго этажа галереями-переходами. Участок вокруг – прямоугольный. Спереди и по бокам до забора буквально шагов по десять оставалось, зато за комплексом половина участка была почти пустой. В смысле была отдана под сад и небольшие хозяйственные строения у забора. Именно там каменщики и обосновались.

Никакого поста охраны не было, ворота (сейчас закрытые) и две арки-калитки по бокам от них, через которые кадеты и преподаватели проходили. Как потом узнал Петя, без значка академии пройти сквозь арки было невозможно. Прием посторонних без предварительной договоренности, видимо, тоже не предполагался.

Но по случаю прибытия в академию кадетов первого года обучения перед воротами был выставлен стол, за которым сидели двое, видимо, старшекурсников. Ибо они одеты в ту же форму, что Петя нес в своем саквояже, только на левом рукаве у них пришито по три «шпалы». У Пети не было ни одной. Пришитой. А вот в пакетике, куда он запасные пуговицы сложил, их было несколько десятков. Рядом со столом кучковалось еще с полдюжины кадетов в такой же форме. Среди них одна девушка.

Никакой толчеи у ворот не было, Петя подошел к столу в гордом одиночестве. Все старшекурсники разом подняли на него глаза, причем в них читался вопрос пополам с недоумением.

– Ах, да! – Петя срочно вытащил из сидора знак академии и нацепил его на грудь. – Птахин Петр Григорьевич из Песта Путивльской губернии. Направление должен передать опричник Трифонов, не знаю, был он уже у вас или нет.

Один из кадетов демонстративно провел пальцем по листу открытой перед ним амбарной книги.

– Птахин Петр Григорьев, – повторил он, – есть такой. А вот опричника вашего еще не было. Впрочем, данные на всех путивльских из Княжьего дома переслали, так что можешь проходить.

– Правое крыло, первый этаж. Там на двери табличка будет, увидишь, – напутствовал его уже другой кадет, заодно показав направление рукой.

Петя с некоторой робостью подошел к арке ближайшей калитки, но никакой помехи проходу не обнаружил. Просто спокойно вошел внутрь.

– Эй, как тебя… Птахин! Помоги вещи дотащить!

Купеческий сын Селифан Ячменев оказался прямо за воротами вместе со своими двумя чемоданами, баулом и ящиком, не считая небольшого саквояжа в руках. Остальной багаж был свален на землю.

– Не пустили, уроды, грузчика внутрь, – пояснил Селифан, – зря только деньги на него потратил. И местных слуг позвать отказались. «Нету слуг», – говорят. Ты представляешь? «Нету»! Как я все это, спрашивается, тащить должен?

– По частям, наверное, – предположил Петя.

– И оставить без присмотра, чтобы украли? Нет уж. Давай помоги.

– Хорошо. Сейчас свои вещи отнесу и вернусь, – покладисто согласился Петя, – С тебя три рубля будет.

– Что?! – взвыл Ячменев. – Да грузчик за четвертак сюда поехал!

– Если увижу грузчика, пришлю к тебе. Ты пока думай, а я пошел.

Селифан кричал ему вслед что-то нелестное, но Пете это было безразлично. Таскать за кого-то бесплатно чемоданы он не собирался. Натаскался, пока в лавке работал. Хватит.

Место поселения первокурсников Петю удивило. Он даже три раза табличку на двери перечитал. Нет, все верно. «Казарма первокурсников». И никаких других комнат для них не предназначено. Это ему подтвердил оказавшийся за дверью дежурный из старшекурсников. Он довольно вальяжно развалился на стуле и листал какую-то тетрадку, видимо, конспект еще прошлого года. К новому семестру готовился.

– Занимай любую пустую койку, – дежурный поднял на Петю глаза, – определишь по непостеленному белью. Твой шкаф слева от кровати. Вещи не разбрасывай. Проходи!

Казарма оказалась именно казармой, разве что ее чуть более комфортным вариантом, чем в армии. Большая вытянутая комната, порядка шестидесяти коек (обычных, одноярусных), стоящих перпендикулярно обеим боковым стенам с проходом шириной аршина[7] полтора посредине. Между койками – не тумбочки, а целые шкафы-пеналы выше человеческого роста. Снизу два ящика, посредине – бюро с откидывающейся дверцей, которая может быть использована для письма. Верхняя секция – гардероб с перекладиной и пятью плечиками для одежды. Естественно, все пустое. При этом в дверцу гардероба даже вделано довольно большое квадратное зеркало со стороной не меньше чем в пол-аршина.

Роскошь, да и только. Если солдатской меркой мерить. Впрочем, Петю все устраивало. Он быстро дошел до первого же незанятого шкафа, разобрал саквояж и аккуратно развесил форму на плечики. Остальные вещи разложил по ящикам, после чего снова вышел на улицу.

Селифан за это время переместился с вещами аршин на десять поближе ко входу в казарму. Оказывается, он свои баулы и чемоданы по одному на пару аршин передвигает, чтобы из-под своего контроля не терять.

– Ну как? – спросил его Петя, подходя. – Помощь еще нужна? Или сам справишься? Считай, три рубля заработаешь.

– Это почему? – Селифан был юношей полным и явно непривычным к физическому труду. Его рубашка уже пошла мокрыми пятнами от пота, а полы для чего-то застегнутого кителя так натянулись на животе, что грозили оборвать все пуговицы.

– Хрен с тобой. Рубль дам.

– Не пойдет. По рублю за каждый предмет. Два чемодана – два рубля, баул – еще рубль.

– Да ты!..

– Не хочешь, сам тащи. Или старшекурсников попроси.

Судя по скривившейся физиономии Ячменева, это он уже успел сделать. И, похоже, получить по шее за наглость тоже успел.

– Но ты же про три рубля говорил, а вещей у меня четыре.

– Так ящик тебе по-любому самому тащить. Я об него одежду рвать не намерен.

После пяти минут препирательств Петя получил свою трешку, подвесил на спину с помощью специально прихваченного куска веревки баул и с чемоданами в обеих руках бодро зашагал к дверям в здание. Селифан, с трудом приподняв ящик на животе, засеменил следом, но почти сразу отстал.

Следующая их встреча произошла уже почти у входа в казарму.

– Молодец. Уже почти дотащил, – приободрил Петя Селифана, но тот только что-то прошипел в ответ.

– Я твои чемоданы на койку поставил, рядом с бельем, чтобы его не запачкать. В шкаф сам уберешь. И не волнуйся, на входе дежурный сидит, так что ничего не своруют.

Ячменев с шумным выдохом опустил ящик на землю. Одна из пуговиц форменного кителя отлетела в сторону. Петя ее поднял и вернул владельцу, попутно заметив, что эта пуговица была последней.

«Надо будет по дорожке пройтись, остальные поискать», – решил про себя он.

– Какой дежурный? Коридорный? – пыхтя спросил Селифан.

– Дежурный по казарме. Сам увидишь, как за дверь войдешь. У него все и выяснишь.

Задерживаться Петя не стал. Что-то ему подсказывало, что богатенький купеческий сын условиями жизни будет сильно недоволен. Вот пусть он свои претензии старшекурснику высказывает. Может, еще раз по шее получит. Забавно бы посмотреть, но ввязываться в чужой конфликт совершенно ни к чему.

Вместо этого он, с видом грибника, не спеша прошел от дверей казармы до ворот. И нашел-таки еще две форменные пуговицы. Скорее всего, с кителя Селифана. Петя их спокойно убрал в карман и собирался расширить район поиска, как у входа на территорию академии возник шум. Глянув на его источник, он срочно повернул в другую сторону.

Опричник с остальными кадетами все-таки добрались до места и теперь стояли около ограды. Рядом с целой горой багажа. Пока кадеты сверяли в списках свои имена, господин Трифонов прошел внутрь. Как он это сделал, можно было только догадываться. Наверное, ему в силу служебного положения амулет-«вездеход» положен. Спрашивать Петя не стал, а поспешил скрыться за углом здания. Еще раз оказаться в роли грузчика ему не хотелось совершенно. Тем более что с этих дворян, да еще в присутствии опричника, денег за труды точно не получишь. Вот пусть сами и разбираются.

Впрочем, с новоиспеченным кадетом Екатериной Павловой разобралась слонявшаяся у проходной девушка. Она немедленно подозвала нескольких старшекурсников мужского пола, нагрузила их вещами Кати и увела всю толпу за собой. Через ту же дверь, но в другую комнату. А вот кадеты Брюсов и Воронцов оказались предоставлены самим себе. Судя по всему, девушек среди обучающихся мало, и они имеют определенные льготы. Или просто сами пользуются высокой конкуренцией среди юношей за их внимание.

Обойти территорию академии много времени не заняло. Петя просто специально шел медленно, чтобы опричник и кадеты из Путивля успели обустроиться и успокоиться. Так что глазел по сторонам, читал все таблички и задавал вопросы всем встречным. То есть, конечно, не всем, а тем, от кого можно было ожидать благожелательной или хотя бы нейтральной реакции. Благодаря работе в лавке Птахин научился определять таких клиентов на раз.

Вот что удалось выяснить. Правое здание «каре» – место обитания кадетов. Первый курс живет на первом этаже в казармах. По одной для девочек и мальчиков. На том же этаже находятся кухня и столовая. Так что еду первокурсникам предстоит не только есть, но и круглосуточно нюхать.

Два следующих этажа – место обитания кадетов второго и третьего курсов. Все обучение – трехлетнее. И живут старшекурсники в гораздо более комфортных условиях, чем только что поступившие. Впрочем, говорят, что это только в первый семестр так будет. Со второго семестра, говорят, первокурсники будут жить просторнее. Почему такое отношение к новичкам, Петя не знал. То ли к дисциплине приучают, то ли отсев большой. Или и то и другое вместе. Главное – самому удержаться.

Левое здание – квартиры преподавателей. Все три этажа. Впрочем, на первом есть какие-то комнаты общего назначения, но кадетов туда не пускают.

Центральное здание с фасада – административное. Здесь находятся ректорат и все кафедры. Также в нем поместились две большие «поточные» аудитории, где читают лекции целому курсу.

Последнее здание – заднее центральное – различные лаборатории и небольшие комнаты для проведения семинаров.

Площадка внутри «каре» – общие построения. А за зданием академии – спортплощадка, аптекарско-алхимический огород и сад. Ходить вроде всюду можно свободно.

Увиденное Пете, скорее, понравилось. Жить в казарме, конечно, несколько неожиданно. От храма науки естественнее ожидать немного другого, чем армейские порядки. Но, наверное, для этого есть какое-нибудь объяснение.

Вернувшись в казарму, застал там уже всех троих путивльцев. На соседних от него койках. Двое через проход, один – Николай Брюсов – рядом. Впрочем, по-другому и быть не могло. Койки заселялись без пропусков по мере прибытия кадетов. Но вот то, что оба дворянина сидели на соседних койках, а не рядом с Ячменевым, было не очень приятным знаком. Или они так сели потому, что его на месте не было?

Сейчас Николай и Александр дружно кривили носы и возмущались запахом, идущим с кухни. Селифан через проход выражал с ними солидарность, но его игнорировали. Кстати, остальные соседи где-то в саду пребывали. Или вообще за пределами академии, в городе.

Петя посмотрел на часы, висящие на стене над дежурным. До обеда еще полчаса, которые надо как-то скоротать. Поэтому он ответил, точнее, произнес в пространство, так как никто к нему не обращался:

– Интересно, как кухонные ароматы отражаются на общей сытости? Воду из воздуха маги могут выделять. А еду? Нас такому заклинанию научат?

Их благородия кадеты задумались и замолчали.

Окончание дня прошло в общем спокойно. Обед оказался без выбора блюд, и Петя сам вызвался сходить к раздаче, чтобы получить сначала тарелки и хлеб на их стол, потом – поднос с плошками салата из грубо порезанных овощей. Затем – кастрюлю борща с половником, которым и пришлось разливать первое блюдо по тарелкам. Это опять же сделал Петя. Потом сходил за следующей кастрюлей – с чем-то вроде макарон по-флотски. Наконец, принес на подносе жестяные кружки с компотом. Неплохо. Особенно что стол и порции были на десять человек, так что добавки он себе не пожалел. Ячменев тоже от него не отставал, а вот трио дворян (Павлова тоже к ним присоединилась) свои порции не доели, но, к счастью, тарелок тоже было десять, так что для второго они воспользовались чистой посудой.

А вот за ужином народа прибавилось, и такой вольницы у них уже не было. Вернулись многие из гулявших за пределами академии, а также подъехали четверо новичков. Павлова отсела за другой стол, к девушкам.

Впрочем, блюдо тоже было только одно – гречневая каша с кусочками сала. Дворяне опять крутили носами, но ели. Стаканы с компотом и сдобные булочки разобрали полностью.

В десять вечера дежурный неожиданно объявил отбой и выключил в казарме свет. Новичков это привело в замешательство, но не Петю. Он единственный разобрал постель заранее, так что в темноте (к счастью, не полной), только выбирался в сортир, находившийся за дверью в дальнем конце казармы.

Утро началось с громогласного рева дежурного: «Подъем!» Было шесть утра. Нормальная армейская побудка. Только, в отличие от армии, дежурный оказался ответственным и предупредил:

– Четверть часа на то, чтобы заправить койки, одеться и привести себя в порядок. Потом – построение на плацу. Опоздавших будут пороть.

Последнее заявление вызвало бурю эмоций у новичков, а вот более опытные и расторопные (вроде Пети) кинулись спешно выполнять рекомендованные действия.

На плацу (площадке в центре «каре») успели собраться и даже построиться все. По бокам – второй и третий курсы, в центре – новички. Успели построиться потому, что начальство в лице трех преподавателей появилось все-таки не в шесть пятнадцать, а в шесть тридцать. До этого кадеты успели налюбоваться друг на друга (кадетов на каждом из старших курсов было заметно меньше, чем на первом), а также на флагшток, где лениво развевалось знамя академии. Как и их нагрудные знаки – кроваво-красного цвета, с черным вороном посередине.

Преподаватели были относительно молоды (лет по тридцать) и тоже одеты в форму, напоминающую кадетскую, но вместо нарукавных «шпал» на ней были погоны вроде армейских. В руках они зачем-то держали стеки для верховой езды. Двое сразу же отошли к старшим курсам, а третий остановился около знамени.

– Я – маг четвертого разряда Петр Фомич Левашов, назначен куратором первого курса, – представился он. – Знакомиться будем завтра, когда подъедут все кадеты, а пока хочу составить о вас общее впечатление.

После чего он двинулся вдоль ряда первокурсников, рассматривая каждого добрым отеческим взглядом.

– Вроде по документам все приличные люди, а построиться по росту не смогли. Чему вас только в школе учили? И как дома воспитывали? Ничего, научим. И строиться, и шагать, и бегать, и отжиматься по сто раз…

Раздались немного нервные смешки.

– Молчать, когда не было команды рты открывать, тоже научим. Но сначала приведите себя в божеский вид. За нечищеные сапоги на следующем построении спрошу. А пока все расстегнули кители! Заправили гимнастерки под ремень так, чтобы пузырей не было! Подворотнички тоже завтра проверю. Складки разогнали! Застегнули кители. На все пуговицы. Кто-то меня не слышал?!

В этот момент Левашов уперся взглядом в Ячменева и потерял дар речи.

– Почему без кителя? – Голос был тих и спокоен, но звучал так, будто продавливался через препятствие.

– Так тепло же, ваше благородие.

Тут преподавателя прорвало.

– Бегом! За кителем! – Рев был такой, что сдуло не только Селифана, но и стоявших рядом кадетов. Те, правда, довольно быстро вернулись в строй.

– Объясняю для новичков, которые этого почему-то не знают. Я маг четвертого разряда, что приравнивается к армейскому полковнику или майору гвардии. Обращение – «ваше высокоблагородие». Этот чудик меня за что-то в чине понизил, что в отношении магов может произойти лишь в случае утраты силы. Прощаю только ради первого раза. Вся моя сила при мне, запомните это хорошенько!

Осмотр был продолжен, причем стал более придирчивым. Наверное, потому, что дальше стояли кадеты, приехавшие раньше и уже бывшие на построении накануне.

Петя слушал и смотрел внимательно, но причины гнева Левашова не понимал. Конечно, сказать, что на получавшем разнос кадете форма была расправлена идеально, нельзя. Но и у его соседей дела обстояли не лучше. То есть главное здесь – не соблюдать правила (уставы?), а не раздражать преподавателей? На всякий случай юноша выпятил грудь и выпучил глаза, изображая рвение. С «придурковатостью» не переборщить бы. Все-таки теперь не дурак-мальчик на побегушках, а кадет магической академии…

Но тут из казармы вернулся Ячменев и попытался незаметно юркнуть в строй. Естественно, это у него не получилось.

– Вот так гораздо лучше… – начал поворачивать к нему голову Левашов и вдруг взревел: – Почему пуговицы не застегнуты?!

Селифан попытался прикрыть полу руками.

– Это что? А пуговицы где? – Куратор курса переместился к нему и был, похоже, сильно озадачен.

Кадет попытался отмолчаться, но был вытащен из строя за грудки.

– Понятно. Оборвались. Все. Даже с таким брюхом – умудриться надо было! А пришить лень или руки – крюки? Или ждете, что за вас это денщик сделает?! Так нет денщиков у кадетов!!!

Последние слова Левашов прокричал, но потом резко сбавил громкость и стал говорить по-деловому:

– Представьтесь!

– Селифан Ячменев, ваше благородие!

– Понятно. За то, что пуговицы с кителя вы умудрились потерять все уже в первый день пребывания в академии, и за то, что своим обращением понизили меня в чине, назначаю вам порку. Обычно такую экзекуцию дежурные производят, но у вас они еще не назначены. Дабы показать, что сил я не терял, проведу ее лично.

Юноша неожиданно взлетел в воздух и, повизгивая и дрыгая ногами, переместился к флагштоку. От последнего сама собой откинулась в сторону перекладина, на которой Ячменев и повис животом вниз.

После чего стало понятно, зачем преподавателям стек. Штанов с наказуемого никто не снимал, но, судя по хлестким звукам ударов и воплям Селифана, досталось его ягодицам прилично.

Отсчитав десять ударов и бросив небрежно: «Встаньте в строй!» – Левашов по-доброму улыбнулся своим кадетам и пожелал им сделать правильные выводы и быть впредь достойными обучения в столь престижном заведении, как академия магии великого княжества Пронского.

– Помните, – вещал он, – нашей Родине нужны маги, а не слабаки и изнеженные бездельники. Учеба в академии – это вам не легкая прогулка. Вас тут никто уговаривать и целовать в попу за малейшие успехи не будет. Будет трудно, и выдержат это не все. Но те, кто пришел сюда действительно учиться, будут вспоминать о проведенных здесь годах с благодарностью. Академия не просто готовит магов, она воспитает из вас достойных слуг государя великого князя. Научит служить ему и Отечеству не только ответственно, но и с радостью. И тот, кто это примет всем своим сердцем, получит награду по своим трудам и способностям. Академия – это школа жизни.

– Вчера то же самое говорил… – прошептал стоявший рядом с Петей кадет. – Только секли вчера другого. Кажется, Брусникин его фамилия.

После чего уже другой преподаватель, куратор третьего курса, напомнил, что завтра – первый день занятий, так что на построении все должны быть в самом лучшем виде. А пока:

– Вольно! Все свободны до завтра.

Петя был в шоке. Если бы этот полковник Ячменеву просто в зубы дал, ничего удивительного в этом не было бы. Рукоприкладство – вообще освященная веками традиция. Кстати, не самая плохая. Например, городовые с будочниками берега не теряют, знают, что могут в любой момент по сусалам получить. И ничего их обидчику не будет, если выше чином окажется. Даже если он в гражданском платье. Пете в лавке самому от подзатыльников и зуботычин все время уворачиваться приходилось. Но то – в лавке. А тут – кадета академии, почти офицера, прямо на плацу и выпороть… Слов нет. Куда он попал?

Глава 4

Первые дни службы-обучения

– Ничего, желторотики, – мимо проходил кто-то с третьего курса, – доживете до второго семестра – пороть больше не будут. А пока вас еще даже кадетами считать нельзя, хорошо если половина останется.

Интересное откровение. Ведь действительно, второй и третий курсы по длине строя различались несильно, а вот первокурсников было чуть не вдвое больше. Это что же, такой отсев чудовищный?

Переживания от зрелища порки сокурсника ушли на второй план. Петя готов хоть каждый день порку терпеть, лишь бы не вылететь.

– Простите, ваше благородие, а что нас ждет в первом семестре? – обратился он уже практически в спину уходящему третьекурснику.

– Сами увидите, – бросил тот через плечо и нехорошо рассмеялся.

Буквально через пять минут в казарме почти никого не осталось. Новички дружно ломанулись в город приводить в порядок свою форму. Осталось буквально несколько человек, в том числе Петя. Тратить деньги на то, чтобы ему отгладили форму, он не собирался. За годы работы в галантерейной лавке пользоваться утюгом научился неплохо. Тем более что в следующей комнате за сортиром и умывальниками вдоль стены стояло несколько гладильных досок, а рядом на стене висели в хитрых подставках утюги. Всего пять. Конечно, если бы сюда вся казарма ломанулась, поделить их было бы трудно, но сейчас-то Петя здесь один.

Утюги – из самых дешевых. Кусок железа, который на огне греют. Видимо, чтобы не жалко было, если украдут. А вот подставки на стене оказались нагревателями. Возможно, магическими. Или еще что к ним подведено было, Петя не знал. В лавке у Куделина утюг просто на плиту ставили, а дома мать и вовсе без глажки обходилась: «Само отвисится».

Форма на нем была в полном порядке, и снимать ее с себя он не собирался. Удобно, когда два комплекта есть. Вот сменной и занялся. Выгладил, подшил подворотничок, повесил на плечики в шкаф. Сапоги сменные (обе пары) тоже начистил, равно как и пряжки на всех ремнях. После чего все-таки вышел в город – поискать недорогую баню, чтобы вымыться самому. Естественно, нашел. К сожалению, она была тут единственной, но предоставляла услуги на самую разную толщину кошелька. От шайки с горячей водой в общем зале до кабинета с отдельным бассейном и девочками. Пете даже интересно стало, кто последним набором воспользоваться может. Преподаватели академии? Или среди кадетов есть настолько богатые? Впрочем, какая разница – все равно не для него. И, кстати, в Песте банные услуги стоили раза в два дешевле.

Когда вернулся вечером в казарму, там царила суета. Почти все уже возвратились и занимались тем, чем сам он занимался до выхода в город. То есть чистили сапоги и пряжки. Некоторые обращались за помощью, не всегда вежливо, особенно усердствовали дворянчики из Путивля, расположившиеся на соседних койках. С какой стати? Потому что земляк и родом из мещан? Здесь он такой же кадет академии, а не их денщик. Хорошо хоть с кулаками не кидались. Так что Петя посетил ужин в первых рядах и поскорее улегся вроде как спать, чтобы отстали. А на самом деле – довольно долго медитировал, продолжая тренировать магическое зрение.

Причем когда медитация стала переходить (и перешла) в сон, зрение совершенно точно продолжало потихоньку совершенствоваться. Непонятно как, но Петя был в этом абсолютно уверен. Во сне он так же продолжил наблюдать за сеткой каналов, хотя и знал, что спит. Значит, бывает и так. И во сне ему легко удавалось выделить любой фрагмент этой паутины и рассмотреть его как бы в увеличительное стекло (Куделин с таким иногда товар проверял), так что делались видны мельчайшие детали, и проявлялись еще более тонкие капилляры. Более того, он чувствовал, что может на эти капилляры влиять – менять их положение, вытягивать, делать толще, даже дополнительные выращивать. И не делал это только потому, что страшно стало навредить собственному здоровью.

Мысль о том, что можно самого себя изуродовать, Петю так напугала, что он проснулся. Отбой уже давно состоялся, и казарма спала. Было совсем темно, а вот с тишиной дела обстояли, естественно, хуже. Редко какой человек спит совершенно беззвучно. Когда же в одной комнате это делают более пятидесяти молодых парней, то сопение, чмоканье, всхрапывание и тому подобное раздается со всех сторон. Хорошо хоть рулады никто не выводил.

Полежав некоторое время, Петя решил посетить сортир. Не то чтобы и впрямь надо, но отвлечься и нервы успокоить не помешает. Сам не ожидал, что во сне так пугаться можно. Ведь еле-еле себя от экспериментов удержал. И почему-то он уверен, что все сделанное с каналами во сне – наяву тоже отразилось бы. Валерьянку, что ли, перед сном принимать надо? Капли денег стоят, но можно корень пожевать. Хотя лучше бы правильно медитировать научиться.

Выйти в проход, хоть и в темноте, труда не составило. Тем более что совсем полной она не была. Луны не видно, но кое-где на территории горели фонари. Неярко и отнюдь не под окнами казармы, но все-таки…

По проходу идти тем более легко. По прямой, и через каждые три шага – новая пара коек с обеих сторон прохода. Проблемы обнаружились на обратном пути. В сортире, понятно, свет горел. После темноты – необычайно ярко. Это еще терпимо, только проморгаться и привыкнуть надо было.

Часов у Пети не было, но, по его ощущениям, до утра оставалось не так уж много. Час или два. После подъема тут явно не протолкнуться будет, так что предусмотрительный юноша не только облегчил мочевой пузырь, но и умылся, и даже соскоблил бритвой пух и редкие волосы, которые были у него на губе и на подбородке. Можно сказать, побрился. Это приказчики друг перед другом усами хвастаются, а все маги, которых ему до сих пор удалось увидеть (целых четыре: Сухояров в Песте и трое на плацу) никакой растительности на лице не имели. Надо соответствовать.

К сожалению, обратный переход со света в темноту прошел гораздо хуже. Тьма стала казаться абсолютной, и пара минут стояния и хлопанья глазами ничего не дала. Пришлось идти на ощупь.

В принципе ничего страшного, дорога прямая, если идти аккуратно, о края коек не споткнешься. Только вот как свою койку найти? Сосчитать, какая она по порядку, Петя не догадался, помнил только приблизительно. Так что дошел примерно куда надо, а там на слух ориентировался. Если на койке кто-то сопит, значит, она занята.

Вот только ближайший сосед – Николай Брюсов – спал на изумление тихо. Хорошо Петя не сразу на койку сел, а сначала рукой аккуратно пощупал. Не разбудил. Чертыхнувшись про себя, собрался уже выходить и в соседний закуток перебираться, но внезапно передумал. Тихо-тихо приоткрыл дверцу шкафа, нащупал пуговицу на висящем на плечиках кителе и одним ловким движением ее оторвал. И только затем перебрался на свое законное место.

Утро началось, как и вчера, с побудки. Но сегодня все суетились и толкались намного больше, чем накануне. Как-никак первый день занятий, на построение сам ректор академии придет.

Петя мысленно похвалил себя за предусмотрительность, и когда все толпились у сортира и умывальников, спокойно оделся. А когда наконец последние умывшиеся кинулись одеваться, не спеша зашел в опустевший туалет и слегка освежил себе водой лицо. Собственно, и это делать было необязательно, но так – лучше. Теперь можно и на плац отправляться.

Но на полдороге его остановила громкая ругань. Возмущался Брюсов, обнаруживший недостачу пуговицы как раз посередине живота.

К соседу подошел Воронцов, и ругаться они стали уже вместе. Значит, купить в лавке запасные пуговицы не додумались. Барчуки, одно слово. Петя подошел к ним:

– Пуговицу потерял? Могу продать запасную. Рубль. А если тебе еще иголка с ниткой нужна, то два.

Дворянчики сжали кулаки, но драться все-таки не кинулись. Только ругать теперь стали не судьбу, а Петю.

На крик подошли еще несколько кадетов.

– Не по-товарищески это, – заявил один из них.

– Так сам поделись! – немедленно отреагировал Петя. – Я среди вас, возможно, самый бедный, но запас себе сделал. Так мне его теперь задаром раздавать?! Этак сам голяком останусь. Никого не принуждаю. Но если надо кому, вы слышали. Пуговица – рубль, ремень – трояк, сапоги – червонец. Не надо – так сам сношу. А почему вы себе лишних пуговиц в лавке не прикупили, не понимаю.

– Подавись, сквалыга приказческая! – простонал Николай, доставая два рубля.

Петя чуть замешкался, но решил на «сквалыгу» не обижаться. Тем более что еще один кадет вперед вышел:

– Ремень покажи! И как ты так пряжку начистил?..

– Уметь надо.

В общем, до завтрака он продал все свои запасные ремни и даже пару сапог. День начался неплохо. Надо будет в свободное время в город выйти, магазин или лавку найти, где форма кадетов и причиндалы к ней продаются. Запас пополнить.

Построение на плацу отличалось от аналогичного накануне только тем, что шеренга кадетов первого курса стала еще длиннее (уже человек под шестьдесят), а куратор – его высокоблагородие Левашов – лично дважды прошелся перед строем и расставил всех по росту. Заодно и внешний вид проверил. Перед Ячменевым и еще несколькими задержался и осмотрел форму более пристально. Но ничего не сказал, он вообще вслух никаких замечаний не делал. То ли не нашел, к чему придраться, то ли решил все разборки на потом отложить.

Начальства пришло много. Ректора сопровождали, видимо, все преподаватели академии, так что всего под два десятка получилось. Никого не представляли, выступал один ректор. Самый обычный с виду человек среднего роста лет под пятьдесят с тронутыми сединой волосами. Щеглов Александр Васильевич (это Петя еще в первый день выяснил). Судя по синему камню перстня – маг аж второго разряда. То есть генерал (или полковник гвардии). Его превосходительство. Солидно. Петя с трудом подавил в себе зависть. До такого чина он вряд ли дорастет. А как здорово было бы!

А вот речь этого генерала его не впечатлила. Общие слова. Фактически то же самое накануне куратор говорил, только не так многословно. Из конкретного – расписание вывешено в холле на первом этаже главного корпуса. «Главный» – это, наверное, передний центральный. И что первое занятие у каждого курса общее для всех кадетов, и что отведут на него своих подопечных кураторы. Можно было в две минуты уложиться, а не полчаса занимать. Но, видимо, так положено.

Общая лекция оказалась по предмету, носящему гордое название «Философия магии» или «филмаг». На деле же оказалось банальной пропагандистской накачкой. «Великая Родина», «мудрый государь», «Все как один» и тому подобное. Может, дальше интереснее будет? Напрягает, что в качестве учебных пособий (взять в библиотеке) лектором – Евграфом Симеоновичем Стоминым – были указаны «Наставления» государя великого князя Константина Единоборца (основателя великого Пронского княжества), Священное Писание, а также несколько воинских уставов.

Все бы ничего, но «Наставления» и Священное Писание – обязательные книги, которые все окончившие школу чуть ли не наизусть знают. А уставы? Если бы это был Устав госпитальной службы или хотя бы Устав службы магического сопровождения армейских частей, то Пете, у которого дар с уклоном в целительство, это было бы даже интересно. Так нет. Дисциплинарный устав, Строевой устав и Устав гарнизонной службы. Они что, в армии?

К концу занятий Петя был склонен думать, что да, только какой-то смягченный вариант. Говорят, что в латинской Европе солдат домой ночевать отпускают, тех, которые не на дежурстве. В академии ночевать надо в казарме, но после занятий нет препятствий для выхода в город. Если не в наряде, конечно.

После первой лекции всем пришлось возвращаться в казарму переодеваться в спортивные костюмы (практически такие же галифе, но к ним вместо гимнастерки фуфайка полагалась). Вместо спортивной обуви – все те же сапоги.

После чего до неприличия бодрый куратор гонял кадетов четыре часа сначала бегом вокруг всего комплекса академии (десять кругов, а в круге, как он сообщил, и полутора верст не будет), а потом – по разным турникам на спортплощадке, спрятавшейся в углу сада.

Большинство кадетов справились с заданной им нагрузкой не то чтобы играючи, но и без больших проблем. В том числе девушки, которых среди первокурсников оказалось всего пять, то есть меньше десятой части. Или это в пределах статистической нормы? Пете раньше такие дистанции пробегать не приходилось, но в целом справился он неплохо. Причем непонятно, оттого ли, что в лавке его весь день гоняли, не давая присесть, или направленность его дара помогла. Скорее, все вместе.

Серьезно отстали всего четверо. В том числе – Ячменев. Все довольно полные и к физическому труду явно непривычные. И все, похоже, из купцов.

А вот дворяне оказались неплохо натренированные, хотя, как правило, из небедных семей происходили, так что напрягаться им вроде и необязательно было. Наверное, в таких семьях наличие дара еще с юных ногтей определяют, и что их ждет в академии, знают, вот и готовят будущих магов соответственно. С детьми магов – та же история.

Сословный состав своего курса Петя смог определить только на глазок, так как почти никого среди них и не знал. Как-то никто с предложениями дружбы здесь не спешил, даже знакомиться не подходили. Петя тоже никому не навязывался. Некоторые знали друг друга еще до академии, он тоже формально был знаком с кадетами из Путивля, но назвать их своими приятелями никак не мог.

Впрочем, глаз у бывшего работника торговли был наметанный, так что отличить дворянина от мещанина мог без проблем.

Мещан, как он, на курсе из шестидесяти с лишним человек было всего трое. Семеро из купцов. Остальные из семей дворян или магов. Тут различать было уже сложнее. В стране действует табель о рангах, так что всякий государев слуга, достигший генеральского чина, делался потомственным дворянином. Это и к магам относилось. Но генералами, то есть их превосходительствами, становились только маги первого и второго разрядов. Все прочие, начиная с седьмого разряда, получали дворянство личное. Если не были потомственными по происхождению.

При этом потомственные дворяне и маги – совсем не одно и то же. Были древние роды, еще дворянство можно было выслужить на военной и гражданской службе. И при этом не быть магом. Впрочем, маги среди дворян встречаются намного чаще, чем среди иных сословий, что вообще-то естественно.

Ориентировочно соотношение кадетов из потомственных дворян и магов-личных дворян было двадцать к тридцати с чем-то. Но Петя мог и ошибаться.

Все четыре часа куратор курса и не думал стоять в праздности, а лично задавал темп бега (все десять кругов), а потом еще лишний круг сделал, подгоняя отставших. Подгонял в буквальном смысле, периодически со свистом хлопая стеком по заднице замыкающему. И ведь помогало. Подстегнутый временно ускорялся и уходил с последнего места. В результате «заряды бодрости» получили все четверо.

Спортивные снаряды ничего особо хитрого из себя не представляли. Даже в городском парке Песта была похожая спортивная площадка для развлечения публики. Перекладина, лесенка (аналог шведской стенки), просто стенки разной высоты, через которые нужно перелезать, бревно, по которому надо пробежаться. Из нового для Пети – в углу площадки построено что-то вроде крепостной башни, но кадеты к ней не подходили. А вот в длину прыгали все, приземляясь в яму с песком, расположенную в противоположном от башни углу.

Передохнуть кадетам удалось только в то время, пока куратор отставших подгонял. Затем он уже никому простаивать не давал, так что намаялись все порядочно. После чего – на ватных ногах – снова бегом переодеваться и опять на лекцию. Почему ее сразу после первой нельзя было провести, Петя не понял. Чтобы кадеты не расслаблялись?

«Общая теория магии», или «термаг». Базовый курс. Посвящен вопросам, которые не зависят от специализации мага. Для огневиков, водников, воздушников и так далее – потом отдельные спецкурсы будут. Пете, который о магии ничего не знал, было чрезвычайно интересно. Большинство же кадетов из дворянских семей все это, по-видимому, знали с детства. Но совсем игнорировать лектора никто не рискнул. К тому же тот вел свое занятие в оригинальной манере. Владимир Николаевич Сорокин не зачитывал определения и не доказывал теоремы: он травил байки. Частично в них на примерах раскрывалась тема занятия, но на две трети это были просто случаи из жизни (в основном практики кадетов), которые Сорокину почему-то казались занимательными и забавными.

– Вот был у меня такой кадет, Паша Иванов, этакая орясина ростом с казенную сажень[8] и в плечах аршин. Воздушник, да еще огневик. Убойное сочетание, таким в боевые маги прямая дорога. Так вот, проводим мы учения. Поставили на поляне в лесу макет полка возможного противника. Знаете, как делается? Ха! Вроде как пугал огородных настругали да в землю рядами повтыкали. Сами потом такие делать будете. Ха!

«Ха» у Сорокина звучало не совсем как смех. Нечто среднее между смешком и хмыканьем. Негромко, но довольно выразительно.

– Задание воздушникам было пролететь над лесом, спикировать на «противника» и долбануть по нему чем-нибудь убойным. А на вышке рядом наблюдатель сидел, нанесенный урон оценивал. Вышку на краю поляны возвели, в тот день на ней, кстати, ваш куратор сидел, гвардии майор Левашов. Тогда он еще капитаном был. Ха!

Почему Сорокин предпочитал называть сослуживцев по гвардейским чинам, а не магическим разрядам, Петя не понял. Но, судя по всему, в академии так часто делают.

– Воздушников в тот год неожиданно много было, почти двадцать человек. Вот пролетают они над поляной один за другим, как могут, пугала рушат. Когда до Паши очередь дошла, их целых уже немного осталось, да все по краям. А силы в Иванове, надо сказать, было немерено. Он как по дуге зашел, всю поляну огнем залил. Жар такой стоял, я думал, лес загорится. И не видно почти ничего. Ха!

Так этот Паша умудрился с бреющего полета прямо в наблюдательную вышку врубиться, причем ближе к основанию. И что интересно, самому хоть бы хны, а все четыре столба, чуть не в обхват каждый, переломились. И завалилась вышка прямо в костер. Ох, Левашов обрадовался… Сам-то он водник, огонь довольно быстро залил, но брови опалить успел, да и в мундире несколько дырок прогорело.

В общем, дали тогда Паше десять суток гауптвахты, – закончил рассказ Сорокин. – Хотя вроде он лучше всех отстрелялся. И вместо одного объекта сразу два уничтожил. Ха!

История, конечно, занимательная, но к теории магии имела очень косвенное отношение. Впрочем, были рассказы и ближе к теме лекции. Например, о том, как кадет Завьялов жену местного городничего от изжоги лечил, а заодно ее раз десять за время сеанса кончить заставил. Потом от городничего сам на губе прятался. А все потому, что каналами-манипуляторами недостаточно хорошо управлял…

А вот каналы-манипуляторы к теории магии относились уже самым прямым образом. Оказалось, что именно с их помощью одаренные и оказывают магическое воздействие. Причем это воздействие бывает как непосредственным, так и опосредованным.

Сразу целых три новых для Пети понятия: каналы-манипуляторы, непосредственное магическое воздействие – оно же волевое, и опосредованное, оно же заклинание. Из баек Сорокина сложно понять, что каждое из них означает. Пришлось после занятий самому по учебнику в библиотеке разбираться, благо по курсу общей теории магии такой нашелся. Зато после этого и байки неожиданно обрели смысл, так как оказались довольно неплохими иллюстрациями всех типов магических воздействий.

Но все по порядку.

Оказалось, что проходящие через его тело магические каналы маг может и дальше продлевать. Собственно, они и сами это немного делают, образуя ауру. Но одно дело, когда каналы выходят из тела на ладонь, и совсем другое, когда канал вытягивается на сажень или больше. При этом маг им управлять может, изгибая его по-всякому. Как будто у него дополнительная рука появилась. Или хобот, как у слона (Петя внутренне хмыкнул).

Минимальное количество каналов-манипуляторов, которыми нужно научиться управлять магу, два. Но опытные маги и с дюжиной справляются, а то и больше.

При волевом воздействии маг своими каналами-манипуляторами присоединяется к каналам объекта. Они в любом объекте есть. И в воде, и в воздухе, и в камне, и в слитке металла. Только Петя их не видит, у него специализация – жизнь, вот он в живых организмах эти каналы (и тонкие капилляры) наблюдает. И если захочет (и научится), может свои каналы с чужими объединять, а потом уже на чужие каналы влиять как на свои. А вместе с ними – и на весь организм.

Не зря он во сне испугался свои каналы трогать! Мог бы себе что-нибудь ненужное отрастить. Или, наоборот, что-нибудь нужное уморить. Зато какие перспективы открываются!

Не все так просто, конечно. Своими-то каналами управлять непросто, а чужими и подавно. Многое от силы мага зависит и от его способности концентрацию держать. Но есть к чему стремиться, и понятно, что учить и что тренировать надо.

Петя очень воодушевился.

То, что маги земли могут таким же образом, например, к слитку железа присоединиться и придать ему любую форму, он просто принял к сведению. Могут – и молодцы. Ему это недоступно, так что и смысла нет заморачиваться на эту тему. Летать он тоже не сможет. И по воде ходить, как посуху. Так огневики и вовсе ничего не могут, кроме как какой-то апейрон нагревать и остужать. А Петя людей лечить будет. Не то чтобы ему всяких там больных и калечных жалко было, но свое здоровье все люди ценят. И платят целителям за его возвращение очень даже неплохо.

Осталось понять, что такое заклинание. Здесь было все одновременно просто и сложно. Прост сам принцип их построения. То есть совсем непрост, но хотя бы понятно, что делать. Сначала надо научиться с помощью каналов-манипуляторов рисовать, как будто пером или кистью. То есть не просто махать в воздухе кончиком пера, а оставлять за ним след в виде тонкой нити, которая из него должна вытягиваться. И нить эта должна застывать на месте (в воздухе) и на дальнейшее движение пера больше не реагировать.

В результате с помощью канала-манипулятора рисуется некая загогулина. Можно было бы сказать – без отрыва от бумаги, но на самом деле – в воздухе. Вот эта загогулина и есть неактивированное заклинание. Теперь если накачать ее энергией из хранилища, то она в какой-то момент взорвется. И выдаст то самое воздействие на все вокруг. Если загогулина была нарисована правильно, то и воздействие будет правильным. Иначе… как получится. Как правило, ничего не получается. Ни плохого, ни хорошего. Но если повезет (или не повезет), может новое заклинание получиться. Или хотя бы вариация старого с несколько измененными свойствами. Заклинаний маги напридумывали уже много. Теперь все эти загогулины Пете учить придется.

Но это еще полбеды. Или даже четверть. Сколько-нибудь сложные загогулины, не прерывая линию «пера», не нарисовать. Требуется сразу несколькими «перьями» орудовать. То есть учиться управлять одновременно несколькими каналами-манипуляторами.

Это еще не все. Надо научиться выращивать себе каналы-манипуляторы другого типа, чтобы через них в заклинания энергию закачивать. Каналы типа «перо» для этого не подходят. Во-первых, слишком тонкие, а во-вторых, «перо» к загогулине присоединяется в том месте, где рисовать закончило. Накачивать же энергию нужно так, чтобы она равномерно распределялась по получившемуся сложному рисунку. Так что делать это надо не с угла, а с середины. А еще лучше – через несколько каналов сразу. В этом случае можно успеть больше энергии закачать, и заклинание более сильным получится.

В общем, заклинания – штука сложная. Волевое воздействие намного проще. Но учить придется все. И очень много тренироваться.

Книгу Петя закрыл с громадным внутренним удовлетворением. Наконец-то стало хотя бы в общих чертах понятно, чем же ему предстоит заниматься.

Идти в город было уже поздно, так что остаток дня прошел за приведением формы в идеальный порядок, а также медитациями. Не считая походов в столовую, конечно.

Так прошло несколько дней. К Петиному изумлению, из новых дисциплин добавилась только «Магическая практика», или просто «мага». Он слышал, что в академии учат многому – математике, истории, географии, искусствам, иностранным языкам и еще куче всего. Все эти предметы немагические, но для общего развития, наверное, полезны. Только их ничему подобному не учили. Только филмаг, термаг, мага и физкультура. Похоже, в первую очередь им магические способности так развивают. А в конце семестра проверят на профпригодность. Недаром же на старших курсах кадетов вдвое меньше, чем на первом. Придется сжать зубы и тренироваться через не могу.

Впрочем, пока ничего сложного не было. Разве что Сорокин оказался довольно дерьмовым мужиком. Сидеть на его занятиях и слушать байки было несложно и даже познавательно, но майор требовал полного к себе внимания. Если кто-нибудь отвлекался на разговоры или какие иные свои дела, немедленно следовало наказание. Причем не просто устное замечание. Провинившихся Сорокин порол с видимым удовольствием, а потом еще наряд вне очереди на кухню выписывал.

Да, первокурсников тоже стали припахивать к работам по академии. У тумбочки в казарме дежурить, дорожки подметать, грядки полоть, на кухне овощи чистить и посуду мыть. Петина очередь была одной из первых, но благодаря Сорокину в первую неделю так и не подошла. Больше всего досталось, кстати, потомственным дворянам. Как жаловался приятелям один из них (а Петя подслушал), многие из рассказанных баек-анекдотов были с изрядной бородой, и в семьях служилых дворян известны каждому. А тут их как откровения слушать надо. Так что у бывшего мальчика на побегушках его незнание неожиданно оказалось преимуществом. Когда слушаешь такие истории в первый раз, выражение интереса и внимание получаются естественными, и Сорокин стал даже посматривать на Петю с одобрением.

На маге они пока занимались обычными медитациями. Тренировали магическое зрение (лучше или хуже, но им владели все), гоняли по каналам энергию (преподаватель – Карл Фридрихович Глок – показал на своем примере, как это надо делать), старались отращивать каналы-манипуляторы. На последнем упражнении разница между детьми магов и прочими была очень заметна. Первые уже вполне овладели этим навыком, хотя больше двух манипуляторов ни у кого не было.

Петя отчаянно пытался не отставать, тренируясь все свободное время. Даже на ходу умудрялся это делать. Один раз, правда, в дверь при этом не вписался, но потом как-то приспособился. Даже в свой единственный выход в город (в лавку за нитками, ремнями и сапогами) почти все время если не собственные каналы качал, так изучал их у попавшихся по дороге прохожих. Впрочем, птиц, собак и даже деревья тоже вниманием не обделял.

В результате Петя если и отставал от потомственных магов, то только по размеру и яркости хранилища. «Комочек ваты» вроде немного подрос (или ему хотелось в это верить), но по размерам и яркости сильно проигрывал тем, что были у большинства кадетов.

Завершилась неделя, как и положено, выходным днем. Да еще каким! Академия магии в городке Баяне – организация очень уважаемая. По случаю набора нового курса одаренных и начала учебного года городничий Баяна, Юрий Дмитриевич Старицкий, дает в здании городского собрания (в просторечии – дом собраний) бал. Все кадеты приглашены. Преподаватели академии, естественно, тоже.

Вся казарма, начиная с раннего утра, приводила себя в порядок и драила форму. Петя опять все свои запасы распродал, жаль, мало прикупил. Вот ведь люди! Сапоги в лавке втрое дешевле, но идти лень, и у Пети они уже до зеркального блеска начищены. Хорошо, когда денег куры не клюют. Всем хорошо.

Так что сходив в баню, Петя на обратном пути сделал крюк и восстановил свои запасы. Теперь у него было пять пар сапог. Заодно и чистящих средств прикупил. В прихожей казармы стоял бидон с бесплатным дегтем, но от ваксы и блеск лучше, и запах приятнее. Ну а к зубному порошку очень хорошо нашатырь подходит. Зубы так чистить не будешь, зато пряжки и пуговицы от такой смеси сами сиять начинают.

К половине шестого вечера все кадеты были, можно сказать, при полном параде и готовы к выходу в свет. К сожалению, специальной парадной формы у кадетов не было. Ее в этом мире не было вообще. Ее и на Земле только в середине девятнадцатого века ввели, и то сначала только для офицеров. После того, как кто-то из августейшего начальства решил, что цвет хаки на парадах плохо смотрится. В этом мире, похоже, такого венценосца не нашлось.

Так что кадеты были в своей обычной форме (девушек это, понятно, не касалось), только тщательно вычищенной и отглаженной. И смотрелись вполне себе бравыми вояками. Что многих, особенно первокурсников, огорчало. Почему для магов специальной формы не придумали? Приходилось ограничиваться знаками академии на груди.

Наконец, все потихоньку потянулись в сторону дома собраний. Те, кто побогаче – на извозчиках, которых заранее заказали. За некоторыми старшекурсниками какие-то частные экипажи приехали. Ехать совсем недалеко, но так – солиднее, и сапоги не запылятся.

Петя, естественно, пошел пешком. Предусмотрительно сунул в карман галифе тряпочку, будет чем протереть сапоги, если потребуется. Шел сам по себе, не примкнув ни к какой компании. Собственно, никаких групп приятелей на их курсе еще не образовалось. За исключением некоторых юношей из дворянских семей, остальные до академии по жизни практически не пересекались. Но многие сейчас активно присматривались друг к другу. Ну и девушки, в силу общей малочисленности, держались общей стайкой. Впрочем, они-то как раз пешком не пошли, а наняли одну карету на всех.

Нельзя сказать, что здания в центре городка, а именно там находился дом собраний, впечатляли какой-то особенной архитектурой. В основном двухэтажные, оштукатуренные, с рядами одинаковых окон, обрамленных гипсовыми наличниками. Но при этом стиль у города был. Видно, что дома строились разными людьми и в разное время, а не возводились единым ансамблем, они отличались и декором и размером, но непонятным образом дополняли друг друга и были пропитаны единым духом, если можно так выразиться. В общем, Петя шел, смотрел по сторонам и впечатлялся.

Здание городского собрания от окружающих домов отличалось только бо́льшим размером и тем, что над парадной дверью имелся козырек, поддерживаемый кариатидами – двумя довольно симпатичными бабами (правда, слишком высокого роста) почему-то с голой грудью. Петя с трудом отвел глаза и успел заметить, что пялился на это произведение искусства не только он один.

Часть наименее опытных в подобных мероприятиях первокурсников задержалась у входа, но довольно скоро и они, ориентируясь на старших товарищей, втянулись внутрь. Действительно, снаружи делать было нечего. Смотреть на подъезжающие экипажи? Так их пассажиры, не задерживаясь, скрывались внутри.

Петя вошел одним из последних. Не хотел ни с кем толкаться в дверях, а тут, как назло, несколько экипажей подряд подъехало. Или как правильно называть эти средства передвижения? Одно выглядело очень прилично. Не карета, конечно, но аккуратный, покрытый свежим лаком возок. Другая была двухколесной таратайкой. Остальные же – обычные извозчицкие пролетки. Высадив пассажиров, все эти экипажи отъезжали на довольно широкую боковую улицу и, похоже, собирались там дожидаться своих нанимателей (или хозяев).

В общем, гости прибывали.

За смущавшими юношей дверями оказалась довольно большая прихожая, справа от которой находились гардероб и туалеты. Погода стояла теплая, но сворачивали туда почти все: девушки – носики припудрить и прически поправить, юноши – складки на форме расправить, да и в зеркала почти все заглядывали. Так что в этих дверях уже была порядочная толчея, но воспринимали ее все как должное. Дам и девушек вежливо пропускали с поклонами, все друг другу улыбались. Правда, взгляды, которыми обменивались гости, иногда орудийные выстрелы напоминали, но в целом все было чинно и благородно. Петя даже застеснялся и юркнул в дверь поскорее. Оправляться ему не надо было, но пройтись по сапогам тряпочкой он все-таки захотел. Не зря же с собой брал.

Дальше все переместились уже в большой зал с буфетом, где все степенно прогуливались и здоровались со знакомыми, иногда задерживаясь на краткие беседы. Дальше уже находился танцевальный зал, но пока там было пусто, только слышались звуки настраивающих инструменты музыкантов.

Преподаватели держались особняком, как раз рядом с буфетом. Большинство было с дамами (жены или просто подруги?), и к ним присоединились несколько местных господ постарше и при орденах. И тоже при дамах.

Петя смотрел на эту компанию с интересом, гадая, кто же из них городничий. Скорее всего, вон тот лысоватый дядечка с большими бакенбардами. Это он так недостаток растительности на макушке компенсирует, что ли? Почему лысину не зарастил? Не маг, но явно в деньгах не нуждается. Или сейчас мода такая?

Вот то, что буфет платный, уже обидно. Конечно, рассчитывать на чрезмерную щедрость устроителей приема было глупо, народу приглашено много, расходы стали бы изрядными, но ужин кадетам сегодня придется пропустить. Хорошо Петя за обедом догадался несколько лишних пирогов с раздачи спереть и в карман спрятать, завернув в салфетку. Все-таки карманы у галифе – это вещь!

Помимо небольшого количества солидной публики, местное население было представлено в зале исключительно девушками.

«Их братьев сюда не приглашали, что ли? – подумал Петя. И сам себе ответил: – Естественно, не приглашали. Здесь и без них кавалеров из академии полно. А вот кадеток очень мало, партнерш для танцев явно не хватает. Только это не бал, а какая-то ярмарка невест получается».

Девушек-горожанок было действительно много. Чуть ли не все жительницы Баяна подходящего возраста здесь собрались. Примерно подходящего, так как были тут и совсем соплюшки с угловатыми подростковыми фигурами, и весьма зрелые особы. Неужели все они – незамужние девицы? Или ради танцев и флирта из дома вырвались? Тогда Петя их мужьям не завидует.

Все девушки были одеты нарядно, но не слишком дорого. Это Петя как бывший работник галантерейной лавки вмиг определил. Сосем бедно одетых тоже не было, похоже, все к мещанскому сословию относятся. И это лишний раз подтверждает Петино впечатление о городе – семьи тут в основном зажиточные, в среднем богаче, чем в Песте, но и особо богатых дворян или купцов тут мало, если они вообще есть. Сколько-нибудь роскошные дома или усадьбы ему на глаза не попадались. Такое впечатление, что тут нет ни богатых, ни бедных. Даже странно. Как там учитель Дерюгин, что на своих занятиях (в школе Песта) любил о философии порассуждать, называл – Утопия? Всем классом еле смех сдерживали от такого названия. А теперь, похоже, Петя в эту самую Утопию попал.

«Авось ничего, – хмыкнул он про себя. – Плавать вроде умею. Утонуть не должен».

Народ в зале постепенно перемешивался и разбивался на кучки по интересам. Старшекурсники ходили гоголями. Рядом с каждым как минимум по одной девице было. Некоторых целые стайки окружали. А вот первокурсники особой популярностью не пользовались. Разве что совсем соплюшки да немногие девушки, державшиеся особняком, на них посматривали, но как-то не особо поощряли взглядами подходить к ним знакомиться. Впрочем, кавалеров, все-таки решившихся к ним подойти, не гнали, но и особо не жаловали. Тем более что знакомиться отправились только наиболее самоуверенные из молодых кадетов.

Здесь, правда, другая проблема возникла. Этих, скорее всего, потомственных дворян или магов интересовали прежде всего наиболее красивые девицы, а те все уже были разобраны старшими.

Петя к стенке не прижимался, но и в середину зала не лез. Стоял наособицу, решая, как себя вести дальше. С какой-нибудь симпатичной девушкой он бы с удовольствием познакомился, но реально оценивал свои шансы как невысокие. Ни богатством, ни красотой он никого привлечь не может, образование тоже имеет весьма скромное. А что из него как из мага получится, еще вилами на воде пишется. Местные красавицы недаром старшекурсников обхаживают, те уже завидные женихи. Пете же о семье думать пока рано. А любовные интрижки, если их, конечно, удастся организовать, могут от учебы отвлекать, что ему себе позволить нельзя. Хотя если бы какая девушка на него внимание обратила…

Однозначного мнения на этот счет у Пети не было. Вот он и решился пока поближе к буфету перебраться. Прицениться, что там есть и почем.

Н-да. Все дорого. Пирожные по двугривенному. Да на рынке большие пироги с мясом – по пятаку за пару! Бутерброды с икрой… вообще что-то запредельное. По рублю. Бутерброд! А в лавках самая лучшая икра – по рублю за фунт. А тут ее и чайной ложки не будет. Откуда такие цены?

Чай с сахаром – и то по пятаку за стакан. Похоже, он тут дороже вина продается. Только вино кадетам не положено, один тут хотел взять, так на него кто-то из преподавателей так цыкнул, что его от стойки сдуло. Про деньги забыл. А сами-то их превосходительства очень даже к бокалам прикладываются. И явно не чай у них там налит…

Пока Петя пребывал в тяжких раздумьях, рядом с ним к стойке подошел кадет с третьего курса в сопровождении аж трех девиц. Заказал на всех по чашке кофею и по два пирожных – и не поморщился. Два рубля отдал, как будто это и не деньги. Тут Пете обидно стало. Всякие барчуки деньгами швыряются, а он себе ничего позволить не может? Ведь есть же деньги, только не привык их зазря тратить.

В результате заказал он большую чашку самого дорогого кофею. Такого он не то что никогда не пробовал, но даже и названия не слышал. За шестьдесят копеек. Пусть этот старшекурсник своими пирожными подавится!

Кстати, интересно, а кто из этих трех девиц реальная пассия этого третьекурсника? Все довольно миловидны и смотрят на него ласково. И кадет не промах – то одной ручку пожмет, то другой ладонь на талию положит.

– Серж, – заговорила томным голосом в этот момент третья, – ты про новичков нам ничего сказать не хочешь? Есть среди них перспективные? Понятно, что большинство обучения не выдержит, но ты же уже почти дипломированный маг. Должен по ауре видеть, кто реально силен, а кто в отсев пойдет…

Эта тема была и Пете чрезвычайно интересна. Сделав вид, что поглощен созерцанием странной пенки на своей порции кофея, он навострил уши.

– Уже замену мне ищешь, плутовка? – усмехнулся Серж.

– Так ты только скажи, что меня с собой возьмешь, – не откажу! – усмехнулась девушка. Вроде независимо, но все-таки у нее это как-то немного жалко получилось.

Петя ей даже мысленно посочувствовал.

– Натали тоже не откажет, Катрин – тем более, – продолжила девушка, – но ты же всегда от ответа уходишь. Только нам бедным головы крутишь…

– Рано пока такие судьбоносные решения принимать. Мне тут еще целый год учиться. Зимнюю практику надо пережить, а она, говорят, самая трудная за все годы. И дипломную работу защитить. Вот как перстень получу, тогда и поговорим предметно.

Девушки только вздохнули, но сразу же снова ему заулыбались.

– Но ты все-таки просвети нас, кто тут наиболее перспективен. Не волнуйся, не сбежим. Только с подругами информацией поделимся. Как прошлый курс выпустился, очень многие из них с женихами прогадали, – это уже другая девушка заговорила, кажется, Натали.

– Здесь даже магическое зрение не всегда помогает, – важным менторским тоном произнес Серж. – Сейчас они все – только заготовки. Конечно, те, у кого хранилище больше и каналы ярче, больше шансов имеют давилку пережить. Но гарантий это не дает.

– Ты намекни хотя бы!

Серж вдруг ехидно посмотрел на притаившегося рядом Петю:

– Да вот рядом с нами почти гений сидит, моккачино кушает. Из мещан, правда, но себе на уме. Такие не пропадают.

После чего резко сменил тему:

– Вы как, докушали? Вроде музыканты уже не просто пиликают, а что-то осмысленное играть начинают. Не пора ли нам в бальный зал перебираться?

Петя остался на месте, переваривая услышанное. Серж это серьезно сказал? Нет, похоже, решил над девушками пошутить.

Серж, как и он, – целитель. И не в будущем, а уже. Сравнил себя с ним магическим зрением. Н-да. Хранилище у него, по сравнению с Сержем, просто убогое. И каналы совсем не такие яркие. После чего глянул на преподавателей – и расстроился еще больше. Среди тех не так много целителей, но энергия жизни у всех есть, и у большинства обычные каналы даже ярче, чем у него.

Но ничего. Он действительно из тех, кто не пропадет. Потому что никогда не сдается. И работы не боится. Так что прогноз Сержа может еще и верным оказаться. Обязан оказаться!

В танцевальный зал Петя все-таки вошел, но встал у стены так, чтобы не привлекать к себе внимания. Посмотреть на танцы было интересно. Не то чтобы Петя совсем не умел танцевать – вместе с приказчиками на танцульки ему ходить доводилось, но тут вприсядку никто не станет сапоги мять, а с благородными танцами у него дела намного хуже обстоят. Вроде их в академии чему-то такому учить должны, но, похоже, только тех, кто во второй семестр переберется. Что же за жуткие испытания их ждут?..

Старшекурсники со своими девушками сразу оказались в центре зала, изящно передвигаясь под музыку. Кстати, танцевали большинство из них явно увереннее, чем их партнерши. Похоже, девушки, в отличие от кадетов, специально танцами не занимаются. Хотя в принципе ничего сложного. Основные движения Петя сразу выделил и запомнил. Если потребуется, не блестяще, но сможет повторить. Хотя сам он никого приглашать не собирается.

Приглашать же было кого. Девушки, что стайками вились вокруг старшекурсников, сейчас тоже оказались у стены вместе с теми, кто с самого начала пребывал без кавалера. И все большее число первокурсников стало пользоваться моментом, приглашая одиноких девушек на танец. Даже толстяк Ячменев какую-то кралю в центре зала к животу прижимал. А вот Нестеров от одной красотки, похоже, отказ получил и теперь танцует с какой-то соплюшкой лет как бы не двенадцати. И та, похоже, очень этим довольна.

Зато девушки-кадеты вниманием точно обижены не были. Даже всех новеньких сразу разобрали. Павлова с каким-то третьекурсником кружилась. Тот гордо выпячивал грудь и явно говорил комплименты, которые Катя воспринимала со снисходительной улыбкой как должное. Та еще стерва, оказывается. Или магиням по-другому нельзя?

Продолжалось все это довольно долго, но вот наконец объявили белый танец. И к Пете, что его удивило, решительно направилась та самая красотка, что Нестерова отшила. Действительно, красотка. Смазливое личико, тонкая талия, изящные движения. И громадные глаза цвета морской волны. Утонуть можно.

Петя, впрочем, тонуть не собирался. Но и отказываться от танца – тоже. Наверное, произошло недоразумение. Либо эта девушка его специально выбрала как одного из самых скромных, либо это реклама Сержа сказалась. Жаль, не спросишь.

Девушку звали Анной, но больше Петя практически ничего о ней не узнал. Красивая, немного старше его, но это и так видно, без расспросов. Беседа же как-то не задалась. Он старался вести себя по-благородному и не позволял себе фамильярностей, принятых в приказчицкой среде, а о высоких материях говорить попросту не умел. Так что больше улыбался и говорил несложные комплименты. Анна (Аня, Аннушка?) тоже молчала, но почти не улыбалась, только по окончании танца слегка приподняла уголки губ и сказала:

– Возможно, еще встретимся.

Уточнять Петя не стал. Почему-то заробел, чего сам от себя не ожидал. Белый танец был последним, так что пригласить ее самому шансов уже не было. Но всю дорогу обратно в казарму он вспоминал ее глаза. И в первый раз заснул без медитации.

Похоже, грезы продолжились и во сне, так как разбудил Петю, в первый раз за все это время, крик дневального. До этого всегда сам просыпался.

«Нет, не доведут девушки до добра, – мрачно ворчал он про себя в очереди к умывальнику, – Пора себя в руки брать».

К счастью, первым занятием был термаг, и майор Сорокин со своими байками снова успешно завладел вниманием молодого кадета.

– Отрабатывали как-то кадеты-воздушники охрану каравана на лесной дороге. В качестве каравана несколько обычных телег пустили, а разбойников опять расставленные вдоль дороги пугала изображали. И небольшой сборный домик наблюдательного пункта рядом с ними поставили. Ха! И как всегда, там ваш любимый куратор сидел, наблюдал. Ему как раз майора дали, так он китель берег, при первой возможности на спинку стула вешал, а сам в одной гимнастерке оставался. Ха!

В общем, ведет Левашов по амулету связи репортаж, довольно ехидно комментирует, откуда у кого из кадетов крылья растут. Ха! И вдруг передает: «Подлетает кадет Иванов, заходит на меня. Покидаю КНП[9]». Ха!

Как был, без кителя, в окно выскочил. Но Паша с первого захода промахнулся, пару сосен за КНП срезал да Левашова шишками с иголками присыпал. Так он на второй заход пошел и таким огненным шаром по КНП вложил, что там пламя полчаса бушевало. Ха! От кителя Левашов потом один обгорелый погон нашел, долго им хвастался. А Иванов опять в карцер на десять суток. Ха! Учите матчасть, кадеты! Ха!

А вот по окончании занятия Сорокин неожиданно курс не отпустил, а лично повел их строем на магу. И совсем не в ту аудиторию, где они медитировали, а в лабораторный корпус, где уже ожидали их высокоблагородия майоры Глок и Левашов. И еще какой-то маг, который иногда на занятия по маге ненадолго заглядывал. Вроде из целителей.

– Поздравляю, кадеты, – обратился к ним куратор, – первую неделю занятий вы пережили, на балу отметились, теперь пора и делом заняться. Ждет вас на сегодняшнем занятии посещение маготрона ЭП-15/22, в просторечии – давилка. Карл Фридрихович вам лучше расскажет.

– Маготрон – это очень сложный и могущественный артефакт, – подхватил Глок, – создающий в замкнутом пространстве-камере повышенный магоэнергетический фон, принудительно насыщающий хранилище и каналы мага энергией. Оказавшись в камере, вы почувствуете, как ваши хранилище и каналы расширяются от переполняющей их энергии. Ваша задача – дать хранилищу максимально раздуться, после чего перераспределить энергию равномерно по каналам всего тела, расширив и их. Десять минут в таком состоянии – и ваше хранилище и каналы уже не вернутся к прежнему состоянию, став хоть не намного, но больше. Для первого раза давление вам будет задано небольшое, но нужно быть внимательными и аккуратными. Если вдруг почувствуете, что ваше хранилище на пределе, гоните энергию в каналы. Если деформируется канал, вы просто получите травму. Если же лопнет хранилище, магами вы быть перестанете навсегда. Но я уверен, до этого дело не дойдет. При таком давлении это почти невозможно, разве что вы сами постараетесь перекрыть каналы и принимать все одним хранилищем.

– Все понятно? – подвел итог Левашов. – Маготронов у нас три, заходите в камеру по шесть человек. Амулеты, артефакты, накопители, у кого есть, снимаете и кладете на полоску перед входом. Там как раз шесть ячеек, на всякий случай. Внутри маготрона их использование запрещено. Формирование заклинаний – тоже. Время нахождения – двенадцать минут. Как раз за время занятия вы все успеете пройти.

В первые три шестерки отобрали по алфавиту. Возражений, естественно, не было. Кадеты заметно напряжены, хотя и старались не показывать виду. Тем более почти все были потомственными магами, так что о давилке должны иметь представление.

Двери, похожие на сейфовые, закрылись, и потянулись долгие двенадцать минут. Снаружи никаких признаков того, что артефакты работают, не проявлялось. Ни гудения, ни вибрации – вообще никаких эффектов. Преподаватели отобрали тем временем следующие три шестерки. На сей раз алфавитный порядок был нарушен. Подошла очередь одной из девушек, и майоры решили пустить всех представительниц прекрасного пола в одну партию. Правда, одно место оставалось вакантным, так как их было только пятеро.

– Будем добавлять кого-нибудь? – спросил Левашов.

– Давайте Птахина, – неожиданно подал голос Сорокин, – мы с ним одного птичьего племени, на занятиях – внимателен, хочу поощрить.

– Ну, не знаю… Хотя в первый раз – можно, – согласился куратор. – Вы слышали, Птахин? Готовьтесь.

Тем временем камеры открылись, и все кадеты вышли наружу.

– Ничего страшного, – удовлетворенно кивнул на вопрошающие взгляды один из потомственных, но был прерван Левашовым:

– Не задерживайте тренировку! Следующая партия заходит.

Внутри камера оказалась крохотной, буквально два на три аршина. От «длинных» стен были откинуты сиденья, на которых все и разместились. Выпрямиться в полный рост в камере было невозможно.

Петя сразу же включил магическое зрение, стараясь совместить его с состоянием медитации, чтобы максимально полно почувствовать свое хранилище и каналы. Такое упражнение он уже несколько раз выполнял, так что получилось.

Девушки тоже расселись и сосредоточенно замолчали.

Первое время ничего не происходило, но потом Петя почувствовал, что по его каналам потекла энергия, вроде как без всякого его участия. Ему это не понравилось, и он решительно взял процесс под свой контроль.

«Так, сначала насытим хранилище, а то оно у меня какое-то маленькое и тусклое, – мысленно руководил он процессом. «Кусочек ваты» понемногу стал разбухать и светиться более ярко. – Вроде все нормально, неприятных ощущений нет. А что с каналами?»

Переливать энергию в каналы особо не требовалось, хранилище и не думало «трещать». Но, выждав чуть менее десяти минут, последние две он потратил на расширение каналов. Хватило только на основные. Энергетическое давление действительно было совсем небольшим.

Девушки в этом тоже удостоверились, и сосредоточенное выражение сменилось на их лицах обычным. А потом и вовсе треп пошел. Когда прозвучал сигнал об окончании сеанса и Петя вышел из медитации, он услышал, что шло бурное обсуждение прошедшего бала и партнеров, с которыми они танцевали. С ним они заговорить не пытались. Видимо, вчерашние кавалеры были интереснее.

Двери открылись, и они вышли наружу. Девушек Петя, естественно, пропустил вперед, и едва не был сбит с ног следующей шестеркой кадетов, подгоняемых грозным рыком куратора.

– Размечтался в цветнике?! – услышал он обращение и к себе. – Ничего, в следующий раз на общих основаниях пойдешь!

Почему это посещение должно было его напугать, Петя не понял. Группы заходили в давилки одна за другой, и все выходили полностью здоровые, на своих ногах. Возможно, зря пугали?

Глава 5

Испытание маготроном

Следующие дни прошли, можно сказать, без эксцессов. Новых предметов не появилось, занимались примерно тем же, что и на первой неделе учебного года. То есть слушали агитки на филмаге, байки на термаге, медитировали на маге и всячески изгалялись над собственным телом на физкультуре. Для разнообразия Левашов кадетов один раз вывел на болото бежать кросс. Потом сам же Ячменева и еще одного купчишку похожей комплекции (по фамилии Калашников) из трясины вытаскивал. Ругался, но даже бить не стал. А Петя на следующий день все свои запасы новой формы распродал. Он теперь не только сапоги с ремнями, но и галифе с гимнастерками брать стал. Немного их было, брал на пробу. После кросса запаса галифе не хватило.

Посещение давилки, похоже, какой-то положительный эффект все-таки дало. По каналам особо не видно, а вот хранилище больше стало. Немного, но заметно, хотя и оставалось чуть ли не самым маленьким среди всех хранилищ, которые он видел. Все равно прогресс обнадеживал.

Магическое зрение тоже продолжало развиваться, хотя Птахин думал, что дальше уже некуда. В «режиме лупы», как его для себя назвал, Петя уже такие мелкие капилляры энергосистемы видел, что казалось, весь организм только из них и состоит.

С откровениями Петя ни к Глоку, ни к другим кадетам не лез, но по чужим разговорам понял, что никто больше на курсе так четко и детально энергетические каналы не видит. Похоже, он один такой. Уникальный. Что приятно. Понять бы еще, как эту свою способность использовать можно.

Опять наступил выходной, и все кадеты, отстояв с утра короткую службу, которую приписанный к академии поп, отец Паисий, провел прямо на плацу вместо обычного развода, прямо с утра отправились гулять в город. В основном в городской сад, благо погода стояла хорошая, а там имелись кое-какие немудрящие аттракционы и даже танцплощадка с беседкой для духового оркестра. Это не считая трактира и лотошников со всевозможными товарами.

Зачем туда пошел Петя, он представлял себе неясно. Кататься на качелях-каруселях или прыгать «гигантскими шагами» он точно не собирался. Деньги у него были для прежнего мальчика на побегушках невообразимо огромные, но тратить их просто на пустые развлечения ему все равно было жалко. Пирог там купить или пряник – еще куда ни шло, если проголодается, а вот отдать деньги за право посмотреть, как кувыркаются на помосте балагана клоуны, ему было жалко. Кадеты на своих турниках еще не такое вытворяют. И корячатся некоторые куда более забавно. После урока весело вспомнить. Когда сам занимаешься, не до этого.

Музыку послушать неплохо, но для этого рядом с открытой беседкой оркестра стоять необязательно. Духовая музыка гремела так, что во всем саду слышно. Просто по аллеям погулять? Для этого необязательно было с территории академии выходить. Там сад даже разнообразнее, много диковинных растений имеется.

С другими кадетами все понятно. Они и развлекаться не стесняются, и на девушек охотно глазеют. Возможно, многие еще на балу успели с кем-нибудь о свидании договориться. Хотя что это за свидание – на массовых гуляньях?.. Впрочем, не Пете об этом судить. И еще раз увидеть Анну он бы не отказался. Может быть, даже поговорить. Вот только захочет ли она сама его видеть? Очень странное у них знакомство получилось.

Отдыхающих в саду было довольно много, не только кадеты сюда пришли. Местные горожане гуляли целыми семействами, время от времени цепляясь друг за друга и полностью блокируя аллею на время беседы. К счастью, сад устроен в модном еще с прошлого века регулярном стиле, так что перейти с одной дорожки на другую и обойти затор несложно. Вот Петя и брел без всякой цели, куда дорожки выведут.

Как и на балу, старшекурсники бродили либо небольшими компаниями, либо независимо, но всегда в сопровождении не меньшего числа девушек. И явно чувствовали себя хозяевами этого места, а может быть, и вселенной. Даже семейные компании перед ними расступались. А некоторые их приветствовали и старались продемонстрировать другим такое знакомство.

Первокурсники старались подражать старшим товарищам, но получалось не очень. Мало самому расправить плечи и держать грудь колесом, надо, чтобы другие за тобой это право признавали.

Городской сад – не дом собраний, куда просто так не войдешь, сюда все горожане свободный доступ имеют. И немало среди них молодых людей, которым гордая поступь кадетов и, главное, то, что девушки вокруг них увиваются, – как кость в горле. И если к старшекурсникам они не подходят, то новый набор задирают без особой опаски. Нет, открыто в драку не лезут, все-таки за нарушение порядка в общественном месте можно неприятностей огрести, но обозвать как-нибудь обидно – сплошь и рядом. Или скандал затеять. А в уединенном месте так и люлей отвесить могут.

Петя об этом не знал, но жизненный опыт подсказывал, что вглубь сада лучше не забираться. К тому же непонятно было, что там делать. Аттракционы и торговля на центральной поляне расположены, беседки и скамейки тоже на ближайших к ней аллеях расставлены. И если от всего этого уйти, будет непонятно, зачем вообще приходил.

В одной из попавшихся по пути беседок было оживленно. Какой-то старшекурсник развлекал карточными фокусами довольно разношерстную компанию. Это и привлекло Петино внимание, и он задержался – посмотреть. Не фокусы, а именно состав зрителей. Видимо, у него сложилось не совсем верное представление о взаимоотношении кадетов и местных горожан. Или слишком упрощенное. Очевидно, что старшекурсники – это уже почти дипломированные маги, то есть очень завидные женихи. И то, что вокруг них вьются местные девицы – неудивительно. Население городка к аристократическому никак не отнесешь – вообще-то мастеровые преобладают. Поэтому никто дочерей взаперти не держит, мамок-нянек следить за ними нет, так что нравы относительно свободные. Девицы на гулянья и свидания сами бегают, без сопровождения. Чем кадеты и пользуются.

Сомнительно, чтобы все здешние романы заканчивались свадьбами. Маги – завидная партия, а вот невесты местные – так себе. Какое приданое у дочек мастеровых и мещан? Или даже купцов третьей гильдии? Уже по нарядам видно, что особо богатых семей в Баяне нет. Маги на девушках из семей других магов жениться предпочитают. И по состоянию ровня, и кровь больше шансов на одаренных детей дает. А тут все простые.

Или нет? Петя цинично усмехнулся. Наверняка немало нагулянных детей рождается. Так что, наверное, во всех местных семьях кровь одаренных присутствует. Недаром город не только академией, но и мастерами на все великое княжество известен.

Естественно, мужскую часть населения Баяна такие отношения между кадетами и местными красавицами радовать никак не могут. Однако не поголовно. Выдать дочь или сестру замуж за мага хотели бы многие. Поэтому в беседке за фокусами старшекурсника не только полдюжины девиц наблюдают, но и двое местных парней. И трое мальчишек. Чьи-нибудь младшие братья, наверное. Кстати, помимо фокусника, там же еще двое кадетов присутствуют.

Сами фокусы Петю не заинтересовали. Мало ли что с картами при помощи магии сделать можно… Что бы этот кадет ни говорил, здесь не только ловкость рук, но и сила ветра присутствует. Саму энергию воздуха Петя видеть не может, но, судя по тому, как у «фокусника» энергетические каналы в пальцах пульсируют, своей стихией тот точно манипулирует.

Петя уже собрался было идти дальше, но тут заметил, что одна из девушек, сидевшая в беседке на лавке в тени и как-то наособицу, – та самая Анна, с которой он неделю назад на балу танцевал.

– Всем привет! Можно и мне посмотреть? – спросил он, входя в беседку.

Реакции не последовало. Фокусник был слишком занят картами, которые у него какой-то «танец мотыльков» исполняли, два других кадета, видимо, ему помогали и тоже не могли отвлечься. А остальные не чувствовали себя хозяевами положения и за магов отвечать не решились. Интереса особого не проявили. Петину одинокую «шпалу» на рукаве заметили и оценили не слишком высоко. Впрочем, такое отношение к первокурсникам ему уже стало привычно. Так что тихо проскользнул внутрь и уселся рядом с Анной. Вроде как не специально, просто пустое место рядом было. Но шепотом поздоровался:

– Рад тебя видеть.

Девушка небрежно кивнула. Или просто тряхнула головой. В общем, бурной радости не выразила.

В этот момент карты закончили полет на ладони фокусника, и все разразились радостными криками. Кроме Анны, которая только сдержанно улыбнулась.

«Ледяная она какая-то, – подумал Петя. – Или замороженная?»

Поскольку разговора не получилось, наверное, стоит привлечь к себе внимание другим способом. Тем более что момент подходящий.

– Здо́рово! – сказал он громко. – А можно, и я фокус покажу? Совсем без магии. Только мне для этого новая колода карт нужна.

– Совсем новая? – Фокусник обратил на Петю внимание. – А чем моя не подойдет?

– Тем, что уже побывала в руках мага. У меня в казарме тоже колода осталась, на почтовой станции ее выиграл. Так в ней в магическом зрении все карты сквозь рубашки видны.

Тут Петя приукрасил реальность, колода была только магически крапленной, но для игры в азартные игры это не так уж принципиально.

– А ты не промах! – рассмеялся фокусник. – Небось кучу денег на станции выиграл?

– Я не играл. Только одному шулеру раздеть попутчика не позволил.

– Потом колоду покажешь. Хотя… после того, как ты об этом сказал, с нами никто играть не сядет.

– Просто нужен маг, который игру контролировать будет. Вот вы сейчас за мной и проследите, чтобы я магией не пользовался.

– Не беспокойся, проследим.

Петя решил не жмотиться и вручил одному из мальчишек рублевую ассигнацию:

– Сбегай к лоткам, купи новую колоду. Какую-нибудь недорогую – все равно на один раз. Сдачу себе оставишь.

Мальчишка явно пришел с кем-то из местных, то есть шпаной быть не мог. Но и дети честных ремесленников от заработка не отказываются. Так что обернулся в пять минут и действительно принес весьма дешевую колоду. Хотя не факт, что тут большой выбор был. Все-таки не в лавку бегал. А лотошники сами всегда что подешевле берут, а продают как высший сорт. Впрочем, размер сдачи – его проблемы. И, судя по недовольной мине мальчика, она оказалась куда меньше, чем он рассчитывал.

Пока мальчик бегал, Петя успел со всеми перезнакомиться. В смысле сам представился и имена присутствующих узнал. Без фамилий. Кроме фокусника, который оказался аж графом, Алексеем Воронцовым. Остальные, видимо, титулов не имели, вот и не хвастались. Скорее всего, оба других кадета были из семей магов, но потомственного дворянства не имели. Они и размером своих хранилищ, и яркостью ауры Воронцову значительно уступали. Хотя Петю столь же значительно превосходили.

Фокус, который Петя показывал, для людей, часто бравших карты в руки, ничем серьезным не был. Но и широкой известности в то время еще не получил.

Петя вскрыл пачку, продемонстрировав предварительно ее новизну. Потом небрежно перетасовал колоду, после чего развернул ее веером, держа рубашки к себе так, что видеть номиналы карт он никак не мог. Предложил одной из девушек, Оле, выбрать любую карту и показать ее всем, кроме него. За это время он снова собрал веер в аккуратную стопу и попросил девушку сунуть карту в любое место колоды. После чего аккуратно перетасовать ее. Затем забрал колоду обратно, снова развернул ее веером и сразу вытащил нужную карту.

– Эта? – спросил он.

– Действительно, – ответил за девушку Воронцов. – И ведь магии действительно не было совсем. И колода немеченая.

Ничего сложного на самом деле. Дешевые колоды карт практически никогда не бывают обрезаны полностью симметрично. С одной стороны поле обязательно немного больше будет. Так что пока девушка показывала карту остальным зрителям, колоду надо было перевернуть. В результате у всех карт картинка была сдвинута, например, немного вверх, а у нужной карты – вниз. При хорошем глазомере найти ее труда не составляло. В этом преимущество дешевых колод. На дорогой пришлось бы ногтем по углу колоды проводить. А это могли и заметить.

Фокус пришлось повторить несколько раз. Петя уже был готов рассказать свой секрет, но тут один из горожан, до сих пор сидевший тихо, вмешался:

– Спорим на четвертной, что со мной у тебя ничего не выйдет? – и хлопнул по скамейке рядом с собой двадцатипятирублевым билетом.

Ситуация Пете не понравилась. Явно этот парень (кажется, представился как Егор) либо знает фокус, либо заметил его манипуляции. Но зачем же сразу деньгами шелестеть? Принизить его, что ли, хочет, поставив в неловкое положение?

– Зря ты так, не надо развлечения путать с играми на интерес, – ответил Петя, также вынимая деньги, – но раз решил на мне нажиться, это уже совсем другая игра.

Дальше фокус пошел как обычно. Снова веер карт, и Егор одну из них выбирает. Но после этого Петя на оставшуюся в руках колоду выпустил весь свой запас магических сил. В магическом зрении все карты ярко засияли.

– Ты что делаешь? – подался было вперед один из кадетов, но осекся под Петиным предостерегающим взглядом. И Воронцов, кстати, ему тоже успокаивающе руку на плечо положил.

– Карты тасую, – сказал он спокойно, – хотел все сам рассказать, теперь не буду.

– Не поможет, – важно заявил Егор, взял у Пети колоду, перевернул половину карт и с ехидной улыбкой перетасовал.

Естественно, выделить в колоде единственную непомеченную карту труда не составило.

– Эта? – для проформы спросил Петя, забирая деньги.

– Но как же так?!

– Можешь себе на память колоду сохранить. И не надо себя умнее всех считать.

– Вот именно, – поддержал Петю Алексей. – И на будущее совет – не спорь с магами.

После чего резко сменил тон:

– Засиделись мы тут что-то, хватит карт, пошли-ка лучше к аттракционам! – И неожиданно повернулся к Анне: – Анюта, ты с нами? А то сидишь, вселенскую печаль изображаешь. Мне Петя тоже ничего не писал.

– Какой Петя? – не смог не поинтересоваться Птахин. – Я вроде и так здесь.

– Тебе до графа Шувалова далеко, как до луны. Он осенью отсюда с четвертым разрядом выпустился. А ты даже первый семестр еще не пережил. – После чего Алексей потерял к Пете всякий интерес.

Действительно, на равных с собой его старшекурсники никак не воспринимают. Но все-таки солидарность проявили, не стали говорить, что он в последнем фокусе магию использовал. Хотя какая это магия? Сил и умений всего-то и хватило на то, чтобы карты пометить. А так ни одного заклинания не знает.

От компании Петя отстал. Не надо навязываться, если тебе не особо рады. Но сказать, что зря время провел, тоже нельзя. Четвертной заработал, и ситуацию с Анной лучше понял. Губа не дура у девочки. Выходит, она в прошлом году гуляла с Петром Шуваловым. Графом и магом четвертого разряда. Майором гвардии, или армейским полковником, и это в двадцать или даже в восемнадцать лет! Пете бы так… Ничего, его и седьмой разряд устроит, главное – доучиться.

С такими мыслями первокурсник Петр Птахин пошел из сада прочь – в казарму. Просто так прогуливать обед он не собирался.

В понедельник Петя оказался одним из немногих выспавшихся и пришедших на развод свежевыбритым, причесанным и в чистой отглаженной форме. За что даже одобрительный взгляд от Левашова заработал. А ведь некоторые на гуляньях и вовсе фингалами обзавелись. Выходит, он вовремя сад покинул.

Опять вместо маги была давилка, и опять Петя оказался в шестерке с девушками. Видно было, что куратор колебался, кого с ними послать, но все-таки ничего по сравнению с прошлым разом менять не стал.

На сей раз было сложнее. Болтовня девушек сама собой смолкла, и скоро все сидели с выпученными глазами. А Петя максимально погрузился в себя и разгонял энергию по каналам, так как в хранилище она никак не помещалась. Оно и так раздулось чуть не в полтора раза, и от напряжения «трещало» – не в буквальном смысле, но юноша чувствовал, что оболочка (или что там хранилище ограничивает) уже на грани. Скоро и каналы стали раздуваться и так же «трещать», пришлось энергию в более тонкие капилляры направлять, от чего они уже не такими тонкими становились. С трудом, но это испытание он пережил, хотя выходил из камеры на ватных ногах. Девушек, впрочем, тоже штормило.

Но польза от этих мучений явно была. На последующих медитациях Петя не только констатировал, что опять его хранилище и каналы хоть и сжались по сравнению с тем, какими были в давилке, но не до конца, а ощутимо прибавили в габаритах. Более того, он даже сумел их сам накачать энергией, так что они еще процентов на десять раздулись. Если дела так пойдут и дальше, то скоро он остальных кадетов по этому показателю должен догнать. Хотя… они ведь тоже в давилке развиваются. Ну, хотя бы отставать не так сильно будет.

В остальном все шло по-прежнему. Глок все так же игнорировал просьбы кадетов показать им какие-нибудь заклинания, и большая часть курса на его занятиях уже не медитировала, а откровенно дремала. На филмаге, когда Стомин рассказывал следующую байку о подвигах очередного великого князя, дремали уже все, даже Петя. А вот под байки Сорокина дремать было нельзя, он сразу это замечал и прерывал рассказ на экзекуцию. После чего продолжал:

– Я вам уже рассказывал, что у воздушников есть такое понятие, как акустическое сопровождение полета. Грубо говоря, маг, когда летит, при этом еще и гудит. Ха! Довольно противный звук, между прочим. Зато слышно далеко, и ни с чем не перепутаешь. Сразу все предупреждены, что в небе – маг. Ха!

И Сорокин этот звук продемонстрировал. Действительно, противный. Как железом по стеклу. Все кадеты невольно поежились.

– Надо будет почаще вам этот сигнал напоминать, чтобы не спали. Ха!.. Это я еще тихо вам сигнал показал, – продолжил майор после некоторой паузы, – а уж как Паша Иванов ревел… на десять верст слышно было. Ха!

Сорокин замолчал, о чем-то задумавшись; видимо, вспоминал. Потом встряхнулся:

– Так вот, едет по лесной дороге недалеко от нашего летнего лагеря карета. Зачем Паша на нее спикировал и на бреющем полете над ней прошел, он потом и сам объяснить не мог. Атаку решил отработать, что ли. Но ничем не ударил, только гудел. Ха! Но лошадям хватило… – Пауза. – Ха! – Опять пауза. Потом продолжил: – Думаете, напуганные лошади понесли? Как бы не так. Карета казенной оказалась, лошади вымуштрованные: если надо, сквозь огонь проедут и с шага не собьются. Ха! Вот и в тот раз как тащили они карету по прямой мерным шагом, так и продолжили. Кучер тоже не шелохнулся. Прямо и прямо. И когда дорога повернула, лошади все так же прямо шли. Через обочину и кювет. Пока карета набок не завалилась. Ха!

Сорокин снова загудел, после чего оглядел аудиторию довольным взглядом.

– Вот так-то! Ха! Только дело тогда скверно вышло. Карета-то мытников была. Бронированная. Налоги из уездного города в столицу везла. Паша, обалдуй, в лагере о своем подвиге не сообщил, вот мытникам и пришлось мужиков из соседней деревни сгонять, карету поднимать. Тяжелая больно. А сундук с деньгами при падении раскрылся, и половина денег в грязи утонула. Так и не нашли. И все мужики насмерть стояли, что именно так и было. Ха!

Расследование проводили. Паше-то что – ему карцер как дом родной. Тем более что у нас он офицерский, тепло, пол дощатый, даже койку днем оставляют, лежи не хочу. Не наказание, а одно название. А вот ректора тогдашнего, Сергея Александровича Пырьева, куда-то на Дальний Восток перевели. Границу с чжурчжэнями охранять. Хорошо я тогда в командировке был, а то вместе с ним отправился бы. Ха!

Майор снова загудел.

Неделя, как и положено, кончилась выходным. И снова, после богослужения, кадеты дружно ломанулись в город.

Петя сначала с ними не пошел, а остался медитировать в саду академии. Но через некоторое время ему стало скучно. Он и так каждый день только и делает, что магическое зрение оттачивает да пытается развить свои каналы и хранилище. Но реально растут они только после давилки. Его тренировки в лучшем случае только закрепляют результат. А когда результата нет, даже у самого упертого ботаника энтузиазм гаснет. Так что после часа тренировок через силу Петя все-таки пошел в город вслед за остальными. Тем более что погода стояла ясная и тихая. Вроде говорили, что бабье лето наступило, но четких критериев, когда оно приходит и на что похоже, наверное, ни у кого нет. Каждый год по-разному. Главное, что тепло, дождя нет, и среди листьев на деревьях зеленые преобладают над желтеющими. В общем, красота.

Петя шел по аллее городского сада в гордом одиночестве, ни о чем не думая, а просто наслаждаясь солнышком и запахами ранней осени. Не то чтобы он был склонен к созерцанию или философии, просто так с любым случиться может. Ничего не болит, никаких срочных дел тоже нет. В голове пусто, и загружать ее мыслями и заботами прямо сейчас – не хочется.

Однако наслаждаться покоем в одиночестве долго не получилось. Навстречу ему на ту же аллею вывернула какая-то пара. И прут прямо посередине не слишком широкой дорожки. Местные. Парень – здоровенный до изумления. И если ростом он Петю превосходил несильно, от силы на вершок[10], то в плечах был шире как минимум вдвое. Не человек, а борбун[11] какой-то.

Ой, а девушка, которую он по-хозяйски держит за талию (даже чуть ниже) – это же Анна! В прошлый раз Петя ее в компании старшекурсников встретил, сегодня – местного ухажера. Жаль. Кадет понимал, что сейчас для него главное – учеба, и на интрижку с местной красавицей лучше время и силы не тратить, но чем-то на балу она его зацепила. А сама, похоже, осталась равнодушной. Может, и к лучшему.

– Доброго дня. Рад, что у тебя все хорошо, – ровным тоном произнес он и собрался пройти мимо.

Но неожиданно спутник Анны отпустил ее талию, схватил Петю за грудки и припечатал к росшему рядом дереву.

– Опять ты с кадетами путаешься! Как бросил тебя твой мажонок, на коленях приползла, а как новый курс набрали, опять хвостом крутишь! Прибью, шалава!

Что характерно, орал-то этот бугай на Анну, а к дереву прижал при этом Петю. И не просто прижал. Приложив как следует разок об ствол, он ему в горло вцепился и стал своими пальцами-сосисками душить.

Если бы Петя хотя бы мог предположить такое развитие событий, ничего бы у этого борбуна не вышло. Уворачиваться от затрещин и захватов мальчик на побегушках умел очень хорошо. Но тут сработал эффект неожиданности, и очень уж неудачно он затылком об ствол ударился, даже на секунду ориентацию потерял. А потом трепыхаться уже сложно стало.

Петя, конечно, попытался одновременно руками сбить захват и заехать агрессору коленом по яйцам, но не преуспел ни в том ни в другом. К дереву его Аннин ухажер придавил всем весом, блокируя руки своими локтями, а пах прикрыл слегка выдвинутой вперед ногой. С учетом разницы в весе и силе, а также пережатого горла, положение у Пети было катастрофическое. Все что он мог сделать, это вцепиться бугаю в предплечья и попытаться отодвинуть его руки. Безуспешно. Причем противник душил его, похоже, совершенно всерьез, и в голове у Пети застучало набатом, а в глазах потемнело.

Вместе с тем, возможно, от стресса само собой включилось магическое зрение. Обычным Петя уже почти ничего не видел, а вот раздувшиеся каналы силы противника – очень даже четко. Он отчаянно захотел пережать, порвать, разрушить каналы душащих его рук. И его собственные каналы-капилляры из пальцев, вцепившихся в предплечья борбуна, стали присоединяться к каналам в этих толстенных ручищах, и Петя понял, что может всем этим управлять. Пара секунд – и толстые, как веревка, каналы в предплечьях противника оказались пережаты, а потом и вовсе разорваны. Сразу потускнела вся дальнейшая сеть каналов-капилляров, и пальцы бугая бессильно разжались.

Судорожно вдыхая воздух через горящую огнем гортань, Петя вывернулся из-под прижимавшего его тела, сам подхватил противника ладонью за затылок и с чувством впечатал его лицо в кору дерева. Бугай взревел, как и положено разъяренному быку, и сумел развернуться. И чуть не упал, так как руки его не слушались и, начиная с локтевых суставов, болтались как плети.

Петя сжал кулак, собираясь приложить его по ничем не защищенной роже с сумасшедшими глазами, но тут впервые подала голос Анна:

– Не надо. Не калечь. Не ожидала, что ты уже что-то можешь. Жизнюк? – Она не столько спросила, сколько утверждала. – Лучше верни, как было, а то сам себе неприятностей наживешь. За такое даже отчислить могут. Я знаю. Подобное каждый год происходит.

Петя дышал уже совершенно спокойно. Горло болело, но боль довольно быстро стихала. А угроза отчисления его как-то сразу отрезвила и успокоила.

– Стой смирно, придурок! – Он подхватил за плечи подвывающего и начавшего заваливаться здоровяка. – Зачем кинулся? Я же тебя не трогал. И даже девушку увести не пытался, только поздоровался. А ты меня чуть не придушил.

Снова включить магическое зрение неожиданно удалось не с первой попытки. Все-таки Петю основательно внутренне потряхивало. Но после нескольких глубоких вдохов удалось сосредоточиться. Недаром же он столько все эти дни тренировался. Снова попытался почувствовать чужие каналы как свои. Удалось, но вот воздействовать на разрыв – нет. Похоже, он от места контакта до предплечий просто не дотягивался. Пришлось сдвигать пальцы ближе к месту разрыва каналов. Те, что были выше разрыва, откликнулись сразу, а вот те, что ниже, – ни в какую. Тогда он вырастил из оборванного толстого канала тоненький капилляр и дотянулся уже им. Только прирастать тот все равно не хотел. Пришлось браться за предплечье второй рукой и подключаться к тусклым каналам уже через нее.

Сразу почувствовался большой отток энергии. Петиной. Тусклый канал тянул ее, как не в себя. Зато теперь прирастить к нему капилляр сверху удалось легко. И даже стянуть ранее разорванные концы канала ближе друг к другу. Вставка всего в пару миллиметров получилась и на глазах все больше сравнивалась с основным каналом.

Уф! Получилось. Тусклые капилляры ниже разрыва тоже потихоньку стали набирать яркость. Теперь надо второй рукой заняться. Только бы собственной энергии в хранилище хватило.

Хватило. Практически впритык. Наверное, надо было бы еще повозиться, но сил нет. Руки борбуна слушаться стали, а то, что пока не очень хорошо и слабые они какие-то, так даже лучше. Драться не полезет. А со временем все само в норму придет. Должно прийти. Сеть капилляров уже без Петиного вмешательства сама расправляется и делается ярче.

Все время, пока Петя возился с каналами недавнего противника, Анна стояла рядом и заглядывала через плечо, будто могла что-нибудь увидеть. Оказывается, именно на это она и надеялась.

– А вот Петя Шувалов мог показывать, что делает. Причем с самого начала. А ты иллюзиями не владеешь?

– Нет, только жизнью.

– Жаль. Но все равно молодец. Петя из потомственных, он уже много чего знал и умел до поступления в академию. А ты же из простых – самоучка, что ли?

Пете очень не понравилось сравнение с аристократическим тезкой, но все равно ответил:

– В академии кое-чему все же учат. И библиотекой можно свободно пользоваться.

– Вот я и говорю – молодец. – Затем она повернулась к незадачливому ухажеру: – Пошли, что ли, горе ты мое. Всю прогулку испортил. Придется тебя до дома проводить, чтобы еще во что-нибудь не вляпался.

После чего так же спокойно повернулась уже к Пете:

– Если в следующий выходной здесь будешь, можем его вместе провести.

Слов не было, но Петя улыбнулся и пожал плечами. Сейчас он больше всего не хотел показать, что сам еле на ногах стоит. Все-таки сращивание каналов ему очень тяжело далось. Устал как собака.

После небольшой паузы улыбнулся еще приветливее и кивнул. Анна – девушка красивая, с бугаем, судя по всему, сама разберется. Почему бы не погулять? Тезка его тоже гулял, но ведь не женился…

– Тогда до встречи.

Петя проводил парочку глазами до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. И уже после этого шаркающей стариковской походкой поплелся в академию. Только зашел по дороге в лавку. Не ту, где курсантскую форму продают, а первую попавшуюся со съестным. Очень ему есть захотелось, понял, что до обеда не дотерпит. Лавка попалась бакалейная. Взял калач и небольшой горшочек меда. Дорого и не слишком сочетаемые продукты, но вот захотелось. Съел их прямо в лавке, отойдя в уголок. Не думал, что мед можно прямо через край пить. То есть понятно, что можно, если мед жидкий, но что это ему настолько вкусным покажется… Все, что само не вытекло, вытер хлебом и тоже съел. И вроде отпустило. Силы не то чтобы полностью вернулись, но возвращались на глазах. Надо учесть. Взял с собой еще пару горшочков про запас…

Еще неделя занятий в академии. Как под копирку. Петя втянулся в ритм, и тот уже стал казаться монотонным. Впрочем, спуску себе не давал и на физкультуре и на маге вкалывал через не могу. На филмаге и термаге – тоже. Но там усилия шли на то, чтобы сохранять бодрый и внимательный вид. И слушать, не вникая, но так, чтобы последнюю фразу преподавателя всегда смог повторить. Предпоследняя уже забывалась, но этого хватало.

А вот погулять в выходной с Анной не получилось. Бабье лето сменилось крайне неприятными дождями. Петя некоторое время колебался, но решил, что Анна, если не дура, и сама не пойдет. Какая уж тут прогулка или танцы, когда с неба льет, как из ведра. Только в трактире сидеть, но когда насквозь мокрый, удовольствия в этом тоже мало.

Вот старшекурсникам погода не так страшна. Могут аурным щитом прикрыться, а некоторые – даже на других его растянуть. Но первокурсников этому не учили.

Впрочем, в город Петя все-таки выбрался. Вспомнил кросс по болоту и закупил приличный запас сапог, портянок и галифе. И не прогадал. Спрос возник устойчивый. Каждый день что-нибудь да продавал. Прикинул, за месяц у него больше двухсот рублей прибыли получается. А еще стипендию должны выплатить. Больше, чем у отца пенсия, целых пятьдесят рублей. Этак он и впрямь богатым станет, а не только в сравнении с прошлой нищетой.

Беспокоило одно. Петя ощущал, что такая лафа слишком долго продолжаться не может. Сколько себе комплектов формы один курсант купить может? Ну два, ну три, ну даже десять комплектов. Грязная же накапливаться будет. Обязательно догадаются ее в прачечную носить. Некоторые уже это делают. Так, может, Пете не стоит запасы новой формы копить, а просто предлагать менять грязную форму на чистую? С доплатой раза в два-три больше стоимости стирки. Расходов для него самый минимум, только в прачечную регулярно бегать придется. Богатых и ленивых кадетов много, приработком он так до конца обучения будет обеспечен.

Идея Пете понравилась, и он сразу принялся ее осуществлять. Успешно, даже слишком. Дожди лили не переставая, и бегать в прачечную ему пришлось каждый день. С приличных размеров тюком, что не могло остаться незамеченным.

– Ты что несешь, скотина?! – Под козырьком входа в казарму стоял куратор Левашов и пребывал в состоянии полнейшей ярости.

– Форму из стирки, ваше высокоблагородие! – Петя подобрался, обращение ему крайне не понравилось.

– Комплектов десять, не меньше?!

Последняя фраза была сопровождена зуботычиной, причем бил Левашов настолько быстро, что Петя впервые за последние годы увернуться не успел. На ногах все-таки устоял, но мотнуло его изрядно. Однако снова встал по стойке смирно и отрапортовал спокойным голосом:

– Ваше высокоблагородие, количество комплектов формы, которые кадет может приобрести на собственные средства, нигде в уставах не оговаривается. Только то, что она должна иметь опрятный вид.

– А торгуешь ты формой по доброте душевной?!

На сей раз Петя успел шагнуть назад, заметив, что куратор снова отводит руку. Удара не последовало.

– Никак нет, выше высокоблагородие. Я ничем не торгую. Просто запасливый. А отдавать товарищам задаром в качестве помощи не имею возможности. Я из бедной семьи. Иных средств к существованию, кроме стипендии, не имею.

– Эк у тебя все складно получается. А на самом деле открыл в казарме лавочку!

Теперь Левашов сам подошел к Пете, схватил его за грудки и орал, брызгая слюной в лицо:

– Ты что, не понимаешь, что маг-офицер-дворянин и лавочник – понятия несовместимые?! Ты честь академии позоришь! Офицерскую честь! Таким, как ты, не место в академии! И вообще на государевой службе!

– Нигде такого не слышал, но впредь учту.

– Учтет он!.. Пока две недели нарядов, без выходных. И по кухне и по огороду. А по ночам будешь у тумбочки дневалить, чтобы у тебя времени не осталось в город бегать!

Неприятно, но не смертельно. В лавке тоже спать мало удавалось, но Петя как-то высыпался. Значит, и здесь научится. Вот «лавочку», как ее назвал майор, жалко. И совершенно непонятно, почему нельзя. Ему другие кадеты отнюдь не друзья. Большинство – напыщенные индюки, презирающие его за плебейское происхождение. К тому же богатые. Как они к нему, так и он к ним. Никого насильно ничего покупать не заставлял, наоборот, от порки многих уберег. Почему маг не может свой интерес соблюдать? Если бы Пете платили не пятьдесят рублей стипендии, а пятьсот, как оклад у того же Левашова, то, возможно, он бы сам… Возможно. Но не уверен. Деньги лишними никогда не бывают. Конечно, он прибедняется. И на пятьдесят рублей можно прекрасно прожить, раньше на него и пяти рублей в месяц никто не тратил. Придется потерпеть, вылетать из академии ему никак нельзя. Но – обидно.

Петя держал морду кирпичом, но Левашова это не умиротворило. Он больше не орал, но шипел сквозь зубы с не меньшей яростью:

– Уставов ты действительно не нарушал. Так что проходи в казарму. Пока. Скинешь вещи – сразу на кухню. Я приказ передам. И не надейся, что тебе все это с рук сойдет. Ты у меня отсюда очень скоро вылетишь!

Майор развернулся и ушел. Похоже, в сторону кухни. А Петя поплелся к своим койке и шкафчику, думая о том, куда ему теперь два с лишком десятка комплектов формы девать. Из которых половина ему по размеру не подходит. Хотя… Ну есть она и есть. Дело закрылось, но ведь он на нем не прогорел. Наоборот, чистыми деньгами две с половиной сотни рублей заработать успел. Вместе со стипендией его накопления даже за триста перевалить должны. Как-нибудь проживет. А там – видно будет.

Помимо нарядов, Левашов стал над Петей глумиться еще на физкультуре, придираясь по ерунде и заставляя повторять упражнения в два раза больше, чем остальных кадетов. Даже на Ячменева с Калашниковым меньше внимания обращать стал. Если же к этому добавить, что дождь все время лил, и одежда не просыхала, Петины лишние комплекты формы неожиданно очень к месту оказались. И еще он научился энергию по всему телу гонять, заставляя ее проходить в мельчайшие капилляры. Отчего даже в мокрой одежде и на холодном ветру мерзнуть перестал. И простуда его не брала, хотя многим другим кадетам регулярно требовалась помощь целителя.

Было тяжело, но Петя умел быть упрямым и терпеливым. Нагрузки возросли, значит, он еще сильнее станет. Спал при любой возможности хотя бы по десять минут. Даже стоя иногда умудрялся. Ел за троих, дежурства по кухне только больше возможностей в этом давали. Брился, чистил и гладил форму по ночам, прямо на тумбочке дневального. Во-первых, ночью хорошо слышно, когда кто-нибудь к двери корпуса подходит, есть время убрать все в тумбочку. А во-вторых, даже Левашов по ночам спать предпочитает, в основном проверки случались только в течение часа после отбоя и часа до него. Так что ночью поспать тоже удавалось. К сожалению, только сидя. Койкой Пете ни разу воспользоваться не удалось. Но все-таки он не просто держался, а реально втянулся в новый режим. Радости такая жизнь не доставляла, но жить можно.

Про Анну, правда, пришлось забыть. Временно или навсегда, кто знает. Утешало, что погода стояла мерзкая, не до гуляний. И, возможно, Алексей Воронцов (третьекурсник, который карточные фокусы показывал) при случае Анне что-нибудь передаст. Этот Воронцов заметил, что Петя из нарядов не вылезает, и неожиданно подошел полюбопытствовать, за что его так.

– С Левашовым поругался, – хмуро ответил Петя, – он считает, что бывшим приказчикам вроде меня в академии не место.

– Да? Тогда держись. – Алексей сказал это вроде дружелюбно, но было заметно, что на Петину судьбу ему наплевать. Но вежливый.

В давилку Петя попал с новой группой. Похоже, в ней все проштрафившиеся были. Оба толстяка – Ячменев и Калашников, двое потомственных дворян – Михалкин и Федоров – эти в какой-то драке в городе успели поучаствовать, а также Никита Волохов – самый перспективный кадет курса. Потомственный маг и дворянин с таким хранилищем, что ему преподаватели могли бы позавидовать. И именно его наличие в группе заставляло Петю нервничать больше всего. Не верится, что Никита здесь в наказание. Скорее, для него специально магоэнергетический фон более высоким, чем обычно, сделают. На обычном у него, наверное, прокачка хранилища и каналов уже не идут. А вот как Пете с его убогим хранилищем все это выдержать?

Никита был приветлив, но только с такими же дворянами, как он сам. Даже советы давал:

– Ни в коем случае не ждите, пока хранилище под завязку наполнится, сразу начинайте энергию по каналам разгонять. Иначе можете не успеть. Магическое зрение сразу включайте и задействуйте не только основные каналы, но и вспомогательные. И, главное, не паниковать. Тут энергия всех видов одновременно подается, в том числе и жизни. А при накачке жизнью организм может выдержать нагрузки бо́льшие, чем обычно. В общем, ни пуха!

Петя все это старательно подслушал и с удовольствием понял, что он и раньше все делал правильно. Вот и сейчас придется энергию во все капилляры гнать и молиться, чтобы хранилище выдержало.

Зайдя в камеру маготрона, Петя включил магическое зрение и вошел в состояние медитации. У него это стало получаться уже достаточно легко. Так что энергию из хранилища он погнал по каналам даже раньше, чем оно стало наполняться. Некоторое время так и держалось – все больше энергии в каналах и полупустое хранилище. Но потом Петя перестал успевать за маготроном, и хранилище стало наполняться. Не очень быстро, но все-таки.

«Сколько, интересно, времени я здесь?» – Субъективное ощущение говорило, что где-то половина срока прошла, но он мог и ошибаться.

Каналы полны, надо гнать энергию в капилляры. Пока Петя научился наполнять капилляры не по одному, а целыми «кустами», хранилище наполнилось до краев и стало расширяться. Новый метод на некоторое время стабилизировал ситуацию, но капилляры наполнились как-то слишком быстро. Хранилище еще не разрывается на части, но уже заметно раздулось.

В этот момент рядом кто-то упал. Петя едва не потерял концентрацию. И когда снова поймал ее, хранилище уже трещало от напряжения.

– Ну, миленькое, потерпи еще чуть-чуть, – зачем-то забормотал он вслух, понимая, что это не поможет.

Что же делать? Новые капилляры выращивать? Вроде некуда. И так все тело ими пропитано очень плотно, и все уже накачаны энергией.

А если в ауру? Ведь аура – тоже продолжение капилляров, только почему-то немного с другими свойствами…

Как ему удалось это сделать, Петя не понял. На занятиях по маге их ничему такому не учили. Но энергия вдруг скачком наполнила ауру, и давление на хранилище сразу упало. Рядом еще кто-то свалился с сиденья, и Никита досадливо вскрикнул.

Не отвлекаться! Хранилище снова раздувается от поступающей в него энергии. Куда же еще ее распределить можно?

И вдруг – все закончилось. Хранилище все так же распирало от энергии, каналы и капилляры тоже раздулись, аура сияла. Но внешнее давление пропало. Он выдержал!

Только теперь Петя посмотрел по сторонам. Напротив, глотая ртом воздух и выпучив глаза, сидел Федоров, над которым склонился Волохов.

– Молодец, – услышал Петя, – ты выдержал, можешь собой гордиться. Каналы еще часа два болеть будут, но зато и они и хранилище у тебя наверняка выросли. Считай, что самое трудное испытание первого семестра ты прошел.

Так, а что с остальными? Петя слышал два удара от падающих тел; что случилось с кадетами? Оказывается, свалились со своих сидений не двое, а трое, только Калашников не упал, а завалился на скамью, с которой упал его сосед Ячменев. А сверху на нем, неестественно подогнув ноги, лежал Михалкин. Все трое признаков жизни не подавали.

– Они умерли? – спросил он Никиту, не особо рассчитывая на ответ. Все-таки до сих пор тот его игнорировал.

– Нет, в обмороке. Но магами им уже не быть. Слабаки. От Михалкина не ожидал, он вроде из приличной семьи. Наверное, боль терпеть не научили, вот и спекся.

– И что теперь с ними будет?

– Комиссуют. Полежат денек в лазарете и по домам отправятся. Есть ничтожно малый шанс, что хранилища у них восстановятся, но не раньше, чем лет через десять. Да и то такие случаи за всю историю по пальцам пересчитать можно.

Пока они разговаривали, двери открылись, и преподаватели с целителем извлекли тела потерявших сознание кадетов (бывших кадетов), похоже, с помощью левитации. Или магии ветра. Петя все равно ничего увидеть не мог. Не его стихии.

Каналы перестали болеть не через пару часов, а только к концу следующего дня, который дался Пете очень тяжело. И на занятиях и в нарядах он был абсолютно квелый, еле ходил, плохо соображал. В результате еще три наряда вне очереди заработал. Но не расстроился. Главное, он выдержал, хоть его никто не поздравил с этим. Наоборот, кадеты были напуганы первым отсевом.

Никто не умер, более того, целитель их в себя привел меньше чем за час. Но магии они действительно лишились. Причем полностью. Даже магическое зрение, которое все кадеты уже освоили, им больше не подчинялось. Внешне же ничего не изменилось. Обычные люди. Как жутко звучит!

С Михалкиным случилась истерика, целителю пришлось его успокаивать. Кажется, и без ментального воздействия не обошлось, так как молодой человек был готов наложить на себя руки. Ячменев ругался и грозился подать в суд за нанесенный его здоровью ущерб. Калашников был просто задумчив и печален.

Провожать их вышел почти весь курс. Точнее, не провожать, а поглазеть, как они из академии уходить будут. Пожать руку или сказать слова сочувствия никто не подошел. Так что ребята просто ушли за ограду, где их уже поджидал вызванный кем-то из преподавателей извозчик. Академические знаки с них сняли еще в лазарете.

Петя всего этого не видел, так как был в наряде.

Для него испытание маготроном ничего не изменило. Режим остался тот же. Левашов все так же придирался на физкультуре, и даже Сорокин смотрел на него на термаге без прежней симпатии.

Ни о каких выходах в город речи не было. С Воронцовым тоже больше не пересекался.

Так и прожил неделю до следующего посещения давилки.

На сей раз его группа состояла из двух человек. Его самого и Никиты Волохова, который поглядывал на Петю с недоумением.

– С чего это тебя опять со мной направили? Хранилище – даже ниже среднего. Как тебе прошлый раз пережить удалось, не понимаю.

– Я старался.

– Как говорит Сорокин – «Ха!». Ну ладно, старайся дальше. Мне сегодня обещали давление еще увеличить. Надо свой предел найти.

Что на такое можно ответить? Вот и Петя тоже промолчал.

Сначала все было как в прошлый раз, только Петя уже это проходил, и больше заминок у него не было. Опять он активно заполнял каналы и капилляры, раздувая их до предела и тем самым уменьшая нагрузку на хранилище. Когда же этот резерв был исчерпан, снова сбросил энергию в капилляры (точнее, волоски, так как ничего в организме они не пронизывали, только окружающее пространство) ауры. Кстати, за прошедшую неделю он с ними постоянно работал и даже стал их гораздо лучше ощущать. Раньше он воспринимал ауру как подобие шерсти магического происхождения. Вроде как шкура такая у магов. У обычных людей только маленькие волоски, а у магов – шерсть, как у котов. Или даже медведей.

Но теперь он мог этими «волосками» немного управлять. Поднимать их дыбом или плотнее прижимать к телу. Забавное упражнение, но какой в нем смысл (и есть ли он) Петя не знал. На маге об этом опять-таки не было сказано ни слова, а на его вопрос Глок ему посоветовал не отвлекаться на посторонние темы.

И вот теперь Петя стал эти волоски делать пушистыми. Очень пушистыми. Дополнительных волосков при этом не выросло, но «шкура» стала гуще и толще. И вобрала в себя изрядное количество дополнительной энергии.

В общем, это испытание он снова пережил.

Глава 6

Первые каникулы

Петя так и остался напарником Волохова в посещениях маготрона. И даже был этому рад. Страх прошел, а то, что всякий раз он выбирался из камеры еле живым, пройдя по самому краю с предельным напряжением сил, было, с его точки зрения, вполне приемлемой платой за рост хранилища и развитие каналов. Таких темпов больше ни у кого не было. Абсолютный результат, правда, оставался еще достаточно скромным, но и худшим на курсе он быть перестал. А уж какая «шерсть» отросла при этом у его ауры! Длинная, пушистая, так и хочется погладить. Только непонятно, как это можно сделать.

Где-то на третий раз в камеру вместе с ними полез дежуривший во время сеансов давилки целитель, Семен Семенович Новиков. Только с ударением почему-то на втором слоге – Нови́ков. Ясно, что этот целитель считает, что род его не «новый», а от какого-то «нови́ка» происходит, но как ему не надоедает поправлять тех, кто его фамилию неправильно произносит? Петя давно бы плюнул.

Судя по поведению, полез Семен Семенович в давилку исключительно ради Пети. По крайней мере, весь сеанс глаз с него не спускал и на Никиту совсем не отвлекался, чем тот был очень недоволен. Сидел целитель молча, после сеанса тоже ничего не сказал, но в тот же день у Пети случились два приятных события. Во-первых, ему наконец выплатили стипендию. До этого что-то задерживали. А во-вторых, резко закончились его внеочередные наряды. Левашов по-прежнему смотрел волком, но не подходил и слова не сказал.

А тут еще и погода наладилась. Сухо, солнечно. Деревья, правда, все облететь успели, но так и положено по сезону, уже октябрь за середину перевалил.

Петя на виду прожигающего его взглядом Левашова в двух больших тюках оттащил накопившуюся грязную форму в прачечную. Проходя мимо, не удержался:

– Вот видите, ваше высокоблагородие, с таким количеством нарядов запас формы очень даже пригодился. Последний комплект донашиваю. А вы сомневались.

Куратор то ли не нашелся, что ответить, то ли еле сдержался, но молча повернулся и резко ушел прочь.

В выходной Петя наконец отправился в городской сад. Было маловероятно, чтобы после его более чем месячного отсутствия Анна бы его там ждала. Но вдруг? Собственные неясные чувства юношу раздражали, но с появлением свободного времени эта девушка все чаще занимала его мысли.

«Вот что ты в ней нашел? – пытался вразумить он самого себя. – Вы же с ней даже встречаться не начали. И запомнилась она тебе только потому, что единственная обратила на тебя внимание. Да и то, как обратила – два раза ее в саду встретил, и оба раза она там была не с тобой. А так тут симпатичных девушек полно. И теперь, когда ты уже практически выдержал испытания первого семестра, наверняка многие тобой заинтересуются. Вот и пользуйся. Как это другие делают. Ведь жениться кадеты до окончания академии по Уставу права не имеют, а потом ищи их, как ветра в поле. И не вздумай влюбляться! Потеряешь голову, надаешь обещаний, наберешь обязательств и получишь раннюю женитьбу вместо успешной карьеры. Так что не валяй дурака!»

Голос разума был абсолютно прав, но желание увидеть Анну почему-то слабее не делалось.

Ноги несли Петю в городской сад, голос разума продолжал ругаться, но вскоре и шаги и голос затихли. В саду было практически пусто. Сезон закончился, возможно, одновременно с дождями, так что он зря переживал. Нет ни оркестра, ни торговцев. Трактир, правда, работает, но посетителей в нем совсем мало. Как и гуляющих по аллеям. А влюбленных парочек так и вовсе не было. Все листья осыпались, деревья стоят голые, а «чердаки» (беседки) как были открытыми, так такими и остались. Уединиться стало невозможно.

Так где же развлекались кадеты? Оказалось, что прямо при академии существует клуб, где старшекурсники могут общаться на любые темы, а по выходным довольно часто проводятся танцевальные вечера. Расположен в том же крыле, где и казарма, но с отдельным входом. Только вот для девушек туда вход свободный, а кадетам для этого надо либо членами клуба быть, либо именное приглашение получить. Старшекурсники в большинстве членами клуба состоят. Но не все. Развлечения там только те, которые сами же и организуют. В карты можно в любой день играть, в шашки и шахматы – тоже. Если компания с девушками собирается, то – в лото или фанты, а то и в жмурки. Специальная комната выделена, где можно журналы почитать или политические новости обсудить. Но не все любители такого времяпровождения. Есть и разовые мероприятия. Например, могут спектакль любительский поставить, обозрение организовать или тематический доклад подготовить.

Стоит все это довольно дорого. Вступительный взнос – сто рублей, ежемесячный платеж – пятьдесят. За разовое приглашение тоже надо пятьдесят рублей отдать, и при этом в буфете придется платить отдельно. Мало того, приглашение можно получить только по рекомендации члена клуба. В общем, Петя сразу понял, что это – не для него. Разве что разочек напроситься, просто чтобы посмотреть. Хотя у кого приглашение просить? Старшекурсники первогодков сторонятся.

Оставались еще различные приемы, проводимые в городе. Но тут не столица, где каждая дворянская семья считает своим долгом давать бал хотя бы раз за зимний сезон. В Баяне богатых семей – кот наплакал. Да и тусуются они между собой, не приглашая посторонних. Так что балов (точнее, приемов с танцами) хорошо если полдюжины за зиму случается. Еще рождественский бал в доме собраний. И все.

Впрочем, в зимнее время в городском саду тоже каток заливают и горки оборудуют. Так что можно будет погулять и там. Но это только от Рождества до Масленицы. Потом опять перерыв до Пасхи.

Вариантов у Пети было не слишком много. Самый бюджетный из них – вообще не рыпаться. Жить как живется. Не прятаться от всех в казарме или уголке огорода академии, но специально Анну не искать. Будет Провидению угодно – встретятся.

Пообещав себе поступать именно так, Петя стал во время работы клуба медитировать где-нибудь недалеко от входа. Не бросаясь в глаза, но так, чтобы ему самому все приходящие туда девушки были видны. Позавидовал старшекурсникам. И деньги у них на развлечения есть, и девушки сами толпой бегут, только позови.

На второй выходной, когда в клубе танцевальный вечер был запланирован, вроде какая-то очень похожая на Анну девушка пришла. Ну и что? Прошла со стайкой других девушек и скрылась внутри. У Пети-то приглашения нет. И бежать добывать его уже поздно. Воронцов еще раньше в клуб прошел (Петя это заметил), а хватать с такой просьбой совсем незнакомого старшекурсника – насмешек не оберешься. Да и денег жалко. За один проход месячную стипендию отдать… как-то дороговато будет.

Ну а пока танцы шли – совсем стемнело. Петя все равно на лавочке недалеко сидел, но когда Анна вышла и с кем, так и не заметил. Может, и вовсе ночевать с кем-нибудь из старшекурсников осталась. Хотя маловероятно. Говорят, на верхних этажах казармы есть несколько отдельных кабинетов, но все равно за разврат прямо в академии можно на серьезное наказание нарваться. Проще в городе комнату снять.

Так что, скорее всего, Анна вышла вместе с толпой других девушек и некоторого количества кадетов, которые их провожать отправились. Но примкнуть к этой компании Петя не рискнул. Больно глупо он выглядеть будет. В общем, ничего хорошего из затеи не получилось.

Еще Петя стал чаще бывать в городе, обходя улицы с лавками и рынок. Но по дороге ему почему-то все больше попадались не девушки, а солидные матроны. Видимо, покупками хозяйки местных семейств предпочитали заниматься сами. В общем-то естественно: и деньги под контролем, и развлечение. Зачем его кому-то уступать?

В результате опять ничего путного не получилось. Анну не встретил, зато заинтересованных и оценивающих взглядов поймал целую кучу. Выяснять, какие же виды на него имеют эти дамы, Пете не захотелось, прогулки он прекратил и стал выбираться за стены академии только по делу. В прачечную сходить или купить себе что-нибудь конкретное.

Содержание занятий ни капли не поменялось. Байки Сорокина так и сохранили «воздушный» уклон. Все-таки он сам – маг воздуха. Но все больше касались взаимодействия магов разной стихийной направленности. Перспективы принять участие в маневрах, когда воздушники перетаскивают по небу других магов в специальных корзинах, а потом сбрасывают в качестве десанта на парашютах, Петю не воодушевили. Судя по рассказам майора, местные парашюты были просты, надежны и совершенно неуправляемы. Открывались сами с диким хлопком, гарантируя парашютисту синяк во всю задницу. А если постромки еще между ног попадут…

Историй, кому чего отдавило, кто каким голосом орал в воздухе, распугивая условного противника, и кого занесло куда-нибудь совсем не туда, хватило на месяц.

А вот испытания маготроном стали проводиться уже дважды в неделю, все время с нарастающим давлением. Для остальных кадетов. Петя для себя никаких перемен не заметил.

Теперь на сеансах давилки дежурил не один Новиков, в помощь ему еще два целителя подошли. И, к ужасу кадетов, без дела они не сидели. Уже после первого «усиленного» сеанса не выдержал испытания один кадет. На последующих стало только хуже. Два, три, один раз даже пять человек лишились магических способностей.

Зачем?! Ведь этих одаренных отбирали по всей стране, заставляли принять присягу, платили стипендию, учили. Хотя чему их учили? Ровным счетом – ничему. Только медитации и прокачке каналов и хранилища. Все остальное, чем они занимались, назвать обучением магии было никак нельзя.

Ну и давилка, конечно. После всех этих сеансов хранилище у Пети увеличилось по объему очень существенно – в несколько раз, и стало намного ярче. Хотя до того же Волохова ему было далеко.

Отсекались, кстати, самые «слабые». Те, у кого хранилище почему-то не желало расти после нагрузок в маготроне. Возможно, еще нестойкие духом, но в этом Петя уверен не был. А вот то, что в результате отсева он опять оказался в самом «хвосте», его очень беспокоило. И он медитировал, гоняя энергию по всему телу, практически все свободное время. Желание пойти куда-нибудь развлечься как-то само собой пропало.

– Владимир Николаевич! – не выдержал он как-то в конце занятия по термагу. – Разрешите задать вопрос?

К счастью, Сорокин пребывал в хорошем настроении и милостиво кивнул.

– Я по поводу отчисленных кадетов. Ведь они же присягу приносили, а теперь служить государю магами уже не смогут. Что их ждет?

– О своей судьбе забеспокоился? – усмехнулся Сорокин. – Ничего с ними не случится. Будут жить, как жили раньше. Ха! Обычными людьми. Съездили на полгода в академию, так им за это время стипендию платили, и по случаю комиссования, кажется, по сто рублей компенсации должны дать. Ха! Или ты себя уже магом считаешь? – добавил майор после небольшой паузы. – Тогда продемонстрируй мне хоть одно заклинание! Ха!

– Среди потомственных многие уже освоили простейшие заклинания, – подал голос один из кадетов.

– Опять дисциплину нарушаешь, Федоров? Кто тебе говорить разрешил? Но я все-таки отвечу. Можешь заклинание применить – молодец. А скажи-ка мне, у тебя в давилке какие-нибудь проблемы были? Вот то-то же. Ха!

– Но как же присяга? – снова влез Петя.

– А что присяга? Все военные тоже присягу приносят, и все когда-нибудь в отставку выходят. Ха! Так и живут в отставке с присягой. Ни им, ни государю это никак не мешает. Ха!

– Так, может, лучше было присягу у кадетов не сразу, а после первого семестра принимать? У тех, кто выдержит испытания?

Голос Сорокина стал жестче:

– Самым умным себя возомнил?! Без тебя бы не додумались?! А то, что не принявших присягу одаренных наши соседи по дороге в академию перехватить бы старались, не подумал? И что в Баяне не один вербовочный пункт появился бы? Причем интересовали бы их отнюдь не слабые кадеты, а самые лучшие. Да что я с тобой говорю?! Сядь! Что-то давно ты на кухне не работал. Заступишь в наряд после занятий. Ха! И ты, Федоров, кстати, тоже. Ха! Занятие окончено. Все свободны. Ха!

К концу семестра ряды первокурсников поредели примерно на треть. Причем отсеялись не только молодые люди, но и две девушки из пяти. Последнее обстоятельство, похоже, расстроило всех, в том числе и преподавателей. Видимо, они всеми силами старались девушек сохранить. Последний месяц вместе с ними в маготроне обязательно сидел целитель. Не помогло. Одну просто тихо вынесли после сеанса, другая закатила истерику прямо внутри камеры и не дала целителю ничего с собой сделать, пока не вырубилась.

– Может, надо было испытание прервать? – услышал Петя разговор двух целителей.

– Бесполезно. Магиней все равно не стала бы, а вот ведьмой – наверняка. А так – успокоится, в себя придет и пусть живет обычной жизнью. Если замуж за мага выйдет – хороший шанс, что детям повезет больше.

Кто такие ведьмы и почему стать ведьмой – это плохо, Петя не понял. Но спрашивать не решился.

Да, его «землячка», Катя Павлова, испытания успешно прошла.

Семестр кончился, и наступили рождественские каникулы. Вместе с семестром закончились и мучения в давилке. Вроде больше таких отсевов не будет. И Петя испытания успешно прошел. Ну как успешно… Выдержал, выжил, хотя последняя неделя далась особенно тяжело. На физическую усталость еще и пост наложился. И результаты, как назло, расти перестали. Хранилище трещало от нагрузок, но увеличиваться категорически не желало. Разве что самую малость, совсем не так, как в первые разы.

В последнее посещение давилки Петя чуть не сорвался. Тяжело, скверно, все надоело. Полезли панические мысли, что все зря. Еле собрался. Прикрикнул мысленно на себя, что не для того он столько терпел, чтобы на самом последнем шаге споткнуться. И из давилки все-таки своими ногами вышел. Точнее, выполз. С целым хранилищем.

Само Рождество в академии отпраздновали довольно скромно. Елок не наряжали, в качестве подарков выдали каждому кадету комплект новой формы. Как ее назвали – каникулярной. Ничем от обычного комплекта не отличалась, разве что в него входила черная шинель. До этого первокурсники утеплялись сами – в основном теплые фуфайки под гимнастерки поддевали. Впрочем, Баян – относительно южный город, ни снега, ни морозов до сих пор не было.

Еще на построении наградили особо отличившихся кадетов. С десяток получили знаки академического отличия. Но только старшекурсники. Как сказал ректор, перваки отличились все, так как сумели перейти во второй семестр. И никаких иных наград, кроме устного поздравления от его превосходительства, не получили.

В остальном праздник мало отличался от обычного воскресного построения. Разве что богослужение затянулось на более долгое время и закончилось крестным ходом. Специальной церкви в академии не было, только домовая, так что обошли всю территорию по периметру.

После почти все кадеты потянулись в город, где вечером в доме собраний должен был состояться рождественский бал. Петя потянулся следом за остальными, но шел сам по себе и нога за ногу. Почему-то не было настроения. Вроде испытания прошел, в академии остался, а на душе только пустота. И усталость от запредельных нагрузок. Повстречайся ему сейчас Анна, не уверен, что обрадовался бы.

«Значит, обязательно встречу», – невесело усмехнулся Петя.

В этот момент его неожиданно окликнули. С ним поравнялся догнавший его Алексей Воронцов. Тот тоже шел один, но, в отличие от Пети, пребывал в прекрасном настроении. Возможно, поэтому и обратил внимание на первокурсника.

– Привет коллеге-фокуснику! Вижу, испытания ты успешно прошел. Поздравляю. Много у вас отсеялось?

– Больше трети.

– У нас так же было. Зато потом намного легче стало. Если на практике не оплошаешь – считай, больше полдела сделано будет.

Петя обрадовался дружескому отношению третьекурсника. Граф, без одного семестра дипломированный маг, резерв куда больше, чем у Птахина, однако свысока не смотрит. То есть покровительственный тон остался, да и странно было бы иначе, но уже одно то, что Алексей с ним заговорил, подсказывало, что Петино положение уже не совсем бесправное.

Возникло желание расспросить того про причины столь жесткого отсева, но Воронцов уже переключился на особенности предстоящего бала, и в принципе эта тема была сейчас более актуальна. Особенно когда Петя услышал, что придется на него билет покупать. За десять рублей! В прошлый же раз все бесплатно было! Если бы он пришел сюда один, наверное, на этом бы его поход на рождественский бал и закончился бы. Но показывать свою финансовую несостоятельность при старшем товарище было как-то стыдно. Тем более что деньги у Пети были. С собой. Все триста с лишним рублей, так как оставлять их в казарме он не решался.

– Ты только сразу два билета бери. Или больше, – добил Петю Алексей. – По ним подарки выдавать будут. Отдашь билет своей девушке, и не надо думать, чем ее с Рождеством поздравлять.

– Что же это за подарки такие, сразу на червонец? Их что, мешок?

Алексей засмеялся:

– Ну ты шутник! Именно мешок. Бумажный пакет, за горловину лентой перевязанный. А внутри – сладости. Еще пара мандаринов, наверное. И какой-нибудь небольшой подарок. Носовой платок там или шарфик. На память. Да что гадать, откроешь – посмотришь.

– У меня девушки нет.

– Это ты брось. Я тоже, как видишь, один сюда шел и что-то пока своих подружек не вижу. Но не беспокоюсь, сейчас набегут. Если что, могу поделиться.

Говоря это, Воронцов подвел Петю к стоящему недалеко от парадных дверей господину, наряженному в архаичную яркую форму – как бы не стрельца. Видимо, тот хоть и изображал швейцара, но, скорее всего, просто маскарадный костюм такой надел, а сам являлся одним из распорядителей мероприятия. Предположение подтвердилось. Воронцов с ним был знаком.

– Владимир Сергеевич! – обратился Алексей к нему. – Шикарный костюм! Что же не ландскнехт, как в прошлом году?

– Повторяться не люблю. И ходить, гремя железом, мне не понравилось. Вам сколько билетов?

– Мне штук пять давайте. А тебе сколько, Петр?

– Двух хватит. Девушки я пока все равно не вижу. В крайнем случае сам все съем.

Петя не шутил, но оба его собеседника залились смехом, как от превосходной шутки.

– Надо тебе было сразу так сказать, – давясь от смеха, выдавил из себя Воронцов, – только пригрозил, как уже бегут.

Действительно, к ним буквально подбежали две девицы. Вроде из тех, которым Алексей фокусы показывал. Петя, впрочем, тоже.

– А вот и мы! – заявили они хором и повисли с двух сторон на молодом графе.

– Я же говорил!

– За тебя я и не беспокоился. А мне?

– Тебе? А вот, кстати, Анюта. Ты же с ней знаком. Эй! Анюта! Давай к нам!

Анна подошла, но, как и в прошлые их встречи, напустила на себя крайне независимый вид.

– Помнишь Петю с птичьей фамилией? Наш первокурсник героически прошел все испытания и намерен отметить переход на второй семестр. Хочет тебя на бал пригласить. Пойдешь с ним?

– Почему бы и нет? Хотя в прошлый раз он от меня сбежал. Предпочел в наряды пойти. Но раз испытания прошел, можно его простить.

«Бойкая, однако», – подумал про себя Петя, но совершенно беззлобно. Как бы девушка ни пыталась показать независимость, но главные тут – будущие маги, а не местные мещанки. И он уже сделал большой шаг на пути к становлению одним из этих хозяев жизни.

– Пошли, что ли, – буркнул он Анне, – заодно познакомимся наконец. А то несколько раз виделись, но я о тебе ничего не знаю.

Анна молча взяла его под руку и повела внутрь. Вообще-то предполагается, что это кавалер ведет даму, но тут в роли ведущей и направляющей выступила именно девушка. Пете даже смешно стало от того, как его спутница стремится быть хозяйкой положения. Пусть потешится. Со стороны это все равно не заметно, а она, надо надеяться, тут все знает намного лучше Пети.

Впрочем, по сравнению с прошлым балом принципиальной разницы не было. Оформление изменилось и состав публики, где горожан разного возраста было не меньше, чем кадетов. В фойе противоположную сторону от буфета заняла елка. Настоящая, из леса. А вот украшения на ней, похоже, были иллюзорными, и создавал их один из малознакомых Пете преподавателей. Занятий тот на его курсе не вел, но свое дело знал неплохо, поэтому искрящийся снег на ветвях, переливающиеся всеми цветами радуги призрачные шары и ярко пылающие огоньки производили куда более сильное впечатление, чем вата, завернутые в фольгу орехи и пряники и несколько так и не зажженных свечек, которыми украшал аналогичную елку в своей лавке Куделин. Да и сама елка выглядела свежо и распространяла ароматы хвои. Явно без магии жизни не обошлось.

Рядом с елкой расположилась стойка, вроде буфетной, только меньше, и мини-сцена размером с пару табуреток. Место выдачи подарков. Сейчас там толпились в основном семьи с детьми, а какой-то ребенок, забравшись на «сцену», читал стишок.

«Они что, за подарки не только деньги дерут, но еще и клоунов изображать заставляют? – с неудовольствием подумал Петя. – Или только детей мучают?»

Впрочем, Анна его к подаркам не потащила, а, наоборот, провела по всем залам, демонстрируя максимальному числу знакомых. То есть всем, так как незнакомых ей тут не было. Петя не совсем понял смысл такого дефиле, но решил, что так тут принято. И, похоже, все девицы, которые пришли с персональным кавалером, поступали так же.

«Кажется, они нами меряются…» – немного ошалело констатировал Петя, но осуждать не стал. Наоборот, ему неожиданно стало даже приятно на практике почувствовать, что его позиции на этой ярмарке не так уж плохи.

Понятно, что девицы, чей кавалер был старшекурсником, поглядывали на него с Анной свысока или снисходительно, но таких было не так уж много. Большинство таких кадетов выгуливали, как Воронцов, сразу нескольких красавиц. И немало из них как бы невзначай скользнули по Пете взглядом, в котором можно было заметить интерес. Анна, по крайней мере, точно такое подмечала, и ее улыбка в такие моменты делалась чуть более яркой, а хватка немного, но ощутимо усиливалась.

Ну а с девицами без кавалеров или пребывавшими в компании с местными, и так все ясно было.

Кстати, бугая, который когда-то полез к Пете драться (и чье имя он так и не узнал), они тоже встретили. Тоже прогуливался по залам под ручку с какой-то девицей. Они с Анной обожгли друг друга взглядами, но обошлись без скандала. На Петю эта девица посмотрела как-то странно, а вот Анна была явно довольна произведенным впечатлением, гордо расправила плечи и задрала нос еще выше.

Впрочем, это был единственный раз, когда она проявила чувства столь явно. Другим она в основном мило улыбалась и охотно представляла Петю тем, кто с ними заговаривал.

В принципе язык у Пети был подвешен неплохо, но сейчас он предпочитал отмалчиваться, ограничиваясь улыбками и краткими ответами, когда обращались к нему. Просто не знал, как себя вести. Опыт прежней жизни тут не помогал, а новый он приобрести не успел. Украдкой следил за старшекурсниками, но копировать их поведение не решился.

В этот момент мимо них как раз проходил Воронцов со своими пассиями. Алексей рассказывал какой-то анекдот из личного опыта прохождения практики. Девицы хихикали и уплетали сладости из бумажных мешочков, украшенных синей ленточкой. Значит, подарки они уже успели получить. Анна остановилась около знакомых. Петя невольно прислушался к рассказу приятеля и опознал в нем одну из баек Сорокина. Ну да, он же тоже воздушник. Пришлось делать вид, что слышит эту историю впервые.

– Идите подарки получать, – напутствовал его слегка напрягшийся Воронцов, – семейные уже отоварились.

Чтобы его не смущать, Петя взял инициативу в свои руки и увел Анну в сторону елки. Та понимающе улыбнулась:

– Петя эту историю тоже рассказывал.

Упоминание Анной своего прошлого кавалера – Шувалова – немного резануло слух, но Птахин решил не обращать на это внимания. В конце концов, они с Анной практически в первый раз вместе гуляют и даже ни о чем поговорить не успели. Вот если она все время о его тезке вздыхать будет, то… потом он и решит, как к этому относиться. Можно подумать, он сам на ней жениться собирается… Рано ему еще о таком думать.

Анне ее подарок отдали сразу, а вот к Пете распорядитель в костюме средневекового боярина неожиданно пристал:

– Вы, юноша, в первый раз у нас, покажите, на что способны.

– Это как дети делают – на табуретку лезть и стишок читать, что ли? – удивился он.

– Можно и так. Но вы же все-таки начинающий маг. Наверное, что-нибудь более интересное показать можете.

– Правда, Петя, ты же с картами чудеса показывал, – поддержала распорядителя Анна. – Или это Воронцов был?..

– Так там я на деньги спорил, – попробовал отшутиться Петя, но тут ему в голову пришла идея: – А и правда. Деньги. Монета какая-нибудь покрупнее есть? Не золотая, а чтобы большой была, а то не видно будет.

Чему-чему, а уж всяким трюкам с монетами Петя в лавке неплохо научился. Зажать монету ладонью так, что по пальцам это совершенно незаметно – основной трюк приказчика, решившего зажать хотя бы часть сдачи у покупателя. Никакой магии, только ловкость рук.

Монета у распорядителя нашлась, целый серебряный рубль. А дальше Петя показал с ней достаточно стандартный набор трюков. Появление и исчезновение монеты, а также прохождение монеты сквозь целый платок.

Дети (и не только дети) опять собрались вокруг и радостно визжали. Платок, кстати, он у Анны позаимствовал, у той как раз такой в подарке оказался. Потом вернул, в отличие от рубля, который в конце концов исчез без следа в его кармане. При этом распорядитель был уверен, что получил его обратно. Такая вот мелкая месть получилась.

– Ловко у тебя деньги меж пальцев исчезают, – одобрительно сказала Анна, когда представление уже закончилось и они отошли от елки.

Петин подарок она как-то самым естественным образом себе забрала. В нем вместо платка карнавальная маска оказалась, и девушка немедленно надела ее на себя. Платок тоже на плечи накинула.

– Я тоже так умею, но не так ловко, как ты, – неожиданно добавила она. – Девушкам сдачу и так часто оставляют. Я все правильно про тебя поняла?

Дальше оказалось, что Анна сама часто за прилавком работает. У ее семьи своя аптека в городке.

– Так у тебя в семье маги есть?

– Нет, разве очень давно кто-то из предков был. Или недавно. – Она как-то грустно усмехнулась. – Ваш брат кадет замужних дам вниманием тоже не обделяет.

Тема была скользкая, и Петя ее развивать не решился. Но запомнил.

– Разве аптекарь не должен быть магом? – спросил он.

– Необязательно. Настойка календулы царапины заживляет, а отвар ольховых шишек от поноса лечит без всякой магии. Ну а всякие эликсиры мы у магов на реализацию берем. Ты же целитель будущий? Как научишься их делать, знаешь, куда их нести.

Знакомство неожиданно оказалось еще и полезным. Надо будет Анну в лавке навестить, посмотреть, что и как у них устроено. Может, даже получится чему полезному научиться. И узнать, чему в академии в первую очередь учиться надо, тоже не мешает. А то без приработка грустно.

Дальше начались танцы. Петя не блистал, но очень старался, так что партнершу не позорил. Хотя, надо признать, Анна танцевала лучше него.

Как ни странно, несколько раз ее у него пытались увести. В смысле пригласить на танец. В основном такие же первокурсники, как и он сам. Зачем? Вокруг полно девушек. Не знают, как к ним подойти? Или Анна чем-то особенным выделяется? Наверное, все-таки второе. Девушка и так была красива, а сегодня чувствовала собственный успех и была особенно неотразима.

Как правило, Анна немедленно находила таким партнерш где-нибудь неподалеку. Но однажды Петю все-таки оставила. Когда к ним (к ней) знакомиться Никита Волохов подошел.

– Наш чемпион, – представил его Петя, – сильнейший маг курса. Вместе с ним в давилке последний месяц сидели.

Вроде как комплимент сказал, но и себя не обидел. Но Анна благосклонно улыбнулась и попросила разрешения ненадолго оставить его таким тоном, что отказать означало бы нарваться на скандал.

«Ну вот, – загрустил Петя, – подарки съела, подругам носы утерла, теперь можно и на более перспективного переключаться…»

Однако Анна после танца вернулась к нему и больше уже не отходила.

– Знаю я таких чемпионов, – фыркнула она, – насмотрелась. Считают, что одним своим присутствием всех счастливыми делают.

И повела Петю в круг на следующий танец.

В целом вечер прошел хорошо, и Пете даже почти не было жалко потраченных на него денег. Анна оказалась, конечно, из более благополучной семьи, чем у него в Песте, но в целом они из одного круга. Так что разговаривать с ней было легко и даже интересно. К тому же работа аптеки его искренне интересовала, и после бала проводил он ее до дому (на извозчике) не только из вежливости.

Поцелуев на прощанье не было, только слабое пожатие рук, но ведь это только первое свидание. Пока Петя остался доволен, а там видно будет.

Наступили каникулы. Довольно долгие – от Рождества до Крещения. И самые беззаботные. Летом кадетам всякие разные практики организуют, а зимой – целых две недели делай что хочешь. Многие срочно по домам разъехались, родню навестить.

Пете ехать было некуда. То есть, конечно, съездить в Пест и обратно он бы успел, только вот что ему дома делать? Семья у него такая, что выросшие дети поскорее сбежать из нее хотят. Похвастаться перед соседями, что учится в академии? Зависть вызовет, а искренне рад его успехам не будет никто. Разве что попытаются с него что-нибудь полезное для себя получить. А так как лечить он пока не умеет, значит, все денег просить будут. Или подарков ждать. Только зачем все это самому Пете?

Ограничился письмами по прежним адресам – матери, Куделину и брату в Тмутаракань. Но так как ответа он на свои прежние письма не получил, то и сейчас многого от переписки не ждал. Написал, что жив-здоров, первый семестр отучился благополучно, скоро будет второй. Всем привет. И все. При пятидесяти рублях стипендии расход на марки нечувствительный.

На каникулах преподаватели в академии показывались редко, хоть и не разъехались. У большинства в Баяне свои дома имелись, а особо экономные занимали казенные квартиры в противоположном от казармы крыле академии.

Одним из квартирующих в академии оказался Карл Фридрихович Глок. Семьи он не завел, на каникулы никуда не уехал, вот и слонялся без дела по округе. Нет, так-то по официальной версии он лабораторное оборудование налаживал, даже доплату к окладу получал за работу в сверхурочные часы, но почему-то все больше сидел в одной из беседок в саду. Иногда медитировал, иногда книгу какую-то читал (обложка была скрыта дополнительной) иногда, похоже, просто дремал. В один из таких моментов Петя нахально уселся на скамейке напротив и больше часа терпеливо ждал, пока преподаватель маги соизволит проснуться. После чего вежливо спросил:

– Ваше высокоблагородие, дозвольте обратиться.

Глок кивнул. Возможно, его просто качнуло спросонья, но это можно было трактовать как разрешение.

– Ваше высокоблагородие, жалко время впустую тратить. Не могли бы вы меня, пока занятия не начались, заранее научить какому-нибудь заклинанию? Или хотя бы позволили еще несколько сеансов в маготроне провести?

– В маготрон захотели? – Первый вопрос преподаватель маги, похоже, проигнорировал. – Ничего вам это больше не даст. Методика отработана, всех кадетов до их максимума довели, дальше сами тренируйтесь, и прогресс будет очень медленным. Вот вы непонятно как, но до уровня седьмого разряда все-таки дотянулись. Если продолжите упорно качаться, имеете шанс выпуститься шестым разрядом. А пятый разряд, если вообще его достигнете, будет еще лет через десять. Так что дерзайте!

– А заклинание?

– Что-то вы, кадет, забываетесь. Индивидуальных занятий в академии нет. Только для особо одаренных по специальному распоряжению ректора. Так что налево-кругом! Марш!

Делать было нечего, пришлось выполнять. Но удаляясь от беседки строевым шагом, Петя все-таки услышал, как Глок ворчит себе под нос:

– До чего кадет бестолковый пошел. Всем же, кто на второй семестр перешел, допуски в библиотеке расширили. Так лень самим искать. Все им расскажи… да покажи…

Направление движения Петя поменял, да так и пошел строевым шагом в библиотеку. Предвкушал новые знания и радовался, что Глок ему наряд вне очереди не вкатил. До конца не проснулся, наверное.

Только в библиотеке у него случился облом. Как говорится, замок он там поцеловал. Заперто без объяснения причины. Обидно, но бывает. Библиотекарь тоже человек. Тоже, как Глок, в академии живет и семьи не имеет. Но отлучиться куда-нибудь по своим делам может и он. Особенно в каникулы. А кадетов-помощников по причине тех же каникул нет. Да, среди нарядов в академии есть и такой – на работу в библиотеке. Самый непыльный, в том числе и в буквальном смысле этого слова. На магически обработанные книги и иные учебные пособия пыль не садится. Первокурсникам такие наряды не достаются.

Можно было подождать, но неизвестно сколько. Так что Петя решил заглянуть еще разок вечером, а пока отправился в город. Посмотреть, как там Анна в аптеке работает.

Дорогу он помнил хорошо, да и в принципе заблудиться в столь небольшом городке, как Баян, было сложно. По крайней мере, в центральной его части, где аптека и располагалась.

Аптека не была специальным зданием – обычная лавка в обычном доме, как и все в округе. Довольно стандартная архитектура – двухэтажный домик на шесть окон в ряд по второму этажу. Первый этаж – в углу арка ворот въезда во двор, окно, дверь, двойное окно, оно же витрина. Верхнюю половину витрины занимала надпись «АПТЕКА» и чуть меньше – «Фролов и братья». Внизу стояло несколько склянок, деревянных и жестяных коробок и здоровенная бутыль – с чем, непонятно. Наверное, все это должно местные медикаменты изображать.

В Песте похожих домов было много, лавка Куделина почти так же устроена, только дом побольше. Семья живет наверху, вход со двора. Одинокое окно внизу, как правило, сторожка дворника. Нанятого или кого из родни.

– Значит, Фролов, – хмыкнул Петя. – Вот и фамилию Аннину узнал.

Он решительно открыл дверь и чуть не споткнулся, так как внутри Анна буквально рычала на какого-то мальчишку. Видно было, что девушка вне себя, а вот мальчик стоял очень даже довольный собой.

– Да ладно тебе, Анюта! – говорил он в этот момент. – Увидишь, отец слова не скажет.

– Тебе – может быть. А с меня еще как спросит. Или с батюшки, что еще хуже.

– Привет, Анюта! – Петя решил обозначить свое присутствие. Тем более что мальчик его заметил и теперь делал Анне страшные глаза. После чего засмеялся:

– К тебе пришли. Не буду мешать! – и смылся.

– Так что у вас тут случилось?

Анна несколько секунд простояла молча, потом ответила злым голосом:

– Этот Вовка без спроса лечилку схватил. И разрядил ее. Дядя ему во всем потакает, а из нашей доли цену вычтет. И еще ругаться будет.

– Дядя? Ты же говорила, что это ваша лавка.

– Отца. В доле с братом. Только Иван Владимирович – старший, и доля его больше.

– А Вовка – это, стало быть, твоего дяди сын, – констатировал Петя. – А почему он тебе в лавке не помогает?

– Скажет, что помогал. А сам с горки катался, пока нос не разбил. Нет чтобы спокойно посидеть, так схватил лечилку, кровь остановил и дальше играть побежал. А я не уследила.

– Что за лечилка такая? – заинтересовался Петя.

Лечилка оказалась сравнительно небольшим (с пол-ладони) амулетом – похоже, из серебра, в который вставлены два камня-кристалла размером с ноготь. Что за камни, Петя не определил. Оба слегка зеленоватые, но могут и обычным хрусталем быть. На изумруды не слишком похожи.

– Постой, – вдруг оживилась Анна, – ты же маг жизни? Тогда ты лечилку сам зарядить можешь.

– Меня пока этому не учили.

Но девушка уже загорелась и потащила его куда-то в соседнюю комнату. Там на полке стоял небольшой сундучок. Открыв крышку, Анна положила внутрь лечилку. Закрыла. Отчетливо щелкнул замок.

– Вот! – Она указала на еще один камень, вделанный в заднюю стенку. – Просто направляй на него свою энергию, а когда амулет зарядится, крышка сама откроется.

Пете стало самому интересно. Но закралось подозрение, что его бесплатно разводят на не самую дешевую услугу. Или, по крайней мере, чего-то стоящую.

– С тебя поцелуй, – заявил он. – Ишь, шустрая. Решила задаром припахать?

Анна не слишком ласково на него взглянула, но кивнула.

Зарядить амулет оказалось просто и трудно одновременно. Просто потому, что само действие ничего сложного из себя не представляло, и у Пети все сразу же получилось. А трудность была в том, что ему пришлось полностью опустошить свое хранилище, пока замок снова не щелкнул и крышка не приподнялась.

Ощущение было не самым приятным. Петю не то чтобы повело, но голова немного закружилась, и усталость навалилась. Так что на быстро подошедшую и чмокнувшую его в щеку Анну он даже не успел среагировать.

– Устал? – спросила она вроде как сочувственно, но и с некоторым неодобрением. – Слабенький ты все-таки. Небось еле-еле седьмой разряд натянул. Вот Поллинарий Карлович такие сразу по десятку заряжает, и ничего. Правда, у него пятый разряд.

– И он вам это бесплатно делает? – Петю немного отпустило.

– Какой ты меркантильный! Но я с отцом поговорю. Может, он для тебя найдет какие амулеты заряжать, пока чему более серьезному не научишься.

В этот момент в дверь просунулась голова Вовки, и мелкий нагло произнес:

– Я же говорил, что никаких проблем не будет. И у тебя тут покупатель. А ты отлыниваешь!

После чего снова резко исчез. Когда Анна с Петей вошли в помещение лавки, мальчика там уже не было. А покупатель, точнее, покупательница и вправду была.

Анна немедленно переключилась на нее, сияя самой приветливой улыбкой. А Пете сделала знак рукой, чтобы уходил.

Ладно, не больно-то и хотелось. Впечатлений и информации и так много, можно в академию возвращаться. Но с девушкой этой ухо востро держать надо. И не давать ей на шею себе садиться.

На следующий день в аптеку Петя не пошел. Зато в библиотеку попал. И там действительно сумел выпросить у смотрителя книгу с простейшими лекарскими заклинаниями. Даже не книгу, а, скорее, набор амулетов в виде плоских металлических листов. Если на такой лист подать энергию, над ним разворачивалась иллюзия заклинания: «малого исцеления», «прилива сил», «здорового сна», «ночного зрения» и еще десятка других. Интересный набор. И полезный. Только узоры – объемные и отнюдь не простые. Возможно, есть некоторые закономерности в их построении, по крайней мере, они визуально накручивались вокруг нескольких узлов. От двух до четырех. Но с ходу разглядеть что-либо еще Петя не сумел. Как и запомнить узоры. После чего остановился на «малом исцелении» и стал его тупо зубрить, пока из библиотеки не выгнали. На следующий день снова в нее пришел. Так и сидел тут безвылазно. Даже к Анне решил не ходить, пока хотя бы одно заклинание не освоит.

Каникулы вроде были долгими, но закончились быстро. Кадеты съехались в основном в последний день, но Петя от этой суеты постарался отстраниться, просидев допоздна в библиотеке. Только на обеде и ужине с ними пересекся, и то не стал затягивать прием пищи, и за столом не засиживался. Бесед ни с кем не вел, «привет-привет», и достаточно. Тем более что рассадили их за столами теперь по-новому. Число первокурсников сократилось в полтора раза, но рассесться свободнее им не дали. Только девушки за отдельным столом. Их всего три осталось. И четыре стола с юношами, но последний был заполнен только наполовину. Или около того. Считать по головам сокурсников Петя не пытался, так что оценка была приблизительной.

Точную цифру им назвал на первой лекции куратор. Их осталось тридцать восемь. Дохляков, которые непонятно как сумели прокачать хранилище и каналы до нормы седьмого разряда, и которым до полноценных магов еще как до луны. Но он лично их физическим развитием займется, так что на поблажки могут не рассчитывать. Наверное, майор Левашов считал свою речь очень мотивирующей.

Ректор, который говорил до этого на плацу со всеми кадетами сразу, был менее резок. Всех похвалил, пожелал дальнейших успехов и в дальнейшем успешной службы государю во благо Родины. В основном его речь касалась третьекурсников, которым остался один семестр обучения. Но тут Петя особо не вслушивался.

А вот на первой лекции его курса собрались все их преподаватели – и Глок, и Сорокин, и Стомин, и Левашов. Сообщили, что занятия у них теперь будут вестись совершенно по-другому. Общим останется филмаг – и только раз в неделю, а термаг и мага теперь у каждого будут свои. Общий поток разобьют на группы по магической специализации. Которые у них в конце занятия и будут выявлять.

– А если есть способности более чем по одному направлению? – немедленно влез Волохов.

– Придется больше работать, – успокоил его Сорокин. – Расписание составляется так, чтобы вы смогли успеть на занятия по всем своим направлениям. Ха!

– Естественно, упор будет сделан на основную специализацию, – уточнил Глок, – остальные направления – только на уровне базового курса. Например, у кадета сильная стихия воздуха, но есть еще и жизнь. Так вот воздух вы будете осваивать так, чтобы могли с успехом применить его в бою на страх врагам. То есть на очень серьезном уровне. А из жизни вы будете изучать только целительство, причем акцент будет сделан на оказание первой помощи. В то время как специализирующиеся на жизни будут осваивать не только все аспекты целительства, но и биологию. То есть работу с растениями и животными.

– Это вы про сельское хозяйство? – спросил кто-то с места.

– И это тоже. Вам на занятиях в группе все подробнее расскажут.

В заключение общей части Глок все-таки пояснил интересовавший всех вопрос (по крайней мере, Петю, из потомственных большинство об этом, наверное, знали):

– Вот мы все вас поздравили с достижением развития хранилища и каналов хотя бы до уровня седьмого разряда. А что вообще означает седьмой разряд? Кто хочет ответить?

Поднялись несколько рук. Разрешение говорить он дал Павловой.

– Седьмой разряд означает, что маг способен творить заклинания.

– Верно, но слишком кратко. Заклинания требуют не только предельной концентрации при их формировании, но и наличия достаточного количества сил, чтобы их исполнить. Хранилище должно содержать достаточно энергии, чтобы заклинание напитать, а каналы быть достаточно разработанными, чтобы делать это быстро. Заклинания, понятно, различаются по сложности и энергозатратности, но имеется набор базовых заклинаний, которые должны быть подвластны магу для того, чтобы он мог считаться магом. Для каждого направления набор свой. Вот маг седьмого разряда и может исполнить любое заклинание из своего. После этого ему потребуется некоторое время отдохнуть, чтобы вновь наполнилось хранилище. Маг шестого разряда способен исполнить три базовых заклинания подряд, а также набор более сложных заклинаний по одному разу. И так далее. Подробнее на занятиях узнаете.

– Но есть же еще волевое воздействие! – не выдержал Петя. – Разве для него тоже существуют такие ограничения?

– Что, уже пробовали на кого-то так повлиять? – Глок посмотрел на Петю отнюдь не добрым взглядом. – Надеюсь, никого не покалечили? Волевое воздействие действительно может не требовать больших энергетических затрат, особенно если осуществляется локально, в смысле точечно. И если оно нацелено на разрушение. А вот созидание, наоборот, требует очень много энергии и предельной концентрации. Маг земли легко сломает ножку стула под вами, даже если она будет металлической. А вот чтобы восстановить ее целостность, ему придется попотеть. И сильно. Вот вы у нас маг жизни. Можете без проблем вызвать у любого человека, например, судорогу. То есть без проблем, если я об этом не узнаю. А так учтите, что это строжайше запрещено. А вот для того, чтобы сколько-нибудь глубокий порез заживить, как раз уровень седьмого разряда и потребуется.

– В общем, от одаренных, не дотянувших до уровня седьмого разряда, – встрял в разговор Сорокин, – вред может быть существенный, а пользы никакой. Ха!

– А царапину заживить? Или девушке удовольствие доставить? – хихикнул кто-то.

– Царапина сама заживет, – отрезал Сорокин, – с девушками тоже надо самому уметь обращаться, без помощи магии. Ха! А то еще вместо удовольствия понос вызовете. Ха!

В дальнейшем все кадеты по очереди проходили несколько артефактов, определявших их возможности и уровень. В целом результаты не сильно отличались от предварительной оценки преподавателей, которую они озвучивали еще до подхода кадета к артефактам. Это они свою квалификацию так демонстрировали? Все равно воздушник видит только воздушника, а огневик – огневика. Жизнюка они определить не смогут, как и тот их. Поэтому и озвучивал прогноз только тот из преподавателей, который имел схожую специализацию.

Рекордсменом оказался Волохов. Направления ветра, огня и молнии. И все уже не ниже шестого разряда.

– Вот таким и должен быть настоящий боевик! – обрадовался Сорокин. – Ха!

Ну а у Пети нашлась только жизнь и только на уровне седьмого разряда. Чуть ли не худший результат среди всех кадетов. Но он не расстроился. Главное, не отчислили. К тому же у многих кадетов тоже был уровень седьмого разряда, только по двум направлениям сразу. И не факт, так уж ли нужно в таком случае разбрасываться на две специальности, и не лучше ли сосредоточиться на одной. Так что Петя еще добьется успеха.

Глава 7

Второй семестр

Кадетов не стали разделять на группы в соответствии с их специализацией, как того ожидал Петя. Вместо этого разделили занятия. Теперь в аудитории Г-35 («Г» означало – главный корпус) уже знакомый Пете по давилке Семен Семенович Новиков дважды в неделю читал лекции по теоретическим основам целительства. В то же время в аудиториях с Г-31 по Г-34 другие преподаватели излагали теорию воздушникам, огневикам, водникам и землянам. Восемь часов в неделю тот же Новиков руководил уже в аудитории Л-11 (лабораторный корпус) практической работой кадетов-целителей.

Аналогичный принцип – час на теорию, два на практику – был соблюден для всех предметов всех специальностей. И было этих предметов очень много. При этом большинство кадетов имело способности по разным направлениям, вот и бегали из одной аудитории в другую, формируя к каждому новому занятию новую группу. В общем, Петя очень зауважал тех, кто составлял расписание и предусмотрел кадетам возможность поспеть всюду.

Петя имел только одно направление специализации – жизнь, но занятий все равно было много. Помимо целительства, только меньшее число часов, он занимался земледелием, животноводством, химерологией и зельеварением (не путать с алхимией, ее магам земли читали). Преподаватели по этим предметам были новые, а вот группы – смешанные. Кадеты всех курсов (от первого до третьего) вместе ходили в оранжерею или зверинец. Правда, задание каждый кадет получал индивидуальное.

При такой системе, естественно, были перекосы, и с одними кадетами преподаватель занимался больше, чем с другими. Но Петю это не расстраивало, так как он старался услышать и освоить не только свой материал, но и чужой. Что не понял – в библиотеке добирал. В общем, работал, не жалея сил и времени.

Некоторые занятия остались общими для всего курса. Уже упоминался филмаг. Помимо него появилась практическая артефакторика. Основы для амулетов – специально выращенные кристаллы, а также специально преобразованные заготовки из естественных материалов (металлов, камня, кости, стекла, керамики, дерева, да практически чего угодно) изготавливали маги земли. Их же работы (только мастеров высочайшего класса) были артефакты, позволяющие внедрять в эти заготовки заклинания. А вот конкретное заклинание внедрял уже маг (кадет) соответствующей специализации. На первом же занятии Петя умудрился без ошибки поместить в выданную ему заготовку только что заученное заклинание малого исцеления и получить работающую лечилку. Преподаватель (пожилой маг аж третьего разряда – Трегубов Карп Никитич) его даже похвалил. И не только. Разрешил изготовленный амулет себе оставить. Впрочем, подобной награды удостоились все. Только не у всех получились работающие амулеты, и не все они имели практический смысл. У того же Волохова получился амулет, который просто гнал воздух, как хорошие мехи. Вот какое у него может быть практическое применение? Обдувать хозяина в жару ветерком? Петин амулет явно полезнее.

Тем, у кого амулеты вообще не работали, их тоже подарили. На память, наверное. И как напоминание, чтобы больше сил на учебу тратили. Трегубов всем рекомендовал эти амулеты на шнурок повесить и на шее носить, но сделали это только те, кому за них стыдно не было. Как Петя, например.

Мага на самом деле тоже осталась, только превратилась в самостоятельные занятия по развитию хранилища, каналов и ауры. На это в расписании были выделены часы и аудитории. Только самоподготовка – это такая вещь, что многие ею предпочитают заниматься вне стен академии. Или по ночам во сне. Возможно, будь на дворе лето, Петя тоже предпочел бы медитировать в саду, но в разгар зимы делать это было удобнее в помещении. Так что он прилежно проводил все часы в выделенных для этого аудиториях и даже норовил посещать их во внеурочное время.

Специализированные занятия по целительству тоже содержали в себе практики, очень сильно напоминавшие те, которыми кадеты в первом семестре занимались на маге. Просто теперь, из-за совпадения магической направленности своего таланта, курсанты не только слушали, но и видели, что им показывает преподаватель. И за успехами соседей наблюдать могли.

Неожиданно оказалось, что Петина «однобокость» дает ему определенное преимущество. Все предметы, которые он изучал, от целительства до зельеварения, требовали от мага использования энергии жизни. Желательно без примесей. То же заклинание «малое исцеление», если его наполняли смешанной энергией жизни и какой-либо другой, срабатывало, но, во-первых, требовало большего расхода энергии, а во-вторых, могли появляться побочные эффекты. Вода поднимала давление и создавала дополнительную нагрузку на почки, воздух влиял на состав крови и нехорошо сказывался на работе сердца и печени. От земли могли возникнуть проблемы с сосудами, и имелась угроза образования камней в почках, печени и желчном пузыре. Огонь влиял на обмен веществ и поднимал температуру тела. В общем, ничего хорошего, а в больших дозах так и вовсе наносился серьезный вред организму, вплоть до фатального. Так что кадеты усиленно учились фильтровать свою энергию, разделяя ее на составляющие.

Петя и еще два кадета этой проблемы были лишены, но, к сожалению, все трое были слабосилками, так что вместо изучения нового материала им было предписано просто гонять энергию по каналам и ауре, а также тренировать работу с каналами-манипуляторами. На развитии хранилища это почти не сказывалось, но контроль понемногу улучшался. Только Петиным коллегам монотонные занятия без видимого результата, видимо, надоели, еще на прошлых курсах (один из них – Николай Фонтанов был со второго курса, а девушка – Ольга Травина – с третьего), и они на занятиях больше дремали. Николай-то больше от гулянок отдыхал, а Ольга была девушкой серьезной и в библиотеке сидела никак не меньше Пети.

Петя тоже не видел большого смысла в пустом перекачивании энергии, хотя понимал, что иным путем увеличить размер своего хранилища ему не удастся. Пусть это увеличение и будет всего на тысячную долю за занятие.

Поэтому вечерами он сидел в библиотеке все над той же книгой простейших целительских заклинаний и старательно их зубрил. Очень неудобно, что с собой книгу не давали и на занятия ее пронести нельзя, но благодаря его хорошей памяти и способности к рисованию сложные узоры постепенно оседали в памяти. Сначала по частям, а потом и складываясь в единое целое. Вот эти узоры он и рисовал на занятиях по целительству, тренируя каналы-манипуляторы. Ольга, кстати, скоро последовала его примеру.

Заодно Петя освоил прием рисования несколькими манипуляторами. Не одновременно, а по очереди. Работать даже с двумя манипуляторами одновременно он не мог, как не мог и рисовать двумя руками сразу. Говорят, бывают такие уникумы, которые способны разделять сознание и делать одновременно несколько дел. Петя к таким не относился. И подозревал, что встречаются они только в сумасшедшем доме. Но рисовать один фрагмент заклинания одним манипулятором, затем другой – другим, а третий – третьим, чтобы в конце объединить их, сведя манипуляторы в одну точку, у него стало получаться. И рисовать так было намного проще и быстрее, чем пытаться изобразить весь сложный рисунок одним «пером», не прерывая линии. А прерывать было нежелательно: оставленный без контроля и подпитки рисунок довольно быстро развеивался.

Тренировать новые заклинания было намного интереснее, чем просто медитировать, и работал Петя с большим энтузиазмом, так что понемногу (очень понемногу) развивал и каналы с хранилищем.

Усердие кадета было замечено преподавателем. Новиков в его занятия не вмешивался, но иногда посматривал на него с явным одобрением. Что тоже добавляло Пете рвения.

На третьей неделе специализированных занятий Новиков подозвал его к себе.

– Внимательно посмотрите на ауру этого кадета, – обратился он к аудитории. – Птахин умудрился превратить ее практически во второе хранилище. Почти такой же емкости, что и основное. Очень редкий случай. Всего второй на моей памяти. Хотя именно так и развивались многие маги всего каких-то лет триста назад. Хранилища тогда еще не умели развивать так, как это делают в настоящее время, и возникло целое направление магов-аурников. Хранить в ауре энергию не так удобно, как в хранилище, она больше рассеивается, и ею труднее управлять. Но в целом возможно. Вот у Птахина хранилище развито на уровне седьмого разряда, но если он предварительно полностью насытит энергией и свою ауру, ему в принципе могут стать доступны простейшие заклинания шестого разряда. А некоторые практики, осуществляемые путем непосредственного магического воздействия, так называемые волевые практики, даже должны даваться ему легче, чем остальным. Вот сейчас мы вместе с Птахиным и покажем вам, как формируется «аурный щит»…

В общем, в тот день Пете исключительно повезло. Новиков и так был спокойным и благожелательным преподавателем (что в академии встречалось не так уж часто) и умел объяснять материал доступно и понятно. А тут он еще и прямо на его ауре продемонстрировал, как надо переплетать ее «волосы», чтобы они равномерно и плотно облегали все его тело, но при этом не перепутывались. Как наполнять их энергией (оказалось, что не равномерно, а как бы слоями). Как подкачивать образовавшийся щит (если нужно) из хранилища.

В результате Петя оказался, кажется, единственным на курсе, кто освоил «аурный щит» на первом же занятии. Потом, понятно, еще тренировался, и много, доведя технику до автоматизма, но своим успехом он был обязан именно тому, что Новиков выбрал его в качестве наглядного пособия.

Кстати, оказалось, что «аурный щит» доступен всем магам независимо от их специализации. А для жизнюков он так и вовсе единственный. Другим вариантом было собственную кожу да кости укреплять или костяную броню себе отращивать. Когда Новиков озвучил последнюю возможность, многие кадеты не смогли сдержать смешки, представив соседа в виде человека-черепахи. Или покрытого рыбьей чешуей.

– Умение менять свой облик и свойства организма бывает очень полезным, – не разделил их веселья преподаватель, – особенно когда речь идет о собственном выживании на войне.

Но тут же успокоил:

– Впрочем, целителей в первые ряды обычно не посылают. Но зачет на третьем курсе все равно будете сдавать. Не переживайте, отрастить или убрать броню можно всего за неделю. Если стараться будете.

Земледелие и животноводство тоже больше напоминали магу. По крайней мере, на данном этапе обучения. Медитации, изучение системы энергоканалов грибов, растений и животных. Первый шаг к волевой магии. Только кадетам почти ничего не разрешали делать. Зима на дворе, оранжерея не такая и большая, и никаким сорнякам в ней места нет, а культурные растения уродовать совершенно нежелательно. Грибы – тем более. В зверинце тоже ничего лишнего. Если и есть крысы – то ондатры, и они там не для экспериментов неумех, а для выведения новых пород пушного зверя.

Максимум, что разрешалось отдельным первокурсникам, это подключиться своими каналами-манипуляторами к энергетической сети гриба, растения или животного и очень аккуратно подпитать его своей энергией. Не где попало, а там, куда преподаватель укажет. И допускались до этой ответственной операции только те, кто мог выделять почти совсем чистую энергию жизни. Петя и два других кадета-жизнюка, не владевших другими направлениями, в это число, естественно, попали.

На химерологии – та же ситуация. Химеры по сути мало отличались от новых пород животных, только уж совсем дивно выглядели. Например, виверны, грифоны или мантикоры. Такую жуть Петя прежде даже представить себе не мог. Но пришлось подходить к клеткам и даже энергией с ними делиться. Существа магические, без подпитки долго не выживут. И энергии этой им требуется много. Петя на одного грифона полностью свое хранилище опустошил, но тот, похоже, был готов и больше принять. Правда, после подкормки сделался более дружелюбным. Как объяснил смотритель, резерв хранилища мага седьмого разряда для такого зверя – минимальная дневная пайка. Впрочем, обычное мясо они тоже жрут как не в себя.

«Мне такого не прокормить, – констатировал Петя, – разве что весь день в медитации сидеть, чтобы хранилище побыстрее заполнялось».

В этой области у него тоже были некоторые успехи. В результате тренировок скорость заполнения хранилища у него росла намного более быстрыми темпами, чем само хранилище. Он теперь его уже дважды за сутки наполнить мог. К сожалению, даже так количество энергии, которую он мог вобрать и потратить за день, оставалось одним из наименьших на курсе.

Отсутствие перспективы стать погонщиком такого зверя не избавило Петю от работы в зверинце. Теперь ему, как и всем остальным жизнюкам, приходилось дважды в неделю «кормить» своей энергией химер. Всех по очереди. Чтобы со всеми наладить отношения? Или, наоборот, чтобы ни к кому конкретному сильной симпатии не возникло?

Зельеварение оказалось тесно связанным с земледелием. Более того, именно здесь кадеты и узнали, что грибы и растения, культивируемые в академии, совсем даже не обычные, а имеют магическую природу. Их энергетическая структура не исчезала при гибели, как это происходит с обычными живыми организмами. Имеются в виду каналы с энергией жизни, других Петя просто не мог видеть. Более того, фрагменты структур энергетических каналов жизни сохранялись у высушенного и превращенного в порошок такого растения или гриба. И даже у отвара или спиртовой вытяжки из него. Фактически эти структуры являлись фрагментами заклинаний, и задачей зельевара было подобрать такой состав конечного продукта, чтобы полученное заклинание обладало конкретным целительским эффектом.

Такие заклинания по своей структуре были намного сложнее тех, что целители формируют сами своими каналами-манипуляторами, возможно, содержали много лишнего, и не факт, что полностью «прочитать» их могли даже архимаги. Как понял Петя, их создавали методом проб и ошибок многие поколения зельеваров. Но, главное, они работали. Каждое зелье готовилось по своему рецепту и требовало строгого соблюдения технологии, и то и другое должно быть выучено кадетом назубок и отработано до автоматизма. В общем, учиться было чему.

Впрочем, первое и самое основное действие зельевара Петя освоил сразу. А именно – научился подавать дополнительно энергию жизни как при первичной переработке грибов и растений, так и при изготовлении из них снадобий. Собственно, именно из-за этого эффективность снадобий, вышедших из-под рук магов-целителей, на порядок выше, чем если бы их готовил обычный аптекарь.

Наверное, здесь помогла повышенная «волосатость» его ауры. Пока преподаватель объяснял, что к ступке, в которой перемалывался в порошок какой-то волшебный корень, надо подвести как можно большее количество каналов-манипуляторов и равномерно подавать через них энергию, Петя просто накрыл ступку фрагментом своей «шкуры» и пустил туда энергию. Получилось сразу и даже лучше, чем у самого преподавателя.

Тот же самый прием Петя стал использовать при обработке грядок, когда требовалась не особая точность, а лишь подпитка энергией. Просто проводил над ней рукой, обмахивая грибы и растения волосками своей ауры, как метелкой, одновременно подавая туда энергию. Получалось быстро и эффективно. Так что на этом этапе занятий Петя оказался впереди всего своего курса.

К сожалению, такой неквалифицированный труд хоть и был нужен, но не он определял мастерство мага жизни. Задание растениям нужных свойств требовало точечного волевого воздействия на них, а также использования заклинаний. И все это надо было учить, причем общих принципов обработки было совсем немного. В общем, в земледелии маячило непаханое поле, пока в переносном смысле, но от этого не менее сложное. Как все это выучить и освоить на практике за оставшиеся два с половиной года (уже меньше), представлялось с трудом. Скорее всего, учиться всю жизнь придется.

И Петя старался не терять времени даром. Сам от себя такого рвения не ожидал. Стать магом стало для него всепоглощающей идеей, а раз способности не самые лучшие, приходилось брать прилежанием.

По выходным Петя старался посетить аптеку. С Анной встретиться, чему-нибудь полезному научиться и, при случае, неплохо бы еще денежек заработать. Вполне естественные желания. Хорошо бы, конечно, все три дела делать если не одновременно, то по очереди. Вроде бы ничего нереального в этом нет. Но получалось все не очень.

С Анной отношения развивались, но как-то очень неспешно. И по сценарию, который Петю совсем не устраивал. Уже в следующий его визит Анна оказалась в лавке не одна, а с отцом, бородатым дядькой Сергеем Владимировичем Фроловым. Солидным и степенным. В таких условиях потискать девушку рассчитывать не приходилось. А Петя вообще-то надеялся. Ну да ладно, бывает. Захотелось папаше посмотреть на нового ухажера дочки – его право. Петя даже учиненный ему допрос с пристрастием покорно выдержал. Хотя, казалось бы, с ним и так все ясно. Кадет, самый сложный период обучения пережил, седьмого разряда (пока только по силе) достиг, через два с небольшим года должен дипломированным магом стать. А то, что из простой семьи и жить в дальнейшем надеется на свой служебный оклад, так у магов оклад очень даже приличный. А он еще и приработок наверняка найдет, это боевики только на фронте нужны, а на магов жизни спрос повсюду большой. По всему, это не Петя должен обхаживать Сергея Владимировича, а тот его.

Но купец держался как безусловный хозяин положения. Ни в коем случае не хамил и Петю только нахваливал: и в том-то он молодец, и в этом, и вообще во всем… но произносилось все это с такими отечески-покровительственными интонациями, что зубы сводило.

Несколько раз Петю подмывало возмутиться и осадить зарвавшегося купчишку, но, вспомнив, как вел торг Куделин с некоторыми покупателями, успокоился и над дальнейшими потугами Анниного папаши только внутренне посмеивался. Так надо с неуверенными в себе людьми разговаривать, которые и такой похвале искренне радуются. Теперь понятно, почему Сергей Владимирович только младший партнер, совсем он в людях не разбирается. Думает, Петя в душе все тот же приказчик из галантерейной лавки? Так Петя, даже будучи мальчиком на побегушках, веры в себя никогда не терял. Твердо был намерен в люди выбиться. Может, именно поэтому у него единственного в семье магическая одаренность пробудилась.

Кстати, дочку свою Сергей Владимирович при этом совсем не хвалил. Так, пару раз случайно помянул, назвав при этом Нюркой. И по реакции Анны Петя понял, что ей такое звучание ее имени не нравится. Штришок мелкий, но, похоже, в семействе Фроловых отношения не совсем чтобы идиллические.

В общем, беседа с папашей Пете ни малейшего удовольствия не доставила, но выдержал он ее достойно. Отвечал тоже солидно, неспешно, с чувством собственного достоинства. И никак по-другому своего мнения о купце и его манерах не выказал.

С Анной же поговорить не удалось совсем. Девушка вела себя подчеркнуто скромно, не поднимала глаз и делала вид, что очень занята. То покупателей обслуживает, то на полках что-то переставляет, то в ящичках перекладывает. Покупателей, кстати, было не так уж много. Заходили, но отнюдь не непрерывным потоком.

Ни одной из целей посещения аптеки Петя в тот день не достиг. Потратил два часа на удовлетворение любопытства Сергея Владимировича, но приглашения совместно отобедать не получил. Можно было, конечно, попытаться перевести пустые разговоры в деловое русло, но показывать чрезмерную заинтересованность тоже не хотелось. Решил до следующего раза отложить. Заодно набрать побольше информации о том, что в аптеке наибольшим спросом пользуется. Так что за покупателями Петя следил. Ненавязчиво, но внимательно.

Ушел. Недовольный, но не слишком расстроенный. Знал по опыту, что серьезные дела с нахрапа не делаются. А свои планы на сотрудничество с аптекой и ее обитателями Петя считал серьезными.

Неприятным сюрпризом стало, что и в следующий Петин визит купец в лавке оказался. И опять повел пустые разговоры ни о чем. Даже не про академию, а про Петину жизнь в Песте. При чем она тут? Пройденный этап. Надо вперед смотреть. Ну и текущие задачи решать, а не в прошлом копаться. Тем более таком, что в нем ничего особо хорошего не было. Так что отвечал на вопросы Петя односложно, а потом и сам стал вопросы задавать.

– Вы в лавке с Анной по воскресеньям всегда вместе работаете?

Хотя это он купчику польстил. Работала Анна. Ее папаша только надзирал, причем сидя, изредка здороваясь с покупателями. И то не со всеми. Ну и Петю выспрашивал. А сейчас задумался, стоит ли отвечать или лучше вопрос проигнорировать.

– Нюрка – пока да, а я – как сам решу. – Колебания все-таки закончились ответом. Правда, каким-то неопределенным и Петю не порадовавшим.

Ситуация начинала раздражать. Ясно же, что этот Сергей Владимирович в лавке из-за Пети торчит, но чего хочет – непонятно. Нет чтобы прямо сказать… Цену набивает, только вот на что? Похоже, вообще на все. И на Анну, и на аптеку с ее рецептами и возможностью для Пети подзаработать. И себя, любимого, большим человеком представить пытается.

Если бы Петя подобных сцен в лавке Куделина не нагляделся, возможно, просто развернулся бы и ушел. Маг жизни, пусть даже еще кадет, для аптекаря должен быть очень ценен. Даже если его потенциальным женихом дочки не считать. Таких, как Петя, в академии по пальцам пересчитать можно, и что-то никого из них он у Фроловых не замечал.

Но, с другой стороны, торговля есть торговля. Так что надо хотя бы выяснить, что и почем купец ему втюхать хочет.

Только вот на прямой вопрос, стоит ли ему какие-нибудь зелья готовить и в аптеку нести, а также есть ли интерес к зарядке амулетов или изготовлению лечилок, получил неожиданный ответ:

– Это как вы с Нюркой договоритесь.

При этом сам никуда не ушел и возможности поговорить с дочкой не предоставил. Так что и вторая попытка переговоров закончилась неудачно.

Как говорится, Бог троицу любит. В третий выходной подряд Петя снова пришел в аптеку с твердым намерением быстро получить ответы на свои вопросы. Или не получить, но тогда столь же быстро оттуда уйти.

Вошел и невольно заулыбался. Не было там никакого папаши, одна Анна за прилавком.

– Рад тебя видеть, красавица! – совершенно искренне сказал он. – Надеюсь, сегодня, как в прошлый раз, молчать не будешь. А то уже понимать перестал, стоит ли приходить.

Анна почему-то снова потупилась и промолчала. А за спиной у Пети послышалось легкое покашливание:

– Почему же не приходить, молодой господин?

На прежнем месте Сергея Владимировича обнаружился совершенно иной персонаж. Чем-то на него похожий, но какой-то плюгавый. Мельче ростом, намного худее, лысоватый, с жиденькой бороденкой. Только брови были густыми, и глаза из-под них смотрели жестко и цепко. Иван Владимирович, хозяин аптеки, больше некому.

– Аннушка вот даже слов не находит, чтобы выразить, как она счастлива. – Голос у «дяди Ивана» был тихий и даже ласковый. И глаза вдруг стали добрые-добрые.

Только Петя на такое давно не покупается. Даже если бы раньше исподволь брошенный на него взгляд не успел поймать.

Откуда он появился на табурете, Петя не уследил. Неужели так бесшумно подкрадываться умеет? Или под прилавком прятался? Последняя мысль заставила Петю невольно улыбнуться.

– Рад возможности познакомиться с вами, Иван Владимирович, – произнес он, сделав улыбку еще шире. А то еще поймет как-нибудь неправильно. – Надеюсь, с вами-то нам удастся разобраться, насколько мы можем быть полезны друг другу.

Если купец и не ожидал того, что Петя так резко возьмет быка за рога, виду он все равно не показал.

– Я знаю, вы очень достойный юноша, но учитесь всего на первом курсе. Кадеты в это время, как правило, могут очень мало. А вы?

– Лечилку я уже один раз в вашей же аптеке заряжал. Могу и другие амулеты, которым требуется энергия жизни. К сожалению, пока только в объеме седьмого разряда. В зельеварении мы пока сколько-нибудь серьезных рецептов не проходили, но использовать магию в процессе обработки ингредиентов и непосредственно изготовления зелий у меня получается хорошо. Наконец, я освоил заклинание «малое исцеление» и на артефакторике уже вполне успешно внедрял его в амулеты, получая лечилки. Правда, для этого мне заготовки под амулет требуются и артефакт записи заклинания.

– Очень недурственно. Позвольте на вашу лечилку взглянуть…

Амулет у Пети был с собой, но он никак не ожидал, что Иван Владимирович сначала порежет себе руку неизвестно откуда взявшимся у него в руках небольшим ножом, а потом залечит порез, активировав лечилку. Мог бы и разрешения спросить.

– Действительно работает. Вид, конечно, неказистый, но кто же кадету первого курса другую заготовку даст? Петр Григорьевич, вы меня искренне удивили и восхитили. Только не надо спешить амулет заряжать. Вы сказали, что хранилище у вас только по седьмому разряду. Пойдемте-ка лучше попробуем вместе зелье какое-нибудь изготовить.

Иван Владимирович, уже стоявший в зале рядом с Петей, подхватил его под руку и решительно повел внутрь дома через дверь, что была в углу за прилавком. Следующие два часа они провели в лаборатории, смешивая, перетирая, кипятя, выпаривая и дистиллируя различные порошки и жидкости. На самом деле всего три – один отвар и два порошка, первый получался простым смешением и перетиранием каких-то сушеных травок, зато второй – смешением, кипячением и выпариванием до образования каких-то полупрозрачных кристаллов. На большее Петю не хватило, энергия в хранилище закончилась.

Аннин дядя, похоже, был доволен как работой, так и результатом. Жаль, рецептами делиться не спешил, хотя болтал в процессе работы без умолку. Только Петя – хитрый. У него в карманах лежали заранее свернутые из бумаги маленькие фунтики. На всякий случай приготовил, вот и пригодились. В них-то он и стряхнул незаметно во время работы по щепотке, а то и по две каждого из ингредиентов. Естественно, когда Иван Владимирович на него не смотрел. Когда хозяин на тебя смотрит, а когда нет, Петя еще в лавке Куделина научился просекать безошибочно. Так что сделал все незаметно. В левом кармане – состав одного рецепта, в правом – второго, в нагрудном – третьего. Остался еще один нагрудный карман, так в него готовые порошки спрятал. Жаль, для зелья пузырька не нашлось. Все колбы и пробирки на лабораторных работах по счету выдавали. Спереть, конечно, можно было, но не был уверен, что понадобится, вот и не стал рисковать. А купить их – только в этой же аптеке и можно. Пожалуй, слишком вызывающе будет. Разве что заранее это сделать. В общем, теперь бы только фунтики не перепутать…

Для чего полученные порошки и зелье предназначены, аптекарь сказал. Первый порошок – сбор от геморроя, кристаллы – сильный обезболивающий препарат, а зелье должно от повышенного давления помогать. Все – нужные и дорогие препараты. Если не наврал, конечно. Но Петя собирался про все уточнить на занятиях по зельеварению. Или после них, отловив преподавателя. Или кого из кадетов старших курсов. Глядишь, в новых рецептах разберется.

Зачем они ему конкретно нужны, Петя представлял смутно. Исключительно поэтому ничего больше из готовых порошков брать не стал. Где он сбором от геморроя торговать будет? Или остальным? Но раз хочет стать хорошим целителем, знания лишними не будут.

В результате с Анной снова пообщаться не удалось. Как у Пети энергия закончилась, аптекарь стал его аккуратно выставлять. Отобедать не позвал. Заплатить за труды не предложил. Только Петя сам напомнил:

– Любезный Иван Владимирович! А много ли вы заработать собираетесь на тех снадобьях, что мы с вами сегодня приготовили? Как я понимаю, благодаря моей энергии жизни они стали намного эффективнее, чем обычные.

– Что вы, молодой господин! Продавать их дороже я никак не могу. Хотя не буду скрывать, я их абы кому не отдам. Только в достойные руки. Но за те же деньги. Если бы такой товар у меня постоянно был, тогда можно было бы и о разных ценах подумать. А при столь малых количествах нет смысла что-либо менять.

– То есть в моей работе вы не заинтересованы и платить за нее не намерены?

– Не надо так резко, Петр Григорьевич! Маг жизни любой аптеке нужен. Но вы же не можете работать здесь постоянно. Вы учитесь, и в обычные дни, как я понимаю, свободной энергии у вас просто не остается. Так что давайте не будем загадывать. Когда вы можете прийти и сделать что-нибудь полезное, уверен, мы с вами в каждом конкретном случае полюбовно договоримся. Кстати, если еще лечилки сможете приносить, это тоже достаточно ходовой товар.

– Внедрить заклинание в амулет я, наверное, смогу. Артефакт для этого не все время занят. А вот в том, что мне заготовки под амулеты можно будет свободно брать, совершенно не уверен.

– Вот мы с вами вместе об этом тоже подумаем.

В общем, визит вроде был более продуктивным, чем два предыдущих. Только ни на копейку богаче Петя не стал. И с Анной все такие же непонятки остались. Разве что в зельеварении немного продвинулся, если удастся разобраться в лаборатории академии с тем, что он делал сегодня.

На неделе занятия шли своим чередом. Лекции, медитации, лаборатории, теплицы, зверинец, библиотека. Свободного времени мало, а то, что есть, Петя все равно на учебу тратил. На зельеварении спросил преподавателя, Генриха Александровича Фонлярского, про первый порошок, но только вызвал у того неудовольствие. Мол, по программе учиться надо, а не разбрасываться непонятно на что. Если у кадета есть лишнее время, преподаватель может его загрузить дополнительно. Петя вслух обрадовался, именно дополнительные знания он и ищет, за что был оставлен в лаборатории… мыть колбы и реторты. В общем, не сложились у него отношения с этим преподавателем.

Но кое-что выяснить все-таки удалось. У старшекурсников. Так-то они смотрели на перваков свысока и держались своей компанией, но смешанность групп эти границы немного затерла. Чистых магов жизни среди кадетов было всего трое, включая Петю, и расписание занятий у них совпадало полностью. Поэтому между аудиториями Петя, Николай и Ольга кочевали вместе и невольно сблизились. Друзьями не стали, но задать им вопрос Петя мог без особого риска нарваться в ответ на хамство. Вот у них и попытался выяснить, что же он там в аптеке готовил.

Ольга даже заинтересовалась, что за ингредиенты он из аптеки принес. Содержимое каждого фунтика внимательно осмотрела, понюхала, даже каким-то заклинанием проверила. Жаль, учить Петю этому заклинанию отказалась, сказала – на занятиях в конце семестра и так покажут.

Примерно половину принесенного Ольга с ходу идентифицировала, остальное забрала, чтобы в лаборатории с тамошними запасами сравнить. В том, что первый порошок – средство от геморроя, уверена не была, но сочла возможным. Сама она такого рецепта не знала и у Пети его опыт выспросила. Он не стал таиться, решив, что с девушкой лучше дружить.

Зато второй порошок (кристаллы) сразу опознал Николай:

– Это же морфин! Где взял?

Оказалось, порошок популярен в определенных кругах и используется не только в лечебных целях. Стоит действительно дорого. Особенно если с помощью магии изготовлен.

Тут желание узнать рецепт проявили и Николай и Ольга. Хотя, похоже, их интерес имел разные источники. Вроде на зельеварении такому тоже учат, но не всех и только в самом конце обучения. Вот Травина и хотела заранее подготовиться. К тому же интересно сравнить технологии, применяемые в аптеке и лаборатории академии. Ну а Фонтанов считал, что уметь изготавливать морфин – просто полезно по жизни. Друзья оценят.

Но тут Петя спешить не стал. Сказал, что процесс сложный. Вроде он запомнил, но надо будет на практике в лаборатории проверить, просто на словах он и напутать может.

Договорились как-нибудь после занятий вместе остаться, попробовать. Только с наличием ингредиентов сначала разобраться надо. Не факт, что все в свободном доступе, особо ценные Фонлярский в запирающихся металлических шкафах хранил. И таких шкафов было как бы не больше, чем обычных.

В один из вечеров Петя задержался в зверинце. Точнее, поздно туда пришел. Была его очередь «кормить» химеру, а на занятиях он изрядно опустошил свое хранилище. Пришлось долго медитировать, чтобы снова его наполнить. Даже запас в ауру набрал. Не совсем полный, но чтобы немного сверх необходимого минимума было. Урезать норму грифону было бы неправильно. Могут наказать, если узнают, но, главное, Петя считал недопустимым обманывать животных. Он и котов с собаками никогда не обижал, грифона тем более не будет. К тому же у них не то чтобы дружба наметилась, но узнавать его этот монстр явно стал.

В результате вышел из зверинца абсолютно пустой. С легким головокружением и слегка покачиваясь. И наткнулся на выходящих из клуба кадетов и девушек из городка. В другое время проскользнул бы среди них, но в таком состоянии предпочел переждать. Вот и застыл, прислонившись к дереву у края дорожки.

Расходившиеся завсегдатаи шумно прощались. Как ни странно, не только юноши и девушки, но и кадеты между собой. Хотя да. Старшекурсники уже не в казарме живут, а у каждого отдельная комната есть. Это Пете надо до конца семестра в общей спальне перекантоваться. Летом третьекурсники уедут, второкурсники на их место переберутся, освободив свои комнаты таким, как Петя.

У Птахина собственной комнаты никогда не было. За исключением разве что краткого пребывания в Путивле в ожидании отправки в академию. Впрочем, там это была не его комната, а, скорее, кладовка, куда его временно пустили пожить. А здесь внутри будут только его вещи, и делать он сможет все, что захочет. Хоть медитировать, хоть девушек водить.

Или нет? Девушки из клуба, похоже, домой в город собираются. Вон какое прощание идет. С объятиями и поцелуями. Петя даже зависть ощутил. Хотя не очень. От полного отсутствия магической энергии его даже без ветра покачивало. Какие тут девушки. У него все силы на учебу идут. Даже в аптеку к Анне только по выходным ходит, так что непонятно, ее ли повидать или к ее дяде по делам. Наверное, тратил бы на нее больше времени, сейчас так же бы с нею обнимался и целовался. Или не сейчас, так хотя бы завтра. Или в воскресенье…

Было довольно темно, фонари в академии дорожки освещали, но не сказать чтобы ярко. Но постепенно до Пети стало доходить, что один из силуэтов девушек ему знаком. Как есть Анна. И очень задушевно прощается с каким-то третьекурсником. На шее не повисла, но поцеловала в губы, сама к нему прижавшись всем телом. И для прощального шлепка сама попу отклячила. После чего со звонким смехом побежала догонять остальных девушек. И даже воздушный поцелуй послала, повернувшись. Кадет, правда, к тому времени уже сам отвернулся. Петя его почти не знает. То есть знает в лицо, как и всех других кадетов, но ни как зовут, ни какая у него специализация, не помнит. На занятиях они с ним ни разу не пересекались.

В выходной в аптеку Петя не пошел. Полдня в библиотеке сидел, полдня медитировал, пытаясь выученное заклинание построить. «Здоровый сон» называется. Полезное. Под его влиянием человек не только засыпает, но и восстанавливается вдвое быстрее, чем обычно. А если здоров, то успевает отдохнуть за три-четыре часа сна. Пете такое умение самому бы пригодилось.

Следующий выходной Петя снова провел в академии. Не то чтобы он совсем смирился с потерей Анны и аптеки, но решил отложить окончательное решение. Может, Фонлярский и прав. Программа у них и так довольно сложная, а начальные целительские заклинания из книги ему сейчас важнее, чем дополнительные рецепты зелий. Тем более что специально ничему его Аннин дядя учить не будет, только тому, что самому дяде нужно.

Неожиданно в следующее воскресенье Анна сама его нашла. В библиотеке. И как только прошла? Посторонних вроде туда пускать не должны.

– Что-то ты совсем приходить перестал, – вместо приветствия Анна сразу взяла быка за рога, – наобещал, голову заморочил и пропал!

– Учусь я, дел много, – хмуро ответил Петя. – А кто кому голову морочил, тут еще большой вопрос.

– Давай не будем считаться, – дернула плечом девушка. – И столько работать – вредно для здоровья. Масленица сегодня, а ты, похоже, один в академии сидишь. Пошли, чего ждешь? Не видишь, барышня сама на приглашение напрашивается?

После секундного колебания (первой мыслью было отказаться) Петя улыбнулся и поднялся:

– А пойдем. Давненько мне с тобой, красавица, гулять не доводилось. Как ни зайду, ты в своей аптеке вся в работе, глаз не поднимаешь. Уже забывать стал, какого они у тебя цвета. Ну-ка посмотри на меня!..

В общем, гулять они пошли все в тот же сад и очень неплохо провели время. С горки покатались, на ледовой карусели покрутились, скоморохов посмотрели, блинов с самыми разными заедками напробовались. И даже целовались не единожды. Мелькнула, правда, неприятная мысль, что старшекурснику Анна не меньше позволяла, но Петя эту мысль отогнал. Чай, не невеста. Подвернись какая другая девушка с лаской, Петя бы ее тоже гнать не стал. Только вот никто не подворачивается. Хотя, может, это он и сам виноват. Так заработался, что даже про Масленицу забыл. Если бы не Анна, совсем бы гулянья пропустил. А теперь Великий пост впереди, никаких гуляний не будет. Разве что в клубе. Но туда денег кучу платить надо, которые он еще зарабатывать не научился.

Вечером проводил девушку до ее дома. Или до аптеки, так как именно туда Анна и заскочила. На минуту. После чего вручила Пете две заготовки под амулеты:

– Вот. Ты говорил, что можешь лечилки сделать, если заготовки будут.

– Где достала?

– Уметь надо! – рассмеялась Анна. После чего добавила: – Третьекурсник один согласился делать. Только он много не может. И очень дорого за них берет.

– Поцелуями?

Анна, похоже, не заметила иронии и вздохнула очень натурально:

– Деньгами. Так что тебе дядюшка много заплатить не сможет, иначе цены поднимать придется.

– Вы же их по десять рублей торгуете?

– Ага. Пять заготовка, рубль зарядка, так что тебе пока тоже только рубль будет.

– Два. Заряжать ведь тоже мне.

– Конечно, два. Но один ты мне подаришь. Надо же, чтобы и девушке на булавки перепало. Дядя со мной точно делиться не будет.

В качестве аргумента последовал поцелуй. Довольно жаркий.

– Надо, чтобы меня к записывающему артефакту в лаборатории пустили.

– А ты постарайся! – Еще поцелуй.

– Ладно, постараюсь.

Огорчало одно. До аптеки они уже дошли, и девушка скоро скрылась внутри окончательно. Продолжения не было.

В казарму Петя возвращался в приподнятом настроении.

«Анна, конечно, хитрит, – рассуждал он про себя, – наверняка и с третьекурсника половину денег удержать постарается. Если ему вообще действительно пять рублей за заготовку обещано».

Настроение слегка подвяло.

«Неприятно, что тому наверняка не меньше поцелуев достается. Хорошо бы ничего больше, а то совсем обидно будет».

Впрочем, рубль – тоже деньги. Особенно если его не тратить на развлечение девушки. И к тому же, когда в саду гуляли, там тоже девушек немало было, которые на Петю с интересом посматривали, а на Анну с завистью. Так что есть и иные варианты.

Амулеты за неделю Петя все-таки сделал. Трегубов к нему относился в целом благожелательно. Только спросил:

– Кому делаете?

– Девушке одной из города, – совершенно честно ответил Петя.

– Эх, молодежь, – вздохнул уже довольно пожилой преподаватель, но к артефакту пустил.

В воскресенье Петя отнес две лечилки в аптеку, где в обмен получил две новые заготовки и долгий поцелуй. Деньги будут только после реализации.

Такой подход не очень обрадовал, но в настоящий момент Петя в деньгах не слишком нуждался. Стипендию платили, кормили бесплатно, формой он запасся. Так что тратить деньги можно было только на развлечения, а на них почти не оставалось времени. К тому же Великий пост наступил, и развлекаться стало неприлично. Даже наиболее активные гулены из кадетов стали чаще появляться в помещениях для медитаций. Клуб, кстати, тоже временно прекратил работу, но Анна с третьекурсником как-то договорилась, поскольку снабжала Петю новыми заготовками исправно. Видимо, тот тоже в аптеку приходил, только в другое время. На территорию академии девушек пускать перестали.

Уже к концу Великого поста, когда Петя в очередной раз превращал в лаборатории артефакторики заготовку в лечилку, его подозвал оказавшийся там в это время Трегубов:

– Молодой человек, вижу, что заклинание малого исцеления вы освоили на отлично. А какие еще заклинания вы могли бы в амулет записать?

– Пожалуй, уже почти всю книгу начальных лекарских заклинаний освоил. «Здоровый сон», «прилив сил», «обезболивание», «ускорение роста», «малая регенерация». – Петя чуть поколебался и добавил: – «Недопущение беременности».

– Молодец. Хороший набор, – одобрил его артефактор. – Жаль, у вас хранилище маловато. Приходится за один раз заклинание записывать, отдыхать и только потом его заряжать энергией. Так?

– Так.

– Но все равно для первого курса очень неплохо. Только что же вы свою девушку лечилками задариваете? У нее что, много болезненных родственников?

Петя изобразил удивление.

– Я к тому, что старшекурсники такие амулеты для армии делают. Академия их, конечно, со скидкой принимает, но по три рубля за подобный амулет вам выплачивать будут.

– А заготовки?

– Их также кадеты делают, и им тоже за это деньги платят. Те же три рубля, так что запас заготовок есть всегда.

– Спасибо, я подумаю.

Предложение было неожиданным и заманчивым. Бешеных денег так не заработать. Больше двух амулетов в неделю Пете все равно не потянуть. Пока, по крайней мере. Но это уже шесть рублей. Считай, дополнительные полстипендии в месяц. Втрое больше, чем Анна с дядюшкой платят.

С другой стороны, денег ему и так хватает, а с Анной отношения точно испортятся. Хотя они и так не вполне понятные. Видятся раз в неделю, и если в аптеке кто-нибудь посторонний есть, даже поцеловать ее не получается. А когда получается, объятия все равно какими-то слишком целомудренными остаются. Руки распускать ему Анна не дает.

Вот и думай.

Но тут наступила Пасха, и почти весь праздничный день они провели вдвоем. Даже службу в городском храме вместе отстояли. А потом гуляли по саду и городу до полуночи. В казарму Петя пробирался, как вор, через стену. Ворота уже закрыты были. Но никаких лишних нарядов, видимо по случаю праздника, никому не выписали.

В результате отказываться от изготовления лечилок для Анны Петя пока не стал. Тем более что учебный год подходил к концу, начались зачеты, а впереди замаячили экзамены. Времени и сил стало не хватать совершенно.

Впрочем, за результат Петя особо не беспокоился. Да, хранилище у него небольшое, только на седьмой разряд тянет. Но тянет уверенно, с запасом. Заклинаний он выучил намного больше, чем программой предусмотрено. По всем дисциплинам – один из лучших, если запас сил не учитывать. Впрочем, от «чистых» магов жизни он почти не отставал, они тоже только на седьмой разряд тянули, а были старше. Ольга, правда, шестого разряда уже почти достигла, но «чуть-чуть» не считается. Ей над этим еще не меньше года работать.

Собственно, как Петя думал, так все и получилось. Лабораторные работы все успешно выполнил, зачеты сдал, на экзаменах тоже больших проблем не имел. В результате был переведен на следующий курс с отметкой о похвальном прилежании. А это – немало. Стипендия сразу в два раза вырастает по сравнению с прежними полста рублями. Она и так у второкурсников семьдесят пять в месяц, а с похвальной грамотой – целых сто. Те, кто с «хвостами» переведен, так и будут по пятьдесят получать, пока долги не сдадут. Как выяснилось, за неуспеваемость из академии не отчисляют. И не секут. Все-таки они уже маги. Но полностью лишить стипендии могут. Могут и в карцер посадить, и наряды на выходные выписать. В общем, мер воздействия много.

Занятия на лето прерывались, но кадетов по домам не отпускали. Сначала – практика. Два месяца. А каникулы – только потом. Пара недель должна остаться, если на практике не задержаться.

Список направлений на практику Петиному курсу огласил перед строем куратор, майор Левашов. Каждого подзывал к себе по одному (идти строевым шагом), после чего объявлял назначение и вручал папку с какими-то материалами.

Направления были в различные военные городки, но не в зону боевых действий. Великое княжество Пронское вообще ни с кем официально в войне не состояло, только на Юге периодически бузили беспокойные горские племена, да на Дальнем Востоке на границе с чжурчжэнями было неспокойно.

Практику первокурсники отправлялись проходить либо в части, расположенные в центральных губерниях, либо на Запад, поближе к странам Ливонской конфедерации. Цель – отработать на полигонах уже выученные заклинания, по возможности научиться новым. В бой никого посылать не собирались, даже лучшие кадеты-боевики после первого курса ничего существенного освоить не успели. А «огненными искрами» или «снежками» даже контрабандистов не напугаешь. Наверное, некоторые знали больше, но это выходило за рамки программы, так что и требовать от кадетов этого было нельзя. Ну а с неполным багажом заклинаний и отсутствием боевого опыта посылать даже лучших молодых магов – только рисковать их погубить.

В принципе список возможных мест прохождения практики был известен заранее. Наверное, старшие родственники некоторых кадетов на направления повлияли. Некоторые потом не таясь говорили, что едут служить под начало знакомого или родственника.

Петя вообще-то надеялся в Тмутаракань попасть. Туда, на южное море, два направления было. Хороший шанс со старшим братом встретиться, сестру повидать. Но достались они другим. Одним из которых, кстати, был Волохов с его направлениями – ветер, огонь, молния – и самым большим хранилищем на курсе.

Петю Левашов не вызывал до самого конца. Наконец, ехидно улыбаясь, объявил:

– Есть еще одно направление. Особое. Для мага жизни. С возможностью не только отработать все свои умения и навыки целителя, но и расширить знакомство с редкими целебными растениями. Замечательное место с прекрасным озером и поселком с говорящим названием Ханка.

Майор сделал паузу. Продолжил:

– Как все уже догадались, на этот курорт отправится единственный на курсе чистый маг жизни, к тому же блестяще сдавший все экзамены – кадет Птахин.

Петя чувствовал подвох, но поделать ничего не мог. Пришлось с ясным лицом строевым шагом сходить за папкой. Открыл он ее уже в казарме, в строю это нельзя было сделать. Худшие опасения оправдались. Почти граница с чжурчжэнями. Остается надеяться, что целителей в места, где реально убить могут, все-таки не посылают.

На этом второй семестр обучения в академии практически закончился. Кадеты получили несколько дней на сборы, и надо ехать в места прохождения практики. Пете, конечно, меньше всех времени оставили. Ехать далеко, и на чугунку ему уже завтра. Даже билет есть. В смысле билеты. Сначала – до Путивля, потом – до Пронска, а оттуда уже до Дальнего. Не в первый класс, но все-таки во второй. Вагон на купе разгорожен, по четыре койки в каждом.

После построения и богослужения Петя отправился в город. В аптеку. С Анной попрощаться. Лечилок он в последнее время не делал, все силы на экзамены шли. Максимум, что может ей предложить, это амулет какой-нибудь зарядить. И хорошо бы ее с ним погулять отпустили. Может, перед разлукой удастся зайти немного дальше, чем до этого? Или даже не очень немного…

Неожиданно за прилавком аптеки стоял сам Сергей Владимирович, Аннин отец. И пребывал явно не в лучшем настроении.

– Что пришел? – Приветствие было совсем неприветливым.

– Попрощаться хотел. На лето на практику посылают. Уже завтра поезд. – Петя решил не обращать внимания на грубость. – Можно будет с Анной повидаться?

Сергея Владимировича от этих слов совсем перекосило.

– Нельзя! – отрезал он. И после горестной паузы добавил: – Сбежала, бесстыжая!

Петя даже растерялся:

– Как? Куда сбежала? Зачем?

– Хахаль ее прошлогодний объявился, с собой позвал. Дура и помчалась. Говорил я ей, сначала свадьба, а она… Не уследил!

Было похоже, что этот крупный бородатый мужчина сейчас расплачется. Петя тихо попятился к двери. Он тут явно лишний. Только что это за «хахаль»? Неужели его тезка Шувалов специально за Анной вернулся? И что, она теперь графиней станет? Не верится. Таким аристократам родня жен подбирает. И дочка аптекаря в качестве невесты явно рассматриваться не будет. Скорее, он увезет ее в военный городок, куда его после академии служить послали, в качестве любовницы. Кстати, а куда его послали? У Воронцова, что ли, спросить? Или теперь эти дела Петю совсем не касаются?

Надо было все-таки принять предложение Трегубова. Денег бы больше заработал, и обидно бы так не было. Говорил же себе, что с Анной у них все неопределенно, а кругом других девушек полно, но почему-то ему даже не просто обидно, а больно.

Хорошо, что поезд уже завтра.

Глава 8

Поезд идет на Восток

Из аптеки Петя вышел в несколько пришибленном состоянии, но контроля над собой не потерял. Хотя действовал немного как сомнамбула. Однако по лавкам прошелся и все (хочется надеяться) необходимое в дорогу купил. Дальнюю дорогу, между прочим. Потом серьезно опустошил свой шкаф, собирая вещи, а остатки отнес на склад. Больше он на это место не вернется, в конце лета сюда будущие первокурсники заселятся. А второкурсники свои комнаты еще не освободили. Похоже, Петя на практику уезжал самым первым.

Приехал он в академию, помнится, с одним сидором и небольшим саквояжем, сейчас у него вещей существенно прибавилось. Одной формы пять комплектов взял, так что для нее уже не саквояж, а целый чемодан потребовался (купил во время похода по лавкам). Сидор тоже сохранился, но теперь в нем лежали только вещи, которые в дороге понадобиться могут. Распаковывать в пути чемодан Петя не собирался.

Чемодан с вещами, хоть и довольно объемный, был у него не единственным. И далеко не самым ценным по содержанию. Петя потратил все оставшееся до отъезда время на то, чтобы пограбить собственную академию. Начал с неплохо относящегося к нему артефактора Трегубова. Отловил его в лаборатории и попросил войти в положение. Все-таки его одного в зону боевых действий направили, а с его размером хранилища много он не навоюет. Точнее, не налечит. Одно «малое исцеление» – и полсуток надо ждать, пока хранилище наполнится.

– И чем же я могу вам помочь? – несколько недоуменно спросил преподаватель. – Готовые амулеты с лечилками я вам выдать не могу. Во-первых, они все подотчетны, а во-вторых, все, что были сделаны кадетами в эту сессию, я уже сдал для отправки в воинские части.

Возникла было мысль попросить выдать ему на руки те, что для Ханки предназначены, но пришлось ее отбросить. Не факт, что туда много чего шлют в этот раз (если вообще шлют, военных городков много), и даже если удастся их получить, по приезде все равно отберут. Не столь Петя важная птица, чтобы ему что-нибудь оставили.

– Может быть, просто заготовки под амулеты остались? Я бы тогда сам…

– Где? В дороге? – забраковал идею Трегубов, но вдруг задумался. – Ладно. Сам не понимаю, почему я такой добрый, но посылать кадета после первого курса в реально опасные места тоже неправильно. Пожалуй, я могу вам дать с собой переносной артефакт записи амулетов. Сложные заклинания он не потянет, но вы их и не знаете. И берегите его, как зеницу ока! Если поломаете, убить не убью, но расплачиваться вам за него придется еще очень долго. Поняли меня?!

Петя, естественно, рассыпался в благодарностях. Так у него еще один чемодан появился. Относительно небольшой, но тяжелый. В комплекте с ним удалось выпросить десяток заготовок под амулеты. Бесплатно, хотя Петя даже был морально готов отдать за них по три рубля. Но Трегубов только рукой махнул, сказал, что спишет как испорченные кадетами. На радостях Петя еще полдюжины спер уже без спроса. Тут главное было – внимание вопросами отвлечь и быстро руками работать. На самом деле ничего сложного. Он бы и больше прихватил, но совсем оголять полку побоялся.

Дальше, сгибаясь под тяжестью чемодана, Петя пошел в лабораторию зельеварения. И тут повезло, Фонлярский тоже был на месте. С ним отношения были напряженные, но, увидев у кадета такой чемодан в руках, сразу его гнать преподаватель не стал.

Петя снова завел свою песню о том, что его единственного с курса посылают на Дальний Восток, но теперь делал акцент не на опасности, а на том, что там всякие редкие травы растут, которые он не сможет правильно обработать. Что там в действительности растет, он не знал. Но Левашов, вручая ему направление, о чем-то таком говорил. Вот он и повторил. И попал в яблочко.

– Вот оно как… – Тон Фонлярского не предвещал ничего хорошего. – Я три года требую организовать в те места научную экспедицию, а вместо нее туда на практику одного кадета посылают. Или ты и есть научная экспедиция?

Сказав это, зельевар надолго замолчал и глубоко задумался. Петя уже начал бочком пробираться к выходу, но был остановлен.

– Значит, так, – Фонлярский не произносил, а будто вырубал слова, – я тебе дам походный набор оборудования. Завтра зайдешь с утра за списком того, что тебе там надо будет сделать. Считай это заданием на практику. Вернешься – проверю. Ты меня понял?!

Как-то преподаватели заканчивают свои речи одинаково. Петя, естественно, с готовностью покивал. В результате утром его багаж увеличился на два чемодана. В одном был упакован «походный набор зельевара», а в другом – многочисленные склянки и магически обработанные коробки и пакеты для сохранения ценных ингредиентов. И даже для консервации семян и растений, чтобы их живыми можно было до академии довезти. После чего Пете пришлось бегом мчаться на вокзал и нанимать там телегу и грузчиков. Самому дотащить все это до поезда нереально.

Дороги до Пронска Петя практически не запомнил. Была небольшая суета при пересадках, но и в Путивле и в Пронске грузчиков на вокзалах хватало, а нужные ему поезда уже стояли у перрона. Еще он несколько раз выходил из вагона на промежуточных станциях – справить естественные потребности, то есть посетить сортир и поесть в станционном буфете или прямо на платформе. Как правило, ограничивался чаем и пирогами. В купе предпочитал не есть. Попутчики, что до Путивля, что до Пронска, почему-то большую часть времени проводили за столом, за которым не столько ели, сколько употребляли горячительные напитки. До тех пор, пока не отрубались.

Петя предпочитал эту стадию подготовки ко сну пропускать и за стол с соседями не садился, сразу перебираясь на верхнюю полку. И почти тут же засыпал, не обращая внимания на попутчиков, которые вели себя отнюдь не тихо. Да, заклинание «здоровый сон» Петя не только освоил, но и научился его на себя накладывать. В результате в дороге прекрасно отдохнул. И только после этого, сравнив ощущения, понял, насколько же он вымотался к концу семестра.

За почти трое суток сна, которые юноша урвал по дороге в Пронск, отдохнул и выспался он прекрасно и чувствовал себя полным сил. Было очень обидно, что до отправления его поезда оставалось всего два часа. Как-то очень уж «удачно» было согласовано расписание. Или удачно, без кавычек. Путешественнику вроде него не надо было беспокоиться о ночлеге и о том, как потратить время. Но Петя такой заботе рад не был. В первый раз в столице, а, кроме вокзала, ничего не увидел. Не говоря о достопримечательностях, в баню бы тоже не мешало сходить. Пропылился он изрядно, а ему еще неделю ехать. Как-то все это не продумано. В его купе уже и так жуткое амбре было, но пока больше сивухой воняло. А если к этому еще застарелый пот добавится…

Петя вздохнул и поменял билет на первый класс, благо такие места в уходящем на Дальний Восток поезде еще были. Семьдесят рублей своих кровных отдал, зато теперь будет в купе один. В вагоне «каретного» типа, то есть разделенном на купе с индивидуальными входами. Шесть купе на вагон. Довольно большие, внутри помещались стол, широкая кровать и диван. А еще – персональный умывальник. Не слишком удобно, но хотя бы как-то помыться можно будет. И распаковать артефакт записи амулетов. На всю дорогу занятия хватит. Денег жалко, но, пожалуй, это тот случай, когда лучше не экономить. Кстати, надо будет билет сохранить, вдруг удастся за него в академии деньги вернуть. Или в Ханке. Должны же в военном городке понимать, как это «приятно» – больше недели в поезде провести. А Петя хоть и кадет, но все-таки маг.

Сказано – сделано. Почти весь стол занял артефакт для записи амулетов. Теперь за ним лучше не есть, но Петю это не смущало. На станциях в буфетах можно перекусить. Или даже в ресторан сходить, если время стоянки позволяет. Так, наверное, даже лучше будет. Дорога долгая, питаться всухомятку надоест.

Заняться амулетами очень хотелось, и с работой артефакта Петя разобрался быстро. Создал еще одну лечилку, даже уже заряженную, и полностью опустошил свое хранилище. Все равно был очень доволен. Еще недавно между записью заклинания в амулет и его зарядкой Пете пришлось бы паузу в полдня делать. А сейчас запаса энергии хватило на оба действия. Правда, частично за счет накопленного в ауре, но все равно хранилище у него немного подросло. Неужели за счет того, что отоспался? Кажется, заклинание «здоровый сон» на него хорошо повлияло.

Все это было замечательно, но больше ничего серьезного Петя делать не мог. Только медитировать. С пустым хранилищем даже построение заклинаний тренировать бесполезно. Поэтому, когда уже довольно поздно вечером поезд остановился в первом по пути уездном городе – Переславле, отправился посетить вокзальный ресторан. Стоянка – целых два часа, а нормально он уже несколько дней не ел. Может, хорошая еда на развитие хранилища тоже влияет? Как и здоровый сон.

Ресторан оказался отнюдь не дешевой забегаловкой. Судя по виду посетителей, в нем не столько пассажиры поездов собрались, сколько местная публика. Причем явно небедная. Странно, но похоже, что это место – одно из популярных в городе. Петя с грустью подумал, что счет окажется раза в два больше, чем он рассчитывал, но разворачиваться не стал. В конце концов, деньги у него пока есть, а на практике ему, помимо стипендии, должны еще жалованье платить. Неизвестно, какое, правда, от должности зависит, но на несколько походов в рестораны должно хватить.

В результате меню читал очень вдумчиво, выбирая, как бы максимально сытно и вкусно поесть за минимальные деньги.

Задача оказалась неожиданно непростая. И не только потому, что не были указаны размеры порций. Ресторан явно имел шеф-поваром француза. К сожалению, на иностранных языках Петя только несколько слов знал. Вроде «бонжур», «аревуар» и «белиссимо». Кажется, последнее слово уже из итальянского? Итак.

«Консоме протаньер[12], – с трудом проговаривая слова про себя, прочитал Петя. – Что бы это могло быть? А, нет! Это из супов. Этот раздел вообще лучше пропустить. Наесться все равно не наешься, а цены кусаются.

Аспези сандр[13]…тоже нет, это рыба. И этот раздел не то, что нужно. Наесться рыбой трудно, уж точно не ресторанными порциями.

Цвибель-клопе[14]… Вот что это такое и чем отличается от шнель-клопе?[15] Эскалоп Африкен[16]. Надеюсь, они не негра зарезали?..

О, что-то почти понятное – жиго баранье. Хотя бы ясно, из чего приготовлено. А то даже когда по-русски написано, например – котлеты охотничьи, догадаться, из чего котлеты сделаны, довольно трудно. Из дичи, что ли?[17] А что такое котлеты марешаль?..[18]»

В этот момент Петя почувствовал на себе чужой взгляд. С развитием ауры у него это само собой стало получаться. «Шерсть» его ауры на взгляды как на прикосновения реагировала. Он даже научился не обращать на это внимания: мало ли кому в голову взбредет его разглядывать? Все-таки ходит он в форме, на груди значок магической академии, так что взгляды зевак вполне может привлекать. Но тут на него смотрели как-то странно. Не пристально, а вроде скользяще, но с такими эмоциями, что «шерсть» как будто ветерком обдувало, то туда, то сюда.

Петя сделал заказ как раз подошедшему половому. Или тут официанты? Или вообще гарсоны? Впрочем, обращаться к ним было необязательно, достаточно взглядом подозвать. Заказал в результате жиго, доверившись интуиции. Как выяснилось впоследствии, не прогадал. Ему целую баранью ногу принесли с гарниром из тушеных овощей. Не слишком большую ногу, но мяса на ней всяко больше, чем в паре биточков.

После чего аккуратно постарался отследить, кто же на него так смотрит. И с трудом сохранил нейтральное выражение лица. За три столика от него сидела Анна с каким-то очень уверенным в себе хлыщом. Так вот как этот граф Шувалов выглядит! Действительно, он. Одет в гражданскую одежду, но на пальце перстень мага заметен. Трудно предположить, чтобы Анна за это время себе уже другого кавалера-мага найти успела.

И что с этим делать? Наверное, ничего. С Анной у него так ничего толком не началось, и сбежала она с Шуваловым сама. Так что Петя здесь лишний. Можно заметить, что на своего графа девушка смотрит с нежностью, а на Петю косится с опаской. Скандала опасается, что ли? Скорее, не хочет давать повода для ревности. Ну и совет им да любовь… Петя сосредоточился на принесенной еде, хотя настроение оказалось испорченным. Обидно. Такие деньги на еду потрачены, а вкуса он совершенно не ощущает.

Но заставил себя все съесть через силу. После чего сразу же ушел, хотя первоначально собирался еще кофе с пирожными заказать и музыку послушать. В ресторане оркестр играл. Думал расслабиться по полной. А тут такое…

Однако этот удар был не последним. В своем купе Петя сидел и тупо пялился в окно. И с изумлением заметил, что Анна с другим Петром тоже идут по перрону. К его вагону. И заходят в соседнее купе. Они что, тоже на Дальний Восток едут? Где конкретно служит Шувалов, Петя не выяснял. Вот будет номер, если тоже в Ханке! Хотя, может, по дороге раньше сойдут? Но все равно перспективы встречаться с этой парочкой на каждой остановке совершенно не радовали. И ведь никуда от этого не деться. Выходить-то придется. Так что же делать? Продолжать их «не замечать»? Глупо. В одном вагоне едут, на каждой станции встречаться будут. Шувалов его тоже не заметить не сможет. Придется подойти, познакомиться. Замечательная поездка наметилась…

Ночь Петя провел скверно. Хранилище никак не желало заполняться, так что на «здоровый сон» банально не хватало энергии. Может, и к лучшему. Тратить ее на себя было жалко. С его нынешней скоростью восстановления Петя мог бы изготавливать три амулета за два дня. То есть до конца поездки все заготовки все равно не успел бы использовать, но хотя бы десяток заряженных амулетов его возможности сильно увеличит. А спать и без магии можно. Если бы мысли всякие в голову не лезли…

Кое-как забылся под утро, но тут поезд сделал остановку. Пришлось вставать. Умывальник в купе – это, конечно, хорошо, но Петя еще настолько не опустился, чтобы писать в раковину. Пошел искать на станции сортир.

По закону подлости, около него и встретил эту парочку. Они как раз оттуда выходили, когда он подходил. Менять маршрут было поздно, хорошо хоть на встречных курсах шли. Приветствовал легким поклоном и пошел дальше. Вроде за спиной раздался вопрос:

– Кто это?

И ответ:

– Кадет, из твоей же академии, первокурсник из мещан. Волочиться за мной пытался, пока тебя не было.

Ответной реплики Шувалова Петя уже не услышал, скрылся за дверью.

Искать буфет не пошел. Прямо на платформе выпил сбитня (теплого, хотя обещали горячий), купил сразу полдюжины пирогов и вернулся в купе. Где постарался уже в спокойной обстановке проанализировать ситуацию. Которая ему совсем не нравилась.

Сначала – успокоиться самому! Непонятно, на что он надеялся и чего хотел, но, когда девушка выбирает другого, это крайне неприятно. А когда при этом выказывает тебе свое презрение – то просто больно. И не важно, что тут виной – раздавленные чувства или уязвленное самолюбие.

Но Анна хороша! Сразу Шувалова против него настроила. А если они тоже в Ханку едут? Есть у него такое нехорошее предчувствие. Хотя тут многое от характера тезки зависит. Может, она сама больше подставилась.

Дать себе команду успокоиться – просто. А вот выполнить ее… Мысли почему-то все время возвращались к Анне и Шувалову. Почему-то раньше он о ней мог по несколько дней не вспоминать, Вообще-то вспоминал по нескольку раз в день, но вспоминал без всякого надрыва. Ну есть такая симпатичная девушка, с которой он был бы не прочь провести свободное время, но мысли сделать это вместо занятий магией никогда не возникало. Теперь же у него даже медитация толком не получается, и хранилище заполняется медленнее, чем обычно.

Однако когда энергии стало хватать для превращения очередной заготовки в амулет, Петя это сделал. Аккуратно и точно. Все-таки к магии он относился слишком трепетно, чтобы халтурить при формировании заклинаний. Только, поддавшись настроению, не стал делать очередную лечилку, а записал в амулет заклинание «расслабление мышц». В книге начальных лекарских заклинаний их было всего десять. И все он выучил, хотя перечислил Трегубову не все из них. Не все он успел натренировать так, чтобы быть в себе полностью уверенным. Вдруг преподаватель попросит предъявить, а у него не получится? Тем более что и половина списка была лучшим результатом среди первокурсников.

Но в целом набор освоенных заклинаний был таким: «малое исцеление», «здоровый сон», «обезболивание», «ускорение роста», «малая регенерация», «недопущение беременности», «расслабление мышц», «отвердение мышц», «обострение чувств», «диагностика».

Все заклинания были ограниченного действия, то есть влияли не на весь организм, а на площадь не более двух ладоней. И не очень сильно. Например, чтобы срастить перелом, надо было «малое исцеление» накладывать два-три раза, в сложных случаях – больше. Тогда как «среднее исцеление» справилось бы с ним зараз. Но, во-первых, первокурсники таких заклинаний не проходили, а во-вторых, у Пети на него энергии бы не хватило. Его хранилище позволяло только однократно «малое исцеление» применить, но с помощью амулетов этот вопрос решался. Не полностью, так как зарядить он мог только два амулета в день, но все равно его возможности существенно расширялись.

Единственное исключение – «диагностика». Оно в принципе весь организм пациента исследовало и выделяло цветом подозрительные места. Но чтобы получить точную картину, его надо было накладывать на ограниченную область.

«Расслабление мышц», которое записал в амулет Петя, было полезным заклинанием, но, как и «диагностику», его следовало применять вместе с другими. С тем же «малым исцелением» или «малой регенерацией». Расслабленные мышцы срастались быстрее, и шрамов оставалось меньше.

Но Петя сейчас думал не о лечении. Если нацелить «расслабление мышц» куда-нибудь в область таза пациента, у того с большой вероятностью случится недержание. А уж описается он или обделается, это уж как повезет. Может и то и другое сделать, тем более что заклинание минут пять будет действовать.

В общем, Петя представил себе Шувалова, и заклинание как-то очень легко сформировалось и легло в амулет. На улице такое заклинание лучше не применять, проблем не оберешься, а вот если подловить удачливого соперника, когда тот будет в сортире, то он, поди, и не поймет, что с ним случилось. Но скоро не выйдет, а когда выйдет, будет иметь бледный вид.

Инструмент мести появился, настроение заметно улучшилось, а вместе с ним вернулась способность рассуждать.

По большому счету претензий к Шувалову у него быть не должно. Выпустился человек из академии, прослужил год в какой-то дыре, где сколько-нибудь приличной подружки себе не нашел, и вспомнил о прежнем увлечении, то есть Анне. О Пете он до давешней встречи на платформе, наверное, и вовсе не знал.

Хорошо ли он по отношению к Анне поступил? Гулял с ней, пока учился, потом уехал, не попрощавшись. За это его точно не Пете осуждать. Сам так поступить собирался, если бы большой любви не случилось, но теперь-то уж точно не случится.

А тезка? Год его не было, теперь появился. Не свататься, хотя магу и графу скромный аптекарь не отказал бы, наоборот, счастлив бы был. На что Анна рассчитывает?

Не его это дело. Свое отношение к нему девушка очень наглядно показала. И, очевидно, в ближайшее время уже не изменит. Что, наверное, к лучшему. Быть запасным вариантом непочетно и неприятно. Так что лучше от этой пары держаться подальше. По службе они особо пересекаться не должны, специализации разные, а навязывать свое общество он им точно не будет. Ему свои магические силы развивать надо и еще как-то задания Фонлярского выполнять. Там такой список растений… Где их только искать?

Очередная долгая стоянка снова случилась вечером, и в ресторан Петя пошел уже почти полностью спокойным. И старательно игнорировал соседей, ибо Шувалов с Анной сидели совсем рядом.

Вышли они тоже одновременно. Петя собрался ускориться, чтобы побыстрее вернуться в свое купе, но был неожиданно остановлен.

– Петр Птахин? – Шувалов говорил вроде вполне корректно, но, что называется, ледяным голосом. – У меня сложилось впечатление, что ты преследуешь мою девушку.

– С какой стати? Я еду на практику в Ханку.

– Ты знал, что я там служу?

– В первый раз слышу. Я вообще в Тмутаракань надеялся поехать, у меня там брат служит. На Дальний Восток меня Левашов отправил.

– Тогда больше вопросов не имею! – громко объявил Шувалов. После чего похлопал Петю по плечу и следующие фразы прошептал ему на ухо доверительным тоном: – Ну-ну. Тмутаракань. Самое место для таких, как ты. Тараканов. И запомни. Держись от Анны подальше, а не то я тебя самого как таракана раздавлю.

Наверное, лучше было бы промолчать, но прямые оскорбления спускать не хотелось. Так что Петя тоже наклонился к уху графа:

– Я еду служить туда, куда меня послали на практику. И очень надеюсь, что офицеры в Ханке служат Отечеству, а не собственному раздутому самомнению. Анна твоя мне не нужна, но ты тоже помни, что ссориться с целителями – не самая хорошая идея.

– Ха-ха-ха! – снова в голос засмеялся Шувалов. – А ты шутник. Надеюсь, ты меня понял.

До вагона они дошли как бы веселой компанией втроем. Правда, Анна при этом так прижималась к Шувалову, что любому со стороны было заметно – Птахин здесь лишний. Впрочем, ему на это было наплевать. Знакомых больше нет, а что о нем подумают посторонние люди – совершенно не важно. Тем более что они скорее девушку могли осудить за вызывающее поведение, чем скромно держащегося молодого кадета.

Уже в вагоне Петя, как мог, проанализировал ситуацию. К сожалению, его тезка оказался представителем золотой молодежи. Не совсем, конечно, так как едет служить в отдаленный гарнизон, но по замашкам и воспитанию. Ко всем, кто ниже его по происхождению и магической силе, – отношение презрительное. Но Пете дружба с ним не нужна, лишь бы жить и проходить практику не мешал. А с этим могут быть проблемы, подгадила-таки ему Анна. И хуже всего, что Шувалов вполне может оказаться его начальником. Вряд ли непосредственным, у целителей своя служба должна быть. Но маг четвертого разряда приравнен к общевойсковому полковнику. А много в Ханке полковников? В пограничном дивизионе? Вопрос риторический. Хорошо если еще один имеется, который комендант всего городка. Дивизион – не такая уж большая воинская часть, фактически батальон. Тысячи полторы бойцов, и то только потому, что регион неспокойный. Так что комендант может и майором оказаться, а Шувалов – старшим офицером на весь гарнизон. «Замечательная» перспектива!

К сожалению, ничего с этим сделать Петя не мог, поэтому продолжил путь в прежнем режиме. Медитировал, доводил до автоматизма формирование заклинаний, превращал заготовки в амулеты. Во время остановок на станциях старался не копаться, с Шуваловым при встречах здоровался, но рядом с ним не задерживался. Тот тоже в разговоры больше не вступал. Судя по всему, среди попутчиков нашлись люди более близкие к нему по положению. Дальневосточный губернский прокурор с семьей из отпуска возвращался. Вот с ними Шувалов теперь в ресторанах по большей части и сидел. Петя от них держался в стороне, но с некоторым злорадством наблюдал, что супруга прокурора, дама лет тридцати пяти с претензией на светскость, очень мило беседует с его тезкой, а вот Анну будто и не замечает. Кстати, дама довольно крупная, но довольно красивая блондинка, с правильными чертами лица и большими серыми глазами.

Петю эта самая супруга прокурора заметила. Не сразу, но через пару дней общения с Шуваловым спросила и про него. Тот явно высказал что-то нелестное, но все-таки его представил. Немного пренебрежительно. Просто прислал к его столику официанта с требованием подойти к ним. Официант, правда, был вежлив, да и самому Пете конфликтовать еще и с прокурором не хотелось совершенно. Оказалось, что прокуроршу, Софью Федоровну Сула-Петровскую, заинтересовали возможности начинающего целителя.

– Хранилище у меня маловато, – честно признался Петя, – только на уровне седьмого разряда пока. Но все начальные целительские заклинания знаю и в волевом магическом воздействии был лучшим на курсе.

– Совсем неплохо, – снисходительно улыбнулась Софья Федоровна и даже вроде как глазками в него стрельнула. Мельком. – У вас есть возможность продемонстрировать свои умения. Сереженька, бедный, заскучал в купе тесном сидеть, где ничего для игр совершенно не приспособлено. Вот и набил себе синяк на коленке.

Белобрысый (в мать) Сереженька был единственным сыном и наследником прокурора (Михаила Сергеевича), лет примерно семи. Была еще и дочка, Татьяна. Рыжеватая блондинка, на самом деле всего на пару лет моложе Пети, лет четырнадцати, но находившаяся в стадии перехода от подростка к девушке. С присыпанными пудрой последствиями этого самого перехода на лице, чего она явно стеснялась и сидела, по возможности прячась за маму. От Шувалова. Пете присесть не предложили, он вроде как только познакомиться подошел.

Дело было в конце дня, и растраченное утром на создание очередного амулета хранилище уже наполнилось. Тратить запас энергии зря было обидно, но ситуация не предполагала возможность отказа. К тому же действительно хотелось показать при Шувалове, что он на что-то годен. Жаль, амулетов при себе не было, можно было бы и диагностику провести. Такое заклинание он уже успел записать. А так пришлось спрашивать:

– Левая или правая ножка?

Мальчик с готовностью развернулся вместе со стулом и задрал правую ногу чуть не выше стола.

– Серж, mon fils![19] Такой шалунишка…

Петя с самым серьезным лицом подошел к мальчику, наклонился к его колену, сделал пасс рукой и сформировал «малое исцеление».

– Вот и все, молодой господин, болеть больше не должно, а минут через пять и следа не останется.

Мальчик потрогал колено рукой и потянулся было задрать штанину, но был остановлен взглядом матери.

– Вроде не болит… – сказал он неуверенно.

– В вагоне посмотришь, – строго сказала прокурорша, – у тебя там еще и ссадина была, так что сразу все будет видно.

Петя понял, что «оценку за экзамен» ему поставят позже, и собрался откланяться, но был остановлен до этого скромно державшейся дочкой. Она явно стеснялась, но выдавила из себя:

– А гладкость коже вы можете вернуть?..

Она что, прыщи имеет в виду? В принципе Петя с ними справляться умел. На себе пришлось тренироваться. Все-таки юноши созревают немного позже девушек, так что подростковые угри не миновали и его. Против них заклинания помогали, но не до конца. Само воспаление проходило, но оставались следы. Не как от оспы, слабее, но что-то близкое. Чтобы сделать кожу действительно гладкой, на ее энергетическую структуру волевым образом воздействовать надо было. У Пети это получалось, наверное, лучше всех (среди кадетов), вот только область такой обработки у него была невелика. Свести прыщик-другой без следа – нет проблем, а вот на большее энергии может и не хватить.

Сразу признаваться в своей слабости и пускаться в пространные объяснения ему не захотелось. Поэтому ответил:

– В принципе могу. Но лучше это делать при свете дня, чтобы быть уверенным в результате. Заодно и мою работу с коленом Сергея Михайловича успеете оценить.

Получилось немного резко, но в меру. Должны понимать, что сами только что выразили недоверие его профессиональным способностям. Имеет право обидеться, но пока только напоминает, что он хоть и начинающий, но маг-целитель.

Кажется, его поняли правильно, так как Софья Федоровна улыбнулась вполне дружелюбно и сказала:

– Тогда до завтра. Надеюсь увидеть вас во время утренней остановки поезда.

Петя поспешил откланяться. Первым порывом было вообще покинуть ресторан, но, вспомнив, что платить все равно придется за все заказанное, вернулся к своему столику. Не спеша доел и еще раз поклонился, когда уходил.

Жаль, совсем энергии не осталось. Иначе бы на себя «обострение чувств» наложил и послушал бы, как его Сула-Петровские с Шуваловым обсуждают. Есть опасение, что ничего хорошего про него тезка не скажет. Хотя особо плохого тоже не может. Только подчеркнуть его слабосильность и выразить сомнение, что он за первый курс успел многому научиться. Говорить про Анну точно не будет.

Кстати, об Анне. Петя с удовлетворением отметил, что за всеми переживаниями она перестала быть для него предметом мечтаний. Нельзя сказать, что он о ней больше совсем не думал, но теперь она как-то резко превратилась для него из девушки, с которой неплохо было бы замутить, в девушку, беспричинно сделавшую ему гадость и могущую сделать еще.

Утром Петя с сожалением посмотрел на артефакт записи заклинаний в амулеты, но даже подходить к нему не стал. Вместо этого до остановки поезда медитировал, стараясь не только восстановить хранилище, но и в ауру запасти побольше энергии. Для чего он так старается? Ведь семья прокурора до Ханки с ними не доедет, сойдут, наверное, в Дальнем. Так что в военном городке они ему вряд ли чем-нибудь помогут. И не факт, что за работу ему хоть что-нибудь заплатят. Можно, конечно, самому напомнить, но он этого делать не будет. Хотя бы потому, что расценок не знает, а тыкать пальцем в небо – только позориться.

И тут до Пети дошло, почему ему так хочется произвести на Сула-Петровских хорошее впечатление. Он авторитет нарабатывает. Далеко не последние люди в губернии наверняка приемы проводят, сами в гости ходят. Разные разговоры ведут. И о нем обязательно другим расскажут, не так уж много новых тем для разговоров в провинции. И станет Петя Птахин не безвестным кадетом, приехавшим в дальний гарнизон на практику, а молодым целителем, который пусть еще только учится, но уже многое умеет.

А если честно, очень хочется Шувалову нос утереть. Наверняка про него гадости говорил и будет теперь выглядеть не в лучшем виде.

В общем, когда поезд остановился, Петя вышел на платформу во всеоружии – с полным хранилищем, насыщенной аурой и карманами, набитыми амулетами. Заодно и свою магически размеченную колоду карт взял. На всякий случай.

Чуть ли не первым с подножки соскочил и кинулся в сортир, приводить себя в порядок. После чего отправился в станционный буфет. Завтракать в нем дороже, чем просто пирогов купить на перроне, но обстановка более солидная и позволяет ждать семейство прокурора с независимым видом.

Дождался. Довольно скоро, что было неудивительно, так как стоянка поезда была всего полчаса. Только вот появились Сула-Петровские не одни, а в сопровождении еще какого-то господина лет пятидесяти. Видимо, еще один дальневосточный туз. Петя его раньше видел на остановках, но их пути никак не пересекались.

Теперь же он отчетливо понял, что в поезде с ним ехало не так уж и мало представителей местного высшего света. Потому как прокурор с супругой (и их спутник) по дороге к столику успели обменяться приветствиями с еще одной семейной парой и тремя господами без спутниц. А ради еще одного семейства (муж, жена и подросток лет двенадцати), отклонились от прямого маршрута и прошли мимо их столика. Появившийся уже позже них Шувалов (с Анной) их маршрут фактически повторил, но сел за другим столиком, чтобы не мешать беседе. Интересно, сам так решил или Софья Федоровна его взглядом остановила? Глаза у нее очень выразительные, жаль, с Петиного места не видно.

Раз Шувалов сел отдельно, то Пете подходить тоже не резон. Вот только стоянка у поезда недолгая. Он-то поел, а вот Сула-Петровские до самого звона колокола просидеть могут. Так что ему делать?

Оказалось, прокурорша все предусмотрела. Неожиданно к Пете за стол уселся его давешний пациент – Сережа. С пирожным в одной руке и чашкой в другой. Судя по цвету жидкости – кофе с молоком.

– Бонжур, Петр Григорьевич. – Тут мальчик не выдержал и откусил сразу половину пирожного, так что дальнейшую фразу произнес с набитым ртом:

– Маман велела передать, что она после завтрака вас в наш вагон приглашает.

Петя чуть привстал из-за стола, обозначая поклон:

– С благодарностью принимаю приглашение. А как ваша нога?

Остатки пирожного тем временем исчезли во рту Сережи. Секунду он колебался, отвечать ли так, не прожевав, потом все-таки сделал несколько жевательных движений.

– Все прошло. Так ты действительно маг? А что еще можешь показать? Летать умеешь? – Глаза у мальчика загорелись.

– Летать не умею. За этим к Шувалову обращайся. – Раз Сережа перешел на «ты», то «выкать» ему в ответ будет смешно. – Я маг жизни. Болячки лечу, урожаи поднимаю. Сугубо мирная специализация.

– И ничего никому сделать не можешь?

– Почему же, могу тебе рог на лбу вырастить. Хочешь?

– А давай! Только потом уберешь.

– Давай в другой раз. Твоя мама меня не просто так в гости позвала, наверняка мне свои целительские умения демонстрировать придется. А я много магичить не могу, сил не хватает. Так что, извини, в другой раз.

– Совсем слабый?

– Я только первый курс академии закончил. По силам – седьмой разряд. Вот Шувалов полностью отучился, у него четвертый разряд.

Мальчик с важным видом покивал:

– Ну, учись. Вот нас обычно целитель Иванов лечит, так у него четвертый разряд.

Разговор продолжился минут пять, но Петя за его время услышал массу полезных вещей. Что чин у Сережиного батюшки – коллежский советник, то есть шестой класс, и формально они с Шуваловым равны. Но связей у прокурора в губернии явно побольше будет. Что важный господин за их столом вообще не служит, а является купцом первой гильдии и гласным городской думы Дальнего. Зовут его Фролом Игнатьевичем Карташовым. Миллионщик-золотопромышленник. Имена остальных дальневосточников, с которыми здоровались Сула-Петровские, Петя тоже узнал и постарался запомнить. Не факт, что за время практики встретиться придется, но вдруг пригодится.

Семейство Сула-Петровских действительно занимало целый вагон, то есть шесть Петиных купе были превращены в анфиладу из четырех комнат. Или даже пяти, так как последнее было разгорожено на две каморки для слуг – Лизы, горничной Софьи Федоровны и Прохора – лакея Михаила Сергеевича. На вид оба были лет двадцати, причем Прохор окинул Петю почему-то ревнивым взглядом.

Разместились в комнате (если отсек вагона можно считать комнатой), видимо, выполнявшей роль гостиной. Хозяйка, ее дети, в уголке Лиза. Прокурор в свой вагон не вернулся, они с Карташовым что-то к нему дальше обсуждать отправились.

– Рада вас видеть, Петр Григорьевич, – благожелательно улыбнулась прокурорша. – Должна вас поблагодарить. Колено у Сереженьки вы полностью вылечили.

– Благодарю вас, вы очень добры. – Петя поклонился и улыбнулся самой обаятельной улыбкой из своего репертуара. Степень радости и благодарности он уже в буфете наблюдал. К кому-то сама подошла, а кому-то издалека слегка кивнула. Но хотя бы не сделала вид, что не заметила. Не считает Софья Федоровна первокурсника из мещан себе ровней. Сама-то небось потомственная дворянка, как и супруг ее. Так-то Михаилу Сергеевичу до генерала (бригадира) еще на один классный чин подняться надо, но на прокурорской должности это уже недоступно. В вице-губернаторы переходить надо. А для губернского прокурора коллежский советник – потолок. Тут уже в обер-прокуроры прорываться надо, что нереально. Или реально? Петя связей Сула-Петровских не знает. В губернии – точно не слабые, а вот в столице…

Впрочем, Пете до генеральского чина и потомственного дворянства не дослужиться. Его магический потолок – шестой разряд, максимум – пятый. До третьего, надо быть объективным, ему никак не допрыгнуть. Но личное дворянство он вместе с дипломом об окончании академии получит. Тоже неплохо.

Так что Софья Федоровна с ним еще очень любезна. Сама не подошла, но сына поблагодарить прислала. Ребенка. Так что умаления ее чести никакой не было, и вежливость соблюдена. Молодец.

А как Пете с ней себя вести? Наглеть точно нельзя. Но и чересчур стелиться – тоже. Не приказчик в лавке, а начинающий маг. Кадет. Так что ничего выдумывать не надо. Студенты во все времена как бы вне чинов проходят. Молодые люди, подающие надежды. Вот это и надо изображать.

Петя расправил плечи (форменный костюм с утра был приведен в идеальное состояние), улыбнулся еще приветливее и при этом потупил глаза. Само олицетворение обаяния и скромности.

Прокурорша непроизвольно улыбнулась. Нужный эффект был достигнут.

– Теперь же я хотела обратиться к вам с более деликатным поручением… – Софья Федоровна сделала многозначительную паузу.

– Не извольте беспокоиться, – правильно понял ее Петя, – наш преподаватель целительства, его высокоблагородие Семен Семенович Новиков объяснил нам, что такое врачебная тайна. Я никогда не буду говорить с посторонними об особенностях здоровья доверившихся мне людей.

Красиво сказал. Даже сам удивился. Неужели он так в лавке научился покупателей убалтывать? Наверное. Больше негде было.

Главное, прокурорша удовлетворенно кивнула и продолжила:

– В Дальнем за нашим здоровьем следит целитель четвертого разряда Иванов. Милейший человек, но он почему-то считает, что шрамы украшают не только мужчин, но и женщин. А для благородной дамы бородавка на носу может быть куда страшнее плеврита. Или вот Танюшенька… Красивый высокий лоб, и вдруг эта красная сыпь. Думаю, вы сами знаете, что это такое. Так что же говорит господин Иванов? «Здоровью не угрожает, через два года само все пройдет». Что же, девушке так и ходить два года?! Это же ужасно!

– В чем-то ваш целитель прав. Вернуть коже гладкость можно, но это требует времени и больших энергетических затрат. К тому же появление сыпи действительно не болезнь, а издержки взросления организма, так что нет гарантии, что она снова не будет появляться.

– Вы не ответили, можете ли вы ее убрать.

– Думаю, что могу. Не уверен, что справлюсь за один сеанс, но за два-три раза – должен.

– Вот и сделайте это.

– Хорошо. Только лобик придется вымыть. Мне надо видеть, что там на самом деле творится. – Петя говорил вежливо, но твердо. Чуть подумав, добавил: – Вы уж меня простите…

Выполнять последнее условие девушке очень не хотелось. Она даже расплакалась. Софья Федоровна, Лиза и даже Сережа стали ее уговаривать и успокаивать. А Петя задумался, не перегнул ли он палку, изображая из себя лекаря. Те всегда на осмотре настаивают. Лучше полном, особенно если дело девушек касается. Но, похоже, женский пол устроен так, что собственных недостатков они стесняются больше, чем наготы. Или он поспешил с обобщениями?

На самом деле видеть прыщики на лбу Татьяны ему необязательно. Толстый слой пудры энергетические каналы не скроет, а ведь работать предстоит именно с ними. Вот посмотреть на результат трудов своих под «штукатуркой» не получится. Но так или иначе давать задний ход поздно. Тем более что девушку все-таки уломали.

Мыла лоб Татьяне Лиза. Потому, что ей самой неприятно, или так принято? После чего девушка некоторое время смотрела на себя в зеркало и снова плакала. Затем села на диван, откинула волосы назад и произнесла с непередаваемым выражением:

– Вот. Смотрите!

Теперь Петя просто обязан справиться, наживать себе на ровном месте врага ему совершенно не нужно.

Начал с того, что потратил (разрядил) одну лечилку. Возможно, зря. Но если прыщики не только красные пупырышки дают, но и воспаление, лучше подстраховаться. Кстати, похоже, Иванов на Таню «малое исцеление» тоже накладывал. Возможно, не раз. Зря его ругали. Лоб у девушки, конечно, далеко не гладкий, но свежих прыщиков не так уж много. Тем лучше.

Выжидая, пока подействует заклинание, Петя включил «режим убалтывания» и как бы невзначай сыпал барышне комплименты. О том, какие у нее замечательные пропорции лица, прямо как у египетской богини Исиды. Почему Исиды? Как-то в лавке в забытой хозяином газете успел прочитать заметку о фресках в пирамидах. Иллюстрации были жуткими (какие еще в газетах могут быть?), но имя богини запомнил. Вот и блеснул эрудицией. Репортер тоже эрудицию демонстрировал и писал о том, что якобы в Древнем Египте эталоном красоты считалась девушка, окружность головы которой была ровно во сколько-то раз больше длины ее пальца. Полный бред, конечно. Девушка или красива, или нет, и чтобы понять это, длину пальцев ей мерить не надо. Но то, что Исида – эталон красоты, протестов не вызывало. Богиня все-таки. Или нет? Попы по этому поводу очень ругаются. Впрочем, не его это ума дело. А комплимент понравился, Софья Федоровна на кадета даже с каким-то интересом посмотрела.

Под воздействием «малого исцеления» прыщи немного подсохли, и Петя полностью переключился на магическое зрение, стараясь разглядеть мельчайшие отклонения в энергоканалах, пронизывающих кожу лба. Если бы не его способность видеть тончайшие капилляры, он бы вообще ничего не заметил. А так, да, есть какие-то искривления и, похоже, совершенно не нужные узелки на нитях.

Подключиться к чужой энергосистеме удалось легко. Все-таки в академии успел немного потренироваться. А вот дальше… Искривленные нити выпрямлялись, а узелки развязывались сравнительно легко. Это если по энергозатратам мерить. А вот концентрация требовалась запредельная. Все-таки разглядеть что-то в микроскоп и преобразовать увиденное чутким манипулятором – совершенно разные задачи. А сейчас Петя и был именно таким микроскопом, совмещенным с манипулятором. Пришлось полностью от всего отрешиться, полностью сосредоточившись на ювелирной работе.

Где-то на половину лба его хватило, потом был вынужден запросить перерыв. Поддерживать концентрацию на прежнем уровне он уже просто не мог. О чем честно объявил вслух и устало распрямился. Все это время он стоял неподвижно, нависая над Татьяной. Интересно, сколько?

Оказалось, больше трех часов. Обитатели вагона сначала с интересом смотрели за процессом, но так как ничего, кроме «застывшей картины» не видели, стали заниматься своими делами. Разве что время от времени подходили посмотреть на изменения.

Татьяне, наверное, пришлось хуже всех. Она так и сидела все это время на диване. Но хотя бы в удобной позе. Петя вообще стоял. Впрочем, его состояние никого особо не интересовало. Девушка потребовала зеркало и долго придирчиво изучала лоб. Зрелище действительно было довольно забавное. Наполовину он теперь сиял гладкой кожей, а вот вторая так и осталась без изменения.

– А остальное?! – В возгласе девушки была совершенно сумасшедшая смесь эмоций, от восхищения до возмущения.

– Возможно, позже… – с трудом выговорил Петя, который, не дожидаясь разрешения, сам уселся на какой-то стул, – но лучше завтра. Очень трудно сохранять столько времени концентрацию. Я все-таки еще не полноценный целитель, а только кадет, окончивший первый курс.

Прокурорша тоже придирчиво изучила лоб дочери. Наконец, вынесла вердикт:

– Неплохо, но доделать надо. Ваши возможности одновременно порадовали и огорчили. Как же вы раны залечивать будете? Они куда большего размера бывают.

– Во-первых, до серьезных ран меня пока, наверное, не допустят, – скромно потупился Петя. – А во-вторых, то, что я делал, относится к волевой магии. Это как будто тончайшую сеть чинишь или перепутанную пряжу разбираешь. Энергия-то у меня как раз осталась, а вот внимание на том же уровне поддерживать тяжело стало. Чтобы рану обработать, требуется края соединить и срастить основные энергетические каналы. Сосуды и мышцы уже сами за ними потянутся. Вот для этого много энергии жизни требуется. А шрам убрать – это с мельчайшими капиллярами энергосистемы работать надо. Их, кстати, не каждый маг видит. У меня вот магическое зрение хорошее, но сил пока мало. Но я тренируюсь.

С последней фразой Петя обезоруживающе улыбнулся. Кажется, образ пай-мальчика, вежливого и старательного студента, удался ему на отлично. Прокурорша, по крайней мере, была довольна. Ее дочка – не очень, но была готова ждать до завтра. Даже лба своего меньше стесняться стала, хотя к зеркалу подходила каждые десять минут. Проверить.

За оставшееся до остановки время Петю даже напоили чаем с бисквитами, и Софья Федоровна довольно подробно его расспросила про прежнюю жизнь и учебу в академии. Надо сказать, гораздо более деликатно, чем Аннин папаша.

Петя постарался припомнить некоторые забавные случаи из жизни приказчиков, но больше на академию напирал. В лицах про давилку рассказал. Вроде с шуточками, но жути постарался напустить. Дети, особенно Сережа, прониклись. А Софья Федоровна даже небольшую лекцию прочла о мудрости государя и идеальном устройстве в великом княжестве образования. Пришлось ее горячо поддержать.

Ну и мелко напакостил Шувалову. Как Петя и предполагал, некоторые байки майора Сорокина тот уже успел пересказать Сула-Петровским под видом собственных подвигов. Так что невзначай упомянутые их автор – Сорокин – и главный герой – Паша Иванов – заставили прокуроршу удивленно приподнять брови. А Сережа так и вовсе захотел было на эту тему поговорить, но был остановлен матерью. Петя сделал вид, что не заметил.

До карточных фокусов дело не дошло, хватило разговоров. Небольшая паника возникла, когда уже приближались к следующей станции. Татьяна даже из вагона думала не выходить.

Кстати, вопрос с туалетом во время перегонов решался с помощью ночных горшков. У Пети тоже такой был, только он им не пользовался, а Сула-Петровские иногда деликатно выходили в соседнюю комнату.

В общем, чтобы успокоить девушку, Петя наложил ей на лоб повязку, которую уже Лиза прикрыла лентой и шляпкой. Немного странный вид получился, но как разовое решение – сойдет.

Как только поезд остановился, Петя сразу распрощался и вышел, а Софья Федоровна осталась ждать мужа, чтобы на обед идти всей семьей.

До утра следующего дня Петю оставили в покое, только раскланялся с Сула-Петровскими во время встречи на вечерней остановке. В ресторан не пошел, поужинал пирогами. Новых амулетов сделать не смог, но потраченный заряд лечилки восстановил.

Следующий дневной перегон снова провел в вагоне прокурорской семьи. В присутствии хозяина сумел-таки дочистить лоб Татьяны. Получилось вполне прилично, только оказалось, что, помимо прыщей он еще и родинку убрал. Теперь девушка была в раздумьях, не лишилась ли она своего шарма. Вроде согласилась, что мушку всегда нарисовать можно, но, как говорится, осадок остался. Пойми этих женщин!

Зато Софья Федоровна аккуратно выспросила, может ли он так же шрамы и растяжки сводить. О чем речь, Петя сначала не понял, чем очень рассмешил прокурора.

– Дорогая, ты их где свести хочешь? Я, пожалуй, остерегусь еще раз к Фролу Игнатьевичу в вагон переходить. Мне самому посмотреть интересно.

Оказалось, что на полных руках Софьи Федоровны есть какие-то небольшие дефекты, действительно похожие на растяжки. Видимо, не только на руках. Воображение услужливо нарисовало где, и Петя даже умудрился покраснеть. Чтобы скрыть неловкость предложил развлечь «почтенную публику» фокусами с монетой и картами. Получил одобрение, но Софья Федоровна все равно на него как-то странно посмотрела. А Прохор, подавая чай, попытался на ногу наступить.

В шутку Петя предложил продемонстрировать на нем, как работают заклинания «отвердение мышц» и «расслабление мышц», объяснив возможные последствия. Все посмеялись, а Прохор, кажется, задумался.

В общем, время прошло неплохо, и фокусы наконец пригодились. Карты беззастенчиво метил магией, все равно проверить некому. Но с монетой зрителям понравилось больше.

Остальные дни пути прошли по похожему сценарию. Полдня – в вагоне Сула-Петровских, где сначала проходили целительские процедуры, а потом просто совместно убивали время. Убрал не только растяжки на руках у Софьи Федоровны, но и две не то бородавки, не то родинки с лица Михаила Сергеевича. Больше не успел. Хотя полученная практика позволила несколько развить способности к концентрации. Но все равно «косметические процедуры» шли очень медленно. Может, и к лучшему. Потому как неожиданно с Петей стало здороваться на остановках значительно больше народу – практически все пассажиры первого класса. Ну как здороваться… по крайней мере, кивать и улыбаться. Причем далеко не всем из них Петя был представлен.

У него возникло подозрение, что ограничение круга знакомств было неслучайным, а организовано прокуроршей, которая явно обозначила на него свои права. Непонятно какие, но Петя не видел причин что-либо менять. Устраивать для всех бесплатные сеансы целительства было не в его интересах. И так на Сула-Петровских много сил и времени потратил. Зато если и не стал «другом семьи» (все-таки не такое высокое у него положение), то в «свои» точно попал. И вообще среди важных персон Дальнего Востока, можно сказать, приобрел определенную известность.

Вот только Шувалову, похоже, возросшая Петина популярность совершенно не нравилась. Он сам стал заметно активнее вести себя на остановках, подсаживаясь в буфете то к одним, то к другим. При этом Анну брал с собой не всегда – то есть не в буфет (ресторан), а к попутчикам за столик, оставляя ее сидеть в одиночестве.

Ну да Пети это не касается. Обстоятельства сложились так, что в дороге он свои планы по изготовлению амулетов реализовал только наполовину. Зато получил большую практику в волевом целительстве. И некоторые знакомства приобрел. К сожалению, не в Ханке, а в Дальнем. Будет ли от них прок, время покажет. Но он старался.

Глава 9

К месту службы, или Начало прохождения практики

Городок Ханка оказался конечной станцией Петиного маршрута. Но не поезда. В Дальнем состав был переформирован. Его вагон и еще несколько других отцепили, перегнали на другую платформу и прицепили к совершенно другому паровозу.

Понятное дело, он в это время в вагоне не сидел, был в здании вокзала. Сначала попрощался с Сула-Петровскими. Естественно, без объятий и поцелуев, но хотя бы улыбки получил от всего семейства, а от Софьи Федоровны еще и пару фраз. Вроде как с намеком на возможность протекции в будущем, но как-то неопределенно. Вполне могла быть просто вежливость.

Заодно раскланялся и с остальной «чистой публикой», но тут обошлись без разговоров. Вот и думай теперь, правильно ли себя вел в поезде. Денег ни копейки не заработал, наоборот, обедая в привокзальных ресторанах, потратил больше, чем собирался. С другой стороны, в губернской столице, городе Дальнем, о нем теперь знают. Правда, не как о великом целителе, а как о кадете академии, который растяжки и бородавки без следа сводить умеет. Не сказать чтобы великое достижение. Но, похоже, местные целители этим предпочитали не заниматься. Знать бы еще почему. Хотелось бы верить, что это у него такие способности уникальные, но, возможно, серьезным магам просто лень возиться было. Сидеть часами, сохраняя предельную концентрацию, или наложить «среднее исцеление» и за час излечить пациента от болезни? Это у него сил только на «малое исцеление» хватает, вот и приходится усердием брать.

Впрочем, что гадать? Жизнь покажет. А ему еще задание на практику выполнять надо.

При отправлении из Дальнего оказалось, что Петин состав состоит всего из пяти вагонов, причем пассажирских среди них лишь два. Его и еще один – общий. Интересно, а если бы он так и продолжал ехать по билету второго класса, выданному ему в академии, куда бы его дели? Пересадили в первый? Или оставили один вагон второго класса?

Три других вагона были почтовым и какими-то грузовыми. В принципе логично. Снабжение Ханки тоже надо обеспечивать.

Впрочем, оказалось, что военный городок Ханка намного меньше, чем думал Петя. Пограничный дивизион, чуть ли не полторы тысячи одних бойцов… На деле же оказалось, что дивизион состоит из шести погранотрядов, пять из которых разбросаны вдоль границы совершенно в других местах. А здесь – только один отряд и штаб. И службы всякие – интендантская, оружейная, конно-ремонтная и другие, в том числе магической поддержки, из трех магов, с Шуваловым во главе. В подчинении у него еще маг земли пятого разряда и маг воздуха вообще шестого. Все трое еще огнем владеют, так что считаются довольно грозной силой. Была и медицинская служба. Петя, как он понял, именно к ней и прикомандирован.

Городок с виду самый обычный, разве что забором обнесен, но довольно хлипким. Никак не крепостная стена. И будка с часовым у вокзала стоит. На въезде в город, кажется, тоже. Дома одно-двухэтажные, самого разного размера. И всего их где-то с десяток-полтора. Академия примерно такую же территорию занимает.

Кстати, никакого озера в пределах видимости Петя не обнаружил. Вот речка какая-то вдоль забора протекает. Не слишком широкая, саженей десять, но на ней даже пристань оборудована, к которой причалено довольно много лодок и два кораблика покрупнее. Интересно, что и куда отсюда по воде возят?

Начальником медицинской службы оказался маг жизни и воды четвертого разряда – Неласов Михаил Павлович. Довольно колоритная личность, но не от природы. Так-то Михаил Павлович внешности самой обыкновенной – среднего возраста, среднего роста, средней полноты, с невыразительными серыми глазами, коротко стриженными волосами неопределенного цвета. Скользнет по такому взгляд – и не заметит. Видимо, почтенному магу это не нравилось, поэтому носил он классическую «профессорскую» бородку (первый маг с бородой, встреченный Петей) и очки в золотой оправе. Очки! Маг жизни! Которому зрение себе исправить ничего не стоит. Впрочем, стекла были без диоптрий, но слегка… дымчатые, что ли. Глаза за ними совсем терялись.

«Может, артефакт какой-нибудь, – подумал Петя, – иначе носить такие совсем смысла нет». Только он о таком не слышал. Но почему бы нет? В принципе форма артефакта не так уж важна, главное, чтобы заклинание принять сумел без искажения.

Уточнять, естественно, не стал. Вместо этого представился:

– Ваше высокоблагородие! Кадет магической академии Баяна, Петр Григорьевич Птахин, после окончания первого курса для прохождения практики прибыл.

Неласов промолчал, только очками блеснул. Петя решил уточнить:

– Специализация – маг жизни. Хранилище немного превышает уровень седьмого разряда. Владею десятью заклинаниями начального уровня, основами зельеварения. По волевой магии был отмечен как лучший на курсе…

– Лучший на курсе, – перебил его Неласов, не скрывая иронии в голосе, – седьмой разряд… И зачем тебя, такого красивого, мне прислали? Ни с насморком, ни с царапинами ко мне в медицинскую службу не обращаются, на месте лечат. А на что-либо более серьезное у тебя сил не хватит. Ты хотя бы сколько лечилок в день зарядить можешь?

– Две. Или пять за два дня. Но я их не только заряжать, я их делать могу, если заготовки будут.

– Заготовки… – Маг задумался. – Это с Шуваловым договариваться придется, чтобы тот Микулину поручил…

По тону было заметно, что договариваться с Шуваловым ему ни о чем не хочется. А Микулин, получается, местный маг земли, у того в подчинении. Это хорошо. Не то, что в подчинении, а то, что целитель с Петиным тезкой, похоже, не ладит. Но все равно провести практику, тратя все силы на изготовление и зарядку амулетов, как-то не прельщало.

– У меня еще большое задание от нашего преподавателя зельеварения. – Петя предъявил полученный от Фонлярского список.

– Ничего себе задание! – бегло просмотрев первый лист, отреагировал Неласов. – Целый циркуляр. И губа не дура. Ишь, чего хочет! Хуан Лянь, женьшень, Хэй Хуато, Цзянь, Янлэй, Сиванг Шу… Скромное такое начало списка. И все растения должны быть магическими. Цветок счастья, Золотой корень, Черный орех, Лотос забвения, Зерно света, Дерево смерти, если по-нашему. Все верно, растут они тут. Охочие люди в год бешеный урожай собирают, по десятку корешков или дюжине стебельков. И режут за них друг друга так, что признаться, мол, нашел – значит до дома не дойти. Сто́ят они каждый больше моего годового оклада раз этак в несколько. А твой преподаватель еще пометки делает, какие растения лучше брать, трехлетку или вековое. Не перевелись еще на свете ученые люди! Повеселил ты меня…

Целитель действительно пофыркивал, но назвать это смехом было трудно.

– Я далеко не все из твоего циркуляра на черном рынке и то по щепотке изредка покупаю, а твой, как его… Фонлярский, саженцы требует. Ну, зернышко света, ты, быть может, купишь, если денег хватит. Злак все-таки. Или он тебе и денег не дал?

– Не дал. Велено самому все найти.

Вот тут Неласов принялся хохотать. И делал это долго, сгибаясь и разгибаясь в талии. Чуть очки не потерял.

– Ой, молодец! Грешно такому препятствовать. Я, пожалуй, знаю, куда тебя послать, чтобы ты практику не провалил и, возможно, даже пользу принес. Во второй погранотряд. Они как раз за озером границу охраняют. Рельеф сложный, и горы, и речки, и болота есть. Так что чуть ли не все растения из твоего циркуляра встретиться могут. И скучать не будешь. Там охочие люди да контрабандисты табунами ходят. И почти все – с той стороны, то есть злостные нарушители границы. При попытке им препятствовать почему-то сопротивление оказывают. Что поделать, чжурчжэни, дикие люди. Стычки чуть ли не каждый день. Вот и будешь легкораненых на месте лечить, а тяжелых – к транспортировке готовить и ко мне отправлять. Отличную практику получишь. Растений своих вокруг опорного пункта, конечно, не найдешь, но есть шанс, что у контрабандистов что-нибудь конфискуете. Я Малышенко предупрежу, чтобы тебя трофеями не обделяли.

Записку Неласов написал прямо на каком-то медицинском бланке за пару минут. Вручил Пете:

– Вот. Будет твоим новым направлением на практику. Поедешь прямо сейчас. Караваны уже собирают, а следующий только через неделю будет. Ты заселиться не успел?

– Нет, вещи на вокзале оставил. Сразу к вам доложиться спешил.

– Вот и хорошо. Недалеко таскать будет.

В результате Петя, так и не распаковав вещи, отправился обратно на вокзал. Если, конечно, небольшой домик с будкой часового около него можно было назвать вокзалом. Почтовые станции, которые Петя видел по пути из Песта в Путивль, и то больше были. Зато здесь имелась охрана.

На привокзальной площади тем временем формировались караваны в пограничные посты, и солдаты под руководством офицера и полудюжины унтеров грузили товары (тюки, ящики, мешки) прямо из вагонов поезда. Того самого, на котором Петя приехал. Ну как караваны… В каждом было по крытому возку и паре-тройке телег. А вот площадь неожиданно оказалась именно площадью, а не просто пустырем. Непонятно, что на ней было за покрытие, может быть, та же глина, что и составляла основу местной почвы, но обожженная до твердости кирпича. Судя по всему, маги поработали.

Погрузка шла споро, видно было, что подобное происходит здесь далеко не в первый раз и процедура отработана. Что, впрочем, не мешало пятерым унтерам регулярно спорить о чем-то с шестым, который держал в руках толстую папку в твердой обложке и делал карандашом какие-то пометки, а иногда и записывал что-то. Офицер – белобрысый подпоручик лет двадцати с небольшим – большую часть времени стоял рядом и вмешивался только тогда, когда спор переходил на повышенные ноты. Когда просто стоять ему надоедало, он отходил к караванам или вагонам, наблюдая за погрузкой-разгрузкой. Кстати, у вагонов стоял еще один унтер, которого Петя сначала не заметил. Только в руках у него была не папка, а что-то вроде амбарной книги.

Петя подошел и представился офицеру. Строевого шага не изображал и козырять не стал, но встал перед подпоручиком более или менее ровно. В академии, кстати, руку к конфедератке тоже не подносили, но по стойке смирно перед преподавателями периодически застывать приходилось. Тот же Левашов по-другому не терпел.

Здесь же у подпоручика головного убора на голове не было, и ворот гимнастерки расстегнут. Погода стояла довольно жаркая. Правда, подворотничок чистый, это Петя заметил. Похоже, в действующей армии не так строго следят за внешностью военнослужащих, как в академии. Хотя там вроде как раз не воинская часть, а учебное заведение.

– Разрешите обратиться. Кадет академии Баяна, маг жизни, Птахин Петр Григорьевич прибыл на практику. Отправлен его высокоблагородием Неласовым проходить ее во второй погранотряд. Велено примкнуть к каравану. Что мне для этого надо делать?

– Вольно, кадет, – усмехнулся подпоручик. – У нас здесь, слава богу, шагистика не в чести. Парадов нет, делом заняты. Пограничнику гусиный шаг ни к чему, ему кошачий нужен.

Шутка немудрящая, и не похоже, чтобы именно подпоручик ее придумал, скорее, она уже давно по дивизиону ходит. Но то, что удалось ее применить к месту и с новым человеком, явно подняло молодому офицеру настроение. Он широко улыбнулся и представился в ответ:

– Подпоручик Никольский. А за что тебя, если не секрет, на самую дальнюю заставу упекли? Там, конечно, целитель не помешает, но уж больно места дикие. Здесь условия все-таки намного лучше и даже развлечений хватает. Клуб, гимнасий. А какая бильярдная! На шесть столов. Ты как, играешь? Ничего, быстро освоишь. Комендант у нас затейник, соревнования разные организует. Борьба, скачки, стрельба. И званые обеды регулярно проводит. С танцами. Хвостовы музыкальные вечера устраивают. И даже веселый дом есть, где мадам Нина девочек содержит. Некоторые так даже очень ничего.

Петя широко улыбнулся в ответ, стараясь соответствовать манере разговора подпоручика:

– Задание на практику мне дали, разные растения искать. Неласов сказал, что там больше шансов будет.

– Так ты сам, что ли, напросился? Ну, твоя воля. – Никольский как-то резко потерял к Пете интерес. – Вон твой караван грузится. С тремя телегами.

– Солдатиков дай, вещи донести.

– Сам возьмешь. Они там все со второй заставы в этом караване. Вот и командуй ими, раз назначение туда получил. Привыкай, фендрик.

Почему подпоручик его фендриком назвал, Петя не понял. Есть такой младший офицерский чин. Самый младший. Только он кадет академии, а не офицер. Или здесь так для удобства считать принято? Уточнять не стал. Пошел к каравану.

Руководивший погрузкой унтер не сразу понял, что Пете надо, но, когда понял, обрадовался. И радостным голосом завопил:

– Нет, как это понимать прикажете?! Мага-целителя на границу служить отправляют, а где довольствие?! На заставе ничего лишнего нет. И на чем ему ехать?! На своих двоих?! А ну-ка, пошли разбираться! Степанов, Карпов, за мной!

Унтер подхватил Петю под руку и куда-то потащил. Даже не представился. Правда, держал он его буквально несколько секунд, чтобы развернуть и задать направление движения. С изрядной скоростью. Двое солдат последовали за ними.

В следующие полчаса они побывали на трех складах, в конюшне, каретном дворе и даже оружейной. Причем записку Неласова пришлось предъявлять только один раз. Хватало напора унтера и его железной уверенности в собственном праве. Пете оставалось только ему поддакивать и иногда напускать на себя задумчивый вид.

Вот то, что вопросы решались быстро, Петю удивило. Видимо, кладовщики достаточно хорошо представляли, какой путь предстоит каравану, и старались его не задерживать.

Вообще, атмосфера и отношения между, по крайней мере, нижними чинами Пете понравились. Про офицеров говорить было рано, слишком мало их видел, но унтеры друг друга точно с полуслова понимали. Переругивались, конечно, но как-то по-доброму. И дело быстро делали.

В результате Петя (или погранотряд?) стал богаче на довольно примитивного вида повозку-фургон с парусиновым тентом, натянутым так, что конструкция издалека напоминала бочку на колесах. К повозке прилагались две лошади, одну из которых после переезда на заставу предполагалось использовать еще в качестве верховой. Петин унтер попытался было под эти цели третью лошадь получить, но обломался. Кстати, все лошади были некрупными и довольно лохматыми. Видимо, какая-то местная порода. И внешне ездовые и упряжные никак не различались. Разве что характером? Других идей у Пети не было. И то, что ехать прямо сейчас верхом ему не придется, очень обрадовало. Нельзя сказать, что ему ни разу в жизни сидеть на лошади не довелось, но возможностей для этого у мальчика из лавки было крайне мало. Разве что изредка доверяли пустую повозку в сарай отогнать. И ездить только охлюпкой, седлать лошадь ему никто бы не позволил.

В фургон, помимо Петиных чемоданов, загрузили еще какие-то мешки, тюки, коробки. Набили так, что у молодого мага возникли сомнения в способности лошадей сдвинуть его с места. Однако сдвинули. И даже довольно бодро повезли. Не рысью, конечно, а степенным шагом, но, пожалуй, даже чуть быстрее обычного пешехода. Если тот никуда не спешит.

Кучером уселся один из солдат. Петя сел рядом с ним и с интересом стал изучать содержимое полученного в оружейной ящика с пистолем. Такие, как оказалось, всем офицерам положены, если на свои деньги чего подороже не приобретают.

Оружие впечатляло. Прежде всего, своим весом. Фунтов пять, не меньше. Вроде не так уж много. В сказаниях герои чуть ли не сорокафунтовыми мечами бились. Хотя сомнительно. Казачья шашка всего около двух фунтов будет. И то ею рубят, а пистоль надо на вытянутой руке неподвижно удерживать. Или офицеры в бою от бедра стреляют? Пете никогда стрелять не доводилось.

Пистоль был капсюльный, с тремя стволами и большим курком, расположенным не по центру, а немного повернутым вправо, чтобы прицел и мушку не загораживать. Калибр каждого ствола – свободно палец влезает. Пуля небось не меньше лота[20] весит – такой быка, наверное, завалить можно. Но магический щит все равно не прошибет, даже Петин аурный ее остановит. Или с ног она его все-таки свалит? Удар-то никуда не денется. В общем, не пистоль, а монстр.

Но при этом – хитрое устройство в плане инженерной мысли и механики, ибо при взведении курка не только спусковой крючок вперед выдвигается, но и стволы поворачиваются. Так что каждый раз сверху оказывается новый. Три выстрела подряд сделать можно.

Еще в ящике были рог с порохом, мерный стаканчик, напоминающий игрушечную пивную кружку, мешочек с капсюлями, мешочек с пулями, мешочек с пыжами, масленка, небольшой молоток и пулелейка с запасом свинца. В общем, если этот набор и был легче Петиных чемоданов, то ненамного.

«Надо бы узнать, как тут порох и гремучую ртуть для капсюлей делают, – подумал Петя. – Набор алхимика у меня есть, почему бы самому не попробовать. Правда, моя магия жизни здесь не поможет, никаких магических свойств оружию я добавить не смогу…»

– Шо, ваше благородие, на гармату[21] свою дивитесь? – певуче задал вопрос сидевший рядом солдат с вожжами. – А шо ж вы шашку не взяли?

– Почему же – взял, раз дают. Вон из сидора торчит. Только я ни с каким оружием раньше дела не имел. С шашкой хотя бы понятно, что ей рубить надо, а вот что с пистолем делать, ума не приложу. Сложное устройство, – честно признался Петя.

– Вирно миркуете. Навик мати треба.

Получилось, как Петя и надеялся. Дорога дальняя, делать нечего, и солдат, прихватив вожжи локтем, охотно стал учить молодого целителя, как ему с пистолем управляться.

Сначала как чистить показал. Но тут, к счастью, ничего сложного. Из-под ствола выдернуть небольшой шомпол, в конце которого пробито ушко, как у иголки. Только все куда большего размера. В ушко, оказывается, кончик тряпочки надо засовывать, чтобы ее в стволе не потерять.

Ну, дальше все понятно. Мыть бутылки Пете доводилось. Только тут вода не нужна, да и масло не всегда используют. Ну и каждый ствол по отдельности чистят. Еще иногда штифты спускового крючка и курка смазывают.

В зарядке пистоля тоже ничего хитрого не оказалось. Только небыстрое это дело. Сначала надо в ствол, в специальное отверстие, капсюль вставить. Оно немного сбоку проточено. Затем мерку пороха в дуло засыпать и прижать его пыжом с помощью шомпола. Потом пулю вставить и пропихнуть ее шомполом внутрь до специальной риски; если не идет, молоточком постучать, но без фанатизма. И так для всех трех стволов. Зато потом все три выстрела можно сделать с интервалами буквально в секунду. Отогнул на себя курок, стволы повернулись – и все, можно стрелять.

Петя воспользовался случаем посмотреть и штуцер, которыми были вооружены пограничники. С виду – обычное ружье. С одним стволом, который называют нарезным, капсюльное, как и Петин пистоль. Процесс зарядки максимально упрощен. У солдата оказалась специальная сумка, в которой уже готовые патроны лежали. Ну как готовые – бумажные пакетики, в которых уже была отмерена нужная доза пороха. Пакетик надо было порвать (скусить патрон), высыпать порох в ствол, а бумажку использовать в качестве пыжа, протолкнув ее внутрь пулей и шомполом. Пули же по форме слегка напоминали наперсток. Не такой глубокий, но в задней части есть углубление и тонкие стенки. Как пояснил солдат, при выстреле пороховые газы раздували «наперсток», и он плотно прижимался к стенкам ствола, получая от нарезов вращение. Кстати, всего один оборот за все время прохождения через ствол. И кто до такого додумался? Небось методом тыка подбирали.

Штуцер Пете не понравился. Заряжается все равно небыстро, выстрел только один. Пуля летит, конечно, дальше и точнее, чем из пистоля, но, чтобы попадать, куда целишься, много тренироваться надо. Это из засады неприятеля или зверя на охоте бить хорошо, но кадет-целитель очень надеялся без подобных испытаний обойтись. Ему оружие по статусу положено, он бы что-нибудь полегче предпочел таскать, а штуцер так и вовсе десять фунтов весит. Вдвое тяжелее пистоля.

За знакомством с оружием путь прошел незаметно. К вечеру караван добрался до какой-то маленькой деревеньки или, возможно, рыбацкого поселка на берегу большого озера, где и встал на ночь.

Лошадьми Петя собирался сам заняться, но не успел. И хорошо, что спешить не стал. Все-таки он тут к офицерам приравнен. К самым младшим чинам, не зря его подпоручик фендриком назвал, но при наличии солдат физическим трудом ему заниматься не положено. Это непривычно как-то – в академии кадетов на все работы гоняли, и все пограничники в их караване вдвое его старше, но раз так положено…

Вполне обычная деревенька (или хутор), только стены у землянок укреплены бамбуком. Петя это растение в теплицах академии видел, но тут оно, оказывается, свободно растет. Правда, только какой-то особый вид, который холода переносит. Впрочем, говорят, особых морозов тут не бывает. Повезло местным. Бамбук легкий, прочный, почти не гниет. Топить им только неудобно, но тут, как Петя успел выяснить, для этого чаще солому (!) используют. В основном сорго. Впрочем, печи тут больше для приготовления еды служат, чем для обогрева. Но все равно странно.

Кстати, обитали на хуторе вполне себе русские люди. Наверное, переселенцы. Подробнее Петя не узнал, особого времени на общение не было, да и не подходил к нему никто с разговорами, только за ужином сам к унтеру подсел и немного того вопросами помучил. Заодно выяснил, что его Семеном Прохоровым зовут.

Озеро, на берегу которого они остановились, ожидаемо и оказалось Ханкой. Где-то неподалеку в него впадала та река, которую Петя в городке видел. Ну а местность вокруг была внешне почти привычной, если не вглядываться, но совершенно иной по сути. Местные холмы назывались сопками и были каменными, а не из глины, как на западе. Старые города великого княжества тоже на холмах стояли, но злые языки шутили, что Пронск не на семи холмах, а меж семи оврагов стоит. А тут такие холмы, что их лопатой не возьмешь, киркой долбить надо. И долго долбить…

Весь следующий день двигались вдоль берега озера. Довольно обжитого, кстати, так как то тут, то там на глаза попадался очередной парус. Как правило, четырехугольной формы. Нос и корма у местных лодок забавно загибались вверх. Больше глазеть было не на что, вот Петя и смотрел. Впрочем, медитировал и тренировал заклинания он больше, чем сидел праздно.

Переночевали снова в поселке на берегу озера, только уже каком-то странном. Он больше один большой дом напоминал. Как оказалось, к общей наружной стене были пристроены комнаты-клетушки, образуя что-то вроде ряда сот. Внутри – общий дворик. Казавшийся громадным дом оказался просто длинным, свернутым в почти ровное кольцо. Если Петя правильно расслышал, называется такое строение – тулоу.

Жители внутри дома тоже оказались отнюдь не русаками. Лица – плосковаты, зато круглые и с миндалевидными глазами. И одеты странно. Вроде те же юбки, порты и рубахи, как и у привычных крестьян, но рукава какие-то дутые, как у испанского посла на картинке, что как-то Стомин на филмаге показывал. Но здесь явно не испанские гранды.

– Чжурчжэни? – спросил Петя у унтера.

– Нет, ульта. Мирные. Православие приняли.

Караван действительно встретили вполне дружелюбно, и, похоже, унтер вел с местными какую-то торговлю. Как раз из Петиной повозки извлекли мешок, видимо, крупы и какой-то ящик. В обмен Прохоров тоже какие-то мешочки получил, но к Пете не понес, себе забрал. Было любопытно, что там, но спрашивать не стал. Время есть, успеет узнать.

Ночевали, кстати, прямо в повозках, которые поставили посреди двора, никто в клетушки не отправился и палатки тоже не ставили (если они были). Лежать на мешках, завернувшись в шинель, было не слишком удобно, но навыков спать на чем угодно, приобретенных в лавке, Петя еще не потерял. Солдат, с которым он вместе ехал, видимо, тоже был привычен к таким ночевкам. На кадета сперва посматривал с интересом, видимо ожидая сетований. Не дождался и тоже уснул.

На следующий день был еще один переход, теперь уже вдоль еще одной речки, которая впадала в озеро, но уже с противоположной стороны от военного городка.

Петя уже хотел задаться вопросом, а почему они по воде не пошли, быстрее было бы, но тут речка отвернула в одну сторону, а дорога – в другую. После чего оставшиеся полдня они вихляли между сопками, пока к вечеру не прибыли на место.

О том, что это место дислокации погранотряда, с первого взгляда догадаться было сложно. Справа сопки немного расступались, давая место для более-менее ровной долины, у входа в которую стояли два относительно круглых дома, вроде того, где они ночевали накануне, только раза в два большего размера. Немного отступя от них стояло еще одно большое здание, только уже прямоугольное и намного выше. Трехэтажное. Первый этаж – глухая стена, второй – маленькие окна-бойницы. На третьем окна-бойницы почаще, и среди них вполне нормальные пушечные амбразуры попадаются. Не здание, а форт.

Оказалось, что со стороны зданий-деревень в стене еще большие, окованные железом ворота имеются. Над ними уже не просто амбразура, но и пушечное жерло выглядывает. С намеком.

Как потом выяснил Петя, первоначально здание не было военным объектом. Это был дом местного дизу (помещика), который после перехода окрестных земель под юрисдикцию великого княжества отсюда уехал и больше не показывался. Просто вот такие дома местные феодалы себе строили. Кое-что пришлось переделать, кое-что укрепить, но внешний вид у тулоу сохранился.

Несмотря на грозный вид, ворота были распахнуты настежь, так что караван въехал внутрь беспрепятственно. Искать, кому идти представиться, Пете не пришлось. Комендант форта, он же командир погранотряда – капитан Малышенко – встречал их лично. Остальные офицеры в количестве трех человек тоже стояли рядом.

– Все привез? – спросил капитан унтера, не дожидаясь положенного по уставу доклада.

– Все, и даже больше. Неласов к нам в отряд кадета-целителя прикомандировал.

Петя все это видел и слышал. И уже сам подошел.

– Ваше благородие! Кадет магической академии Баяна Птахин Петр Григорьевич для прохождения летней практики после окончания первого курса прибыл. Вот, его высокоблагородие Михаил Павлович Неласов просили направление передать.

После чего вручил Малышенко записку.

В целом капитан на Петю произвел приятное впечатление. Записку прочитал, вопросами мучить не стал, а выделил солдат – помочь заселиться в пустую комнату.

Состоявшаяся позднее беседа тоже прошла вполне конструктивно. Петя обещал по мере сил оказывать целительские услуги, если в них возникнет нужда, а в остальном получил полную свободу действий. При условии, что не будет никому мешать нести службу. С выполнением задания Фонлярского на практику обещал помочь, но предупредил, что многого ожидать не стоит.

Выделенный Пете «нумер» оказался на втором этаже и состоял из трех смежных комнат. Прихожая, она же кухня, выходящая дверью на общую для всего этажа галерею. Маленькая техническая комната – санузел. И, наконец, большая просторная жилая комната. Спальня, кабинет и гостиная в одном флаконе: это так один из офицеров – поручик Светлов – пошутил. Самому кадету его «апартаменты» почти роскошными показались. Особенно с учетом того, что воду и топливо ему будут солдаты доставлять. Причем еду самому готовить можно, только если хочется, а так в отряде штатные повара есть. Для стирки и уборки принято женщин из деревни нанимать, и стоит это недорого. Три рубля в месяц.

По поводу того, что три рубля – это недорого, у Пети были сомнения. Сколько раз за месяц ему эта самая стирка понадобится? Но вслух этого не высказал. Раз офицерам положено так себя вести, придется терпеть.

Следующие дней десять Петя просто жил, приглядываясь к местным порядкам. На разводы ходил, но мог бы, наверное, это не делать. Все равно ни с какими дозорами его не отправляли. Возможно, капитан еще проводил какие-нибудь совещания или обсуждения, но его туда не приглашали. Целительские услуги за это время потребовались только один раз. Солдату заболевший зуб «малым исцелением» вылечил. Зато наконец все привезенные заготовки в амулеты превратил. Заряженные.

В общем, настало время и об исследовании растений в окрестностях форта подумать. С чем Петя и пошел к капитану. Тот явно нехотя разрешил ему на следующий день вместе с дозором выйти, проверять южную часть их участка границы.

Вышли с первыми лучами солнца. Хорошо лето. А как зимой?

– Точно так же, – недовольным голосом отозвался унтер Прохоров.

Петя обрадовался, что дозор возглавил относительно знакомый человек. Как-то так вышло, что ни с кем в погранотряде он за прожитые дни сколько-нибудь близко не сошелся. Лица запомнил, сам примелькался, но дальше шапочного знакомства ни с кем дело не дошло. Никто с ним контакт наладить не пытался, а сам он был занят своими амулетами и магическими тренировками. Почему-то решил, что в дороге он их подзапустил, вот и наверстывал с утроенной энергией. Без особого, впрочем, результата. То есть хранилище понемногу росло, но настолько понемногу, что до следующего разряда Пете еще пахать и пахать.

А вот Прохоров оказался совсем не рад оказаться в наряде. И вправду, Петя вспомнил, что обычно в них ходили тройки солдат без иного начальства. Только один раз на его памяти с ними унтер пошел, но тогда было какое-то специальное задание от капитана. Впрочем, он и жил-то в погранотряде всего ничего.

Но сегодня унтера вместе с тройкой солдат именно из-за Пети послали. Что Прохоров скрывать не стал. Впрочем, особо и не ворчал по этому поводу. Сказал, что проверить участок границы его опытным глазом все равно не помешает. А может, и кадет чего интересного углядит.

Петя и глядел в оба. Только не следы диверсантов-контрабандистов выискивал, а на магическое зрение перешел. Обычные растения его пока не слишком интересовали. Очень хотелось с первого раза что-нибудь редкое и ценное найти. Естественно, магическое.

Идти так было не слишком удобно и, главное, непривычно. Растений да разной живности вокруг хватало. Собственно, ничего другого и не было. Но видел Петя не листья и ветки, а проходящие в них энергоканалы. И идущие по этим каналам «токи жизни», как он их называл. При этом понять, что у него под ногами – мягкая трава или что-то твердое – было затруднительно. А какой-нибудь мертвый пенек так и вовсе можно было не заметить.

Но, к счастью, через чащобу они не ломились, а шли по довольно ровной тропе. Которая здесь, по всей видимости, и обозначала границу. По крайней мере, что-то такое объяснил ему Прохоров, махнувший рукой в сторону от тропинки и сказавший, что там уже земля чжурчжэней.

Не увидев ничего интересного в магическом зрении за первый час пути, зато, несколько раз споткнувшись, Петя все-таки перешел на обычное зрение, а магическое стал включать только время от времени: осмотрит им окрестности, ничего яркого не заметит – и возвращается к обычному.

Тропинка, по которой они шли, оказалась здесь далеко не единственной. Не сказать чтобы часто, но ее пересекали другие. Петя спросил об этом унтера.

– Так местным ульта не запретишь к соседям ходить. У многих родственники с той стороны есть. Да, собственно, у всех. Тут все деревни в округе родственники. Это сейчас тихо, а если свадьба или праздники, тут такие толпы туда-сюда ходят…

– А как же контрабандисты? – удивился Петя.

– Таможенный пункт – в Ханке. Купцов там проверяют. А мы что? Запрещать соседям гостинцы друг другу носить будем, что ли? Иногда проверяем, конечно, чтобы совсем запрещенного не тащили, но редко. Да и знаем мы, кто из местных чем промышляет.

– То есть, можно сказать, контрабанда – это только то, что на продажу?

– Не совсем. Есть товары запрещенные, а есть подакцизные. Например, чай. По ту сторону границы он намного дешевле. Ясное дело, что местные его сюда тащат. И не только себе. Но не караванами же. По соседним деревням все и расходится. Ну а сами мы где чай берем? Неужто в Ханку за ним ехать, если он под боком и дешевле?

Петя внутренне хмыкнул. Дешевле? Как говорится, солдату – даром. Очень сомнительно, чтобы пограничники этим мелким контрабандистам что-нибудь платили. Однако он их за это осуждать не будет. Но учесть надо. Может, когда будет уезжать, самому стоит ящик-другой чая прихватить. С его чемоданами и, как он надеется, трофеями для зельеварения и аптекарского огорода все это незаметно будет.

– А что от нас за границу идет?

– В основном золото. Тут его немало добывают, относительно недалеко – золотопромышленное товарищество. Контора как раз в Ханке сидит. Рабочие, в основном местные, так до половины добычи с россыпей прячут. А потом тащат. Кстати, чай на золото втрое дешевле продают.

К чему унтер последнюю фразу сказал? На что-то намекает. Но если здесь не только чаем, но и золотом разжиться можно, так это еще интереснее!

Шли еще часа два, пока унтер неожиданно не скомандовал привал.

– Вот до этого ручья – наша зона ответственности, – пояснил он, – а дальше уже третий отряд смотрит. Подождем здесь их дозор и обратно пойдем. А пока перекусить можно.

За кустами обнаружилось, можно сказать, оборудованное для стоянки место. Кострище с воткнутыми по бокам рогульками и тремя бревнышками, уложенными вокруг него вместо скамеек. Рядом еще и куча хвороста была, оставленного, наверное, предыдущим дозором.

– Хвостов, на тебе чай. Свистун и Тропов – за хворостом! – распорядился унтер.

Пете он ничего не поручил, но тот сам решил пройтись по округе. Раз все равно стоянка. Хлебы с вяленым мясом он с собой предусмотрительно взял, даже с запасом, так что поделиться может. Готовить не надо, так что лучше поискать что-нибудь интересное.

– Далеко не отходите, мало ли что, – напутствовал его унтер.

Далеко Петя и не собирался. К тому же солнце светило так, что направление перепутать было трудно. Деревья, конечно, росли довольно плотно, но не настолько, чтобы совсем его заслонить.

Вот идти по бездорожью было сложно, но, на удивление, довольно скоро за кустами обнаружилась еле заметная тропка. Звериная, что ли? Петя на всякий случай проверил пистоль. Пошел по тропе и, отойдя шагов на пятьдесят, включил магическое зрение.

И – есть! Впервые за все время дозора что-то засек. Отсвет слабый, но явно что-то магическое. Только почему-то не на земле, а на дереве.

Осмотр дерева обычным зрением ничего не показал. Большое, старое, с кое-где отслаивающейся толстой корой. Но ведь внутри что-то есть!

Петя стал ощупывать ствол, переключаясь с магического зрения на обычное и обратно. И в конце концов обнаружил, что под один из пластов коры можно подсунуть руку, и что там имеется дупло.

Постаравшись ничего не повредить, он извлек наружу два довольно увесистых бруска (не меньше фунта каждый), тщательно обернутых промасленной бумагой. Магией фонило именно от брусков. Не просто энергией жизни, а какими-то фрагментами заклинаний, как это и должно быть у растений, используемых в зельеварении. Только вот что это? Впрочем, походный набор зельевара у него есть, справочник тоже имеется. Можно попробовать провести исследования. Вот стоит ли сообщать пограничникам о находке? В том, что оставлять бруски в тайнике он не будет, Петя не колебался ни секунды.

К сожалению, вопрос решился сам собой. Бруски были довольно большими, а свой сидор он на месте стоянки оставил. Можно было, конечно, спрятать находку в громадных карманах галифе, но что-то боязно. Бумага не особо надежная упаковка, материя карманов тоже не обладает изолирующими свойствами. Проверять ядовитость завернутой субстанции на коже собственных ляжек не хотелось совершенно. К тому же на ощупь бруски были не слишком твердыми, скорее, густая смола. Вполне может при нагревании потечь. Так что шанс как минимум испортить себе форменные штаны Петя счел неоправданно большим. Понес в руках, ничего не пряча.

На месте стоянки они были уже не одни. За время его отсутствия подошли еще трое солдат, которые теперь сидели с кружками вокруг костра.

Петино появление вызвало у всех интерес. Особенно свертки у него в руках.

– Вот, в дупле неподалеку нашел, – объявил Петя. – Судя по всему, какая-то смола, но с налетом магии. По нему и заметил.

Унтер решительно взял у Пети один из брусков, слегка сдавил и понюхал:

– Вот как… – Больше он ничего не сказал.

Зато голос попытался подать один из солдат подошедшего дозора:

– Так ведь…

Но был прерван на полуслове Прохоровым:

– Именно так! – И дальше обратился уже к Пете: – Значит, по магии определил?

– Да. А что это?

– Опий это, – как-то неохотно произнес унтер, после чего добавил уже голосом, не терпящим возражения: – Значит, так. Бруски мы забираем с собой. Если Логвинов захочет, сам к Малышенко зайдет. Мы гостям всегда рады. И хватит сидеть. Быстро все убрали – и в обратный путь!

Кружку, вынутую из сидора, Петя все-таки успел наполнить раньше, чем солдат пошел к ручью мыть котелок. Кусок хлеба с мясом дожевывал уже на ходу. Спешка ему не понравилась, но свое мнение оставил при себе. А вот бруски он просто так не отдаст. Хочет Прохоров, чтобы их солдаты несли, пусть несут. Но Малышенко он потом напомнит, что все магическое – законная добыча мага. Так уж испокон веков повелось. А в отряде он единственный маг.

Но поднимать шум раньше времени не стал. Может, и не придется.

Полчаса шли энергичным шагом, но потом Прохоров, видимо, вспомнил, что они тут не на прогулке, а границу стерегут. Ход замедлился, и Петя снова стал периодически включать магическое зрение. Жаль, больше ничего магического не попадалось. Наверное, если вдоль тропинки и росли когда-то растения из его списка, то их давно нашли до него. Может, животные магические есть? Они куда более редки, чем растения; водятся ли тут такие – он вообще не слышал, но почему бы какой-нибудь птичке не залететь? Правда, как он ее ловить будет? Но задачи надо решать по мере их появления.

Так и шли. Пока Петя не заметил в кустах немного в стороне от дороги слишком уж плотное скопление жизни. Быстро догнал унтера и взял его за рукав:

– Семен! Вон за теми кустами трое человек прячется. Это нормально?

Унтер чуть не споткнулся и стал вертеть головой:

– Где?

– Вон там, всего в полусотне шагов от нас.

– Так. Свистун, Тропов, заняли позиции. Хвостов, сходи проверь.

Сам тоже штуцер с плеча снял, но пока остался на месте. И громким голосом произнес:

– Кто там прячется?! Выходи!

Увидев такие действия, Петя срочно включил аурный щит и расстегнул кобуру пистоля. Выхватывать не стал, остальные вроде спокойны, как бы смешным не выглядеть. Но в кусты продолжал смотреть магическим зрением, поэтому кто там где стоит – мог разобрать.

Вдруг захлопали выстрелы. Стоявший рядом с Петей Прохоров вздрогнул и стал оседать на землю, а Хвостов, виляя, как заяц, и с такой же, как у зайца, скоростью бросился прочь от кустов. Петю тоже что-то ударило, причем два раза, но на ногах он устоял, хотя и мотнуло его неприятно.

Вскинул пистоль и выстрелил в кусты. Целился он приблизительно. То есть цель-то он магическим зрением видел, а вот стрелять не умел совершенно. Но, похоже, в кого-то даже попал, так как услышал вскрик, а две другие фигуры побежали прочь. Чтобы почти сразу упасть от выстрелов пограничников. Они-то со своими штуцерами обращаться лучше Пети умели, а расстояние в пятьдесят шагов для такого оружия все равно что в упор.

Петя наклонился над унтером. Куда его ранили? Опять магическое зрение включил. Ранение, похоже, сквозное. Это хорошо или плохо? Для Пети, пожалуй, хорошо. Он пули извлекать не умеет. Дырка где-то посредине правой половины груди. Ребра и лопатка повреждены, но позвоночник цел.

Сколько у него с собой амулетов? Три «малых исцеления», одно «малая регенерация»… Но сначала – «обезболивание». Активировал амулет, направив его на рану. Надо надеяться, что хотя бы от болевого шока унтер не помрет.

Затем два раза наложил «малое исцеление», стараясь второе направить как можно глубже. С амулетами это не очень хорошо получается, но немного управлять можно. Тем более что с концентрацией у Пети все в порядке.

Унтер лежал как-то скрючившись, как и заваливался. Больше на боку, но частично на спине. Решившись, Петя приподнял его, чтобы добраться до выходного отверстия. Еще одно «малое исцеление» из амулета и еще одно, уже сформированное самостоятельно. Последнее уже точно вглубь, посреди раны поместил.

Что он еще может сделать? Какое-то количество энергии в ауре осталось. В принципе еще на одно заклинание может хватить. Или нет. Тогда энергия зря пропадет, а сам без щита останется.

В результате стал волевой магией сращивать разорванные энергоканалы. Хотя бы основные. Как это вместе с заклинаниями исцеления работает, Петя не знал, но по идее его помощь лишней быть не должна. Где-то с час так просидел. Пограничники давно подошли, но выглядели как-то неправильно. Видно было, что они взволнованы, но далеко не только состоянием их командира. Они вначале и вовсе подходили по одному, убеждались, что все без изменения, и спешили обратно в чащу. Судя по всему, туда, где должны быть нападавшие. В каком те состоянии, Петя не спрашивал. Пограничники не пострадали, а на противников у него все равно сил нет. Ничем им помочь не может.

Прохоров, кстати, за время работы целителя с ним пришел в себя и даже немного пошевелился, чтобы лежать удобнее, но попыток вставать не предпринимал. Вопросов тоже не задавал.

Наконец Петя использовал свой последний лечебный амулет – «малая регенерация» – и еще раз внимательно осмотрел пациента магическим зрением. Вроде не помирает. Не сказать чтобы заклинания полностью его восстановили, но раны можно считать залеченными. Грубовато, но кровотечения нигде больше нет, и края раны соединились. Сосуды он тоже все срастил, с капиллярами не мешало бы еще поработать, но по идее дальше организм и сам должен справиться. Тем более что заклинания ему продолжают помогать.

– Как самочувствие? – спросил он унтера – наверное, потому, что так спрашивать принято. Не дожидаясь ответа, пояснил: – Рану я зарастил, кровь не течет. Заразу, если попала, заклинания убрали. Но резких движений лучше не делать. К сожалению, у меня только седьмой разряд, так что одним заклинанием все вылечить мне не под силу. Но в госпиталь, думаю, ехать необязательно. Должно все и так пройти. К тому же я, как магической энергии поднакоплю, еще могу дальнейшему заживлению поспособствовать.

С помощью солдат унтер сел. Попробовал что-то сказать, но закашлялся и сплюнул. С подозрением посмотрел на плевок и с облегчением вздохнул, не увидев крови, Петя тоже, но про себя. Знал из курса целительства, что заклинания кровь тоже убирают, но одно дело теоретически знать, а другое – видеть на практике. Чтобы скрыть смущение, принял деловой тон:

– Помогите мне его перевязать. Раны сошлись, но хуже не будет. И, пожалуй, лучше носилки сделать. Идти еще далеко, напрягать рану совсем ни к чему.

– Так тут такое дело… – замялся один из солдат, – контрабандисты не пустые шли…

– Что? – вполне уверенным голосом спросил унтер.

– Так золотишко… Побольше пуда будет.

– Ни… себе! – Прохоров чуть было не вскочил, но одумался. – Живой кто-нибудь ушел?

– Нет. Соображение имеем…

– Быстро тела прикопайте, чтобы на виду не были. И что с них сняли – ко мне сюда!

– Ну, дела! А ты и впрямь – колдун. – От распирающих чувств унтер перешел на «ты». – Тут месяцами ничего не происходит, а как с тобой пошли, сразу всего столько… Пуд золота! Да тут благодарностью и премией не обойдутся. Медали будут. И ты свою честно заработал.

– Господин маг, – подал голос один из солдат, – из личного оружия одного бандита ранил, а других спугнул.

– И мне шкуру заштопал. Должник я твой. А как это в тебя самого не попали? Неужели такой везучий?

– Щит магический включил, – ответил Петя, только сейчас заметивший, что на кителе у него две дыры появились, и теперь с грустью их рассматривавший. – Форму мне испортили, гады.

– А меня прикрыть?..

– Других не могу. Я же не стихийник, а только целитель. Щит – аурный. А свою ауру я на тебя надеть не могу.

– Все равно герой. Тут уже не медаль, могут и орден дать. Это уж как капитан рапорт составит. Но он жадничать не должен.

В результате возвращались изрядно нагруженные. Два солдата несли сооруженные наспех носилки с перевязанным поперек груди унтером (бинты у Пети с собой в сидоре были). А Петя с другим солдатом тащили их ружья и трофеи. По две дополнительных сумки на каждого. Причем Петя себе больший вес взял. Он хоть и устал, но все-таки был магом, которые по своей природе сильнее (и выносливее) обычных людей. Пусть и тренированных. Впрочем, кадетам Левашов в академии тоже спуску не давал. Впервые Петя вспомнил его без осуждения.

Глава 10

Суета вокруг прииска

Несли Прохорова на носилках, возможно, и зря. По крайней мере, весь путь. Чем ближе оставалось до форта погранотряда, тем он становился бодрее и тем активнее делал замечания несшим его солдатам. А когда прибыли на место, так и вовсе своими ногами отправился с докладом к капитану. Правда, при этом почему-то покряхтывал и прихрамывал, но как-то неубедительно. Разве что ногу в дороге отлежал?

Никакое магическое зрение на обратном пути Петя не включал. Не дай бог, еще нарушителей обнаружит. Самим бы до места дойти. Без приключений.

Командир вылетел из своей секции дома буквально через несколько секунд после того, как до нее доковылял Прохоров.

«Надеюсь, дверью он его не зашиб, – забеспокоился Петя. – Обидно будет, если труды насмарку пойдут».

Между тем капитан к ним не побежал, а просто рявкнул вниз (его «квартира», как и Петина, была на втором этаже):

– Ко мне! Быстро!

Петя хотел было задать вопрос подобравшимся солдатам: «Это он нам?», но решил не идиотничать. Юмора не оценят. Так что пошел следом за и впрямь рванувшими бегом к лестнице пограничниками.

– Носилки-то зачем приперли? – несколько нервно спросил Малышенко, когда солдаты поднялись. Петя от них порядком отстал. Причин бежать бегом он не видел. Так что спокойно вошел в капитанскую секцию дома и закрыл за собой дверь.

Командир чуть было не пробуравил юношу взглядом, но ничего не сказал по поводу его спокойного шага. Вместо этого потребовал:

– Рассказывайте. Подробно. – И спохватился: – Золото на стол положите.

Петя считал эпизод с тайником опия тоже достойным внимания, но, похоже, кроме него, никого это не интересовало. Прохоров говорил исключительно о боестолкновении с золотоношами:

– Во время обратного прохождения маршрута, примерно в трех верстах от базы, его благородие Птахин заметил в кустах в пятидесяти шагах от тропинки засаду…

Далее его доклад достаточно точно описывал реальные события, разве что унтер скромно умолчал о своей роли в качестве мишени. По его версии, он тоже стал занимать позицию, но немного не успел, так как нарушители открыли огонь раньше. Вот шедшим впереди ему и магу все три пули и достались. Все-таки кадет в перестрелке впервые участвовал, вот и замешкался, а сам он на него отвлекся.

Впрочем, на рассказ Прохорова Пете было грех жаловаться. Во всем остальном тот его хвалил, даже слишком. И пули на магический щит принять успел, и сам огонь метко вел, и целительское мастерство показал.

– Скверно меня ранили, ваше благородие, – как-то даже проникновенно произнес унтер, – кабы не маг наш, до госпиталя живым меня бы точно не довезли. А так, видите, даже на своих ногах стою. Слабость, конечно, осталась, но службу нести готов.

Капитан заметно успокоился, на рассказ о ране покивал головой. Но спросил о другом:

– Говоришь, среди бандитов не признал никого?

– Так точно. То есть никак нет, ваше благородие, – отрапортовал Тропов. Похоже, среди солдат дозора именно он пользовался наибольшим авторитетом. – Не наши это. Оно, конечно, все косоглазые, но эти и одеты по-другому, и ружья хвранцузские.

– Так. Что кроме золота с тел сняли? Показывайте.

Солдаты начали выкладывать на стол различные предметы. Неожиданно для Пети не так уж мало. Похоже, контрабандистов чуть ли не догола обобрали. Даже сапоги в куче оказались, правда, только одни. Особенно его удивило, что, оказывается, на носилках не только унтера несли, но и три трофейных ружья. Они-то и заинтересовали капитана в первую очередь. Каждое в руках повертел, потом вещи осмотрел:

– Документов никаких не было?

– Никак нет.

Капитан в ходе осмотра успокоился окончательно, зато стал чрезвычайно деловым:

– Чжурчжэни, значит. Причем с Юга. Похоже, залетные. И беспредельщики какие-то. С пудом золота. Так это хорошо! Просто замечательно.

После чего резко вышел в прихожую и закричал куда-то на улицу:

– Светлова ко мне!

Поручик подошел довольно скоро. Возможно, удобство форта сказалось. От одной секции дома до другой только по балкону-галерее несколько десятков шагов пройти надо.

– Остаешься за старшего. Мне срочно в штаб дивизиона понадобилось. Прохоров с нашим магом дел натворили. Пуд золота у чжурчжэньских бандитов отобрали.

– Ого!

Ничего себе отзыв! Петя окончательно убедился, что уставные отношения здесь не в ходу. Так-то оно даже лучше, но как бы в академии проблем не было. Привыкнешь тут к местной вольнице, а там из нарядов вылезать не будешь.

Малышенко между тем продолжил давать указания:

– На всякий случай охрану форта усиль, дозоры двойные посылай. И с местными поговори, не знают ли чего. Банда чжурчжэней, похоже, – залетная. Но хорошо бы узнать, сколько их было. Может, следом второй пуд тащат. Откуда тащат и куда, тоже бы узнать надо. Так что давай крутись. Я в Ханке тоже постараюсь, что можно, выяснить. Вроде все.

Петя решил подать голос:

– С опием что?

– Давай потом! – отмахнулся капитан. – Если Логвинов придет, пусть меня дожидается.

Кто такой Логвинов, Пете не сказали. Если он правильно понял разговоры еще во время дозора, это должен быть командир третьего погранотряда. Но при чем тут опий?

– Мне бы он для зельеварения пригодился. У меня с собой походная лаборатория есть.

– Потом. Вернусь – будем разбираться. Сейчас дела поважнее есть.

Капитан действительно убыл. Буквально через четверть часа. И золото с собой увез. Все три сумки, которые были набиты небольшими мешочками с песком. Один мешочек Петя, правда, успел припрятать. Все равно одна сумка тяжелее другой была (он две нес). Может, и зря. Но местных порядков он не знает, будет ли премия, ему не сказали, а так полфунта золотого песка объема почти не имеют, а всяко больше ста рублей стоят. Лишними не будут. Если что, скажет, что ему для опытов они нужны были. Каких только?.. Ладно, что-нибудь придумает. Все равно никто ничего не заметил. Может, по дороге к Ханке еще больше потеряется.

Прохоров хотел поехать вместе с командиром, но тот его не взял. Сказал, быстро поедет, еще растрясет раненого. Унтеру пришлось смириться. Судя по всему, он как раз в госпитале хотел показаться, полного доверия к мастерству кадета-недоучки у него не было. Но через день сам к Пете подошел:

– Не посмотрите, ваше благородие, как у меня рана заживает?

Унтер снова перешел на «вы». Возможно, правильно сделал. Не положено нижним чинам офицерам «тыкать». Но Пете это было непривычно и оттого немного неуютно. Все-таки дядька вдвое его старше, намного опытнее. А кадеты в академии сами на положении солдат, у которых подчиненных нет, одни начальники. А здесь унтер к нему на «вы» обращается, а он к нему на «ты» должен. Когда оба друг другу «ты» говорили, легче было.

Ничего, привыкнет. Но пока лучше говорить нейтрально:

– Как самочувствие?

– Вроде не болит ничего, но слабость какая-то не проходит.

– Это от потери крови. И шок организм испытал. Сквозную дырку получить – удовольствие маленькое.

Петя с утра третий из своих разряженных амулетов успел зарядить, поэтому хранилище у него было изрядно опустошено. Ворча про себя, что этак он никогда свои амулеты снова не зарядит, активировал тот, в котором заклинание «диагностика» было:

– Нормально все идет. Диагностика отклонений не показывает. А слабость… Не надо еще пару дней напрягаться, а есть – побольше. Сейчас я еще немного заживление ускорю.

Сформировать заклинание у Пети энергии не хватало, а использовать еще один амулет просто пожалел. Поэтому решил подлатать Прохорову энергоканалы волевым методом, для чего завел его в свой отсек. Усадил на скамью, сел рядом. Перешел на магическое зрение, положил руку на грудь, накрыв место ранения, и подключился к чужой энергосети.

Основные каналы он тогда на месте боя заклинаниями и волевым воздействием соединил. Вроде функционировали нормально. А вот более мелкие вокруг них так и не соединились или соединились как бог на душу положит. «Вот откуда шрамы берутся» – подумал Петя.

Восстанавливать нити каналов было не очень сложно, но муторно. Хотя Пете эта работа давалась все легче. Он, не теряя концентрации, умудрялся краем уха слушать, о чем говорит унтер, и даже иногда вставлять какие-то реплики. В основном односложные, но для поддержания беседы этого было достаточно.

Сидели так часа два. Прохорову явно скучно было, вот он и выдал Пете все новости по делу с контрабандой золота.

Петя оценил доверие. Похоже, унтер его своим признал. Или, по крайней мере, был сильно ему благодарен. Так что подробности выдавал довольно любопытные.

О диверсантах в деревне знали. Они оказались как-то связаны с прошлым владельцем этих земель. Дизу (помещика) Шилу потерей части своих владений был крайне недоволен, но под руку великого князя переходить не захотел. Возможно, с той стороны границы у него более ценные поместья остались. Все-таки здешний край был мало заселен и деревни тут небогатые. Но когда тут золото нашли и стали разрабатывать, счел это несправедливым.

Собственно, то, что на Дальнем Востоке золото практически всюду есть, было известно давно. Вот только не залежами оно, а россыпями. Почти в каждой лесной речушке, если долго искать, а потом долго промывать песок и глину со дна, можно несколько крупинок золотого песка найти. И все. Поэтому старательство как профессия здесь не в чести. Крестьянам семьи кормить надо, урожай выращивать, а не гоняться за жар-птицей (или кто тут у местных ее заменяет). Поэтому, если что под ногами блеснет, собирали, а специально прииски никто не организовывал. Хлопотно и прогореть можно. Ну а за тем, чтобы найденные крупинки или даже мелкие самородки крестьяне себе не присваивали, помещики следили строго. Как правило, соответствующий оброк вводили, и если был недобор, пороли старост безжалостно. И всех, кто под руку подвернется. Так что определенный доход с этого имели.

С отходом земель под руку великого князя для обустройства военных городков сюда маги земли понаехали. Они-то и выяснили, что золото по местным речкам отнюдь не равномерно распределено и кое-где добывать его очень даже выгодно. Так и возник прииск Бахайский недалеко (относительно) от Ханки. Бахайский потому, что там недалеко курган древнего хана расположен, которого Бахаем звали. Если предания не врут, конечно.

Вот, судя по всему, почтенный Шилу на этот прииск и нацелился. Точнее, свою долю с него взять. А как? Это уж как получится. Большим отрядом границу пересекать – пограничники сразу бы заметили, а группами по два-три человека просочиться – никаких проблем. Но все равно непорядок. Соседи (а кто еще?) плохо сработали. Диверсанты от местных отличаются. То ли Шилу наемников на Юге набирал, то ли кто другой его именем прикрывается. Крестьяне думают, что, скорее, второе. Ну а где они золото взяли, это Малышенко должен в Ханке узнать.

Закончив, Петя устало откинулся на скамье. Ни магической энергии, ни обычных сил у него не осталось. Даже на то, чтобы разговор продолжить. Хотя узнать хотелось еще о многом. В частности, об опии. Но не сейчас. Впрочем, Прохоров сам рассиживаться не пожелал, а сразу ретировался. Вроде должен быть доволен. Поврежденная энергетическая система у него почти в норму пришла. Если по обычным меркам мерить. С семейством прокурора (Сула-Петровскими) Петя на уровне куда более мелких капилляров все вылизывал. Но тогда с унтером еще неделю возиться придется. Обойдется. В госпитале и такого бы делать не стали. Чай, не косметический кабинет.

Еще через три дня вернулся Малышенко. И не один. Вместе с ним какой-то сборный отряд прибыл. Взвод солдат из Ханки и человек около пятидесяти какого-то пестрого состава, но тоже вооруженных. Тут и казаки были, и, видимо, отставники, и охотники, как из поселенцев, так и местных, и просто несколько молодых парней из вчерашних крестьян или даже горожан. В общем, сборная солянка какая-то.

Как выяснилось, это уже Петин знакомый (относительно знакомый – попутчик по поезду) купец-золотопромышленник Фрол Игнатьевич Карташов в срочном порядке дополнительную охрану на прииск нанял. Бахайский прииск, как оказалось, ему принадлежит.

Сам тоже приехал. К сожалению, не один. И речь не о нескольких слугах и приказчиках, что его сопровождали. С ним все три мага-стихийника из Ханки приехали. И если с Микулиным (магом земли) Петя был бы не прочь познакомиться, то из-за Шувалова ни к кому в этой компании подходить не стал. Ну его. Вряд ли что-нибудь реально плохое ему сделать может, но настроение испортит – только так. Впрочем, оно уже испортилось.

И стало еще хуже, когда капитан свой погранотряд во внутреннем дворике построил и в присутствии гостей торжественно вручил награды. Прохоров и все три солдата из дозора по медали «За храбрость» получили. Плюс наградные. Но тут не только им, всему погранотряду выписали вместе с благодарностью командира дивизиона за хорошую службу.

А Пете – ничего. Кроме презрительного взгляда Шувалова, который его на построении, конечно, заметил. И выделил. Хорошо только взглядом. И соседям про него что-то сказал. Не похоже, чтобы комплимент. Вознесенский (маг воздуха шестого разряда) поспешил рассмеяться. И тоже посмотрел на Петю. Неприятно посмотрел.

Что оставалось делать? Держать лицо. С несправедливостью Петя не первый раз в жизни столкнулся, так что ничем эмоций не проявил. Но пометку в памяти сделал.

Но все-таки странно, что капитан про него ничего не сказал. Как будто его в том дозоре не было. А обещали… чего только не обещали. Самому, что ли, подойти, спросить? Нет, не стоит. Не до него Малышенко. Вокруг гостей прыгает, как зайчик. Даже смотреть противно.

Хотя нет. Не всех гостей. Только Карташова. К Шувалову и прочим даже не зама – Светлова, а самого младшего офицера погранотряда – прапорщика Жарова приставил. Неужели купец настолько большой человек? Хотя если учесть, что и губернский прокурор с ним очень вежлив был, наверняка так и есть. Впрочем, Пете-то что с этого? Начальство о чем-то между собой беседует, до Пети никому дела нет. Даже Шувалову. Пусть и дальше так будет.

С этой оптимистической мыслью юноша отошел в сторону и собрался уже в свою секцию проскользнуть, но был неожиданно задержан подошедшим Прохоровым. Выглядел тот уже вполне здоровым. Проверять его «диагностикой» Петя не стал. И так понятно, что осложнений нет, а большего от него и не ждут. Вот и не надо себе лишнюю работу искать.

– Вы, ваше благородие, небось думаете, что про вас забыли? Наш командир ничего не забывает. Представление на орден он вам написал. На себя – тоже. Вам Анну четвертой, себе – третьей. Ему до выслуги немного осталось, и так должны были дать, а тут такая оказия…. Он и Светлова к Станиславу третьей степени представил. Но комендант не стал своей властью утверждать, отослал бумаги в Дальний.

Петю это известие оживило. Зря он, получается, о капитане плохо думал. Но все-таки…

– А своей властью комендант утвердить не мог?

Унтер немного замялся:

– Вам – мог. Анну четвертой степени отличившимся в бою дают. А вот третью Анну – уже за выслугу, а за этим в губернской канцелярии следят. Ну а комендант у нас, как бы сказать, человек осторожный. Медали выписал, а по ордену решили на заседании штаба за компанию в губернию представление послать. Шувалов предложил. И чего выступил? Вы же с ним из одной академии…

– Ну, рассмотрят когда-нибудь. Мне тут еще больше месяца практику проходить.

– Не хотел бы расстраивать, но и врать не могу. Из губернии вполне могут отписать, мол, сами решайте. Так под сукно все и ляжет. Эх, надо было вас на солдатского Георгия представлять. Вы же пока не совсем офицер, а только кадет. Могли бы вас, как нижнего чина, представить. Но теперь уж не переделать.

Петя понимал, что унтер желает ему добра, но все равно расстроился. Получить Георгиевский крест было бы здорово. Большим уважением этот орден в народе пользуется. Отцу вот по ранению пенсию дали, а крестом обделили. Очень тот об этом переживал.

Хотя Петю, похоже, тоже только по губам мазнули. Хорошо хоть сам о себе немного позаботился. Хотя знай он, как дело обернется, одним мешочком с золотым песком не ограничился бы.

Ладно, может, еще повезет. Хотя лучше бы больше в перестрелки не встревать. То, что Петя кого-то лично ранил (или даже убил) как-то сильно его не впечатлило. Впрочем, он и не прямо в человека стрелял, а куда-то сквозь заросли, ориентируясь на магическое зрение. Вот никакого шока и не испытал. Или он черствый такой?

Поблагодарив Прохорова за честный рассказ, Петя все-таки пошел к себе. Лучше от этой суеты подальше держаться, а занятия у него свои есть – заклинания тренировать да качать хранилище медитациями.

Впрочем, планам на спокойную жизнь реализоваться не случилось. Уже вечером, причем довольно поздно, его вызвал к себе капитан.

Ситуация в его отсеке больше напоминала небольшой прием, чем рабочее совещание. В секции Малышенко, как выяснилось, имелся не только рабочий кабинет, но и гостиная. Обставленная мебелью явно местного ремесленного производства, но в европейском стиле. Кресла и диваны были сделаны из бамбука или сплетены из тростника, а для удобства прикрыты подушками. По виду – шелковыми, с вышитым на них растительным орнаментом. Похожие ткани, но попроще, продавались в лавке Куделина и стоили очень дорого. Даже жалко на такие садиться. Это Пете, который подобную роскошь в первый раз видел. Остальные сидели совершенно спокойно.

Стол (столешница – из инкрустированного дерева) был уставлен бутылками и закусками. Или даже вполне серьезной едой, тут Петя плохо разбирался. Местные повара все продукты крошили достаточно мелко, чтобы удобно было есть палочками без использования ножа, и раскладывали еду по небольшим плошкам. Определить, что внутри, по внешним признакам было невозможно. Могло быть и сладкое, и соленое, и мясное, и фруктовое, и горячее, и холодное. Петя знатоком чжурчжэньских блюд не являлся, кое-что успел попробовать из интереса в соседней деревне, но в основном питался из солдатских котлов, где готовили все больше обычные щи да каши. Почти обычные, так как крупа и овощи были местные, равно как и специи, но с такой экзотикой имели мало общего.

Впрочем, когда Петя вошел, собравшиеся в комнате начальники на еду на столе внимания уже не обращали. А те, кто чином поменьше, видимо, на них равнялись. Зато фарфоровые пиалы с вином или чем покрепче были у всех в руках или стояли рядом. Многие курили, причем, судя по запаху витавшего в воздухе дыма, не только табак. Шувалов, полулежавший на диване, и пристроившийся в кресле рядом с ним другой молодой воздушник, так и вовсе в руках держали нечто огромное. Трубки из стеблей бамбука чуть ли не в полтора аршина длиной с маленькими металлическими чашками на конце. Держали они их почему-то чашечками вниз над стоявшей рядом на маленьком столике лампой.

«Прикуривают, что ли? – подумал Петя. – А почему табак не высыпается?»

Впрочем, долго пялиться на магов он не стал, тем более задавать вопросы – не те отношения. И самого его подозвал к себе Малышенко. Они с Карташовым и их помощниками – поручиком Светловым, приказчиками и парой дядек из охраны купца – занимали другой угол гостиной. Тоже курили, но обычные на вид пахитоски или трубки.

– Вот, Петр Григорьевич, – неожиданно по имени-отчеству обратился к нему капитан, – Фролу Игнатьевичу в его отряде целитель нужен. А кроме вас, мне к нему командировать некого. Я бы очень просил вас принять это предложение. Тем более что вашу кандидатуру предложил главный целитель дивизиона его высокоблагородие господин Неласов.

«Ну да: бери себе, Боже, что нам негоже», – усмехнулся про себя Петя, изобразив на лице глубокие раздумья. Отказаться – значит испортить отношения с Малышенко и, возможно, Карташовым, что делать совершенно ни к чему. Но и сразу соглашаться тоже ни к чему. Может, чего хорошего предложат.

– Вы хорошо себя зарекомендовали в отряде и даже отличились во время боестолкновения с бандитами в составе пограничного дозора. Уверен, что и здесь справитесь.

Тут Петя не выдержал:

– Вознаграждение будет какое-нибудь или как в дозоре?

Из угла комнаты раздался неприятный смех.

– Фрол Игнатьевич человек справедливый, не обидит.

Петя скривился. «Не обидит» – замечательная формулировка. Диапазон от миллиона до простого «спасибо». Но спешить говорить об этом вслух не стоит. Сами понимать должны. А если не понимают, есть другие способы объяснить, кроме скандала.

Карташов, по-видимому, понимал, поэтому заговорил с усмешкой:

– Понимаю вас, господин кадет. Но и меня поймите. Отряду нужен целитель, и желательно более высокого разряда, чем ваш седьмой, к тому же не подтвержденный официально. Но действовать пришлось быстро, и нанять целителя в Дальнем у меня просто не было времени. А своего помощника в Ханке Неласов не отпустил. – Сказано это было ровно, без раздражения, но ощущалось недовольство. Похоже, Фрол Игнатьевич к отказам не привык.

– С другой стороны, благодаря тому, что Петр Павлович, – кивок в сторону Шувалова, – сам вызвался принять участие в наведении порядка на прииске, серьезных столкновений можно не опасаться. А на случайные заболевания или травмы, которые неизбежны в походе, ваших сил должно хватить. Тем более я наслышан о ваших успехах в лечении Сула-Петровских.

Со стороны дивана Шувалова снова послышался смех.

– Я предполагаю не только разобраться с проблемами прииска, но и исследовать окрестные земли, в чем, надеюсь, мне поможет Карп Прокопыч – кивок в сторону мага земли. – Думаю, вы сами заинтересованы в присоединении к моему отряду, так как это даст вам необходимую практику, ради которой вы здесь и находитесь. Ну а официальное положение… С учетом того, что вы еще только кадет, будете приравнены к унтер-офицерскому чину с соответствующим окладом и довольствием. Ну а в случае, если экспедицией будет найдено что-либо достойное, то будет и дополнительная награда.

– Все понятно, Фрол Игнатьевич. – Петя слегка поклонился. – У меня есть еще задание на практику от академии по зельеварению. Надеюсь, у меня будет возможность сбора местных растений, если попадется что-либо из списка моего преподавателя?

– Само собой разумеется.

– Тогда я буду очень рад поступить под ваше начало.

Последняя фраза была не совсем правильной. Официального чина купец не имел, и командовать офицерами государя (или даже кадетами академии) не имел права. Но Петя решил потрафить властному характеру Карташова. И, судя по тому, как на мгновение потеплел взгляд золотопромышленника, не ошибся в своих ожиданиях. Несколько очков у работодателя он заработал.

Выступили уже следующим утром. Еще затемно к Пете явилась пара бойких казаков, которые с шутками и прибаутками не только подняли его с постели, но и все его вещи во двор вынесли и погрузили на телеги обоза. Хорошо догадался с вечера собрать чемоданы с походными наборами из академии. Брать их с собой не думал, но и оставлять оборудование раскиданным по полкам и столам не хотелось. Вдруг потом чего недосчитаешься. Но когда казаки потащили все грузить, не возражал. Упаковка надежная, уже проверено, а с приглядом надежнее будет. Правда, зародилась мысль, что Карташов его в погранотряд возвращать не собирается, но сказать, что Пете так уж дорого было общество Малышенко и его подчиненных, – нельзя. Разве что с унтером Прохоровым отношения наладились. И то не слишком. Поди, как рана совсем заживет, о молодом целителе и думать забудет.

Вот ехать самому Пете пришлось верхом, что его не очень обрадовало. Но никто коней не гнал, в седле он сидел более или менее уверенно, так что ничего страшного. К тому же лошадь – не дура, сама с дороги свернуть не пытается и держится внутри каравана без всяких руководящих указаний со стороны всадника. Так что у юноши появилась возможность без опаски смотреть по сторонам магическим зрением. Вдруг что интересное попадется.

Правда, не попалось. По крайней мере, рядом с дорогой. Пару раз Пете чудилось, что где-то в стороне слабо фонит магией, но сворачивать в чащу он не рискнул. Да и не поняли бы его, если бы вдруг от каравана отделился и в кустах скрылся. Не на прогулку едут.

Поездка растянулась на три дня, а потом они прибыли в… Петя даже затруднился назвать, куда они прибыли. Поселок, наверное. Бараки, хижины и один более или менее солидный дом. То есть с нормальными рублеными стенами, а не бамбуковыми жердями, переплетенными тростником и обмазанными глиной. Немного в стороне – несколько палаток армейского вида. Вот туда они и направились.

После часовой суеты количество палаток увеличилось в несколько раз за счет тех, что были вынуты из обоза и разбиты рядом. Относительно стройными рядами, насколько рельеф местности позволял. Все-таки тут не равнина, а каменистые сопки кругом. Интересно, какая из них Бахайский курган?

Поселок располагался на берегу сравнительно небольшой речки, аршин двадцати шириной. На взгляд – неглубокой, но быстрой. Сразу за поселком, выше и ниже по течению, речка несколько раз перегорожена, и на ней поставлены всякие инженерные сооружения – водяные колеса, дражные бочки[22] и всевозможные желоба, по которым текла вода.

Народу работало много. Часть с помощью кайл и ломов долбили склон сопки, являвшийся одновременно берегом речки. Почва была каменистой, но неоднородной – камни, песок, глина. Другие рабочие лопатами грузили вырубленный грунт в деревянные тачки, третьи везли тачки к дражным бочкам, четвертые эти бочки загружали.

Первично обработанный грунт смывался водой по укрытым решетками желобам, и еще одна группа рабочих ходила вдоль желобов и, когда камешков на решетке становилось много, поднимала решетки и стряхивали с них нанесенное.

Наконец, еще куча народа стояла вдоль реки с тазами и окончательно промывала в них осевший в желобах песок. За спиной у этих рабочих прогуливались казаки с ружьями и следили, чтобы отмытые золотые крупинки попадали к старшему смены, а потом учетчику в конторе, а не терялись по дороге.

«Не сказать чтобы приятная работа, – подумал Петя, – мокро, грязно, а зимой еще и очень холодно. Или зимой все-таки не работают? Вроде нет. Но весной и осенью тоже не всегда жара стоит. Интересно, сколько добывают?»

Как ему удалось выяснить впоследствии, прииск работал действительно с промышленным размахом. За две смены по двенадцать часов (ночью работа не прекращалась, разве что окончательное промывание песка откладывалось на утро) через дражные бочки проходило до тысячи пудов грунта. Добывалось золота много меньше, но цифра тоже приличная, где-то полсотни пудов за лето. И еще примерно столько же (по мнению Карташова) шло мимо кассы, то есть оседало в карманах рабочих. Правда, карманов у рабочих на одежде не было, но ведь куда-то прятали. Может, купец и завышал недостачу, но мелкие самородки на прииске почему-то не находили, только песок. А ведь должны были быть.

Все это было личное, так сказать, расследование Пети, которому было любопытно понять, что же такое добыча золота. О старателях с тазами, которые они почему-то тоже называли драгами, он слышал. Точнее, читал в рассказах, напечатанных в приложениях к журналу «Нива», которое выписывал Куделин. Но там золота с одной промывки добывалось на несколько унций. В общем, по фунту золота из пуда песка. Действительность оказалась много печальнее. Впрочем, если бы каждый намывал золото фунтами, жили бы здесь одни миллионеры, а не крестьяне, которые рады получить сто рублей за лето.

У Карташова в здании конторы была своя квартира. Шувалова и Микулина разместили в том же здании. А вот Петю поселили в палатку, да еще на пару с Вознесенским. Палатка, правда, была довольно большой, целый шатер, и в ней не только поместились две раскладные койки, но и осталось место под большой стол, пару плетеных кресел и пару сундуков, исполняющих роль шкафов. Все Петины чемоданы тоже влезли без проблем, равно как и вещи молодого воздушника.

К сожалению, большие размеры палатки всех проблем не решали. Полог палатки – это отнюдь не дверь, его не запрешь на замок. Да и стены из парусины назвать надежными никак нельзя. А оборудование у Пети довольно ценное. Украдут – не расплатишься.

Использовать его в палатке тоже неудобно. Стол – один на двоих, и занимать его своим оборудованием можно только при согласии соседа. Отношения с которым сразу не сложились. Молодой маг закончил академию год назад, одновременно с Шуваловым, но, в отличие от графа, магическими силами не блистал. Шестой ранг всего, то есть слабосилок вроде Пети. Происхождением тоже похвастаться не мог, по фамилии видно, что из поповичей. Получилась гремучая смесь амбиций и комплексов. В результате в качестве своего места в жизни Ника Вознесенский выбрал себе положение шавки Шувалова. Или, как предпочитали говорить древние, его клиента. Не сказать чтобы особо перспективное положение в плане карьеры: не достигнув следующего ранга, все равно повышения в чине не получишь. Но с точки зрения защиты от третирования со стороны других офицеров толк в таком положении был, с Шуваловым предпочитали не связываться, даже комендант Ханки тому никогда приказов не отдавал, только с просьбами обращался, и то нечасто. Положение клиента в его классическом смысле – тоже не сахар. Надо всегда быть возле патрона и спешить исполнить любую его прихоть. Возможно, Николай надеялся, что его с Петром отношения являются приятельскими, но тогда он обманывался. Впрочем, это его проблемы.

А вот Петина проблема была в том, что Шувалов не скрывал своей неприязни к нему. Ну а сосед по палатке эту неприязнь не просто воспринял как свою, но и всячески старался ее демонстрировать. В общем, договориться с ним о совместном использовании стола было нереально.

Одна радость, что в палатке Вознесенский только ночевал. Приходил поздно, вставал рано и мчался к своему патрону. Или к дверям его комнаты, если та была закрыта. Но парочку гадостей утром и вечером Пете сказать успевал. Тот тоже в долгу не оставался, но скоротечные баталии языком ни к чему, кроме порчи настроения, не приводили. Хорошо бы поганцу зубы начистить, но не хочется давать Шувалову повод для открытого конфликта. Разве что понос ему организовать? Самому же лечить придется. Но какую-нибудь пакость перед самым отъездом надо будет сделать. Какую, Петя еще не решил, но сама перспектива настроение немного улучшала.

Впрочем, пока зельеварение и артефакторика были неактуальны. Уже следующим ранним утром отряд выдвинулся к одной из расположенных неподалеку деревень. Примерно две трети рядовых бойцов рассредоточилось вокруг тулоу, образовав не слишком частую замкнутую цепь. Все верхами. Остальные – спешились и встали напротив ворот, которые неожиданно для Пети оказались закрытыми.

«На штурм собрались, что ли? – подумал он. – С какой стати? Вроде с местными у нас вполне мирные отношения».

Карташов тоже был здесь, но остановился, вместе с приказчиками, немного поодаль основного отряда у ворот. Перед ним полукругом поднимался невысокий земляной вал, по верху которого немного странно клубилась пыль. Похоже, Микулин земляной щит поставил. А сам он где? Что-то не видно.

Петя без колебаний подъехал к купцу. Собственный аурный щит он сформировал, но лошадь под собой так защитить не мог. И вообще, получать удары от пуль ему не понравилось. Зачем, если можно за чужим щитом спрятаться. Может, обойдется, но так спокойнее. Тем более где еще отрядному целителю находиться, как не рядом с начальником…

– Никак штурмовать собрались, Фрол Игнатьевич? – Раз уж Петю взяли с собой, ни о чем не предупредив, задавать вопросы он имеет право. Тем более что Карташов вроде ничем не занят, только смотрит напряженно в сторону ворот.

– Надеюсь, обойдется. Шувалов на переговоры вылетел.

– Чжурчжэни, что прииск грабили, здесь обосновались? – Вопрос в принципе был риторическим. Иначе зачем бы купцу сюда свое войско приводить?

Карташов просто кивнул.

В этот момент стало ясно, какой из Шувалова переговорщик. Внутри стен тулоу прогремел взрыв, высоко в воздух взлетели обломки того, что раньше было стенами, а чуть позже над всем этим поднялся столб пламени.

Купец выругался и заорал:

– Карп Прокопыч! Ломайте ворота, пока там еще живые остались!

Под воротами вспучилась земля, и створки слетели с петель и рухнули. Вместе с куском стены. Карташов снова выругался.

Тем временем обломки стены сами разъехались в стороны вместе с пластом земли под ними, и в тулоу открылся проход. В него стал втягиваться стоявший напротив ворот отряд. Делал он это не очень спешно, выстрелов не было слышно, а вот полыхало внутри, судя по всему, знатно.

Через час Карташов все так же оставался на месте. Ехать в пылающую деревню он счел излишним и с мрачным видом принимал доклады командиров своего отряда. Петя стоял неподалеку и с интересом прислушивался.

– Вот так все и сбежали? – обманчиво ровным голосом спросил купец, выслушав казацкого старшину (или какие у них там звания в наемных отрядах).

– Нет, с десяток плоскомордых мы задержали, но все они оказались жителями деревни. И золота при себе не имели.

Карташов так же безэмоционально, но длинно выругался.

Картина складывалась примерно такая. Люди бывшего дизу заняли в этом большом доме несколько расположенных рядом секций на первом этаже. После чего занялись сбором дани с местных жителей, родня которых работала на прииске. Некоторые чжурчжэни и сами туда устроились, текучесть кадров здесь достаточно велика, а в лицо всех работников (а их около пятисот) выучить – непосильная задача для охраны. Местные ульта для европейского человека все на одно лицо, слишком уж национальные признаки доминируют над индивидуальными. А в условиях, когда рабочие регулярно меняются (дома хозяйство крестьянам тоже вести надо), весь контроль свелся к подсчету общего числа вышедших. Собственно, бухгалтера иные цифры и не интересовали.

Оказалось, что бандиты (или дружинники дизу Шилу, это с какой стороны посмотреть) из своей секции вырыли под землей лаз, чтобы уйти в случае нежелательных обстоятельств. Не сами, конечно, вырыли, крестьян заставили. Довольно узкий лаз аршин пятьдесят длиной до ближайших кустов у леса. Вот при появлении отряда Карташова они ворота и затворили, чтобы было время сбежать.

Но лаз им даже не понадобился. Шувалов с Вознесенским через стену просто перелетели и моментально оказались во внутреннем дворике. Чжурчжэни еще только вещи паковали.

Встречать магов вышел староста и стал нести какую-то невнятную чепуху, видимо, время тянул. Ну а Петин тезка – человек резкий, вот он его огненным торнадо и приголубил. В результате – ни старосты, ни секции дома вместе со стенами, и в этот пролом кинулись бежать все уцелевшие. Выделить в этой орущей толпе бандитов не было никакой возможности, рубить женщин и детей шашками у казаков рука не поднялась, да и оцепление с той стороны было жидким. Десяток мужиков повязали, но все оказались обычными крестьянами. Шувалов бегущую толпу палить тоже не стал, вместо этого успел перехватить нескольких отставших и приказал им показать, где жили дружинники дизу. Выяснил. Но там уже пусто было. Совсем. Одни голые стены, которые к тому же уже гореть начинали.

В общем, бандиты вместе с золотом уже где-то в лесу. Деревня разрушена, местные жители разбежались. Те, которые не сгорели, конечно. Впечатляющий «успех». Одна радость – среди своих не только потерь, но и раненых нет. Лечить некого. Нет, можно, конечно, поискать пострадавших крестьян, но Петю их лечить не нанимали. Да и с его слабыми силами существенной помощи он оказать не сможет. Пару-тройку человек подлечить, и все. Так что совесть он успокоил, хотя она его не слишком-то и донимала.

Тем временем появился (подлетел) герой дня – Шувалов. Переживал о случившемся он явно меньше Пети. Наоборот, был доволен собой.

– Вот, Фрол Игнатьевич, будут теперь местные крестьяне знать, как бандитов укрывать. Надолго урок запомнят.

Купец помолчал, но ответил вежливо:

– Погорячились вы все же, Петр Павлович. Не обойтись мне без местных рабочих. Зову переселенцев откуда только можно, горы золотые обещаю, все равно мало едут. На Хэлибском прииске у меня где-то треть русичей, так выработка вдвое выше, чем здесь. А тут, на Бахайском, рабочие почти все местные. Только на охрану своих наскребаю. Как бы не разбежались теперь работники…

– Ничего, больше уважать будут. Эти плоскомордые хитрые, но трусливые. В крайнем случае пообещаете, что я им еще десяток деревень спалю, если рабочих не будет. Прибегут как миленькие.

Карташов спорить не стал. Других магов в Ханке все равно нет, ссориться не резон. А может, и разделял взгляд Шувалова на взаимодействие с местными ульта. Чем больше тебя боятся, тем меньше платить можно. Если бы еще работали получше. И золото не воровали бы, бездельники.

Вместо этого он спросил:

– Как мы этих чжурчжэней в лесу отлавливать будем? Наказать их за наглость надо. И золото вернуть не мешало бы.

– Как-то же вы узнали, что эти бандиты здесь прятались? Небось местные крестьяне донесли. Вот и сейчас узнаете.

– Сейчас они, если не дураки, к границе с награбленным удирают.

– Так узнайте, какими тропами контрабандисты пользуются, и перекройте их. С воздуха их в лесу не углядеть. Хотя можно Николая послать. Пусть в полетах тренируется. Слышал, Ника? Вот и выполняй.

Вознесенский взлетел. Получилось у него это не слишком изящно, да и сам он очень напряженным выглядел. В общем, не орел в небе парит, а воробей крылышками перебирает. Вроде летит, но как-то рывками, и нет уверенности, что вот прямо сейчас не сядет на какую-нибудь ветку. Тем более что летел Николай, чуть не цепляя вершины деревьев.

Карташов тоже это заметил:

– А ваш младший коллега, – вообще-то Вознесенский с Шуваловым ровесники, но маги определяются не возрастом, а разрядом, – по дороге где-нибудь не свалится? Долго он так лететь может?

– Час продержаться должен. Устанет – отдохнет и полетит дальше. Шестой разряд, это, конечно, почти что ничего. Хуже только седьмой разряд. – И Шувалов выразительно посмотрел на Петю.

Петя взгляд проигнорировал, Карташов тоже сделал вид, что не заметил. И стал раздавать команды.

– Осип Михайлович! – это он к старшине казаков обратился. – Надо бы преследование сбежавших чжурчжэней организовать. Вы бы там несколько разъездов послали, да хотя бы по одному охотнику в каждый возьмите.

– И Птахина с собой возьмите! – добавил Шувалов. – Он тут хвастался, что людей прямо сквозь деревья видит.

Заявление Пете не понравилось. Дружинников дизу было довольно много, вероятность наткнуться на какой-нибудь их отряд достаточно велика, а участвовать в перестрелках – не дело целителя. К тому же получалось так, что посылает его Шувалов, и согласиться – значит признать его своим командиром.

Но, к сожалению, Карташов идею тоже поддержал:

– Действительно, Петр Григорьевич, съездите с Нечипоренко. Здесь у вас работы нет, а там ваши профессиональные умения могут понадобиться.

Мысленно выругавшись, Петя послал коня вслед за развернувшимся казачьим старшиной.

Скоро их отряд в два десятка конных скрылся в лесу. И почти сразу им стали попадаться убежавшие сюда крестьяне из разрушенной деревни. Смотрели погорельцы недружелюбно, но и расспрашивал их старшина без всяких политесов. Слегка склонялся с коня, хватал очередного крестьянина за шкирку или за грудки и грозно спрашивал:

– Куда люди Шилу побежали?!

Хватал, между прочим, одной рукой, но при этом без видимого усилия поднимал расспрашиваемого в воздух. Петя проникся к Осипу уважением.

Не всегда ответы были быстрыми, а иногда не вызывали доверия, но в этих случаях старшина просто отшвыривал говорившего в сторону ближайшего дерева. И, как правило, попадал.

В общем, сквозь места, где были крестьяне, они проехали, не потеряв след. А затем уже и охотники-следопыты в дело включились.

Похоже, дружинники дизу двинулись не напрямую к границе, а собирались посетить по дороге одну из деревень. Или даже не одну, так как следы через некоторое время разделились. Часть отряда свернула на другую тропинку. Хорошо хоть по бездорожью не бегут.

– Либо у них там часть отряда осталась, либо просто лошадей добыть собираются, – сделал вывод Осип, – на скорость сделать ставку решили.

Сейчас преследуемые бежали на своих двоих. К сожалению, в лесу, даже с учетом тропинок, всадник перемещается, конечно, быстрее пешехода, но не так уж сильно. К тому же беглецы имели почти полчаса форы.

Пришлось и старшине отряд разделить. Делать ему это очень не хотелось. И так они преследовали явно не самых простых бойцов, не имея перед ними численного преимущества, а если тех и впрямь подкрепление ожидает?

Так или иначе, но Петя поскакал дальше с десятком старшины.

Вдруг на поляне встретили человека, который сидел чуть ли не в ее середине в очень знакомой позе.

– Похоже, Вознесенский, – сказал Петя, ни к кому конкретно не обращаясь. – Далеко залетел. Наверное, силы кончились. Теперь сидит медитирует.

Подъехали к молодому магу. Тот их тоже заметил.

– Догнал я их, – сообщил Николай, слегка кривясь, – но вступить в бой сил уже не было. Вот сейчас энергию соберу, я им покажу…

– А сигнал Шувалову подать?

– Говорю же, сил нет. Я еще как минимум час не боец.

Отряд поспешил дальше. Петя с удовольствием слушал, как казаки ворчали себе под нос, поминая «мудрость» мага, пославшего в погоню за бандитами такого слабосилка. Который даже сигнала подать не может.

Радовало одно, противника они почти настигли. Петя на всякий случай развернул аурный щит и перешел на магическое зрение. И почти сразу забеспокоился.

– Впереди какой-то магический объект, – сообщил он старшине, а заодно и всем остальным, – еще далеко, с полверсты будет, но что-то яркое. И на месте стоит.

– Людей не чувствуешь? – сразу оживился Осип.

– С такого расстояния – еще нет. Вот аршин сто останется, точно скажу.

Говорить не понадобилось, огонь по ним открыли раньше. Петю больно тюкнуло в грудь, он даже поводья выпустил и чуть из седла не вывалился.

При этом как-то так получилось, что Петя теперь скакал самым первым. Когда только казаки перестроиться успели? И что теперь делать? Останавливаться? Совершать подвиги кадета совершенно не тянуло. В отличие от его лошади. Вроде спокойное животное было, а тут несется вперед, закусив удила. Пока подбирал уздечку, останавливаться стало поздно. Петя судорожно выдернул из кобуры пистоль.

Затем словил еще несколько болезненных ударов. Метко стреляют, гады. Петя склонился вперед, сделав вид, что вот-вот выпадет из седла. Хорошо хоть не в коня целятся, на него щит не растянешь, а падать с подстреленной лошади Петя точно не умел.

Но чжурчжэни, видимо, решили, что лошади им самим нужны. С боков тропинки выскочили двое, причем очень ловко накинули на шею Петиной лошади сразу две петли. Спереди забежал еще один. Именно от него магией и фонило.

Петя мотнулся в седле, но все-таки не упал. Тогда один из чжурчжэней решил ему в этом помочь, просто попытавшись столкнуть его рукой. И получил пулю в упор. Прямо в голову.

Размышлять о том, как это ему попасть удалось, и смотреть, каков результат, было некогда. Петя быстро направил пистолет на другого воина и снова выстрелил. Теперь, кажется, в грудь попал. После чего снова перенаправил оружие и выстрелил уже в того, который был с магией. Тот упал. Но тут же упал и сам Петя. В него опять попали пулей, причем в голову, чуть ли не в висок.

Щит опять выдержал, но ощущение того, что голова превратилась в звонящий колокол, было очень натуральным. В глазах поплыло, и ориентацию в пространстве он потерял. Возможно, даже и сознание потерял, но ненадолго. Когда очнулся, вокруг шел бой, причем налетевшие казаки, похоже, одолевали. А впереди, пошатываясь, пытался убежать с поля боя тот самый боец с магией, в которого Петя попал последним. Ведь точно попал. Маг? Или с сильным амулетом? Скорее, второе, иначе бы заклинаниями кидался. Так это получается, что именно его амулет Петя засек с такого большого расстояния?!

Мозги работали еще не очень, и Петя с воплем «Хочу!» погнался за удирающим воином. Самого шатает, пистоль разряжен, только шашка на боку, с которой он обращаться толком не умеет. И еще несколько амулетов на цепочке на шее.

Вот один из них Петя и использовал, нацелив на врага. «Отвердение мышц» ему в ногу. Ничего другого условно боевого у Пети не было. Все, нога у противника гнуться перестала, и он упал.

Петя подбежал, судорожно думая, что делать дальше. Рубить противника шашкой – это совсем не то же самое, что в него выстрелить. Но тут его снова долбануло. В живот, почти точно в солнечное сплетение, или хранилище. Это упавший боец успел перевернуться на спину и даже достать пистоль.

Второго выстрела не последовало, хотя стволов было два. Или Петя сразу две пули словил? Больно сильный удар был.

А диверсант все не унимался и откуда-то второй пистоль вытащил, но тут Петя уже к нему подоспел и банально выбил оружие ногой. Чуть было не стал лягаться и дальше по инерции мышления, но все-таки сообразил побежать за пистолем. Чжурчжэнский воин, кстати, попытался его перехватить, так и продолжая лежать на земле, но юноша увернулся.

Схватил пистоль. Конструкция незнакомая, с двумя курками. А, один черт!

Вражеский воин, волоча негнущуюся ногу, полуползком, но с кинжалом в руке уже почти до него добрался. И словил лбом пули из двух стволов.

На сей раз Петю вырвало. Зрелище взрывающейся головы – не для слабонервных. Юноша себя к ним не относил, но, возможно, еще и контузия сказалась? По крайней мере, он именно такой версии решил придерживаться.

Бой тем временем затих. Полная победа. И пятеро казаков даже почти целые. А вот остальных Пете еще латать предстоит. Нет, только троих. Двое убиты.

Поражаясь собственной черствости, Петя этому факту внутренне порадовался.

Глава 11

Старатель

Некоторый опыт при заштопывании унтера Прохорова Петя приобрел, но сейчас подстреленных было трое. Еще двое получили неглубокие резаные раны, но там – ерунда. Пока сами друг друга перевяжут, а потом, если силы останутся, Петя им края ран волей соединит. А не останутся – просто зашить можно. С огнестрельными ранениями дела гораздо хуже обстоят. А возможностей у молодого целителя не прибавилось. Пока были спокойные дни, все амулеты он зарядил, но не так много у него этих амулетов. Три «малых исцеления», одна «малая регенерация» и одно «обезболивание». Ну и собственных сил максимум на пару «малых исцелений» хватит. Хотя лучше их на волевое залечивание ран пустить. Дольше, но больше сделать можно.

Ранеными Петя занимался следующие два часа. Выбрал такой порядок. Сперва подключался к энергетическим каналам раненого и исследовал повреждения, причиненные пулей, стараясь по-быстрому соединить края наиболее крупных разорванных энергоканалов. К сожалению, сквозное ранение было только одно, две пули пришлось руками извлекать. Точнее, специальными щипцами из медицинского набора, который у него был с собой вместе со скальпелем, бинтами, нитками, иголками и прочими инструментами обычного хирурга. А также небольшим набором зелий. Кстати, набор был казенный, из академии, и Петя помянул добрым словом Новикова, который его вручил практиканту.

К сожалению, если с наличием инструментов все обстояло хорошо, то навыка их использования не было совсем. Все-таки их магией учили работать, а не руками. Но благодаря магическому зрению все-таки справился. И даже руки не дрожали, хотя внутренне Петю изрядно потряхивало.

Затем он капал в рану немного зелья и накладывал «малое исцеление», целясь в место наибольшего повреждения. Занимало все это пять – десять минут. Затем повторял все это со следующим казаком. Обработав так всех трех, снова перешел на «волевое магиченье», стараясь исправить то, с чем не справилось заклинание. Окончательно исцелять даже не пытался. Сейчас его задача была бойцам жизнь сохранить и сделать их пригодными к транспортировке.

После попаданий пуль, хоть и отраженных аурным щитом, самочувствие у него было откровенно хреновое. Чтобы как-то привести себя в чувство, «малую регенерацию» на себя потратил. На голову. Действительно, через некоторое время она стала меньше гудеть, и работа пошла легче.

Казаки тем временем обиходили коней и собрали все трупы вместе. Со своими все было понятно, надо тела обратно на прииск привезти. А вот убитых противников тщательно обыскали, собирая все ценное. В законности добычи, взятой в бою, казаки не сомневались. Однако возникли проблемы с ее количеством. Несмотря на напряженность работы, Петя все-таки прислушивался к их разговорам, поскольку, как выяснилось, они касались и его. Стало интересно. Он даже потратил на себя амулет с заклинанием «обострение чувств». И для работы полезно, и чужой шепот издалека слышен.

– Старшой, что с золотом делать будем? Неужели купцу сдавать? Тут его пуда три, не меньше. Такие деньжищи!

После долгой паузы старшина сказал:

– Давай с золотом после решим.

– Когда после? Когда на прииск вернемся? Поздно будет, – к разговору подключились и другие.

– Полсотни тысяч! А нам по сто рублей платят.

– А девать золото куда? К чжурчжэням? Так нам спасибо скажут, что через границу перенесли, и в расход пустят.

– Можно просто припрятать и забрать, когда служба закончится.

– И через всю страну везти?

– Довезем, своя ноша не тянет.

– Как раны объясним?

– Ерунда. Догнали, храбро бились, но взять не смогли. К бандитам подкрепление подошло, еле ушли.

– А за убитыми позже вернулись?

– Погоди, а что с магом делать?!

Петя почувствовал на себе оценивающие взгляды, но сделал вид, что ничего не слышит и не видит, так поглощен работой. Однако аурный щит снова развернул. Вот ведь!.. Ему энергия на лечение ран нужна, а не на поддержание щита. Хотя какое лечение, если тут решают, что с ним делать?

Конкретных предложений Петя не услышал. Видимо, жестами показали. Это какие такие жесты могут быть? Скверно, пистоль так и не зарядил. Правда, подобрал, на месте боя не бросил.

В подтверждение нехороших мыслей раздалось:

– Да нет, братцы! Как-то не по-людски будет. Парень первым в бой полез, половину пуль на себя собрал, троих завалил. Сейчас наших лечит…

– И сдаст нас с потрохами.

– Долю предложить?

Эта мысль Пете понравилась больше. Вот только стоит ли игра свеч? Пятьдесят тысяч – большие деньги, но делить их на девять человек, а то и на одиннадцать, если семьям погибших долю предоставят… тогда уже около пяти тысяч. Тоже много, но, если узнают, можно и под трибунал попасть. Украденное бандитами золото под снятую с тел добычу плохо подходит. Это казакам на все плевать, вольные птицы, а Петя хочет карьеру мага делать. И загубить ее ради пяти тысяч? Нет, не резон. Разве что сделать все так, чтобы никто не догадался. Но тогда где гарантия, что казаки ему долю вообще выдадут? Подстроят какой-нибудь скандал, уйдут из отряда, а он об этом и знать не будет. В общем, надо все аккуратно обдумать.

К такой же мысли пришли и казаки. Сначала остальное поделить, а про золото уже потом думать. Но и здесь возникли трудности. Как делить? И опять проблема была в Пете.

– Мажонок троих порешил, в том числе и их командира. А на том одном добыча больше стоит, чем со всего отряда.

– Кошельки можно в общую кучу…

– При чем тут кошельки? На нем кольчуга дорогущая, два пистоля, меч с кинжалом непростые, но главное – вот!

Пете самому было ужасно интересно, что такое «вот», но настолько отвлекаться, чтобы посмотреть, он не мог. К тому же казаки сгрудились в кучу, закрыв все спинами. Следуя логике, это должен был быть именно тот амулет, благодаря которому он и заметил чжурчжэней так далеко. Напомнить казакам, что ли, что вся магическая добыча по праву принадлежит магу? Или они на него сразу кинутся, не дожидаясь окончательного исцеления товарищей? Вот ведь разбойничье племя! Уж сколько лет на службе у великих князей, а все повадки не меняют.

Но это философия. Что делать-то? Срываться и в чащу бежать? Проводник-охотник как раз один из двух убитых, могут не поймать. Хотя для самого Пети лес совсем не «дом родной».

Лучше все-таки подождать.

– Что? Догнали-таки супостатов? – раздался вдруг голос откуда-то сверху.

Петя никогда не думал, что когда-либо обрадуется Вознесенскому, как родному. А тот с кислой физиономией завис над ними в воздухе.

– Как видишь! Догнали и золото отобрали! – Петя прервал лечение и заорал даже громче, чем это было нужно. – Три пуда взяли! Лети скорее, нашим сообщи! Вот обрадуются! И не забудь сказать, что это ты путь нам указал!

Такого эмоционального мата, который раздался со стороны казаков, Петя раньше не слышал.

– Эй, вы чего? – Николай был явно удивлен приему. Как и расстроен тем, что приписать себя к делу можно только косвенно. – Покажите добычу.

Тут уже выругался Петя:

– Лети скорее, дурак! Тут еще чжурчжэни рядом, того и жди, что нападут! Подкрепление зови!

Упоминание о возможном бое остудило пыл воздушника. Не сказав ни слова, он развернулся и полетел прочь. Какая радость, что, увлекшись дележом добычи, казаки ружья тоже не перезарядили.

Петя посмотрел в сторону казаков магическим зрением. Все точно. Что-то магическое сияет.

– Раз уж я отвлекся, хочу напомнить вам, что все взятое в бою магическое по закону принадлежит отрядному магу. То есть мне. Так что передайте, что там с командира чжурчжэней сняли. Амулет там или камень. Остальное можем поделить поровну.

Вместо ответа один из казаков уныло протянул тихим голосом:

– Напрямки полетел мажонок. Хрен его теперь догонишь…

И сразу же оживился старшина Нечипоренко. Как будто не обсуждали только что, не стоит ли своего целителя убить.

– Вы, ваше благородие, не отвлекайтесь. Бой был, хорошего друга потеряли. Сами едва уцелели, вот ребята и переживают. И шуткуют от дури. К сердцу не принимайте. Степан, передай магу алмаз.

Последовал обмен красноречивыми взглядами, и упомянутый казак подошел к Пете и протянул ему необработанный, слегка желтоватый камень размером с фалангу мизинца. Неужто и вправду алмаз?!

Впрочем, в драгоценных камнях Петя совершенно не разбирался. А камешек-то довольно тяжелый!

Но сказал он уверенным голосом:

– Какой алмаз? Накопитель энергии это. Жаль, почти разряженный, сейчас бы мне очень пригодился.

И добавил после паузы:

– Сам перенервничал. Думаешь, приятно пули животом да башкой ловить? Хоть и магический щит, а бьет больно. Голова до сих пор гудит. И спасибо, что не подвели. А про шутки – забыли. Но помните, что я тоже пошутить могу. Например, заклинание у меня есть, после которого человек неделю дрищет непрерывно. Выучил, а испытать не на ком…

– Хорошее заклинание! – немного ненатурально рассмеялся казак. – Часовых таким снимать хорошо. Со спущенными портками.

Раздались неуверенные и не слишком искренние смешки. Ладно – вроде резать его больше не собираются. Можно к раненому вернуться.

Подлатал кое-как. Самому не нравится. Но до донышка опустошать хранилище не рискнул. На хороший аурный щит энергии все равно не хватит, но, если удирать придется, хотя бы спину им прикрыть получится.

Раненых все-таки усадили на коней, но рядом с каждым поехал более здоровый товарищ, чтобы поддержать, если что. Добычу свалили в общий мешок, и ее приторочил к своему седлу старшина.

– Потом поделим, – сказал он, – тут много чего продать надо, и все в разную цену. Проще потом будет деньги поделить. Или вы, ваше благородие, чего себе выбрать хотите?

Петя внутренне поморщился. Так-то он с удовольствием взял бы себе оружие убитого им командира. Тем более что по всем писаным и неписаным правилам мог на него претендовать. А там и пистоли неплохие, и клинки с камнями в навершиях рукоятей. Но еще раз испытывать казаков на жадность не рискнул. Магический камень взял, а остальное сам в общий котел предложил отправить. Лучше сколько-то деньгами потом получить, чем сейчас головой рисковать. И даже если ничего больше не получит, переживет. Деньги у него пока есть, тратить их на еду и постой не надо, и даже девушки у него нет, чтобы на местных шелках разоряться. А закупать что-либо дорогое для зельеварения на собственные средства он не собирался.

Но в разъезды с казаками лучше больше не попадать…

Кстати, убитых противников хоронить не стали. Зато частично раздели, не побрезговали. С командира так и вовсе все сняли, одежда на нем вроде дорогая оказалась. Ремни для крепления оружия сняли все, еще две кольчуги и три жилета, укрепленные металлическими пластинами. Даже пару сапог поновее прихватили. А похоронами пусть местные озаботятся. Или звери. Должны же они здесь быть. По слухам, даже тигры водятся, только редко на глаза попадаются.

Спорить Петя не стал. Неправильно это, но казаками он не командует (ха-ха, даже смешно!), а самому магу рыть могилы при наличии нижних чинов – себя не уважать. Да и вообще, чем дольше он тут задерживается, тем больше шанс здесь остаться. Навсегда.

От сердца отлегло, только когда на обратном пути им встретился отряд в пару десятков всадников во главе с одним из приказчиков Карташова. И с магом земли Микулиным в составе. Обниматься не кинулся, но с огромным облегчением включился в общий гвалт, предупреждая, что с ранеными надо осторожнее.

Сумки с золотом приказчик немедленно забрал себе, а Микулин еще и казаков на предмет сокрытия ценностей проверил. В тюк с добычей не полез, а вот десятка два небольших мешочков, вроде того, что и сам Петя когда-то зажал, изъял.

Приказчик даже ругаться не стал, только удовлетворенно покивал головой.

– Вот дурные люди, – закончив проверку, Карп Прокопьевич пристроился рядом с Петей, – знают же, что Карташов – мужик справедливый и не крохобор, а сами себе премию вдвое срезали. Тебя-то как, поучаствовать в воровстве не подбивали?

– Вроде нет, – Петя вспомнил о своих переживаниях и все-таки решил немного казакам подгадить, – хотя, вспоминая сейчас разговоры… намеки, наверное, делали, только я не понял.

И решил уточнить после некоторой паузы:

– Еще долю от снятого с врагов обещали. Это как, законная добыча? Или тоже сдавать надо?

– Если отбирать то, что с боя взято, – рассмеялся маг, – у Карташова вся дружина разбежится. А казаки еще и сожгут что-нибудь на прощанье. Так что не переживай.

Некоторое время ехали молча. Потом Петя решился:

– Я в качестве своей доли камень взял. Он у главного в отряде чжурчжэней был. Магией фонит сильно. Я по нему и определил, где враги.

– Что за камень?

Петя скрепя сердце вытащил свою добычу.

– Ух ты! Алмаз. Повезло тебе, паря! Еще и магический. Лучший камень для целителя. Алмазы единственные камни, что жизнь накапливать могут. Хотя нет. Кварцы для всех видов энергии подходят, но что накопители, что амулеты из них слабые получаются.

Петя, амулеты которого как раз и были из кварца, скромно промолчал.

– Для земли топазы идеально подходят, – продолжил Микулин. – Для огня – рубины и сапфиры. Для воды – аквамарины и изумруды…

Потом подмигнул:

– Смотри, Неласову свой камень не показывай, отберет.

– А вы мне из него накопитель сделать сможете? – Наглеть так наглеть…

– Могу, конечно, но не даром же. Сто рублей, и то с учетом, что ты у нас герой. Как я понял, казаки тебя вперед выпустили, чтобы ты все пули на себя собрал. Не ожидал, что у тебя такой крепкий щит. Обычно у жизнюков он не очень.

– Щит у меня, можно сказать, эталонный получается. – Петя решил, что немного похвастаться будет к месту. – Новиков меня всему курсу в пример ставил.

И добавил:

– А может, вас самого что из добычи заинтересует? Там с главаря кинжал и меч были с камнями в навершиях. У кинжала – желтый, у меча – красный. Я в них магии не почувствовал, но я, кроме жизни, ничего и не ощущаю.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился Микулин и поискал взглядом старшину Нечипоренко, точнее, притороченный к его седлу мешок, – а ведь и правда какая-то магия имеется. Как это я сразу не заметил? Настроился на золото, а про камни не подумал. А почему сразу себе не забрал?

– Так я магии в них не почувствовал, – сделал невинные глаза Петя, – вот они в общий котел и отправились.

– Что же ты такой наивный? – удивился маг. – Главаря ты убил? Значит, все с него – твоя добыча. Надули тебя казаки.

– Ну что уж теперь делать… – Петя развел руками. Говорить о том, что его убить собирались, он не стал. Обещал молчать – значит, слово надо держать. Даже если его дал в таких обстоятельствах. Сам испугался, сам и виноват. Или, наоборот, мудро поступил?

– Надо будет Карташову сказать, чтобы он всю добычу сам выкупил. А вам потом деньгами выдал.

– Вот за это – спасибо! – обрадовался Петя. – Если казаки сами продавать будут, могут цену честную и не назвать, и вообще деньги прикарманить.

– Ерунда. Сочтемся. Я, пожалуй, себе эти твои кинжал с мечом стребую. Зря я, что ли, за вами вдогон поехал?

От чувства безопасности настроение у Пети поднялось до великолепного. Хрен с ними, казаками и зажатой добычей. Главное, жив. С работой справился. С Микулиным отношения наладил. И теперь личный накопитель будет! Это же такая ценность! Какие там сто рублей? Они меньше чем по тысяче не бывают! А тут ему такая удача привалила. Если же Карташов еще премию даст и за прочую добычу чего-нибудь добавит, то накопитель ему и вовсе бесплатно достанется.

От радостных мыслей даже голова болеть перестала. Или это «малая регенерация» окончательно подействовала?

Пользуясь благодушным настроением мага земли, рассказал ему о выданном напрокат походном наборе артефактора. И о том, что сам в дороге амулеты сделал. Заодно спросил, нельзя ли еще заготовками под амулеты разжиться. За деньги, естественно. Отказа не получил. Жизнь-то налаживается!

Возвращение на прииск особо триумфально обставлено не было. Тем более что вернулась только половина казачьего отряда. Искать другую половину полетел Шувалов.

Суетились приказчики, к кабинету Карташова выстроилась целая очередь, так как приглашал (или вызывал?) он к себе по одному. Микулин, кстати, первым проскочил.

Петя же оказался предоставлен самому себе. День клонился к вечеру, он очень устал, но надо было сделать еще два дела.

Прежде всего, нормально поесть. А то утром он толком не позавтракал (спросонья не особо хотелось), а вместо обеда дрался с чжурчжэнями и лечил раненых. В общем, надо было поужинать, и желательно – плотно.

Вторым же делом было решение хозяйственных вопросов. Палатка в качестве жилья его не то чтобы вполне устраивала, но это можно было пережить. А вот в качестве лаборатории она никуда не годилась. И Петя отправился искать, кто тут главный по зданию конторы.

Поиски оказались не самыми простыми. Не сознавался никто. То есть понятно, что самый главный на прииске Карташов, но неужто он каждой комнатой лично распоряжается?

Похоже на то. Пришлось и Пете занять очередь в приемной. Точнее, сообщить «секретарю» о своем желании видеть местного хозяина, после чего занять место на лавке. Принцип, по которому «секретарь» – сурового вида бородатый дядька лет сорока – запускал народ внутрь кабинета, остался Пете непонятен. Никаких видимых сигналов от Карташова к этому церберу не проходило.

Через полчаса ожидания из кабинета, довольно улыбаясь, вышел Микулин. Небрежно окинул взглядом скопившуюся очередь и заметил Петю.

– О, Петр Григорьевич! Как удачно, что ты здесь оказался!

И, подхватив молодого коллегу под руку, вернулся вместе с ним обратно в кабинет.

Кабинет был обставлен чрезвычайно просто. Куда проще, чем квартира командира второго погранотряда Малышенко. Мебель исключительно самодельная – стол, несколько лавок, шкаф. Впрочем, Карташов на своем прииске не жил. Насколько понял Птахин, в основном он в Дальнем обитал. А сюда приехал исключительно с целью наведения порядка.

Сейчас купец сидел не за столом, а на лавке у окна. А на столе была навалена куча всякого разного, в чем Петя с изумлением признал его с казаками трофеи.

При появлении магов неожиданно встал.

– О, Петр Григорьевич! – Голос купца неожиданно был приветлив и даже интимен, как будто они с молодым магом если не старые друзья, то хотя бы старые знакомцы. – Наслышан о ваших подвигах. Вот уж никак не ожидал найти в молодом целителе столь героическую личность!

Петя немного растерялся. Оно, конечно, всегда приятно, когда тебя хвалят. И благорасположение купца-миллионщика ему никак не помешает, но для первого разговора (а раньше, что здесь, что в поезде, доводилось им только формально здороваться) как-то уж слишком резво.

Но Карташов продолжил в той же манере. Подошел к двери, чуть приоткрыл ее и кинул в щель, немного повысив голос:

– Архип Иванович! Распорядитесь-ка вы нам чайку подать. На три персоны. И пришлите кого-нибудь на столе прибраться. А то сесть некуда.

Как по волшебству, в комнату впорхнули две девушки. Или тетки? Определять возраст местных ульта на вид Петя пока не научился. Лица круглые, гладкие, глаза – щелочки, да еще нарумянены, и волосы платками укрыты. Может им быть как двадцать, так и сорок лет. Вот если старше, там морщины проявляются, но у вошедших их не было заметно.

Тетки (все-таки пусть будут «тетками», раз никакого интереса как объекты противоположного пола они у Пети не вызвали) очень шустро сложили все вещи в мешок, но немного замешкались с оружием.

– Киньте все в шкаф пока, – распорядился Карташов и пояснил, видимо, для Пети: – Сохраню на всякий случай. Вещи приметные, нездешние. Я тут с чжурчжэнями разные дела веду, могут пригодиться – на переговорах предъявить.

После чего повернулся к Микулину:

– Вы, кстати, Карп Прокопьевич, кинжальчик свой тоже далеко не девайте. Он ваш, не претендую, – немедленно уточнил купец, – но, возможно, сюда в течение месяца господин Уясу Канцзун приедет, может пригодиться для разговора.

То есть Петину добычу уже частично оприходовали. Впрочем, ни на что другое он не рассчитывал. Интересно, а что с мечом?

Как будто услышав его мысли, Карташов пояснил:

– Меч, пожалуй, придется Шувалову отдать, если он сам ничего более интересного не добудет. Сами знаете, какой он.

– Да, – покивал Микулин, – еще посчитает себя обделенным, а мне с ним тут еще почти два года работать.

И пояснил, отвечая на вопросительный взгляд Пети:

– А ты думал, такие люди, как Шувалов, сюда навечно служить приезжают? Три года отработает и в столицу вернется. Это я – человек скромный, мне и тут хорошо, хотя, конечно, в Дальнем было бы лучше. Что скажете, Фрол Игнатьевич?

– Да говорили мы уже с вами, Карп Прокопьевич. Помню. – Карташов вроде и пообещал поддержку, но все-таки от прямого ответа ушел. Петя это заметил. Непросто тут у них все…

– Не расскажете, чем кинжал с мечом интересны оказались? – Петя решил включиться в беседу вроде как вполне естественным вопросом.

– Заклинания в них встроены, молодой человек. – Микулин не стал настаивать на более четком ответе и, похоже, сам был рад сменить тему. – Со встроенным накопителем, так что даже несколько раз без подзарядки использовать можно. Только вот незадача – в кинжале энергия огня, он не просто вонзается, а прожигает. А в мече – энергия земли, многократно удар усиливает. Да только ни к чему мне меч. Это Шувалов может в драку полезть, а я – человек мирный. Я лучше в землю закопаю или на каменный шип насажу, чем мечом махать стану. А кинжальчик мне поможет собственный огонь немного усилить, слабоват он у меня. Так что придется мне графу нашему накопитель подзаряжать, пока он тут проживать будет. Ты ему, кстати, про кинжал не говори. Казаков-то он сам спрашивать не будет, не того полета птица, а с тобой – кто знает…

– У меня тоже не спросит. Не нравлюсь ему я.

Во взгляде купца мелькнул легкий интерес. Ничего он сам уточнять не стал, но, видимо, простимулировал этим Микулина на дальнейшие расспросы:

– Это я тоже заметил. Только не понимаю, что вы могли не поделить.

Петя на секунду задумался. Личные отношения – они потому и личные, что других не касаются. Но, с другой стороны, на Анну он больше не претендует, так почему бы и не сказать. По оговоркам можно было понять, что отношение окружающих к Шувалову – не самое благоприятное. А самому Пете хуже все равно не будет.

– Честно говоря, сам не понимаю. Он сейчас сюда с собой Анну Фролову привез, дочь аптекаря из Баяна. Пока он там учился, вроде у них любовь была. Потом его год не было. И за это время Анна с другими гуляла, в том числе и со мной.

Прозвучало не очень убедительно, о чем свидетельствовал хитрый взгляд мага земли. Петя зачем-то стал оправдываться:

– Да не было у меня с ней ничего. Погуляли по городскому саду несколько раз, и все. Я, правда, в аптеку несколько раз заходил, но там даже не с ней, а с ее отцом и дядей общался. По зельеварению.

– О! – засмеялся Микулин. – Ну ты и влип! Уже с отцом переговоры вел…

– Да ей отец жениха из местных подобрал… – начал было Петя, но наконец сообразил, что ведет себя совершенно несолидно. И замолчал. В отличие от старших собеседников, которые откровенно посмеивались.

– Спасибо, Петр Григорьевич, – вступил в разговор Карташов, – повеселили старика. Эх, молодость, молодость!.. Вы, главное, в голову не берите. Маг – зверушка ценная, целый соболь. Будут вам еще невесты, и получше, чем эта аптекарша. Впрочем, за Анну эту тоже можете не переживать. Шувалов, понятно, на ней не женится и в столицу с собой не возьмет. Но она не пропадет. Русских девушек у нас тут не хватает, за кого-нибудь замуж выскочит. В приличные дома ее, конечно, не примут, но мало ли всяких чиновников или офицеров, которым высокие чины уже не светят, а годы-то идут?.. Среди ссыльно-переселенцев тоже попадаются те, кому в люди выбиться удается. Даже в купеческое сословие некоторые проходят. Так что найдутся женихи. Тем более что невестам-переселенкам из казны полтораста рубликов приданого дают. А может окончательно в куртизанки пойти. Тогда, глядишь, и побогаче покровителя найдет. Как-нибудь устроится.

Нельзя сказать, что разговор этот Пете был приятен, но переживал он больше из-за того, что растерялся. Лучше контроль надо иметь. Ведь при волевой магии у него контроль лучший на курсе, почему же в обычном разговоре «поплыл»?

К Петиной радости, те же тетки вновь появились в комнате – уже с двумя подносами. На одном стояли чашки и большой фарфоровый чайник, на другом, похоже, какие-то местные сладости. Очень вовремя.

На этом положительный эффект от чаепития закончился. Непринужденного разговора не получилось. Да и непонятно, зачем все это Карташову понадобилось. Показное радушие проявить?

Беседа действительно сменила тему, но не стала от этого более приятной. Купец попросил показать ему алмаз.

– Н-да, – глубокомысленно изрек Фрол Игнатьевич, внимательно осмотрев со всех сторон Петин трофей, – неплохой камешек. Видно, что долго в воде был. Такое бывает. Довольно часто алмазы и золото рядом лежат.

Последовала пауза. Петя напрягся, ожидая, что купец скажет, мол, река – его, значит, и алмаз его. Но не сказал. Наоборот, подытожил:

– И вот что интересно. Не в нашей речке, не в Улахе его нашли. И нашли недавно.

Как Карташов это определил, Петя спросить не решился. Может, потому, что «свою» реку уже сотню раз проверили, а может, пыль какая на камне осталась. Или царапинки характерные. Непринципиально. Главное, камень отобрать не пытается. Или все впереди? Но это уже совсем беззаконие будет. Не станет такое делать купец, претендующий на право называться справедливым. Просто до сих пор Пете, за исключением артефактора Трегубова, не встречались люди, которые бы ему добро делали. Наоборот, все хотели у него что-нибудь отобрать или хотя бы заставить его работать на себя.

На сей раз – обошлось. Купец алмаз вернул и выступил с неожиданным заявлением:

– Раз такое дело, господа маги, придется нам планы поменять. Я первоначально планировал ближайшие окрестности поподробнее исследовать, но теперь придется более дальнюю экспедицию организовать. Только разведать первоначально надо у местных, кто этот камень чжурчжэням принес и где он хотя бы примерно его нашел. Вы как, Карп Прокопьевич, готовы потерпеть немного походную жизнь? Внакладе не останетесь.

Видимо, опыт сотрудничества у мага земли с купцом уже был, причем положительный, так что согласился он без особых колебаний. Только попросил решить вопрос с начальством в Ханке и с Шуваловым. Судя по реакции Карташова, большой проблемой тот это не счел.

– Ну и вас, Петр Григорьевич, я бы тоже попросил присоединиться. Помимо того что целитель может понадобиться, ваши зоркость и везение на меня произвели впечатление. Вы этот алмаз за сколько почувствовали? За полверсты? Очень нам такое чутье пригодиться может в наших поисках.

– Тоже не обидите? – решил вставить свои пять копеек в переговоры Петя.

– Не обижу, – согласился купец и как будто спохватился: – Вам же и за сегодняшнюю героическую погоню награда положена! Сто рублей я прикажу Архипу вам выдать. И еще. Карп Прокопьевич сказал, что вы его просили из алмаза вам накопитель сделать? Сделает. За мой счет, не беспокойтесь. А также Кириллу Александровичу письмо напишу, чтобы вас наградой не обошли. Не каждый день целитель чуть ли не врукопашную на врага идет. И уж тем более – трех противников побеждает.

Кирилл Александрович – это кто? Наверное, командир дивизиона. Или комендант? Как-то Пете до сих пор его имени слышать не доводилось. Надо запомнить.

Естественно, Петя не возражал и поблагодарил Карташова совершенно искренне.

Кажется, на этом можно было откланяться, но купец никуда не спешил. Ожидающие в приемной люди его мало волновали, а вот чай надо допить и сладости тоже все перепробовать.

Сладости, кстати, были необычные. В основном из рисовой муки. А больше всего Пете понравились обычные яблоки, облитые… расплавленным сахаром, что ли? Замечательная конфета получалась. Внутри кусочек печеного яблока, снаружи корочка карамели. Вкусно.

К тому же Петя наконец сумел и свои вопросы решить. Попросить запирающуюся комнату, можно небольшую, где бы он мог хранить свои походные наборы из академии.

Тут все просто. Сказать Архипу, тот выделит.

Еще спросил, что с ранеными делать. В принципе он их немного подлатал, насколько сил хватило. Дальше могут и сами поправиться при нормальном уходе. Но в строй вернутся еще не скоро. Можно их в госпиталь в Ханку отправить. Там их Неласов за день на ноги поставит. Но везти надо аккуратно, чтобы раны не разошлись.

Здесь купец ненадолго задумался. Но потом решил, что отправлять все-таки не стоит. Хлопотно, да и гарнизонный целитель дорого возьмет за лечение. В экспедицию идти еще не завтра, так что у Птахина будет время за ними здесь проследить.

Не сказать, что это решение Петю обрадовало. Ему энергия нужна, чтобы разряженные амулеты зарядить. Может, с помощью Микулина еще несколько сделать. А возиться с казаками не хотелось совсем. Тем более бесплатно. Ему никакого дополнительного гонорара предложено не было. Но спорить не стал. Как-нибудь справится.

Пока чаевничали, появился еще один персонаж. Шувалов. Шумный и самодовольный. Как оказалось, второй десяток казаков своих чжурчжэней тоже догнал, но был совсем не так удачлив. Побили их бандиты. Точнее, добивали к тому моменту, как Шувалов их нашел.

Бандитов он спалил, но и из казаков никто не уцелел. И что самое обидное, не весь отряд в заслоне стоял. Двое убежали. С золотом. У оставшихся никаких подозрительных сумок маг не обнаружил.

Попытался врагов догнать, изрядный кусок леса спалил, но никого не нашел. Разве что крестьяне какие-то под руку попались. Под горячую руку.

Карташов выслушал все это спокойно, хотя рассказ Шувалова был довольно долгим, не меньше получаса вещал. Купец эмоций не проявил. Петя ему даже посочувствовал. Очень хотел уйти сам, но не решился. Совсем уж демонстративно выйдет. Так что тоже сидел с каменным лицом.

Наконец Карташов спросил:

– Что, Петр Павлович, трофеев тоже никаких собрать не удалось?

– Какие трофеи. Остались какие-то оплавленные куски металла, но точно не золото. А остальное – пепел.

Петя поежился. А если бы Шувалов не Вознесенского послал, а полетел с ними с самого начала? Он, похоже, казаков вместе с чжурчжэнями сжег. А Петин аурный щит выдержал бы или нет? Проверять не хочется.

– Я к чему спросил-то… – ласковым голосом пояснил Карташов. – Первый десяток более удачлив был. И догнали, и побили, и золото отобрали, и кое-какие трофеи привезли. Вот, от чистого сердца примите этот меч. Он, правда, на магию земли завязан, но, думаю, найдется кому вам амулет в его рукояти подзаряжать. Зато рубит знатно. Лезвие укреплено, удар чуть ли не в десять раз усиливается. Врага в доспехах пополам перерубить можно.

Шувалов меч принял, повертел в руках. Кажется, остался доволен:

– Спасибо, Фрол Игнатьевич, занятная вещица. Не уверен, что мне пригодится, но родни у меня много, маги земли найдутся. Вы ведь не возражаете, если я этот меч кому-нибудь передарю?

Непохоже, что купцу понравилось такое отношение к его подарку, но протестовать он не стал. Молча кивнул, на чем тема была закрыта.

Далее поговорили о том, что Карташов решил экспедицию организовать, и об участии в ней Микулина.

– Все-то вам золота не хватает, – вроде как пошутил Шувалов. – Поди, уже девать деньги некуда, а вы все новые доходы ищете.

Но возражать против отъезда в экспедицию мага земли не стал.

– Я ведь вам уже обещал, что на месяц отпускаю. А будете ли вы на прииске сидеть или куда еще сунетесь, не так важно.

Про Петю все забыли, беседа велась, минуя его, и он наконец решился попросить разрешения их покинуть и выйти к Архипу Ивановичу.

В приемной народу меньше не стало. Сидели на лавках вдоль стены со скучными лицами. Ясно, просители. Ну, бог им в помощь.

Архип посмотрел на Петю оценивающим взглядом, но к хозяину уточнять не сунулся. При упоминании ста рублей еще раз посмотрел оценивающе. Но потом все-таки отвел его куда-то в боковое помещение, отпер здоровенный несгораемый шкаф, в нем – небольшой ящик, и достал пачку мятых купюр. Сто рублей – рублями и трешками. Петя не поленился пересчитать.

Еще получил ключ от каморки, больше напоминающей кладовку. Окна не было, но был небольшой стол и при нем стул. Если лампу принести, может даже лаборатория получиться.

Чемоданы с оборудованием Петя сюда сразу и перенес. Две ходки пришлось делать, там ведь не только походные наборы артефактора и зельевара были, но и всякие там склянки и пакеты для упаковки образцов. Немного зелий и реагентов тоже имелось. Надо будет в этом хозяйстве разобраться и к экспедиции кое-чего подготовить. Надо бы еще много чего, да он мало что может и умеет. Но хоть какое-то подспорье будет.

Пока же Петя пересыпал в одну из пустых склянок найденное золото, плотно ее закрыл и сунул к реагентам и зельям. Оттуда какой только магией не фонит. Маловероятно, что Микулин его проверять придет, но так спокойнее. А мешочек сжечь надо.

Время уже было совсем позднее, но лечь спать Пете не дали. Вернулся единственный выживший из казаков. Пешком. С громадным ожогом во всю спину. Он, по его словам, через лес пробирался, хотел чжурчжэням в тыл зайти, когда на дороге и вокруг дикое пламя заполыхало. Геройствовать не стал, рванул вглубь леса, но потом его и там пожаром накрыло. Спасло, что к дереву прижался, но все равно обгорел сильно. Дерево, кстати, тоже загорелось.

Ожоги – штука очень скверная. И с повреждениями такого размера люди не выживают. Если маг-целитель не спасет. Беда была в том, что заряженных амулетов у Пети не осталось, накопитель ему пока только обещан, а собственное хранилище успело заполниться только наполовину. Как раз на одно «малое исцеление», которого будет явно недостаточно.

В результате всю ночь сидел рядом с пострадавшим и лечил его волевой магией. В ход пошла не только накопленная энергия, но и вся, которую он за время работы успел поднабрать. Энергоканалы не только пришлось восстанавливать, но и новые выращивать. И все мази и эликсиры, которые могли помочь, извел. Но вроде процесс умирания организма удалось повернуть вспять.

Вот где теперь прикажете израсходованные зелья восстанавливать? Сам он большинство делать не умеет. У Неласова попросить? Надо надеяться, Карташов поймет важность закупки и раскошелится.

Пока лечил, рядом перебывали все знакомые Пете казаки, и вообще чуть ли не весь отряд. Что людям не спится? Но хотя бы не мешали. То есть несколько раз с ним пытались заговорить, но целитель-недоучка был настолько погружен в себя, что этого не замечал. А за плечо никто не тряс.

Уже утром, когда Петя наконец поплелся в свою палатку, не имея ни физических сил, ни магической энергии, его перехватил старшина Нечипоренко и спросил: «Как?» Ответом, что поправляться будет еще долго, но помереть вроде не должен, удовлетворился. Спасибо, правда, не сказал. Вот и пойми этих казаков.

Следующие дни (Петя не считал, но было их больше недели) прошли, можно сказать, спокойно.

Лечил казаков, но хранилище до донышка не вычерпывал. Обязательно один амулет в сутки заряжал. Хотя иногда для этого приходилось еще вечером медитировать, чтобы добрать необходимое количество энергии.

Наложил на казаков по «малой регенерации», но в основном волевую магию использовал. Долго по времени, зато удавалось хоть что-то сделать на тех крохах энергии, что он успел накопить. Так что дни были заняты, и уставал он страшно. Иногда ловил себя на мысли: а что, собственно, он так старается? Казаки эти ему отнюдь не друзья, достаточно было просто проверять, идет ли заживление, и вмешиваться только в случае крайней нужды. Немного подумав, нашел две причины.

Во-первых, он свою работу не таит, и о том, что отдает лечению все силы, не халтуря, весь прииск знает. И отношение к нему даже простых рабочих стало уважительным. Знают об этом и те немногие начальники, которые могут быть полезны ему в отношении карьеры.

Во-вторых, такая интенсивная и при этом осмысленная работа оказалась хорошей тренировкой. Магическое зрение, кажется, еще немного улучшилось (хотя казалось, что лучше уже некуда). По ощущениям, немного подрос и объем хранилища. Ну и большая практика в волевой магии тоже привела к тому, что чувствовал себя в ней Петя все более уверенно. Быстрее каналы соединял, быстрее новые отращивал и тратил на это все меньше энергии. В общем, реальная практика, которая дает профессиональный рост.

Была ли еще третья причина в том, что он просто любит доводить дело до конца и вообще ответственный работник, Петя так и не решил. Вроде это тоже было стимулом, но стимулом слабым. Если бы сейчас его практика закончилась, сбежал бы он от недолеченных казаков со спокойным сердцем и чистой совестью. И в экспедиции о них тоже беспокоиться не будет. Но все-таки сам факт, что он делает свою работу хорошо, сердце грел.

За это время произошло только одно приятное событие. Его каморку посетил Микулин и таки сделал из алмаза накопитель. На Петином походном оборудовании. Получилось меньше, чем Птахин ожидал, но все равно, чтобы заполнить полученный объем, ему потребуется десять дней сливать всю энергию только в этот камень. Серьезное подспорье. Вот только когда накопитель заполнять? И чем? У него вся энергия на зарядку амулетов и лечение казаков уходит.

В качестве неожиданного и приятного подарка Карп Прокопьевич сделал для алмаза оправу. Видать, Карташов его и вправду хорошо так «не обидел». Из совсем небольшого золотого самородка, который принес сам! О наличии золота у него самого́ Петя промолчал.

Цепочку, правда, Карп Прокопьевич не сделал, ограничился ушком-петелькой. Но, может, и к лучшему. Не надо чувствовать себя должником, а шнурок найти несложно. И шею он меньше трет.

Еще два раза за время ожидания отряд (дружина) Карташова срывался к расположенным неподалеку деревням, но обошлось без боев. А также без чжурчжэней и без золота. Наверное, окрестные крестьяне давно уже все в лесу прикопали. А радиус обнаружения у Микулина оказался совсем небольшой. Всего саженей двадцать. Петя сначала даже не поверил. А как же он сам, со своей половиной версты? Ведь чувствует же! Правда, только магию. Людей сквозь деревья распознавать так далеко не получается. Хотя, похоже, за сотню саженей что-то начинает ощущать. Он что, особенный? Мысль приятная, но озвучивать ее не стоит.

Наконец местные охотники были опрошены, и примерное место нахождения Петиного алмаза определено. И отмечено на карте с точностью «плюс-минус лапоть», как пошутил Микулин. Карта, кстати, тоже была очень приблизительная. Короткие сборы, и отряд двинулся куда-то на северо-запад. Сначала по тропам, которые здесь дорогами называют, а потом уже по звериным. Ехали, естественно, верхами. Никакие телеги с собой протащить было нереально.

Несмотря на такие дороги, шли довольно бойко. Карташов толкового проводника из местных нанял. Правда, тот вел их отряд не к алмазным копям, а к какому-то известному (у аборигенов) отшельнику. Чуть не сто лет в самой глуши живет, с духами разговаривает, про все знает. И хижина его как раз в подозрительных местах расположена. Вроде нашедший алмаз охотник как раз к этому шаману за чем-то ходил, по дороге и нашел.

Шаман на столетнего никак не тянул, от силы вдвое меньше, но был откровенно плох. Проводник и все ульта, бывшие в отряде Карташова, вокруг него забегали, забыв о начальстве. Но купец воспринял это как должное. Более того, вызвал Петю и отправил к болящему – помощь оказывать.

– Вы уж постарайтесь, очень нужно, – напутствовал его купец, – раз уж нам так повезло, нельзя случай упускать.

«Странно, – подумал Петя, – вообще-то этот мильонщик всегда свои эмоции хорошо прячет, а тут чуть ли не пританцовывает. Получается, если не справлюсь, все мои предыдущие труды насмарку пойдут? Несправедливо. Значит, надо справиться. Знать бы с чем…»

Оказалось, частые приходы непрошеных гостей прогневали духов. И один из них шамана порвал. Судя по следам когтей, был он никак не меньше рыси. Хорошо хоть, что не тигром, тогда бы уже лечить некого было.

Раны были скверные, но, как ни странно, чистые. Похоже, в целебных травах шаман не хуже преподавателей академии разбирался и всяких там эликсиров имел куда больший запас, чем Неласов Пете из Ханки прислал. К тому же был чрезвычайно живуч, раз сам себя лечить умудрялся. Но от помощи отказываться не стал, хотя, по-видимому, ждал от целителя бо́льших возможностей.

Но тут Петя сразу предупредил, что он только ученик и в силу не вошел, однако стараться очень будет. Разговаривать, правда, с шаманом было непросто. Русского языка он не знал. Пришлось одного из местных ульта толмачом назначить. Тот был ужасно горд поручением, но сам по-русски говорил на уровне «моя твоя понимай». Вот и у Пети после недели такого общения тоже проблемы с падежами и склонениями начались.

Впрочем, основные беседы вел не он, а Карташов, который лично сидел рядом почти все это время и развлекал шамана разговорами. Ну как развлекал… Странная у шамана была манера речи, но купец очень ловко к ней подстроился. Между фразами были интервалы, иногда по десять минут, но нить беседы не терялась. Хотя какая нить… Разговоры были ни о чем. О жизни, о лесе, о погоде, о мудрых духах и коварных людях, о хороших людях и злобных зверях и, наоборот, о благородных зверях и плохих людях. О делах ни слова не было сказано. Но оба, похоже, были довольны. Особенно на фоне того, что определенные успехи в целительстве у Пети все-таки были.

«Дух» довольно сильно подрал шаману плечи, но, главное, нехорошо провел когтями по лицу, оставив почему-то три глубокие борозды. А зашить себя сам шаман не сумел. Или не умел в принципе. В результате правая бровь у него наползла на глаз. Глаз тоже поврежден, но, к счастью, не вытек. Зато оказался полностью закрыт. Нос рассечен кровавой бороздой на две части, так что, похоже, дышать (когда сможет) стал бы через новое отверстие. Губы и подбородок тоже перепаханы и изуродованы. В общем, красавцем шаман стал писаным. Только духов пугать. Странно, что ульта не разбегаются. Прочие члены отряда старались в его сторону не смотреть, а случайно глянув, начинали истово креститься.

Да, так как в хижине было довольно темно и душно, сидели они на свежем воздухе. И, кстати, никакие мошки им не докучали. Видимо, из-за шамана. Наверное, каким-нибудь зельем пользуется, рецепт которого Пете очень хотелось бы узнать.

Пока шло лечение, отряд разбил лагерь неподалеку, благо рядом с хижиной нашлись ручей и довольно ровная и сухая поляна. Каждый день пара групп по десять человек отправлялась исследовать окрестности (меньшим составом боялись), прочие оставались на хозяйстве, так что от каких-либо бытовых проблем Петя был избавлен. Но особых успехов, судя по всему, не было. Пете об этом никто не докладывал, но оживление он бы наверняка заметил.

Лечение же шло обычным порядком. Сначала в дело пошли все амулеты с «малым исцелением» и «малой регенерацией». Это позволило окончательно закрыть все раны. А дальше Петя уже волевой магией стал пытаться сделать образовавшиеся шрамы не такими жуткими на вид.

Работа была уже, можно сказать, привычной. Трудной, кропотливой, муторной. И долгой. Но что-то получалось. Вкупе с ежедневно накладываемой «малой регенерацией» шрамы понемногу выравнивались, и на третий день глаз частично приоткрылся. На пятый уже нормально смотрел, только бровь над ним излишне нависала. Губы тоже ровными не стали, но уже не были рассеченными. Глядишь, за месяц удалось бы и полностью все убрать.

К счастью, подобного результата шаман от него не требовал. Наоборот, совсем убрать отметину духа – значит проявить к нему неуважение. Так что Петя от работы был отстранен.

– Человека молодой, – вещал толмач, – на одном месте сиди скучно. Ты вон туда гуляй.

Шаман задал рукой направление лично:

– Там река есть, гора есть, вот там и гуляй. Силы набирай.

Собрали Петю моментально. Карташов его буквально выпихнул из лагеря в сопровождении собственного приказчика (не Архипа Ивановича, тот на прииске остался, а другого) и полудюжины каких-то местных охотников. Знакомые казаки, правда, тоже изъявили желание примкнуть, но их оставили в лагере. Похоже, доверия они не вызывали не только у Пети.

Приказчик – Матвей Яковлевич – оказался из староверов, общины которых на Дальнем Востоке не редкость. К Пете не лез, но к своим обязанностям относился на редкость дотошно. И, кажется, совершенно замучил едущих с ними ульта. Лагерь ежедневно разбивался, хотя палатки ставились только для самого Матвея и Пети. Еда готовилась по расписанию, а караулы выставлялись круглосуточно, причем приказчик не ленился проверять, все ли в порядке ночью. Может, конечно, просто до ветра вставал, лет ему было около пятидесяти, так что вполне возможно, что это была естественная потребность. Но ведь не просто в кусты ходил, но и проверял и отчитывал. На третий день все ульта совсем плохо по-русски понимать стали.

До реки (скорее, речки, спортсмен бы перепрыгнул) доехали без проблем. Разбили лагерь. Теперь, похоже, постоянный. Сам Матвей Яковлевич стал вдоль берега ходить с тазом, золотинки искал. А Петя, периодически переходя на магическое зрение, исследовал окрестности. И почти сразу обнаружил источник магии на склоне ближайшей каменистой сопки, который как раз и подмыла река, превратив в берег. Интересно, это та гора, которую имел в виду шаман?

А вот дальше стало непонятно, что делать. Источник довольно сильный, но где-то в глубине. Самим прорубаться?

Приказчик написал письмо и отрядил двоих ульта его немедленно доставить в лагерь Карташову. Место пометили, хотя Петя его и так не перепутал бы. Магия-то никуда не девалась, издалека заметна.

После чего Петя тоже стал вдоль речки перемещаться. Отойдя на пару верст, обнаружил еще один источник. И тоже, можно сказать, на берегу. Матвей очень взволновался.

А вот с золотом дела обстояли не очень хорошо. То есть несколько золотинок они вдвоем намыли. Ульта предпочитали окрестности на глаз исследовать, за тазы не брались. А Пете интересно было. Но такого количества для промышленной разработки было недостаточно. Это так Матвей Яковлевич сказал. Бедняга разрывался между желанием перенести место лагеря, чтобы и в других местах золото поискать, и необходимостью стеречь Петины находки. Он, кстати, убедившись в бесполезности (как он решил) ульта для геологических изысканий, организовал из них два поста в обнаруженных Петей местах. Чтобы на те никто больше не покусился.

Никто и не покушался. Если не считать приходивших на водопой животных. Один раз Петя даже леопарда встретил. Оказывается, здесь и такие кошки есть. Обнаглел до того (Петя, а не леопард), что, укрывшись аурным щитом, пошел знакомиться. Зверь обалдел и подпустил к себе близко. Было бы кому шкуру подарить – наверное, стал бы стрелять. А так только покрутил в руке свой пистоль и протянул другую руку к зверю, собираясь чуть ли не погладить. Здоровый кот решил не связываться и моментально исчез в кустах, да так, что и следа не осталось. Это если магическим зрением не смотреть. Но все равно, раз не хочет дружить, зачем гоняться…

А потом приехал еще десяток во главе с Микулиным. И сразу же отправился проверять, что там Петя углядел.

С магом земли все оказалось интересно и неинтересно одновременно. Он просто сел на землю (каменистый склон сопки), положил на нее руки, и через некоторое время на поверхность буквально всплыло каменное яйцо.

– Друза, – наконец пояснил Карп Прокопьевич, демонстративно вытирая рукавом пот со лба, – похоже, аметистовая. Что же ты, Петя, сразу алмазов-то не нашел?

И засмеялся.

Глава 12

Получение заслуженных наград

Яйцо было довольно большим, не меньше аршина длиной. И от него явственно фонило магией.

– Я так понимаю, внутри что-то есть? – Петя с интересом разглядывал добычу.

– Есть, – устало проговорил маг земли, – куча универсальных заготовок под амулеты и просто красивые кристаллы. Позже вскрою, когда отдохну. У меня все-таки только пятый разряд. Еле вытащил. Пустой я сейчас.

Перевел дыхание и продолжил:

– Тяжелая. Чуть не надорвался. А мне ее теперь еще очищать и кристаллы извлекать. Дня на три работы, не меньше.

Петя почувствовал даже некоторое удовлетворение, что не у одного него проблемы с объемом хранилища.

– В двух верстах отсюда еще одна такая же есть, – «утешил» он Микулина. Тот застонал.

Неожиданно оказалось, что Петины находки – не только ценность, но и большие проблемы. Камень, считающийся полудрагоценным, не только красив и довольно дорог, он еще и тяжел. А вместе с Петей и Микулиным весь отряд – меньше двадцати человек. Каждый на лошади и еще пара вьючных. Так вот теперь на каждую лошадь еще по пуду кристаллов пришлось. Дальнейшие поиски пришлось сворачивать и возвращаться к остальной экспедиции.

Все время, пока Карп Прокопьевич друзы обрабатывал, Петя провел в отчаянных попытках найти в окрестностях что-нибудь из списка Фонлярского. Не нашел. То есть кое-какой «травы» (в смысле корешков, стебельков, цветов, плодов и листьев) набрать удалось. Даже не так мало. И они даже магией фонили. Правда, слабо. Некоторые в аптеке Баяна стоили очень приличные деньги. Но ничего действительно редкого не попалось. Если в Ханке рынок есть, наверняка все Петины находки можно купить, причем дешево.

Основной лагерь около хижины шамана встретил их оживлением, но без особой помпы. Видимо, к отъезду отрядов на поиск и их возвращению тут уже привыкли. Только приказчики в полном составе к Матвею Яковлевичу выскочили, и то только чтобы трофеи принять.

К Петиному изумлению, все его пациенты тоже оказались тут. Даже тот, что с ожогами, которому в путь пускаться уж точно не стоило. Неужели казаки так стремятся быть вместе? Не замечал он между ними раньше особой дружбы. Впрочем, он их вообще плохо понимает.

Пошел проверять их состояние. В общем, все было нормально. Походный лагерь это, конечно, не госпиталь, но почти все раны у них зажили, осталось только здоровья набрать и мышцы разработать. У одного, правда, свищ появился, от грязи, что ли? Но одно «малое исцеление» и полчаса работы волевым целительством – и от него только небольшой след остался.

Хуже всего дела обстояли у обожженного. Все-таки новая кожа вырастает небыстро, а шанс ее как-нибудь повредить за это время – высок. Но и здесь за час все в норму привел. Строго предупредив беречь спину. За что получил слегка обиженный взгляд. Ясное дело, что и так берег, но не всегда получается.

Вот у шамана Петя провел весь оставшийся вечер и утро следующего дня. Шрамы выравнивал. Так-то там все зажило нормально. Заодно отчитался (через толмача) о найденных друзах. Поблагодарил. Правда, не забыл сказать, что не его это добыча, а экспедиции, то есть Карташова. И о своих не слишком удачных поисках магических растений тоже рассказал. С тайной мыслью: а вдруг шаман еще на что-нибудь расщедрится?

Не ошибся. Шаман, имени которого он так и не узнал (местные его называли Ульратачи, но это слово именно как «шаман» и переводится), тихенько посмеялся и хитро посмотрел на юношу:

– Подарки любишь? Все любят. Пойдем подарю.

И повел Петю всего-навсего в угол своей хижины. Там у него корзины стояли, от которых магией так и фонило. Пете с самого начала очень хотелось в них порыться, он даже вопросы наводящие несколько раз задавать пытался, но шаман не реагировал. А тут сам в них копаться стал.

Наконец, вытащил какой-то сморщенный корешок.

– На, – сказал, – Золотой корень. Живой еще. Сумеешь довезти и выходить – молодец будешь.

Петя с сомнением принял корешок. Хоть бы сказал, вредный шаман, как его хранить надо, чтобы довезти. Но тот молчит и опять хитро смотрит.

– Сомневаешься? Молодец. Ты постарайся.

Что действительно можно сделать? Земли отсюда немного взять влажной и корень ею обернуть. Энергии жизни ему подкачать. Возможно, «малую регенерацию» наложить, но это уже в самом крайнем случае. Ну и на полученные от Фонлярского пакеты уповать. Не зря же зельевар ему их дал? Как раз для такого случая.

Вот это он шаману и пересказал.

– Не довезешь, думаю, – покачал тот головой. – Попробуй на грудь себе повесить и не снимай всю дорогу. Чем ближе корень к шаману, тем дольше живет.

«Видимо, он ауру имеет в виду, – решил Петя. – Возможно, если корень все время будет внутри ауры находиться, сам от нее подпитываться будет. Надо попробовать. Но землю и пакет все равно надо взять».

А шаман между тем почесал заметно уменьшившийся шрам на лице и снова на него посмотрел.

– На. Это довезешь.

И вынул из другой корзины пару Черных орехов. Вроде некрупных грецких, только черного цвета. Черный орех. Орехи точно доедут. Правда, как можно вырастить из ореха дерево и можно ли это сделать в принципе, Петя не знал. Но с благодарностью принял, поклонился до земли и поцеловал подарок.

Видимо, шаману реакция понравилась, он опять засмеялся своим странным смехом, напоминающим тихое кудахтанье, снял с полки небольшой мешочек и тоже вложил его Пете в руку.

– На!

После чего отвернулся и махнул рукой:

– Иди!

Петя еще раз низко поклонился и, пятясь задом, выбрался из хижины, пока шаман не передумал.

В мешочке оказалась горсть зерен. С виду – мелкая рожь. Но, учитывая, от кого был подарок и как он передавался, Петя был уверен, что это и есть Зерно Света. Впрочем, магией жизни от зерен несло чуть ли не сильнее, чем от алмаза, в который юноша в последние дни регулярно сливал свою энергию.

Пожалуй, и эту ладанку и орехи тоже надо будет на шею повесить. Что-то много у него там всего накопилось.

Но настроение поднялось до небес. Попляшет у него теперь Фонлярский! Или не стоит все отдавать? Хотя своего аптекарского огорода у него нет. И неизвестно, когда будет. В конце концов, он же сюда сможет съездить еще раз, если что? Когда-нибудь в будущем.

Серьезные разговоры на этом не закончились. После обеда, когда подарки шамана уже были упакованы и повешены на шею под рубахой, его пригласил к себе Карташов. Матвея Яковлевича за ним прислал, так что Петя решил, что разговор будет об их походе и аметистовых друзах. И, если он правильно понимает ситуацию, ждут его очередные награды.

Собственно, сначала так оно и было. Купец сильно хвалил его за найденные кристаллы, повздыхал, мол, все бы так работали… После чего спросил, чем Петя хочет получить свою награду: камнями или деньгами?

Петя на эту тему уже думал. Камни – это, конечно, здорово. Из них можно амулетов наделать, но также и продать вполне реально. А малую часть – на украшения девушке пустить, если достойная встретится. Точнее, когда встретится, всю жизнь прожить холостяком он не собирался, но спешить с женитьбой тоже смысла нет. Да и не может он это сделать до окончания обучения. Но припасти немного аметистов на будущее было бы неплохо.

А вот с амулетами вопрос уже другой. Некоторый запас ему пригодится. Но с появлением накопителя амулеты с повторяющимися заклинаниями ему уже не нужны. В принципе они ему совсем не нужны, но возможна же ситуация, когда он по каким-то причинам сам магичить не сможет. Например, напьется или ранен будет.

Как-то не верится, что такое возможно. Пить он не пьет, а если вдруг обстоятельства заставят (что тоже очень маловероятно, разве что сам великий князь ему чашу поднесет), то магией вылечится. А рану он может получить, только если в тяжелых боях участвовать будет, а он этого делать не собирается. Так что, по всему, полный накопитель ему важнее нескольких амулетов «малого исцеления».

Но… запас карман не тянет. По парочке известных ему заклинаний на амулетах все равно иметь не мешает.

Вот так он, немного путано, и объяснил. Что деньги – лучше всего, но какое-то количество кристаллов ему тоже пригодилось бы.

После чего Карташов велел своим приказчикам (как раз Архипу и Матвею) выдать юноше тысячу рублей и три куска кристаллов из друзы, один – фиолетовый и два прозрачных.

В общем, немало. Только Петя даже приблизительно не представлял стоимость найденных им аметистов. Так что щедрость купца осталась под вопросом, но, с другой стороны, тысяча рублей для кадета – большие деньги. Стипендия за десять месяцев. И сумма круглая. Наверное, Карташов его именно так и оценил.

Приятная часть разговора закончилась, осталась еще деловая. И Петя взял инициативу в свои руки:

– Фрол Игнатьевич! Как ни грустно мне это говорить, но к началу осени мне надо быть в Баяне в связи с началом занятий в академии. А путь – неблизкий. Еще не опаздываю, но надо мне уже начинать собираться.

Карташов быстро на него глянул, но промолчал.

– В вашей экспедиции мне было очень интересно, и практику я получил хорошую. В принципе меня посылали в Ханку к Неласову, но не могли бы и вы написать письмо в академию с отзывом о моей работе? Желательно хорошим. – Петя скромно улыбнулся.

Реакция была несколько не такой, как он ожидал. Купец взял паузу, видимо формулируя ответ. Наконец заговорил:

– Сумели вы меня удивить, Петр Григорьевич. И озадачить. Честно скажу, ваше умение сводить прыщи у созревающих барышень, которое вы продемонстрировали в поезде, на меня особого впечатления не произвело. Старательный слабосилок. Приглашал я вас в экспедицию только потому, что банально разминулся с другим помощником Неласова. Пока я в Ханку ехал, он как раз в Дальний убыл. И дальше в отпуск по личным делам. Выбирать стало не из кого.

Еще одна небольшая пауза. Прозвучавшая нелестная оценка Петю не расстроила. Ясно, что это только преамбула. Фрол Игнатьевич и продолжил:

– Однако должен признать, что вы со своими целительскими обязанностями справились гораздо лучше, чем я ожидал. Трех казаков буквально с того света вытащили.

Купец опять замолчал. Петя тоже реплик не подавал. Они вроде не предусматривались.

– Ну и то, как вы шаману шрамы разгладили, заставило меня по-иному и на прыщи Сула-Петровской взглянуть. Как я понимаю, это благодаря тому, что магическое зрение у вас очень хорошо развито?

– Лучший на курсе. По контролю – тоже.

– Что проявилось и в неожиданной области – способности видеть под землей магические кристаллы… причем издалека. Жаль, что вы только жизнью владеете, иначе бы вам и вовсе цены не было. Но и так очень сильно…

И наконец:

– В общем, вы – самородок. Который даже не знаю как лучше использовать. Но это как-нибудь решить можно будет. А вот упустить вас мне очень не хочется.

Нет, наконец – это, кажется, только сейчас, после очередной паузы:

– Подписываем мы с вами контракт, и я буду вам оставшиеся годы учения выплачивать дополнительно к стипендии по пятьдесят рублей в месяц. Она ведь у вас сто рублей? Вот будете полуторную получать. Зато потом, когда академию закончите, приедете сюда ко мне работать. На новый контракт, естественно. Как вам?

Петя задумался. Ясно, что все на самом деле не так просто. Он – не вольная птица, а на государевой службе пожизненно. Но и льгот маги немало имеют. В том числе занятие частной практикой для них не возбраняется, налог, правда, платить надо. И распределение магов по местам службы осуществляется с учетом заявок и пожеланий самих магов. Особенно после трех лет обязательной отработки. Обычно и выпускников стараются не обижать. Шувалову небось самому интересно было силы свои ощутить там, где реальные бои возможны, а не просто штаны в спокойном гарнизоне просиживать. Другое дело, что заскучал он тут без привычного общества (особенно женского) и развлечений. С этим здесь много хуже, чем в Баяне, оказалось. Недаром он за Анной рванул, не устроили его местные девушки ульта.

Впрочем, что проблемы Шувалова жевать, за себя решать надо.

Но тут вот что учитывать надо. Пятьдесят рублей в месяц – это всего тысяча двести за оставшиеся два года обучения. То есть даже меньше, чем он тут за практику заработал. Смысл этих сумм в другом – показать, в том числе и самому Пете, что с Карташовым у него особые отношения, и связать его определенными обязательствами. Наверняка при распределении это будет учитываться.

А вот надо ли ему себя обязательствами связывать? Предложи ему кто такие условия, пока он в лавке работал… Нет, никто не предложил бы. А сейчас? Предложение не самое плохое, и вся будущая жизнь обретает определенные контуры. Про будущий контракт речи еще не шло, но ясно, что жить он будет, как говорится, зажиточно.

По сути, это первое предложение, которое ему сделали. А вдруг потом будут варианты получше? Карташов же сам перечислил Петины таланты. Без иронии. Значит, он уже сейчас чего-то стоит. Может, в столицу перебраться удастся? Там и жизнь ярче, и денег куры не клюют. Правда, в столицу без связей не пробиться… Не у Шувалова же протекции просить?

– Очень польщен вашей высокой оценкой моих скромных возможностей, Фрол Игнатьевич. – Петя старался говорить максимально серьезным тоном, но так, чтобы в нем ощущалась благодарность. – В принципе я согласен, но, боюсь, ваше предложение немного преждевременно. Мне еще два года учиться, но и потом я на государевой службе остаюсь. Вы ведь тоже совсем недавно свое решение приняли? Мне кажется, прежде чем что-либо подписывать, надо сначала выяснить, насколько все это реально.

Петя заторопился, пока его не прервали:

– Я не сомневаюсь, что вы, Фрол Игнатьевич, человек большой и с вашим мнением считаются. В том числе и в столице. Но лично я себе совершенно не представляю, как происходит для магов назначение места службы. Сюда меня просто явочным порядком послали, хотя я просил организовать мне практику в Тмутаракани, где у меня брат старший служит. Мне кажется, было бы лучше отложить решение на год. Я за это время постараюсь в академии разобраться не только в учебе, но и в организации распределения выпускников. И на будущее лето снова сюда приехать. Думаю, тогда многое станет понятнее.

– Петр Григорьевич! А вы не боитесь, что второй раз я такое предложение вам больше не сделаю? – Взгляд купца потяжелел.

– Фрол Игнатьевич! Вы же ко мне не свататься пришли, чтобы обижаться. Вы мне взаимовыгодное сотрудничество предложили. Тут не чувства, а голый расчет. Только полным этот расчет пока сделать не получается, не все от нас зависит. Так зачем на себя заранее обязательства брать? Не только мне, но и вам? За два года может многое измениться. Но ваше предложение меня действительно заинтересовало. И я был бы вам благодарен, если бы вы мне указали, на какие еще аспекты в обучении внимание обратить, которые здесь полезными могут оказаться.

Купец молчал. Петя решил продолжить:

– Вот у меня еще некоторые достижения в зельеварении имеются. Но применить их тут не случилось. Например, мы с пограничниками из второго отряда нашли схрон с двумя фунтами опия. А я умею из него морфий делать. Замечательное обезболивающее средство.

Купец сидел с каменным выражением лица, и понять, напускное у него недовольство или нет, было невозможно. С одной стороны, он явно гордится репутацией справедливого человека, но ведь и к отказам не привык. Но на последних словах Пети немного оживился, что-то вспоминая.

– Морфий, морфин… Слышал о таком. Модный порошок. Так вы и его делать можете… Любопытно. Однако, думаю, на это и без вас умельцев хватает. Но буду иметь в виду.

– В этом крае полно лекарственных растений, из которых самые разные эликсиры да порошки получить можно. Хотя мака я как раз и не встречал. Вы, случайно, не знаете, откуда тут опий взяться мог?

Карташов поморщился, показывая, что эта тема его не интересует. Сказал вместо этого другое:

– Хорошо. Уели вы меня. «Свататься»! Чай, не девка вы, Петр Григорьевич. – Купец издал какой-то звук, то ли кряканье, то ли кряхтенье. Или он так хмыкает?

До него что, только сейчас дошло, что Петя сказал пять минут назад? Неожиданно.

– Ваши опасения я понял. Навязываться не буду, но через год, вы правы, к разговору можно будет вернуться.

– А письмо в академию? – В свете новых обстоятельств – не факт, что ему письмо Карташова в академии пользу принесет. Если тот будет напирать, что хочет его к себе на контракт, тамошние офицеры на это могут нехорошо среагировать. Служить нужно государю, а не какому-то там купцу. Но раз уж просил, отказываться сейчас не стоит.

– Дам я вам письмо. Неласову… да и Панину тоже напишу.

– Спасибо вам громадное!

– Все. Будет! Дальше с Архипом договаривайтесь.

Петя вышел на улицу в смешанных чувствах. Неудовольствие миллионщика-золотопромышленника он вызвал. Но все-таки он поступил правильно. Нельзя по первому зову бежать, как собачонка. Потом всю жизнь так и будешь на задних лапках ходить. А хочется не только богато жить, но и быть самому себе хозяином. Мечты? Но ведь действительно до окончания академии целых два года. А может, еще и три года работы в какой-нибудь глуши, куда пошлют после выпуска. И не факт, что только три года. Это через три года можно прошение писать о замене места службы, а вот удовлетворят ли его – еще вопрос. Обычно магам стараются идти навстречу, но обстоятельства разные могут сложиться. А может, ему в глуши самому понравится? Петя невольно улыбнулся. В общем, вариантов много и времени тоже.

Больше проблем, требующих решения, не было, и Петя со спокойной совестью стал собираться в обратный путь. Естественно, не просто взял и поехал. Пришлось два дня ждать, пока приказчики не сформировали отряд до прииска, а потом до Ханки. По своим делам, естественно, но, к счастью, долго ждать не пришлось. Карташов регулярную связь с внешним миром поддерживал. Даже газеты относительно свежие ему доставляли.

Деньги Архип Пете выдал без звука, на сей раз билетами по двадцать пять рублей. Не такая уж толстая пачка. Зато прятать легко.

Ну а с кристаллами неожиданно совсем удачно вышло. Раскололи друзы, естественно, на довольно крупные куски, фунта по три-четыре, когда в дорогу укладывали. Вот три таких куска Петя и получил. Три грозди кристаллов. Всего – фунтов десять. Сколько же они стоят на самом деле?

По всей видимости, часть кристаллов этим же караваном отправили. Уж больно много охранников ему выделили, пол-отряда. И возглавил этот поход Матвей Яковлевич, который у купца как раз и вел учет добытых ценностей. Ехал он вместе с Петей в Ханку. Он же и письма вез. Про Петю – тоже. Но ни кому они адресованы, ни что в них написано, говорить отказался. Петя не стал настаивать. Бесполезно. И поменять в их содержании все равно ничего нельзя. Остается надеяться на то, что Карташов в нем все-таки заинтересован.

В академию тоже письмо было. Запечатанное. Какой-то хитрой печатью красного воска. Вроде император чжурчжэней чем-то похожим свои письма запечатывает. Только та печать на тесемке подвешивается, а здесь прямо на конверте стояла. Вот это письмо приказчик Пете показал, но тоже не отдал. Сказал, в Дальнем его ему отдадут. А то еще помнет в дороге…

Это он так шутит, что ли? Все равно потом Пете поездом долго ехать, будет время подумать, как печать, не повредив, снять. Не узнав, что внутри, он его в академию не передаст. Кстати, а от кого письмо в Дальнем получать? Матвей что же, не только до Ханки, но и в столицу Дальнего Востока едет?

Ладно, от Пети ничего не зависит. Даже если это письмо до места не дойдет – он не сильно расстроится. Когда просил, речи ни о каком контракте еще не шло.

На прииске долго не задержались. Передали письма от Карташова, а Петя свои чемоданы забрал. Кстати, ни Шувалова, ни Вознесенского здесь не было. Переночевал в палатке Петя в полном одиночестве.

От Бахайского прииска к Ханке уже была нормальная дорога. Груз перегрузили на телеги, добавив, видимо, и часть добычи с прииска. Охрана еще немного увеличилась.

Быть в пути стало для Пети уже привычным. За лето он стал вполне уверенно держаться в седле, спокойно относиться к ночевкам в палатке и пище, приготовленной на костре. Даже странно будет к городской жизни возвращаться.

По привычке он регулярно включал магическое зрение и даже немного «травы» еще собрал, но все это у него уже было. Один раз даже двоих людей в кустах заметил, но, когда охранники по его наводке пошли проверять, те с большой скоростью скрылись в чаще. Так и непонятно было, кого они спугнули – злоумышленников или местных охотников.

На всякий случай и охранники и Петя удвоили внимательность, но до Ханки добрались без эксцессов.

Первым делом Петя отправился на местный «вокзал», где выяснил, что поезд до Дальнего будет только через пять дней. Причем только до Дальнего. Там надо будет на новый поезд пересаживаться. Хорошо хоть, что дежурный станционный смотритель знал расписание и сообщил, что в Дальнем еще два дня ждать придется. Терпимо, но если и в Пронске ждать больше трех дней придется, то можно и на занятия опоздать. Дорога-то длинная. Как, интересно, люди сюда на службу добирались, пока чугунки не было? Больше года, поди, путь занимал. Хотя эти места не так давно в великое княжество вошли. Но все равно…

Дальше наступило дежавю. Как и в день приезда, попросив дежурившего на станции унтера приглядеть за его чемоданами (не к начальнику же станции, капитану, с этим обращаться), Петя отправился к Неласову в госпиталь.

– Так, помню тебя. Я тебя во второй погранотряд отправил, и ты там даже отличился.

– Меня потом к Карташову на прииск перевели. Он вам письмо должен был прислать.

Никакого письма Неласову еще не передавали, так что разговор получился ни о чем. Надо было идти с жильем определяться. Все-таки еще пять дней здесь торчать.

На вопрос Пети, нельзя ли при госпитале остаться, целитель только руками замахал:

– Зачем ты мне здесь? Со своим хранилищем на пару «малых исцелений», когда я сам десяток «средних исцелений» за день наложить могу? Горшки выносить? Так санитарами у меня солдатики. Да и нет сейчас наплыва больных. Животами все больше по весне болеют, простудами – зимой. А раненых, слава богу, уже месяца два как не привозили. Так что иди отдыхай. Как письмо принесут, тебя вызову.

В результате Петя сделал круг по городку, отсидел в очереди у коменданта, где его так и не приняли. В самый последний момент, когда Петя уже заходить собрался, адъютант в приемной спросил у него, что за вопрос. Узнав, что жилье ему нужно до отхода поезда в Дальний, просто выгнал. Нечего время у начальника ерундой отнимать. Послал к интенданту.

Не мог раньше сказать…

Интендант, впрочем, тоже не согласился, что предоставлять кадету жилье – его работа. Для этого квартирьер есть. Но квартирьер, когда Петя его отловил уже под вечер, ласково объяснил, что его дело – в походах лагеря разбивать. А здесь, раз он целитель, свои проблемы должен в госпитале решать.

В конце концов подобрать квартиру Пете помог тот самый унтер, которого он просил на вокзале за чемоданами присмотреть. И сосватал ему частную квартиру. Точнее, комнату в доме заместителя коменданта, который сейчас в Ханке отсутствовал. А оставленный присматривать за хозяйством денщик был не прочь заработать.

– Ничего, что без спросу? – поинтересовался Петя у денщика Ивана, вручая тому трехрублевую ассигнацию за постой.

– Господин майор только огорчится, что без него гость был.

Как понял Петя, должен тот был вернуться из Дальнего как раз тем поездом, на котором он сам планировал уехать.

Так что Петя оказался, можно сказать, в офицерском уголке городка, рядом с офицерским клубом и столовой. А также небольшим рынком, расположенным уже за забором военного городка, но совсем рядом с местом проживания офицеров. Естественно, что местных крестьян и торговцев интересовали только те обитатели Ханки, у которых деньги водятся.

Утром Петя встал с твердым намерением наконец-то как следует вымыться. В походе в ручье или речке ополаскивался, но тут-то он в цивилизацию попал. Перед сном опять пришлось холодной водой мыться, слишком много времени потратил, пока с жильем разбирался. Но утром…

Случился тот же облом. Офицеры, как и солдаты, в бане моются, только банный день у них другой. Как раз на следующий день после отбытия поезда. Ворча на невезение, Петя отправился в баню, собираясь вымыться вместе с солдатами. Рано пришел.

В результате за три рубля истопник ему индивидуально баню протопил на два часа раньше официального времени начала работы. Никогда еще Петя так дорого не мылся.

Ему что, деньги карман жечь стали? Раньше склонности к мотовству не имел. Надо себя лучше контролировать. Но все равно быть чистым очень приятно.

Поел Петя в офицерской столовой, которую правильнее было бы назвать буфетом. Всего на пять столиков, за одним из которых сидели двое поручиков. И все. На раздаче стоял довольно упитанный солдат. Похоже, женщин тут и вправду очень немного. До сих пор ни одной на глаза не попалось.

За еду пришлось платить. Правда, кормили тут дешево и обильно. Наверное, потому что офицеры предпочитают кормовые получать наличными, и многие едят дома. Интересно, кто им готовит?

Петя лениво перебирал в уме, какие еще дела ему надо в Ханке уладить. Не так мало, но с учетом, что он тут еще четыре дня будет, можно не спешить. Откладывать на последний момент тоже не стоит, но не все от него зависит. Письма Карташова только вчера привезли, адресаты их еще прочитать должны. До этого времени к ним соваться нет смысла.

Впрочем, для Дальнего Востока купец – большой человек. Его письма под сукно прятать не станут, сразу прочтут. Так что начинать свое хождение можно уже после обеда, по свежим следам.

А пока Петя отправился посетить местный рынок.

Рынок условно состоял из двух частей. Двух небольших лавок – мануфактурной и продуктовой – и выстроенных напротив них в форме буквы «П» прилавков под тростниковым навесом. Лавки, надо понимать, работали постоянно, а за прилавок в свободном порядке становились подошедшие (или подъехавшие, но таких было мало, всего двое) крестьяне со своим товаром.

Перед прилавками прогуливались покупатели – пара солдат (денщики?), один явно восточный человек, но не ульта. Может быть, ханец? Вот он придирчиво изучал какие-то травки, то и дело поднося их к носу. Повар, что ли? Еще были три местные женщины. Прислуга? Чьи-то любовницы? Красавицами, по Петиным понятиям, их назвать никак нельзя было, но еще молодые и одеты намного лучше, чем те крестьянки, на которых он в деревнях насмотрелся. Впрочем, не его это дело.

В этот момент из продуктовой лавки с видом аристократки, посетившей столь убогое место исключительно от скуки, появилась Анна. За ней семенила местная девочка-подросток с корзиной в руках.

Взгляды Пети и Анны встретились. Он слегка поклонился. Девушка вскинула голову, что-то резкое сказала служанке и гордо проследовала на выход с рыночной площади.

Петя только пожал плечами. Даже хорошо, что не пришлось подходить. Говорить, похоже, совершенно не о чем, да и не особо хочется. Красоткой Анна осталась, пожалуй, даже лучше стала. Возможно, за счет наряда, в котором западный крой сочетался с местными тканями и элементами, видимо, местной моды. В одежде Петя разбирался исключительно на уровне лавки Куделина, но там такой шик не продавался. Слишком дорого. А здесь шелка как обычный ситец идут. В последнем он убедился, заглянув в мануфактурную лавку. Не удержался и купил себе пару шелковых рубах, немного непривычного покроя, но – пригодятся. Нательное белье также приобрел. Тоже – в запас. Вроде больше совсем ничего не нужно. Портянки шелковыми не делают.

А вот не стоит ли с собой тканей прикупить – надо подумать. На продажу в Баяне. Знакомств с тамошними купцами он не заводил, но здесь шелка раз в несколько дешевле, чем он в своем родном Песте видел. Надо будет вес багажа прикинуть…

Кстати, надо бы какие-нибудь подарки преподавателям привезти, которые его сюда собирали. Новикову и Трегубову. Или с Трегубовым достаточно будет камнями поделиться? Фонлярский обойдется. За подарок шамана он ему и так по гроб жизни должен будет. И набор зельевара не понадобился. Зачем только таскал?

Подошел к травам, которые изучал ханец. Только специи. Правда, в некоторых чувствуется слабая магия. Подумал и купил немного. Кулинарией заниматься он не собирается, но – для коллекции. Непроизвольно потрогал ладанки на шее. Здесь ничего такого не продают. Что, впрочем, ожидаемо.

Еда ему вроде не нужна. В офицерской столовой кормят. Разве что сладостью какой себя побаловать? В другой раз. И так кучу денег непонятно на что сегодня уже потратил.

Больше делать было нечего. Немного погулял по городку, но стал ловить на себе недоуменные и осуждающие взгляды. Действительно, праздно шататься по воинской части как-то не принято. Пришлось вернуться в свою комнату и до обеда медитировать.

Наконец, Петя решил, что можно посетить Неласова. Пошел к госпиталю.

Письмо целитель получил, но не читал. Похоже, особого трепета перед миллионщиком он не испытывал. Стал это демонстрировать при Пете.

– Я тебя куда послал? – неприветливо сказал он, поднимая глаза от листа. – На вторую заставу. А ты к золотопромышленнику кинулся выслуживаться?

– Вы же меня сами ему рекомендовали… И Малышенко настаивал.

Неласов только покачал головой:

– Да? Может, и было. Чтобы отстал. Не думал, что от тебя польза может быть.

Молча дочитал до конца. Перечел. Заговорил уже более заинтересованным голосом:

– Получается, ты на заставе – одного, а потом на прииске – еще пятерых тяжелораненых вытащил? С хранилищем седьмого разряда? Это как?

– Я в дороге успел подготовить несколько амулетов с «малым исцелением», которые все свободное время заряжал. К тому же у меня магическое зрение и волевое целительство – лучшие на курсе.

– Вот как. Получается, ты – молодец. И деньги за твою работу с Карташова теперь хрен получишь…

Помолчал.

– Ладно, сам прошляпил. Письмо в академию я тебе напишу. Как время будет. Позже вызову.

Кажется, у целителя сегодня плохое настроение. Лучше здесь не задерживаться.

Куда теперь? Пожалуй, не мешает коменданту доложиться. По приезде этого не сделал, но теперь-то Петя стал личностью более известной. Еще обидится… И про награды исподволь узнать не мешает. А то все обещают, а пока ничего не дали.

В приемной коменданта одиноко сидел адъютант в чине поручика. Узнав, кто пришел, неожиданно стал приветлив:

– Как же! С самого утра письмо господина Карташова его высокоблагородию передал. Хвалит вас Фрол Игнатьевич. Экий вы хват оказались! Его высокоблагородие сейчас заняты, но велели вам завтра часикам к двенадцати к нему прибыть.

Петя тем временем стоял навытяжку, при этом из любопытства перешел на магическое зрение. Ничего интересного не обнаружил. Если тут и были какие амулеты, то к жизни отношения они не имели. Но стало понятно, чем господин полковник занят. Его просто нет на месте. Никаких людей за дверью кабинета не чувствуется. Странно, что еще поручик тут сидит. Ответственный.

Адъютант тем временем придирчиво оглядел Петю и вынес вердикт:

– Я вам очень рекомендую на склады зайти предварительно. По секрету скажу: награждать вас его высокоблагородие будут. А у вас форма поистрепалась.

– Здесь разве можно найти кадетскую?

– А вам она и не нужна. Карташов пишет, что вы к его отряду в качестве унтера были прикомандированы, а такая форма на складе есть наверняка. Я вам записочку черкану.

Вежливый поручик действительно быстро написал карандашом на небольшом листочке пару слов и вручил Пете. Тот его искренне поблагодарил. Ясно, что не по доброте он так, а по рекомендации купца, у которого, похоже, с комендантом особо хорошие отношения. Но все равно приятно.

Кладовщик был не менее любезен. И сияя, проговорил:

– Прямо не знаю, что делать, ваше благородие. Вы от нас уезжаете. Мне с вас, наоборот, надо оружие на склад получить, лошадь принять, а тут – форма. Понимаю, что нужно. И отказать не могу. Но могу дать только списанную. А она никак не лучше вашей будет.

Петя очень удивился:

– Это какую же вы мне списанную форму выдать можете? Свою, что ли? Насколько мне известно, сношенные тряпки на склад обратно не принимаются.

– Именно так. Могу выписать ее себе, отдать вам, но мне тогда придется свою старую донашивать.

Верилось в это с трудом. Очевидно, что жулик взятку вымогает. Но тут Петя вспомнил про свой пистоль. Шашка – бог с ней, рубиться все равно не умеет, разве что носить для форсу. Но отдавать пистоль ему, как и всякому другому мальчишке на его месте, было очень жалко.

– Хорошо, – выдавил он из себя, – вот вам десять рублей, и я вам больше ничего не должен. А вы мне – форму.

– Две… минуты.

Кажется, кладовщик хотел сказать «двенадцать» но передумал. На таком месте работать и не быть психологом – невозможно.

К полудню следующего дня, как ему и было сказано, Петя нарядился в новую, с иголочки форму. И с раздражением осознал, что совершенно напрасно был так щедр с вымогателем. Конечно, пистоль с шашкой стоят дороже десяти рублей, но наверняка они уже списаны со склада. И никакому возврату не подлежат. Максимум, могли бы остаться в оружейке погранотряда, если там такая есть. Но даже если оружию и ведется учет, тремя стволами диверсантов счет давно перекрыт. Захотелось пристрелить кладовщика. Ведь считал себя стреляным воробьем, а тут сам себя обманул.

Жаль, что лошадь чугункой не заберешь… Хотя куда бы он ее в академии дел? В зверинец сдал на опыты? Интересно, а как там знакомый грифон себя чувствует?..

Адъютант пристально оглядел Петю и остался доволен.

– Строевым шагом можете в кабинет не входить, его высокоблагородие топота не любят. Но спину держите ровно, движения должны быть четкими. Выражение лица – серьезным. Все. Проходите.

Его высокоблагородие господин полковник Панин оказался слегка полноватым мужчиной лет сорока. Блондин, как и Петя, но когда-то пышные кудри время уже изрядно проредило. Видимо, Кирилл Александрович отдавал себе в этом отчет и стригся коротко.

– Ну-с молодой человек, – благодушно произнес комендант, – дайте-ка я на вас посмотрю…

Попытки привстать и выйти из-за стола при этом не сделал. Петя на всякий случай слегка повернул корпус вправо-влево.

– Хорош. И умен, раз Фролу Игнатьевичу сумел угодить. Очень уважаемый человек, ты за него держись.

Еще один взгляд, и без перехода:

– Ну, чего встал? Подходи ближе. Я, что ли, за тобой бегать должен?

Говоря это, полковник наконец привстал и взял двумя пальцами за ленточку серебряный крест характерной формы.

– Носи с честью. Заслужил. Приколоть сам сумеешь?

Петя честно попытался это сделать, но комендант остался недоволен:

– Эка бестолочь! Ну ничего, будет наград больше – научишься.

После чего все-таки вышел из-за стола и переколол собственными руками, приговаривая:

– На три пальца от пуговицы, на четыре пальца от погона… Вот как нужно!

После чего поднял со стола наградной лист:

– Так, и за какие подвиги?.. О! Первым кинулся на превосходящие силы диверсантов и прикрыл грудью товарищей… Троих лично… Не дал умереть… Красиво Адуевский написал. Но и Фрол Игнатьевич тоже про что-то такое сообщает. В общем, носи, герой!

– Служу государю! – несколько запоздало ответил Петя. С трудом сдержал голос, чтобы не гаркнуть, но по стойке смирно вытянулся, как на плацу учили.

– Все. Свободен. Иди. – Полковник потерял к Пете интерес и двинулся к своему креслу.

Петя ловким движением подхватил наградной лист, который комендант небрежно кинул обратно на стол. После чего четко осуществил поворот на месте и вышел в дверь, которую ему уже успел открыть адъютант. Подслушивал, что ли…

– Примите и мои поздравления. – Поручик приветливо улыбался. – Надеюсь, письмо с благодарностью Фролу Игнатьевичу написать догадаетесь? Так помяните, как вас тут встретили. Еще раз – мои поздравления. И удачи!

Письмо писать? Как-то о таком Петя не подумал. Но, наверное, и вправду стоит. Где-то здесь в Ханке у купца контора есть, куда Матвей караван увел. Надо будет туда передать.

Осталось только с Неласова письмо получить, и больше дел в городке у него нет. Если не считать посещения рынка.

Можно еще в офицерский клуб зайти, но надо ли? Крестом похвастаться? Так в форме унтера там делать нечего. Да и кадет – не совсем офицер. И что там делать? Пить и в азартные игры играть? А еще Шувалова с Анной встретить? Нет, лучше обойтись.

С другой стороны, спокойно отоспаться, отъесться, отмыться после походной жизни – тоже неплохо. Ну и магию покачать. Тренировки никто не отменял. А там и поезд подойдет…

И вот Петя в Дальнем. Поездка на сей раз была не такой комфортной, как по дороге в Ханку, и паровоз и вагоны были другими. Паровоз – скорее небольшой паровичок, вагоны тоже меньше обычных. Почтовый, багажный и пассажирский. Что везли в багажном вагоне, Петя не знал, какие-то ящики. Свой багаж он никуда не сдавал, взял в вагон с собой, благо народа в нем почти не было. Пара унтеров, практически без вещей. Ординарцы, что ли? Похоже купеческий приказчик и семья ханьцев. Не ульта. Как их сюда занесло? Не его дело. Никого из приказчиков Карташова в вагоне не было. То есть где ему получить письмо в академию, теперь непонятно. Крест благодаря протекции купца получил, благодарственное письмо отписал и отдал в его контору. А про письмо для самого́ Птахина там не слышали. Ладно, не больно-то и хотелось.

Никаких купе нет, вагон общий. Своими вещами Петя занял целую секцию, пришлось у дежурного унтера на вокзале солдат просить, помочь загрузиться.

Помимо трех чемоданов (с оборудованием из академии), баула с одеждой и сидора, с которыми он в Ханку приехал, теперь появились три новых баула и чемодан. Можно сказать, багаж удвоился.

Один баул был длинным, в два аршина. И тяжелым. Петя в него пять пудовых рулонов ткани запихал. Хорошо удалось заказать в лавке именно такие. Нормальный-то рулон один четыре пуда тянет. Но куда ему столько? Баян – город небольшой, а в пудовом рулоне и так не меньше сотни аршин шелка будет.

Впервые в жизни Пете пришлось оценивать ткань не в аршинах, а в пудах и фунтах. Стало понятно, что купец в лавке и купец, возящий товар, – совершенно разные навыки должны иметь. Аршин шелковой ткани в лавке стоит два рубля. Если грубо оценивать. Петя бы свою ткань дешевле, чем по три, продавать не стал. Но сдавать ее в лавку придется оптом, так что ему достанется только половина цены. Сто – сто пятьдесят рублей за рулон. В пуд весом и неудобной формы. И получается, что фунт ткани принесет ему два с половиной – три рубля.

Но вообще-то основным товаром, привозимым от восточного соседа, является чай. Который тоже в лавках по пять рублей фунт продается. А особо хороший так и по десять. По сравнению с шелком примерно та же выручка получается. Стоит фунт чая, правда, дороже фунта ткани, но это после таможни. А если платить золотом, так вдвое дешевле.

В результате юный коммерсант свои деньги вообще не тратил, а за ткань и чай расплатился золотым песком. И продавцы были так довольны, что Петя понял, что продешевил. Но не расстроился. Опыта у него не было, а сейчас за шесть пудов чая (в двух баулах) и пять пудов шелка он должен будет получить тысячу – полторы. А за полфунта песка можно было бы в столице рублей полтораста получить (от пробы зависит), ну а в Баяне – и того меньше. И еще неизвестно, куда его в Баяне девать. Так что все удачно. Проблема только, что в чае он не разбирается. Несколько сортов взял. По уверению торговавшего чжурчжэня – самых лучших сортов.

Ну и три маленьких самородка, где-то по паре золотников каждый, на память себе оставил. Или до оказии, когда пригодятся.

Последнее новое место багажа – сравнительно небольшой чемодан. В него Петя свой пистоль спрятал (шашка в бауле с вещами ехала), а также упакованные в обрезы шелковой ткани кристаллы, собранная им «трава» и несколько пакетов с чаем в фунтовой расфасовке. Это он на подарки взял. С учетом цен – очень дешево, а вот в академии самое то будет.

Петя был снова в кадетской форме, но Георгиевский крест (четвертой степени) на нее переколол. Для солидности. К губернатору он все-таки собирался заглянуть.

Вокзал оказался большим и солидным. По дороге в Ханку Петя его толком и не видел. Даже чем-то вокзал в Пронске напоминает, хотя архитектура другая. Наверное, общим стилем монументальности постройки. Как символ, что великое княжество сюда на века пришло.

Привокзальная площадь вымощена брусчаткой и окружена трех-четырехэтажными домами, построенными в едином стиле. Цоколь покрыт местным бурым камнем, над ним возвышаются серые оштукатуренные стены с небольшими окнами и маленькими (два человека с трудом поместятся) балконами. Ограждения балконов и наличники окон – лепнина, но того же серого цвета. Стильно.

Как оказалось, аналогичными домами застроена вся центральная улица, ведущая от вокзала до Восточной площади, на которой располагался дворец губернатора, другие административные здания и большой центральный собор. Идущая параллельно ей набережная реки Черной, на берегу которой и стоял город, состояла в основном из особняков знати. А на другой параллельной улице, но уже с другой стороны, расположились городская больница, городской парк, театр и даже музей. За Восточной площадью было несколько доходных домов, а далее – рынок, цирк и складские помещения. Завершался город речным портом.

За пределами центральных улиц застройка уже не была столь четкой, но все равно было заметно, что государь на этот город денег не жалеет.

Впрочем, все это Петя узнал только на следующий день, а по приезде сразу же остановился в гостинице на привокзальной площади. До нее грузчики дотащить его вещи согласились. Не сказать чтобы дешево (рубль в день), но искать ничего не надо. К тому же неплохой уровень услуг – большой номер со всеми удобствами, приличный ресторан с местной и европейской едой, баня с кабинетами массажиста и куафера.

И первый вопрос, который Пете задал дежурный у стойки регистрации, был:

– Девочек заказывать будете?

Петя смутился. Если отбросить условности, то он очень даже не против, но нельзя же так сразу и в лоб.

– Может быть, позже, – еле выдавил он. Но взял себя в руки и заговорил уже нормально: – Меня сейчас больше интересует, где можно привести в порядок мундир. Желательно, чтобы он выглядел, как новый. Мне губернатору представляться предстоит.

– Очень зря, – дежурный не был настроен так быстро отказываться от темы, – вы человек молодой, в средствах не стеснены. Так зачем себя сдерживать? Это для здоровья вредно!

С каких это пор поношенная кадетская форма стала признаком безбедной жизни? Или в этой гостинице нищие не останавливаются? Скорее всего. Кажется, Петя себя опять в ненужные траты ввел. «Что за дурной характер? – ругал мысленно он сам себя. – Только-только какие-то деньги в кармане впервые в жизни появляться стали, как уже барином себя возомнил. А из всех доходов надежна одна стипендия! Между прочим, сто рублей в месяц. А у отца на всю семью пенсия тридцать пять рублей была, и как-то не голодали. А у тебя с собой баулы с чаем и шелковыми тканями. И кристаллы…»

– Я подумаю, – ответил он наконец. – Давайте сначала с формой разберемся. И с номером.

– Подумайте. Обязательно подумайте. И примите правильное решение. Девочки у нас хорошие. Вам в радость будет, и им заработать надо.

В результате о чистке формы пришлось уже с дежурным на этаже (втором) договариваться. К утру обещал сделать.

Ночью к Пете никакие девочки в дверь не рвались. Он даже сам не понял, обрадовало его это или расстроило.

Зато комплект формы был выстиран и выглажен. Новым не стал, но выглядел вполне прилично. Особенно с начищенными сапогами, пряжкой ремня и крестом на груди. Подумав, знак академии тоже прицепил – с другой стороны.

Петя выдохнул и отправился в путь. В городе он всего два дня, а успеть надо многое. Но сначала – в приемную губернатора. Даже извозчика взял для солидности и чтобы сапоги не запылились.

Присутствие оно и есть присутствие. Что в Дальнем, что в Путивле. Казенное здание, будочник на входе. Неюный, не первый год служит. Зато солидный. Увидев форму и орден, тот вопросов не задавал и задержать не пытался. Петя сам остановился. И опять пожертвовал четвертаком ради получения информации.

– Вы бы, ваше благородие, сначала в четвертый кабинет зашли. К господину Чумейкину. Бумаги на награждение он готовит, должен знать, куда ваше представление дели.

Все правильно. Человек, самый осведомленный о внутренних порядках губернской канцелярии, дал наводку.

Кабинет был маленький, но чиновник сидел в нем не один. Еще две барышни присутствовали. И это на Дальнем Востоке, где женский пол в дефиците… Совсем не такая уж мелкая сошка, получается. Впрочем, отдел наград всегда особняком стоит. Чин у начальника, может, и небольшой, зато возможностей и связей немало.

– Кто такой? Зачем от работы отвлекаете? – не слишком приветливо приветствовал Петю чиновник.

– Я, ваше благородие, зашел узнать, как продвигается представление меня к ордену Святой Анны четвертой степени. И что надо сделать, чтобы дело быстрее шло. Проходя практику, я неплохо заработал, просто жажду средства в правильное дело вложить.

Чиновник снял с полки довольно большой том, полистал:

– Да, было такое. Но там проблемы есть. Орден-то офицерский, а вы пока только кадет. О чем пометка сделана и особое мнение на представлении указано.

– Целитель я. На второй курс никого слабее седьмого разряда не переводят. А это уже подпоручик гвардии. Так что кадетов второго курса обычно приравнивают к фендрикам. Меня так, кстати, на второй погранзаставе Ханки и считали.

Помолчав, добавил:

– Понимаю, дело непростое. Но на то вы и специалист.

Чиновник внимательно оглядел Петю:

– Из каких будете?

– Из простых. Отец – мещанин в Песте, сам я семь лет в лавке работал. До младшего приказчика дослужился. – Пете захотелось приукрасить действительность: – Затем способности к магии выявили, сейчас – кадет академии в Баяне. В Ханке был на практике. Во втором погранотряде. Целитель я, но даже повоевать пришлось.

Про Карташова решил не говорить. Сомнительно, чтобы тот и сюда письмо прислал. Если есть, чиновник и сам в курсе.

– Трудность вашей работы понимаю. – Чумейкин молчал, но смотрел благосклонно. – Дел много, а у меня поезд послезавтра. Не смогут ли… сто рублей ускорить процесс?

Сумму Петя назвал после мучительных колебаний. Денег было жалко, да и не за что платить. Но очень уж хотелось получить орден. Честно заслуженный. Но «без смазки» ему награды совершенно точно не видать.

– Когда, говорите, орден нужен? – Вопрос был задан спокойным деловым тоном.

– Завтра, в крайнем случае послезавтра утром.

– Тогда триста.

Петя чуть не упал. Это же такие деньжищи! И ни за что. За то, что и так должны были сделать.

– Наградной лист заполнить несложно, – пояснил чиновник, – положить бумагу на подпись его сиятельству – тоже. Даже проследить, чтобы он не забыл подписать, – реально. Но бумагу еще надо в канцелярии и бухгалтерии согласовать. А они могут по две недели их рассматривать. И вернуть на доработку. Так что триста.

Чувства у Пети были сложные. Плюнуть и уйти? Тогда точно не видать ему ордена. А ведь хочется. И деньги есть. Неужели со всех офицеров так берут? Или только с тех, кто «с пониманием» карьеру делает? Эх, один раз живем! Лишний аргумент будет сюда потом вернуться.

Петя вынул бумажник, стараясь, чтобы рука не тряслась.

– Вам прямо сейчас деньги передать можно? На благое дело… – спросил он, выдавив из себя улыбку.

Кстати, барышни, скромно сидевшие за небольшими столами и что-то старательно выводившие перьями на бумаге, прервали свое занятие и смотрели на него с интересом.

– Так даже лучше. Я вам сейчас записочку напишу, в бухгалтерию с ней зайдите. Надо будет за орден десять рублей отдать. Думаю, одного наградного листа вам будет мало?[23]

Снявши голову, по волосам не плачут. Петя кивнул и даже улыбнулся. Еще десять рублей…

Глава 13

Дорога на Запад

Суматошные два дня наконец закончились, и Петя смог расслабиться в купе. Снова первый класс взял, так что определенный комфорт ему гарантирован.

Свой орден Святой Анны четвертой степени, в просторечии называемый «клюквой», он получил буквально перед отходом поезда. Но – получил. Странный орден. Необычный. С одной стороны, самый младший среди всего немаленького списка орденов, с другой – присуждается только за боевые заслуги, и получить его молодому офицеру очень престижно. Он и выглядит необычно – покрытый эмалью небольшой кружок, на котором нитками перегородок выделен крест. Но цвет эмали у креста и фона – одинаковый. Красный. Издалека – как капля крови (или ягода клюквы, откуда и прозвище). Носится он тоже необычно: не на груди, а на эфесе оружия. Пете теперь что же, на торжественных построениях шашку цеплять надо будет? Целитель – с шашкой! Но все равно очень приятно. И даже денег не жалко. Орден – это уже заметный шаг по карьерной лестнице.

К тому же Чумейкин просветил Петю, что к ордену еще и дополнительный пенсион полагается. Сорок рублей в год. Потраченные триста рублей за восемь лет отобьются.

Вот с Георгиевским крестом (тоже четвертой степени) ситуация менее понятная. Унтер-офицеру жалованье должно на треть увеличиться. Но у него не жалованье, а стипендия. И не унтер он, а кадет. Как академию закончит, офицером станет. Могут и вовсе дополнительных денег не дать. Но попытаться получить надо будет. Тридцать три рубля в месяц лишними-то не будут. Так или иначе, завидовать все станут однозначно. Кавалер орденов! Звучит. Надо будет Левашова за назначение на практику специально поблагодарить. Пусть порадуется!

В купе никого постороннего не было, так что Петя позволил себе похихикать не про себя, а вслух.

От Чумейкина он вернулся слегка контуженным от собственного транжирства. Но довольным. И с пониманием того, что умению давать взятки тоже учиться надо. На самом деле – очень полезное умение. Особенно для таких, как он, чье происхождение никак не позволяет рассчитывать на особое или хотя бы уважительное отношение. Одним талантом карьеру не сделаешь. То есть, конечно, целитель первого разряда будет генералом, только где он, Птахин, – и где первый разряд? Да что там первый. Его предел мечтаний – пятый. К зрелым годам. Академию дай бог с шестым окончить. Оно, конечно, тоже «ваше высокоблагородие», но поручик гвардии или армейский майор – чин небольшой. Для молодого человека – очень неплохо, но вот встретить старость подполковником – не впечатляет. Надо свои способности в магическом зрении и волевой магии максимально использовать. И здесь умение заводить связи очень понадобится.

Видимо, все еще пребывая в заведенном состоянии, на очередной вопрос очередного дежурного о девочках, неожиданно для самого себя спросил:

– Сколько?

Оказалось, три рубля за час или пять за ночь. Петя решил ограничиться часом. Даже не столько из соображений экономии (какая тут экономия), а оттого что чувствовал себя неловко. Не было у него опыта общения с продажными женщинами. Если честно, с другими тоже не было. Имелись только небольшие теоретические знания. Самого общего плана, так как не брать на веру все, о чем говорили между собой старшие приказчики в лавке Куделина о женщинах, здравого смысла у него хватало.

– Вы бы, ваше благородие, ужин в номер заказали, – благожелательно посоветовал дежурный.

Петя не возражал. Его неожиданно накрыло. Наверное, так с очень многими мальчишками бывает в их первый раз, только они никогда в этом потом не сознаются.

Вроде и умение трезво рассуждать не пропало, понимает, что ничего такого особенного впереди не ждет, и за все заплачено, так что претензий гарантированно не будет. А он уже в серьезных передрягах бывал. В него стреляли, могли убить. Сам стрелял и убивал. Ведь почти спокойно все это пережил. И вел себя достойно. А тут в ожидании какой-то проститутки он как будто весь в густом тумане, в котором гулко стучит его собственное сердце, глуша все остальные звуки. Не частит, не выпрыгивает из груди, а просто стучит. Но так громко…

Петя отчаянно пытался взять себя в руки. Он же маг жизни, в конце концов! Может и здоровье подправить и заклинание «недопущение беременности» знает.

Возможно, внешне ему это удалось (хотелось бы верить), разве некоторая заторможенность осталась. Но когда пришедшая в номер девушка взяла инициативу в свои руки, бороться с этим он не смог.

Девушка была молодой, но не совсем чтобы юной. И уж совсем не девушкой. В смысле не девственницей. Круглолицая, с крепкой фигурой, волосами неопределенного цвета, в общем, самая обычная. Среди крестьянок средней полосы таких много.

– О, а вы совсем еще молоденький, – констатировала она, – но уже герой.

Это она китель заметила, который Петя успел снять, но так никуда и не убрал.

На самом деле все прошло, можно сказать, хорошо. Для первого раза – так даже почти отлично.

Девушка очень по-деловому расставила на небольшом столе, бывшем в номере, тарелки с едой. Сама же почти все и съела, так как Пете кусок в горло не лез, к тому же он был занят рассказом о своих стычках с чжурчжэнями, объясняя, откуда у него Георгий. Надо будет над историей еще поработать (но это он смог только потом, на ясную голову, осознать).

В дальнейшем девушка инициативу из своих рук так и не выпустила. После часа еды и разговоров сама пересадила Петю на кровать, сама разделась до сорочки, легла рядом.

А Петю опять заколотило. Не полностью опозорился он исключительно благодаря магии и накопителю, который у него теперь все время висел на груди. Так что с помощью «малого исцеления» ему удался третий заход за пятнадцать минут, который и был более или менее успешным. Про первые два лучше не вспоминать.

Оплаченный час давно прошел, и он, хоть и не без колебаний, вручил девушке пятирублевую ассигнацию.

– И то верно, – сказала она, – хоть высплюсь нормально.

В результате Петя вместо трех рублей потратил десять (девушка успела утром заказать в номер завтрак и опять больше половины съела сама) и получил весьма неоднозначные впечатления. Но уже после того, как девушка ушла, подумал и решил особо себя не ругать. Главное, опыт он приобрел. Убедился, что на самом деле ничего «в этом» такого сложного нет. В следующий раз уже будет действовать гораздо увереннее. Только будет следующий раз уже не здесь. Снова приглашать эту девушку ему совсем не хотелось. Ее подружек – тоже. Небось кости ему хорошо перемоют. Ладно хоть успел на нее перед уходом «недопущение беременности» наложить. И даже на «малое исцеление» расщедрился. Хотя она, похоже, и так себя неплохо чувствовала.

На себя «малое исцеление» тоже наложил. Два раза. На всякий случай. Теперь можно быть уверенным, что никакой заразы не подцепил.

И все. Хватит об этом!

До полудня Петя медитировал, восстанавливая энергию в хранилище и просто успокаивая собственные нервы. Первое удалось полностью, второе – относительно.

Добрался до Губернского дома. Только забыл, что сегодня выходной случился, в своих походах он счет дням недели совсем потерял. Но нарождающуюся панику успокоил дежурный чиновник. Один на все присутствие, но совсем без присмотра здание и народ тут не оставляли. Вот через него Чумейкин и передал, что Петиным делом занимаются. И завтра все будет готово. До отхода поезда все получить успеет.

Про выходной Петя забыл, но чего-то такого ожидал. Завтра так завтра, ничего страшного. Он даже был готов ради такого дела следующим поездом ехать, не убили бы его в академии за опоздание, но теперь со спокойной душой вернулся на вокзал и купил наконец билет. В первый класс. Опять траты, но уж больно путь долгий, больше недели. В конце концов, кавалеру орденов ехать в общем вагоне просто неприлично.

Что дальше делать? Можно было бы посетить цирк или зоосад. Или и то и другое. А вечером в театр сходить. Когда он еще столько всего развлекательного посмотреть сможет? В Баяне ничего такого нет. Вместо цирка – заезжие скоморохи, а в качестве зоосада – зверинец в академии. Хотя вроде в доме собраний иногда любительские спектакли ставили. Только его туда раньше не приглашали. А здесь – настоящий театр есть, заманчиво звучит…

Но Петя взял себя в руки и зашел на почту. Надо Сула-Петровским о себе напомнить.

В гости он приглашен не был, да и не знали в семье прокурора, когда он в Дальнем будет. В таком случае напрашиваться на прием не принято. Достаточно визитную карточку в прихожей оставить.

Визитных карточек у Пети не было, но он купил за три копейки почтовую. С рисунком симпатичного пупса в гимназической форме и с ранцем за плечами. Видимо, к началу учебного года напечатали.

Там же, на почте, небольшой текст написал, воспользовавшись казенным пером. Что, мол, кадет-целитель Петр Григорьевич Птахин, возвращаясь с практики в академию и будучи проездом в Дальнем, пользуется случаем выразить свое глубочайшее почтение и передать наилучшие пожелания. Число, подпись. Даже без клякс обошелся.

Открытку можно было прямо здесь же, на почте, и отправить. Внутри города доставка быстро работает, к обеду получат. Но Петя все-таки решил занести лично. Во-первых, младшим по положению именно так и положено делать, а во-вторых, не стоит пренебрегать шансом личной встречи. Небольшим, надолго застревать в прихожей неприлично, но если у хозяев есть к гостю интерес, они могут успеть его пригласить.

Прокурорский дом оказался довольно симпатичным особнячком, но никак не дворцом. Пожалуй, аптека Фроловых в Баяне побольше будет. Но там главное – торговля, а здесь – жилье. Аккуратный чистенький двухэтажный домик с крохотным палисадником между домом и набережной и маленьким садом на задах дома. Этакая небольшая городская усадьба.

В прихожей обнаружился уже знакомый Пете Прохор, который принял открытку и небрежно положил ее в ящичек, стоявший на небольшом столике в углу. И столик и ящик были украшены резьбой и изготовлены явно не из простого дерева. Судя по всему, кто-то из хозяев (скорее всего – хозяйка) любит все некрупное, но изящное. «А сама-то она дама немаленькая», – вспомнил Петя.

К сожалению, продолжения его визит не имел. Прохор, не переходя на грубость, но довольно решительно его выпроводил. Вот ведь! Невзлюбил он Петю. Хотя тот ему повода вроде не давал. К хозяевам приревновал? Или к хозяйке?

Ну, не вышло повидать так не вышло. Письмом отметился, вежливость проявил, в гостиницу возвращаться не хочется, лучше город спокойно посмотреть. Тем более что погода хорошая. Немного жарковато, но на набережной это почти не чувствовалось, сказывались близость реки и легкий ветерок.

Петя шел вдоль ряда дворянских особняков, с интересом их разглядывая. Так и дошел до порта. Причалы далеко вдавались в реку, а вдоль них, как мозаика, сплошным ковром покрывали водную поверхность лодки, корабли и кораблики самого разного вида. Интересно, конечно, но поскольку в кораблях Петя совсем ничего не понимал и плыть никуда не собирался, то он повернул в сторону и отправился к зоосаду. В гостинице он успел узнать, что там были выставлены исключительно дикие животные Дальнего Востока. Надо же посмотреть, с кем ему повезло не встретиться.

Зоосад оказался отнюдь не садом, а огороженной каменистой сопкой, разделенной металлической сеткой на неправильной формы участки. И дорожки-тропинки между ними.

Гривенник за вход Петя отдал совершенно спокойно (привык уже деньгами сорить, когда отвыкать начнет?) и пошел вдоль вольеров.

Тигр. Спокойно лежит на плоской крыше собственного деревянного домика и лениво покусывает зажатую между передними лапами четвертинку коровьей туши. На публику внимания не обращает, хотя несколько мелких детей буквально прилипли к сетке ограждения. Вообще-то нет уверенности, что если бы тигр захотел, он не смог бы перелезть через это ограждение. Только смысла не видит. Где еще так кормить будут…

Или там какая-нибудь магия наложена? Наверное. Больно уж беззаботно взрослые на своих детей смотрят.

А вот медведь к самой сетке подошел и еще на задние лапы встал. Какой же он громадный! А когти? У Пети пальцы чуть не вдвое короче.

Медведей и тигров было несколько, еще имелись леопард и много всякого зверья помельче. Но тоже в большинстве своем опасного. Видимо, держать каких-нибудь копытных вблизи такого количества хищников вредно для их нервов.

В том, что опасными могут быть и самого обычного вида коты, Петя понял по поведению служителя, пришедшего их кормить. Тот сначала бросил пару рыб вглубь вольера, а когда все зверьки, урча и шипя, устроили вокруг них куча-малу, бегом подбежал к корыту, высыпал в него остальную рыбу из ведра и так же бегом вернулся к калитке. Которую потом тщательно запер.

Странно. Зверьки не выглядели грозными, хотя явно обладали скверным характером. Но если руки-ноги когтями исполосуют, приятного тоже мало.

Волки вроде вели себя прилично. Более или менее равномерно распределились по отгороженной им площади и вроде как охотно демонстрировали себя публике. Агрессии не проявляли, скорее, любопытство.

Только вот у одного из них, находившегося совсем недалеко от сетки, было разорвано плечо. Странно так разорвано. Петя такого ни разу раньше не видел. Впрочем, он с животными дела почти не имел. Разве что в зверинце академии. Но хотел бы он посмотреть на того, кто бы смог грифону или мантикоре шкуру повредить!

А у этого волка на шкуре был разрез ладони в две-три длиной. И сквозь него торчало голое плечо. Или как еще назвать розовое мясо, точь-в-точь как у той четверти туши, что тигр ел. Только на той шкуры не было вообще.

Кровь из прорехи не текла, но вид был жутковатый.

– Иди-ка ты ко мне, – неожиданно для себя обратился Петя к волку, подбираясь к самой сетке.

Для начала – «малое исцеление». Рану не зарастит, но хотя бы продезинфицирует. Потом – волевая магия. Пете уже не надо было накладывать руки непосредственно на больное место, манипуляторы из его ауры вытягивались уже чуть ли не на сажень. Правда, работать на расстоянии более аршина ему было тяжело, и энергии тратилось намного больше, но волк как будто почувствовал, что его лечить собираются, и подошел совсем близко.

Где-то на полчаса Петя завис. Эх, если бы швы наложить, все гораздо проще было бы… Но нитки с иголкой у него с собой не было, да и не смог бы он шить сквозь сетку.

Но основные энергетические линии в поврежденном месте ему удалось восстановить. Рана не совсем закрылась, но прореха стала заметно меньше. Теперь – «малая регенерация», и…

– Смотри, больше в драки не лезь, пока не заживет, – строго сказал он волку. – И вообще, побереги плечо.

Неизвестно, понял ли его волк, но ребятня, которая, оказывается, собралась вокруг, была в восторге.

– Дядя волка лечил! – звучал разноголосый хор.

Впрочем, называли его и «дядей», и «господином», и «целителем» (хоть кто-то правильно назвал!), и даже «доктором Мазь-Перемазь». Кажется, был такой персонаж в детском иллюстрированном журнале.

Подошел и более солидный господин, видимо, один из родителей, представился коллежским советником Давыдовым Алексеем Леонидовичем. Солидный чин. Еще не генерал, но близко. Шестой класс. Не меньше чем начальник отделения в каком-нибудь местном учреждении или министерстве, а то и его глава. Потому и подошел, наверное. Чувствует себя вправе незнакомых людей на улице останавливать.

Петя со всем почтением поклонился в ответ.

– Заинтересовали вы меня, молодой господин, – благодушно улыбаясь произнес Алексей Леонидович. – Мундир на вас какой-то странный, но с крестом Святого Георгия. А сами волка лечите. Целитель, стало быть?

– Кадет академии в Баяне, ваше высокопревосходительство. Проходил летнюю практику в Ханке, сейчас обратно возвращаюсь.

Видимо, в провинциальном городе, даже столице губернии, не так много новостей, и господин коллежский советник оживился.

– А поведайте-ка вы нам вашу историю! – попросил он, но так, что отказаться было бы сложно.

Впрочем, Петя этого делать не собирался.

Оказалось, что господин Давыдов выгуливал в выходной день в зоосаде двоих своих отпрысков – мальчика лет десяти и девочку лет семи-восьми. Не один, конечно. В сопровождении гувернера и служанки супруги. Сама же супруга куда-то по своим женским делам убыла.

– Посплетничать с подругами, – заговорщицким тоном сообщил Алексей Леонидович. – Теперь завидовать будет!

Уселись в расположенном перед входом в зоосад кафе, взяли действительно кофе. С бисквитами. Детям еще мороженое досталось.

А дальше Петя говорил почти без перерыва все три часа. Алексей Леонидович устроил ему форменный допрос. А ведь такой милый, улыбчивый человек. Явно довольный собой и жизнью. Еще не старый, но того типа, чей возраст определить затруднительно. Может быть как тридцать, так и сорок пять. Судя по детям, ближе к сорока. Среднего роста, слегка полноват, но не толст, с кустистыми бровями и роскошными бакенбардами. Одет в хорошо пошитый гражданский костюм. И должность у него оказалась тоже хорошая – главный таможенник порта. Петя ему даже позавидовал. Впрочем, у него – другой путь.

Выпытано было все. И как сюда вместе с Сула-Петровскими ехал, с которыми Давыдов ожидаемо оказался очень хорошо знаком. И то, что Прохор Петю дальше прихожей не пустил, Алексея Леонидовича очень порадовало:

– Будут теперь ваши истории в пересказе моей супруги слушать!

Карташова он также прекрасно знал:

– Очень успешный делец, нигде своего не упустит. И вас хотел к себе прибрать, пока цена не выросла. Но вы правильно сделали, что взяли время на размышление. Пусть и он подумает. Ему полезно. Да и в Дальнем вы вполне неплохо могли бы устроиться. Так-то у нас целитель есть, Сергей Сергеевич Иванов, возможно, слыхали. Хороший целитель, четвертого разряда. Губернскому городу, конечно, лучше бы третьего разряда иметь, но, может, еще дорастет. Но и ваши таланты здесь были бы востребованы. И два целителя в городе лучше соответствовали бы его статусу.

Неожиданно пригодился и давешний опыт общения с проституткой. Про схватки с чжурчжэнями Петя рассказывал, уже не запинаясь и припомнив (и присочинив) куда больше подробностей. Тут даже гувернер со служанкой заслушались, а дети так и вовсе усидеть не могли и периодически перебивали его возгласами и вопросами.

– Нет, пистоль в номере остался, – разочаровал молодежь Петя, – ходить с оружием по мирному городу как-то неправильно. Я и шашку там же оставил, хотя похвастаться темляком, честно скажу, хотелось.

– Вот, Николаша, – назидательным тоном обратился к сыну Давыдов, – и среди целителей храбрецы бывают. Помни, но не завидуй. Ты до орденов тоже дорастешь.

– У меня Владимир с мечами будет! – важно объявил мальчик.

– Обязательно. Но сначала до Станислава дорасти, – засмеялся отец.

Про академию Петю тоже расспросил. Явно материал для будущих разговоров набирал. Но был очень благожелателен. Кстати, сообщил, что от их губернии тоже кто-то в академию едет, но он только краем уха об этом слышал. Этим опричник занимался.

В целом же хорошо поговорили. На прощанье Алексей Леонидович вручил Пете свою визитку и взял обещание, что тот к нему обязательно зайдет, когда в следующий раз в Дальнем будет. На самом деле это никого ни к чему не обязывало, но еще один маленький шаг на пути к признанию Петя сделал.

Целительские умения даже не пришлось демонстрировать. Прыщей в силу возраста у детей пока не было, а без синяков и ссадин они сегодня обошлись. Но для закрепления хорошего впечатления Петя даже отцепил от своей цепочки одну «лечилку» и подарил Давыдову. Может, и зря. Тот даже не знал, что это такое. Зато гувернер и служанка явно были в курсе, только девушка оказалась шустрее и схватила первой. Таможенник взирал на это с довольной улыбкой и напомнил не забыть отчитаться перед супругой. Предложил Пете денег, но тот не взял. В аптеке такие по десять рублей продаются (или это только в Баяне?), а ему так и вовсе бесплатно достались. Он уже решил, что после появления накопителя амулеты ему уже не так нужны. Если что, еще себе сделает. А так есть надежда, что память о нем дольше останется.

Перекус в кафе был так себе, но прошедшая беседа заразила Петю энтузиазмом. Будущее стало казаться близким и успешным, а Дальний – вполне себе привлекательным местом.

В результате в гостиницу он не вернулся, а продолжил блуждания по городу. Которые закончились тем, что поел он в ресторанчике рядом с театром, а потом и пьесу смотреть отправился. Какой-то водевиль, вроде как из восточной жизни. С песнями и плясками.

История была неожиданной, что ли? Какая-то капризная принцесса загадывала очередному жениху три загадки, и, если тот ошибался в ответе хотя бы на одну из них, его казнили. Странно, но поток желающих не иссякал. Петя не понял. Тем более что принцесса ему особенной красавицей не показалась. Еще и накрашена так, что лица почти не видно. Разве что голос непривычного тембра.

И вообще, Петя помнил из разговоров приказчиков, что водевиль – это нечто веселое. А что смешного в том, что очередного претендента полдюжины мало одетых бугаев, танцуя, казнить ведут. И почему их евнухами называют? Вон сквозь трико причиндалы выпирают.

Вот то, что служанки принцессы тоже танцевали и тоже были мало одеты, Пете понравилось больше. Даже жалко, что он завтра уезжает. Хотя не время ему еще по театрам с актрисами знакомиться. Вот закончит академию, встанет на ноги… И будет он тогда, скорее всего, женатым человеком, которому на всяких там танцовщиц смотреть не захочется. Или захочется?

Закончилось все хорошо. Очередной жених все загадки разгадал, но видя, как расстроилась принцесса, предложил ей самой уже его загадку разгадать. Та с заданием справилась, и поженились они уже по любви. После чего принцесса стала его любимой третьей женой в гареме. И все ее служанки туда же пошли. То-то она счастлива была…

В общем, возвращаясь в гостиницу, Петя думал о том, хотел бы он иметь гарем. Решил, что, пожалуй, нет. Хлопотно, и мира в семье никогда не будет. Даже хорошо, что ему еще два года жениться нельзя.

В гостинице его неожиданно ждала визитка Сула-Петровской с приглашением зайти уже прошедшим вечером. Надо будет зайти на почту, еще открытку написать и послать. С извинениями, что на месте его не было, так что получил приглашение слишком поздно. Идею нанести визит утром сразу отбросил. Только к Чумейкину. И ждать до победного, пока орден не получит. А там уже и на поезд пора будет. Ему еще грузчиков нанимать, чтобы багаж в вагон доставить. Надо надеяться, что это можно прямо из гостиницы сделать…

В поезд Петя загрузился чуть ли не самым последним. Но успел. При полном параде примчался и при оружии, хорошо в вагон пустили без придирок. И сидел теперь, слушая стук колес, поглаживая эфес шашки и любуясь на повешенный напротив китель с Георгиевским крестом на груди.

Кавалер, однако. Дважды кавалер.

До следующего крупного города поезд шел больше суток с двумя короткими остановками вечером и утром. Петя их использовал для отправления естественных нужд и закупки свежей еды. Пироги, калачи, свежие булки, соленую рыбу и икру, орехи и ягоды к поезду подносили местные жители. А вот те же яблоки были только в начале пути. Климат резко континентальный, летом арбузы вызревают, а зимой привычные плодовые деревья вымерзают. Хорошо, что практика летом проходила.

Еще Петя водой запасался. Теперь он небольшим чайником со спиртовкой обзавелся, так что кипяток на станциях ему уже не был так необходим. А вино в буфетах его не интересовало. Энергоканалы – не кровеносные сосуды, от алкоголя не расширяются. А вот контроль ухудшается. Так что магам лучше не пить. Прямого запрета не существует, люди есть люди, и обстоятельства бывают разными. Но если для Пети из лавки вино было недостижимо по деньгам, то в академии у него приоритеты сменились.

Весь вечер первого дня пути он просто отдыхал. Медитировал, конечно, но ничего больше. А утром следующего дня внезапно понял, что больше делать ему и нечего. Амулеты изготавливать – заготовок нет. То есть камней как раз куча, но надо, чтобы их первоначально маг земли обработал. Так что только тренировать заклинания, которые у него и так от зубов отлетают, да качать энергоканалы и магическое зрение. Ну и накопитель заполнять, а то в последние дни он его изрядно опустошил.

Довольно резкий переход получился. От ничегонеделания (в смысле вольготного режима) Петя совершенно отвык. Поэтому в привокзальный ресторан на первой же большой станции вечером следующего дня отправился одним из первых.

Вагон первого класса, в котором он ехал, снова был каретного типа. То есть разделенным на купе с отдельным выходом в каждом. И заполнен вагон был хорошо если наполовину. Со всеми Петя раскланивался, но не подходил. Люди были незнакомые, но небедные, раз в дорогих купе едут. Как правило, ему отвечали кивками. Попутчик. При орденах и со значком академии на груди, хоть и без перстня мага. Зато с шашкой на боку. В общем, на него осторожно посматривали, стараясь не афишировать интерес.

Идти в ресторан с оружием было глупо, но Петя еще не наигрался своей наградой. Понимал, что ведет себя как ребенок, но очень уж хотелось орден поносить. Георгиевский крест у него почему-то меньше эмоций вызывал, хотя был не менее заслуженным, а в обществе даже более уважаемым. Возможно, потому что крест ему исключительно из-за письма Карташова дали, а «клюкву» он сам выбил. Так что логика отдыхала вместе с Петей.

Ресторан и вправду был неплохой. Косвенно на это указывало немалое количество публики, помимо его попутчиков с поезда.

Местные жители Петю не интересовали. Стоянка поезда – час, а потом с этими людьми он может больше никогда и не увидеться. А просто поболтать со случайным встречным он никогда желания не испытывал. Он и болтать-то не очень любил, только если взамен что-нибудь интересное и полезное узнать можно будет. Да и чин у него не тот, чтобы можно было просто так к кому-нибудь подойти. Только если самого пригласят.

А вот одна пара попутчиков привлекла его внимание. В смысле не пара, а двое пассажиров. Солидный (скорее, важный) господин, поглядывавший на всех свысока и с гримасой легкой брезгливости на лице. И при нем – совсем еще молодой ульта в национальной одежде. Одежде чистой и, наверное, дорогой – много вышивки и даже какие-то камни кое-где пришиты. Как бы не драгоценные, хоть и почти необработанные. Шаман, который ему Золотой корень и прочие редкости подарил, беднее одевался. Взаимоотношения юноши и господина тоже вызывали вопросы. Оба сидели с каменными лицами и почти не замечали друг друга. Что же их за один стол привело?

Любопытно было не только Пете, прочие попутчики тоже бросали на странный столик быстрые взгляды. Но, по-видимому, господин был важной шишкой. Раскланивались с ним все, а вот подойти никто не решался.

Кто это такие, выяснилось только следующим вечером, когда поезд снова сделал долгую остановку в очередном большом городе. Петя снова отправился в ресторан и опять при шашке, решив про себя, что делает это в последний раз. Хватит. Все дальневосточники его ордена уже видели, сам – наигрался, а носить оружие было не слишком удобно. Или надо тренироваться?

Оказалось, что на прошлой большой станции на поезд села еще одна группа пассажиров. Еще один солидный господин, а при нем юноша и девушка, не являющиеся ему родней. Со значками на груди. Петя мысленно хлопнул себя по лбу. Мог бы и сразу догадаться. Опричник и будущие кадеты академии. И ульта, получается, тоже в академию едет.

Сейчас оба солидных господина уединились за отдельным столиком, оставив молодежь за другим. Всех троих.

Девушка подозвала к себе официанта и что-то ему сказала. После чего тот прямиком отправился к Пете:

– Княжна Екатерина Львовна Дивеева приглашает вас к своему столу.

Княжна? Не факт, что знакомство окажется полезным, слишком гордо девушка смотрит на все вокруг, но игнорировать не стоит. Да и не теряет он ничего. Уже почти поел, а десерт на тот стол подадут.

Так что Петя быстро отправил в рот последние кусочки бифштекса с яйцом, промокнул губы салфеткой и неторопливо пошел куда позвали. Дожевывая на ходу и стараясь делать это не слишком заметно. Дожевал. Подошел. Общий поклон всему столику:

– Кадет второго курса академии Баяна Петр Григорьевич Птахин к вашим услугам. – И под требовательным взглядом добавил: – Екатерина Львовна.

Княжна слегка кивнула каким-то своим мыслям. Чуть нахмурилась. Все-таки Птахин – фамилия совсем не дворянская. Но потом скользнула взглядом по орденам и улыбнулась почти приветливо:

– Присоединяйтесь к нам, Петр Григорьевич.

Под ее взглядом сидевший справа от нее юноша чуть привстал:

– Позвольте представиться. Сергей Юрьевич Тенешев. Тоже кадет академии, только еще первого курса.

После чего посмотрел на ульта, ожидая, что тот тоже представится. Не дождался и продолжил:

– А это наш нечаянный товарищ. Магаде Удабович Ульратачи, – слегка запинаясь выговорил он. – Уф! Язык сломаешь. Самому представляться надо, Мага!

Ульта только улыбался и пару раз поклонился, все так же сидя за столом. А фамилия у него интересная, если это фамилия. Шаман означает. И парень, похоже, не из бедных. Даже княжна смотрит на него пусть и снисходительно, но без пренебрежения. А вот Тенешев, хоть и из дворян, видимо, не слишком богат. Очень уж лицо у княжны выразительное. Столько по нему сразу прочесть можно!

– Не очень удачное сокращение имени, – улыбнулся Петя, – магой в академии называют «Магическую практику». Это учебный курс такой.

– Какие еще курсы есть? – требовательным тоном вмешалась Дивеева.

– В первый год обучения – вас ведь именно это интересует? – Петя взял инициативу в свои руки, – преподают «Общую теорию магии», или термаг, «Философию магии», или филмаг, а также большое внимание уделяется физическому развитию, или физкультуре. Но в двух словах обо всем не расскажешь. К тому же я не знаю, что вам про академию уже известно.

– Пожалуй, есть смысл пригласить вас в наш вагон, – не совсем уверенно произнесла княжна.

– Мы и так в одном вагоне едем, только в разных купе, – решил немного осадить ее замашки Петя. – В принципе я не против часть пути проехать вместе, но лучше это делать днем. Так что, если вы договоритесь со своими опричниками, вернемся к этому разговору завтра утром.

При упоминании опричника девушка откровенно поморщилась. И дернула плечом, но ничего не сказала.

Как-то немного жестковато получилось, и Петя счел необходимым смягчить впечатление улыбкой:

– Для меня большая честь познакомиться с вами.

После чего предпочел вернуться за свой столик. Там еще кое-что от салата осталось, да и десерт ему пока не подали. А деньги все равно возьмут. Так что лучше закончить свой поздний обед спокойно.

Утренняя остановка была немного позже, чем обычно, Петя едва ее дождался. Не потому, что так уж хотел вновь с княжной пообщаться, а потому, что ночным горшком он так и не привык пользоваться. Организм молодой, терпеть может долго. Впрочем, радость после облегчения не полностью компенсировала лишние часы ожидания. Так или иначе, выскочил из поезда Петя еще до полной остановки, и времени ему хватило не только на гигиенические процедуры, но и на то, чтобы основательно запастись продуктами питания.

В буфет тоже заглянул. Из вежливости. Чтобы туда проходила Дивеева или Тенешев, он не заметил, но надо же удостовериться… Убедился, что был прав. Опричники здесь, а вот их подопечные – нет. Вспомнив, как Трифонов пил кофе с бисквитами, а его угостил крохотным и исключительно невкусным пирожком, взятым на сдачу, решил к этим господам не подходить.

Нахлынувшие воспоминания привели к тому, что Петя тоже взял чашку кофе с двумя бисквитами и скромно сел в уголок, навесив на себя «обострение чувств».

Неожиданные ощущения. Не сказать чтобы приятные. Раньше ему это заклинание только в лесу применять доводилось. Тогда настроиться на человеческие голоса, отсекая всякое там шуршание листвы, у него получилось легко. К тому же стрессовое состояние после боя сказалось. А тут…

Сначала он чуть не оглох. Народу в буфете было довольно много, и все разговаривали. Не особо громко, но слушать голоса избирательно Петя не умел, и ему казалось, что все кричат ему прямо в ухо. В оба уха. Чтобы приспособиться вычленять нужный голос, потребовалось минут десять. Которые он выдержал в этой какофонии ора с большим трудом. Добавить к этому голосу второй, чтобы послушать разговор опричников, он так и не сумел. Времени до отправления поезда не хватило. Не то чтобы Петя надеялся услышать что-либо интересное, но исключать такую возможность нельзя. Хотя основной его целью была именно тренировка навыка подслушивания чужих разговоров. На самом деле пригодиться может.

Вторым неожиданным и неприятным эффектом стало то, что поданный ему кофе отвратительно вонял. Вообще-то запах кофе Петя любил, но в этот раз к нему отчетливо примешивался смрад горелой пробки и еще какая-то кисловатая вонь, которую ему не удалось идентифицировать. Видимо, кофе был дрянной и скверно приготовлен. Получить хоть какое-то удовольствие от употребления заказанного напитка не получилось. Юноша его вообще выпить не смог.

Бисквиты тоже оказались с привкусом прогорклого молока и несвежего свиного сала. Брр… В общем, деньги на лакомство оказались потрачены зря. Никакого удовольствия, одно расстройство.

Снимать наложенное заклинание Петя не умел, но игнорировать неприятные ощущения и посторонние шумы научился. Так что из буфета вышел спокойно, и ударом колокола, предупреждающего о скором отходе поезда, его с ног не свалило. Разве что чуть пошатнулся.

Около вагона его перехватила незнакомая женщина:

– Господин Птахин! Княжна Дивеева приглашает вас в свой вагон.

Идти Пете не очень хотелось. Княжна в буфет не пошла, и он решил, что встреча не состоится. Сколько еще «обострение чувств» будет действовать? Час? Два? И вообще, что это за тетка? Кадетам в академии прислуга не положена, они сами в наряды ходят. Или, пока не доехали, можно?

Ладно. Неприятные ощущения можно перетерпеть. А посмотреть на реакцию княжны, когда он сообщит той, что ей самой полы в казарме тряпкой мыть предстоит, было интересно. Его ведь ради информации об академии из первых рук зовут. Больше не для чего.

То, что Дивеева называла «нашим вагоном», оказалось обычным двойным купе. Места вдвое больше, чем у Пети, но так она и не одна едет. Хотя кем княжне приходится пригласившая Петю тетка, он так и не понял. Скорее всего, компаньонкой. Или Екатерина Львовна (странно к девушке моложе себя так обращаться, но та задала формальный тон общения) очень уж вежлива с прислугой.

Оказалось, что эта женщина, Софья Сергеевна, – какая-то дальняя родственница. А служанка Капа (Капитолина) имеется сама по себе.

– Что-то вы не спешили, Петр Григорьевич, – вместо «здравствуйте» княжна начала с замечания.

– Не хотел быть навязчивым, Екатерина Львовна, – виноватым Петя себя не чувствовал совершенно, – формулировку «пожалуй, следует вас пригласить» я не смог с уверенностью воспринять как официальное приглашение.

– Вот как. А вы, оказывается, знаток этикета. И где только вы с ним успели ознакомиться? Ведь вы же из мещан, да еще и в лавке работали. Я не ошибаюсь?

Однако. Когда это она успела про Петю столько всего выяснить? Опричник про него справки навел? С какой стати? Трудно предположить, чтобы опричники таскали с собой досье на всех кадетов академии. Хотя если это не досье, а краткие выжимки из них на полстранички, почему бы нет. Сколько всего будущих магов в академии учится на двух старших курсах? Ведь всего ничего. Меньше сотни. Даже меньше восьмидесяти, наверное. Не такая уж толстая папка получается.

В принципе своего прошлого Петя не стыдился. Точнее, не считал нужным скрывать. Да и не смог бы, наверное. Все маги состоят на государевой службе, и сведения о них у тех же опричников должны иметься. Но то, что они этими сведениями с посторонними людьми делятся, как-то не слишком приятно.

Ответил без эмоций:

– Кое-что на филмаге преподают, а так будущим магам с самыми разными людьми общаться приходится. Стараюсь соответствовать.

О том, что приказчикам в лавке тоже со всеми сословиями работать надо, он промолчал.

– Вид у вас какой-то не очень бодрый, – продолжала допытываться девушка, – вы, часом, не больны?

– Маги жизни болеют крайне редко и, как правило, справляются с любыми недугами быстро и собственными силами.

Потом, вспомнив, как кривилась княжна при упоминании опричников, решил добавить:

– Прошу меня извинить. Не подумал о последствиях и наложил на себя в станционном буфете заклинание «обострение чувств». Хотел послушать, о чем опричники между собой говорят. Но слишком много энергии в заклинание влил. Теперь приходится все чувства в себе глушить, чтобы не ослепнуть и не оглохнуть. Через час должно пройти.

Дивеева снисходительно рассмеялась и посмотрела на Петю еще более свысока:

– Хоть что-нибудь вы услышали? Обо мне, часом, не говорили?

– А вы знаете, говорили, – что-то такое Петя действительно разобрал, – тот, который повыше ростом, собирался с вами побеседовать. Если я правильно понял, будет нотации вам читать.

– Да как он смеет! – вспыхнула княжна. – Во все времена основой государства были боярские роды!

Потом посмотрела на Петю и решила не продолжать. Кажется, она и опричников к худородным относит, хоть те, как правило, из дворян. Но мещан такие разборки, видимо, не касаются. С ее точки зрения, по крайней мере.

Поэтому заговорила о другом:

– Я хотя еще в академии не училась, но кое-какие заклинания уже знаю. Из стихии воды. Наверное, могла бы сразу на второй курс поступить. Почему-то не берут.

Петя пристально посмотрел на княжну магическим зрением:

– К сожалению, я только энергию жизни видеть могу. Но она у всех живых есть, поэтому ваши энергоканалы я вижу. Для первого курса очень неплохо развиты. Хранилище тоже довольно большое. Но сколько конкретно энергии воды оно может вместить, судить не могу. Концентрация жизни не слишком высокая, но больше, чем у обычного человека. Наверное, вы и жизнью магичить можете?

– Да, у меня две силы.

Сказано сильно, но вот с жизнью у Пети дела обстояли все-таки заметно лучше, чем у Дивеевой. Хотя он и считался слабосилком.

– Все равно силу развивать надо. Этим в основном все первое полугодие и занимаются. Те, кто к его концу до седьмого разряда недотягивают, отчисляются. Скверно отчисляются. Они при этом магии лишаются с очень малым шансом на ее восстановление. Но вам беспокоиться нечего. У вас есть шанс сразу шестого разряда достичь.

– Шестого! – презрительно фыркнула девушка. – Сколько-нибудь приличные маги с пятого начинаются. А я собираюсь не ниже третьего стать.

Спорить Петя не стал. Как говорится, хотеть не вредно. Может, и станет, но пока это кажется маловероятным. Способности у девушки довольно средние. Если он правильно понимает.

Он уже было собрался рассказать о давилке и особенностях поведения в ней, но тут княжна решила похвастаться своими магическими способностями:

– Я «водяной заряд» освоила. Могу показать.

Вагон, тем более едущий, – не самое подходящее место для демонстрации заклинаний, но вода все-таки не огонь и не молния. Особых разрушений нанести не должна. Но на всякий случай Петя отсел немного подальше, к стоящему в углу шкафу.

– Вот! – важно заявила девушка и сосредоточилась.

За первой минутой пошла вторая, потом третья…

– Поезд сильно шумит, – наконец произнесла недовольным голосом Екатерина, – никак не могу сосредоточиться.

Банальную истину, что это достигается долгими тренировками, Петя вслух не произнес. Зачем с девушкой ссориться?

– А наложите-ка вы и на меня «обострение чувств». Мой учитель иногда так делал. С ним легче сосредоточиться, и линии заклинания ровнее выводятся.

Петя мысленно вздохнул. С накопителем его возможности заметно возросли, не в плане сложности заклинаний, а в их количестве. Но ведь накопитель заполнять надо. А в последнее время тот у него только разряжается, хоть он и сливает туда регулярно всю накопившуюся энергию. Но спорить не стал. Только постарался активировать заклинание на самом минимальном уровне. Тут и энергию жалко, и княжну не хочется контузить.

Впрочем, девушка побочных результатов работы заклинания, похоже, не заметила. Видимо, привыкла к этому с учителем и научилась отсекать лишнее. Петя даже позавидовал и решил, что будет тренироваться, чтобы достичь похожего результата. Тем более что раньше он это заклинание как средство скорейшего освоения других заклинаний не рассматривал.

Теперь «водяной заряд» у княжны получился, и в Петину сторону сорвалась капля воды, размером с хорошее ведро. Если не два. Действительно, сильна девушка!

Если бы на нем самом не было «обострения чувств», мог бы и не успеть среагировать, а так вовремя заметил и увернулся. Только чуть-чуть брызгами задело. Сам же «водяной заряд» вбил внутрь дверцу шкафа и расплескался по его содержимому.

– Ай! Мои платья! – вскричала княжна. – Ну что вы сидите?! Сделайте что-нибудь!

Если бы можно было сбежать, Петя обязательно бы это сделал. К сожалению, летать он не умел, а перебираться из одного купе в другое на ходу – не рискнул. Пришлось присоединиться к всеобщему бедламу. Служанка и тетушка суетились, извлекая вещи из поломанного шкафа, княжна тоже бегала и суетилась, но больше всем мешала. Заламывала руки, на всех кричала и топала ногами. В несчастном случае были виноваты все, кроме нее. Особенно Петя. Или служанка, которой доставалось больше всех.

Некоторый опыт по спасению подмоченных вещей у Пети был. В лавке Куделина приобрел. Так что пока все навалились на шкаф, подхватил выкатившийся оттуда моток шнура. Вопросом, откуда он у княжны, не задавался. В дороге и веревка пригодится. Так что молча полез на стены, выискивая, к чему бы его можно там привязать. К счастью, нашлось. По верху шел карниз, прибитый к деревянным стенам гвоздями. Немного ловкости, и под потолком появилось несколько бельевых веревок, проходящих через все купе. На которые, с помощью стула и служанки, все вымокшее и было развешано. Ходить по купе, правда, стало совершенно невозможно.

К сожалению, возмущение княжны от проделанной работы не утихло. Не видя ни гостя, ни своих спутников, она продолжала их распекать. А отсутствие видимой реакции ее, похоже, только больше распаляло.

К счастью, днем поезд сделал буквально пятиминутную остановку на каком-то полустанке. Самое время сбежать. Однако, когда Петя пробрался к двери купе, в нее постучали снаружи.

– Что такое? Кто там? Да посмотрите же наконец! – немедленно последовали указания.

Снаружи оказалась целая делегация. Оба опричника и оба будущих кадета первого курса. Или уже не будущих, а настоящих? Значки академии всем раздали, только юный шаман его не носил.

– Что здесь произошло? – строго спросил один из опричников Петю, которому все-таки удалось выскользнуть наружу, разминувшись с частично перекрывшими проход кружевными панталонами. Длиной до колен, согласно действующей моде.

– Княжна решила продемонстрировать, как у нее получается заклинание «водяной заряд», – не стал скрывать Петя, – вот и продемонстрировала…

Последние слова он произнес уже тихо, сообразив, что дальше его могут спросить, почему не воспрепятствовал этому безобразию. Он-то, как отучившийся первый год, должен был знать, где можно творить заклинания, а где не стоит. Но ведь запреты для того и нужны, чтобы их нарушать. Ему самому любопытно посмотреть было. Кто же знал, что «заряд» столь большим окажется…

К счастью, вопросов не прозвучало. На него вообще не смотрели. Видимо, панталоны были интереснее.

– Гхым… – несколько неуверенно нарушил молчание опричник, – мы вообще-то хотели в гости напроситься, чтобы об академии поговорить, но теперь, похоже, лучше вас к себе пригласить. Что скажете, Екатерина Львовна? А вы, Петр Григорьевич? Господам первокурсникам тоже было бы полезно узнать о порядках в академии из первых уст.

Слово «порядки» он выделил голосом и осуждающе покачал головой. Петя только молча развел руками. Этого хватило. Кажется, опричник с характером Дивеевой уже был знаком.

– И правда, госпожа… – подала голос служанка.

– Хорошо, идем!

И из вагона вылетела как раз Капитолина, судя по всему получившая руководящее ускорение, а только за ней – Екатерина Львовна. С видом королевы или хотя бы великой княжны. Слегка подмокшие рукава и подол платья ее совершенно не волновали. Порода, однако! Петя даже проникся уважением.

Это не помешало ему, единственному во всей компании, за оставшуюся пару минут стоянки купить несколько больших кульков чего-то съедобного. Пирогов, жареной и копченой рыбы, тонких полосок вяленого мяса и местных ягод вроде морошки.

– У вас, наверное, и на стол подать нечего, – сообщил он опричникам. – Два рубля потратил. Когда компенсируете?

– В академии своей… – начал недовольным тоном один из них, но второй молча вынул из кармана два серебряных кругляша и протянул Пете. Первый недовольно скривился, но больше ничего не сказал.

В результате до вечерней остановки доехали даже неплохо. На людях Дивеева вела себя более скромно, Капа заварила чай, остальные жевали и слушали Петю. Тот тоже не забывал жевать, но понемногу. Действие на него заклинания давно прошло, так что самочувствие и настроение были вполне приличными.

Рассказывал без подробностей, но по существу. Про казарменную жизнь первокурсников, утренние построения, наряды, большой отсев. Особое внимание уделил давилке. Предупредил, что в ней главное – не паниковать, а гонять энергию по каналам, стараясь расширить их и хранилище. Успокоил, что, на его взгляд, у всех троих новичков особых проблем быть не должно, если сами не напортачат.

Некоторое удивление вызвал шаман – Магаде Удабович Ульратачи. Даже не поведением, хотя оно временами было довольно странным, а своими каналами и хранилищем. Петя не видел других сил, кроме жизни. И уже давно привык к этому, находя даже некоторое преимущество в чистоте своей энергии. У других магов каналы он тоже видел. Но как у обычных людей. То есть нити, слегка наполненные зеленым. У себя и других целителей – тоже зеленым, только много ярче. Так вот у Магаде зелень в каналах имела странный серый налет. Петя про такой цвет вообще не слышал. Сразу два вопроса возникали. Во-первых, что это такое? А во-вторых, раз Петя видит дополнительный цвет, не может ли он им тоже управлять? В смысле соответствующей ему энергией. Жаль, спросить было не у кого. То есть у шамана он спросил, но тот понес что-то о духах.

Он вообще духов чуть что поминал. Даже в давилке духа нашел. С именем Абасы. А вот в зверинце, по его мнению, Уерагынч живет, в оранжерее – Кугулугай, в окружающем парке – Техчюч, а в казарме всем должен заправлять Откамак. Ну, его боги ему в помощь. Может, и найдет кого. Только как он обо всем этом с отцом Паисием говорить будет? Тот человек добрый, но властью раздавать наряды вне очереди тоже располагает.

Сказал об этом шаману. Тот никак не прореагировал. Типа мало ли какие боги есть? Духи к человеку ближе. Особенно к шаману. Маги – тоже шаманы, хотя и не совсем правильные. Но должны понимать.

Даже интересно стало.

Глава 14

Возвращение

За долгий путь до столицы подобные встречи проходили еще не раз. Причем состав участников расширялся еще дважды, так что четыре опричника, десять кадетов и служанка Капа уже с трудом помещались в купе. Петю довольно подробно расспрашивали о жизни и учебе в академии, причем делали это в основном опричники. Кадеты слушали, но, похоже, близко к сердцу не принимали. Ульратачи витал в каких-то своих эмпиреях, а все остальные были дворянами и считали себя потомственными магами, так что и в мыслях не допускали, что у них могут возникнуть какие-либо трудности. К тому же считали, что про академию они и сами все знают. Ну а единственная среди них девушка – княжна Дивеева – наслаждалась возможностью «руководить» сразу таким числом кавалеров.

Она вообще относилась к тому типу людей, которые, вместо того чтобы протянуть руку и взять что-либо лежащее рядом, будут подзывать очередную жертву, указывать на объект пальчиком и говорить: «Подай!» Сначала она Капу так гоняла и Тенешева, но с ростом численности отряда прямо расцвела. И периодически сама себя вслух хвалила:

– Как я все организовала!

Вот все молодые дворяне и бегали. То подать ей шаль, то отнести шаль на место… А уж как она гоняла их на остановках! Стол на посиделках ломился от деликатесов, а для сувениров ей явно дополнительный чемодан потребуется.

Петю она тоже пыталась вовлечь в этот круговорот, но он делал вид, что его это не касается. Княжна тоже не слишком настаивала. Отношение к Птахину у нее было сложное. С одной стороны, он второкурсник и кавалер орденов, а с другой – нищий мещанин, живущий на стипендию, который до потомственного дворянства никогда не дотянется. Не ее круга. Или все-таки ее, но второго сорта. В общем, гонять дворян ей было приятнее.

Про ордена Петю тоже расспрашивали и тоже больше опричники. Но их интересовали не столько Петины подвиги, сколько общая обстановка на границе. Отвечал как мог. Точнее, говорил о том, что видел сам, стараясь никого из встреченных в Ханке и на заставе офицеров не подставить. А так, в военно-политических вопросах он только на уровне курса филмага разбирается. Но филмаг опричников не интересовал.

Кадеты же старались не показать, как они ему завидуют. Возможно, если бы не было Екатерины, вопросов и интереса проявлено было бы больше. А так она задала тон:

– Подумаешь, у моего батюшки Владимир первой степени, а остальные ордена на мундире с трудом помещаются.

Так что особого развития тема не получила.

А про свое задание на практику и о добытых трофеях Петя просто промолчал. Хвастаться, что у него на груди Золотой корень в ладанке хранится? Или что у него целый чемодан высококачественного кварца для амулетов и среди камней – треть очень красивых аметистов, которые и в ювелирные украшения пустить не стыдно? Зачем? Дарить он никому ничего не собирался, его задача – с академии что-нибудь полезное стрясти за свои находки. Думать надо.

К концу пути Петю и вовсе перестали приглашать (инициатором посиделок так и осталась Дивеева), так что он наконец смог спокойно заняться тренировками магии и заполнить свой накопитель.

И еще об одном вопросе задумался. Стоит ли написать письмо родителям? Что-то нечасто он им пишет. Раз в полгода. Сообщил, что у него магические способности открылись, что в академии учится, что жив-здоров, и все. Ответов, кстати, не получал. Впрочем, особо и не ждал. Они и прочитали-то письма, наверное, не сразу. Отца в армии худо-бедно научили буквицы разбирать, а мать так и вовсе неграмотная.

К тому же о чем писать? О том, что он первый курс отучился, на практику съездил и будет учиться на втором? Что на практике два ордена получил? Чтобы гордились?

Гордиться будут, если денег вышлет. Желательно побольше. А ему это делать совершенно не с руки. Не за что. Да и не голодают они, если отец не научился всю пенсию пропивать.

Никаких теплых чувств воспоминания о семье в Пете не вызывали. Отдали совсем мальцом в лавку и фактически от него избавились. Получается, вырастили его не отец с матерью, а Куделин. Но и Алексея Ивановича назвать близким себе человеком Петя не мог. Хоть и был ему благодарен. Все-таки по-человечески с ним купец обошелся. Гонял, кормил как попало, но приютил и грамоте дал выучиться. При встрече обязательно ему спасибо скажет. И поклонится, спина не переломится. Только вот возвращаться в Пест он не планирует. Не хочет он больше с той жизнью ничего общего иметь.

Так что погодит он пока писать. Если большая нужда будет, сами его найдут, не постесняются. Но лучше бы такой нужды не возникало. Он и сейчас-то о семье вспомнил только потому, что время свободное образовалось. Не приняла его Дивеева в свою компанию, но что-то его это не особо огорчает.

Опричники, кстати, тоже перестали приходить на кадетские посиделки. Но сами отдельно собирались. Какие-то вопросы решали или просто выпивали в «подходящей» компании – Петя не знал.

А вот Магаде на эти встречи к Дивеевой приходил. Или его опричник туда без приглашения посылал? Чтобы лучше в коллектив вливался. Сам-то тот к этому не стремился. В тех случаях, когда и Петя там был, шаман спокойно сидел в уголке и в общих разговорах не участвовал.

В последний вечер перед прибытием в Пронск опричники пригласили Петю за свой столик в ресторане. Общение с ними выгодно отличалось от того опыта, что он получил при путешествии с Трифоновым. Цепкие, но гораздо более приятные люди. Хотя, скорее всего, разница в отношении к нему объяснялась тем, что он не только выжил на первом курсе, но и проявил себя на практике. Так что его подробно расспросили о его возможностях, планах на будущее. О Карташове тоже расспрашивали. В общем, старались вести доверительную беседу, но никаких предложений не делали. Только рекомендовали способности развивать, но Петя и без их указаний этим изо всех сил занимается. В общем, как говорится, подошли, всего обнюхали и ушли. Но обещали вернуться к разговору через годик. Всем составом, что ли? Но наличие к тебе интереса начальства всегда лучше его полного отсутствия. Если карьеру делать хочешь, конечно.

Пересадку в Пронске Петя пережил без особых проблем. Похоже, в расписании специально учли кадетов, отправляющихся в Баян. Возможно, дополнительный поезд пустили. Был он небольшим, зато имел целых три вагона первого класса каретного типа. Видимо, это и был тот самый поезд, которым большинство кадетов в академию приезжают. На перроне Петя молодых людей со значками на груди порядка трех десятков насчитал. Пока за билетом в кассу бегал. Купил. Предпоследнее купе в последнем вагоне. Главное, что место для него нашлось.

Грузчики его подождали около вагона (двоих пришлось нанимать, на одну тележку его скарб не влез). Было некоторое опасение за сохранность багажа, но, видимо, местное ворье (а оно на всех вокзалах есть наверняка) грузчиков не трогает. Так что загрузился благополучно.

Мысль о ворах Пете очень не понравилась. До сих пор он особо на эту тему не задумывался. Дверь в купе, правда, запирал, когда выходил, но оставлял вещи совершенно спокойно. И ничего у него не пропало. А теперь вдруг обратил внимание, что запирается купе стандартным треугольным ключом, одинаковым для всех вагонов. Пассатижами открыть можно. Если заранее копией не запастись.

Вот не было печали! Сразу вспомнилось, что у него не только казенное имущество с собой, но и чай с шелком больше чем на тысячу рублей. Его кровных. А еще деньги в ящичке с пистолем спрятаны. Тоже около тысячи. Постоянно таскать с собой всю наличность как-то неуютно. А ведь еще аметисты есть…

Стоп. Надо успокоиться и расслабиться. А то так и поесть не отойдешь.

Полчаса медитации – и Петя в основном привел нервы в порядок. На перроне за вагонами первого класса специальные жандармы присматривают. Или полицейские? Как правильно назвать служащего Жандармского полицейского управления? Он на вокзале табличку видел с таким названием. Впрочем, не важно. Вдоль вагонов их целая тройка прохаживается. Посторонних не пустят.

Петя собрался на выход. Но далеко от вагона отойти не успел. Его неожиданно перехватил опричник. Тот самый, с которым он еще из Дальнего ехал. Вместе с Ульратачи. Штепановский Александр Петрович. По фамилии – из ляхов. Как только в опричники попал?

– Петр Григорьевич! – заявил он после краткого приветствия. – У меня к вам просьба.

Не слишком приятное начало. Не нравится Пете, когда большой начальник так разговор начинает. Неприятностями попахивает. Но и отказываться сразу нельзя.

– Все, что могу, с удовольствием.

Что он именно с удовольствием сделает, Петя уточнять не стал. Лицом изобразил некоторое недоумение, но без негатива. По крайней мере, ярко выраженного.

– В этом году неожиданно много кадетов на этот поезд прибыло. Товарищ мой из Свиятежа троих везет. Мест в поезде ему не хватило. А вы один в купе едете, и почти земляк. Думаю, после этой практики вас так называть можно. Не могли бы вы потесниться и принять к себе Магаде? Тогда я свиятежским наше купе уступлю, а сам в Пронске останусь. Порешать дела, пока остальные не вернутся из Баяна.

Идея Пете не понравилась. В Баяне он сразу в академию спешить не собирался. Надо сначала товар пристроить. Светить им перед Левашовым было бы неправильно. Но и шамана на полпути бросить будет нехорошо. Оставить вещи в камере хранения? Так городок маленький, об этом завтра же все кому не лень знать будут. Но и отказывать неудобно. Не о великом одолжении его опричник просит, в купе не только кровать, но и диван имеется, а ехать всего два дня. Точнее, две ночи и день. Они с Магаде сильно друг другу надоесть не успеют. А в Баяне? Как-нибудь выкрутится. Есть одна идея.

Так что бурной радости не выражал, но купе отпер:

– Прошу!

– Минуту.

Действительно, больше минуты не понадобилось. Ульратачи, оказывается, совсем рядом стоял, на противоположном краю перрона у стены. И уже вместе с носильщиками. Так что Петя был вдвойне прав, что не артачился. Все равно бы опричник настаивать стал.

Еще за минуту Штепановский руками носильщиков ловко разместил в купе все вещи, слегка подвинув Петины, удовлетворенно улыбнулся:

– Дальше уж вы сами, – и исчез, коротко попрощавшись.

– Ну ладно, – вздохнул Петя, – диван твой. Ужинать пойдешь?

Магаде пошел. Но собеседником за столом оказался никаким. Молча поел. Молча встал. Правда, по принесенному официантом счету ровно половину заплатил. Так же молча.

Ну, может, и к лучшему. Докучать в дороге не будет.

Так и оказалось. Петя сидел в одном кресле и медитировал, Магаде – в другом. Только Петя энергию по каналам и хранилищу гонял, а вот что делал шаман, было не совсем понятно. Он каким-то образом сформировал перед собой облачко серого тумана размером с кошку. И не совсем облачко, так как стелилось оно по земле, а не летало. Зато прекрасно лазило по стенам и умело в любые щели просачиваться.

Петя сначала ничего не заметил, так как видно облачко было только в магическом зрении, а во время медитации он слишком в себя погружен был. Но когда заметил, больше нормально тренироваться не смог. Любопытство разыгралось.

– Магаде, что это у тебя по стенам шастает? – наконец не выдержал он.

– Дух, – последовал лаконичный ответ.

– Нельзя ли немного подробнее?

– Дьяо.

Пояснил так пояснил… Путем наводящих вопросов Пете удалось последовательно выяснить, что это не просто дьяо, а дух дьяо. Затем что дьяо – это какой-то зверек типа куницы. Затем что на самом деле дух Дьяо никакого отношения к кунице не имеет, а просто так называется, потому что размер подходящий. А может быть, и имеет. Кто его знает, откуда духи берутся и кем они были раньше… Вот дедушка Льяси, возможно, и знает. Но ему не рассказывал. Молодой слишком и в чужую страну едет.

– То есть как в чужую страну? – опешил Петя. – Ты такой же подданный государя великого князя Мстислава, как и я.

– А дедушка был подданным императора Уцимая. И ездил учиться в Няньцзинь. А теперь пришли вы, и я еду учиться в Баян. Там чему-нибудь полезному учат?

Несмотря на типичный для ульта вид и несколько странное произношение, говорил Магаде по-русски совершенно свободно. Только обычно очень мало, что многие ошибочно списывали на плохое знание языка. Сегодня Пете его разговорить удалось.

– Смотря что считать полезным. И обучение от твоей специализации зависит. Я вот маг жизни. Учу целительские заклинания. Ну и те, что в земледелии могут быть полезны, но я ни в агрономы, ни в животноводы идти не хочу. Лучше людей лечить. За это больше платят. Еще зельеварением занимаюсь. Амулеты делать учусь. Много чего. А у тебя какая специализация?

– Духи. Как и у всех шаманов.

– Боюсь, что в академии такой специальности нет. Я, по крайней мере, о такой не слышал. А ты каких цветов магию видишь?

Магаде вопросительно посмотрел на него.

– Магическим зрением смотреть умеешь?

– Духовным умею.

– Посмотри на меня. – Петя указал пальцем на свое хранилище. – Видишь у меня здесь комок зеленого цвета?

– Вижу.

– Зеленого цвета?

– Да.

– Значит, ты тоже маг жизни. А еще цвета видишь?

– Да.

– Какие?

– У тебя больше никаких.

– А у княжны Дивеевой?

– У нее тоже зеленый, но не такой, как у тебя.

Это как же так? У Екатерины вода, цвет должен быть синим. Или она еще и к ветру расположенность имеет? У ветра цвет желтый. Желтый в смешении с синим как раз зеленый и дают. Только как Магаде все это увидел? Он что, и этими стихиями владеет?

– А у Тенешева какой цвет?

– В основном красный, но и слегка голубой.

Огонь и молния…

– Ты это точно магическим зрением видишь или на их значках посмотрел?

– Духовным зрением.

Петя стал судорожно вспоминать, какие цвета он видел на знаках академии у других кадетов. Получалось, что Ульратачи видел все цвета… Монстр какой-то!

Слов не было. Петя замолчал. Магаде тоже беседу поддерживать не пытался. Так до вечера и просидели.

За ужином Петя отыскал в станционном буфете княжну Дивееву.

– Екатерина Львовна! Завтра утром в Баян прибываем. Вы как планируете, каждый сам по себе до академии добираться будет или вы лично возглавите сводный отряд молодых магов Сибири и Дальнего Востока?

Похоже, княжна на эту тему не думала, но на принятие решения ей понадобилось меньше секунды. Пете она ничего не ответила, но обратилась к сидевшему за тем же столом Тенешеву:

– Сергей, вы слышали? Передайте всем, чтобы завтра от вагона никуда не уходили. Николаев и Корзун сразу идут за экипажами, Энгельгард и Савин – за носильщиками. Скажете, я велела. Ну, идите!

Тенешев покорно поднялся, не доев салат. Впрочем, еда ему явно не доставляла удовольствия, так что жертва была небольшой. Или блюда из меню тоже Дивеева выбирала?

Княжна же вздохнула:

– Столько хлопот с ними, ничего сами не умеют.

О том, что новоявленных кадетов сопровождают опричники, которые просто не дадут никому потеряться, оба промолчали. По разным причинам. Зато Петя напомнил:

– С Магаде, шаманом нашим, что делать будете? Держится сам по себе, но личность колоритная. В академии сразу заметен будет.

Екатерина оглядела соседние столы, выискивая, кого послать с поручением, но достойной кандидатуры не нашла. Проворчав под нос: «Все самой приходится…», – встала и решительно пошла наперерез Ульратачи, который покончил с едой и двигался прочь из буфета. Догнала она его уже у вагона, за что, видимо, его отчитала. После чего стала сыпать поручениями, после каждого строго уточняя, понял ли ее Магаде. Петя на всякий случай подходить к ним не стал, а вернулся за свой столик. Колокол к отъезду еще не звонил, можно еще что-нибудь… например, чашку шоколада выпить. Вкусно и нервы успокаивает.

В купе Петя поднялся самым последним, когда поезд уже начал набирать ход, а перрон опустел.

Магаде уже молча сидел в «своем» кресле, полностью отрешенный от мира. Петя тоже сел медитировать. Прорывов у него со времен давилки не было, но магические силы потихоньку развивались. Намного медленнее, чем хотелось бы, но достаточно, чтобы поддерживать в нем энтузиазм. Половина пути до шестого разряда пройдена. Если накачать до упора ауру, возможно, даже заклинание среднего уровня запустить удастся. Один раз. Или ни одного. Все на грани. К сожалению, энергию из накопителя непосредственно в заклинание направлять нельзя, только через собственное хранилище. А это – время. Заклинание рассы́паться раньше успевает. Вот из ауры все быстрее получается, но на разряд так не сдашь. Там ведь не только заклинания среднего уровня нужно научиться исполнять, но и запас энергии быстро восстанавливать.

Пока у него как получается? Заполнил хранилище (часов восемь требуется), перелил все в ауру и снова его заполнил. Но из ауры за это время часть энергии успевает вытечь и рассеяться в пространстве. Значит, ее снова надо «долить» и снова восстановить хранилище. И так раза три, пока не наскребется на самое слабое заклинание среднего уровня. С накопителем чуть быстрее получается, но при его заполнении тоже некоторые потери имеются. В общем, одно заклинание уровня шестого разряда в сутки он может исполнить. Наверное. Когда его выучит. А нормативом для шестого разряда считается два-три таких заклинания. Лучше больше. Для пятого уже десяток средних требуется или одно высшее.

Так что пахать Пете, не жалея себя, еще долго. Ничего, он готов. Может, с помощью зелий удастся процесс ускорить, но он таких рецептов не знает. И дают зелья, как правило, лишь временный эффект. Вот если бы совместить зелья и давилку… и еще бы не сдохнуть при этом…

Часа два прошло в полном молчании. Собственно, день закончился, пора было ложиться спать, завтра поезд прибывает в Баян более или менее утром. Оба молодых человека пошевелились практически одновременно.

Петя вышел из медитации, но магическое зрение еще продолжал держать. Поэтому заметил, что из-под двери в их купе плавно просочилась тень этого, как его… Дьяо, сформировалась в облачко и плавно скользнула к Магаде, чтобы затеряться то ли в его одежде, то ли в нем самом.

– Вот как! И куда же ты своего духа гонял? – Пете было любопытно, но не сказать чтобы очень. Что такое духи шаманов, он так и не понял, но знать, чего от них и самого́ шамана можно ожидать, не мешало бы. Все-таки в одной академии учиться будут.

– По соседним купе. Учусь глазами духа видеть.

– И много увидел?

– Все вещи собирают. Кроме Екатерины, которая заставляет это делать своих спутниц.

Петя сделал вид, что возможности духа его нисколько не удивили. И продолжил беседу в непринужденном тоне:

– Да, княжна любит «руководить».

– Странная она. Мне говорили, что у вас женщины слишком много себе позволяют, но почему им это позволяют мужчины?

– В принципе у нас мужчины и женщины равны в правах. Теоретически. Ну а маги – тем более. Но Дивеева все-таки особенный случай.

– Нет, не понимаю.

Перед шаманом снова сформировалось облачко и отправилось гулять за дверь.

– Дух тебе только разговоры передает или видеть тоже может?

– Духовным зрением.

Значит, подглядывать за девушками с помощью духа все-таки нельзя. То есть можно, только увидишь не аппетитные округлости, а энергоканалы. Но инструмент все равно удобный. Петя через дерево тоже кое-что магическим зрением видеть может, но не так далеко, как без преград. А через камень и того хуже.

– Далеко ты так духа послать можешь?

– Нет, всего на десяток ли[24]. Вот дедушка… у него, пожалуй, вовсе пределов нет. При мне духа в соседний город посылал, а это сотни полторы ли.

Петя был впечатлен. Ничего себе у шаманов шпионская техника имеется! С такой несложно быть в курсе всех событий в округе. Неудивительно, что у них среди местных авторитет до небес. Для достижения такого мало магических умений, надо еще и политиком быть. Интересно, опричники в курсе таких возможностей или Ульратачи только перед ним так раскрылся? С чего бы вдруг? Хотя у Пети и с другим шаманом неплохие отношения сложились: вон какие подарки под рубашкой на груди висят…

Появилась еще масса вопросов. Звуки и образы все время передаются или только тогда, когда дух возвращается? Как это зависит от расстояния? Можно ли духа уничтожить? А перехватить чужого духа? Но Магаде немного демонстративно ушел в себя, показывая, что разговаривать больше не намерен. Или что-то интересное увидел (услышал).

Утром шаман опять сидел в своей медитации. Духа куда-то послал. Это стало ясно, когда до остановки оставалось уже совсем немного и Дьяо вернулся в их купе. И растворился в ауре своего хозяина.

– Что-то интересное узнал? – спросил Петя.

– Нет. Так и не понял, как вы уживаетесь с такими женщинами, как Екатерина. Ее же побить нельзя? А переубедить невозможно.

– Лучше не связывайся. Ничего страшного, что вы всей толпой приедете в академию, нет. А там первокурсников заселят в казармы. Девушек отдельно, так что впредь встречаться вы будете только на построениях или занятиях. Где у княжны не будет возможности командовать другими.

– Она что-нибудь придумает.

Мысленно Петя согласился, но решил Магаде не расстраивать. Тем более тот еще вопрос задал:

– Ты же с ней не поедешь?

– Я уже на втором курсе, и у меня на сегодня куча дел. В академии о практике отчитаться и в городе кое-какие вопросы решить.

– Это ты про свой большой багаж? Зачем тебе столько шелка?

По Петиным чемоданам и саквояжам его сосед совершенно точно не лазил. Хотя дух вполне мог внутрь любой сумки просочиться. Неприятно. Но скандала поднимать не стоит. Похоже, Ульратачи просто не понимает, что такое «спрашивать разрешение». Хотя будь у самого Пети такие возможности, он бы тоже ими пользовался. Но совершенно точно никому бы об этом не сообщал. Так что с шаманом лучше дружить. Вдруг самому удастся научиться «духами» управлять. Он же их видит. Правда, не верит в то, что это действительно духи. Скорее, проявления какого-то сложного заклинания неизвестной ему природы. Так что можно простить Магаде копание в своем багаже. Не похоже, что этот шаман болтлив, а если кому и разболтает, у Пети уже подготовлен вариант нейтрального ответа:

– Это тоже одно из дел. Один знакомый купец в Баяне просил привезти. Мне несложно, а ему не надо за перевозку платить.

Ни с каким купцом Петя заранее не договаривался, его еще искать придется. Но некоторые идеи (и кандидаты на место такого купца) у него есть. К тому же от шамана вопросов больше не последовало.

Петя тоже не стал акцентировать на этом внимание. Вместо этого спросил:

– Ты ведь сегодня с территории академии уходить не собираешься? Я тут для академического огорода кое-какие растения привез. Ценные. Если что, поможешь их посадить правильно?

– Золотой корень, Черный орех и Зерна Света? Сильная ци. Где вы их выращиваете?

И про это он знает. Впрочем, Пете это никак навредить не может.

– Даже не знаю. Есть специальный огород, но есть и теплицы. Куда их лучше?

Шаман неожиданно стал очень важным. И, похоже, совсем не жаждал этим заниматься. То ли в своих силах не уверен, то ли просто не любит бесплатно работать. Петя, кстати, тоже не любит. Поэтому не стал настаивать, одному торговаться с преподавателями легче будет. Отдавать такие ценности даром не следует.

Беседа прервалась, поезд прибыл на вокзал.

– Еще увидимся. Если будет что непонятно, обращайся, – бросил Петя Магаде на прощанье и пошел звать носильщиков.

Настроение все-таки было испорчено. Юный шаман оказался очень непрост. Очень неприятно узнать, что есть человек, который в любой момент может покопаться в твоих вещах, и ты этого даже не заметишь. Ведь физически он ничего не трогает. А дух, похоже, ночью видит не хуже, чем днем.

С другой стороны, сделать с этим ничего нельзя. У других кадетов он наверняка тоже багаж проверил. Так что проезд в одном купе тут роли не играл. Ничего противозаконного Петя не делал. Разве что акцизные сборы не платил. Но это уже не его проблемы. Таможенник поезд из Ханки провожал, но багаж досматривал очень выборочно. Понятно, что несколько пачек купленного по дешевке чая у каждого найдется. Но это естественный поступок любого нормального человека, и с таким не борются. Вот если ящиками везти или баулами, как Петя, то есть явно на продажу, тогда должны были бы остановить. Но первый класс не досматривают. Там люди состоятельные едут, для них десяток мест багажа – норма. Так что Петя и не беспокоился по этому поводу.

Печалиться же о том, что в академии о его коммерции узнают, нет смысла. Городок маленький, о новых товарах все быстро узнают, и сопоставить их появление с Петиным возвращением в академию будет несложно. Точно заподозрят и осудят. Такие, как Левашов. Но тот к нему и так скверно относится, а формально никаких запретов на такого рода деятельность нет. И вообще, откуда эта дурацкая спесь, что офицерам торговать позорно? Не Родиной же он торгует. И не оружием. Даже обидно, когда приходится делать вид, что просто оказал знакомому купцу услугу, а не гордиться своей оборотистостью.

Грузчиков Петя привел с запасом. В Баяне вообще архаичные порядки с этим. Тележки, которые были в ходу на вокзале в столице, здесь почему-то не использовались. Вместо этого носильщики обхватывали чемоданы и баулы длинными ремнями и обвешивались багажом, как елки на Рождество. Тяжело, неудобно и много сразу не унесешь, когда как у Пети – что ни сумка, так в пять пудов весом. В результате вместо обычного гривенника пришлось за единицу места по четвертаку платить. И сразу две повозки нанимать, чтобы все это везти. Но хотя бы быстро все это проделать удалось. Кадеты в большинстве своем еще у вагонов толпились, а Петя уже уехал.

Была мысль оставить привезенные на продажу баулы в камере хранения, но Петя от нее отказался. Не факт, что такая услуга здесь вообще оказывалась. Городок небольшой, ситуация, когда пассажир должен был бы надолго разлучаться со своим багажом, встречалась редко. Недалеко от вокзала были склады и лабазы для промышленных товаров и зерна, но там Петя, по понятным причинам, светиться не хотел. Так что поехал колесить по городу.

Тактика была простой. Петя заехал на торговую улицу, велел возчикам его ждать (нанял их на весь день) и пошел по лавкам подходящего профиля. Зайдя внутрь, несколько минут просто стоял, рассматривая товар, приказчиков, покупателей и вдыхая местную атмосферу. Все-таки сам в лавке семь лет проработал, вот и старался теперь понять, стоит ли иметь с местными хозяевами дело. Как ни печально, большинство вызывали у него опасения.

Самый широкий выбор тканей был в наиболее большой и ухоженной лавке. Чисто, приказчики сияют улыбками, покупатели не то чтобы толпятся, но все время в наличии. Шелковые ткани имеются. Не такие качественные, как у Пети в багаже, но, по-видимому, лучшие из того, что продаются в городке.

В общем, слишком в этой лавке все хорошо. И хозяин (Петя дождался, когда тот выглянет в торговый зал поприветствовать какого-то солидного покупателя) – сытый, уверенный в себе купец. Такой с ним будет говорить с позиции силы. Нормальной цены за товар тут не получить.

В более скромной лавке торговали товаром подешевле. Коленкор, миткаль, нансук для белья. Из шелковых тканей – только сатин. Слишком хороши Петины шелка для такого соседства. Да и заходящая в магазин публика явно лишних денег не имеет, и не факт, что более богатые горожане сюда сбегутся.

Была еще лавка, с виду дорогая, но закрытая. Аккуратно расспросив соседей, Петя выяснил, что хозяин умер, а вдова никак дело запустить не может. С детьми имущество поделить не получается, а там еще и долги оказались.

Вот ведь оказия! Год назад о такой Петя и мечтать бы не мог. Деньги у него сейчас есть, есть и товар. Если подсуетиться, вполне можно было бы компаньоном стать и торговлю наладить. Только не его это теперь путь. Маг он, а не купец. Ну а сдавать в эту лавку свой товар можно только на реализацию. Возьмут, наверное. Для новых хозяев это было бы спасением. Но риск велик. А ну как еще долги найдутся, и продадут приставы с торгов лавку вместе с товаром… Черта с два потом деньги свои получишь.

В результате Петя остановил свой выбор на лавке без четкой специализации. Которую с самого начала и имел в виду. Вроде «товары повседневного спроса», но дорогие тоже имеются. Там и готовое платье, и посуда, и обувь, и даже рыболовные сети. Ткани тоже выставлены. Хозяин вменяемый и немного знакомый. Именно в этой лавке Петя себе форму для академии покупал. Это было как достоинством, так и некоторым недостатком. В лавку, помимо него, и другие кадеты захаживали. Стало быть, о наличии в ней красивых шелковых тканей из Ханя в академии станет известно почти сразу же. Ничего, косые взгляды Петя переживет. Просто просьбу купца выполнил. Почему бы не помочь человеку, у которого сам регулярно покупки делаешь?

Знакомство с хозяином лавки не только помогло с ним договориться, но и нагрузило работой. Следующие полчаса Петя рисовал красивую вывеску о распродаже появившихся по оказии восхитительных шелковых тканей из Ханя. Уникальный товар высшего качества, которого здесь еще не видели. Всего по три рубля за аршин без торга. Налетай, всего пять рулонов!

К сожалению, из своей доли (шестьсот рублей) Петя только половину получил сразу. И даже часть из них потратил на пару новых комплектов академической формы. На триста рублей расписку взял. Но вроде проблем быть не должно. Купец Василий Саввич Ермолаев ему понравился. Еще не старый (тридцать с небольшим), лавкой владеет всего второй год и старается, как говорится, вертеться. Хочет во вторую гильдию выбиться, так что купеческое слово держать должен. И хорошим шелком поторговать загорелся. Значит, стараться будет.

С чаем проблем не было. В бакалейную лавку Петя во время своих выходов в город заходил регулярно, чего-нибудь сладкого себе покупал, живот побаловать. Так что встречен был благожелательно. Владела лавкой семья Калачевых, и трудились в ней все три ее поколения. Многое из ассортимента сами изготавливали, пастилу, варенье варили, пряники пекли. Полдома пекарня занимала.

Чай, правда, хотели взять только на реализацию. То есть расплатиться, когда распродадут, но Петю такое не устроило. Сошлись на компромиссном варианте. Расписка на шестьсот пятьдесят рублей со сроком платежа через полгода. В общем, все остались довольны.

Больше дел в городе не было, но Петя решил еще в аптеку заехать. Предварительно, правда, переложил оставшиеся чемоданы в одну повозку, а вторую отпустил. Чай, не барин, целым караваном в академию возвращаться.

В аптеку ехать не особо хотелось, но вроде как там у него целых два дела есть.

За прилавком оказался сам младший компаньон – Сергей Владимирович Фролов, отец Анны. Неужели в их семье больше никаких детей подходящего возраста не осталось? Возможно. О наличии у Анны братьев или сестер Петя не слышал, а сын Ивана Владимировича – Вовка, еще слишком молод. Да и не доверил бы Петя торговлю такому шалопаю.

Поздоровавшись, Петя сообщил:

– Вот только что с Дальнего Востока вернулся. На практику туда был послан. Решил зайти сообщить, что видел там вашу Анну. Никаких писем или поручений она мне не давала, но счел своим долгом сообщить вам, что она там жива, здорова и живет в пограничном городке Ханка вместе с Шуваловым.

Отец беглой дочери перекрестился и сплюнул, показав свое отношение к Петиным известиям. Потом вздохнул:

– Ну, хотя бы жива. Назад-то не собирается?

В общем, разговор завязался. Предложения заходить, правда, Петя не получил, так в торговом зале беседу и вели.

Узнав, что женщин, тем более красивых, на Дальнем Востоке не хватает, Сергей Владимирович немного утешился:

– Значит, думаешь, там она устроится? Ну и к лучшему. Здесь-то ее уже никто приличный замуж не возьмет. – Помолчал и со злобой добавил: – Столько бед ваш брат из академии местным девкам принес, не передать. Стольких перепортили… А как жениться, так в кусты! Уехал, и поминай как звали. А отцу с матерью потом мучиться, за кого такую девку с приплодом пристроить. Некоторые так дома и остаются.

– Что, совсем никто не женится?

– Бывает. Но у Нюрки запросы до небес были. Вот ты, например, чем ее не устраивал? Нет, графа ей подавай!

Петя предпочел скромно промолчать. Тем более что ответа, похоже, не требовалось.

– Не женятся на простых девушках графья! Сколько раз ей говорил. Не послушала. Хотя тут одна вообще от князя дочку нагуляла. На что рассчитывала? Потом ни в одну приличную семью замуж не брали, за последнего пьяницу пошла. Хотя теперь, можно сказать, и повезло ей. Представляешь, у дочки дар обнаружился. Как раз в этом году в академию сама поступила. Машка Селиванова ее зовут. Вот ведь кровь проявилась.

Новость эта Петю не слишком заинтересовала, но пришлось покивать и даже языком поцокать. Главное, после этого удалось беседу на его практику перевести. И про то, что он там изрядно всякой «травы» набрал. В принципе собирается в академию ее сдать, но почему бы и с хорошими людьми не поделиться?

В результате вышел из аптеки только через час, но став богаче на сто рублей. Может, и продешевил. Но отдал меньше половины собранного, а реальные цены узнать все равно негде. Да и рвал-то «траву» бесплатно…

У ворот академии пришлось снова попросить извозчика подождать и последить за вещами. Надо было сначала определиться, куда свои чемоданы заносить. У входа дежурили знакомые кадеты, все с его курса. Наверное, это и есть первый наряд для второкурсников – новичков принимать. Кстати, Катя Павлова, вместе с которой он год назад сюда из Путивля поступать приехал, сидела перед воротами за столом с толстой тетрадью, в которой отмечала прибывающих. Подошел, поздоровался. Ответила, но без энтузиазма. Ни с кем из сокурсников Петя за прошлый год особо не сблизился, а для девушек он и как жених интереса не представлял. Магинь мало, всего три на втором курсе учатся, так что, поди, не просто на князей, а на великих князей нацелились. Ну, бог им в помощь!

Спрашивать, прошли ли Дивеева, Ульратачи и прочие, не стал. И так ясно, что прошли. Народу у ворот почти нет. Все-таки он в городе больше трех часов потратил, тут и черепаха бы успела от вокзала до академии добраться.

Петина комната была на втором этаже. Небольшая, но отдельная и даже с индивидуальным туалетом и сидячей ванной. Можно сказать, роскошные апартаменты. Получив ключи у дежурного (тут дежурил третьекурсник) за четыре ходки перетащил свои вещи из повозки. Затем забрал со склада то, что оставил, уезжая на практику. Все! Переезд состоялся.

Следующий час приводил себя в порядок, отмывая дорожную грязь в ванной. Переоделся в чистое, и стал вопрос, что делать дальше.

Время обеда уже прошло, с этим он пролетел. До ужина еще пара часов есть. Можно пойти поискать преподавателей и начать сдавать отчет о практике, но не хочется. На это у него завтра целый день будет, занятия послезавтра начинаются. Как и в прошлом году, он приехал, можно сказать, оптимально. Но это не его заслуга, а расписание поездов так составлено.

Так что до ужина разложил вещи по полкам шкафа, начистил сапоги и пряжки ремней. Пришил на все кители по две шпалы, он теперь второкурсник. Разобрал и смазал пистоль, пополировал лезвие шашки, помедитировал. Вот время и прошло.

В столовую пошел не в полном параде, но Георгиевский крест на грудь прицепил. Орден заметили. Места в столовой перемешались, прошлогоднего третьего курса больше не было, зато появились новички. Пока думал, куда сесть, неожиданно получил приглашение от третьекурсников сесть за их стол.

Этого молодого человека Петя знал. Впрочем, он имена всех кадетов за год выучил, не так уж их и много. Так вот это был Виктор Пален. Само собой, граф. С отъездом старшего курса, похоже, самым важным в академии себя почувствовал. Никита Волохов – гений их второго курса – с этим, возможно, не согласится. Хотя тому, похоже, на все наплевать. А этот в лидеры метит.

– Птахин! Давай сюда садись. Рассказывай, где это ты умудрился крестик отхватить.

– Сейчас, только еду возьму.

– Садись! Принесут.

Виктор немедленно подозвал первую попавшуюся пару первокурсников и нагрузил их заданием нести за его стол всякой разной снеди. Как понял Петя, на всех уже сидящих за столом.

Хотя нет. Не «первых попавшихся». Кадеты были явно из простых. Потомственным Пален «Эй, ты!» не говорил бы. Петя внутренне поморщился, но промолчал. Не его это дело. Хотя в прошлом году ничего подобного не было. Но тогда Воронцов да Голицын верховодили. Граф и князь. А сейчас, похоже, остзейцы власть прибирают.

История о своих подвигах у Пети была уже заготовлена. Натренировался на Давыдовых и попутчиках ее рассказывать.

Известие о том, что у него еще и орден Святой Анны четвертой степени есть, графа Палена, похоже, напрягло.

– Вот, оказывается, куда надо было на практику проситься! А меня батюшка отправил на Балтику прохлаждаться. В прямом смысле этого слова. Море у нас что-то этим летом совсем не прогрелось. Только на балах и спасались, – с подчеркнуто «убитым» видом произнес он. – А теперь уже все. В конце года туда можно только на три года загреметь. Тут уже думать надо.

– Шувалов сейчас там служит, – сообщил Петя, – но с барышнями там беда. Только в губернском городе, да и то их очень мало.

– Тогда нам не подходит! – Все засмеялись.

– В общем, так, – подвел итоги обеда Виктор, – собираемся в клубе. А ты, Петя, давай не только «клюкву» бери, но и шашку с пистолем. Эх, жаль, пострелять нельзя. Надо будет с Левашовым о стрельбах договориться. Есть же здесь тир.

Идею все (а за столом уже было вдвое больше народу, чем обычно влезает) поддержали. А Пете таки пришлось оплатить членство в клубе и взносы за полгода вперед. Куча денег! Надо будет постараться, чтобы они не совсем на ветер выброшены были. Пален Пете не слишком нравился, но ведь и другие кадеты-аристократы есть. И более близкое знакомство с ними может в будущем пригодиться.

Только вот времяпровождение в клубе Пете испортил Левашов. Кто-то ему уже успел сообщить, и он тоже в клуб явился. Придирчиво осмотрел ордена и оружие. Буркнул:

– Не ожидал.

Петя не утерпел и поблагодарил-таки куратора за замечательную практику под одобрительный гул присутствующих. Не только кадетов. Откуда-то и девушки подтянулись.

– А знаешь что, герой, – пришел в себя Левашов. – Чтобы был послезавтра на построении свежим, в новой форме, при орденах и при оружии. А сегодня иди-ка подежурь вечер и ночку в казарме у первачков. И тебе полезно, и они пусть проникаются духом академии!

Словно и не уезжал никуда…

Сноски

1

Т. е. около десяти тысяч жителей. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Два с половиной литра.

3

В рычажных весах, что были в то время, на одну чашу (по форме больше напоминающую тарелку или неглубокую миску) ставили гирьки (в унциях и фунтах), а на другую клали товар. Естественно, без груза чаши должны быть выровнены.

4

Т. е. примерно тридцать квадратных метров (1 кв. сажень = 4,55 кв. м).

5

1 верста = 1,06 км.

6

Баять – колдовать (др.-рус.).

7

1 аршин = 0,71 м.

8

1 казенная сажень = 2,16 м.

9

Командно-наблюдательный пункт.

10

1 вершок = 4,45 см.

11

Так в те времена называли борцов французского стиля.

12

Бульон с кореньями.

13

Протертый судак в формочках.

14

Биточки в сметане и с луком.

15

Жареное мясо в сметане и с луком.

16

Шницель из телятины с грибами.

17

Именно так.

18

Куриные в сметанном соусе.

19

сыночек! (фр.)

20

1 лот = 3 золотника = 12,8 г.

21

Гармата – пушка.

22

В XIX в. дражная бочка – устройство для первичного обогащения породы – выглядела примерно так. Бочка вращалась, внутри нее были лопасти, вроде как в бетономешалке. Под напором воды частично вымывалась глина, а на выходе задерживались решеткой и отбрасывались в сторону более или менее крупные камни.

23

Ордена офицерам не выдавались, только наградные листы. Соответствующий орден награжденный должен был за свои деньги покупать.

24

Ли («китайская верста») = 0,5 км.

Content

Дмитрий Смекалин
Господин маг

Пролог Мальчик при деле

Глава 1 Очень недолгие сборы

Глава 2 До Путивля

Глава 3 Академия – школа жизни

Глава 4 Первые дни службы-обучения

Глава 5 Испытание маготроном

Глава 6 Первые каникулы

Глава 7 Второй семестр

Глава 8 Поезд идет на Восток

Глава 9 К месту службы, или Начало прохождения практики

Глава 10 Суета вокруг прииска

Глава 11 Старатель

Глава 12 Получение заслуженных наград

Глава 13 Дорога на Запад

Глава 14 Возвращение

Сноски