Курзанцев Александр Олегович

Завгар 2. Конец академии

***

Примечания автора:

Книга первая: https://author.today/work/94768

Скачивание открыл для подписчиков и друзей.

Страница книги

Пролог

- Курсант Иванов, прибыл для прохождения обучения на оператора мобильного доспеха! - молодцевато доложил я, вытянувшись перед хмуро встретившей меня в своем кабинете начальницей кафедры.

Эпических статей, светловолосая, явно скандинавских кровей “валькирия”, чей огромный бюст как перчаткой обтягивал полковничий мундир, встала из-за стола, чуть наклонившись вперед, качнув буферами, уперла ладони в скрипнувшую столешницу и буквально пронзив меня недовольным взглядом, холодно и мелодично оборвала, - Кто-кто прибыл? На кого обучаться?! Вы, юноша, эти ваши прогрессивные замашки бросьте. Или я пропустила, и в армии победил маскулизм? А ну докладывайте как положено!

- Есть, госпожа полковница, - поникнув, угрюмо ответил я, - курсата Иванов, прибыл для прохождения обучения на операту мобильного доспеха.

- Вот так-то лучше, - сурово произнесла начальница кафедры. - А то развели тут непотребство, курсанты, операторы… Это шпаки гражданские, пусть как хотят так и называются, а здесь, в этих стенах, извольте соблюдать устав!

- Есть, госпожа полковница, - снова пришлось отвечать мне.

А так хорошо все начиналось…

***

- Чувствуешь, чувствуешь?! - я глубоко вдыхал прохладный воздух северной столицы, прогуливаясь по набережной Невы, по старинной брусчатке, вдоль старинных зданий, с интересом вглядываясь в лица прохожих тоже словно отдававшие какой-то стариной. Не в смысле физической дряхлости, а именно легким флером прошлого столетия, которые выпирали и в одежде и в походке, да даже в манере говорить. Обернулся к следовавшей рядом Илане, - Воздух свободы!

Стоило прийти подтверждению о зачислении меня как вои рода Златолесских в высшее военное Екатерининское училище, в котором, собственно, одна из кафедр и готовила операт мобильных комплексов, как я тут же собрался и выехал из Екатеринбурга в Питер, навстречу новой жизни. Ну почти. Впрочем три года обучения, это целых три года почти полной свободы. Учебу в университете своего прошлого мира я до сих пор вспоминал с ностальгией и считал лучшим временем в жизни. Поэтому сюда я ехал не просто в предвкушении нового, а с четким пониманием как я буду проводить тут время.

Официально специализация звучала как: применение и эксплуатация мобильных систем специального назначения, а находилось училище прямо у Воскресенского моста на Арсенальной набережной, с двух других сторон ограничиваясь Нижегородской и Симбирской улицами.

Названия улиц мне ничего не говорили, впрочем, во первых я в Питере тоже ни разу не был, а во вторых, тут не было и революции, и я подозревал, что названия моего мира, скорее всего, с тутошними не совпадают.

Училище было одним из самых престижных в Империи и, как я узнал из исторической справки, раньше называлось Артиллерийским. С появлением мобильных доспехов артиллерия никуда не делась, но существенно потеснилась и училище переименовали в честь тогдашней императрицы собственно, и давшей добро на новый вид войск, и подписавшей приказ о создании в училище нового направления.

- Воздух как воздух, - буркнула девушка, сурово поглядывая на останавливающих на мне взгляд женщин. Впрочем, занятием это было бесполезным, пялиться на меня не переставали, ведь я был, во первых, без маски, во вторых в новеньком обмундировании курсаты первого курса училища.

Цвета морской волны с воротником стойкой, с красным кантом и золотыми пуговицами, он сидел на мне как влитой и безумно мне нравился. Еще и тем, что практически ничем от офицерского не отличался, за исключением погон. Их у меня не было, взамен на воротнике была золотая нашивка с двух сторон, обозначающая первый курс.

Вот, кстати, за любование собой в форме, даже нисколько не было стыдно. Потому что форма красит мужчину, а красивого мужчину и вовсе делает настоящим оружием массового поражения. По крайней мере добрая половина встреченных дам, точно пали бы к мои ногам, стоило только пошевелить пальцем. Другая половина, к слову, падать бы не стала, а попыталась, наверное, похитить и утащить к себе. Правда тут останавливала моя принадлежность к министерству обороны, к военным тут было весьма уважительное отношение, да и вооруженная сопровождающая отрезвляла излишне горячие женские головы.

Прогуливались мы по Арсенальной набережной, у небезызвестных “Крестов”. Обветшалая кирпичная стена и возвышавшиеся над ней корпуса тюрьмы были мне знакомы по многим бандитско-ментовским фильмам и сериалам и я пытливо разглядывал ничем не оштукатуренные стены, пытаясь угадать, здесь тоже сидят, или тут это тюрьмой не стало.

- Ну как тебе? - поинтересовался я у Иланы, - красивый город. Столица!

- Это да, - все еще напрягаясь от каждого облизывающего меня взгляда встречных дам, ответила девушка, - Но может вернемся на квартиру? А то я скоро уже как собака на всех рычать начну.

- Заметил, - я улыбнулся, подойдя к каменному ограждению набережной, еще раз понаблюдал за водой, а затем, заприметив пришвартованый у спуска к воде катер, махнул Семёновой, - только не пойдем, а поплывем. Давай за мной!

Сбежав по ступенькам, чуть наклонил голову, подходя к сидевшей на борту катера темноволосой и темноглазой женщине восточного вида, привлек её внимание, легким покашливанием, - Уважаемая, сколько будет стоить на катере проехать?

Владелица плавсредства с ленцой повернулась ко мне, буркнув, - Дорого… - но стоило ей сфокусировать взгляд на мне, как она закончила, - ...ой, - расплываясь в улыбке и без промедления вскакивая. - Вах какой малчик, да в форме! Какое стоит. Так прокачу! Садись. Куда надо?

Одета она была в красные длинноносые туфли и спортивный костюм с лампасами, с белой надписью “Али Басов” слева на груди. С легкой ностальгией вспомнил свой, такой же фирмы, что, к сожалению, сгорел в усадьбе.

- Правда бесплатно? - спросил я.

- Какие деньги, - расправив плечи и выпятив солидную грудь, - даже обиделась та, - с таким красавцем сама приплачу. - Она засуетилась, расчищая место, спешно распихивая какие-то вещи по катеру.

- Только я не один, - чуть помедлив, - произнес я, кивнув на Илану за моей спиной.

Посмотрев на мою охранницу уже без улыбки, та неохотно произнесла, - Саида Рашидова за свои слова отвечает. Сказала бесплатно, значит бесплатно.

Забравшись в катер, мы отчалили от каменных ступеней уходивших в воду, и вывернув штурвал, женщина вывела катер ближе к середине Невы. Спустя пару минут хорошее настроение к Саиде вернулось и она начала забрасывать меня вопросами, демонстративно не замечая Илану. Выяснив, что я первый раз в столице, тут же организовала мини экскурсию, обращая наше внимание то на одно, то на другое историческое здание.

В общем на съемную квартиру мы вернулись далеко не сразу, но заметно просветившиеся и обогатившиеся знаниями о Петербурге.

Скинув туфли, стоило массивной двери захлопнуться за нашими спинами, я закинул фуражку на полку над зеркалом и, расстегнув китель, повернулся к замершей у стены Семёновой.

- Поосторожней, - хрипло произнесла она, не отрывая от меня взгляда, - тебе форму только выдали, еще помнёшь.

- Помну - поглажу, - легкомысленно ответил я, - ты мне другое скажи, тебе нравиться?

- Форма? - уточнила она, сглотнув и чаще задышав.

- Да, - я кончиком языка провел по верхней губе, наблюдая за высоко вздымавшейся грудью моей охранницы, - и я, в форме.

- Конечно, - ответила девушка с придыханием, после долгой паузы, - всю дорогу пялилась на твою задницу. Да еще бабы эти, которые тебя взглядом раздевали. От них таким желанием перло, я чуть сама не обкончалась.

Не выдержав, Илана молча набросилась на меня, срывая китель и жадно целуя лицо, шею, затем, торопливо расстегнув рубашку, и моё тело.

Наклонившись, я дернул её майку вверх, снимая. Мгновенно возбудился от вида высвобожденной из одежного плена, закачавшейся на свободе груди девушки. Прошептал ей на ухо, - Спальня там.

Где-то через пару часов, мы наконец успокоились, устало завалившись на порядком перебуробленную постель и я, достав коммуникатор, принялся изучать список необходимого, что еще требовалось докупить к учёбе.

Форму мне сегодня выдали на складе училища и я, не удержавшись, её тут же надел, хотя учеба начиналась только завтра, так как сегодня было воскресенье и общий выходной для всех курсантов. Собственно по этому на территории учебного заведения я почти никого и не встретил.

Правда занятия начались уже месяц как, но для меня сделали исключение, зачислив не только вне конкурса, но и позже основного потока. Ничего, наверстаю.

Меж тем Илана, полежав со мной какое-то время, поднялась с постели и отойдя к занавешенному окну, чуть отодвинув край шторы, хмуро произнесла, - Неправильно это как-то.

Залюбовавшись крепким и подтянутым, полностью обнаженным телом девушки, что стояла ко мне полубоком, я заметил парочку свежих шрамов, напоминание о нападении. Спросил, - Что именно?

- Я твоя охрана и не должна с тобой спать.

- Да ну, - с легким смешком ответил я, - неужели ты думала, что именно тебя я выбрал для поездки сюда, совершенно случайно? Нет, зая, ты здесь потому, что я хочу с тобой именно спать.

- Когда ты стал таким… - пробормотала она, покосившись на меня.

- Каким? - поднялся я следом, - Четко знающим, что хочу и кого хочу? Я давно не скрываю, что мне нравятся вполне определенные девушки и ты одна из них.

Подошел, приобнял за талию.

- А когда об этом узнает боярыня, а она узнает, что мне потом делать?

Погладив кубики пресса на животе девушки, я куснул её за плечо, ответил, - А она и так знает. Я когда обозначил, что хочу тебя в сопровождающие, что она, что Гиржовская, так на меня посмотрели… Можешь не сомневаться, всё они поняли. Как видишь, препятствий чинить не стали.

Развернув девушку к себе, я еще сильнее одёрнул штору, пропуская в комнату солнечный свет и, подсадив на подоконник, прижимая её спиной к стеклу, принялся целовать едва касаясь губами бархатистой кожи. Раздвинув ноги не сопротивляющейся девушке, вновь проник в неё, ритмично двигая тазом.

Вдоволь нацеловавшись, из-за плеча Иланы, не отрываясь от процесса, посмотрел в окно, встречаясь взглядом с округлившимися глазами какого-то мужика, в доме напротив, улыбнулся и помахал ладонью.

“Все-таки хорошо здесь, - подумал я, заодно помахав и людям на улице, которые, заметив нас, останавливались и, раскрыв рот, замирали, пялясь на голую спину и задницу Семёновой, - правда этаж надо было выбирать повыше, второй как-то низковат”.

Глава 1

- Марьванна, вот ты мне скажи, это что вообще такое?! - кипевшая возмущением начальница кафедры мобильных систем влетела в кабинет начальницы училища, генерал-майоры Седовой, громко хлопнув дверью.

Внимательно разглядывающая какие-то документы перед собой, женщина, молча подняла взгляд на подчиненную, ожидая продолжения. И оно последовало.

- Это черт знает что! - яростно сжимая кулаки, прорычала начкафедры - Кому взбрело в голову направить парня, парня! сюда. Ладно связисты, богоматерь с ними, при штабе отираться это одно, но у меня же мобильные комплексы!

- Ты про нового курсату? - равнодушно переспросила Седова.

- Конечно! Про кого же еще! Был у меня полчаса назад.

- Красивый?

Чуть сбитая с толку неожиданным вопросом, полковница на мгновение замерла, разглядывая начальницу училища, затем медленно кивнула, - Ну да, фотомодель просто.

- Плохо, - вздохнула генерал-майора.

- Да при чем здесь его красота?! - вспылила начкафедры, - я про другое совсем. Как он вообще к нам попал? Мы же не берем мужчин на наши специальности, совсем не берем.

- Ну… - облокотившись о столешницу и долгим взглядом посмотрев в окно, произнесла Седова, - он не мужчина, он воя. А по воям сама знаешь, отдельный пункт.

- И какой это, извиняюсь за выражение, наголову отбитой дворянке взбрело парня сделать воей? За какие-такие заслуги? У него что, член до колен? Или, может быть, не один, а два? Марьванна, ты как хочешь, а я этот разврат терпеть не намерена. Мобильный доспех это техника, бать ее, посложнее стиральной машинки. Да даже автомобиля куда сложнее. Автомобиля! - полковница все не могла успокоиться, распаляясь с каждой фразой, - я, вон, мужу своему автомобиль дала, так он, что ни день, то въедет в кого, то люк канализационный притащит - “Дорогая, от машины какая-то деталь отвалилась” - писклявым голосом передразнила она, - А здесь оружие!

- Госпожа полковница, сядьте, - никак не реагируя на экспрессию подчиненной, спокойно попросила Седова, но та все не унималась.

- Это же даже не обезьяна с гранатой, это в сто раз хуже!

- Светлана Сергеевна, сядьте, - вновь терпеливо повторила генерал-майора.

- А процесс обучения? Как преподавалам теперь занятия вести? Они же без мата учить не могут, а как перед парнем, да еще молоденьким сматериться? Это же какой стресс!

- Света, да сядь ты, наконец! - не выдержала начальница училища, - Задрала уже.

Дождавшись, когда подчиненная, замолкнув и несколько остыв, сядет на предложенный стул, продолжила уже спокойней, - Думаешь, я сама все это не понимаю? И про технику, и про учебный процесс. Думаешь я что, про красоту спросила, ты как думаешь, о чем на занятиях наши девушки думать будут? О том сколько боекомплект орудия у комплекса или сколько сантиметров член у нового курсаты? Они же только и будут, что слюной истекать, да на него пялиться, какая уж тут учеба.

- Тем более, - воспряла полковница, - давайте повод придумаем, да завернем его, и все проблемы решены.

- Не могу, - вздохнула Седова, - вот почитай, - она толкнула бумагу по столу к подчиненной, а сама, поднявшись, прошла, открывая окно, давая теплому ветру ворваться внутрь, раздувая шторы, достала портсигар и щелкнув пальцами, прикурила от вспыхнувшего в воздухе огонька.

Повернув лист к себе, начальница кафедры тут же натолкнулась на вензель канцелярии ЕИВ в верхнем углу. Вчиталась в печатный текст, а затем обалдело подняла голову, глядя в спину дымящей в окно генералы.

- А им это вообще зачем?

- Ты поняла, да? - повернулась Седова, - мы обязаны не просто принять курсату Иванова на курс, вне существующего порядка зачисления, но приложить все усилия для успешного прохождения им обучения и сдачи итогового квалификационного экзамена.

- Ничего не понимаю, - помотала головой полковница.

- Вот и я не понимаю, - вздохнула генерал-майора. С силой затушив в пепельнице окурок, разогнала дым рукой и, закрыв окно, вернулась за стол. - Но выбора у нас с тобой нет. Поэтому давай думать, как выйти из существующей ситуации с наименьшими потерями. Иначе, если пустим все на самотек, это будет конец училища, по крайней мере того, каким мы его знали и каким гордились.

Начальница кафедры вздрогнула и суеверно перекрестилась.

- Вот-вот, - кивнула Седова. - Поэтому записывай, во первых, - генерала подождала, пока подчиненная схватит лист бумаги и ручку, - курсату Иванова ни в коем случае не селить в обшежитие с остальными курсатами.

Представив что будет с парнем окруженным тремя сотнями наглых, боевитых девиц, на самом пике гормонального взрыва, полковница аж закашлялась.

- Они его затрахают досмерти, - хмуро добавила генерала, - и полкурса потом на отчисление, а зачинщиц в тюрьму. Ну а с нас погоны снимут и без пенсии под зад, как пить дать, если такое допустим.

- Может ему вообще индивидуально обучение устроить?

- И как ты это представляешь? - буркнула Седова, - где мы еще часы на это выкроим и так все расписано под завязку. Я который год бьюсь, чтобы год к обучению прибавили, но ответ всегда один, три и ни годом больше. В войсках доучатся. В общем так, пусть сидеть будет на первом ряду всегда где-нибудь посередине, напротив доски, авось на него пялиться будут и с доски чего запомнят, - чуть с сомнением добавила генерал-майора.

- Поняла, - кивнула головой начкафедры, записывая.

- Во вторых, куратора учебного взвода обязать лично контролировать посещение занятий курсатой Ивановым и перемещение по учебным корпусам.

Полковница кивнула вновь.

И, наконец, третье… - Седова задумалась, - ладно, с третьим потом определимся. А пока иди проведи беседу с преподавалами, стресс, ни стресс, а готовы должны быть.

***

В свой первый день, невольно чеканя шаг по брусчатке, я шел к училищу чувствуя небывалый душевный подъем. Мимо замирающих на месте женщин, провожающих меня долгими взглядами, мимо начинающих шептаться мужчин, к центральному входу главного корпуса училища выходящего фасадом на Арсенальную набережную.

Слева от входа, у флагштоков с государственным и флагами родов войск стоял угловатый, чуть наклонившийся вперед массивный мобильный доспех, чем-то внешне напоминавший тяжелые советские танки конца второй мировой войны, с такой же толстой, ноздреватой, с крупными сварными швами, броней, коренастый, грозный, буквально заставлявший трепетать.

Остановившись перед ним, на мгновенье, я задрал голову, разглядывая воздетые в небо стволы пушек, цепляя взглядом закрашенные но никуда не исчезнувшие каверны и вмятины от попаданий. Поискав глазами табличку, внезапно увидел её на невысоком постаменте у массивных ног:

“ Мобильный доспех МД-34М установлен в честь 30-ти летия ПОБЕДЫ в Отечественной войне 1940-1943 гг.”

А ниже еще одна надпись, мельче. Опустившись перед постаментом на колено, я прочитал:

“В составе 3-го учебного полка сформированного из курсат Высшего военного Екатериненского училища в 1940 году, мобильный доспех участвовал в боях против армии Европейской коалиции, пройдя боевой путь от берегов Невы до Елисейских полей, где участвовал в штурме Парижа”.

“Отечественная война…” - сходу вот так на ум приходила только война 1812-го года с Наполеоном. Именно она в моей истории так называлась. Бородино, Денис Давыдов, Кутузов и Багратион, Толстой еще, с его “Война и Мир”, - вот, в общем-то и все ассоциации. Но года… Это что, здесь ни войны с Наполеоном ни Первой мировой не было?

Впрочем, какой Наполеон, скорее Наполеона какая-нибудь, могла быть. Но, видимо, не случилось.

Размышления мои прервал неожиданный окрик сзади:

- Курсата!

Поднявшись с колена, я обернулся и увидел в нескольких метрах от себя крепко сбитую майору в таком же как у меня мундире, только с погонами на плечах, в отличии от моих курсантских нашивок на стоячем воротнике.

Её брови взлетели, в легком удивлении, стоило увидеть моё лицо, но только на секунду, а затем вновь взгляд из под короткого козырька фуражки, стал холодным и требовательным.

По какому-то наитию, я вскинул ладонь к виску и представился, - Курсата Иванов, госпожа майора.

- В воинском приветствии пальцы должны касаться середины козырька, а не околыша над ухом, - поправила меня та, а затем требовательно спросила, - что вы делали, курсата?

- Ничего, - ответил я, - просто решил прочитать, что написано на табличке.

- Понятно, - задумчиво ответила майора, вновь оглядывая меня. Представилась, - Майора Гладких, старший преподаватель кафедры мобильных систем. Пойдемте курсата, я провожу вас до кафедры, думаю, вы вряд-ли в одиночку туда быстро доберетесь.

- Спасибо, госпожа майора, - благодарно кивнул я и, пристроившись сзади (как бы пошло это ни звучало), порысил вслед за женщиной внутрь корпуса.

Уже в фойе я буквально столкнулся с десятками других курсат, что завидев меня, мгновенно прикипали взглядами к моей форме, вернее ко мне в форме. Я прекрасно читал удивление в их глазах и только наличие впереди суровой майоры не давало им это удивление озвучить. Впрочем, пару удивленно-восторженно-непечатных выражений, вырвавшихся из девичьих уст, я все же услышал. Пожалуй да, без такого серьезного авангарда меня и впрямь бы не скоро пропустили. слишком много интереса я вызвал своим появлением.

Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, майора, раздвигая мощным бюстом курсат перед собой как атомный ледокол паковые льды, довела меня до тяжелых дубовых дверей с надписью над дверью: “Кафедра МССН”.

- Вот, привела наше новое приобретение, курсата Иванов, собственной персоной! - войдя, громогласно объявила Гладких, привлекая ко мне внимание остальных преподавателей.

Не то чтобы я не был к такому готов, но взгляд десятки старших официр, заставил незаметно поежиться. Тем более, что все женщины как одна были чертовски красивы взрослой, оформившейся красотой. В строгой военной форме, идеально сидящей на их словно отлитых из металла телах, они были валькириями и амазонками в одном флаконе. Хочешь-не хочешь, а в таком обществе заробеешь.

Положив фуражку на ближайший стол, майора чуть пригладила короткие волосы, покосившись на меня, мнущегося у входа, с легкой усмешкой произнесла, - Проходите, курсата, сейчас придет ваша куратор учебного взвода и всё вам объяснит.

Помещение кафедры было не слишком большим, штук восемь столов, какие-то шкафы, несколько ЭУМов, не первой свежести, стопки свернутых трубкой плакатов в углу и большая, на всю стену схема мобильного доспеха в разрезе. Её, собственно, я и принялся усиленно изучать, убрав руки за спину, стараясь не обращать внимания на продолжающие изучать меня взгляды.

Тут дверь ведущая в кабинет начальницы распахнулась являя на пороге саму полковницу Сергееву, что так неласково встретила меня вчера, и завидев меня, она с легкой язвительностью в голосе, обернувшись к собеседнице в кабинете, произнесла, - Твой подопечный уже тут. Принимай.

Мда, похоже отношения с собственной завкафедры у нас не заладились с самого начала. Печально. Я повернулся, ожидая увидеть куратора, но, когда та появилась следом на пороге, пучить глаза от удивления стал уже я сам, потому что куратором оказалась никто иная как бывшая командира мобильных доспехов рода Златолесских - Марина. Та самая Марина, которую безопасница выгнала аккурат перед нападением. Та самая, что хотела меня в мужья, слишком болезненно восприняв моё фаворитство. Да наконец, та самая, с которой я сам хотел спать, помимо Семёновой и Гиржовской.

Я чуть было не бросился к ней с какими-то бессвязными приветствиями, но внезапно натолкнулся на жесткий взгляд её холодных глаз и замер, молча, как рыба, раскрывая рот.

- Ваша куратор, - произнесла начальница кафедры, - старшая преподавала, майора Ржевская, помимо курирования взвода МС-201, она также будет проводить у вас практические занятия по управлению мобильным доспехом. Марина Андреевна, - обратилась она к майоре, - вам всё ясно?

- Так точно, госпожа полковница.

- Тогда забирайте эту… это… в общем, курсату и уё… э… ступайте на занятия.

Я понял, что Сергеева с трудом сдерживается, чтобы не присовокупить крепкое словцо и счел за благо, молча, после короткой команды Марины, - Курсата, за мной! - проследовать вслед за ней, с кафедры вон.

Растеряв всю свою уверенность, я топал по коридору за Мариной, то и дело порываясь заговорить с такой знакомой женщиной, ведь столько меж нами было, и каждый раз замирал в нерешительности, больно сурово она меня, там на кафедре, одним взглядом осадила.

Наконец решился, догнал, равняясь, раскрыл было рот, - Мари… - но тут же нарвался на жесткое - Курсата, за мной, молча! - после чего только и смог, что заткнуться в тряпочку и понуро тащиться следом.

“Видимо, все-же, именно меня она посчитала виновником её изгнания из рода, - подумал я, глядя в спину стремительно идущей по коридорам женщины, - и скорее всего так и есть. Вот же.

Тут по коридорам громко прозвенел какой-то сигнал, заставив меня заозираться.

- Сигнал начала подготовки к занятиям, - коротко произнесла Марина.

- А мне не надо?..

- Не надо, - коротко обрубила она.

- А куда мы идем?

- Столько вопросов, курсата, - тут майора остановилась у очередной двери с одним только порядковым номером “38”, - но ничего, скоро всё гражданское из вас выветриться, и вы научитесь четко и без лишних слов исполнять приказы. - Тут она, дважды провернув ключ в замочной скважине, открыла дверь и буквально силой втолкнула меня внутрь, заходя следом и снова щелкая замком.

- Что ты…

- Много слов, - опять остановила меня Марина, а затем, схватив за форму, притянула к себе и крепко поцеловала. Да так сильно, что напрочь перекрыла мне доступ кислорода и когда, наконец, отпустила, я, отшатнулся назад, тяжело дыша, и опускаясь на столешницу ближайшей парты. Тыльной стороной ладони вытер губы, огляделся.

Это была небольшая аудитория без каких-либо опознавательных знаков, мест на двадцать, может чуть больше. Окна занавешивали достаточно плотные шторы и в помещении царил полумрак.

- А я думал, ты на меня злишься, - произнес я, глядя замершую напротив женщину, - так холодно встретила по началу.

- Считаешь, мне надо было начать тебя целовать прямо на кафедре, - дернула бровью та.

- Да нет, - вынужден был согласиться с нею я, - это был бы перебор.

- Вот именно. Когда мы на людях, я твой куратор взвода, преподаватель и официра училища. Постарайся это запомнить и обращаться всегда только официально, это поможет избежать лишних разговоров.

- Понял, - кивнул я, - а когда мы не на людях?

- Смотря что и где, - ответила Марина, и я даже в полутьме увидел как блестнули её глаза, - например здесь и сейчас, мы просто мужчина и женщина, что остались одни в закрытой аудитории.

Глядя, как она медленно расстегивает форменный китель, я почувствовал, как мои руки, дернувшись вверх, будто сами по себе начинают тоже расстегивать пуговицы формы.

- А секс между преподавалой и курсатой не запрещен? - приостановился я на полдороги.

- В училище никогда не было лиц мужского пола, Петя, никому и в голову не могло прийти, что это когда-нибудь изменится, - ответила майора, оставаясь в рубашке, которую тоже принялась расстегивать.

- А как же девочка с девочкой?

- А девочку с девочкой за километр к армии не подпустят, любительницы такого легко на тестировании у психолога отсеиваются.

Скинув китель следом за ней, я в последний раз поинтересовался, - А на занятия не опоздаю?

- Ну, полчаса у нас есть, - улыбнулась Марина.

И тогда я снял штаны.

***

Юстас - Алексу

План работает. Считаю целесообразным наблюдение за объектом вести опосредованно, в контакт не вступать.

Алекс - Юстасу

Действуйте. Работу по объекту полностью берите на себя.

Глава 2

Мы все-таки успели до начала занятий. Влетая в учебный класс, где находился мой взвод, вслед за стремительно вошедшей внутрь Мариной, я услышал команду поданную звонким девичий голосом, - Встать, смир-нА!

Под слитный шорох отодвигаемых стульев, все двадцать девушек в такой же как у меня форме резво поднялись обращая все взгляды на нас. Но майора, впереди меня, уже махнула рукой, коротко и властно произнесла, - Вольно! - Критически оглядела передние столы, где девчонки сидели по двое и ткнув в одну из них, аккурат посередине, приказала, - Курсата, на задний ряд!

Я по наивности душевной ожидал, что последуют какие-то вопросы, но та лишь молча сгребла со стола тетрадь с ручкой, подхватила сумку и быстро пересела назад.

- Садись! - это уже Марина, не медля ни секунды, скомандовала мне, тыкая на освободившееся место, и я, слегка обалдело, от скорости происходящего, рявкнул - “Есть!” - занимая еще хранящий тепло предыдущей владелицы стул.

А затем, так же быстро наша куратор взвода унеслась, оставляя после себя тишину, да всё более концентрирующееся в воздухе недоумение, явственно ощущающееся от сидящих вокруг меня курсат.

Я и так толком оглядеться не успел, а оставшись один и вовсе постарался смотреть только прямо, просто не зная как себя вести. Нет, секс с Мариной был хорош, но вот так кинуть меня в женский коллектив и даже не представить, не объяснить кто я, было просто подставой. Что называется, выкручивайся как хочешь.

“Похоже их никто обо мне не предупреждал”, - понял я, кожей чувствуя изучающие взгляды и стараясь сохранять невозмутимость. Думаю, не начнись занятие, то от неизбежно начались бы неудобные вопросы, но тут прозвучал гонг и в класс вошла еще одна преподавала, только в погонах подполковницы.

Снова, от блондинки на левом ряду, что также сидела за первой партой, последовало громкое - Встать, смир-нА!

Чуть замешкавшись, я последовал за остальными, разглядывая невысокую миловидную, средних лет женщину, что проследовала мимо курсат к преподавательскому столу. Приняв из рук подавшей команду девушки толстый журнал, Она еще раз оглядела нас невозмутимым взглядом, а затем также как и Марина произнесла, - Вольно.

Стоило нам сесть, как подполковница, раскрыла журнал и пробежавшись по нему глазами, спросила, - Все на месте?

- Так точно, - ответила всё та же курсата.

- А почему я не вижу фамилии нового курсаты? - всё также внешне спокойно, произнесла преподавала, на что, чуть сбившись, девушка всё же ответила, бросив короткий косой взгляд на меня:

- Виновата, госпожа полковница, не успела.

- Не успела или не знала?

- Не знала, - созналась та.

- Что ж, что-то в таком роде я себе и представляла, - произнесла женщина. Положив журнал, уперла тяжелый взгляд в меня, отчего по телу резко забегали мурашки и подойдя к моему столу, резко скомандовала, - Курсата Иванов!

- Эм… Я, - чуть неуверенно ответил, заглядывая той в лицо.

- При обращении старшей по званию, извольте встать, курсата!

Вновь чувствуя скрестившиеся на мне взгляды, я поднялся, оказываясь вровень с преподавалой. Действительно, по местным женским меркам она была не высока. Это похоже разозлило её ещё больше, и я внезапно понял, что любить мы друг-друга точно не будем.

Пусть я не особо разбирался в дамах, но тут не надо было быть провидцем, чтобы понять, что конкретно эта женщина совершенно не испытывает ко мне никакой приязни. Почему-то сходу меня невзлюбив.

Честно сказать, подобное для меня было внове. Просто потому, что я привык к вполне определенной реакции противоположного пола на меня и это была никак не злость. А здесь же… Я терялся в догадках, не понимая причины такого ко мне отношения. Однако основное действо еще только начиналось.

- Наша новая знаменитость, - чуть с издевкой произнесла подполковница, - первый мужчина зачисленный в академию. Вы настолько большого мнения о себе, что даже не посчитали нужным представиться командире взвода и познакомиться с остальными курсатами?

- Я не успел…

- Ах не успели. За всё то время что находились здесь? - Нет, чисто внешне женщина оставалась вполне спокойна, но голос, голос был полон еле сдерживаемых эмоций и даже девушки, я краем глаза видел лицо соседки по парте, похоже, такого не ожидали. Видимо раньше ни с кем так эта преподавала не разговаривала.

- Я только пришел…

- И почему же, вы только пришли и не были в классе во время подготовки к занятиям?

- Я не знал…

- Понятно. - Подполковница еще раз оглядев меня с ног до головы, повернулась к блондинке, которая, похоже, и была местной взводной, - А ну-ка командира, доложи мне, курсата Иванов на утреннем разводе и проверке личного состава присутствовал?

- Никак нет, госпожа подполковница! - бодро доложила та.

- Курсата - вновь обернулась ко мне преподавала, - причина вашего отсутствия на общем построении?

- Я не знал про него… - Ну а что мне было еще сказать. Я и действительно как-то не учел, что тут может быть своя специфика и выяснив, что занятия начинаются с девяти утра, как-то вовсе не думал ни про какие разводы. А гадская баба меж тем продолжала разводить меня по полной.

- Вы и этого не знали, курсата? Хорошо, тогда может вы хотя бы знаете на занятия по какой дисциплине сейчас явились?

Нет, я конечно видел расписание занятий, мельком, на ходу… Но Ржевская меня своим появлением совсем сбила с учебного настроя и я банально не мог вспомнить, что там было первой строчкой. Пришлось снова признаваться, - Не успел посмотреть...

- Понятно, - протянула женщина, - ну хоть как меня зовут вам известно?

И что на это скажешь? Откуда мне было это знать. В общем та сейчас попросту выставляла меня перед девчонками полным идиотом и я совершенно ничего не мог с этим поделать.

На мое молчание, сзади кто-то уже начал сдавленно хихикать и подполковница, добавив, - Замечательно, - дернула бровью и уточнила, - Ладно, спрошу по другому, вы вообще знали, куда поступали? Может вы перепутали учебные заведения? Тогда я напомню, здесь военная академия, а не педучилище.

Тут сзади послышались еще более громкие смешки, видимо подобное сравнение для многих показалось забавным.

- Никак нет, - сцепив зубы, ответил я, - не перепутал. Просто не знал. Буду знать, и про развод тоже. Просто мне еще добираться до академии.

- Ах да, - подполковница язвительно улыбнулась, - вы же у нас привилегированная личность, живете не в казарме как остальные курсаты, а в городе.

- Не я это выбирал, - не выдержав, буркнул я, - мне сказали, что в казарму не заселят.

- И я даже знаю почему, - хмыкнула преподавала, - садитесь курсата. Первый день и сразу грубое нарушение дисциплины. - Она прошла к большой доске на стене класса, вновь обернулась ко мне, - вашу начальницу кафедры и куратора взвода я обязательно в известность поставлю, степень взыскания, пускай определяют сами, а пока, так и быть, персонально для вас сообщаю, что вы находитесь на занятиях по тактике, а я - начальница кафедры тактики, подполковница Родионова Виктория Сергеевна и в течении всех трех лет обучения, занятия по этой дисциплине у вас буду проводить лично, как и принимать итоговые экзамены. Для всех также напоминаю, что данная дисциплина является одной из важнейших для будущих официр и наряду с вашими способностями к управлению мобильным доспехом, будет оцениваться комиссией для определения места службы по окончании академии. Если не хотите гонять белых медведей за полярным кругом, учите тактику. Хотя вам, курсата, - вновь нашел меня взгляд подполковницы, - думаю, подобное не грозит, вас с удовольствием пригреют где-нибудь в штабе. Да, кстати, учтите, занятия идут уже месяц и читать пропущенные лекции по тактике вам никто не будет. Как вы будете их добывать и каким путем, меня не интересует. Ну а темой сегодняшнего занятия, - она вновь повернулась к доске, - будет Организационно-штатная структура батальона тяжелой пехоты общевойсковой отдельной бригады вооруженных сил империи.

Уныло достав тетрадку с ручкой, я раскрыл девственно белые листы и принялся вслед за Родионовой рисовать блок-схему с доски. Институт из прошлой жизни это напоминало все меньше.

За дисциплину тут дрючили вообще жестоко. Ни пикнуть, ни пукнуть, лишнего не спросить. Как я проклял эту первую парту где ну никак не скрыться от пристального взора преподавалы. Ощущение было,что она видит меня даже когда стоит лицом к доске. Стоило один только раз зевнуть, как меня, что называется, отымели по полной, заодно критически высказавшись о том, чем я занимаюсь ночью.

“Ну точно, - понял я, - она на голову трахнутая феменистка. В ее понимании, наверное, мужик может находиться только в трех местах: дома, на кухне, и в постели”.

Повезло же на первом занятии и на такую грымзу попасть. Как оказалось, “пара” была сдвоенной и отсидеть под этим прессингом пришлось полновесные три часа, за которые я успел буквально взмокнуть стараясь успеть за строчащей как из пулемета преподавалой.

По некоторым обмолвкам я понимал, что сейчас идет разбор отдельных подразделений входящих в бригаду, видимо структуру бригады в целом прошли уже до этого. Поэтому сыпящиеся в изобилии аббривиатуры приходилось просто бездумно записывать за подполковницей в надежде расшифровать как-нибудь потом. А пока усваиваемый материал никак не складывался в четкую картинку представляя просто набор слов. Ну как, скажите на милость, понять: - “ТБС на ТВД в ПМУ предполагает действие ТБ во взаимодействии с всеми боевыми подразделениями бригады, но в первую очередь с МСБ”.

- Кто скажет, сколько маго-стрелковых батальонов находится в составе бригады? - прервалась полковница.

“О! - подумал я - МСБ - это маго-стрелковый батальон”.

Тут Родионова снова посмотрела на меня, - Курсата Иванов!

- Я.

- Отвечайте на вопрос.

- Не знаю.

- Не знаю, госпожа подполковница. Плохо, курсата. Мы эту тему разбирали буквально на прошлом занятии. Садитесь.

Поискала взглядом среди девчонок, - Курсата Семенова!

- Три, госпожа подполковница!

- Молодуха Семёнова, не то что некоторые. Садись.

Заявлять, что меня на прошлых занятиях не было, было бесполезно. Её это не колыхало от слова совсем. И в который раз молча терпя моральные унижения, я садился за парту и снова продолжал писать за преподовалой, до её очередного вопроса, который она снова адресовывала мне.

За все время она меня подымала никак не меньше десятка раз, превращая занятие в мой персональный ад, потому что ни на один её вопрос я не знал ответа, в силу своего не присутствия на прошлых занятиях.

Когда, наконец, обе пары тактики закончились и Родионова гордо удалилась, оставляя нас с остальными курсатами на пятнадцать минут перерыва одних, я буквально обвис на стуле, откидываясь и жадно дыша. Кисти рук мои, непривычные к стольки часовой писание, гудели, а пальцы ныли сведенные судорогой. Но зато, мне наконец, представилась возможность осмотреться и внимательно приглядеться к моим одновзводницам, или как их там мне теперь называть.

А девчонки, меж тем, обступили, с любопытством меня рассматривая, впрочем, после всего пережитого, мне было уже пофиг и я лениво разглядывал их в ответ.

Тишину первой нарушила та самая блондинка, что подавала команды, - Курсата Иволгина, командира учебного взвода, - приблизившись, протянула руку.

- Курсата Иванов, - пожал я крепкую ладонь девушки, - с этого дня также зачислен во взвод МС-201.

- Так это не шутка? - произнес чей-то голос.

- Какая шутка, видела как Сергевна его драла?! Я даже не ожидала, она же так-то хоть и строгая, но справедливая…

- Я тоже офигела, на месте парня, уже бы, наверное, чемодан собирала, на экзамене завалит же, как пить дать.

Хмуро оглядев враз в голос принявшихся делиться впечатлениями курсат, я прокашлялся и заявил, подымаясь с места, - Уважаемые одновзводницы, во первых, зовут меня Пётр, и я рад, что буду учится вместе с вами.

Меня тут же забросали именами в ответ, которые я, естественно, не запомнил, кроме пары штук - самой командиры, которую звали - Светлана и моей соседки по парте, красивой девушки с роскошными хоть и стянутыми в хвост, каштановыми волосами, - которая назвалась Викой.

- Слушай, а как ты вообще сюда попал? - спросила Света и остальные тут же одобрительно зашумели, тоже интересуясь этим вопросом.

- Ну... - я мысленно почесал затылок, думая что рассказать. О случившемся нападении на усадьбу мне было настоятельно рекомендовано никому, ничего не рассказывать. Просьба исходила от сдержанно-деловой женщины в униформе ИСБ в присутствии боярыни и безопасницы рода и вполне могла рассматриваться как четкий запрет с весьма неприятными последствиями для посмевшего его нарушить. Поэтому, перебрав варианты, я со вздохом, ответил, - У меня получилось запустить мобильный доспех и после этого решили, попробовать меня выучить на операту. Как-никак, первый парень, кому это удалось.

- Ничего себе!? - в голосе Светланы пробилось удивление напополам с уважением, - а какой доспех был?

- Триара, - и снова выдох удивления, заставившись вновь чуть чуть укрепить порядком расшатанную подполковницей уверенность в себе. В конце-концов, не всякая женщина может нормально управлять мобильным доспехом, а тут парень.

- Так, - отодвинулась от моего стола Иволгина, прекращая разгоревшееся было обсуждение. Требовательно произнесла, - подруги, давайте-ка по местам, через минуту следующая пара.

- Погоди, - поспешно схватил я её за рукав, неожиданно испугавшись повторения событий предыдущего занятия.

- Что? - нахмурилась та, поглядывая на часы над входом, неумолимо отсчитывающие последние секунды перед началом новой пары.

- А как называется и кто преподавала? - сумбурно озвучил я насущные вопросы, но Светлана меня поняла и быстро проговорила:

- Основы вооружения и военной техники, подполковница Калашова, Антонина Васильевна.

- Спасибо! - только успел произнести я, когда прозвучал новый гонг и дверь класса распахнулась, впуская внутрь новую преподавалу.

- Взвод встать, смир-нА!

- Вольно, - тут же произнесла подполковница, двигаясь мимо нас к преподаваловскому столу. Поджарая, с резкими но не неприятными чертами лица, она вызывала стойкое ощущение этакой настоящей вояки, не штабной, не кабинетной, проведшей большую часть службы в боях да походах. Вот только, мне показалось, или она была слегка какой-то уставшей, что-ли, а может с бодуна? Больно выражение на лице напоминало утреннюю борьбу с похмельем.

Внезапно зевнув, Калашова облокотилась о стол, молча выслушала доклад взводной, а затем, вдруг, как-то по свойски произнесла, с нотками удовлетворения и легкой какой-то даже мечтательности в голосе, - Эх девчонки, у меня вчера такой мужик был…

Обомлели, конечно все. Меня тут же расстреляли чередой взглядов, а затем, командира взвода, наклонившись вперед, тихонько произнесла, - Госпожа подполковница, у нас НОВЫЙ курсата, - дергая подбородком в мою сторону.

- Да ну? - произнесла Калашова, поворачиваясь ко мне, но завидев мою не женскую морду за партой, внезапно замолчала.

Нет, я конечно, вполне спокойно отнесся к тому, что уважаемая Антонина Васильевна кого-то там отлично поимела. В доблестной армейской официре я ни на секунду не сомневался, но, похоже, в местном этикете при мужчинах такое говорить было не принято, потому, что подполковница, забегав глазками, несколько раз гымкнула, потом кашлянула, а затем, так и не решив как прокомментировать уже сказанное, просто добавила, не глядя на меня, - В общем, вы тут сами позанимайтесь, а я, пожалуй, пойду посплю. - И немедленно унеслась из класса вон, оставляя всех в недоуменной тишине.

- И часто такое бывает? - негромко произнес я в пустоту перед собой.

- Ты про нее и мужика? - осторожно спросила соседка.

- Да нет, - буркнул я, - тоже мне событие, у меня, вон, тоже ночью баба была и что теперь? Нет, я про то, что вот так свалить с занятий, это вообще нормально?

- Э-э, нет… - ошарашенно протянула Вика, - не совсем. Погоди, а про бабу ты правду сказал?

- Ну да, - не счел нужным скрывать я.

- То есть, ты не девственник?

- Какой девственник?! -фыркнул я, и внезапно понял, что взгляд соседки из удивленного становится заинтересованным, после чего поинтересовался, - Виктория, а ты?

Глава 3

- Ну ты представляешь?! - кипятился я, расхаживая по квартире в халате на голое тело, - Каждое занятие вот это вот, Иванов сядьте, Иванов встаньте, голос - Иванов! Ну чисто собаку дрессируют. Я уж не говорю про все эти воинские приветствия…

- А что, там у вас их много? - отстраненно поинтересовалась Илана, сидя в кресле и разглядывая разворот какого-то журнала.

- Ты слушаешь вообще?! - возмутился я, - что там такого интересного, что ты не можешь обратить внимание на меня?

Подошел, заглядывая сбоку. Пару секунд повтыкав в развернутую на два листа картинку, встал, уперев руки в боки, осуждающее произнес, - Вот значит как, я тут распинаюсь, рассказываю, как меня там имели во всех позах, а она пулеметики разглядывает.

Вздохнув, Семенова отложила журнал в сторону, - Бедный, иди ко мне, пожалею.

С готовностью запрыгнув к той на коленки, я позволил погладить себя по голове. Посидев так минут пять, сам уже вздохнул и со словами, - Ну ладно, а теперь серьезно, - слез с Иланы и завалился на диван. Запахнув поплотнее халат, завел руки за голову и задумчиво произнес, - Нет,я понимаю, что это не педучилище, а военная академия, но сходу они меня,что-то в оборот взяли, загоняли, замуштровали, а я же во всей этой, как кому что говорить, что можно…

- Можно Пашку за ляжку, - тут же брякнула Семенова.

- ...А что нельзя, не понимаю. - Закончил я свою мысль и с упреком во взгляде посмотрел на телохранительницу.

- Ну что, - развела руками та, - в армии слово “можно” не используют, говорят - “разрешите”.

- И ты туда же?

- Извини, Петя, но ты сейчас, считай, что в армии, поэтому начинай привыкать. Хотя, конечно, странно, что они вас так с ходу. Хотя ты же месяц пропустил, точно. Все вводные занятия похоже прошли, когда обучали всему этому уставному общению.

- И что делать? - спросил я, поворачиваясь набок.

- Учиться, - произнесла Илана, поднимаясь с кресла, - так и быть, просвещу тебя. Побуду твоим инструктором немного.

- А ты умеешь? Ты же не училась в Академии?

Девушка фыркнула, с легким превосходством посмотрела на меня сверху вниз, - Я служила в армии, а устав он везде един, хоть там, хоть в этой вашей академии.

- Ну тогда ладно, - успокоенно произнес я и улегшись удобнее, добавил, - хорошо, учи.

- Лёжа, что-ли?

- Ну да. А что?

- Курсата, Иванов! - без предисловий рявкнула вдруг та, подрывая меня с дивана одним только этим неожиданным рыком.

- Ты чего орешь? - поморщился я поковырявшись пальцем в заложившем от акустической волны ухе.

- А того, - Семенова решительно шагнула ближе, - самые крепкие навыки те, что закреплены практикой. Так что сейчас будем отрабатывать азы строевой подготовки.

- И как честь отдавать? - с легкой ехидцей посмотрел я на нее.

- А что, у тебя там что-то еще не отданное осталось? - дернула Илана бровью, отбрив в ответ. - А вообще это называется: воинское приветствие. Запомни, а то где-нибудь брякнешь про честь, точно отдать заставят.

- Ну ладно, - протянул я слегка недовольно, - только не занудствуй, я же пошутил.

- Вот-вот, и про шуточки тоже забудь. Военные весьма изобретательны в борьбе с такими шутниками. Ну хватит терять время.

Толкнув ногой массивное кресло, со скрипом отъехавшее к стене и критически оценив пространство в гостиной, девушка кивнула сама себе, - Хватит, - а затем, отойдя в противоположный угол к серванту, посмотрела на меня и скомандовала, - Смир-нА!

Я тут же встал прямо. Эту команду мне доводилось слышать весь день, подскакивая с места каждый раз при входе преподавалы в класс. Поглядывая на одногруппниц, я старался делать всё в точности как они, и считал, что у меня получается весьма неплохо. Как оказалось, плохо считал.

Критически осмотрев меня со всех сторон, Илана покачала головой произнесла, - Никуда не годится?

- Чего это? - не сколько обиделся, сколько удивился я.

- Во первых руки должны быть по швам.

- Ну так и у меня, - кивнул я на прижатые к телу конечности.

Но Семенова только снова покачала головой, - Они у тебя всё-равно в локтях немного согнуты. Дава, до конца распрямляй.

Я как мог, выпрямил, но мою инструкторшу результат не удовлетворил. Только когда я, по ощущениям, практически вывернул локтевые суставы в обратную сторону, только тогда, она, наконец, нехотя признала, что пойдет.

- Теперь, как ты стоишь…

- А как я стою? Пятки вместе, носки врозь…

- Ага, врозь. Настолько, что больше похоже на какую-то клоунаду, - буркнула девушка, а затем поставила свою ногу меж моих.

- Носки сведи так, чтобы касаться моей ступни.

- И зачем? Мне так не очень удобно стоять, площадь опоры меньше.

- Затем, что так по уставу. Понял?

- Понял, - со вздохом ответил я и покорно свел носки, делая как было велено.

- Так-то лучше, - в кой-то веки, довольно произнесла Илана, - вот теперь стойка хоть похожа на настоящую. Можно приступать к изучении команды “вольно”.

- А что там изучать? - вновь удивился я, - просто стоишь свободно.

- Не верный ответ, - Семенова отошла назад, пристально меня разглядывая. - По команде “вольно” - военнослужащая должна ослабить одну ногу, причем не кто как. На общем построении все должны ослаблять одну и ту же ногу, а не вразнобой.

Посмотрев на мое скептическое выражение лица, Илана с легкой усмешкой переспросила, - Что?

- Да так, ничего. Дурдом какой-то, - выразил я свое отношение к услышанному. На всякий случай уточнил, - А ослаблять это как?

- Просто чуть согнуть в колене.

- Понятно…

- Это хорошо,что понятно, а теперь разучим команды для поворотов…

В общем взялась моя телохранительница конкретно и я стал всё больше понимать, в какую задницу попал. Нет, мой родной институт это не напоминало от слова совсем. И с чего я решил, что это будет приятное времяпровождение? А как только представил,что теперь по уставу буду жить целых три года, то пришел в форменный ужас. Нет, нет, надо что-то решать.

- Восемь, - вдруг произнесла Илана, продолжающая за мной наблюдать.

- Чего восемь? - глупо переспросил я.

- Лет, - ответила та, - не три, а восемь. После обучения еще обязательный пятилетний контракт отслужить придется в войсках. - И я понял, что последние фразы произнес вслух.

- Восемь лет?! - практически завопил я, - да за убийство меньше дают.

Посмотрел в удивленно-озадаченные глаза Семёновой и, стушевавшись, буркнул, - Шутка.

Но эта мысль, что я сам добровольно сам себя отправил в заключение, все никак меня не отпускала. Но ладно, вся эта дрессура, но как я три года буду терпеть измывания надо мной этой начальницы кафедры тактики?! Она же мне весь мозг проест.

- Кстати, - задумчиво произнес я, - забыл сказать, я же Марину встретил.

- Где, когда? - встрепенулась Илана.

- Да в академии. Она, оказывается, наш преподаватель по практике и куратор моего взвода.

- Лихо, - Семёнова, чему-то усмехнулась, - и как только узнала?

- Про меня? - уточнил я, - думаешь, это не случайное совпадение?

- Уверена, что нет, - девушка пристально взглянула мне в глаза, - по твою душу она там, по твою. А ты и рад…

- Конечно рад, - ответил я широко улыбнувшись.

- Мда… А ты не гинайкоман, случаем?

- Кто?

- Ну это мужчина с постоянной потребностью частых случайных половых связей.

- А, нимфоман, что-ли, - я махнул рукой, успокаивая девушку, - не, я не такой, мне случайные не нужны. - А затем добавил, чуть прищурившись, - Правда насчет часто, они не так уж и не правы...

Узел на поясе распустился и халат легко и непринужденно соскользнул с тела на пол. От вечернего секса меня не могла отвратить даже задрочка в академии. Только не от него.

***

Проживали остальные курсаты академии почти в классическом общежитие, с поправкой на то, что в фойе сидел не старенький усатый, вечно брюжжащий вахтер, а суровая прапорка в форме, при оружии и полномочиях. А комендатой и вовсе была целая майора с пудовыми кулачищами и хваткой добермана-пинчера.

Время подходило к отбою, и последние запоздалые курсаты бегом, оскальзываясь на мокрой от прошедшего дождя брусчатке, добирались до готовой закрыться ровно в двадцать два ноль ноль, общаги. Прапорка была непреклонна, кто не успевала ко времени, оставалась за порогом, а на утро имела серьезную беседу сначала с комендой, слывшей абсолютной беспощадностью к проштрафившимся, а затем и с начальницей родного факультета. И если на третьем курсе такой залет чем-то слишком из ряда вон не считался, кто до третьего добрался, тот уже был практически официрой и некоторые вольности им прощались, то, первый курс был курсом на вылет и лажать на нем настоятельно не рекомендовалось.

Комнаты были на троих, и так вышло, что все три опаздывающих курсаты жили как раз вместе, собственно, за месяц совместного житья, друг к другу притершись и подружившись, поэтому предпочитали вылазки в город совершать втроем. Питер был городом само по себе интересным, да к тому же, ни одна из курсат местной не была, приехав кто откуда.

- Вика, давай быстрее! - поторапливала подругу Иволгина, с тревогой поглядывая на часы.

- Как будто Вика, вас заставляла пить до последнего, - пробурчала в ответ та, - и так бегу, теряя тапки.

- Девчонки, не ссорьтесь, - их соседка, которую звали Кристиной, в этот момент увидела подъезжающих к остановке автобус и радостно замахав, рванула к нему с криком, - Двенадцатый маршрут, как раз к нам, сейчас пару остановок проскочим и на месте!

Им повезло, и автобус действительно шел почти до самой академии, поэтому они всё-таки успели, вбегая практически на последних минутах, и под неодобрительными взглядами прапорки, с гордо поднятыми подбородками, стараясь не дышать в сторону вахты, чтобы ненароком не выдать запахом перегара чем они занимались в городе, удалились к себе. Уже в комнате, устало упали на кровати и Иволгина произнесла, сбрасывая ботинки на пол и лежа расстегивая китель, - Хороши бы мы были, командира взвода, командира второго отделения и секретчица, залет через месяц после начала учебы.

- Мдя, - хмуро выдавила из себя Вика, которая как раз вторым отделением и командовала, - в следующий раз никаких - “еще по бутылочке”. Имела я такие пробежки через пол города…

- Имела - хорошее слово, - произнесла вдруг Кристина, повернулась на бочок, махнув рукой на замявшуюся форму и интимным голосом спросила, -ну всё-таки, как тебе наш новенький курсата? Понравился? А его бы поимела?

- Криста - угомонись, - поморщилась Светлана, со вздохом поднявшись и принявшись раздеваться, - Во первых, он наш одновзводник, во вторых, ты что-то на этом Петре буквально зациклилась, весь вечер от тебя только про него слышу.

- Ну а что, - встрепенулась та, - я, в конце-концов не фригидная, и не лесбиянка, а парни в форме это так сексуально. Тем более еще и в нашем взводе. Одно не повезло, Ржевская его не ко мне посадила, а к Викуньке нашей, которая, вместо того, чтоб честно признаться, что тоже его хочет, делает вид, что ничего не произошло.

- А что произошло? - вскинулась Вика, - он курсата и мой подчиненный, если уж на средний ряд посадили, он автоматически в мое отделение попадает, так что я никак иначе его воспринимать и не должна.

- Трахнуть ты его должна, а не воспринимать, - убежденно произнесла Кристина.

- Тебе бы только трахнуть, - Светлана, раздевшись окончательно, аккуратно повесила форму на плечики и убрала в шкаф, доставая майку и шорты. - Только ты учти, что если узнает та же госпожа майора, вылетишь из взвода, как пить дать. Головой подумай, он единственный парень на всю Академию, да он, небось у генералы на контроле.

- Это да... - мрачно протянула девушка, продолжая валяться, заминая форму окончательно. А так хотелось оседлать этого жеребчика.

- Криста! Бать твою! - рассердилась Иволгина окончательно, - тебе, быть может, с ним в паре боевую задачу выполнять придется. Ты не о маневрах в поле думать будешь, а о маневрах в постели. И к чему это приведет?

- Ой, да ладно тебе, - махнула та рукой, - думаешь его кто до боя допустит? Он же парень.

- А вдруг?

Оставшись при своих мнениях, девушки занялись кто чем, решая мелкие бытовые вопросы, но внезапно Вика, выплывая из какой-то задумчивости, вдруг тихо произнесла, - а ведь с ним там, наверно, кто-то трахается.

- С чего ты решила? - подшивавшая подворотничок к полевой форме, для практических занятий завтра, Света даже замерла, с ниткой в зубах.

- Ну, он сказал, что у него была баба и сказал, что не девственник.

- Может специально так сказал? Чтобы к нему никто не клеился? Ну, типа, занятый, что? - предположила Кристина, но Вика только помотала головой, ответила убежденно:

- Нет, девчонки, надо было слышать как он это произнес, обыденно, с ленцой. Нет, точно кто-то его трахает.

- Ну трахает и трахает, - пожала плечами Криста, - в конце-концов, когда это мешало нам тоже его трахнуть, наоборот, парень опытный, все знает.

- А вот мне такие не очень нравятся, - упрямо возразила Виктория, - я все таки хочу скромного и домашнего и чтобы я была у него первой.

- Да кто говорит про брак, Вика, - кое как нитками прикрепив подшиву к воротнику, Кристина небрежно закинула полевой комплект обратно на полку шкафа, - так, отыметь пару-тройку… десятков раз, - усмехнулась она. - А в мужья мы себе потом найдем, только ты учти ,не бывает парней одновременно, красивых, умных и с ангельским характером.

На эту сентенцию Вика отмолчалась, не желая больше обсуждать тему, а Светлана, тоже закончив с формой, посмотрела на них обеих и скептически произнесла, - Вот не пойму я чего вы спорите. Трахают его или нет, какая разница? Это его личная жизнь. Может он вообще зажённый. Жена с ним и спит каждую ночь.

- Кольца на пальце нет, - буркнула комод два.

- Ты забыла, что на первом занятии говорили? Все кольца и цепочки снять и не носить в Академии.

- Но обручальное…

- А что, это его как-то отличает от других колец? Это требование из соображений безопасности. На практических занятиях зацепиться кольцом за движущуюся часть эмдэ-шки и все, оторвет вместе с пальцем. Так что, то что он без кольца, еще ничего не значит.

- Следа на пальце тоже нет, - еще тише произнесла Вика.

- Так ты все-таки на него запала, подруга? - посмотрела Кристина на девушку, - даже след успела определить, есть или нет?

- Ничего не запала, - зафыркала та, - просто как-то в глаза бросилось.

- Ага-ага, - не поверила секретчица.

- Да я тебе честно говорю, мне подобные наглые парни вообще не нравятся.

- Ну ладно, как знаешь, - и Кристина, махнув рукой разговор прекратила.

***

Прочитав письмо, запечатанное личной печатью княгини Еникеевой, княжна крепко выругалась, да так, что разбудила спавших с ней в комнате курсат.

- Оль, случилось что? - заспано спросила одна из девушек, но та лишь коротко тряхнула головой, произнесла негромко:

- Да так, новости кое какие, личного плана…

Если конечно так можно было назвать сообщение, о том, тот самый парень, оскорбивший и унизивший её мать перед другими родами, распускающий грязные сплетни о ней самой, с вчерашнего дня будет обучается в академии, наравне с ней, княжной Еникеевой, да не абы на кого, а на операту мобильного доспеха. Сама княжна нужной синхронизации не добрала, для зачисления туда, но по силе магии и предрасположенности к стихиям, вполне подошла на курс будущих командир десантно-штурмовых подразделений, что была не менее, а в чем-то и более почетно.

- Будь осторожней, - еще тише пробормотала она, проговаривая вслух строчки письма, - все очень шатко. Эх мама, если бы не твоя горячность. Да нашли бы способ как наказать и этого наглеца и Златолесскую. Нужно было, наплевав на всё, его забирать к себе, пусть через подставных, за большие деньги, но главное забрать, а уж там, мигом бы научили его покорности. А теперь? Златолесских охраняет корона. Тебя, мама, спасли только давние связи. Этот гад теперь учится в академии. А что делать мне? Так хочется задушить эту гниду…

Правда, даже себе, Еникеева запретила думать о том, что гниду эту, чрезвычайно привлекательную и притягательную, ей хотелось не только задушить...

Глава 4

Вся эта уставщина тяготила меня жутко. Не так встал, не так обратился, не так поприветствовал. Ладно хоть когда выстраивали на плацу коробочкой, я, стоя сразу за командирой второго отделения, оказывался в самой середине взвода, окруженный со всех сторон девахами на полголовы выше. Поэтому особо не отсвечивал.

Но не смотря на общую скуку ежеутреннего построения, это были интересные ощущения, должен вам сказать.

Скосишь глаза налево - сиськи, скосишь направо - сиськи, посмотришь вниз перед собой - задница Виктории. Всё упругое, обтянутое формой… мда. Правда, чудилось мне, что стоящий за мной ряд девчонок, точно также пожирал взглядом уже мою задницу, как я - командиры отделения.

Только в это утро, стандартная схема развода, неожиданно поменялась.

- Курсаты! - громогласно возвестила генерала, начальница академии, - Сегодня знаменательный день! С момента основания сначала артиллерийского училища двести лет назад, а затем, образованной на его базе академии, впервые к присяге будет приведен мужчина. Показав достойные женщины, высокие морально-волевые качества, навыки и способности к управлению мобильными огневыми системами, он удостоился чести обучаться в нашей славной Высшей военной Екатерининской Академии, и теперь готов стать частью вооруженных сил Империи.

Две курсаты, тут же, откуда-то из-за наших спин, сноровисто приперли стол, следом вырулила знаменная группа, встав рядом, а одна из преподавал положила на стол красные корки формата А4 с текстом присяги.

- Курсата Иванов! - вновь рявкнула генерала, подходя к столу сама, - выйти из строя!

Я немного растерялся, не представляя как буду выпрыгивать из сисечного окружения, не расталкивать же мне девчонок, в самом деле, в попытках пробиться вперед, но в этот момент, Вика сделала один четкий шаг вперед, а затем, резкий поворот на девяносто градусов, затем снова шаг и снова поворот, обратно лицом ко фронту, оказываясь ровно перед командирой третьего отделения, открывая мне проход.

- Шагай, - прошипел мне голос сзади, стоило мне чуть замешкаться, и упрямо сжав челюсти, стараясь отрешиться от неожиданно сильно застучавшего сердца, я, по возможности, чеканя шаг, направился к генерале.

- Курсата Иванов, по вашему приказанию, прибыл, - вскинул я ладонь к козырьку. Под чуть прищуренным взглядом начальницы академии, принял в руки текст присяги и повернувшись к строю, громко, стараясь от волнения ни “дать петуха”, зачитал:

- Я, курсата Иванов, обещаю и клянусь Всемогущей Богоматерью, перед святой Её Евангелией в том, что хочу и должна… - тут я немного сбился, потому что “должна” - это вроде как-то неправильно, но увидев сделавшую страшные глаза генералу, обреченно повторил, - должна, Её Императорскому Величеству Самодержице Всероссийской…

Там было еще много всяких слов, я честно, не запомнил. Прочитал по бумажке, не сбившись и то ладно. Но это было только половина испытания. Затем я, стоя на колене, целовал знамя, по подсказке от майоры, что притащила текст присяги. Потом выслушивал напутственную речь генералы и фотографировался с бравым видом у знамени. Зачем только?

Не обошлось без эксцессов. Захлопнув папку с текстом, как был, держа её в вытянутой руке, повернувшись, съездил чрезмерно близко подкравшейся сзади преподавале по лицу, отчего из строя раздалось пару приглушенных смешков.

В общем в строй вернулся ошарашенный и вздрюченный упавшей неожиданно на меня ответственностью, потому что согласно текста присяги, должен был я дохрена много, а требовать мог очень мало. Лучше-бы, конечно, наоборот.

А затем мы пошли на первые практические занятия с мобильными доспехами.

- Взвод стройсь, смирна! - рявкнула Марина, встречая нас в здоровенном ангаре, в своем любимом пилотном комбинезоне, в котором я так часто видел её в усадьбе.

Ангар и вправду был огромен, вот только стоявшие в нем десятки доспехов, казались какими-то, не совсем новыми, что-ли.

- А это не “Триары”? - шепнул я, стоящей рядом девушке.

Какие “Триары”, - также тихо фыркнула та, - кто же их сюда поставит, это же самый новый мобильный комплекс. Нет, у нас тут что проще, списано, наверное, лет двадцать назад.

- Разговорчики, - рявкнула Ржевская, чересчур острым слухом уловившая наши перешептывания, - на практических занятиях говорю только я, а вы слушаете и желательно запоминаете, если действительно хотите стать хорошими оператами.

Проведя краткий ликбез, заключавшийся в том, чтобы слушались её как мать родную, и тупые свои головы не совали куда не надо, она скомандовала, - По одному, к мобильным комплексам, шагом марш! - и мы потянулись вереницей, разбирать доставшиеся доспехи.

Присмотревшись поближе, я с печалью отметил, что машины были и впрямь устаревшие. Не такие, как реликт у входа, но тоже, весьма и весьма. Если "Триару" отличали более плавные, зализанные, эстетически выверенные формы, несмотря на серьезное вооружение, наделяющие доспех чуточкой шарма, то здесь были по прежнему, угловатые бронекорпуса, пусть уже и без грубых сварных швов.

“Ну ничего, - попытался взбодрить я сам себя, - вот заберусь в кабину, а затем, на двести двенадцати процентах синхронизации как выдам им, сразу ахнут”.

Словно читая мои мысли, шедшая за мной девчонка кому-то, с легким волнением в голосе, произнесла, - Первый раз в доспех сажусь, после тестирования. Говорят, в боевых машинах синхронизацию более четко определяет, тест может занижать настоящий результат”.

- Не, подруга, - донеслось до меня, - тут синхронизацию тебе не покажет. Я уже спрашивала, на этих машинах блок ЭУМ демонтирован, оставили только простейший контроллер, для управления и наведения на цель.

- Блин, - расстроилась первая, - а я так хотела…

“Чёрт! - расстроился я вместе с ней, - это что, я мысленно управлять им уже не смогу, придется ручками? Обидно!”.

Доспех мне достался с бортовым номером “043” на броне, громоздкий, как бы не больше “Триары”. Осмотрев его, я увидел, что посадка внутрь осуществлялась не через опускающуюся кабину, а по металлической лесенке, ведущей в люк также между ног.

- Шлемы надеть! - прозвучала еще одна команда, и поискав рядом с собой глазами, я увидел и быстро напялил штуку удивительно похожую на шлемофон танкиста, в общем-то таковым и оказавшийся, потому что тут же в ушах раздался чуть искаженный динамиком голос майоры, - Курсаты, это ваше первое практическое занятие непосредственно на боевой технике. Следовать строго моим командам, ни чего без команды не трогать и не нажимать, всем ясно?!

- Так точно! - рявкнули мы, хором. Похоже никакой тангенты или переключателя здесь предусмотрено не было и радиоканал был всегда открыт для двусторонней передачи у всего взвода, так как я услышал слившийся в едином порыве гул двадцати женских глоток.

Вдруг послышался громкий звон, за ним, ойк, и я увидел как у одного из доспехов отвалилась лесенка, загремев по бетонному полу. Видимо какой-то из курсат не терпелось залезть внутрь.

- Кто это там? - недовольно рявкнула Марина, - курсата, от доспеха, три шага вперед!

Та отошла, покорно дожидаясь преподавалу, а майора, подойдя, начала её распекать. - Вам, что, курсата, что-то неясно было из того, что я сказала? Или вы услышали от меня команду? А может вам просто захотелось за что-то подергать?! В следующий раз за сиськи себя подергайте! А пока сто отжиманий, живо!

Та немедленно упала на пол и начала бодро сгибать и разгибать руки.

- Еще раз повторяю, для тех, до кого доходит долго, - Ржевская встала посередине ангара, - без моей команды, чтобы ни одного движения, иначе удалю с занятий и придете только с начальницей кафедры. Чешуться руки? Чешите в другом месте. Вопросы есть?!

- Никак нет! - Дружно рявкнули мы, взбодренные очередной показательной поркой.

Проштрафившаяся курсата, меж тем, отжиматься закончила и получив команду вернуться к машине, быстро, африканской газелью, скакнула обратно. Понятно почему - легко отделалась ещё.

А затем мы полезли вовнутрь. В люк я проскочил легко, все таки рассчитано было на взрослых фигуристых дам, с охватом груди и задницы раза в два поболее моих. А затем, вползая на обшитое дермантином, потертое кресло, с легкой грустью вспомнил удобный ложемент усадебного доспеха. Ощущения были словно с мерседеса пересел в запорожец.

Всюду был ничем не прикрытый голый металл, только в нескольких особо близких к тушке пилота местах, обклеенный чем-то мягким на ощупь. Да и рычаги, были реально рычагами, а не удобными джойстиками. Впрочем, об их удобстве я судил чисто умозрительно, ибо ни тем ни другим пользоваться не приходилось. А еще безмерно печалили две боковые стойки полные старомодных тумблеров и поворотных реле, с малопонятными надписями, напоминая чем-то кабину старого бомбардировщика.

- То что вы видите, девочки… и мальчик, - снова прорезался в шлемофоне голос Марины, - называется органы управления мобильным комплексом. Их не так много, слева РУОС - рукоять управления оружейными системами, справа РУСН - рукоять управления системами наведения. Педали под ногами отвечают за повороты боевого хода. Пульт слева отвечает за выбор оружейных систем, постановку помех, отстрел тепловых ловушек и так далее, а пульт справа, за установку режимов передвижения комплекса. Но не думайте, что заучив, в каких ситуациях куда жать, всё на этом и закончится. Вы не просто обезьянки за пультом, нажимающие кнопки, в надежде заполучить банан из рук ученой. В боевой обстановке может быть всякое, поэтому вы должны не просто знать, что означает та или иная кнопка, а понимать, саму схему управления, электрическую часть. Возможно, это знание когда-нибудь спасет вашу жизнь. Что такое схемы управления? Ну вот на примере управления движением, - Ржевская чуть замолкла, а затем, выдала без запинки:

- Регулирование скорости передвижения комплекса по пересеченной местности на подъеме и спуске, зависит от положения рукоятки командоконтроллера ККП. Задающая обмотка ПМУП-4 подключена параллельно резистору СБП6. При повороте рукоятки ККП в сторону подъема резистор СБП6 через добавочный резистор СУП7 подключается к левому плечу потенциометра СПП, а при повороте рукоятки ККП в противоположную сторону резистор СБП6 подключается к правому плечу потенциометра (полярность задающего сигнала меняется при этом на противоположную). Замыкание контактов ККПЗ—ККП5 позволяет менять величину добавочного сопротивления резистора СУП7 и тем самым регулировать намагничивающую силу задающей обмотки, что приводит к изменению частоты вращения двигателя боевого хода и динамики движения комплекса. При работе на спуск происходит ослабление магнитного поля с помощью реле РПНП и контактора ПП1.

Охреневая всё больше с каждым произносимым Мариной словом, я еле удержался от того чтобы не выматериться в общий канал. Просто потому, что понимал даже меньше половины сказанного. Про резисторы я знал, что это сопротивление. Правда сопротивление кому или чему, уже было за гранью моего понимания. Но тут дальше пошли какие-то командоконтроллеры, левые плечи потенциометра. Голова стремительно начала пухнуть, от попыток, хотя бы приблизительно понять, о чем она вообще. А уж эти аббревиатуры… Которые раньше касались только тактики, а теперь вовсю сыпались и здесь.

“Это что? - с ужасом подумал я, - мне и это теперь учить?!

- Да девочки и мальчик, теперь это вам всё придётся знать тоже, - словно прочитав мои мысли, произнесла с легким смешком Ржевская, - схемы электрических цепей, как осуществляется двух и трех-кратное дублирование основных схем управления, как производится ремонт в полевых условиях. Вопросы?

- Госпожа майора, но ведь в новейших комплексах используется блочная схема монтажа цепей управления? - прорезался в канале голос командиры взвода, - в полевых условиях меняется целиком блок, повреждения которого определяются простой проверкой коммутации цепей?

Я чуть было не застонал, еще одна. Я сюда пришел учится делать пиу-пиу и бабах, за пультом грозной боевой машины, а не на занятия по электротехнике, к которой испытывал безотчетное и почти физическое отвращение еще со своего мира.

- В случае войны, курсата, - ответила Марина вполне спокойно, - десятки тысяч подобных вашим боевых комплексов будут сняты с консервации, для оперативного восполнения потерь и вооружения спешно призываемых на службу резервистов, в том числе и всех курсат Академии. Новую технику мы тоже будем изучать, но знать и уметь пользоваться в том числе и устаревшими системами вы обязаны.

В общем, первое практическое занятие прошло совсем не так как я ожидал. Вместо увлекательного учебного боя, где я, без сомнения, показал бы, кто тут альфа-самец, мы долго и нудно изучали эти самые органы управления и, похоже, еще очень долго и нудно будем изучать. А душа-то требовала чего-то этакого. Но в конце занятия, майора, таки, над нами сжалилась.

Где-то минут за десять до конца пары, Ржевская, неожиданно буркнула, - так, на сегодня, с темой занятия, всё, а сейчас уселись поудобней, пристегнули ремни и дружно, по моей команде, выжали кнопку пуска. Все помнят где она находится?

- Так точно, - уже привычно хором ответил взвод, и я, потерев ладони, чувствуя как слегка, от волнения, пересыхает во рту, нажал, утопленную в панели, большую красную кнопку.

- Если кто тронет пульт управления движением, - предупредила Марина, - лично башку оторву, - пока только работаем системами наведения. Напоминаю, эта та рукоять, что справа.

Я немедленно положил руку на РУСН и, в порыве энтузиазма, тут же ею подвигал, отчего, верхняя часть доспеха, под гул сервоприводов, повернулась из стороны в сторону, тут же вызывая, недовольный окрик, Ржевской. Снова потому что без команды.

Правда, меня она отжиматься вытаскивать из машины не стала, буркнув что-то про мальчиков путающих рукоять управления с кое чем другим. А затем, мы устроили этакое импровизированное состязание, кто быстрее и четче сможет фиксировать прицельные системы на виртуальных противниках, что высвечивались на бортовом экране. И вот тут меня ждал облом. Потому что мне не хватало то ли силы, то ли резкости и я всухую слил остальным девчонкам. В итоге мое время оказалось самым большим, да и четкость наведения в ручном режиме оставляла желать лучшего.

Все учебные комплексы были подключены к какой-то общей ЭУМ, что выводила на здоровенное табло результаты упражнения и бортовой номер “043” позорно болтался в самом низу с почти двукратным отставанием по общему баллу от предпоследнего, двадцать три против сорока одного.

Сказать, что я расстроился, это было ничего не сказать. Поэтому из доспеха я вылезал весьма подавленным. Натолкнувшись на внимательный взгляд Марины, что ожидала меня возле доспеха, хмуро спросил, - Что, насмехаться будешь?

- Не буду, - лаконично ответила женщина, чуть наклонила голову, разглядывая меня, а затем, внезапно, улыбнулась, - не расстраивайся Петя. Ты думаешь у тебя низкий балл? Ошибаешся, большая часть мужчин не набрала бы и десяти, а может и вообще не справилась бы с задачей. Я бы сказала, что твой результат почти на пределе физиологии. Как ни крути, но скорость прохождения нервного импульса от мозга к мышцам у женщины в среднем втрое выше чем у мужчины. Фактически ты смог превысить в полтора раза тот результат, что получил бы почти любой другой парень на твоем месте, это очень хорошо.

- Но все равно даже близко не дотягивает до любой из девчонок, - буркнул я, чуть более успокоенно, но все так же недовольно.

- Выше головы не прыгнешь, - покачала майора головой.

- Это ты меня так утешаешь? - приподнял я бровь.

- Нет, - улыбка женщины стала многообещающей, - утешу я тебя по другому.

Глава 5

- Тебе не показалось странным, - негромко произнесла Вика, подсаживаясь за стол к Иволгиной, - что Ржевская новенького забрала сразу после практики?

После занятий с доспехами шёл обеденный перерыв, и потому сейчас девушки находились в столовой, присев с подносами за дальний столик, чуть отдельно от других.

В этот раз смена поваров работала неплохая, а старшим у них был полноватый добродушный мужичок, у которого и порции визуально казались больше, и супы ощущались гуще, да даже редкое блюдо, сырники, были не тестом с парой крупинок творога, а совсем наоборот, практически из одного творога и сделанными.

За это его девчонки успели зауважать, и когда одна из курсат попыталась было возникать по поводу развесовки блюда в меню, быстро заткнули её толпой и заставили извиниться.

Другие смены готовили куда как хуже.

- О чём шепчетесь? - вернувшись с раздачи, Кристина бесцеремонно подвинула подносы девушек своим и уселась за стол.

- О новеньком, - лаконично ответила Светлана, доставая ложку и принимаясь за первое.

- Моя любимая тема, - заулыбалась секретчица. - Тоже гадаете, насколько у него длинный?

- Тьфу, - чертыхнулась Иволгина, - гадаешь тут только ты.

- А ты что, уже точно знаешь? - округлила глаза собеседница.

- Нет, - сердито посмотрели на неё. - Когда ты уже поймёшь, что мне это просто неинтересно?

- Криста, ты всё об одном, - толкнула подругу локтём Вика. - Хватит уже. Я про другое. Вам странным не показалось, что майора его сразу с занятия забрала?

- Мне - нет, - первым делом сжевав салат, произнесла секретчица. - По-любому увела, чтобы трахнуть.

- Криста! - зашипела Вика. - Ты что? А если услышит кто? И прекращай тут бред собирать. Если ты хочешь его трахнуть, это не значит, что все хотят.

- Хочешь сказать, ты не хочешь? - секретчица наклонилась ближе. - Я же вижу, что ты лишь на него и пялишься.

- На него все пялятся, - буркнула та.

- Потому что хотят трахнуть, - безапеляционно заявила Кристина.

Не обращая внимания на препирательства подруг, командира взвода спокойно доела суп и, промокнув губы салфеткой, чуть с ленцой бросила:

- Может, и трахнет, - она остановила взглядом приподнявшуюся было Викторию, - вот только не так, как вы обе думаете. Результат его видели? Двадцать три. Даже самая худшая из взвода курсата - твоя, между прочим, Вика - выдала в два раза больше. Я тут общалась кое с кем со старших курсов, меньше шестидесяти баллов на этом упражнении - однозначный вылет. Так что ты пинай там свою, как её… - Иволгина посмотрела на подчинённую, и та неохотно выдавила:

- Куропаткина. Я с ней беседу проведу.

- Проведи. Мне отстающие во взводе не нужны, я не хочу потом выслушивать от начкафы. Но это - сорок, там до шестидесяти реально, а вот с двадцати трёх… точно не вытянет. Так что после первого курса пойдёт гулять из академии туда, откуда пришёл.

- Я смотрю, - прищурилась Вика, - тебя это даже радует? Больно ты довольная.

- Радует, - не стала скрывать Светлана. - Не знаю как вам, а мне не по нутру, что на операту мобильного доспеха с какого-то перепугу взяли парня. Мы - элита элит, ударный кулак любой армии, гордость и опора империи, а тут какой-то, извините, х..й, приходит и заявляет, что он тоже теперь курсата и будет оператой доспеха.

Откинувшись на стуле, Иволгина обвела взглядом враз замолчавших от таких откровений подруг. Усмехнулась криво.

- Ну ничего, я уверена, что с таким результатом экзамен он не сдаст. Осталось лишь дождаться конца года, а там его выкинут, и все забудут про это недоразумение.

- Не знала, что ты такая, - медленно произнесла Вика.

- Какая? - дёрнула бровью командира взвода, но собеседница в ответ молча покачала головой и, опустив взгляд, сосредоточилась на еде.

- Знаете, - взяла слово Кристина, - я тоже не особо понимаю, что ему здесь делать, и весь этот неизвестно кем придуманный эксперимент считаю не чем иным как полным бредом, но согласитесь, паренёк-то красивый. Весь такой худенький, стройненький, прям как я люблю. А пальцы видели какие тонкие и длинные? Как представлю, что он этими пальчиками мне соски массирует, так аж жар по всему телу...

- Кончай уже свои фантазии озвучивать, тем более, что вон он сам идёт, - ткнула Вика ложкой в сторону раздачи, и повернувшись, все трое посмотрели на появившегося в помещении парня.

***

После короткого, но жаркого свидания с Мариной я в намного более приподнятом настроение почапал в столову, где уже вовсю насыщались курсаты с моей параллели. У каждого курса было своё время на посещение, и у меня оставалось ровно пятнадцать минут на то, чтобы вкинуть в себя обед, пока не заявятся следующие.

Уже вся академия знала, что отныне в ней учусь такой уникальный я, и всюду меня провожали разной степени заинтересованности взгляды, поэтому я привык везде гулять с лёгкой полуулыбкой на лице, проецируя тем самым открытость и дружелюбие. Похоже, работало, приставать ко мне не пытались.

Впрочем, возможно, я ошибался, и улыбка была вовсе не дружелюбной, а идиотской, отчего меня не трогали, считая за какого-то дурачка. Но я всё же надеялся, что работает моё природное обаяние.

В столовой было всё как всегда. Курсаты по большей части уже успели понабрать еды, и раздача практически пустовала, а вот с местами за столами имелась напряженка, по крайней мере, окинув пристальным взглядом зал, свободных столов не увидел. Ну да ладно, пока выберу, что поесть, авось где-нибудь да освободится.

- А, наш мальчик пожаловал! - Иван Петрович, тот, кто заведовал сегодняшней сменой, расплылся в улыбке при виде меня. Хороший повар, да и человек приятный. В своём накрахмаленном колпаке и поварском халате, обтягивающем его весьма выдающихся пропорций живот, он сразу располагал к себе, и я не преминул поинтересоваться:

- Как жизнь, Иван Петрович? Чем сегодня побалуете?

- Тебя? Самым лучшим! - он быстро махнул кому-то рукой и шепнул заговорщически: - Вот, приберёг для тебя.

- Сырники?! - взяв тарелку с пятью подрумяненным толстенькими кругляшами, тут же бросил пару ложек сметаны сверху. - Это я люблю, да. А что ещё посоветуете?

- Ну, - подумав, произнёс Петрович, - всё съедобное, но борщ просто отменный вышел.

- О, обязательно возьму, только без добавок, ни майонеза, ни сметаны не надо.

- Но так вкуснее, - попытался убедить меня мужчина, не оставляющий попыток перебороть мои гастрономические пристрастия.

- Иван Петрович, дорогой, - в который раз прижал я руки к сердцу, - ваш борщ настолько вкусен сам по себе, что грех портить его всеми этими ненужными вещами.

- Ай... - махнул он пухлой ладонью. - На хоть сальца возьми солёного вприкуску.

- Домашнее? - поднял бровь я.

- Ага, - кивнул старший повар, хитро прищурившись, - тесть у меня по своему рецепту солит. Я для Марии Ивановны приношу, она страсть как любит. И для тебя отрежу, попробуешь.

- Что ж, от такого, - я подставил поднос, - точно не откажусь.

Ещё Петрович почему-то считал, что я очень худой и хилый, и всеми правдами и неправдами пытался меня накормить посильней. “Ты же будущий официра, тебе силы нужны”, - говорил он. Поэтому от раздачи я отваливал нагруженный по самое не балуйся.

Вновь оглядевшись, опять не увидел мест, но, на счастье, за небольшим столиком в углу разглядел троицу девушек со своего взвода: обеих командир - взвода и отделения - и одну не совсем понятную секретчицу. О чём она секретничает, я пока не особо вник, но, возможно, со временем раскроется и эта тайна.

Столик был маленький, но я рассудил, что если влезли трое, то и для четвёртого местечко найдётся.

Подойдя, улыбнулся своей фирменной улыбкой и спросил:

- Подруги-командиры, можно к вам?

- Места не… - начала было взводная, но секретчица тут же прервала её:

- Конечно, садись, - и слегка подвинулась, освобождая место между собой и Викой.

Впихнув поднос, из-за которого на столе совсем не осталось свободного пространства, я быстро метнулся к стоявшим у стены бесхозным стульям и, плюхнувшись на теперь уже законно моё место, с аппетитом принялся поглощать гору еды, что от щедрот наложил Петрович. О чём говорить, если супа у меня было минимум раза в полтора больше, чем по норме, не упоминая про всё остальное.

- А ты не лопнешь, деточка? - глядя на это изобилие и подняв обе брови, спросила Кристина. И да, я вспомнил как зовут секретчицу.

- А ты налей и отойди, - невнятно ответил ей давнишней рекламной присказкой, жуя.

- Чего налить?

- Проехали, - махнул я ложкой. - Если хотите - присоединяйтесь, один всё равно не съем.

Отказалась только Светлана, может, ей должность мешала вот так объедать подчинённого, так что, доев своё, она встала, забирая поднос, и ушла. Остальные же, для приличия слегка поломавшись, перед добавкой не устояли, и втроём мы быстро умяли всю гору еды, устало отваливая прочь в тот самый момент, когда в столовую стали заходить следующие курсаты.

- Мда... - спеша на следующее занятие, заговорила Кристина. - Это было от души, наелась так наелась.

- Будешь поближе ко мне - голодной не останешься, - прокомментировал я.

Вика внезапно закашлялась, а Кристина, хмыкнув, как-то по особому посмотрела, после чего произнесла:

- А не сходить ли нам всем куда-нибудь вместе?

Вспомнив когда-то виденные аниме, задумчиво поинтересовался:

- Имеешь ввиду пляж или бассейн?

Вика снова закашлялась, а Кристина гыкнула. Затем ответила:

- Нет, не так сразу, - и подмигнула. - Пока только в какое-нибудь место, где можно перекусить и слегка выпить вечером.

- Приглашаешь? - встрепенулся я.

- Приглашаю, - кивнула собеседница.

Я посмотрел на свою командиру отделения.

- А вам можно академию покидать? Я-то в городе живу, а вы - в казарме.

- До отбоя можно, - покосившись на меня, нейтральным тоном сообщила Вика. - Однако нежелательно, чтобы нас видели вместе уходящими из академии. Давай встретимся где-нибудь в городе и уже оттуда пойдём?

- Буду ждать-с, - произнёс я и залихватски покрутил воображаемый ус.

***

- Я иду с вами, - безапелляционно заявила Иволгина, стоило ей услышать о совместном походе девчонок с Ивановым в кабак.

- Он же тебе не нравится, разве нет? - поинтересовалась Кристина, придирчиво осматривая форму, в которой собиралась выйти в город.

- Я туда не из-за него, а из-за вас. Присмотреть, как бы чего не вышло.

- Будешь у нас как строгая мать? - посмотрела на неё через зеркало Вика. - Блюсти приличия?

- Буду, - кивнула Светлана, поджав губы. - Не хватало ещё, чтобы вас за аморалку и насилие из академии турнули. И не смотри на меня так. Это ты сейчас тихоня, а как выпьешь, тормоза снимет, и я даже не знаю, кто большую дичь творить станет - ты или Криста.

- То есть у меня алкоголь тормоза не снимет? - удовлетворившись наконец видом, развернулась и упёрла руки в боки секретчица.

- А у тебя нечего снимать, ты всегда без тормозов - хоть трезвая, хоть пьяная, язык как помело. Дождёшься ведь, будет как в той присказке.

- Это какой?

- А такой: “Трудно говорить с набитым ртом, особенно когда бьют регулярно”.

- Пф... - фыркнула девушка.

***

Илану предупреждать о походе в город с девчонками я не стал, а то ещё напросится под предлогом того, что со мной сделают чего-нибудь нехорошего. В итоге отговорился тем, что на дополнительные занятия иду. Отбой в общежитии у девок был в десять вечера, а значит, сильно допоздна засидеться не должны.

Встретиться мы условились на пересечении Сампсониевского проспекта и улицы Гренадёрской. Там, по заверениям Кристины, имелось неплохое заведение, как раз посидеть небольшой компанией.

- А вот и я, - сходу углядев одновзводниц, оповестил их. Правда, девчат набралось не две, а три, но, узнав в третьей Светлану, я лишь хитро прищурился - видать, не такая уж правильная моя комвзвода, раз решила принять активное участие в пьянке.

Заведением оказалась какая-то шашлычка - одноэтажное здание под односкатной крышей с названием на вывеске над входом: “Мангальная №11”. Правда, весьма цивильная: за длиннющей стойкой располагался просто эпических размеров стационарный и отделанный кирпичом мангал, столы для посетителей были из массивного дерева с такими же деревянными стульями и отделялись друг от друга деревянными решётчатыми панелями метра полтора высотой, создавая эффект обособленного пространства. В одну из таких кабинок мы и уселись - я к окну, Вика - видимо, по привычке - рядом слева, как мы сидим на занятиях, а Света с Кристиной напротив нас.

Раскрыв не шибко здоровенное меню, я с глубокомысленным видом поизучал перечень предлагаемых блюд и на вопрос, что буду, ответил:

- Мне шею, как обычно. Балык не люблю, суховатый, - а затем уже вдогонку Вике, что пошла к стойке - видимо, официантов тут не было, - бросил: - И пива литр.

Моя комода замерла на полушаге, глядя на подруг, но Кристина тут же, не давая ничего сказать командире взвода, поддержала:

- И нам всем тоже, что, на сухую сидеть, что ли?

Светлана поморщилась, но возражать не стала.

Поначалу беседа у нас не клеилась. Но стоило выпить первую поллитру и ввернуть незамысловатый тост, как глаза у моих одновзводниц заблестели, скованность спала, и вот уже Кристина начала травить какие-то пошлые анекдоты, от которых Светлана морщилась, а Вика прятала глаза. Правда, смутить меня этим не удалось, и, попросив слово, я ввернул ещё более пошлый анекдот, после чего показал секретчице язык.

За первым литром последовал второй, за ним - третий. Сидели мы хорошо, и я, слегка осоловев, расстегнул пару верхних пуговиц, после чего, навалившись локтем на стол и глядя на девушек, вздохнул и заявил:

- Нравитесь вы мне, красавицы.

Девчата враз приумолкли, воззрившись на меня, а я, посмотрев на комоду, продолжил:

- Вот ты, Вика, просто умница, всегда мне помогаешь на занятиях, что ни спрошу - всё знаешь, - потом перевел взгляд на комвзводу. - Светлана наша, такая правильная, строгая, спуску мне не даёт - сразу видно, хорошая командира, - и наконец, повернувшись к замершей в томительном ожидании Кристине и удостоив ту долгим взглядом, задумчиво закончил: - Ну а ты - секретчица. Я не знаю, на кой фиг ты вообще нужна, но с тобой, по крайней мере, не скучно.

Все дружно захохотали, и выпили снова.

- Дамы, пардон, - вскоре приподнялся я, чувствуя позывы определённого характера, - мне нужно на пару минут отлучиться.

Пробираясь мимо отодвинувшейся Вики, не справился с координацией и споткнулся, заваливаясь на неё под дружное хихиканье остальных.

Сколько мы выпили еще, я уже не считал, но в итоге внезапно оказалось, что до отбоя всего полчаса, так что надо брать руки в ноги, ну или как-то так, и рвать когти в академию.

Зачем я побежал вместе с ними - не смог объяснить даже самому себе, стадный инстинкт, не иначе. А ещё какой-то подогретый алкоголем азарт. Вот только что-то девчонки оторвались, скачут как антилопы по саванне, хрен догонишь…

***

- Успели, - выдохнула Светлана, останавливаясь у самой проходной на территорию.

- Ага, - вторила ей Вика, разгорячённая и раскрасневшаяся.

- Не тормозим, - подстегнула всех Кристина, подбегая следом.

И вдруг сзади совершенно неожиданно раздался четвёртый голос:

- Ну и горазды вы бегать.

Пред взорами обернувшихся девушке, тяжело дыша и хватая ртом прохладный вечерний воздух, из темноты появился Пётр, весь потный и с растрёпанными волосами.

- А ты чего за нами увязался? - выпалила Светлана. - Да ещё и в общагу? Давай к себе домой, пока транспорт ходит.

- Ну как же я мог бросить девушек одних? - вроде бы даже оскорбился парень. - Это мой долг как мужчины - проводить вас до дома.

- Э-э... - протянула Кристина. - Вроде бы наоборот.

- Так ведь вы меня провожать не стали, - чуть покачиваясь, пьяно развёл руками Пётр, - поэтому я решил проводить вас.

- Блин, - ругнулась Вика, - и правда, как-то не по-женски вышло.

- Ну две минуты осталось, - застонала Кристина, - потом решите, по-женски или не по-женски.

- А давайте я к вам? - неожиданно предложил парень.

- И как ты это себе представляешь? - язвительно поинтересовалась комвзвода.

- А вот так.

Оглядев забор, он трусцой пробежал лёгким зигзагом полсотни метров, туда, где начиналась аллея с растущими близ ограждения раскидистыми деревьями, после чего, зацепившись за свисающую к земле ветку, полез вверх.

- Да быстрее! - зашипела секретчица, и они буквально на последних секундах, оставив Петра штурмовать дерево, ввалились через проходную на территорию академии.

Постоянно оглядываясь, они прошли вдоль забора, затем услышали приглушённые маты, кряхтение, треск, а в итоге под виртуозную ругань с окончательно отломившейся от дерева веткой на землю свалился и новый курсата.

Подбежав, девчонки с волнением склонились над ним.

- Ты там живой?

- Живой, - прокряхтел парень, поднимаясь на ноги. - Петра Иванова ещё никому не удавалось уничтожить, даже самому Петру Иванову. Ну что, пойдёмте? Покажете свою комнату…

***

Проснувшись наутро, Вика с трудом подняла тяжёлую голову с постели и медленно села. Пробормотала, пытаясь вспомнить, что вчера было:

- Опять, блин, нажрались, - внезапно обнаружила, что совершенно голая. - А одежда где? - после чего огляделась и натолкнулась на такую же голую Кристину, как-то чересчур задумчиво смотрящую куда-то вдаль.

В голове девушки мигом возник ворох вопросов, но тут от третьей кровати раздалось полное неприкрытого ужаса тихое шипение:

- Девочки-и!

Посмотрев туда, комода увидела сначала огромные, широко распахнутые глаза своей командиры, а затем её собственные глаза стали такими же, потому как на также абсолютно голой Светлане лежал, обхватив даму рукой и ногой, и мирно спал их вчерашний собутыльник - курсата Иванов.

- Криста! - шёпотом позвала подругу Вика и показала глазами на живописную композицию.

- Да знаю я, уже полчаса не сплю, - ответила та негромко. Спустив ноги на пол, прошлась по комнате, в куче одежды, беспорядочно разбросанной по полу, нашла свои трусы и, натянув их, упала на стул, высказываясь в сторону боящейся пошевелиться Светки: - Ну что, суровая мать, где твоя хвалёная выдержка? Холодная голова? Трезвый ум?

- Там же, где и ваши, - не выдержав, все так же шёпотом вспылила та. - И вообще, это ты первая его…

- Я только поцеловала, - тут же оборвала подругу секретчица, - дальше он уже сам.

- Какая разница? - снова прошипела комвзвода. - Думаешь, мы смогли бы спокойно смотреть, как вы тут трахаетесь?

- Ага-ага, - покивала головой Кристина, - да на вас уже через секунду одежды не было. Я еще, помнится, верхом сидела, когда вы его заставили руками вас обеих одновременно ублажать.

- Блин... - опять протянула с отчаянной безысходностью Вика, слушая разговор подруг и с ужасом вспоминая всё, что происходило. - Мы что, его втроём изнасиловали?

- Получается, так, - подтвердила секретчица, а затем спросила: - Майки запасной ни у кого нет? А то он мою порвал прямо на две половинки в одно движение. Теперь только на тряпки пойдёт, вон, вся в лоскуты.

- Тебя кроме майки сейчас реально больше ничего не беспокоит? - язвительно поинтересовалась Светлана, после чего аккуратно принялась выползать из-под продолжающего мирно посапывать парня.

Правда, стоило ей медленно отодвинуть в сторону руку, как Пётр, не просыпаясь, недовольно что-то пробурчал и снова крепко ухватил её за сиську.

- Что же делать? Что же делать? - начала причитать Вика, перед мысленным взором уже видя позорное отчисление, а то и допрос у следователей военной прокуратуры.

- А ничего, - глубокомысленно изрекла Кристина. - Поздно пить боржоми… Так что, даст кто майку?

Кое-как вывернувшись, комвзвода вскочила и принялась суматошно одеваться, с проклятиями разбрасывая и свою и чужую одежду по комнате.

- Что, думаешь, если будешь одетая, когда он проснётся, то решит, что между вами ничего не было? - уточнила секретчица.

Но Светлана ответить не успела, потому что в этот момент причина их утреннего переполоха зевнула, потянулась и, продрав глаза, посмотрела на замерших девушек ясным взором.

- Доброе утро, - поприветствовал их Пётр, взамен услышав нестройным хором:

- Доброе…

- Ну вы, конечно, даёте, - парень, ничуть не смущаясь голого вида, соскочил с кровати. - Не ожидал от вас, если честно, чтоб втроём, да ещё сразу…

С каждым падающим в наступившей тишине словом, что казались очередным гвоздём, забиваемым в крышку гроба их будущей военной карьеры, девушки всё больше мрачнели. Вика, опустившись на кровать, закрыла лицо руками, Светлана, посмотрев на майку в руках, которую ранее пыталась лихорадочно напялить, жестом обречённого отчаяния вяло швырнула ту Кристине, и только секретчица, поглядывая на парня с каким-то безразличным спокойствием, неторопливо майку одела, после чего, пошарив на полу у стула, нашла и протянула Петру его трусы.

- Спасибо, - кивнул тот ей, а затем закончил: - Но знаете, мне понравилось. Всегда мечтал, чтобы не с одной. Правда, даже в самых смелых фантазиях имел двух, но три - это вообще... Может, повторим как-нибудь, а? - и парень с довольной улыбкой подмигнул не ожидавшим такого девушкам.

Глава 6

- Тебе надо уходить, - внезапно, напряженным голосом произнесла Светлана, исподлобья глядя на меня.

- Подъем уже был, - тихо сказала Вика, глядя в ответ на нее.

- И что делать?..

- Снимать штаны и бегать, - буркнул я. Критически оглядел их, так до сих пор практически голых и добавил - ну или просто бегать.

Вчерашняя попойка закончилась феерически. Вот что-что, а групповуху я не заказывал. Но всё, как обычно, решили за меня. Впрочем, мог ли я их за это винить? Регулярного секса у них явно не было, а эпизодический перепихон... возможно был слишком эпизодическим. Не удивительно,что стоило мне ответить на поцелуй Кристины, как она немедленно сорвала с меня одежду, набрасываясь со всей своей необузданной страстью. Потом присоединились остальные, лихорадочно сдирая с себя всё. Причем, больше всех усердствовала Светлана, то ли свой командирский статус подтверждала, я так и не понял. Но сложилось стойкое впечатление, что она хотела добиться от меня слов пощады. А может мольбы. Но не с моим гаремным прошлым. Эти жалкие попытки доминировать, я воспринимал с улыбкой. В итоге она заездила больше не меня а себя, своими суматошными скачками, и мы так и заснули вместе, в её кровати.

- Если его увидят, нам конец, - снова, поджав губы, произнесла комвзвода.

- И что ты предлагаешь, в окно его выкинуть? - неожиданно жестко ответила моя соседка по парте - Избавиться, так сказать, от улик? Только он не девушка, с третьего этажа падения не переживет.

- В окно? А это мысль, - резко произнес я, подходя и распахивая створку, выглядывая вниз, где за полуметровыми бетонными отмостками и до забора располагался ровный подстриженный газон. Вспомнив свое институтское прошлое я прикинул на глаз и решил, что трех простыней связанных вместе должно хватить. Был такой опыт, ночных походов за бухлом, в обход вахты. Правда, товарищ мой один так по пьяни улетел, об похожие отмостки сломав ступню, но в своих силах я был уверен, оставалось только уговорить девчонок дать мне простыни.

Вот только, похоже, мои слова они поняли не совсем правильно, вернее я, прорабатывая в мозгу идею, не раскрыл свой замысел полностью, потому что, с криком - “Стой!” - ко мне дернулись все, а Кристина, сидевшая ближе всех, и вовсе схватила за талию, оттаскивая от окна.

- Ну ты что? - ласково произнесла она, глядя мне в лицо, продолжая удерживать руками, - девочки же пошутили, не надо прыгать.

- Да я не собирался, - удивленно взглянул я, - с чего бы, я что, дурак, тут метров восемь лететь.

- А зачем к окну пошел?

- Посмотреть хотел,что внизу. Если ваши три простыни связать и привязать сюда к батарее, - показал я на стояк, подходящий к ребристой чугуняке под подоконником, - то вполне хватит,чтобы спуститься.

- Точно? - еще раз спросила секретчица и увидев мой кивок,неохотно отпустила.

Сегодня она была какая-то другая, задумчивая, без этих своих пошлых шуточек, словно произошедшее ночью заставило ее что-то переосмыслить в своей жизни.

“А может и вовсе это у нее был первый раз? - неожиданно подумал я, глядя в большие пронзительно зеленые глаза девушки, - оттого и шуточки были, что она девственницей была?”.

Впрочем времени на на раздумья не было. Добившись от не имевших другого варианта девушек согласия, я решительно сдернул с кроватей простыни и принялся связывать.

Затем крепко завязал узлом на батарее и, скинув смотанную в клубок импровизированную веревку, посмотрел на какой высоте болтается концевой узел. Он почти доставал до окна первого этажа, а значит, когда я на нем повисну, до земли будет полметра - метр, максимум - ерунда.

Воодушевившись, я повернулся девчонкам и махнув ручкой, с прощальным, - “Адьё” - на губах, крепко взялся за простыни и свесив ноги наружу, медленно сполз вниз, ногой намотав один оборот ткани, для страховки.

Аккуратно заскользил. Тут главное было делать всё плавно и без рывков, особенно в месте узловых соединений. Перебирая метр за метром, я опускался всё ниже и наконец повис на узле, слегка раскачиваясь напротив окна первого этажа. И дернул же меня черт, посмотрев вниз, перевести мимолетный взгляд в окно. А там, не донеся какого-то десятка сантиметров, до рта, с кружкой в руках, на меня выпучилась незнакомая майора в форменой рубашке с короткими рукавами. На мгновение я даже замер впервые увидев у женщины настолько прокачанные руки, под стать Шварценеггеру, никак не меньше. Вопрос “зачем” появился у меня позднее, а пока, я улыбнувшись и помахав в окно ручкой, спрыгнул в траву и рванул вдоль забора, ища где можно перелезть.

Обернувшись на крик, я увидел, как майора, распахнула окно и высунувшись по пояс, что есть мочи орет, - Куда?! Стоять! - а затем, - Наряд! - и потом, отголоском, уже видимо кому-то в общежитии, - Дневальную ко мне!

Еще не привыкнув к армейской терминологии, я подумал, что это она дневальную зовет, чтобы переодеться, но потом вспомнил, - что наряд, это не только какой-то костюм, а еще и три-четыре курсантских особи заступившие на дежурство по академии.

Тут майора, видать, до дневальной дозвалась, потому что этот самый наряд, появившись как из одного места, принялся меня азартно ловить, гоняя по всей приобщажной территории бешеным зайцем.

- На меня загоняй! - вопила одна.

- Сбоку, сбоку заходи! - вторила ей другая.

Сопротивление было бесполезно, они сильнее и быстрее, но я из принципа до последнего пытался вывернуться. В итоге, меня, во всё горло орущего, - “Врагу не сдается наш гордый “Варяг”!, - уложили лицом в землю, завернув руки.

Через пару минут, грязного, в зеленых разводах от травы, по которой с особым увлечением катали, меня поставили пред очи той самой незнакомой майоры.

За пару секунд хмуро меня осмотрев, та спросила, правда, больше утверждая, не выказав ни капли удивления, - курсата Иванов?

Ну да, меня сложно было не узнать, я такой на всю академию один, но из вредности я ответил - Нет. - Что, впрочем, женщину нисколько не смутило.

- Майора Кулакова, комендата общежития, - представилась она, после чего, тут же без предисловий задала вопрос, - Что вы делали в комнате курсат Иволгиной, Румянцевой и Григорян?

“Вычислили” - понял я, впрочем, свисающие из окна простыни не оставляли простора для фантазии.

Зацепился за последнюю фамилию и сразу понял, что это Кристина, недаром, мне в ней чудилось что-то такое, армянское во внешности.

- Ничего, госпожа майора, - по возможности спокойно ответил я.

- Хорошо, задам вопрос по другому. Что с Вами делали курсаты Иволгина, Румянцева и Григорян?

С трудом удержал себя от улыбки, вспомнив, что со мной они делали, и вновь, справившись с голосом, повторил также ровно, - Ничего, госпожа майор.

- Ладно, - угрожающе произнесла та, - мы это всё-равно выясним. - Посмотрела на старшую наряда, - В приемную к генерале его и этих трех туда же. И пусть простыни уберут, - в догонку крикнула та дневальной, буркнула, - за порчу имущеества отдельно получат.

В общем вместо утренего развода на плацу, мы оказались пред грозными очами начальницы академии. Завели нас, конечно, не сразу, посадили в приемной, меня на стульчик возле помоощницы генерали в звании капитаны, а трех моих одновзводниц рядком на диванчик напротив.

Сначала в кабинет зашла майора, минут на пять, потом, начальница кафедры, чуть приостановившись и выразительно обведя нас взглядом, который как-бы говорил, - “я так и знала”.

Дверь в кабинет хлопнула за её спиной, и тут же мы услышали громкий голос полковницы, лишь чуть-чуть приглушенный дубовой дверью, - А я знала, что его вые..ут! - отчего все три девушки только сильнеее вжали головы в плечи, продолжая буравить взглядом пол.

- Кхым, - кашлянул я. Впрочем, армейские официры всегда говорят то, что думают, а так как думают они преимущественно матом, то и говорят соответствующе.

Еще минут через пять вызвали меня и я, оправив мятый и испачканый мундир, насколько мог, пригладив растрепанные волосы, вошел вслед за начкафой.

- Ну проходи, Иванов, - Генерала кивком головы показала на стул напротив стола, - садись.

Кулакова, что сидела за приставным столиком, тут же взяла из пачки лист бумаги, достала ручку и пододвинула ко мне.

- Пиши, - буркнула хозяйка кабинета, явно пребывая в отменно скверном состоянии духа.

- Что писать? - переспросил я, затем спешно добавил, - госпожа генерала.

- Все пиши, - мрачно ответила та, выдвинула ящик стола, достала сигареты, затем, снова посмотрев на меня, со вздохом убрала их обратно, - подробно. Кто тебя, когда…

- Сколько раз. - Брякнул я, не подумав. Увидев, как женщина багровеет от гнева, поспешно произнес, - виноват, госпожа генерала, вырвалось.

- Нет, - вклинилась моя начкаф, придавливая тяжелым взглядом, - ну почему же, об этом тоже напиши. И в какой позе - не забудь. Нам о-очень интересно.

- М-м… - промычал я, мусоля ручку в руке, - тут один нюанс.

- Какой еще нюанс? - с подозрением переспросила генерала.

- Это не они меня, это я их.

- Что ты их?.. - наклонилась ко мне ближе начкафедры, словно не расслышав.

- Ну я их вые..ал, - использовал я понятный присутствующим армейский термин, добавил уже тише, - всех… трех...

- Курсата! - грозно прорычала та, мгновенно вскипев как чайник, и аж приподнявшись на стуле, - вы вздумали здесь шутки шутить?!

- Никак нет! - вскочил я по стойке смирно, - Правда вые..ал.

Выражение лица генералы сложно было передать словами. Помесь высшей степени раздражения, непонимания и желания кого-нибудь немедленно прибить. Пару раз с шумом выдохнув, она чуть успокоилась, и посмотрев на майору, коротка приказала, - Этих, вые..анных, давай-ка сюда тоже, пока я не взорвалась тут.

Мигом подскочив, Кулакова тут же скрылась за дверью а затем, в кабинет гуськом вошли все три девушки, стараясь не смотреть в нашу сторону.

- Что головы повесили? - встретила их присказкой генерала, - имели наглость устроить вертеп, имейте теперь женство отвечать и смотреть прямо. Вы - будущие официры, глаза подняли! На меня смотреть! - жестко и резко рявкнула начальница академии.

Подняли таки, то ли гордость взыграла, то ли окрик, но стали есть глазами генералу, остекленевшими глазами, стараясь даже не моргать.

- Так-то лучше, - генерал встала из-за стола, прошла к окну, разглядывая что-то за ним, та и не повернувшись, произнесла, - теперь поговорим о ситуации в целом. - Голос женщины был сух и спокоен, словно не было только что готовых вырваться наружу эмоций, злости и ярости высшей официры Империи. - А ситуация такова, что вы, три едва несколько месяцев проучившиеся курсаты, грубо нарушили устав академии, протащив в общежитие мужика. Тихо, я сказала! - металлом в голосе лязгнула она, в ответ на неразборчивое бульканье Светланы. - Оправдываться будете потом. Сейчас говорю я. Так вот, вы протащили мужика, а затем все три, как какие-то избалованные дворянские дочки, в циничной и извращенной форме, устроили групповое сношение с ним прямо в своей комнате. Вы что, считали, что вас не слышно было? Но это не всё, - генерала развернулась, - затем, видимо стараясь скрыть содеянное, вы заставили парня спускаться с третьего этажа, на чем? - взгляд женщины нашел майору.

- На простынях, Мария Ивановна, - с готовностью откликнулась та, - сижу, пью чай, и тут этот повисает, прямо напротив окна.

- Повисает… - хмуро повторила генерала, покосившись на меня, - а менее опасной идеи вом в голову не пришло? А если бы та порвалась и курсата Иванов головой бы вошел в бетон с такой высоты? Вы понимаете, что тогда мы бы с вами разговаривали не здесь, а сидели бы на допросе, причем все вместе?

- Разрешите, - робко приподнял я руку, - госпожа генерала…

- Что? - резко произнесла та, - снова не они, а ты?

- Да, - покаянно покачал я головой, - простыни это тоже моя идея.

- Мда…

Тут очнулась от созерцания начальницы полковница и посмотрев на девчонок, с молчаливого согласия генералы, обратилась к ним:

- Молчите, девочки? А что же не молчали, когда протаскивали его на территорию в обход проходной?

- Это не они, - тихо произнес я, - я сам перелез, они не при чем.

- И тут они не при чем, - взгляд начкафы стеганул по мне. - Значит так, - она поднялась, подходя к девушкам, - сейчас я проясню кое какие моменты, а затем уже будем решать, что с вами делать. Лично для меня всё и так ясно, но курсата Иванов утверждает, что я понимаю не правильно. А теперь, - голос полковницы стал вкрадчивым, - будьте добры, предельно честно и искренне отвечать на мои вопросы, потому что от ваших ответов будет зависеть, продолжите вы обучаться в академии, или вылетите, к чертовому бате вон! Всё ясно?

- Так точно, - хором произнесли курсаты.

- Ну раз ясно, то вот первый вопрос, - в интимные отношения с курсатой Ивановым вступали?

Не смея переглянуться, девушки только кивнули, почти синхронно.

- Вслух, - чуть недовольно рявкнула полковница.

- Так точно, вступали, - ответила за всех Светлана.

- Значит, не отрицаете, хорошо… Проникновение на территорию Иванов совершил с вашей помощью?

- Никак нет, - ответила моя командира взвода, - он сам перелез по дереву через ограду, мы ему никак не помогали.

Я было испугался, что они начнут пытаться меня выгораживать, брать всю вину на себя, но похоже, Светка решила говорить правду, одну только правду и ничего кроме правды. И это было правильно, нечего играть в героинь, не та обстановка.

- А в вашу комнату как попал?

- Предложил показать ему как мы живем.

Тут хмыкнула сидевшая и слушавшая это всё майора, посмотрела на генералу и произнесла, - вы как хотите Мария Ивановна, но подобное заявление даже я бы, как намек на интим расценила.

- И с чего, всё началось? - не обращая на комендату внимания, продолжила опрос полковница.

- Ну, он поцеловал Кристину, а потом… - Иволгина замялась.

- Что потом, понятно, но поцелуй - это поцелуй, а курсата Иванов, например, утверждает, что он не просто был инициатором всего этого, но и, так сказать, активом.

Все три девушки удивленно посмотрели сначала на говорившую, а затем непонимающие взгляды бросили на меня.

- Не понимаете? - с легкой иронией произнесла начальница кафедры, - объясняю, - это означает, что не вы Иванова трахнули, а он вас, играя, так сказать, активную роль, находясь сверху...

- Нет! - воскликнула комвзвода, с какой-то даже расстеряностью и одновременно злостью.

Взгляд полковницы переместился на меня и я, пожав плечами, признал, - Ну да, Света старалась, конечно, долго старалась. Вот только у меня опыта поболе. Но пожалуй, боевую ничью можно записать.

Раздраженным рыком от окна, генерала выразила своё вящее неудовольствие услышанному, негодующе произнесла, - вы слышите, госпожи официры, у них там, оказывается, боевые действия шли. С этой вот, ничья, а с остальными что?

Остальные промолчали.

- Значит Иванов был прав, - буркнула генерала без удовольствия, - и вас, девочки, просто поимели. Ну а ты, - обратилась она ко мне, - даже не испугался троих?

- А чего мне бояться, - ответил я словами из анекдота, - лес я знаю, секс люблю.

- Курсата! - прошипела моя начкафа, - вы опять тут пытаетесь всё в балаган превратить?

- Виноват, - ответил я, со вздохом, - у меня уже были женщины, а тут сразу три, всегда хотел попробовать.

- Даже так? и сколько же женщин у вас было, если не секрет?

- Ну штук двадцать, - пожал я плечами, - особо не считал.

- Да… - протянула начальница академии, переваривая сказанное мной, - даже не знаю что делать, восхищаться или ужасаться вашим достижениям, курсата. Ладно, все свободны. Курсат пока на занятия, решение по ним примем позднее. Убирайтесь - раздраженно бросила генерала вдогонку нам, - с глаз моих, чтобы я вас не видела и не слышала больше. А вас, Светлана Сергеевна, я попрошу остаться, - выразительно взглянула она на начкафу.

Когда мы уже вышли, я услышал, как генерала за дверью, не сдерживаясь, воскликнула, - И что за бл..ть, мы приняли?

Глава 7

- Вы хотели встретиться?

Мирослава посмотрела на двух наёмниц в гражданском, что поднялись с лавочки ей навстречу. Место они назначили в полузаброшенном парке, где порядком заросшие аллеи хорошо подходили для беседы вдали от любопытных глаз, в старом районе города, застроенном полувековой давности трёхэтажками. О претензионном названии последнего - “Космический” - напоминала только статуя серьёзной женщины в скафандре со шлемом в руках, первого человека в космосе - майоры Комаровой Юлии Алексеевны.

Женщина кивнула.

- Да, есть пара вопросов об одной из ваших операций.

Используя некоторые связи, а также деньги, выделенные боярыней, ей удалось нащупать контакт и выйти на главу наёмнической ватаги, что привезла Петра. Договариваться требовалось именно с ней, потому как без разрешения от неё, будь хоть ты трижды официра имперской безопасности, ни одна наёмница не скажет ни слова. Впрочем, все подобные ватаги сами вполне тесно сотрудничали или с армией, или с безопасностью, выполняя иной раз весьма щекотливые поручения. Мирославе и тут повезло: конкретно эти курировались её бывшими коллегами с первого главного управления ИСБ.

- Такое мы… - начала было одна, но вторая её остановила, тронув ладонью за плечо, и сказала Гиржовской:

- Мы слушаем.

- Мне не нужны подробности всей операции, - заявила безопасница. - Меня интересует только один объект, вот этот, - она вытащила фото с улыбающимся Ивановым и передала наёмницам. - Всё, что вам о нём известно, и желательно - как можно подробней.

Ничего не изменилось ни в выражениях лиц двух коротко стриженных женщин, ни в позах, в которых они стояли, но чутьё Мирославы буквально завопило: что-то эти две наёмницы о Петре знают. Напряжение - вот что выдало их... и всплеск активизировавшегося магического ядра.

- Через нас сотни таких прошли, думаете, мы их разглядывали особо? - снова грубо ответила первая.

- Но этот вам запомнился, - чуть склонив голову набок, протянула безопасница, не столько спрашивая, сколько утверждая.

И опять на контакт пошла вторая. Выразительно посмотрев на напарницу, она пригладила светлые волосы ладонью, ещё раз для верности посмотрела фото, а затем кивнула:

- Да, помню его.

- Это хорошо, - Мирослава чуть сощурилась. - Так что же в нём было отличного от других?

- Да всё, - всё так же хмуро и недовольно произнесла брюнетка. - Когда очнулся, нас не испугался совершенно, и это при том, что мы - две бабы, обвешанные оружием и в разгрузках, а он - в закрытом фургоне, который везёт его неизвестно куда. А потом и вовсе по-русски заговорил.

Гиржовская мигом сделала стойку и уточнила:

- Как заговорил? Пару фраз знал или?..

- Или, - подтвердила вторая наёмница. - Говорил свободно, видно, что язык родной. Говор, правда, чуть другой, но у нас страна большая, тех же москвичек от сибирячек всегда отличить можно.

- Откуда язык знает, не спрашивали?

- Спрашивали, сказал, что ничего не помнит. Мы слишком допытываться не стали, всякое бывает, да и не наше дело.

- К тому же товар сбыть без лишних проблем надо, - кривовато ухмыльнулась безопасница.

- Надо, - не стала отрицать наёмница, - но нашей задачей было довезти, и мы свою работу выполнили, за то и деньги получили, а с остальным пусть другие разбираются.

- Вот я и разбираюсь, - Мирослава замолчала, провожая взглядом случайных прохожих, которых нелёгкая занесла в эту часть парка, после чего продолжила: - А где его взяли?

- Не в курсе, - мотнула головой вторая, - нам его передавала другая команда.

- Где?

- В Японском море, ночью. Нам сказали только точку и время рандеву. Кто и что - не доводили.

- А что за команда передавала?

Тут ухмыльнулась скрестившая руки на груди блондинка.

- Нам они не представлялись, как и мы им. Обвес - импорт, без опознавательных знаков. Балаклавы, шлемы - всё как у всех.

- Ну а мысли хоть какие-то были? - на всякий случай поинтересовалась Гиржовская.

Информация и впрямь не особо полезная. В Японском море могла оказаться команда, работающая по любой стране обеих Америк, Австралии с Океанией и кучи других в том регионе, занимаясь похищением юношей для гаремов благородных родов.

- Мысли были, куда без них, - ухмыльнулась уже брюнетка, - только больше про пожрать да потрахаться.

- Не сомневаюсь, - прокомментировала Мирослава. - А по той команде что, даже никаких предположений о том, кто они и откуда?

- Точно наши, - внезапно ответила вторая, заработав новый недовольный взгляд напарницы, - больно ухватки знакомые. Группа серьёзная, явно под ССО ходит.

Служба специальных операций была подчинена главе министерства обороны и являлась отчасти конкурирующей структурой для ИСБ-шной службы внешней разведки. Контрразведку в МО не особо любили, так что получить оттуда сведения Гиржовской будет... проблематично. Впрочем, не невозможно. Но придётся подключать те связи, которые явно зададут вопросы, для чего это нужно и зачем, чего безопаснице рода Златолесских не очень-то и хотелось.

- Это всё? - уточнила она, и когда наёмницы не сговариваясь кивнули, достала из барсетки плотный конверт, передавая тот из рук в руки. - Здесь вам за беспокойство и сверху за молчание. Мы с вами не встречались и ни о чём не разговаривали.

Не прощаясь, наёмницы развернулись, быстрым шагом скрываясь за поворотом аллеи, а Гиржовская, проводив их взглядом, нахмурилась и пробормотала:

- И откуда же ты, Петя, такой взялся? И на русском говорил, и наёмниц не испугался. Имя, кстати, если правильно помню, выбрал сам. А это - уже зацепка…

***

Вернувшись в наспех отстроенную усадьбу, Мирослава немедленно вызвала помощницу.

- Ася, быстро мне список пропавших мальчиков из благородных родов в возрасте от шестнадцати до двадцати двух... нет, двадцати четырёх лет.

- Пропавших когда? - уточнила девушка, помечая у себя в планшете.

- Бери максимально, за последние лет пятнадцать.

- Поняла.

Помощница тут же умчалась к себе, а Гиржовская принялась в очередной раз анализировать факты.

То, что Пётр свободно разговаривал на русском, значило только одно: его похитили где-то в империи. Пятнадцать лет она взяла, конечно, с очень большим запасом. Проживи парень за границей столь долго, даже без базового внедрения местного языка уже и бы акцент заимел, и разговаривал бы не так бойко. Но на всякий случай зону поиска нужно делать максимально широкой, потому как исключения из общего правила бывали всегда, а Иванов являлся сборищем подобных исключений. Одни его познания в сексуальных практиках, да ещё таких нетрадиционных, что смогли удовлетворить даже её, чего только значили.

Однозначно парень не был и простолюдином. Эти перед женщинами с оружием явно испытывали бы как минимум боязливую настороженность, если не неприкрытый страх. Спокойно в этой ситуации мог вести себя тот, кто привык к окружению охраны и своему привилегированному положению. А значит, сын кого-то из благородных. Имя “Пётр” давало зацепку, но, опять же, весьма косвенную, его он мог выбрать из каких-то других соображений.

Сильно настораживало, конечно, что он упорно хранил эти знания в секрете, не рассказав никому, даже боярыне. Впрочем, возможно, могла действительно иметь место потеря памяти, вызванная, например, магическим путём.

И тем не менее, почему-то он упорно что-то скрывал.

А может, он всё-таки засланный казачок?

Мирослава опять обдумала эту мысль, но со вздохом от неё отказалась. Его поведение с наёмницами - это же полный профессиональный провал. Нет, тут что-то другое.

Почти час понадобился помощнице, чтобы сделать выборку, после чего на стол Гиржовской лёг на две трети заполненный фамилиями лист.

- Спасибо, - кивнула женщина и принялась внимательно список изучать.

Сверяясь со справкой из сети, она вычёркивала тех, кто заведомо не имел ничего кроме благородной фамилии. Такие обедневшие рода тоже существовали, проживая не в родовых поместьях, а как обычные граждане империи, имея лишь запись в дворянской книге да несколько оставшихся от прошлого реликвий в семье. Иванов точно не из их числа.

Гиржовская сознательно не акцентировалась на имени Пётр, чтобы не совершить ошибки. Но когда закончила отсеивать лишних, в менее чем десятке фамилий один Пётр всё-таки присутствовал, да какой! Пётр Алексеевич, сын великой княгини Марии Владимировны, родной сестры императрицы. Великий князь.

“Мда... - подумала Гиржовская, разглядывая имевшееся в сети ГИС (главимперсвязи) фото парня, сделанное лет в пятнадцать, где тот, улыбаясь, стоял в окружении матери и отца. - А ведь телосложение похоже”.

Внешность можно поменять, память - стереть, но неизменной оставалась ДНК. Однако если взять образец у Иванова особых проблем не составляло, то как получить контрольные образцы для сравнения у великих княгини и князя?

Парень пропал четыре года назад при невыясненных обстоятельствах. Родители, скорее всего, давно смирились с потерей. Появляться у них на пороге с непроверенными сведениями, заранее и, возможно, ошибочно обнадёживая? А вдруг Пётр - это выдуманное имя? К тому же есть ещё восемь равновероятных кандидатов, вся разница которых только в имени. Нет, для чётких выводов слишком мало информации.

Подключать своих бывших коллег напрямую Гиржовской не хотелось - слишком уж много неизвестных было в этом уравнении с парнем. Да и с Русланой стоило бы сначала всё обсудить.

Женщина решительно поднялась из-за стола и направилась к боярыне. Открывшиеся подробности личности бывшего фаворита и вои требовали внимания.

***

- Так значит, великий князь... - задумчиво произнесла глава рода, откинувшись на диване и пригубив свежесваренный кофе.

- Только как один из вариантов, - предупредила Гиржовская, - делать выводы исключительно по имени может быть ошибкой.

- Но всё-таки, великий князь… - повторила боярыня. - Знаешь, это было бы интересно. Я-то думала, как он так быстро в гареме свои порядки навёл, да и эта его ревизия… А сейчас понимаю: мальчиков из благородных ведь с малолетства к зажёнству готовят, учат, как за хозяйством следить, как учёт вести, в общем, всему, что будущему мужу благородного семейства знать положено…

Она чуть погладила себя по животу. Мирослава заметила этот рефлекторный жест и спросила:

- Решила-таки?

- Да, - кивнула женщина, прямо глядя на подчинённую и одновременно подругу. - Я всё равно этого хотела, даже не зная о его прошлом. Тем более, что уже проснулось магическое ядро, на неделю раньше, чем должно по срокам. Будет девочка, и не самая слабая.

- Несмотря на то, что он совершил? - поинтересовалась Гиржовская ровно.

Причины нападения Еникеевой на них недолго оставались тайной. Публичное оскорбление да в адрес наследницы рода, к тому же от мужчины… Это, конечно, не оправдывало княгиню, но не позволило наложить слишком большую виру за разрушенную усадьбу и погибших членов рода.

- Несмотря, - ответила твёрдым взглядом Руслана. - Молодой, дерзкий, глупый - за то и люблю. А ещё бесстрашный. Лишь его появление и переломило ход нападения. Два доспеха разнёс, все планы им поломал. Такое уважение, какое к нему люди здесь испытывают, не каждая женщина имеет.

- Это пока они не знают, что напали по его вине.

- И не узнают, - холодно сказала боярыня, окинув Гиржовскую враз потяжелевшим взором. Той оставалось разве что согласно кивнуть, закрывая оструют тему. - Кстати, как он там? - поинтересовалась женщина. - Не слышала, как он в академии устроился?

- Ну, Семёнова отчёты присылает, но мнится мне, некоторые моменты туда не попадают.

- Ты про его постельные утехи? - чуть дёрнула бровью Руслана с лёгким смешком. - Это сразу было понятно, недаром же в охрану он выбрал именно её. А про его планы с вами тремя, включая Ржевскую, спать я наслышана.

Гиржовская, услышав фамилию уволенной подчинённой, слегка помрачнела, что не укрылось от взгляда многоопытной главы рода.

- Что такое? - уточнила она у безопасницы.

- Марина тоже там, - ответила Мирослава, - выскочила как чёртик из табакерки. Семёнова считает, что она как-то пронюхала про Петра и в академию пошла ради него. Причём не абы кем, а куратором его взвода.

- Мда... - задумчиво провела пальцем по коже подлокотника боярыня. - Мало похоже на совпадение. Думаешь, она что-то узнала?

- Про его происхождение? Вряд ли, - в сомнении покривила губы безопасница. - Я бы скорее сказала, что девка самым банальным образом влюбилась в парня.

- Ну а ты сама? - вдруг спросила Златолесская. - Не скучаешь по нему? Не хочешь съездить попроведать?

Удивлённо подняв взгляд на подругу, Мирослава замерла, а затем, понимающе улыбнувшись, кивнула.

- Пожалуй, скучаю. И съезжу. Заодно оценю со своей стороны, как у него дела.

- Вот и отлично, - кивнула боярыня. - Я бы и сама съездила, соскучилась безмерно, но дела, дела. Так что ты давай, не медли. Кстати, - остановила она Гиржовскую, - в академии у меня кое-какие связи остались, разузнай через них, как Петя учится, нет ли проблем с остальными курсатами. Всё-таки первый парень в этом заведении.

- Разузнаю, - ответила Мирослава, а сама внезапно подумала: “Скорее уж у курсат с ним будут проблемы, чем у него с ними”, - и даже сама не поняла, насколько близка оказалась к истине.

***

Возвращаясь с занятий вместе со встречающей теперь меня прямо у ворот академии Семёновой, что после моей ночёвки в общежитии устроила мне форменный разнос, я поймал себя на мысли, что девушка сегодня какая-то не такая. Смурная и чуточку недовольная, что ли.

Погода тоже была не очень, Питер наконец дал о себе знать в сплошную затянувшими небо облаками, пронзительным ветром с залива, здесь также именуемого Финским, и неприятной мелкой моросью, от которой ветер казался ещё более холодным, пробирая до костей.

К тому же до сих пор мучила неизвестность в отношении меня и девчонок со взвода, потому как весь преподавательский состав дружно хранил молчание касательно того, какое наказание нам придумают за несанкционированную групповуху, отговариваясь фразой “решение пока не принято”.

Остановившись возле подъезда, заглянул девушке в глаза, попытался привлечь к себе, но она неожиданно оттолкнула меня и грубовато буркнула:

- Не лезь!

- Ты что, всё за тот раз обижаешься? - попытался я улыбнуться. - Ну прости, больше так не буду. Давай, прекращай дуться, я как раз дома хочу попробовать кое-что новенькое, - подмигнул ей.

Но девушка внезапно лишь сильней нахмурилась. Продолжая упирать ладонь мне в грудь, ответила:

- Там будет с кем новенькое попробовать. Иди уже.

- А ты?

- А я здесь постою, не буду вам мешать.

Вновь посмотрев на девушку и не совсем понимая, что происходит, я пожал плечами и, открыв массивную подъездную дверь, зашёл внутрь. В конце концов, зайду в квартиру, там всё прояснится.

“Может, Руслана приехала? - мелькнула шальная мысль. - Проведать вою своего. Правда, с чего Илана такая странная? Неужели втык за что-то получила?”

Но это оказалась вовсе не Златолесская. В моём любимом кресле в гостиной расположилась Гиржовская, великая и ужасная безопасница рода, собственной персоной. И оценив её поджатые губы, сощуренные глаза и периодически сжимающуюся в кулак ладонь, я понял, что Семёнова точно отхватила порцию начальственного недовольства. Оставалось понять, какую именно и что достанется конкретно мне.

При виде меня женщина поднялась с места и, подойдя, смерила грозным взглядом сверху вниз.

- Привет, - произнёс я.

- Ну здравствуй, - ответила Мирослава, а затем, видя, что на попытку меня запугать я не реагирую, добавила: - Не ждал?

- Ну почему же? - улыбнулся я. - Вот знаешь, ждал, и не просто ждал.

- Это как?

- А вот так.

Я вышел в свою комнату, а когда через десять минут вернулся, то безопасница буквально обомлела, мигом растеряв всю свою злость. Потому как я был весь в чёрной коже, обтянувшей тело, в маске и с хлыстом в руках.

- Называй меня “господин”, рабыня! - чуть глухо сквозь маску потребовал я.

А ещё через десять минут, от души хлеща плёткой по покрасневшей заднице вставшую на четвереньки и стонущую от возбуждения женщину, я понял, что опять забыл задёрнуть шторы. Посмотрев в окно, снова увидел мужика в доме напротив, что с приоткрытым ртом замер, уткнувшись лбом в стекло. Видимо, стоял он так довольно давно, как бы не с самого начала наших садо-мазо игрищ. Глаза его застыли, широко распахнувшись, с приоткрытого рта струйкой стекала на подбородок слюна, а правая рука, опустившись куда-то ниже пояса, под скрывший подробности подоконник, совершала дёрганые ритмичные движения. Похоже, бедняга в полном трансе.

И на сей раз помахав ему рукой, я подумал, что пора, наверное, с ним уже познакомиться. Можно сказать, не чужой человек, как-никак, столько видел.

Глава 8

- Он гаремный, - сходу произнесла начкафедры мобильных систем без предупреждения врываясь в кабинет начальницы академии.

- Что? - переспросила та, отрываясь от каких-то бумаг на столе и поднимая взгляд на подчиненную.

- Он гаремный, - снова повторила полковница, опускаясь на стул и откидываясь на его спинке, - наш курсата. Самый что ни на есть гаремный мальчик Пётр Иванов.

- Бать! - выругалась генерала, отодвинув бумаги в сторону и внимательно глядя женщину, уточнила, - Это точные сведения?

- Куда уж точнее. От Родионовой информация. И не только устно, - полковница кинула на стол перед собой папку, - здесь его досье с заведения, где проходил адаптацию.

Протянув руку Седова пододвинула бумаги к себе, раскрыла, тут же отметив, что это не оригинал, а отфотанные и заново распечатанные листы, внимательно проглядела, затем снова взглянула на подчиненную, - Не буду спрашивать как она это достала, но если всё так, то мы в полной заднице.

- Мягко сказано, - буркнула та, - если кто узнает, позору не оберешься, это же надо, у нас в элите вооруженных сил мальчик для утех.

- Дело даже не в этом, - качнула головой Седова, - самая жопа в том, что у них, у гаремных, напрочь поломана психика, они же безотказные. Безропотно лягут под любую бабу, стоит той только приказать. Честь, достоинство, нормы морали - у них нет даже понятия о таком, все это тщательно вымывают из их голов, промывают мозги капитально. Я сталкивалась с подобным. Беспрекословное подчинение любой женщине. Я, ты, Родионова, любая курсата, без разницы, скажет Иванову раздеться и лечь и он разденется и ляжет. Для него это норма. Ты помнишь как спокойно он про двадцать женщин, что у него были, говорил?

- Помню, - задумчиво кивнула полковница, по новому оценивая личность курсаты.

- Теперь все понятно. Что двадцать, что сто двадцать, ему все едино. Я же говорю, у них конкретный перекос в психике, и что теперь с этим делать я не знаю. Наказывать его за то, что он действовал так как его учили - неправильно. Он просто не поймет, за что мы его наказываем.

- Но подожди, - возразила начкафедры мобильных систем, - тут нестыковка, он же сам утверждал, что был инициатором контакта.

- И ты веришь? - дернула бровью генерала, - я например, нет. А вот в то, что его так дрессировали, чтобы он изображал, - женщина выделила последнее слово, - что он актив - вот в это я поверю.

- Да ну, - усомнилась полковница, - кому такое надо?

- Не скажи, - мрачно усмехнулась начальница академии, - у некоторых дворянок башню на почве всяких извращений рвет конкретно. Там и не такое бывает. Поверь мне, я после своего первого контракта тоже пару лет в княжьем роду послужила. Но после того как насмотрелась на тамошние порядки, обратно в армию свалила и как страшный сон теперь вспоминаю.

- И все-таки, Иванов какой-то странный, - так до конца и не разуверилась в своих сомнениях начкафедры, - слишком ведет себя уверенно, одной дрессировкой это не объяснить.

- Значит так, - решила генерала, - ты давай Родионову потряси, может еще какую информацию по Иванову достанет и там уже будем делать выводы. Но одного, - тут женщина вздохнула, - нам точно не избежать.

- Чего? - поинтересовалась полковница, подымаясь со стула.

- Новых инцидентов с парнем, - хмуро ответила Седова, - это только вопрос времени.

- Тем более, что завтра двадцать второе сентября, - медленно произнесла полковница и генерала тут же скривилась, словно сжевав лимон. Пробормотала:

- Как я могла забыть. Международный мужской день...

***

Утро у меня началось странно. Во первых, когда я проснулся, Иланы рядом не было и я, спросоня похлопав ладонью по соседней подушке и одеялу, с легким удивлением продрал глаза и сев, огляделся. Только успел подумать, куда девалась моя телохранительница, всю ночь самоотверженно прикрывавшая меня собой, как вдруг дверь спальни распахнулась являя пропажу, вот только я протер глаза вновь. Потому что слегка перевозбужденная девушка, улыбаясь и лихорадочно сверкая глазами, вошла в комнату не одна. Если так можно выразиться. Вторым “компаньоном”, занимавшим все её руки, был огромный букет алых роз.

“Подарил, что-ли, кто-то?” - только и успел подумать я, как вдруг, ни с того, ни с сего, с выступившим на щеках румянцем, она подошла и протянула букет мне:

- С праздником!

- С каким праздником? - растерянно произнес я, неуверенно принимая (мне?) букет.

- Ну как же, - Семёнова, коленом встав на кровать, наклонилась и чмокнула меня в щечку, - международный мужской день!

- Что, правда что-ли?! - нюхнув резкий цветочный аромат, я вздрогнул всем телом и поспешно убрал букет в сторону. Никогда не был любителем всего этого цветоводства, или как там это называется, максимум цветок в нагрудный карман для форсу засунуть.

- Ну конечно, ты что, не знал?!

- Да откуда? - буркнул я, поспешно слезая с кровати, пока еще какие-нибудь духи подарить не успели, - я же тут меньше года всего.

- И даже не слышал? - удивленно переспросила Семёнова, - из какой же дыры тебя привезли?

- Хотел бы я знать, - прошептал я себе под нос, сказал громче, - ладно, праздник праздником, а занятия в Академии никто не отменял.

Что праздник и правда серьезный, я понял по дороге на учёбу. Несмотря на раннее утро, женщины десятками куда-то спешили по улицам, нагруженные цветами, подарочными коробками, пакетами и свертками. И каждая, каждая! Завидев меня не забывала радостно произнести, глядя с умилением, - С праздником!

Некоторые успевали то восхититься моей красотой, то пожелать чего-нибудь. Хорошо хоть, не дарили, присутствие Иланы, цербером кружащей вокруг меня, особо радостных все-таки останавливало.

Но если я считал, что стоит мне добраться до ворот академии и это всё закончится, то жестоко ошибся. Всё только начиналось.

От курсат, пока шел к своему взводу на плацу, тоже наслушался, а потом и у себя. Правда командира взвода сделала вид, что меня не замечает. Похоже обиделась, что я тогда у генералы оспаривал её доминирующую роль. Вика тоже как-то странно и чуточку равнодушно произнесла это: “с праздником”, и только Кристина, стоявшая слева от меня, сразу за командирой первого отделения, чуть коснулась моей руки и искренне, с легким смущением поздравила. И куда девалась эта циничная развратница, после нашей групповушки превратившаяся в молчаливую скромницу?

А затем начался утренний развод.

Неладное я почувствовал, когда откуда-то вдруг выкатилась деваха с здоровенной профессиональной видеокамерой на плече,с мужичком в костюме и с микрофоном, а рядом с генералой остановилась капитана-адьютана с букетом цветов.

Мужичок тут-же что-то начал наговаривать на камеру, а генерала, окинув стройные ряды курсат, зычно произнесла, - Сегодня, этот первый осенний праздничный день мы встречаем с особым чувством, ведь с этого года в нашей академии обучается первый курсата-мужчина.

Репортер - а кто это еще мог быть, тут же подвинулся в сторону, давая возможность операторше с камерой крупным планом взять начальницу академии, а та, в это время, начала общее поздравление, похоже, заранее написанное как раз для телевизионной съемки. Находясь в некотором ступоре, я речь воспринимал какими-то урывками.

- Этот день наполнен особой теплотой, ведь он посвящен мужчинам, которые несут в мир гармонию и доброту...

Хочется сказать всем вам, о нашем восхищении и любви, уважении и благодарности...

Сегодня все женщины спешат выразить вам своё восхищение и уважение, признаться в самых тёплых чувствах, сказать искреннее спасибо своим мужьям, папам, дедушкам, братьям, сыновьям…

Вы окружаете близких заботой и любовью, создавая в доме уют.

Ваша поддержка и любовь всегда помогают нам, женщинам, быть сильнее и добиваться успехов…

Дурдом в общем. Создавать в доме уют… Ну уж нет, не на того напали. За право разбрасывать носки по квартире, я был готов биться до последней капли крови.

- Курсата Иванов! - прозвучала команда, - выйти из строя.

Вика тут же освободила мне проход и я, обреченно отбивая шаг, направился к генерале. Правда чуть не сбился, когда поравнявшись со своей комодой, услышал от нее еле слышно, полное желчи - Проститут…

Мы почти не разговаривали, с той ночи и утра. Отчужденность и холодность с её стороны я начал ощущать почти сразу, но чтобы так? Или это после моего признания про двадцать женщин с которыми у меня было? Хм…

Додумывать было некогда и приблизившись к начальнице управления, я бодро отрапортовал - Госпожа генерал-майора, курстата Иванов по вашему приказанию прибыл!

Та широко улыбнулась, а камера с жадно внимающим мужичком подобралась поближе.

- От лица руководства академии, в честь праздника хотим поздравить вас - курсата, вот этими цветами, - генерала приняла букет из рук адьютаны и вручила мне, - и увольнительной до завтрашнего утра! - оставив ошарашенно стоять с букетом посреди плаца.

“Возвращаться в строй или нет?” - билась в голове суматошная мысль.

Но тут все дружно захлопали, а подкатившийся репортер, подхватил под руку и увлек за собой, разрешая все мои сомнения.

Развод закончился и взвода потянулись по классам. Преподавальский состав тоже заторопился вслед за ними, и только капитана - помощница генералы терпеливо осталась стоять возле нас.

- Пётр, или может Петя? Разрешаешь к тебе так обращаться? - слегка полноватый, и невысокий, чем-то напоминавший актера Пуговкина репортер, с такими же, к слову, усиками, возбужденно заглянул в моё лицо.

- Да, конечно, - кивнул я, ища взглядом куда сбагрить неудобный пучок опять вводящих меня в сенситивный шок растений.

- А меня можешь звать Валерий Яковлевич. Первый канал телевидения.

- Очень приятно…

Сообразив, что букет мешает нам нормально общаться, репортер подозвал капитану и, забрав цветы, достаточно бесцеремонно вручил ей, - Подержите пока. - После чего вновь переключился на меня. Улыбнулся и с некоторым восторгом произнес, окидывая прищуренным взглядом, - Какой мальчик, какая фактура! - обернулся к операторше с камерой, - Как тебе?

- Конфетка! - не отрываясь от объектива, подняла та в вверх большой палец.

- Такой скромный, такой невинный…

На этих словах я невольно закашлялся, но Валерий Яковлевич не обратил внимания, - Просто загляденье. Ладно, начнем, пожалуй.

Пригладив волосы, он поднял микрофон и дождавшись сигнала напарницы начал, - Я веду свой репортаж из Высшей военной Екатериненской академии, где впервые на курс операты мобильного доспеха поступил курсата - мужчина. В этот праздничный день мы не могли не узнать как же обучается на такой не мужской специальности нашему герою.

“Попадос, - понял я, - засада”! - когда тот сунул мне микрофон под нос.

- Ты, слабый мужчина, в окружении стольких сильных женщин, - вернул он на секунду микрофон к себе, - расскажи, каково это, оказаться здесь?

- Ну, - промямлил я, - по началу было немного тяжело. Нужно уметь подчиняться, соблюдать распорядок дня.

- А сейчас?

- А сейчас полегче.

Слегка недовольный моей неразговорчивостью, репортер принялся задавать наводящие вопросы.

- Вот расскажи нашим телезрителям, а я уверен, что нас посмотрят множество как женщин так и мужчин, - что ты ощущаешь став курсатой, надев военную форму?

- Я? - тут меня неожиданно расперло от пафоса, и надувшись,уверенно произнес, - пожалуй гордость, за то, что мне была оказана подобная честь. Я уверен, что пройду обучение и стану лейтенатой, а затем смогу послужить Отчизне в рядах вооруженных сил, управляя мобильным доспехом.

- Достойно - достойно, - покивал Валерий Яковлевич, - от первого мужчины здесь, другого, думаю, никто и не ожидает.

Кстати, шибко глубоко в мою биографию он не лез, видимо получил соответствующие команды. Готов был биться об заклад, что без прямого одобрения компетентных органов, его бы и на пушечный выстрел ко мне не подпустили, больно своеобразной биография у меня была. Плюсом я как свидетель и потерпевший проходил по делу о терракте, и до кучи был активным участником межродовых разборок. Так что, все острые моменты из вопросника явно были заранее убраны.

Мы еще прошлись по территории академии где я рассказывал о тех или иных обычаях и порядках бытующих здесь. Затем, ведомые капитаной, видимо приставленной для сопровождения и контроля, мы оказались в ангаре с учебными доспехами, где устроили форменную фотосессию. Пришлось переодеться в пилотный комбинезон и изображая улыбку, в разных позах пофотаться у техники. Правда от ракурса со спины полуобернувшись к камере, я решительно отказался, потому что тут явно акцент шел на мою задницу, фотками которой торговать потом с газетных и журнальных разворотов, мне совершенно не улыбалась.

Валерий Яковлевич и не скрывал, что репортаж будет не просто телевизионный, статьи обо мне планировали разместить и в крупных журналах с газетами.

Были фото и на лесенке ведущей в кабину доспеха, затем в самом доспехе, в пилотском кресле, в шлеме, без шлема, с шлемом в руках, с ним же под мышкой…

В общем я на нем только что не лежал, даже разок сидел с ним на полу, установив между раздвинутых ног.

- А не слишком пошло? - поинтересовался я, заглядывая репортеру через плечо.

- В самый раз, - масляно посверкивая глазами произнес тот, - в эфир, конечно, не пустят, но в журнале удвоим тираж, как минимум.

- А что за журнал?

- “Женский взгляд” - самый популярный женский журнал в Империи! - с апломбом заявил мужчина.

- Вы и там тоже? - я вспомнил, что именно его читала Илана периодически.

- Зам главного редактора, - чуть наклонил голову тот.

В общем, мы еще с полчаса с ним походили поискали красивые виды для фона, а затем, распрощавшись, Валерий Яковлевич подхватил операторшу и был таков, оставив меня наедине с капитаной. Та меня выпроводила за ворота академии, с четким указанием до завтра и близко не появляться и я попал в руки уже поджидавшей меня Семёновой.

- Ты что, - спросил я её, - с утра здесь стоишь?

Но та только качнула головой, - нет, час всего.

- Знала про увольнительную? - и я тут же понял, что да, знала. Похоже, Гиржовская в свой приезд успела как-то наладить контакт с администрацией ВВУЗа и теперь расписание моё, секретом ни для кого не являлось. Закрутила гайки всесильная безопасница, ничего не скажешь. впрочем её тоже можно было понять. В их понимании я честь рода раздавал тут направо и налево, трахаясь со всякими курсатами.

Но ничего, право спать с кем хочу, я почти отвоевал в гареме, отвоюю и здесь, дайте срок.

- Ну ладно, пошли домой. - Тут я обратил внимание, что моя телохранительница снова какая-то не шибко веселая. Поинтересовался, примерно догадываясь о причинах, - Что, опять Мирослава пожаловала?

- Нет, - вздохнула та, - боярыня.

“Значит нашла таки время, - подумал я, - решила лично поздравить фаворита?”.

Не буду описывать, что происходило следующие два часа на съемной квартире, это и так понятно, что нам было не до разговоров. Дорвавшись до тела, женщина набросилась на меня как изголодавшаяся тигрица.

Шторы я, в этот раз, задвинуть успел, но кровать подпрыгивала так, что жильцам первого этажа я не позавидовал, штукатурка там, наверно, целыми кусками отлетала от потолка. По моему даже кто-то стучал по батарее и ругался за дверью, но нам было плевать.

Уже потом, когда мы расслабленно валялись на кровати, Руслана, наконец, спросила, - Так что тебе хочется в подарок, Петя?

- А что можно? - повернулся я на бок, опуская ладонь на роскошное бедро женщины.

- Всё что угодно, - улыбнувшись ответила та.

- Всё-всё?

- Конечно, зай.

И тут я, вспомнив девушек своего мира, уверенно заявил, - Тогда я хочу автомобиль.

Глава 9

- Автомобиль? - с легким удивлением взглянула на меня боярыня.

- Ну да, - я пробежался пальчиками по её бедру, - а что, нельзя?

- Ну почему, можно конечно, - тут взгляд её стал лукавым, - а какой? Наверное красненький?

Пару секунд обдумав столь странный подход к выбору автомобиля, я решил, что возможно с цветом тут есть какой-то нюанс, магический же мир, и переспросил, - А что, если красного цвета, то быстрее ездит?

Руслана хмыкнула и потрепала меня по голове, - Нет, конечно. Цвет это только цвет. Просто мужчинам часто нравятся именно такие автомобили.

- Не, - повернулся я обратно на спину, заводя руки за голову, - цвет мне не принципиально, главное сколько… - тут я чуть было по привычке не сказал - “кобыл”, но вовремя поправился - женских сил, чтоб большой был, надежный, проходимый… Вот кстати, - я вспомнил машины что были в усадьбе, - РуссоБалт Матриота мне понравилась.

- А не большевата? - уточнила Руслана, продолжая с легкой улыбкой на меня посматривать.

- В самый раз, - уверенно ответил я, - да и чем крупнее машина, тем безопасней.

- Для кого?

- Для меня, конечно, - с легкой снисходительностью посмотрел уже я на женщину, - больше зона сминаемости, сильнее гасится кинетика при столкновении.

- Кхе-кхе, - прокашлялась та, вынужденно признала, - ну да, в общем-то верно.

- Ага, - и я тут же мечтательно зажмурился, представляя себя за баранкой местного пепелаца, - вот купишь мне машину и я сам буду на ней по городу рассекать, и за город ездить, там столько достопримечательностей и вообще. Давно мечтал.

- Ну это понятно, - улыбка вновь вернулась к боярыне, - вижу как у тебя глаза разгорелись. Только один ма-аленький вопросик.

- Спрашивай, - я уже почти чувствовал в руках толстый и упругий руль, как сжимаю его пальцами, одновременно сильно и в тоже время нежно, скользя ладонью по бархатистой коже плотно облегающей твердую основу, ощущая приятные бугорки и впадинки...

- А ты водить-то умеешь?

- Конечно... - и тут я осекся, потому что понял, что умение водить машину будет очень непросто объяснить. Ситуация из разряда: Штирлиц никогда не был так близко к провалу. В гареме нам такого не давали, даже правил дорожного движения и тех что-то я не припоминал в программе обучения. Поэтому резко помрачнев, под внимательным взглядом боярыни, я уже тише буркнул, - конечно, нет.

- Так я и думала, - кивнула та, - и должна тебя огорчить, даже твоя принадлежность к боярскому роду не дает тебе права ездить не пройдя обучение и не сдав на водительские права. Да это и элементарно просто опасно.

- Я согласен пройти обучение, - угрюмо произнес ей в ответ.

- Ну не куксись, не злись, - Руслана пододвинулась и поцеловала, - ты решил, что я придумала повод, не покупать тебе машину? - она заглянула мне в глаза, - ну конечно же купим, прямо сегодня, будет подарком к празднику. Просто постоит какое-то время, пока права не получишь, а потом сразу на нее сядешь. Ну как? Хороший план?

- Нормальный, - я постарался убрать из голоса мрачные нотки. План круто рассекать на статусной тачке отодвигался, но ненадолго. С учетом моего прошлого опыта вождения, проблем с учебой и сдачей на права быть не должно было. Как никак все части “Нид фо Спид” прошел, да не на клаве с мышью, а на полноценном руле с педальным блоком и отдельной трансмиссией. Вот сами ПДД надо было подучить, в НФС-ке они как-то особо нужны не были.

- Ну тогда что, поедем выбирать?

Поднявшись с кровати и ища взглядом закинутые в дальний угол трусы, я решительно кивнул, - Поехали.

Машины в этом мире продавали как и в моем, в салонах. Тоже с огромными стеклянными витринами сквозь которые было видно стоявшие внутри новенькие авто, с менеджерами в костюмах, правда называемыми тут - консультаны и стойкой ресепшена за которой сидел приятной наружности парень может лишь немного старше меня.

- Госпожа, господин, - чуть привстал он, приветствуя нас, - могу я вам помочь?

- Да, - по-барски кивнув, произнесла Руслана, - присматриваем машину.

- Понял, - кивнул парень в ответ, - сейчас позову консультану, она всё вам покажет.

Заметив прищуренный заинтересованный взгляд боярыни, продолжавшей разглядывать склонившегося над стойкой ресепсиониста, я нахмурился и негромко кашлянул, а Руслана, опомнившись, тут же, отвела глаза.

- Что, - прошипел я, беря ее под руку, и отводя в сторонку, - меня, значит, тебе уже мало, на всяких смазливых мальчиков в костюмчиках засматриваешься?! Ладно бы из гарема был, но этот-то…

- Петя, ну прости, - боярыня сделала виноватые глаза, - я не специально, это все природа, инстинкты, понимаешь…

- Инстинкты у неё, - буркнул я, - знаю я ваши инстинкты, так и норовите каждому встречному в ширинку заглянуть.

От дальнейших разборок нас отвлекла консультана, крупная деваха, почти с Руслану ростом, и, соответственно, выше меня на голову. Одета она была в костюм с еле застегнувшимся на груди пиджачком и бэйджиком на лацкане с именем Наталья.

- Госпожа, - с легким поклоном обратилась она к Златолесской.

- Да, - поспешила переключиться на неё та, отворачиваясь от меня и делая вид, что полностью поглощена выбором, - Вот автомобиль присматриваем.

- Себе? - уточнила девушка.

- Нет, моему… - боярыня бросила быстрый взгляд на меня, а затем решительно произнесла, - мужу.

“Ого! - подумал я, - даже не фавориту. Это с чего мои ставки вдруг так поднялись? Или это больше для консультаны? Чтобы вопросов лишних не задавала?

Во взгляде Натальи, тут же отсканировавшей пальцы моей правой руки ни разу, ни единого кольца не носившие, появилась легкая тень скепсиса, но тут же, впрочем, пропала. Все-таки мы были клиентами и клиентами серьезными. Не узнать в Руслане благородную было невозможно.

- Для вашего мужчины, - улыбнулась девушка, - мы можем предложить несколько весьма популярных моделей, которые прекрасно подойдут для комфортной езды в городе. Кстати, - она посмотрела на меня и чуть подмигнула, - в наличие есть в красном цвете.

Кисло покосившись на боярыню, тоже враз принявшуюся улыбаться, я только вздохнул. Буркнул, - Ну показывайте, что-ли.

Остановившись у первого экземпляра, к которому нас подвела консультана, я посмотрел на компактную машинку размером с “Матиз” моего мира и возмутился, - Это что за инвалидка?

Обошел её кругом, попинал колеса, не удержавшись, отпустил едкое замечание, - Размерчик однако. У тачки садовой и то больше. - Открыл багажник, посмотрел на жалкие двадцать сантиметров глубины, за спинками задних пассажиров, ткнул рукой, показывая Руслане, возмутился, - Ну смех один, что сюда вообще положить можно? - обернулся к консультане, - И это, вы считаете, самая подходящая для меня машина?

- По статистике это самый частый выбор водителей-мужчин, - натянуто улыбнулась та.

- Есть три вида лжи, - хмуро заявил я, - ложь,наглая ложь и статистика. Поэтому ведите к другой, от греха подальше, пока я не разозлился.

Следующей был обычный седан, совершенно невыразительный. Фишкой его, со слов Натальи, был очень плавный “автомат” и экономичный двигатель объемом один и три литра.

- А кто вам сказал, что мне нужна экономичность? - упер я руки в боки, - и этот “автомат” еще. Я вообще хочу “механику”.

Боярыня явственно вздохнула и я заметил, как они с консультаной переглянулись. Вот только меня нисколько не трогало, считают они мои претензии обычной вредностью или блажью. Я точно знал, что такой ерунды как та, что стоит передо-мной, мне точно не надо.

- Клиренс сколько? Сто пятьдесят? - переспросил я, приглядевшись внимательней. Получил утвердительный кивок и затем хмыкнул, - да я об поребрики все низы пообдираю и бампера. Накой оно надо.

- А вот это да, - вылезла боярыня, - это верно. Действительно клиренс маловат. Сами знаете, парковка задом, то еще испытание.

“Какая еще парковка задом? - подумал я, - это же Россия, тут иной раз то залезть на бордюр надо, то слезть с него”.

Но как бы то ни было, аргументы Златолесской консультана сочла вескими и мы пошли дальше.

- Петя, - наклонилась ко мне Руслана, - скажи на милость, ну зачем тебе “механика”? С ней куда сложнее. Там и педалей не две, а три и рулем почти постоянно только одной рукой управлять. Ну зачем тебе это всё?

- Ерунда, - махнул я рукой, - не выдумывай. Все это мнимые сложности. Освоить эти три педали дело пары часов езды. Не больше.

У меня, кстати, дома в прошлой жизни педальный блок для гонок тоже был с тремя, имитируя полноценное сцепление.

Наконец мы подошли уже к чему-то более подходящему. На мой искушенный взгляд это было что-то кроссоверообразное и даже с полным приводом, но только, мать их, опять с коробкой “автомат”.

- Нет, нет и еще раз, нет! - отверг я последнее предложение. - Только на “ручке” хочу. Так машину чувствуешь лучше.

- Ну я даже не знаю, что еще вам предложить, - развела руками Наталья, но тут, я посмотрел дальше и взгляд мой замер, очарованный стоявшим в самом конце зала авто.

Повернув голову к консультане, я медленно поднял в воздухе руку и ткнул пальцем в здоровенный внедор белого цвета, сказал, - вот его хочу.

- Эм… - та замерла и я понимал почему. Размерами он был даже больше “Матриоты”, и колеса имел никак не меньше дюймов тридцати-трех, тридцати-четырех.

- Он же продается?

- Ну да, - несколько заторможено кивнула девушка, - но зачем он вам? - Еще раз посмотрев в конец зала, а затем на меня, добавила, - Это больше машина для любительниц бездорожья, в городе вам будет на ней не удобно.

- Ерунда, - отмахнулся я, - а как называется модель?

- “РуссоБалт Адмирала”.

- Во! - кивнул я, - самое оно.

- Дорогой, - подключилась Руслана, - ну может, всё-таки что-то другое посмотрим?

- Нет, - заупрямился я, - хочу эту и всё!

Беспомощно переглянувшись с консультаной, женщина вздохнула и обреченно произнесла, - Ну ладно, давайте эту.

- Спасибо! - мигом расцвел я, буквально ликуя внутренне. Забравшись на водительское сиденье, подогнал под себя кресло и руль и откинувшись на спинку, огляделся свысока посматривая на все остальные машины, оказавшиеся значительно ниже. Представил как на дороге от меня будут все шарахаться и дорогу уступать и довольно сощурился. И пусть будут вслед шипеть, что не сам заработал на такую, это всё от банальной зависти.

Оформили покупку сразу, но Руслана договорилась, что водитель заберет потом, а пока мы пошли покупку отметить в какой-нибудь городской трактир. Несмотря на приличную сумму, с которой Златолесской пришлось растаться, недовольства на её лице я не заметил. Похоже, ей и в самом деле было приятно сделать мне подарок, даже такой дорогой.

Вспомнив свое поведение в салоне, я внезапно подумал, что вел себя как какая-то вредная блондинка, а не мужик и испытал острое чувство стыда. С другой стороны, сам я когда еще смогу такую тачку купить?

“Ладно, - твердо решил я, крепко держа боярыню за руку, - отработаю”.

Правда вариантов отработки кроме постельных у меня почти не было, говоря начистоту. Ну что же, значит пока благодарность свою будем показывать там. А потом видно будет.

***

Кутаясь в тонкое длинное пальто с высоким поднятым воротником, давая ветру раздувать не стянутые по обыкновению в уставную косу волосы, Ржевская разглядывала отражающиеся в темных водах озера, плывущие по небу облака. Золотистая листва устилала траву на пологом склоне, срываемая порывами ветра, шуршащая под ногами. Осень брала своё, напоследок раскрашивая природу яркими красками, чтобы затем погрузить мир в серые тона.

- Марина.

- Виктория. - Ответила майора, искоса взглянув на подошедшую женщину. Гостью она почувствовала заранее, но повода для беспокойства не было. Встреча эта была не случайна, как и выбранное для неё место.

- Как там наш мальчик? - Виктория, которая, впрочем, могла быть вовсе и не Викторией, говорила с легким кавказским акцентом, но очень чисто, даже академично.

Распахнув пальто, Ржевская достала тонкую пластиковую папку, протянула, - Вот полный отчет.

- Хорошо, - женщина не читая, убрала папку к себе, а затем, добавила, - но отчет отчетом, а мне бы хотелось услышать ваши личные впечатления.

- Зачем это вам? - повернулась майора, - разве недостаточно того что там?

- Нет, не достаточно, - ответила Виктория, - формалистский подход у нас в канцелярии Её Императорского Высочества не приветствуется. Тем более, в отношении такого объекта.

Чуть сощурившись, Ржевская посмотрела вдаль, а затем хмуро произнесла, - Я понимаю, чем он вас заинтересовал, но право слово, к чему подобная дотошность?

- Нет, госпожа майора, не понимаете, - ответила сотрудница канцелярии, - для вас, он, в первую очередь, объект сексуального влечения. Мы же видим в нем совсем иное. Кстати говоря, могли бы и воздержаться от слишком близких контактов с ним. Если это вылезет, скандал будет трудно замять. Впрочем, - улыбнулась женщина, глядя на посмурневшую Ржевскую, - только по этой причине вы и согласились с нами сотрудничать. Поэтому, к вам претензий нет.

Не слишком довольная намеком на вербовку, Марина буркнула, - Он там уже отметился близкими контактами с другими.

- Мы наслышаны, - улыбнулась Виктория, - очень любвиобильный молодой человек. Впрочем, его трудно обвинять в этом, гаремное прошлое как-никак. Но всё-равно, будьте аккуратней.

- И всё-таки, - прямо посмотрела на собеседницу майора, - чем он заинтересовал канцелярию? Тем, что может управлять мобильным доспехом?

- И этим тоже. Но в меньшей степени. - посмотрев по сторонам, Виктория предложила, - Давайте прогуляемся.

Неторопливо двинувшись вдоль безлюдного озера, сотрудница канцелярии начала чуть издалека, - Вот вы - майора, задумывались когда-нибудь, на чем основана стабильность нашего общества? У нас не оголтелый средневековый феодализм, который не изменили даже высокие технологии, одних наших заклятых друзей, не завязанный на рода традиционализм других, а общество соблюдающее права и свободы своих граждан и защищающее их от беспредела тех же благородных родов? Почему мы занимаем лидерские позиции в мировой науке, технологиях, производстве? Не задумывались? А я вам расскажу - все потому, что три сотни лет назад императрица Наталья II Алексеевна, будучи мудрой женщиной и любя своего брата великого князя Петра, нарушила устоявшийся веками уклад, дозволив тому заниматься придумками к коим тот, судя по летописям, был дюже охочь. Именно он, испытывая несвойственную мужчинам тягу к воинскому делу, помог императрице организовать армию нового строя и во многом заложил основы флота российского. Это мало кто знает, но развитие огнестрельного оружия - его заслуга, как и создание школы математических и навигационных наук. Кстати, - с хитрым прищуром посмотрела на задумавшуюся Ржевскую сотрудница канцелярии, - никогда не задумывалась, почему у нас профессия называется - инженер, а не инженера? А потому, что именно Петр ввел понятие инженера, как технического специалиста. Специалист, кстати, тоже, понятие оттуда. И первыми инженерами были именно мужчины. И традиционно, большей частью это мужское занятие. Но какие бы это были инженеры и специалисты, при том общественном укладе? И тогда, впервые, задумались о расширении гражданских прав мужчин. Вернее этот процесс медленно, но верно, движется в сторону правового равноправия и именно оно залог нашей силы как государства, как Империи. И наш мальчик, он, потенциально, может сыграть не меньшую роль в этом процессе, чем великий князь Петр Алексеевич. Кстати, весьма символично, что они тезки, и не даром им заинтересовались террористы из АМО. Только нам нужно, чтобы все шло плавно, без лишней крови и потрясения основ.

Остановившись, Ржевская долгим взглядом посмотрела на Викторию, а затем, негромко спросила, - А вы не боитесь рассказывать подобное мне, я же не сотрудник канцелярии? - но тут же осеклась, видя как женщина начинает улыбаться. Глядя, как в руках той появляется бумага с императорским вензелем вверху, обреченно спросила, - И отказаться я не могу?

На что Виктория только покачала головой, доставая ручку и протягивая майоре.

Глава 10

После дня всех мужчин занятия для меня пошли прежним чередом. Однако изменилось вдруг отношение окружающих меня курсат. И я имею в виду не только девчонок со взвода, а всех учащихся академии без исключения.

Причину странных взглядов и шепотков я понял позднее, когда на глаза мне попались журнал “Женский взгляд” и фотки в нём со мной. Да какие фотки... Увидев разворот себя, сидящего со шлемом между ног, я понял, что впору вопить: “Не виноватый я, они сами пришли!” - настолько провокационным было это фото.

А тут ещё, похоже, широко разошлись слухи и о моём посещении общежития. В конце концов, там и соседки по комнатам никуда не делись, и наряд, что меня с таким азартом ловил. Не мудрено, что цинк пошёл по всей академии. Причём, судя по всему, количество участвовавших в оргии курсат увеличивалось в геометрической прогрессии от рассказчика к рассказчику. Хорошо хоть во взводе насчитывалось всего двадцать девчонок, больше этого числа приписать были не должны.

Что до взглядов, то будущие официры поделились на три категории: первые при виде меня начинали демонстративно фыркать и источать показное презрение, другие наоборот, облизывали масляными взглядами и подмигивали, а третьи - холодно игнорировали. Разбились они на примерно равные группы, и я то и дело слышал за своей спиной шёпотом или презрительные “Шлюх!”, “Всем даёт!”, “Шмар”, “Шалав”, или противоположные “Смотри какой! Так бы и…”, “Задницу, задницу зацени, а спереди…”, “Так и поимела бы!”. И всё в таком духе.

Стало ли мне от этого сложнее учиться? Ну, я бы не сказал. В конце концов, на обычное зубоскаленье можно внимание не обращать, а охочие до интима курсаты с прямыми предложениями ко мне пока не подходили.

И всё бы ничего, но в некий момент, идя по коридору, в одной из группок курсат, что кучковались по интересам, я внезапно увидел не кого-нибудь, а ту самую княжну Еникееву, памятную мне по ресторанному туалету.

Наши глаза встретились, и я запнулся на ровном месте - столько ненависти плескалось во взгляде девушки. Мне даже показалось, что она, презрев все уставы и правила, сейчас шарахнет меня чем-нибудь магическим, но нет, мгновением позже взгляд её изменился, став каким-то насмешливым, и Еникеева, показав на меня кивком головы другим девчонкам, не слишком громко, но так, чтобы я услышал, произнесла:

- А я вам говорю, девочки, мужчина не может быть полковницей, он может быть только под полковницей! - после чего все дружно и обидно заржали, глядя на меня.

Отвернувшись, молча пошёл дальше, но внезапно больно впились в плечо стальные пальцы, а резкий рывок чуть было не бросил на пол.

- Разрешения уйти я тебе не давала, гаремная подстилка, - прошипела княжна, продолжая удерживать меня за рукав.

- Отпусти, - сощурившись, посмотрел я на неё, так же тихо отвечая. - Твои сведения устарели, я больше не в гареме.

- Да ну? А кого же имели в общаге всю ночь, не тебя ли? - в голосе девушки сквозили злоба и, кажется, совсем чуть-чуть - непонятная горечь. Но обдумать это я не успел, потому как в следующий миг между нами вихрем вклинилась, отталкивая меня и прикрывая собой, Кристина.

- Не лезь к нему, - угрожающе произнесла секретчица.

- Что? Защищаешь вашего взводного шлюха? - сказала словно выплюнула Еникеева.

Пальцы княжны начали опасно сжиматься. Судя по нашивкам, она училась на курсе боевой магии и, похоже, имела весьма недурственный потенциал - это я ощутил по напрягшейся фигуре моей защитницы, такими силами явно не обладавшей.

- Может, и так, - буркнула Кристина, - но он в любом случае наш, тебе тут ничего не светит.

В этот момент в руках не выдержавшей княжны полыхнуло, и нас обдало жаром вспухшего в её руках смертельно опасного огненного шара. Настолько яркого, что глаза начинали тут же слезиться, стоило только взглянуть в его сторону. Раздались встревоженные крики, и другие курсаты, спешно прикрываясь какими-то полупрозрачными щитами, тут же поспешили отойти на безопасное расстояние.

Секретчица тоже окутала нас двоих тонкой плёнкой защиты, но смотрелась даже на мой неискушённый взгляд та бледновато. И, кажется, удержать мощную магию психанувшей дуры была не в состоянии.

В очередной раз я остро ощутил собственную беспомощность и бесполезность. Будь я в кабине “Триары”, княжна бы у меня попрыгала, но в ситуации как сейчас, что называется, “на кулачках”, я сливал всухую любой девчонке. Причём без магии. Поэтому оставалось лишь, сжавшись, выглядывать из-за плеча сгорбившейся и напрягшейся секретчицы.

Спасло нас вмешательство вылетевшей не пойми откуда незнакомой полковницы, что какой-то странной магией буквально сдула и нашу защиту, и сформировавшийся в руках Еникеевой огненный шар. Вот реально. Я практически кожей почувствовал касание странной волны рассеявшей магию вокруг.

- Все трое! - рявкнула она, гневно раздувая ноздри. - За мной к генерале, живо!

- Блин, - прошептала Кристина, бледнея, - это ж Россиянова, подруга генералы по воспитательной работе...

- А чего я её раньше не видел? - тихо поинтересовался я, пока мы спешили за летящей по коридору впереди нас официрой.

- Уезжала куда-то.

- Куда?

- Откуда я знаю? - сердито ответила моя защитница. - Она же, считай, официально служит в ИСБ, а что там у них - не знает никто.

- Разговорчики! - рыкнула, полуобернувшись, женщина. - У генералы наговоритесь.

Так я во второй раз оказался пред очами начальницы академии.

Правда, сразу мы к ней не зашли, так как генералы на месте не было, и пришлось минут десять ожидать в приемной. Адьютана-капитана, увидев меня, только хмыкнула и вновь вернулась к своей работе, зато начальница, стоило ей войти в помещение и остановить взгляд на мне, вздрогнула и обречённым голосом вопросила:

- Что? Опять?

- Что “опять”? - заломив бровь, уточнила стоявшая рядом со мной и скрестившая руки под грудью замполитша.

- Опять трахнули?

- Кого? - недоуменно продолжила расспрашивать женщина.

- Меня! - резко ответствовала генерала, разозлившись и окидывая нас всех потемневшим взглядом. - Ко мне в кабинет!

Уже внутри, подойдя к окну, заведя руки за спину и не смотря на нас, она глухим голосом потребовала:

- Ну рассказывайте.

- А что рассказывать? - начала полковница. - Дуэль тут, по всей видимости, намечалась. Из-за этого вот субъекта, - кивнула она на меня. - Расчехлили уже свою магию, хорошо, что вовремя успела.

- Дуэль? - такого, похоже, начальница академии не ожидала и, повернувшись, несколько иным взглядом посмотрела на нас. - Так, - произнесла она после осмотра, - этих двух я знаю, а вот третья мне пока незнакома. Фамилия, курс?

- Курсата Еникеева, первый курс.

- Направление?

- Боевое применение огненной магии.

- Ага, - буркнула генерала. - Скажи мне, курсата Еникеева, с какого рожна ты решила устроить дуэль за этого... этого… - она в упор зыркнула на меня, видимо, подбирая выражение помягче, но так и не подобрав, переключилась обратно на княжну. - Воспылала к нему внезапной любовью?

- Марьванна, - включилась в разговор замполитша, - так может, не она начала?

- Велимела, - обратилась генерала к ней по имени, - я их потенциалы невооружённым глазом вижу. Старый род, да и фамилия знакомая. К тому же огневички все, чуть что готовые в драку влезть, стихия такая. Так что тут долго искать не надо.

- “Велимела”? - тихо-тихо поинтересовался я у Кристины, приблизив губы к её уху, удивляясь странному и имени.

- “Великая императрица Елена”, - так же одними губами расшифровала мне девушка.

“Однако оригинальные у полковницы были родители, - подумал я. - Велимела Россиянова. Придумали же”.

- Ну так что, - снова обратилась начальница академии к угрюмо смотрящей в пол Еникеевой, - какая причина-то? Любовь с первого взгляда? Или полового партнера не поделили? Но в сексуальные отношения, насколько я знаю, с ним только вот эта вот пигалица, - она мазнула взглядом по Кристине, - вступала с парой своих соседок по комнате.

Тут я кашлянул, и генерала, резко замолчав, свой тяжёлый взгляд перевела на меня. Я натянуто улыбнулся и, вздохнув, поднял в воздух руку.

- Ну говори, - мрачно разрешила женщина, явно не ожидая услышать ничего хорошего.

- В общем-то, в сексуальные отношения мы с ней вступали…

- Твою бать… - сквозь зубы прошипела генерала, а полковница, видимо, ещё не особо будучи в курсе насчёт последних событий, изумлённо уставилась на меня.

- Не в академии, - поспешно уточнил я, - ещё до неё, в туалете ресторана.

Взгляд генералы стал убийственным, замполитша поперхнулась, а княжна с лицом, покрывшимся красными пятнами, вперилась в меня полными злости глазами.

- В каком туалете?! Какого ресторана?! - гневно спросила начальница академии.

- Виноват, не помню названия, - растерянно ответил я, отчего ситуация лишь усугубилась.

Налившимися красным глазами генерала пару долгих минут испепеляла меня, а затем из её горла вырвался нечеловеческий полурык-полустон:

- Во-он! Вон отсюда! - она посмотрела на подругу. - Этих двоих - на занятия, с глаз моих! А ты, - повернулась женщина к Еникеевой, - сейчас мне всё обстоятельно и подробно расскажешь...

Полковница медлить не стала, видя состояние начальницы, и, буквально ухватив нас за шкирку, как нашкодивших котят, выволокла из кабинета в приёмную.

Провожаемые насмешливым взглядом генеральской помощницы, мы вышли в коридор.

- Значит, ты и с ней спал, - резюмировала Кристина ровным голосом, не глядя на меня.

- В каком-то смысле, - ответил я, засунув руки в карманы брюк. Коридор штабного этажа был традиционно пуст, ибо без дела шататься тут курсатам не позволялось, и наши голоса отдавались в коридоре лёгким эхом. Посмотрев на зелёную ковровую дорожку под ногами, добавил: - Если, конечно, так можно назвать ситуацию, когда зажимают без спроса в мужском туалете и заставляют спустить штаны.

Вот тут нарочитое равнодушие девушки дало трещину. Она повернулась ко мне, пытливо вглядываясь, словно ища какие-то подтверждения моим словам, после чего, нахмурившись, уточнила:

- То есть она, по сути, тебя изнасиловала?

- Ну, фактически так, - кивнул я.

- А полиция? Это же уголовное дело.

- Их юрисдикция на имущество благородных родов не распространяется, - кривовато ухмыльнулся я.

- Не поняла…

- Всё просто, - взяв девушку под руку, я повёл её по коридору, спеша уйти подальше от генеральской приёмной. - Ты думаешь, кем я был до того, как стать воей и поступить в академию? Слышала, как Еникеева меня гаремной подстилкой назвала? Так вот, она почти права, ею я и был. Мальчиком для утех в гареме.

- Я кое-что слышала про гаремы... - медленно протянула собеседница, а затем с проснувшимся внезапно в голосе раскаянием произнесла: - Прости... Прости нас, пожалуйста.

- За что? - удивился я.

- За то, что было. Теперь я понимаю, почему ты не отказал, когда мы все втроём на тебя набросились. Блин, как же стыдно-то...

Кристина и вправду вся покраснела до кончиков волос и отвела взгляд.

- Эй-эй! - прикрикнул я. Вот только самокопания и самобичевания мне не хватало. - Ты это брось! Всё нормально, я и сам секса хотел. Ты не думай, я ж не такой, как остальные гаремные мальчики. Стал бы я воей, будь как они? Так что совершенно ничего страшного в том, что произошло, не вижу.

Кристина слабо улыбнулась и ответила:

- Это как раз самое ужасное, что ты считаешь такое нормой. Бедный, как же вам там ломают психику... И эта сучка наверняка ведь знала прекрасно, что ты ей не откажешь…

- Она княжна, - констатировал я, - и привыкла получать всё, что хочет.

- Сука, - вновь выдохнула девушка.

- Ладно, чёрт с ней, - встряхнулся я. - Ты, главное, сильно не переживай, мне и вправду вы, девчонки, просто нравитесь, - после чего, оглядевшись, по-быстрому чмокнул собеседницу в губы. - А теперь давай скорее, не то опоздаем.

***

Занятие вновь проходило под руководством Ржевской, но в этот раз она повела нас не в ангар с мобильными доспехами, а в другой класс, где были в два ряда установлены кабинки с большими экранами, рукоятками управления оружием, как в доспехе, и шлемами современного образца с идущими от них куда-то в пол проводами.

Выстроив нас рядком у стены, майора ткнула в ближайшую кабинку пальцем и поведала:

- Это - электронный стенд, имитирующий оружейные системы современных видов мобильных комплексов. Он оборудован той же самой интеллектуальной системой управления и наведения, что и реальные боевые машины, единственное отличие в том, что стрельба ведётся из виртуальных орудий по виртуальному же противнику. Стенды предназначены для выработки первичных навыков ведения стрельбы и знакомства с типами вооружения. Могут конфигурироваться для имитации любого мобильного комплекса третьего поколения - как нашего, так и зарубежного. Вопросы есть?

Вопросов у нас не нашлось, и спустя пару секунд последовала команда занять места согласно купленных билетов.

Беря шлем в руки, я внезапно ощутил, как начинается лёгкий мандраж. Слова Марины про “ту же самую интеллектуальную систему” дарили надежду, что опять сработает моя запредельная синхронизация, а значит, я смогу показать свой настоящий класс операты мобильного доспеха.

И точно, стоило мне опустить на голову шлем, как вновь произошёл сбой системы, включился протокол “М-13”, и я полностью погрузился в виртуальную реальность стенда.

Было достаточно странно воспринимать ровное, зелёное и уходящее в бесконечность поле виртуальной реальности, причём воспринимать в режиме триста шестидесяти градусов. Но внезапно подгрузились различные статические объекты типа развалин каких-то зданий, и дальномер тут же выдал расстояние до них - семьсот тридцать два метра. Следом появились остовы техники, деревья и что-то типа здоровенных каменных валунов. Всё примитивное донельзя, низкополигональное, но в честном “три-дэ”. Уцепившись за них, мозг наконец заработал в привычном режиме, и я расслабился, воспринимая зазвучавший в наушниках голос Марины.

- Это виртуальная среда, учитывающая, тем не менее, множество физических параметров как модулируемого доспеха, так и создаваемых противников. Несмотря на упрощённую визуальную картинку, среда рассчитывает подробную карту повреждений вашей и вражеской техники, с высокой точностью определяя попадание, степень поражения и влияние на внутренние системы доспеха того или иного применяемого оружия. Для начала рассмотрим цель номер один.

В следующий миг на удалении метров в пятьсот, а если точнее, четыреста девятьсот семь, появился угловатый объёмный макет какого-то мобильного комплекса.

- Перед вами тяжёлый комплекс паназиатского производства “Токугава”. Он весьма неплохо защищён, и сейчас мы рассмотрим, какое воздействие окажет на него штатное вооружение “Триары”. Выберите из перечня крупнокалиберный пулемет.

Стоило майоре это произнести, как перед моим внутренним взором загорелась иконка пулемёта. Похоже, шлем мгновенно улавливал мысли, сразу трансформируя в действие. Удобно.

А Ржевская меж тем продолжила:

- Включите сопровождение цели номер один системой наведения доспеха.

Вокруг силуэта противника вспыхнул красный кружок, и ещё один, но меньшего размера, появился внутри него, однако не по центру, а со смещением влево.

- Маленький круг - это упреждение, которое необходимо взять с учётом параметров среды, таких как направление и скорость ветра, деривация и сложение векторов движения вас и противника. Сейчас цель неподвижна, и потому смещение незначительно, но вполне возможна ситуация, когда прицел необходимо будет смещать на один, а то и два силуэта противника в сторону. А теперь наведите пулемёт как можно точнее в центр малого круга.

У меня тут же возникла красная точка точно по центру, и я вновь порадовался мысленному управлению - не надо морочиться с ручной подстройкой.

- Все готовы? Тогда огонь открывать по моей кома…

Увы, стоило только слову “огонь” промелькнуть в моей голове, как в сторону “Токугавы” без промедления унеслась пунктирная строчка условной пулемётной очереди. В нижнем правом углу моего виртуального зрения тут же загорелась табличка, информируя, что расход боекомплекта составил двадцать выстрелов из четырёх сотен, процент попаданий - сто, ущерб цели - ноль, и внизу мигающая жёлтым надпись с рекомендацией сменить тип вооружения. Но всё это я воспринял фоном, потому как Ржевская мгновенно разразилась гневным рыканьем по поводу того, какая-растакая курсата посмела открыть огонь без команды, пусть даже и из ненастоящего оружия. Правда, выяснив, что это я, гнев она слегка поумерила и вновь вернулась к постановке задачи.

Но стоило ей вновь заикнуться про огонь по команде, а моему мозгу - опять среагировать на ключевое слово, как ещё одна очередь в двадцать патронов ушла к цели.

Снова рычание и разбор полётов, и снова постановка задачи…

На третий раз мне было уже совсем не смешно, и я, покрывшись испариной, судорожно искал выход из какой-то абсурдно патовой ситуации. Умом я понимал, что стрелять ещё рано, но стоило проклятому слову вырваться из уст майоры, как мысленное управление однозначно интерпретировало его как команду на открытие огня.

Наконец Марине просто надоело каждый раз на меня отвлекаться, и она, уже не обращая внимания на мои преждевременные скорострелы, стала проводить занятие дальше.

Каким идиотом, совершенно не понимающим команд, я казался со стороны - страшно было даже представить. Меня бросало то в жар, то в холод, я пытался абстрагироваться, не проговаривая мысленно услышанное, но все усилия были тщетны - я просто не мог выключить эту рефлекторную реакцию. Оставалось лишь обильно потеть, по любому чиху тратя виртуальный боезапас.

Уже после занятия, отпустив остальных, Марина подошла ко мне, с тревогой и непониманием вглядываясь в глаза, и спросила, положив ладонь на плечо:

- Петя, что с тобой сегодня не так?

Глава 11

Марина смотрела на меня, а я не знал, что ей ответить. Просто потому, что подобное было очень сложно хоть как-то объяснить. В итоге отвёл глаза, не в силах выдержать её встревоженно-вопрошающий взгляд.

- Ладно, - со вздохом произнесла она после минутного молчания, - потом разберёмся, у нас ещё одно занятие на очереди.

Пока мы переходили из одной аудитории в другую, остальные девчонки поглядывали на меня как на какого-то инвалида, со смесью жалости и брезгливости, и только всё та же Кристина, подойдя, участливо спросила:

- Это из-за Еникеевой, да? Совсем тебя из колеи выбила своим появлением...

- Да нет, не из-за неё, - хмуро ответил я, косясь на замершую чуть в отдалении Светлану, с недовольством взирающую на нас. - Тут другое.

- Криста, - чуть грубовато окликнула подругу комвзвода, - кончай с этим неудачником, пошли скорей.

Однако та внезапно метнула на Светлану яростный взгляд и зло прошипела:

- Да пошла ты, дура тупая! - после чего снова повернулась ко мне и мягко прошептала: - Всё будет хорошо, не переживай.

Чудом сдержавшись, чтобы не нагрубить ненароком - всё же она искренне пыталась меня подбодрить, - я лишь насупленно кивнул и пошёл вслед за остальным взводом, почти скрывшимся в конце коридора. Секретчица, опять метнув на теперь уже, похоже, бывшую подругу презрительный взгляд и гордо вздёрнув подбородок, унеслась вперёд, а комзвода, поравнявшись со мной, пару секунд молчала, а затем негромким, но буквально сочащимся ядом голосом произнесла:

- Добился?! Всё из-за тебя. Сначала перед генералой опозорил, потом с подругой рассорил. Весь взвод вниз тянешь, с таким курсатой мы точно межвзводные соревнования просрём. Молодка, ничего не скажешь...

- А хочешь, - невпопад начал я, - ещё раз трахнемся?

Слегка ошарашенная неожиданным предложением, на пару секунд она зависла, не зная, что ответить, но в итоге фыркнула и, бросив:

- Права была Вика, проститут ты и есть! - тоже рванула вперёд, сердито стуча копытами, точнее, каблуками.

“Ну и беги, - подумал я, глядя ей вслед. Да, имелась у меня такая привычка - прерывать подобные монологи неожиданным и нелогичным вопросом, вводя собеседника в ступор, сбивая с толку. - Зато хоть заткнулась. “Права Вика”… Нихрена она не права. Но ничего, со временем поймёте”.

Я ускорил шаг. На следующем занятии перед Мариной надо было постараться по максимуму, нового позора допустить никак нельзя.

***

Аудитория, куда привела нас Ржевская, оказалась совершенно не похожа на всё виденное до этого. Здесь не было никаких парт или столов. Одно-единственное рабочее место в углу, оборудованное несколькими мониторами, ряды сидений вдоль стен и здоровенная конструкция посередине, представляющая собой гигантский додекаэдр с подведёнными к нему мощными металлическими штангами на подставке, к которой тянулся пучок толстых кабелей. Одна из граней додекаэдра была откинута на манер двери, а за ней виднелся чуть меньших размеров шар уже с круглой дверью, похожей на люк в космическом корабле. Небольшая ажурная лесенка вела внутрь, и я, как, наверное, и остальные, принялся гадать, что же это за тестовый стенд. Неужели какая-то центрифуга или что-то подобное для определения физических кондиций курсат? Больно уж напоминало.

Как оказалось, не угадал.

Приказав всем сесть на места вдоль стен, майора менторским тоном пояснила, что устройство в середине помещения - это новейший имитатор мобильного доспеха, позволяющий отрабатывать не одну лишь стрельбу, но и движение, в том числе прыжки, с максимальной достоверностью для пилота.

- Кабина внутри, - рассказывала Марина, - способна не только вращаться во всех направлениях, имитируя наклоны при движении и даже падение машины, но и воспроизводить тряску и отдачу орудий при стрельбе, а также удары от попаданий вражеских орудий. Таким образом, она способна с высокой четкостью передать пилоту те ощущения, что он будет испытывать в бою внутри настоящего мобильного комплекса.

Я снова взглянул на конструкцию, но уже с восхищением и некоторым вожделением. Просто потому, что сейчас это был уже не просто какой-то стенд, а самый натуральный аттракцион! Не скучное сидение в старом доспехе, дёргая за рычаги, но стоя на месте, не те чисто виртуальные тиры, а почти настоящая имитация.

Как я понял, бой на настоящих машинах, даже тренировочный, нас ждёт ещё нескоро, а может, даже и не в этом году. Вот когда мы освоим матчасть, все эти стенды, сдадим зачёты и экзамены, докажем свой уровень теоретических знаний, тогда нас выпустят дальше. А пока будьте добры довольствоваться этим.

Догадки мои почти сразу подтвердила Марина.

- Именно здесь вы и будете сдавать итоговый годовой экзамен, на основании которого принимается решение о переводе вас на следующий курс либо отчислении из академии, - произнесла она в конце своей речи. - Вы можете завалить любую другую дисциплину - вам дадут возможность наверстать и пересдать на следующем курсе, если вы наберёте высокий балл здесь. Быть может, кое-что вам даже простят. Но если вы провалитесь тут, то вас не спасут даже абсолютные пятёрки по всему остальному. Относитесь к этому крайне серьёзно.

Я снова заметил злорадный взгляд, брошенный в мою сторону комвзводой. Похоже, она считала, что уж тут-то точно мне не светит. Ну ничего, хорошо смеётся тот, кто смеется последним.

- Госпожа майора, разрешите вопрос? - подняла руку одна из курсат.

- Говори, - кивнула ей Марина.

- А сколько баллов необходимо набрать?

- Не менее двух тысяч, - ответила Ржевская, но тут же добавила. - Однако это - именно на экзамене, для начала отлично будет, если к тысяче подберётесь. На втором курсе - две с половиной, на третьем - три.

- А максимально сколько можно набрать? - спросила ещё одна.

- А верхней планки нет, - чуть улыбнулась майора, сощурившись. - Тест представляет собой сражение с постоянно появляющимися противниками. Чем дольше вы продержитесь, тем более сильные противники и в тем большем количестве будут вас атаковать.

- А если всё-таки всех победить? - спросил уже я, но вызвал этим вопросом лишь дружный хохот. Похоже, в меня мои одновзводницы не верили совершенно.

- Ну, теоретически, - ответила, улыбаясь шире, Марина, - какое-то управляющее ограничение существует, вот только его никто и никогда не достигал.

- Госпожа майора, разрешите вопрос, - обратилась к женщине комвзвода. - А вы сами этот тест проходили?

- Конечно, - кивнула та.

- А сколько было у вас?

Ржевская оглядела ряд девчонок и меня, скромно сидевшего в уголке, а затем, видя, что вопрос и в самом деле волнует многих, усмехнулась и сообщила:

- Девять тысяч двести восемьдесят два балла.

По аудитории прокатился слитный вздох.

- И это пока рекорд академии, - негромко добавила она. - Но, возможно, кому-то из вас удастся его побить.

Тут вздохов уже не было, скорее задумчивое молчание. Кажется, многие примеряли на себя возможность побить рекорд майоры. Наивные. Ежу понятно, что до неё нам как до Луны раком. Явно же такой результат она набила не по окончании академии, а позже, уже с опытом боевой службы. Но на авторитет работает. Вон как все уважительно посматривают.

Вызывали нас по алфавиту, и первой в шар полезла курсата по фамилии Аронова. Заметно волнуясь, она забралась по лесенке в додекаэдр, и Ржевская задраила за ней сначала круглый люк, а затем и пятиугольную дверь.

Вернувшись к столу с мониторами, она пощёлкала клавиатурой, что-то набирая, после чего выжала кнопку на отдельном пульте слева. Додекаэдр немедленно загудел, и мы услышали, как внутри начало что-то перекатываться. Гул постепенно нарастал, добавились какие-то щелчки, за ними - удары, сменился ритм, и я увидел, что по граням начинает временами пробегать лёгкая дрожь. Правда, длилось это недолго, пару минут. Далее всё затихло, и на внезапно загоревшемся над стендом табло высветилась цифра: пятьсот два.

Выбравшись наружу, курсата увидела результат и расстроилась:

- Мало!

- Нормально, - возразила ей Марина. - Ты просто растерялась. Ничего, ещё пару раз внутри окажешся - и всё пойдёт как надо.

Подбодрив девушку, она обратилась уже ко всем:

- Курсаты, на первый результат можете большого внимания не обращать, он не показателен. Пока просто привыкните и освойтесь внутри.

Следующей пошла Бурыкина - слегка высокомерная девица из первого отделения, одна из тех, кто демонстративно кривил губы при моём появлении. Продержалась она чуть дольше и заработала почти шестьсот баллов.

На каждую курсату уходило от двух до пяти минут, так что стандартной пары на всех должно было хватить. Вот только я, несмотря на фамилию, находился в конце списка, так как прибыл на учёбу позже всех остальных, и поэтому скучал в ожидании, мимоходом отмечая, кто и сколько заработал.

Светка-миньетка, когда очередь добралась до неё, показала аж восемьсот и на место ушла донельзя гордая, подтвердив свой статус лучшей, а значит, недаром назначенной комвзводой.

Вика еле обогнала Аронову, набрав пятьсот семнадцать, а Кристина - и тут я слегка огорчился - наоборот, даже чуть меньше получила: четыреста шестьдесят восемь.

В целом, где-то от пятисот до шестисот был средний результат, и судя по абсолютно спокойному выражению лица Ржевской, что-то помечающей у себя в компьютере, всё было не хуже и не лучше, чем у других. Всё-таки взводов в параллели имелось целых пять, и между ними и вправду бывали соревнования, комвзвода не зря кипишила.

На меня, когда я пошёл к стенду, внимания уже не обращали. Девчонки тихо шушукались, меряясь результатами, и обсуждали, кто на чём погорел. Кто-то замешкался и не смог уйти от сосредоточенного огня нескольких противников, кто-то пропустил подкравшихся и неожиданно нанёсших удар сзади врагов, одна и вовсе повредила при падении одну из ног доспеха и, потеряв манёвренность, стала лёгкой жертвой. В общем, тем для разговора было предостаточно.

Только Марина незаметно потрепала меня по плечу, когда я лез внутрь, и прошептала одними губами:

- Ни пуха…

- К чёрту, - ответил я, и круглый люк плавно и плотно с лёгким чпоком захлопнулся, оставляя меня в полумраке дежурного освещения.

Неторопливо оглядевшись и чуть поёрзав в слегка великоватом для меня кресле, я потрогал рычаги управления, что оказались совсем как в “Триаре”, и, решившись, одел шлем, выжимая кнопку запуска.

В этот раз приветствие было чуть другим. Не протокол “Тринадцать М”, нет, искусственный интеллект произнёс другое: “Управление полного погружения активировано”. Видимо, это действительно была специальная программа, не переделка штатного бортового ИИ боевого доспеха, а нечто, разработанное специально для тестового стенда.

А затем я оказался внутри виртуальной реальности. С круговым зрением, от которого до сих пор становилось не по себе, и ощущающимся практически как вторая кожа мобильным комплексом.

Тут, кстати, было на что посмотреть. Уровень детализации полностью трехмёрного окружения был на уровне “Мира танков”, всё качественно прорисовано и анимировано. Даже следы… Я прошёлся вперёд-назад, оставляя на земле трёхпалые ребристые отпечатки. Достойно, весьма достойно.

Сама карта, кстати, тоже напоминала таковую в “ВоТ” своими укреплёнными огневыми точками, какими-то надолбами, воронками от взрывов, рощицами деревьев и различными гражданскими постройками. Разрушаемость последних тут же захотелось проверить, но механический голос ИИ вернул меня к реальности.

- Симуляция “Марина Кабаяшина”, уровень один, запускаю.

Сообразив, что торчать на респе как-то глупо, я тут же рванул к рощице справа, что росла на невысоком холме, с которого должен был открыться хороший обзор на прилегающую местность.

Вот только оказалось, что не я один такой умный, и на вершине меня уже ждала представительная делегация из тройки лёгких доспехов. Хорошо, что я каким-то чудом успел заметить ещё до непосредственного визуального контакта, как одно из деревьев в рощице внезапно заваливается вперёд без видимых причин. Буквально по наитию лупанул туда из пушки и тут же порадовался мелькнувшей надписи: “Враг уничтожен”.

После чего резко увёл машину вправо, уклоняясь от пулемётных очередей, хлестнувших следом, и, решив сэкономить на пушечных выстрелах, разобрал выдавших себя огнём двух других противников из крупняка.

Прозвучала сирена, и я понял, что первая, самая простая партия врагов уничтожена.

Следующую, уже из пяти машин - четырёх лёгких и одной тяжёлой, - я разобрал почти так же легко, это всё ещё были не слишком сложные боты. А вот затем наступил уровень два, и после весьма болезненного попадания, снёсшего мне почти девяносто процентов щита, я зарёкся внаглую скакать по открытой местности.

Вскоре пошли в ход не только пушка с пулемётом, но и ракеты, однако третий уровень я, загнав противника на узкие улочки городка с домами в европейском стиле, с грехом пополам взял. Всё-таки мысленное управление решало. И круговой обзор, да. Зачастую выстрел происходил ещё до момента осознания разумом. Стоило зафиксировать визуально появившегося противника, как на каком-то подсознательном уровне происходил выбор наиболее подходящего оружия, из которого тут же производился выстрел.

А вот потом настал четвёртый уровень, и я буквально взвыл, потому как один против пятнадцати - это жесть жестяная. Притом боезапас мне пополнить было негде.

Меж тем противник наступал, окружая, зажимая всё сильнее, буквально загоняя вглубь городских улиц и не давая даже носа высунуть, что уж тут говорить про ответный огонь на поражение. И тогда я решился на то, что когда-то провернул в реальности, в том памятном ночном бою у усадьбы, - я перешёл в ближний бой.

Почти настоящий вой ракетных двигателей раздаётся за спиной, и я перепрыгиваю местную церквушку, обрушиваясь на первого из врагов. Тяжёлый удар металлических ног опрокидывает того на землю, и я, вжав дуло пулемёта в сочленения брони, короткой очередью перемалываю ему всё нутро. Будь это по-настоящему, пилоту внутри можно было бы сразу заказывать гробик. Впрочем, виртуальность это тоже учитывает, и противник замирает, а мне засчитывают ещё одного фрага.

Разгон и новый прыжок.

Хорошо, когда манипуляторами ты можешь управлять почти как своими собственными руками. Я практически уверен, что здесь ещё никто и никогда не видел исполнение броска через бедро мобильным доспехом. Приземление вражеской машины пришлось аккурат на верхнюю башенку, и уж не знаю, что там критичного сломалось, но этот более не представлял опасности. Можно переходить к следующему.

Дальнейший бой для меня слился в какую-то нескончаемую череду лязга и стона металла, воя сервоприводов и тревожно вспыхивающих надписей об уменьшении мощности и течах в гидравлике, перемежающихся быстро растущей статистикой прочих некритичных повреждений.

Чем дальше, тем больше я действовал на каком-то автомате, совершенно не поспевая с анализом и осмыслением происходящего, а в какой-то момент и вовсе произошло нечто, больше всего похожее на полное отключение мыслительного аппарата, по крайней мере, так я решил впоследствии. И наконец мой хромающий на обе ноги, с разболтаными и покореженными манипуляторами доспех остановился, замирая над остовом последнего противника.

С минуту ничего не происходило, давая мне чуть-чуть прийти в себя и кое-как начать ворочать извилинами, и вдруг чуть изменившийся голос ИИ произнёс:

- Уровень шесть.

- Да вы охрене… - только и успел выдохнуть я, глядя на потемневшее от десантирующихся чуть ли не мне на голову боевых машин небо, как массированный залп ракет, утопив всю окружающую местность в море огня, поднял в воздух раздираемый в клочья доспех и выбил меня обратно в полумрак внутренностей тестового стенда.

Люк немедленно распахнулся, сильные руки Ржевской в наступившей тишине выдернули меня из додекаэдра, а я только и смог, что безвольно обвиснуть на них, разом ощущая какую-то нечеловеческую ломоту в мышцах с нарастающей лавинообразно болью. Из носа немедленно потекло, капая красным на вымытый до блеска пол, голову изнутри начало наполнять каким-то жжением, что ли, но я всё же смог разглядеть цифры на табло над стендом. Двадцать тысяч. Целых двадцать тысяч баллов за бой. Правда, ни сил, ни желания удивляться или радоваться у меня уже не нашлось. Глаза сами собой закрылись, и единственное, что я нет-нет, но улавливал, то теряя сознание, то на пару секунд приходя в него, это глухие, словно сквозь вату, отрывистые голоса.

- Критическое перенапряжение синаптических связей...

- Полное физическое истощение, отказы внутренних органов…

- В реанимацию…

- Лекарок! Быстрее…

- Заморозьте…

И наступила тьма.

Глава 12

Залетающую на территорию карету скорой помощи генерала никак не могла не заметить, тем более что о ЧП на территориии академии немедленно сообщили сначала дежурной официре, а та уже, сориентировавшись, по инстанции передала информацию непосредственно Седовой.

Спустившись вниз как раз к моменту, когда парня, окутанного слабым свечением, исходившим от лекарки скорой, выносили из корпуса к машине, она успела заметить и залитое кровью из носа и глаз лицо, и неестественно бледный цвет кожи. Вот так сходу можно предположить, что Иванову не повезло попасть под какую-то разновидность боевого заклятия “Вампир” - мерзкая штука, от которой и одарённой-то тяжело защититься, а тут обычный парень... Впрочем, что гадать, скоро всё станет ясно. Одно было понятно точно: конец академии становился всё ближе. Что по поводу физического состояния столь явно опекаемого курсаты скажет лично ей, генерале, канцелярия ЕИВ, Седова боялась даже представить. В груди слегка стеснило, а погоны на плечах начали как-то неуловимо жать.

В этот миг начальница академии увидела тревожно спешащую следом за носилками Ржевскую и, вспомнив, что та как раз является куратором взвода, в составе которого находится означенный курсата, набрала воздуха в грудь, после чего рявкнула, сбивая громовым голосом усевшихся на ветки деревьев ворон:

- Майора, ко мне!

Приостановившись, Марина нерешительно посмотрела вслед Петру, но давно въевшаяся в кровь привычка повиноваться приказам взяла верх, и ноги сами понесли женщину к старшей по званию.

- Госпожа генерал-майора, майора Ржевская по вашему приказанию…

- Что, доигрались?! - зловеще прошипела Седова, наблюдая, как захлопываются двери скорой и машина под вой сирен срывается с места. - Сначала разврат оголтелый, потом дуэль неудавшаяся, теперь вот это. Ещё один скелет в шкафу нашего гаремного мальчика? Или, быть может, очередная отвергнутая поклонница решила отомстить? Ответь мне, майора, хоть буду знать, за что меня на гражданку выпрут.

- Ни то, ни другое, госпожа генерала, - хмуро произнесла Марина. - Это последствия перенапряжения на тренажере КПП-2.

У Седовой после услышанного чутка отлегло на сердце. Это уже можно было списать на форс-мажорные обстоятельства и в случае чего упирать на невозможность предугадать воздействие на мужской организм техники, предназначенной для женщин.

“Погоны всё-таки не снимут”, - подумала она, а Ржевской сказала:

- Ладно, майора, в рапорте так и укажешь, что в ходе планового занятия на тренажере у курсаты Иванова выявилась физическая неспособность… или нет, непереносимость... или нет… В общем, сама что-нибудь придумаешь. Но в итоге, как вывод, необходимость исключить из программы обучения курсаты Иванова занятия на тренажере. Мне таких случаев больше не нужно, - наставительно высказалась генерала. - Сегодня - реанимация, а завтра? Лишнюю минуту пересидит внутри - и всё.

- Извините, госпожа генерал-майора, - ещё более хмуро посмотрела на собеседницу Ржевская. - Есть у него и способность, и переносимость. Иначе он не выбил бы двадцать тысяч баллов…

- Сколько? - внезапно осипшим голосом переспросила Седова.

- Двадцать тысяч, - повторила Марина. - Он дошёл до шестого уровня.

- Я думала, шестого уровня нет…

- Я тоже думала, - Ржевская оглядела высыпавших вслед за ними на территорию курсат - и из своего взвода, и из числа тех, кто оказался случайной свидетельницей происходящего - и показала глазами на вход, - но это словами не объяснить, тут надо видеть...

Всё то время, пока шла запись боя Иванова, генерала молчала, но когда на экране ЭУМа застыло облако последнего взрыва, не сдержалась:

- Бать твою!

- Я почти добралась до пятого, но шестой… - ровно прокомментировала Ржевская, вновь поражаясь тому, насколько странной и в то же время эффективной была манера боя курсаты. Впрочем, отдельные моменты виделись даже не странными, а практически нереализуемыми. Просто ввиду технической ограниченности доспеха. Подобный рукопашный бой пятиметровых махин было бы просто невозможно произвести в реальности - органы управления бы не позволили.

- Двадцать тысяч… - прошептала Седова, уставившись в одну точку. А затем подняла взгляд на майору. - Ты же понимаешь, что это невозможно? Однако доказательство - вот оно, - ткнула она пальцем в покачнувшийся от такого экран. - Видела, что он творил, засранец чёртов? Меня аж в пот бросило.

- Видела, - ответила ей Марина, - всё видела.

- Да, кстати, а почему ты его раньше не выдернула? - поинтересовалась генерала. - Или биомонитор не работал? Он же действительно выложился даже не на сто, а на все двести процентов.

- Работал, - непроизвольно сморщилась Ржевская. - Мой недосмотр. Так увлеклась зрелищем, что пропустила, когда у него показатели скакнули.

- Ну, в общем-то, и я бы увлеклась, - вынужденно признала её собеседница. - Такое нечасто увидишь… Так, ладно. Если живой и дееспособный, значит, особо расследовать не будут. Главное, чтобы мозги себе не спалил, а то если он идиотом останется, то как пить дать расследованием нас всех тут зае… - Седова не стала продолжать, Марина и так всё прекрасно поняла.

Поднявшись, генерала ещё раз взглянула на экран и восхищённо пробормотала:

- Двадцать тысяч… Да будь у меня рота таких пилотов, я бы всю Европу за жопу…

- Но его тактика хороша лишь против других доспехов, - заметила Ржевская, опять прокрутив самые запоминающиеся моменты боя в голове. - Будь там сильные одарённые, ближний бой для него закончился бы печально. Всё-таки мобильные комплексы в первую очередь создавались в противовес магичкам боевого направления…

- А затем стали основной ударной силой армии, её, так сказать, бронированным кулаком, - перебила Седова. - И сейчас это - самый массовый род войск, так что на поле боя он скорее встретит другой доспех, чем магичку. Но в чём-то ты права, - задумчиво проговорила Седова. - И всё же, если не только у одного Иванова такие способности проснутся, то можно будет этакие противодоспешные подразделения создавать.

Генерала уже прикинула, что будет, если дело выгорит, что из этого может получиться и как можно себя в случае успеха выставить в выгодном свете, и воодушевилась, потому как речь могла зайти о, ни много ни мало, ещё одной внеплановой звезде на погоны. А генерал-лейтената - это куда весомей и по жалованию, и по привилегиям.

Внезапно нахмурившись, она достала коммуникатор и, набрав неизвестного абонента, буркнула короткое приветствие, после которого быстро сказала:

- Антонина, ты меня знаешь, я по пустякам просить не буду. Сейчас от нас парня повезли, реанимация, - голос неизвестной перебил её, что-то спросив. - Да. Да, того самого! Что значит “заездили”?! - теряя терпение, Седова начала повышать голос. - Вы там совсем со своей медициной стыд потеряли?! Нет. Не шучу! - тон Антонины изменился, став серьёзным, и генерала продолжила уже по-деловому: - Значит так, парню досталось серьёзно - и телу, и, особенно, голове. У вас там, конечно, в военном госпитале те ещё живодёры, но дело своё знают. В общем, мне нужно, чтобы ты выдернула его к себе и под полный контроль взяла. Я в долгу не останусь. Сделаешь? Ну и славно.

Довольная начальница академии отключила коммуникатор и, повернувшись к Ржевской, с нажимом, чуть сощурившись, произнесла:

- Майора, о том, что здесь произошло, особо не трепись, а по выводам своим относительно его боевой эффективности подготовь-ка рапорт мне на стол. Надо кое над чем подумать.

***

- Как он? - поинтересовалась сотрудница канцелярии.

Встреча эта не была плановой, но её требовали обстоятельства. Информацию хотели здесь и сейчас, и поэтому, проехав пару мостов и бросив свою машину в одном из глухих двориков, Ржевская села в остановившуюся у обочины тонированную машину и, покосившись на сразу же задавшую вопрос женщину, глухо ответила:

- Жив. Обещают, что восстановится, но минимум неделю у них.

- Понятно, - Виктория плавно вырулила на улицу, вливаясь в поток, и неспешно поехала в сторону центра. - Куда его положили?

- В военный госпиталь.

- Это хорошо, - кивнула собеседница, - и охрана серьёзная, и лекарки опытные. Так что произошло?

- Здесь всё, - Марина вытащила традиционный уже диск с информацией, передавая сотруднице канцелярии.

- Вы же знаете, - чуть улыбнулась Виктория, убирая отчёт на заднее сиденье, - что мне важны не сухие факты, а ваши собственные мысли насчёт случившегося. Поэтому давайте-ка с самого начала и по порядку.

Чуть кивнув, Ржевская посмотрела в окно на проплывающие мимо дома и негромко заговорила:

- Всё началось с имитационного тренажера.

Управляя автомобилем, женщина, тем не менее, слушала майору очень внимательно, не перебивая и не подгоняя, все вопросы, видимо, отложив на потом.

- Меня ещё тогда насторожило то, как он ведёт себя в имитаторе. Правда, в чём именно дело, я поняла позднее, поскольку со стороны казалось, что Пётр просто жмёт на спуск не дожидаясь команды, ну знаете, бывает такое у чересчур переволновавшихся курсат. Фальстарт своего рода.

- А оказалось не так?

- Не так. Там была слишком быстрая реакция, практически мгновенная.

- У мужчины?

- Да, - кивнула Марина, - представьте себе. Я голову сломала, пытаясь понять, как такое возможно, а потом до меня дошло, что единственный вариант - это взаимодействие не через руки, а напрямую.

- Мысленное управление? - дёрнула бровью Виктория, смотря вперёд.

- Похоже, что так.

- Что ж, - пробормотала сотрудница канцелярии, - всё интересней и интересней. Похоже, пора кое с кем побеседовать поподробней.

***

Очнулся в какой-то странной палате. Почему странной - сразу даже и не смог разобраться. Но что-то царапало на подсознательном уровне, намекало о своей необычности. А затем я понял: тишина и пустота. Вот что было странным. Не имелось соседей: ни какого-нибудь сухонького старичка с застарелой болячкой, ни пары мужиков средних лет, что азартно рубились бы в карты, ни даже завалящей молодёжи моего возраста.

Вдруг включилась память, и я осознал, в каком мире нахожусь, отчего вся инаковость палаты тут же пропала. Если в том мире на индивидуальный подход и личные апартаменты в больнице мне рассчитывать не приходилось, то здесь положение боярского содержанца делало меня весьма привилегированным лицом.

Внезапно тишину нарушила какая-то возня за дверью, следом раздался приглушённый напряжённый спор на два голоса, глухой удар чего-то тяжёлого об пол, и в приоткрывшуюся дверь быстро проскользнула моя верная телохранительница Семёнова.

Увидев, что я смотрю на неё, она заулыбалась и, достав из-за спины слегка потрёпанный букетик, такое ощущение, что надёрганый с ближайшей клумбы, тут же протянула мне.

- Петя, это тебе, выздоравливай!

Глянув на мою кислую рожу, она мгновенно сориентировалась и всунула цветы в вазу у изголовья, которую я раньше не заметил. Там уже стояли цветы, и я, со вздохом немного на них попялившись, философски подумал, что местные традиции сломать будет сложно.

- Кто там был? - показал я глазами на дверь.

- А-а... - махнула Илана рукой, присаживаясь ко мне на койку и заботливо поправляя сбившееся покрывало. - Салага какая-то, пыталась меня не пустить. Меня, старшую сержану разведки, х-ха!

- Понятно, - протянул я. Поискал поблизости свой коммуникатор, но не нашёл и уточнил: - Долго я здесь?

- Да три дня уже.

Семёнова вела себя, конечно, не как матёрый телохранитель, скорее как наседка, чуть ли не квохча надо мной, но глупо было ставить это ей в вину, больно уж своеобразные у нас были отношения. Вот и сейчас, вспомнив пару эпизодов нашего времяпрепровождения, я почувствовал, как покрывало начинает шевелиться, и, приподняв его, понял, что лежу совершенно голый, без трусов, а мой верный товарищ бодро вздымается всё выше и выше.

- Вот теперь точно вижу, что ты поправляешься, - довольно произнесла девушка, а затем, протянув руку, сжала член прямо через простыню.

- Полегче, подруга, - осадил я её, чувствуя, как в крепкой ладони сержаны мой “нефритовый стержень” начинает пульсировать сильнее, - понежней, я же, как-никак, больной.

- По нему не заметно, - улыбнулась Илана ещё шире.

Но тут дверь распахнулась, и в палату влетело сразу несколько человек в белых халатах.

- Вы что делаете?! - шокированно выдохнул какой-то мужчина, глядя то на Семёнову, то на меня. - Ему нужен покой и отдых! - в этот миг он заметил мой стояк и побледнел сильней. - Вы что, зелье ему влили?!

Мужчина подбежал, торопливо роясь в карманах и бормоча себе под нос:

- Было же где-то, ну где оно?..

- Доктор, доктор, - позвал я его, - успокойтесь, ничего она мне не вливала, это я сам.

- Сам? - недоверчиво посмотрел на меня врач.

- Конечно, - кивнул я, подтверждая. - Тем более, она моя телохранительница и никогда ничего мне во вред не сделает.

- Как-то она странно себя для телохранительницы ведёт, - с сомнением произнёс мужчина, всё ещё до конца не убеждённый.

- Илана, - шепнул я, - руку убери!

- Ой... - чуть покраснев, девушка тут же разжала пальцы, выпуская мой член из плена, и целомудренно положила ладони на колени.

- Молодой человек, - сделав паузу, продолжил врач, - вы уж, пожалуйста, объясните всем своим поклонницам, что после заработанного вами сенсорного перенапряжения вам категорически противопоказано испытывать сильные эмоции. По крайней мере, в следующие месяц-два.

- А что, у меня много поклонниц? - уточнил я, зацепившись за первую часть фразы.

- Да уж немало, - хмыкнул мужчина. - Десятка два точно в этих стенах побывали, нескольких прямо из палаты выводили, - он посмотрел на Семенову. - Правда, настолько нагло к вам врывающихся ещё не было.

- Так это, доктор, - ухватил я за хвост пришедшую в голову мысль, - что говорит медицина, жить буду?

- Ну а куда ж вы денетесь, батенька? - посмотрел он на меня с добродушной улыбкой прожжёного вивисектора. - Вас тут три лекарки с того света вытаскивали, да и я в нейрофизиологии не последний специалист. Подлечили мы вашу головушку, и даже почти ничего не сломали.

- Почти? - уцепился я за внушающее лёгкую тревогу слово.

- Ну а что вы хотели? - развёл руками собеседник. - Мозг - это до конца не изученная система, которая хранит множество тайн. Как на вас отразится наше вмешательство - покажет только время. Однако разговариваете вы связно, мыслите чётко, в пространстве ориентируетесь, так что могу сделать вывод, что всё прошло вполне успешно. Остальное уже мелочи.

- Спасибо, доктор!

- Не за что, молодой человек, - засунув руки в карманы, успокоившийся мужчина отошёл от кровати, после чего повернулся к Илане и произнёс, - а вы, дорогая моя, давайте-ка тоже собирайтесь, нечего пациенту покой нарушать, ещё навидитесь. Давайте-давайте.

Когда Семёнова ушла, я от нечего делать пошарил взглядом по палате, но вскоре, зевнув, прикрыл глаза. Недолгое посещение меня и впрямь утомило, и незаметно для себя я нырнул в объятия Морфея, засыпая крепким здоровым сном.

***

Стоило парню заснуть, как воздух в углу покрылся рябью, а затем отражающее поле замерцало и исчезло, открывая взгляду неизвестную в свободном, чуть мешковатом костюме с надетой на голову балаклавой.

Подойдя к кровати, таинственная незнакомка нежно погладила проступающее под тонкой тканью тело парня и, плавно задрав покрывало повыше, до живота, принялась ладонью медленно массировать его уже совсем опавший и съёжившийся “прибор”.

Так и не проснувшись, Иванов еле слышно пробормотал:

- Всех, всех трахну… - после чего, причмокнув, добавил: - И тебя тоже.

А незнакомка, чувствуя, что парень вновь возвращается в боевое состояние, довольно прошептала:

- Вот и славно! - и легко, почти без скрипа, взгромоздилась сверху, вжикая молнией на промежности.

С тихим вздохом опустившись, она чуть задержалась, блаженно прикрыв глаза, и произнесла одними губами:

- Если бы всё пошло по другому, эх, если бы...

Глава 13

Лениво просматривая в сети многочисленные фотографии великого князя Петра Алексеевича - тот, как-никак, был из императорской семьи и с определённого возраста довольно часто стал мелькать на официальных мероприятиях, - Гиржовская задумчиво накручивала на палец выбившуюся из хвоста прядь волос.

Нет-нет да отвлекались мысли на лёгкое беспокойство за попавшего в госпиталь Иванова, особенно с учётом какого-то упорного молчания относительно причин его попадания туда. Попытка вызвать в телефонном разговоре на откровенность бывшую подчинённую Ржевскую успехом не увенчалась, однако та явно что-то знала. И ладно бы это было просто желание скрыть ЧП, произошедшее в стенах академии, но нет, происходило нечто большее, иначе хоть какие-то слухи уже просочились бы.

Попытка выйти на какую-нибудь из курсат взвода натолкнулась на неожиданно сильное противодействие внезапно активизировавшегося особого отдела. Мирослава, разумеется, сразу принялась искать выходы через родную контрразведку к коллегам в питерском управлении, но пока столичные официры на контакт не шли. Отношение у них к региональным отделам было, мягко говоря, снисходительным, да и отставников, состоящих в дворянских родах, не все жаловали. В общем, в этом направлении всё оставалось глухо.

Семёновой была поставлена задача находиться как можно ближе к Петру и держать уши востро, вдруг какие сведения попадутся. Но это требовало времени, и чтобы не беситься в ожидании, Гиржовская старалась переключать мысли на что-нибудь другое.

Вот и сейчас она тщательно изучала все доступные данные по предполагаемой личности их мальчика. Различные светские приёмы, благотворительные вечера, посещения некоммерческих организаций, мероприятия… Их в жизни юного Петра Алексеевича было предостаточно, и женщина методично отлистывала имевшиеся в ГИС фото- и видеоотчёты, стараясь ухватить запечатлённые камерой особенности поведения, интересы, привычки...

Работа оказалась кропотливая, информацию приходилось выуживать буквально по крупице, но постепенно психологический портрет начинал вырисовываться.

Во-первых, парень действительно был весьма раскован в женском обществе, в том числе в окружении военных. Не раз и не два он с семьёй посещал по тем или иным праздничным поводам и военные корабли, и расположения воинских частей. Разглядывая на видео выхваченное крупным планом лицо великого князя, Мирослава старалась ухватить мимику парня, жестикуляцию, артикуляцию, когда тот с интересом расспрашивал крепкую полковницу о имеющемся в полку вооружении, пытаясь сличить с их Петром.

Впрочем, у юного князя были весьма хорошие учителя, и никаких паразитных словечек или жестов он себе не позволял, волнение выдавал лишь чуть более звонкий и громкий голос.

Во-вторых, парень, в отличие от большинства сверстников, действительно интересовался оружием. Было видно, что он искренне расспрашивает о военной технике, не дежурно и скупо, как другие.

Листая всё более поздние фото, безопасница внезапно замерла, удерживая палец на клавише прокрутки, а затем спешно взялась просматривать страничку, на которой было размещено фото.

“Великий князь Пётр Алексеевич посетил автомобильный завод “Руссобалт”, - гласил заголовок, а ниже пояснялось: - По случаю выпуска новой, юбилейной десятой модели РБ-2101 с романтичным названием “Рябина” на заводе прошли торжественные мероприятия, в ходе которых присутствующему там великому князю Петру Алексеевичу от руководства завода была презентована первая серийная машина новой модели в исполнении “кабриолет”, окрашенная в красный”.

На фото четырнадцатилетний юноша со счастливой улыбкой сидел за рулём компактного седана с откинутым верхом, крепко сжимая левой рукой рулевое колесо. А прямо под ним автор статьи отдельно указывал, что, несмотря на юный возраст, великий князь уже неплохо управляет автомобилями, наравне с сёстрами участвуя в гонках на микромобилях. Впрочем, даже высокое положение не позволило Петру Алексеевичу совершить больше чем пару кругов по заводскому двору, ведь права он, как и прочие граждане империи, смог бы иметь лишь через четыре года, в своё восемнадцатилетие. Однако великий князь клятвенно пообещал, что именно на этой машине он будет ездить, когда получит заветное удостоверение.

“Хм... - подумала Гиржовская, так и эдак разглядывая подборку фото в автомобиле. - Значит, умел управлять…”

Она прекрасно помнила, что именно их Пётр потребовал себе в подарок на день всех мужчин. Сама-то, помнится, тогда похмыкала, иронизируя над выбором парня, но ещё один маленький косвенный признак в копилочку только что лёг.

“Надо как-нибудь выяснить, есть ли у нашего мальчика навыки езды, - продолжила мысль женщина. - Если есть, то это серьёзный звоночек”.

Но прежде чем доложить боярыне, она решила поискать в сети чуть больше, а затем неожиданно наткнулась на то, от чего буквально вздрогнула.

“Великая княжна Виктория Алексеевна участвует в военно-спортивной игре “Зарница” вместе с братом”, - бросился в глаза крупный заголовок, а под ним - фото девушки и парня в комбинезонах операт мобильного комплекса. Следом шли пространные рассуждения на тему пользы подобных мероприятий, упоминалась императорская программа поддержки, потом - традиционные восхваления и прочий подхалимаж, без которого ни одна подобная статья не обходилась. Зато следующий после абзац привлёк внимание Гиржовской.

“Великая княжна Виктория Алексеевна, управляя учебным мобильным доспехом, смогла прорвать оборону “зелёных” и захватить флаг команды противника, поставив победную точку в трёхдневном противостоянии”, - говорилось в тексте, а в качестве наглядного доказательства прикладывались несколько фото, в частности, тот самый переломный момент с прорывом мобильного доспеха великой княжны на условную базу. Вот только в самом углу фото, чуть в отдалении, слегка размыто, но всё-таки узнаваемо, со спины виднелся ещё один мобильный доспех. И судя по красным полосам на броне, он был вовсе не из команды противника. Нет, это могла быть другая девушка-операта, к тому же состав команд и перечень ролей не приводился, да и вообще нигде кроме первого фото и заголовка великий князь не упоминался, но слишком много было совпадений. Два доспеха, два комбинезона...

“Управлял вторым доспехом? - задала сама себе Мирослава вопрос и сама же на него ответила: - Вполне возможно, чтоб их, вполне возможно”.

Вот с этим уже надо было идти к Руслане незамедлительно, и безопасница, резко встав с кресла, выключила ЭУМ и направилась к подруге.

***

Окончательно меня выпустили из больницы лишь на десятый день. Все тесты я прошёл, анализы сдал, и даже мой непосредственный доктор, нейрофизиолог Иосиф Вениаминович Румпельштильцхен, со сдержанным оптимизмом говорил про мои дальнейшие перспективы. Запрет на сильные эмоции тоже был им снят, но при условии, что я не буду излишне перенапрягаться.

Не скрою, секс для меня значил много, а запрет его касался в первую очередь, однако вынужденное десятидневное воздержание я перенёс куда легче, чем ожидал, видать, и впрямь сильно приложило меня там, на тренажёре. Пару раз снились эротические сны, да такие реалистичные, что просыпался я полностью уверенным в том, что точно обнаружу какие-нибудь следы юношеских поллюций на постельном белье. Впрочем, так и не обнаружил.

Уходя из отделения, я, разумеется, не преминул заглянуть к своему спасителю.

- Господин Румпельшницель…

- Румпельштильцхен, - поправил, тепло улыбаясь, мужчина.

- Ну да, - кивнул я, - Румпельшнитхер. Позвольте ещё раз от души поблагодарить за то, что вытащили с того света. Чувствую, если бы не вы, давно б закатали меня в деревянный макинтош да прописали в уютную квартирку метр на два и два в глубину, - и, посмотрев на приподнявшего брови врача, добавил проникновенно: - А это, поверьте, было бы для меня крайне неприятно. Я, можно сказать, только жить начинаю, а тут уже пустой перрон, последний вагон и скорый поезд прямиком в рай. На ад, смею надеяться, нагрешить не успел. Так что спасибо вам и спасибо снова.

- Однако образное у вас мышление, юноша, - поправил очки мужчина, внимательно меня разглядывая.

- Положение обязывает, - развёл я руками.

- Курсаты академии? - улыбнувшись в очередной раз, бросил взгляд на папку на столе с моей амбулаторной картой Иосиф Вениаминович.

- Ну почему же, я впридачу воя боярского рода, к тому же фаворит боярыни и, возможно, в скором времени муж, - с лёгкой гордостью в голосе сообщил я.

- Однако… - мужчина смерил меня удивлённо-недоверчивым взором, но вслух выражать сомнения не стал.

- Отвечаю, - авторитетно заявил я, всем видом демонстрируя, что говорю только правду.

- Что отвечаете? - наморщив лоб, переспросил собеседник, и я пояснил:

- За базар отвечаю.

- За какой базар? - снова не понял он, и я, осознав, что чрезмерно расслабился, козыряя понятиями, коих в этом мире могло и не быть, поправился:

- В смысле, я подтверждаю, что всё сказанное мною - абсолютная правда, и порукой тому моя честь.

- А... - расслабился мужчина. - Ну так бы и говорили. Да и не сомневался я, вы, как-никак, курсата, да ещё и операта мобильного доспеха, что само по себе невероятно. На моей памяти это всего лишь второй такой случай…

После этих слов Румпель-как-его-там внезапно замолк. Улыбка вмиг пропала с его лица, уступая место лёгкой бледности, и он, поспешно опустив глаза, буркнул:

- В общем, я вам верю и желаю счастья. Пожалуйста, постарайтесь уж, - он всё же снова взглянул на меня, - больше ко мне не попадать. Следущая подобная перегрузка может привести к необратимым изменениям в мозге.

Кабинет нейрофизиолога я покидал в некоторой задумчивости. Что за второй случай он имел в виду и почему так резко соскочил с темы?

Однако долго над этим раздумывать мне не дали, потому как на выходе меня уже ожидала представительная делегация аж от трёх разных ведомств. Замерев на крыльце и оставшись в тени железобетонного козырька, я с небольшой опаской оглядел площадку перед больницей, на которой, казалось, спичку брось - и полыхнёт, настолько взрывоопасным ощущалось разлитое в воздухе напряжение.

Во-первых, меня ожидало руководство родной академии в лице начальницы кафедры, подруги начальницы академии по воспитательной работе и тройки крепких девчат с третьего курса, носящих повязки суточного наряда. Судя по нашивкам, все три как на подбор сильные стихийницы. Во-вторых, неподалёку стояла группа в чёрных костюмах и очках, безошибочно отнесённая мной к имперской безопасности. Ну а третьей оказалась боярыня Златолесская собственной персоной с четвёркой хмурых охранниц рода. Иланы, кстати, я среди них почему-то не заметил.

И все три группы сейчас поглядывали друг на друга с плохо скрываемой враждебностью.

“Ага, - понял я, - делить меня пришли”.

Поёжился, - всё-таки не хотелось бы, аки Елена Троянская, стать поводом для крупных разборок, - но не выйти было нереально, поэтому, сжав волю в кулак, я толкнул тонированную дверь.

Шаг по ступенькам, ещё один. Взоры присутствующих начали концентрироваться на мне. Я буквально чувствовал их кожей. А затем все они словно в едином порыве качнулись вперёд, и, невольно отшатнувшись, я едва не упал, замирая на полушаге.

Что тут началось…

- Имперская безопасность! - завопили дамы в чёрном, махая ксивами. - Всем стоять, Иванов наш!

- Чёрта с два! - рявкнула зам по воспитательной, вылетая вперёд. - Он - курсата академии! С каких пор второе управление лезет в дела армии?!

- Не ваше дело! - огрызнулась исбэшница.

- Моё! - замша тоже махнула ксивой. - Третье управление! Если есть вопросы - будьте добры по запросу моему начальству, а пока в сторону!

Но стоило ей оттеснить в сторонку посрамлённых сотрудниц какого-то второго управления, как вперёд вышла уже Руслана.

Смотря в глаза подруге генералы, она остановилась в паре метров от неё, держа руки в карманах лёгкого драпового пальто. Две женщины замерли, бодаясь взглядами, на миг мне показалось, что даже ветер утих, боясь их потревожить, а затем Златолесская холодно улыбнулась и произнесла:

- Он не просто курсата. Он - воя, мой воя, и в первую очередь подчиняется мне как главе рода. Уложение о дворянских привилегиях, параграф семь, статья двенадцать. А потому сейчас я его забираю. Не навсегда, через сутки верну в академию. Если не согласны - претензию коронному представителю. Правда, рассмотрит он её хорошо если через неделю, так что смысла особого не вижу.

Полковница, поиграв желваками, нехотя кивнула. Её прокинули точно так же, как она до этого исбэшниц.

Но Руслана внезапно решила подсластить горькую пилюлю и добавила негромко:

- Со своей стороны я, как глава благородного рода, обязуюсь всю ставшую мне известной от Петра Иванова информацию использовать строго в личных целях, не допуская её передачи сторонним лицам.

- И другим членам рода, - хмуро добавила замша по воспитательной.

- Хорошо, - кивнула боярыня, - за одним исключением.

Я на секунду подумал: а что мешает Руслане это обещание официре не выполнять? Но миг спустя по твёрдому и открытому взгляду боярыни понял, что она действительно собирается слово своё сдержать, и зауважал женщину ещё сильнее.

На том консенсус был достигнут, и я под прикрытием живо окруживших нас охранниц юркнул на заднее сиденье, между прочим, своего собственного авто - я сразу узнал здоровенную “Адмиралу” из салона. Заглянув вперёд, увидел подмигнувшую мне с водительского сидения Илану.

- Ну что, - произнесла боярыня, присаживаясь рядом и опуская мне на коленку ладонь, - украла я тебя на денёк?

Рука Златолесской скользнула дальше, оглаживая штаны между ног, а секундой позже женщина, придвинувшись, жадно впилась в меня, целуя и то и дело протискивая свой язык в мой рот, раздвигая им мои губы и зубы. С непривычки я даже опешил - раньше до такого у нас как-то не доходило. Больше всего это походило на то, что меня имеют языком в рот, ей-богу, другого сравнения сходу я подобрать не смог. А Руслана наоборот, начала распаляться, всё активнее шебурша у меня меж зубов, и в конце концов, смирившись с неизбежным, я просто сделал губы буквой “О” и отстранённо стал дожидаться окончания боярских “ласк”.

Наконец она оторвалась от меня, отодвинулась чуть на скрипнувшей под ней кожаном сиденье и спросила с искоркой в глазах:

- Ну как, тебе понравилось?

- Это… - протянул я, выбирая, как бы помягче выразиться, и в итоге остановился на нейтральном: - ...необычно. Знаешь ли.

- Но возбуждает! Скажи же?!

Слегка подрагивающими от возбуждения пальцами женщина расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке, словно собираясь превратить это в полноценный акт, но затем, спохватившись, что мы в машине не одни, руку убрала и, откинувшись на спинку, но не забыв многообещающе подмигнуть, скомандовала Илане:

- За город вези. Хочу немного покататься.

***

Оставшись не у дел, две майоры второго управления ИСБ молча проводили взглядом пару машин, выезжающих с больничного двора, а затем и микроавтобус академии.

- Контрразведка опять решила в игры поиграть, - лаконично произнесла та, что была повыше.

- И всем плевать, что парня хотел забрать себе Кентавр, - вторила ей напарница.

- Внешний враг важнее…

Развернувшись, обе официры уселись в служебный автомобиль, и та, что была не за рулём, коснулась коммуникатора.

- Нет, - ответила она через секунду после того, как произошло соединение, - он не у нас. По инциденту армейцы информацию шифруют, их прикрывает контрразведка. Пока причастность Кентавра подтвердить не можем. Да. Поняла.

Отключившись, майора некоторое время смотрела вдаль, но вскоре негромко сказала, обращаясь к напарнице:

- Прошла информация, что “Мужской союз” активизировался. Похоже, он уже здесь.

- Уверена?

- Нет, но ты же знаешь, какого рода шевеления начинаются, стоит ему появиться поблизости. Вот сейчас происходит что-то похожее.

Глава 14

- А я уверена, что это был какой-то сбой! - в который раз повторила Иволгина с упрямым выражением на лице. Сложив руки под грудью, она оглядела других девчонок и продолжила: - Просто в тренажере что-то заглючило, а может, оборудование на парней не рассчитано, поэтому он в больнице и оказался. А эти его двадцать тысяч очков - не более чем побочный эффект сбоя.

- Это ты так думаешь, - фыркнула Кристина. Девушка стояла, опираясь плечом на стену и с некоторым презрением поглядывая на бывшую подругу. - А вот госпожа майора ни про какой сбой ничего не говорила.

- А она и не будет, - покосилась на неё комвзвода. - Во-первых, потому что нам докладывать не обязана, во-вторых, кто же станет распространяться о таком? Если узнают журналисты - поднимут вой, что оборудование ненадёжно. Хотя... - с ленцой протянула Светлана, - повторю, просто не засовывали б туда Иванова - и всё было бы в порядке.

- Но почему же тогда он пробыл там столько времени? - указала на спорный момент ещё одна курсата взвода.

- Не знаю, - ответила Иволгина и со скрытой иронией добавила: - Может, долго разбирался, как тренажёр запустить?

- Вот ты… - цыкнув, Кристина покачала головой, но, отвернувшись в сторону, больше ничего говорить не стала.

- Да нет, - медленно произнесла Виктория, сидевшая тут же. Девушка была задумчива и погружена в какие-то свои мысли, что не мешало ей, однако, следить за разговором. - Я наблюдала за майорой. Не знаю, что она видела на своих экранах, но последние двадцать минут глядела в них постоянно. Словно не могла оторваться. Будь это сбой, не думаю, что это заставило бы её так внимательно следить за ним. Да и вытащила бы его оттуда намного раньше.

- Но это же бред! - воскликнула, не выдержав, Светлана. После чего прошлась перед рядом парт в аудитории, где они собрались, ожидая занятия. - Никто не может набить столько очков! Слышали майору? У неё чуть больше девяти тысяч, и это, на секундочку, рекорд академии! А выпускной балл - три тысячи. Неужели вы верите, что какой-то пацан смог уничтожить столько врагов? Да ему бы боезапаса не хватило! Как вы не поймёте? И вообще, - закипающая комвзвода остановилась напротив продолжавшей задумчиво сидеть Виктории, - этот парень - всего лишь проститут, которого запихнули сюда по какому-то недоразумению и выпнут в конце года. Если он, конечно, - тут она зло сощурилась, - вернётся. Может, ему там мозги спалило…

Резкий удар отбросил Иволгину, заставив замолкнуть. Тыльной стороной вытерев кровь из разбитой губы, она волком взглянула на замершую напротив командиру отделения, но ничего не сказала.

- Что? Трудно говорить с набитым ртом? Особенно когда бьют регулярно? - злорадно поинтересовалась Кристина, отлепляясь от стены и подходя к Вике. - И знаешь, что самое хреновое? - она уже совсем без улыбки, но с лёгкой печалью в глазах посмотрела на Светлану. - Ты совершенно ничего не знаешь, чтобы с таким презрением о нём говорить.

- И что такого я не знаю? - сплюнула на пол комвзвода.

- Он гаремный…

- Что? - Иволгина аж отшатнулась, мигом теряя всю злость и боевой задор.

- Что слышала. Он из гарема. Помнишь, как на нас кидалась девка-огневичка?

Светлан машинально кивнула. Слухи в академии распространялись быстро, так что возможные причины конфликта обсудили за прошедшую неделю все кому не лень.

- Эта хренова княжна его, когда он был гаремным, изнасиловала в туалете ресторана. И ничего ей за это не было. А теперь она его узнала и снова попыталась пристать.

Светлана под пристальным взглядом секретчицы помотала головой, пытаясь осознать услышанное.

Не все, далеко не все, особенно среди обычных граждан империи, одобряли гаремы. Это ведь, как ни крути, самое натуральное рабовладение. Вот только благородным родам было наплевать на чьё-либо мнение, они реализовывали своё древнее право так, как хотели, и никто ничего с этим поделать не мог. Жили словно государство в государстве, и лишь слово императрицы было для них законом, да и то до тех пор, пока не противоречило древнему уложению о привилегиях.

- Но как он стал воей?

- Не знаю, - качнула головой Кристина, - но что-то мне подсказывает, что не через постель.

***

- Ну что, прокатишься за рулём?

Наша, вернее, моя “Адмирала” стояла на какой-то полузаброшенной дороге с растрескавшимся и частично выкрошившимся асфальтом. Обочины порядком заросли кустарником, а деревья по обеим сторонам, вытянувшись ввысь, кронами почти соединялись над нашими головами.

Посмотрев на хитро улыбающуюся боярыню, я осторожно уточнил:

- Ты правда хочешь дать мне прокатиться самому? А как же отсутствие прав?

- Ну, дорога заброшена, других машин не наблюдается, так что почему бы и нет? Я же знаю, что ты хочешь, - это последнее “хочешь” Руслана, произнесла тоном змеюки-искусительницы, и я, разумеется, захотел.

Распахнув заднюю дверцу, я выскочил наружу, расправляя плечи и с хрустом потягиваясь. Посмотрел на Златолесскую, вышедшую следом, и, обогнув внедорожник, нетерпеливо поторопил Илану:

- Давай, подруга, быстрее! - чем вызвал понимающие улыбки дам.

Впрочем, мне было пофиг, особенно когда я со стоном удовлетворения опустился в кожаное водительское сиденье. Всё-таки премиальные машины тут весьма комфортабельны, даже и не скажешь, что российское производство.

С другой стороны, это совсем не та Россия, и хоть хрустобулочничеством я не страдал, но должен признать: кое-что хорошее в этой версии моей страны имелось. Как, впрочем, и плохое. Если вспомнить гаремы и отношение к мужикам вообще.

Подогнав под себя руль и сидение с зеркалами, я на всякий случай ещё раз оглядел приборку и рычаги управления. Не скажу, что чувствовал себя как в космическом корабле, но кнопочек было немало. Но с ними можно разобраться и позже, всё-таки основные органы управления здесь те же самые: руль, три педали и рычаг переключения скоростей. Анатомия местных людей ничем от моего прошлого мира не отличалась, а значит, и эргономика одинаковая.

Уверенно взявшись за руль левой, правую я положил на навершие рычага переключения скоростей. Выжав сцепление, резко воткнул первую передачу и, нажав на педаль газа, сцепление отпустил. Правда, как оказалось, и газу было многовато, и сцеплением требовалось работать плавней. С диким рыком и прошлифовкой шин автомобиль буквально прыгнул вперёд и заглох, когда я от неожиданности отпустил газ.

- Кхым... - прокашлялась Руслана, всё это время сидевшая сбоку, на пассажирском сиденье, и внимательно за мной наблюдавшая. - Забыла сказать, здесь первая - это пониженная, она нужна для сложных участков. На обычной дороге начинают со второй.

- Понятно, - кивнул я и, ещё раз посмотрев на выдавленную на набалдашнике схему переключения, перевёл рычаг из левого верхнего в левое нижнее положение. Ткнул кнопку запуска, но машина лишь дёрнулась и вновь заглохла.

- Когда заводишь, или коробку в нейтральное положение, или выжми сцепление, - всё так же спокойно пояснила боярыня.

Взглянув в зеркало, я увидел, как Илана на заднем сиденье корчит рожи, и, насупившись, толкнул рычаг в нейтраль. Завёл. Газанул.

- А теперь вторую, - сказала Руслана.

Дикий скрежет возвестил, что я по запарке забыл выжать сцепление. Гадство. Понимая, что в глазах женского общества опять кажусь каким-то имбецилом, я закусил губу и, буквально вбив сцепление в пол, включил вторую, а затем, медленно и плавно отжимая сцепление обратно, поддал газу, трогаясь с места.

- Вот так, отлично! - улыбнулась боярыня и добавила: - Ты у меня умница.

Сомнительный комплимент, если честно, но, пережив позор первых минут, дальше я уже поехал более уверенно. Однако выяснилось, что ход рычага здесь был больше, чем я привык у себя на игровом руле, и в третью при переключении я попал не сразу. Хитрость снова подсказала Златолесская.

- Просто отпусти рычаг, чтобы он сам вернулся в центральное положение, - произнесла она, следя за моими потугами, - а потом толкни вперёд, там и будет третья. Четвёртая - от центра и назад.

В дальнейшем я заглох от того, что вместо второй пытался ехать сразу с четвёртой, и пару раз вместо третьей переключался на первую, отчего на ходу машина начинала реветь как беременный носорог.

А Семёнова на заднем сиденье изгалялась как могла, пользуясь тем, что Руслана её видеть не может. Девушка корчила рожи, демонстративно хваталась за сердце, закрывала лицо руками, закатывала глаза и пару раз заваливалась словно бы от инфаркта.

“В постели отомщу! - гневно подумал я, краем глаза наблюдая за этим непотребством в центральное зеркало. - Будет знать, сучка такая, как издеваться!”

Из-за этого тоже совершил пару лишних ошибок.

С грехом пополам приноровившись, постепенно я обрёл уверенность в своих силах, и мы наконец-то поехали нормально. Руль у меня в той жизни был игровой, конечно, но не под спорт, а почти как обычный, позволяющий в каждую сторону делать полтора полных оборота, поэтому проблем с поворотами не возникло. Правда, один раз чуть не улетели, когда я не совсем верно оценил угол и начал поворачивать на чересчур большой скорости, но это уже мелочи.

А затем мы внезапно выехали к самому натуральному памп-треку, только для машин. Грунтовому, с крутыми подъёмами и спусками.

- Давайте туда, - посмотрел я на Руслану, - ну пожалуйста!

С сомнением оглядев пустующий трек, Златолесская сощурилась и уточнила:

- А ты точно уверен, что сможешь?

- Конечно смогу! - в прошлой жизни я на подобных симуляторах помимо любимой НФС-ки накатал вполне достаточно, чтобы заявлять это с определённой долей уверенности.

- Хорошо. Но сильно не разгоняйся, - попросила она, - на этих горках легко управление потерять.

“Не сцы, Маруся”, - хотел было сказать я, но понял, что воспримут мою фразу не слишком однозначно, и в итоге молча и глубокомысленно кивнул.

Съехав с дороги, я остановился у замотанного на проволоку железного шлагбаума, дождался, когда Илана своими женскими ручищами без напряга размотает четырёхмиллиметровый пруток, и въехал внутрь.

Ещё раз тщательно проверив, как настроено кресло, я защёлкнул пряжку ремня и, прикрыв глаза, постарался как можно ярче представить в памяти интерфейс игры, чтобы как живой встал перед внутренним взором, словно я не в настоящей машине, а у себя в квартире сижу за широкоформатным экраном, откинувшись в кресле, после не приносящей никакого удовольствия работы и, одев наушники и сделав погромче звук, запускаю очередную гонку.

Секунд через тридцать, открыв глаза, на сетчатке которых, кажется, буквально отпечатались рамки экрана, я улыбнулся в зеркало Илане какой-то полубезумной улыбкой и, расхохотавшись, сказал:

- А теперь держитесь, девочки! - и, вдавив газ до пола, сбросил сцепление, поднимая тучу пыли и камней из-под колёс.

- Петя! - только и успела выдохнуть Руслана, когда, вылетев на горку, я вывернул руль, рывком ручника срывая задние колёса и юзом входя в крутой поворот. Снова газ, руль обратно и ручник, следующая горка...

- Петя! - воскликнула женщина громче, когда мы на полном ходу подпрыгнули, отрываясь всеми четырьмя колесами, но пролетев яму между двумя холмиками.

- ...ля! - выругалась сзади неосмотрительно оставшаяся непристёгнутой Семёнова, чуть не пробив головой крышу и с протяжным скрипом дивана приземлившись обратно.

- Петя, бать твою! - вцепившись в ручку двери, в полный голос проорала боярыня, когда на очередном повороте я словил кочку и мы встали на два боковых колеса.

Но мне всё было нипочём.

- Ту рум тум тум, тум дурум дурум рум, - напевал я, выкручивая руль и словно с трамплина срываясь с очередной кочки. Английским я владел не слишком хорошо, на уровне “Лондон из зе кэпитал оф грейт британ”, поэтому песню особо не понимал, улавливая разве что отдельные слова, но это не помешало мне её текст запомнить, и сейчас, летая по треку, я немузыкально орал: - Фри, сикс, найн, стэнд рил файн! Мув ит ту ю сак ит ту ми ван мо тайм! Гет лоу, гет лоу, гет лоу, гет лоу! Ту зе виндоу, ту зе вол! Ту зе свит дроп даун май боллс! Ту ол ю бичес краул! Ту ол ски ски мафака! Ол ски ски годдэмн!

- Петя, что ты поёшь?! - шокированно выдохнула Златолесская, чьи глаза с каждым словом становились всё шире.

- А что? - поинтересовался я. - Не нравится?

- Ты вообще понимаешь, о чём она?

- Ну, про машины, наверное, - пожал плечами я, продолжая мысленно ту-думкать.

- Нет, Петя, не про машины! И будь добр при мне эту гадость больше не петь!

- Ну ладно, - согласился я, уже переключаясь на вторую песню из моего любимого плейлиста. - Лайк э дог визаут э бон, эн экто аут элон, райдерс он зе сторм. Зес э киллер он зе роад, хис брейн ис сквирмин лайк э тод. Тейк э лонг холидей, лет ёр чилдрен плей. Иф ё гив зис мен а райд, свит фэмили вил дай. Киллер он зе роад, е-е!

- Бать твою, Петя! - прикусив язык на резком повороте, Руслана чуть помолчала, а после её прорвало: - Ты где вообще нахватался такого? Что это за песни? И песни ли? Чтоб я больше такого не слышала! Как вернёмся, промоешь рот с мылом! - безапелляционно заявила она, и мне пришлось заткнуться.

Общее впечатление от поездки это немного подпортило, но не сильно. Всё-таки я, настроившись и вспомнив наработанные в игре навыки, смог им показать, что чего-то да стою. По крайней мере, снисходительно на меня уже никто не посматривал.

***

- Ну что?

Златолесская посмотрела на вошедшую безопасницу и лениво кивнула, похлопав ладонью по мягкой обивке дивана, тем самым приглашая подругу присесть. Подождав, пока та опустит свой зад, ответила:

- Что ж, и да, и нет.

Мирослава была в деловом костюме. Приехав в отстраиваемую усадьбу и узнав, что боярыня тоже вернулась, она, отложив все прочие дела, тут же отправилась к ней. Ей не терпелось узнать, дала ли какие-то результаты поездка к Петру.

- Так умеет он автомобилем управлять?

Руслана чуть дёрнула уголком губ, сменила положение, закинув ногу на ногу, и, чуть повернувшись к Гиржовской, поведала задумчиво:

- Поначалу мне казалось, что нет. Он совершал типичные ошибки впервые севшего за руль новичка. Хотя, должна признать, достаточно быстро приноровился. Но когда мы съехали на самодельный трек, он неожиданно будто вспомнил что-то из прошлого. Тебя же учили контраварийному вождению?

Мирослава кивнула.

- Было дело.

- Меня тоже, и в обычной автошколе такого не преподают. А вот он знал, как с помощью ручника входить в повороты на скорости, что такое управляемый занос, работа газом и тормозом, вращение руля одной рукой... Знаешь, он такое показал, что я просто в растерянности, и это при полном незнании элементарных правил дорожного движения. Словно он всегда ездил только по трекам.

- Ещё одно подтверждение, - подытожила безопасница, вспоминая собранную о великом князе информацию.

- Да. И знаешь, - боярыня внимательно посмотрела на подругу, - таких совпадений не бывает. Я почти уверена, что это он.

- Тогда что? - Мирослава напряглась, непроизвольно наклоняясь ближе к Руслане. - Начинаем операцию?

- Пожалуй, да, - кивнула та в ответ. - Организуй слухи о принадлежности Петра к императорской родне, только аккуратно, чтобы источники были с нами никак не связаны. Рано или поздно информация дойдёт до канцелярии, и уж они-то всё проверят. И если Петя действительно великий князь, то перед нами откроются весьма интересные перспективы, - боярыня даже зажмурилась, представляя возможные варианты.

- А ты не боишься, что его у нас просто заберут? - поинтересовалась Гиржовская.

- Если бы он был обычным наложником, то да, но он - фаворит и воя рода. Против уложения даже императрица не пойдёт. Позднее оформим брак, как-никак, у нас будет дочь, и тогда положение рода Златолесских станет куда выше, чем сейчас.

- Жаль, что мужитьбу нельзя уже сейчас оформить.

- Жаль, - кивнула, соглашаясь, Руслана, - но тут никак. Я пыталась прозондировать этот вопрос в канцелярии. Пока он в академии, ни о каком браке речи быть не может. Уложение о воинской службе этот момент чётко регламентирует. А вот после, когда он станет официрой, там да, всё будет куда как проще.

Глава 15

- Госпожа генерала! - я зашёл в кабинет начальницы академии и, встав по стойке смирно, отрапортовал: - Курсата Иванов прибыл для продолжения учёбы!

- Пётр! - обрадовалась мне как родному женщина, вставая из-за стола. Расплылась в улыбке и, подойдя, внимательно осмотрела со всех сторон. - Я смотрю, свеж, бодр и, надеюсь, весел? Учёба не ждёт!

- Учёба для меня - праздник! - улыбнувшись в ответ, задорно произнёс я, незаметно оглядываясь.

В кабинете генералы с моего последнего тут появления ничего не поменялось, разве что добавились кипы бумаг на столе да бросались в глаза крупные буквы пары слов в верхах наполовину занавешенной настенной доски: “применение” и “противодоспеш”.

Проследив за направлением взгляда, женщина поспешно одёрнула занавеску, закрывая доску полностью, а затем, прищурившись, поинтересовалась:

- Скажи честно, Пётр, у тебя есть ещё какие-нибудь проблемы с сотрудниками либо учащимися академии? Те, о которых я не знаю?

- Типа княжны Еникеевой? - уточнил я.

- Именно, - кивнула генерала, присаживаясь на край стола и опираясь на лакированное дерево руками. - Какие-то скелеты в шкафу, старые знакомые, подруги, враги... эм-м, порочные связи?..

- Под “порочными” вы подразумеваете эти?.. - осторожно спросил я, подозревая, что генерала намекает на секс, и не обманулся. Закинув ногу на ногу, она кивнула и подтвердила:

- Эти самые, курсата, эти самые.

Мысли мои мигом перескочили на Марину, как-никак, она вполне попадала в список старых знакомых порочных связей. Вот только чем могут для неё... вернее, не могут, а обязательно закончатся для неё мои откровения, я понимал прекрасно, и ломать ей карьеру также и здесь мне элементарно не позволяла совесть и какая-никакая мужская честь.

Медля с ответом, я внезапно осознал, что слишком пристально рассматриваю женщину напротив. А затем и то, что она, несмотря на звание, опыт и, вероятно, возраст, всё ещё весьма хороша собой.

Открытие, признаюсь честно, шокировало меня, потому что раньше я её как объект интереса совершенно не воспринимал, а теперь вдруг словно пелена спала с глаз, и за большими звездами на погонах и властным голосом проступил образ красивой и волевой женщины в самом соку.

Пауза затягивалась, а брови начальницы академии постепенно взлетали всё выше и выше, пока я пожирал её взглядом.

- Пётр, ты о чём сейчас думаешь?! - спросила она чуть изменившимся голосом, заелозив задницей по столу.

- О вас! - честно признался я, внезапно хрипло. - Что вы - красивая женщина. Чего я раньше почему-то не замечал.

- Пётр! - воскликнула генерала с некоторой паникой. - Когда я тебя о порочных связях спрашивала, то не это имела в виду!

- Извините, госпожа генерала, - тут же пришёл я в себя, отводя взгляд, - я тоже не это имел в виду. Нет, никаких других порочных связей у меня в академии нет.

- Ну и хорошо, - выдохнула собеседница, после чего поспешно переместилась обратно к себе за стол. - Знаешь, Пётр, я вижу, что у тебя всё в порядке, поэтому можешь спокойно идти на занятия к своему взводу.

- Слушаюсь! - ответил я и, развернувшись, твёрдым шагом покинул начальственный кабинет.

Правда, дойти до аудитории, где занимались мои, мне не дали. Каким-то образом узнав, что я вернулся, на полпути меня перехватила Марина, чтобы без лишних разговоров затащить в пустой класс.

- Я тоже соскучился! - обрадовался я, начиная расстёгивать штаны, но внезапно она перехватила мою руку, останавливая, и серьезно сказала:

- Нет, Петя, мы тут не за этим.

- А за чем ещё? - удивился я, но Ржевская моего игривого тона не приняла.

- Надо поговорить о том, что было на тренажёре.

- А, ты об этом… - я застегнул штаны и сел на парту верхом.

Марина была одета в майорскую форму, застёгнутую на все пуговицы, отчего вид имела строгий и неприступный. Вновь посмотрев в её глаза, я понял, что отговорками уже не отделаюсь. Вздохнув, произнёс:

- Ну хорошо, давай поговорим.

- Во-первых, - сев напротив, Ржевская сразу взяла быка за рога, - скажи честно, то, как ты там управлял доспехом, это же было мысленное управление, я права?

- Да, в какой-то мере ты права, - не стал запираться я. - Рычагов в кабине я не касался, было полное погружение в виртуал с мгновенной реакцией даже не на мысль, а скорее на рефлекторное желание. Но это сложно объяснить. В общем, реагировал на опасность я до того, как успевал её обдумать и оценить.

- Поэтому на тестовых стрельбах ты постоянно раньше времени палил, - кивнула женщина.

- Похоже, что так, - качнул головой и я. - Стоило тебе произнести слово “огонь”, как мой виртуальный палец дёргался на спуске, условно говоря. И с этим надо что-то делать.

- Подумаем, - хмуро решила Марина, - но это - тема для более обстоятельного разговора. А пока давай обсудим, что ты будешь говорить во взводе. Да, кстати, кому-либо рассказывал об этом?

- Только боярыне, - ответил я.

- Боярыне понятно, а ещё?

- Никому.

- Хорошо. Значит так... - поднявшись, Ржевская задумчиво постояла, склонив голову и уперев взгляд в пол, затем подняла глаза на меня. - То, что ты набрал такое количество баллов, само по себе ничего не значит, слишком невероятный результат, а запись боя не видел никто кроме меня и генералы. Вопрос будет только в том, что ты столько времени делал внутри.

- И что на него отвечать?

- Скажи, что уклонялся от боя, прятался.

- Праздновал труса? - поднял я бровь. - Но это же...

- Враньё? - закончила Ржевская и сразу же продолжила: - Да, враньё. Но пойми, слишком много вопросов, слишком многое неизвестно, чтобы вот так спокойно и во всеуслышание объявлять, что у нас есть парень-операта, показывающий результаты, которые женщинам даже и не снились. Особенно важно, чтобы эта информация раньше времени не утекла к нашим противникам.

- Ага, теперь понятно, - поджав губы, покивал я. - Контрразведка, да? Это их идея?

- Их, - лаконично подтвердила майора.

- Не удивлён.

Впрочем, дам из, насколько помню, третьего управления я понимал. Вернее, понимал их ход мыслей. Везде шпионы, диверсанты, вражеские агенты, что так и норовят украсть военные секреты. И я сейчас, по крайней мере, пока они досконально не разобрались в секрете моего успеха, тоже ходячая гостайна.

- Так что, мне подписку о неразглашении какую подписать? - уточнил я.

- Нет, достаточно твоего слова, - спокойно ответила Марина. - Ты же будущий официра.

- Хм... ну ладно, - с сомнением произнёс я.

От подобного доверия, честно говоря, стало немного не по себе. Уж лучше бы подписку взяли. Это же я сам теперь должен следить, чтобы не сболтнуть лишнего. Так бы подписал и под страхом лет двадцати заключения спокойно ходил, а тут? Ни на что письменного согласия не требовали, заключением не пригрозили. И всё, теперь ходи и постоянно бойся, как бы чего не брякнуть. Жуть, блин.

- Ты всё понял? - ещё раз уточнила майора, внимательно глядя мне в глаза.

- Всё, - угрюмо сказал я.

- Ну, тогда беги, - поторопила она меня и на прощанье шлёпнула по заднице.

Уже шагая по коридору, я сквозь зубы прошипел, потирая ушибленную крепким майорским шлепком “булку”:

- Ну что за фигня? Нет, я точно куда-нибудь напишу! Это что же за галимый сексизм...

Стоило мне появиться в дверях аудитории и увидеть невысокую подполковницу, ведущую занятие, как я мигом понял, что попал. И как внимания не обратил, что сейчас тактика в расписании? Это же мне сейчас опять все мозги отлюбят по полной программе. Уж лучше бы отсиделся где и на следующую пару со взводом пошёл. Но что теперь жалеть? Остаётся только уповать, что за полчаса, которые сидеть до конца занятия, слишком сильно достать меня она не сумеет.

- А, Иванов, - с ленцой констатировала женщина, откладывая в сторону длинную деревянную указку, которой показывала на некие схематичные изображения на доске. - Неужели вы всё-таки решили посетить наше занятие? И кстати, что вам помешало прийти на него вовремя, а не к тому моменту, когда две трети отпущенного времени уже прошли?

- Госпожа подполковница, разрешите доложить, - начал я заученно. С этой мадамой надо было только так и не иначе. - С утра был осмотр в военном госпитале, а затем я ходил на доклад к генерале.

- Точно, я и забыла, вы же у нас пострадавший. Кстати, мне тут рассказали, что вы на тренажёре набрали какое-то невероятное число баллов. Не поделитесь, как вам это удалось?

- Удалось?.. - я замешкался на пороге, но преподавала, дёрнув уголками губ, показала кончиком указки на пол возле себя и сказала:

- Проходите, курсата, не стесняйтесь. Да, становитесь вот сюда, я думаю, остальным тоже будет весьма интересно узнать.

- Ну... э-э... - протянул я, обречённо вставая под внимательные взгляды остальных курсат.

- Смелее, вы же будущий официра. Давайте, громко и чётко!

Гадская баба почти в открытую подначивала меня, при этом холодно и язвительно улыбаясь, а я всё прокручивал в голове разговор с Мариной и просьбу хранить всё в тайне. Как же неимоверно трудно было удержаться от того, чтобы не проорать в лицо этой стерве, что да, все эти баллы я заработал в честном бою. Что я действительно смог буквально нагнуть всех, показав настолько запредельный класс, что к моему результату и близко никто не приблизился. Но это говорить нельзя, и я, скрепя зубы и прикрыв глаза, медленно выдавил из себя:

- Никак. Вероятно, в тренажёре что-то сломалось. Может, сбой произошёл.

- Ах сбой... - в голосе подполковницы ощущалась просто тонна удовлетворения. - Что ж, я примерно так и думала. Но что же вы делали там целых полчаса?

- Бегал, - с усилием ответил я, пряча глаза от от молча смотрящих на меня девчат, - и прятался.

- Вы так побледнели, курсата. Наверное, мои вопросы вновь заставили вас пережить тот… те события. Бегать и прятаться столько времени, думаю, и вправду было очень тяжело. Впрочем, осуждать вас за то, что вы вели себя как мужчина… Вы же и есть мужчина, - она отвернулась к классу, вальяжно бросив мне: - Садитесь, курсата, не хватало, чтобы вы тут ещё и в обморок хлопнулись от переживаний.

Не смотря на остальных, сцепив зубы, я быстро сел за парту.

Опять эта тварь опустила меня ниже плинтуса. И что я ей такого сделал? Но нет, надо было меня выставить перед всеми и опозорить. Что теперь обо мне подумают? Что я просто трус?

Внезапно я почувствовал, как моё запястье накрыла чья-то тёплая ладонь. Бросив украдкой взгляд влево, увидел внимательное лицо Вики. Глядя на меня, она одними губами прошептала:

- Всё будет хорошо, - и почти незаметно кивнула, ободряюще сжав мою руку напоследок.

На душе слегка потеплело. Правда, я терялся в догадках, почему вектор отношения Вики ко мне снова поменял направление. Возможно, на неё так повлияло моё попадание в больницу?

Оставшееся время пролетело быстро. Находясь в раздрае, я почти не запомнил, о чём шла речь, но когда прозвенел звонок и подполковница наконец вышла, остальные девчонки взвода окружили меня и принялись громко возмущаться. Однако возмущение их было направлено не на мою персону, чего я боялся, а на преподавалу.

- Это недостойно официры, - звенящим от негодования голосом говорила одна, - так оскорблять, унижать. Да и кого, парня!

- Она сразу на него взъелась. Я думала, она просто против парней в академии, но то, что сейчас, уже перешло всякие границы, - вторила ей другая.

- Петя, не слушай её, - это уже протолкалась ко мне Кристина, - плюнь и забудь. И вообще, - она возвысила голос, - подруги, предлагаю писать коллективный рапорт о недостойном поведении на имя начальницы кафедры, а потом через неё передать генерале.

Все разом приумолкли, слегка ошеломлённые таким предложением, а затем, загомонили вновь, громче.

Но тут поднялся я. Единодушие девушек дорогого стоило, но идея, поданная Кристиной, всё-таки чересчур. Особенно для первого курса. В конце концов, с подполковницей это дело наше, личное, что бы ему причиной ни было, и раздувать его до конфликта со всем взводом просто глупо.

- Не надо никакого рапорта, - твёрдо произнёс я. - По крайней мере, коллективного. Я благодарен вам за такую поддержку, но это лишнее. Думаю, я смогу решить этот вопрос в частном порядке.

- И правильно, - внезапно холодно раздалось откуда-то из-за спин. Девчонки разошлись, и я увидел Иволгину, сидящую за столом с журналом взвода под ладонью. - Нечего впутывать остальных, им ещё учиться.

- А мне, значит, нет? - прищурился я.

Но комвзвода лишь скользнула по мне бесстрастным взглядом и, больше ничего не говоря, подхватив журнал, отправилась из класса.

- Знаешь, Петя, - негромко сказала Кристина, задержавшись возле меня, когда остальные курсаты тоже потянулись на выход, - что-то не верю я в то, что ты сказал. Я видела, как смотрела в экран Ржевская, так пристально за трусливой беготнёй не наблюдают.

- И я, - добавила из-за моей спины Вика, которая тоже, как оказалось, не ушла со взводом.

Ну и что на это ответить? Только вздохнуть и, сделав морду кирпичом, пойти вон. Будь на мне подписка, я бы, может, и бросил пару намёков, но сейчас какое-то чрезмерно обострившееся чувство ответственности не давало мне даже подмигнуть лишний раз.

В коридоре было пусто, лишь какая-то старшекурсница тёрлась у окна с книжкой в руках. Мазнув по ней взглядом, я засунул руки в карманы, вспоминая, что там за следующая пара должна быть. Вроде какая-то боевая подготовка, но в чём она заключается - для меня совершенно непонятно. Одно хорошо, я знал, куда именно идти.

Спустя пару мгновений обе девушки поравнялись со мной и некоторое время сопровождали в полном молчании. Покосившись сначала на одну, а потом и на вторую, я почесал подбородок и на всякий случай уточнил:

- А вы не в курсе, что за боевая подготовка?

- В курсе, - хором ответили обе, после чего Вика пояснила: - Первый месяц показывали кое-какие приёмы, в том числе с личным оружием. Далее был перерыв, и сейчас вот снова, но говорят, уже немного другое будет.

Аудитория с номером сто семь оказалась здоровенным залом со стоящей посередине инструкторшей в свободного кроя военном камуфляже. И поза, и взгляд, и упёртые в бока руки с закатанными до локтя рукавами выдавали в ней матёрого сержанта-садиста, какими их показывают в американском кино.

Оглядев наш взвод, выстроившийся вдоль стены, крепкая дама неопределённого возраста с грацией пантеры прошлась вдоль строя, внимательно разглядывая нас. Остановившись напротив меня, она немного попялилась, а затем буквально проорала, приблизив своё лицо к моему:

- Курсата! Фамилия, имя! Какую манду здесь забыл?!

- Иванов Пётр! - выкрикнул я. - Хочу стать официрой!

- Официрой?! А сам ты откуда?!

- Я воя из рода Златолесских!

- Воя? - инструкторша аж хрюкнула от смеха. - И за какие заслуги?

- За боевые!

Ржание бабищи в камуфле слышно было, наверное, даже во дворе корпуса.

- Насмешил, - она вытерла выступившие в уголках глаз слезинки. - Ладно, комик, так и быть, не вытурю тебя взашей с занятия, хоть и надо бы, ты же первичную подготовку не прошёл. Нравишься ты мне, бойкий. Посмотрим, какая ты воя. А теперь все, - она хлопнула в ладоши, - быстро вон туда и костюмы по размеру надеваем. Сегодня у вас первое учебное занятие по практическому групповому бою.

Вместе со всеми добежав до стенда с висящими на нём странными на ощупь камуфляжными комбинезонами, я принялся искать что-нибудь подходящее мне по габаритам. Как я уже упоминал, по сравнению с местными дамами, даже такими молодыми, как мои совзводницы, я не смотрелся крупным, скорее наоборот, поэтому что в груди, что в, извините, заднице, мне любой комбез был чересчур свободен.

Помыкавшись, я наконец выбрал один из самых маленьких по объёму, в котором не должен был выглядеть как клоун. А когда обернулся, то обомлел, потому как все двадцать девах, абсолютно никого не смущаясь и раздевшись до трусов, деловито эти комбинезоны на себя напяливали. Причём “до трусов” подразумевало, что и лифчиков на них не было, и сейчас я пялился на двадцать пар разнокалиберных женских грудей, что чуть подрагивали, иногда подпрыгивали, слегка покачивались, а в особо крупных случаях ещё и упруго сталкивались между собой.

Кое-как оторвавшись от этого зрелища, я мысленно пожал плечами. Раз уж раздевалок сюда не завезли, решил быть как все и тоже принялся снимать с себя одежду. Но стоило мне спустить штаны и скинуть рубашку, как во внезапно наступившей тишине ко мне подскочила инструкторша и, спешно подобрав с пола мою одежду, тут же прикрыла меня.

- Ты что творишь? - зашипела она. - Стриптиз тут решил устроить?

“Какой стриптиз? - хотел было сказать я. - У вас и так вон все с голыми сиськами наперевес”, - но, подняв взгляд, обнаружил, что все курсаты, застыв в нелепых позах, дружно пялятся уже на меня.

Под моим критическим взором они отмерли, деланно захихикав и покраснев, а инструкторша настойчиво принялась меня подталкивать к двери в углу зала.

- В тренерской переоденься, Иванов. Нечего тут торсом своим голым девчонок отвлекать. И на вот, под комбез одень, - всунула она мне в нагрузку какой-то пластиковый бронежилет.

Наконец с облачением мы закончили, и тогда, выдав всем защитные маски, женщина, чьё звание я так и не разобрал, повела нас вооружаться.

- Перед вами массо-габаритный макет личного оружия операт мобильного доспеха, - показала инструкторша средних размеров пистолет. - Для вас это - оружие последнего шанса. Если вы выжили в бою и смогли выбраться из доспеха, то именно оно даст вам хоть какой-то шанс дойти к своим и отбиться по пути от одиночных противников. Поэтому на всех занятиях работать будем только с ним, чтобы вы привыкали к весу и габаритам.

- А другое оружие, госпожа майора? - спросила какая-то курсата, всё же прояснив для меня вопрос со званием.

- А накой? - подняла бровь инструкторша. - Вы же не спецназ и не разведка, автоматы и винтовки вам незачем. На поле боя ваша задача - добраться до своих, а не устраивать затяжные перестрелки. Ещё вопросы?

- А чем он стреляет? - поднял руку уже я.

- Конкретно этот? Специальными шариками с небольшим электрическим зарядом. Попадание в костюм тут же регистрируется и отображается у меня на планшете, - инструкторша махнула громоздкой угловатой панелью в металлическом корпусе, которую держала во второй руке.

- То есть мы будем против друг друга? - уточнила Виктория.

- Да, десять на десять, ну или, как в вашем случае, одиннадцать на десять. Бои до последнего выжившего.

- А где это будет?

- На территории академии есть специальная площадка, всё увидите сами. Если больше вопросов нет, то получайте оружие и запас шариков, две обоймы по двадцать пять штук.

“Да это же натуральный пейнтбол, - осенило меня, - только не с краской, а с электричеством”.

Пейнтбол я любил. Мы, бывало, выезжали компанией, чтоб побегать да пострелять. И выпить, куда ж без этого. Поначалу играл я хуже некуда, выбывая из перестрелки чуть ли не первым, но как-то однажды получилось свести знакомство с хорошим парнем по имени Егор, бывшим ГРУшником и спецназёром, и постепенно стата моя начала выправляться. Некоторую роль сыграл и опыт компьютерных стрелялок, особенно после того, как Егор показал, каким образом компьютерную реальность можно перенести сюда, на пейнтбольную площадку.

Вообще, конечно, потрясающего хладнокровия и выдержки был человек. Он почти никогда не бегал, передвигаясь исключительно шагом. Неторопливо выглядывал с одной стороны укрытия, затем - с другой. Делал один выстрел, после чего всё так же спокойно менял позицию. Не терял самообладания в ситуациях, когда был один против пяти, а то и большего числа противников. И зачастую оставался последним из “живых”.

Вот он меня и учил, как нужно играть.

Единственным минусом сейчас было то, что в руках моих - пистолет, не совсем привычный мне в плане как веса, так и хвата. Но выбирать не приходилось, и я, снарядив обойму, принялся терпеливо дожидаться остальных.

Глава 16

Поле для пейнтбола было открытой площадкой, огороженной высоким дощатым забором, с разбросанными на ней грубо сколоченными домишками, что зияли пустотами оконных и дверных проёмов, и элементами ландшафта в виде небольших насыпей и рвов. В общем, есть где укрыться и скрытно передвигаться.

Разделившись на две команды - одна с синими повязками, другая с красными, - мы разошлись по разным концам поля и, взяв пистолеты наизготовку, принялись ждать отмашки инструкторши.

Стоя позади девах, я сразу переместился на левый фланг, поближе к одному из домов, чтобы не торчать в чистом поле. С остальными курсатами соревноваться в том, кто быстрее нажмёт на спуск, дело бесперспективное, так что мне требовалось переигрывать их тактически.

Стоило прозвучать сирене, как вся моя красная команда закономерно рванула с азартом вперёд, шмаляя из пистолетов куда-то в сторону точно так же рванувших им навстречу синих, и только я с тяжёлым вздохом сразу скрылся за углом строения и неторопливо, лёгкой рысцой принялся его огибать.

Присев и выглянув из-за угла, я пробежался глазами по полю. Ну что сказать… В первую же минуту боя обе команды потеряли по половине игроков, которые теперь, подняв руки и сигнализируя, что они выбыли из боя, плелись с площадки. Остальные продолжали активно и почти не пользуясь укрытиями расстреливать друг друга, и к концу второй минуты на площадке осталась только одна курсата с синей повязкой, победно вскинувшая над головой пистолет. Судя по фигуре, это была командира нашего взвода.

Прицелившись, я нажал на спуск, и пистолет чуть дёрнулся, выстрелив практически бесшумно. Шарик громко щёлкнул о пластиковое забрало шлема, и миг спустя сирена возвестила окончание боя.

Выйдя из-за угла, я спокойно направился к остальным.

- Победила красная команда. Иванов, - майора посмотрела на меня, что-то помечая в планшете, - получаешь дополнительный балл. Да, забыла сказать, - инструкторша ухмыльнулась, увидев вытянувшиеся в непонятках лица остальных, - по итогам каждого боя победившая команда получает балл, а каждый выживший - ещё один дополнительный балл. Пять курсат с самым низким баллом идут в наряд вне очереди, а пять с самым высоким, соответственно, вместо следующего наряда будут отдыхать. Как говорится, у кого-то убудет, кому-то прибудет. Так что советую в следующий раз действовать более осмотрительно, - оскал женщины в этот момент стал поразительно смахивать на акулий.

- Так нечестно! - скинув шлем, подошла к нам красная от гнева Иволгина, буквально прожигая меня взглядом.

- Что “нечестно”? - приподняла бровь майора.

- То, как он победил! - воскликнула комвзвода. - Он прятался и подло стрелял в меня исподтишка!

- Дорогая моя, - как-то даже ласково произнесла женщина, - тут не рыцарский турнир. Вы в бою, и ваша задача - не просто перестрелять друг дружку, а победить и, желательно, выжить. Со стороны Иванова это была не подлость, а весьма грамотный подход и точный расчёт. Хотя, может, ему просто повезло? - и майора бросила хитрый взгляд на меня.

- Конечно же повезло, я просто хотел спрятаться, - кивнул в ответ, на что Иволгина лишь презрительно фыркнула и, одев шлем обратно, присоединилась к своей команде.

Во втором раунде девчонки бросились уже не вперёд, а в стороны, уходя с простреливаемого центра и чуть не затоптав меня, после чего набились в дома и скрылись за насыпями. Мысль майора про укрытия они уловили.

Задумчиво почесав затылок, я снова выглянул, присев, из-за угла, осматривая обстановку. Выжить хотели все, и теперь девчата азартно палили из оконных и дверных проемов по аналогично прячущимся в доме на другой стороне поля противницам. Щелчки по дереву то и дело раздавались у меня над головой. Вот только расстояние великовато для прицельной стрельбы, попасть в кого-то можно было лишь случайно.

Вздохнув, я прикинул на глаз мёртвую зону для курсат с синей команду и, не побрезговав упасть на изрядно пропылённую землю, пополз от домика к замеченному чуть в стороне от основной баталии приятному ровику, ведущему во фланг противника.

Вроде не заметили, по крайней мере, пока я полз, ни один шарик ни в меня, ни поблизости от меня не прилетел, и потому, плавно сползая в ров, я чувствовал себя уже более уверенно.

Медленно приподнявшись, я выглянул поверх насыпи, прикрывшись куцым кустиком наверху. Теория вероятности потихоньку работала, и беспорядочный огонь таки зацепил парочку курсат с моей стороны и одну у синих, но и всего-то. Внимательно посмотрев в тёмный зёв дверного проёма, я протолкнул ствол своего пистолета сквозь веточки куста и выстрелил прямо по его центру. Попал, хотя совершенно не видел, есть там кто или нет. “Синяя” курсата понуро вышла, поднимая руки, а я, меняя позицию, присел и потопал по рву дальше во фланг. Правило “выстрелил - сменил позицию” в меня вдолбили жёстко.

После рва была небольшая насыпь, затем - какая-то квадратная ерунда типа колодца, из-за которой я опять удачно снял показавшуюся в окне боком противницу, а далее, тихонько прокравшись к стене дома, я оказался прямо в тылу “синих”.

В этот момент тройка самых активных, включая мою “любимую” комвзводу, решила пойти на сближение и, выскочив из дома, бегом пересекла открытый участок, хоронясь за насыпью. В мою сторону они не смотрели, и спины их были просто великолепной мишенью. Три почти в темпе очереди выстрела - и под два тихих вскрика и один негодующий почти вопль Иволгиной, которой шариком зарядило прямо в мягкое место пониже поясницы, я быстро скрылся за углом их здания.

- Какая сука стреляла?! - принялась разоряться Светик, решив, что попала под френдли файр. - Вы что, ослепли, бать вашу?!

- Это не мы, - раздался голос откуда-то со второго этажа. А я, выдохнув, заглянул внутрь через задний проём и увидев всех пятерых оставшихся курсат. Три - на первом этаже, две - на втором, отвлеклись на комвзводу. Поднял пистолет и методично нажал на спуск пять раз, выводя из игры и их. С обычным огнестрелом такой фокус не прошёл бы, но шарики пистолет выпускал почти бесшумно, и даже вскрики первых попавших под раздачу “синих” не помогли оставшимся сразу сориентироваться, откуда ведётся огонь.

Опять взревела сирена.

- Ты?! - крик Иволгиной, когда я спокойно двинулся мимо них к своим, казалось, взвился до небес.

- Я, я, - ответил, покосившись на неё.

- Ах ты… Я тебе покажу, Иванов, слышишь?!

- Слышу, слышу, - отмахнулся я, придав голосу интонации зайца из “Ну, погоди”.

В этот раз майора смотрела на меня куда задумчивей, чем прежде.

- Так, вношу дополнение в правила, - произнесла она наконец. - Теперь выжившие из команды победителя, не убившие ни одного противника, дополнительный балл не получают. А кто убил больше трёх, тот получает два, - и посмотрела на скромно потупившегося меня.

Комвзвода, конечно, затаила, так что в следующий раунд, третий по счёту, подговорив остальных “синих”, смогла вместе с толпой сходу прорваться на нашу половину поля, после чего меня в упор расстреляли из всех стволов. Отомстили, так сказать. Моя команда их, конечно, быстро вынесла, и по итогу мы всё равно выиграли, но я дополнительного балла уже не заработал.

В новом раунде противницы попытались повторить, но их уже ждали, и фокус не удался - они просто слились на подходе. Поджав губы, я смотрел на мрачно бредущих с поля девчат и думал, что комвзвода у нас слишком уж подвержена эмоциям, которые, похоже, отбивают у неё возможность здраво мыслить. Ну какой командир, будучи в своём уме, решится один и тот же приём повторять дважды подряд?

Пятый раунд начался с обычной позиционной войнушки с короткими перебежками курсат от укрытия к укрытию. Но в этот раз нам не повезло, и как я ни старался вырулить хотя бы один на один, но противниц после того, как все “красные” выбыли, осталось ещё две, причём засели они в очень неудобном месте - в доме с хорошо просматриваемыми подходами.

А затем я сглупил, с проснувшимся оптимизмом решив попробовать их всё-таки штурмануть. Подобравшись скрытно как можно ближе, пожалел, что нет гранат - с такого расстояния я бы из-за насыпи да в окно, пожалуй, достаточно уверенно её положил. Но увы. Выскочив, короткой перебежкой попытался проскочить пустой участок, но не успел. Чувствительно прилетевший в плечо шарик и рёв сирены возвестили, что в этот раз мы проиграли.

Вернувшись к инструкторше, я помолчал, собираясь с мыслями, после чего спросил:

- А разве те, кто остался в большинстве, не должны были сами меня атаковать?

Майора задумчиво хмыкнула, а затем кивнула.

- В общем-то да, справедливо. Меньшим количеством войск, чем у противника, оборону не вскрывают. Но ты сам виноват, никто тебя нападать не принуждал.

- Так они в этом доме засели и вылезать не собирались.

- Собирались, - буркнула одна из “убивших” меня курсат, - только не могли решить, с какой стороны нападать.

- Ладно, - рассудила нас инструкторша, резко рубанув в воздухе планшетом, - ввожу дополнительное условие: оставшиеся в большинстве не могут играть от обороны. Слишком долгое нахождение на одной позиции будет приравниваться к проигрышу. Правило действует со следующего раунда. Вопросы есть?

- Никак нет, - тут же ответил я, а остальные промолчали, то ли одобрив, то ли осудив нововведение - непонятно.

- Что, не можешь достойно проиграть? - язвительно поинтересовалась Иволгина, поравнявшись со мной и стоя спиной к майоре, так, чтобы та не услышала.

- Нет, просто прояснил для себя пару моментов, - спокойно высказался я, сжимая рукоять пистолета чуть сильнее, чем надо.

- Я давно поняла, что ты любитель прятаться за чужими спинами, - заявила, словно не слыша меня, девушка, - но больше такой фокус с нами у тебя не пройдёт.

- Посмотрим, - коротко буркнул я.

- Посмотрим, - многообещающе усмехнулась она.

- Шестой раунд! - объявила майора, и мы вновь заняли позиции на поле.

В этот раз схватка была жаркой. Девчонкам всё ещё мешали излишний азарт и торопливость, но длительность раунда неуклонно увеличивалась, и всё чаще они пытались работать группами. А я? Я всё так же “прятался” за чужими спинами. С моей в четыре раза более низкой реакцией в активной перестрелке можно только “мясом” играть. А потому стрельнул тут, сменил позицию, стрельнул там. Накоротке, как в первые разы, подбираться уже не получалось, учёные курсаты башками вертели на все триста шестьдесят, так что приходилось выбирать дистанции побольше. Одну, правда, смог снять, потому как та не рассчитала возможности укрытия и мне на глаза попались пять сантиметров филейной части, торчащие наружу, в которые я не преминул попасть. Узнав в подскочившей с ругательствами девушке комвзводу, подумал: “Это, наверное, судьба. Второй раз ей в жопу засаживаю”.

А в итоге мы остались один на один. Я и кто-то из “синих”. Внимательно наблюдая за весьма неплохо выбравшей позицию курсатой, что умело пряталась за насыпью, то и дело меняя позицию и внимательно просматривая подходы, я принялся решать, как быть.

Со спины к ней не подобраться, просто негде - открытое пространство и граница поля с трёхметровым забором. Можно бы попробовать сбоку, но туда она и смотрела больше всего. Патовая ситуация. Хотя… Вспомнив армейские истории родного деда, что в армии почти пять лет отслужил с командирами, прошедшими Великую Отечественную, и обмусолив так и эдак пришедшую в голову идею, я выдохнул и перекрестился. Была не была.

Пользуясь мёртвыми зонами, подобрался как мог поближе, а затем, подобрав валявшийся на земле камень, расчётливо бросил в другую сторону, заставляя тот с громким стуком удариться о доски дома и заскакать в пыли. Наступая на носок стопы, быстро выглянул и, увидев, что привлечённая звуком курсата напряжённо смотрит туда поверх ствола, быстро и осторожно подкрался, после чего под удары гулко колотящегося сердца приставил к голове девушки ствол, произнеся чуть дрогнувшим от волнения голосом:

- Руки вверх!

И снова взвыла сирена, засчитывая это за поражение команды “синих”.

- На сегодня закончили, - громко объявила инструкторша, - победила команда “красных” со счётом пять-один. В личном зачёте первое место занял курсата Иванов.

Мы поднялись, а девушка, так и продолжавшая стоять ко мне спиной, внезапно всхлипнула и, сняв шлем, повернулась ко мне, демонстрируя покрасневшие и заблестевшие от слёз глаза.

- Ты специально, да? Решил меня опозорить перед всеми? Лучше бы просто застрелил, чем так!

- Прости, - медленно сказал я.

Возможно, и вправду не надо было тут захват “языка” устраивать? Слишком уж это было по-позёрски, что ли. И дело даже не в чувствах курсаты, в конце концов, подобное поражение в учебном бою, пусть и от парня, пережить можно, а вот на реальной войне её бы уже вовсю потрошила вражеская разведка. Проблема скорее в том, что я опять чересчур выделился.

Видимо, именно поэтому майора, закончив с объявлением, подошла ко мне и, задумчиво оглядев в очередной раз - хотя что там за это время могло поменяться? - глубокомысленно заявила:

- Да, удивил ты меня, Иванов. Особенно твоя последняя выходка.

- Самому стыдно, - кивнул я, - девушка теперь будет мучаться, страдать.

- Хрен с ней, с девушкой, - слегка цинично ответила инструкторша, - осмотрительней будет в следующий раз. Ты мне лучше скажи, почему стрелять не стал? В плен решил взять?

- Ну да, - это было само собой разумеющимся, так что я ответил утвердительно.

- А для чего?

- Ну… - сделав паузу, я собрался с мыслями и объяснил: - Для выяснения сведений о боевой обстановке, силах и средствах врага, а также иной значимой информации, характеризующей состояние войск противника на оперативном участке.

- Серьеёно, да, - майора прищурилась, что-то обдумывая. Наконец, похлопав планшетом себя по бедру, сказала: - Значит так, Иванов, с этого дня можешь считать себя состоящим в команде академии. Головой думать умеешь, расчётлив, хладнокровен. Твой минус в отсутствии командного взаимодействия, но это мы поправим.

- В какой команде? - с некоторым удивлением уточнил я у неё.

- Академии, - ответила она, слегка недовольная моей непонятливостью, - по шарострелу.

“Так вот как тут называется эта помесь страйкбола и пейнтбола, - понял я. - Шарострел”.

- Вы собираетесь его взять?! - снова почти завопила комвзвода, до этого хмуро стоявшая где-то сбоку, влезая в разговор и нагло попирая субординацию. - Но он ведь лишь прятался за спинами да ползал, побеждая обманом!

Инструкторша смерила девушку тяжёлым взглядом, не торопясь что-то отвечать, а затем вдруг угрожающе прошипела, заставляя собеседницу растерять весь задор:

- Курсата, ты меня ни с кем не перепутала?!

Побледнев, Иволгина вытянулась по стойке смирно и поспешно произнесла:

- Виновата, госпожа майора, просто…

- Просто, взводная, - перебила её женщина, - ничего не бывает. Этот парень, - она показала на меня, привлекая внимание всего взвода, - только что доказал, что мозги значат больше, чем сила. Любая из вас сильнее и быстрее его. Но умение грамотно мыслить, оценивать боевую обстановку, вводить противника в заблуждение - вот что куда важнее.

- Но откуда это у него?! - с какой-то даже обидой в голосе вопросила Иволгина.

Майора посмотрела на меня.

- Ты когда-нибудь бывал в настоящем бою? - поинтересовалась внезапно она.

Помедлив, я кивнул.

- И сам убивал?

И опять я кивнул, чем вызвал шепотки и переглядывания среди подтянувшихся ближе к нам девушек.

- И в вои тебя произвели там же, на поле боя?

Майора была весьма прозорлива, и мне не оставалось ничего иного как снова подтвердить её предположение.

- Вот и ответ, курсаты, вот и ответ, - больше ничего не спросив, инструкторша рявкнула, обращаясь ко всем: - Переодеваться, живо! Оружие и костюмы сложить на места, взводная, на тебе контроль. И чтобы больше глупых вопросов не задавали. А ты, - она ткнула пальцем в грудь Иволгиной, заставляя замереть на месте, - вместо того, чтобы возмущаться, лучше бы поучилась у Иванова. Тебе его хладнокровия ой как не хватает.

“Поучится она, как же, - подумал я, глядя на упрямо сжавшую губы девушку, - скорее рак на горе свистнет”.

Переодевался обратно я тоже в тренерской, правда, в этот раз со мной была инструкторша, с видимым интересом разглядывавшая меня в одних трусах. То ли смутить пыталась, то ли что ещё, но меня, закалённого гаремными буднями, присутствие женщины ничуть не напрягало, и я не торопясь натянул на себя штаны, а затем и форменную рубашку, аккуратно застёгивая пуговицы.

В этот раз время оглядеться у меня имелось, и хоть комнатушка была крошечная - между столом, шкафом и стулом с сидящей на нём майорой оставался лишь небольшой свободный пятачок для меня, - но в ней кое-что интересное я увидел. Две полки в шкафу занимали кубки выигранных соревнований - и по шарострелу, и по какому-то армейскому троеборью, и даже по биатлону, правда, офицерскому. Что это за вид спорта такой - я не знал, но спросить не решился.

- Я смотрю, ты в неплохой физической форме, - констатировала майора, когда я наконец застегнулся. Протянув руку, она сквозь ткань рубашки пощупала грудь и живот. - Мясо есть, тренировками укрепим. В целом - даже хорошо.

- Что хорошо? - уточнил я, вдевая руки в рукава кителя.

- Значит, должен нагрузки выдержать. Городские соревнования между ВВУЗами через месяц, поэтому команда тренируется в усиленном режиме.

- Хм... - промычал я. - Если честно, госпожа майора, я не очень уверен, что смогу наравне с девушками тренироваться, всё-таки у нас есть кое-какая разница.

- Не переживай, выше головы прыгать не заставлю. Но выложиться придётся, ты это учти. И да, всегда можешь отказаться, я пойму, - ухмыльнулась собеседница.

- Да нет, попробую.

Заранее паниковать я не собирался, хотя зрела подспудно мысль, что я сейчас очередной геморрой себе зарабатываю. Однако желание показать себя никуда не девалось, да и стоило, по крайней мере, хотя бы попробовать.

- Госпожа майора…

- Можешь называть меня Ланидой Сергеевной. Раз уж ты в команде, разрешаю в неформальной обстановке обращаться по имени-отчеству.

- Ланида Сергеевна, а руководство академии против не будет?

- Команду отбираю я, утверждение состава - формальность. Так что нет, не будет.

Полностью одевшись и оправив китель, я выжидательно посмотрел на перегораживающую выход женщину, и та, помедлив пару секунд, нехотя отодвинула ногу, что стояла поперёк прохода, пропуская меня.

Но стоило мне открыть дверь, как я почувствовал чувствительный шлепок ладонью по своей заднице. Стремительно обернулся, но майора как ни в чем не бывало уже сидела за столом, открыв журнал, и вписывала что-то в него, делая вид, что меня не замечает.

Выйдя в коридор, буквально за дверью я столкнулся нос к носу с той самой девчонкой, которую угораздило попасть ко мне в “плен”. Статная, светловолосая, она слегка походила внешне на шведку. С высокими скулами, скульптурным подбородоком и ясными голубыми глазами, в данный момент красными и опухшими. Инга - вспомнил я её имя.

- Ты!.. - произнесла она зло, хватая меня за китель и с яростью сжимая в кулаке затрещавшую ткань. Но по какому-то наитию или озарению, а может, повинуясь подсознательному голосу, вместо того, чтобы попытаться вырваться, я наоборот, подался вперёд и, обхватив руками девушку за шею, притянул к себе, сливаясь с ней в долгом поцелуе.

Кулак медленно разжался. Отстранившись, я испытующе посмотрел в её широко распахнутые глаза и сказал:

- Инга…

Но она, попятившись, прижала ладонь тыльной стороной ко рту и без оглядки рванула прочь, оставляя меня в одиночестве.

Вдруг за спиной хмыкнули, и я понял, что не совсем в одиночестве. Обернувшись, увидел инструкторшу, незаметно появившуюся в дверях и подпирающую в данный момент дверной косяк.

- И что это было, курсата?

- Просто сеанс психологической разгрузки, - заявил я, глядя вслед скрывшейся за поворотом коридора девушке.

- Да, были бы у меня подобные сеансы…

- Может, и будут, - ответил я без задней мысли, заставив майору закашляться, после чего ещё раз попрощался и отправился на обед - у меня оставалось ровно полчаса на прием пищи.

***

- Что за спешка? - Семён Семёнович Горбунков, известный имперской безопасности как “Кентавр”, а своим товарищам по боевой ячейке как “Юстас”, посмотрел на Андрея Валентиновича Шитца, главу городской ячейки сопротивления, ожидая разъяснений.

- Информация, - психолог вскочил с кресла, в котором сидел до этого момента, и нервно прошёлся по кабинету. - Очень важная информация.

Проводив глазами мечущегося соратника, Семён Семёнович подошёл, останавливая того мягким движением руки, и уточнил:

- Что именно?

- Это по нашему парню, Петру Иванову, что смог запустить протокол…

- Я помню, кто это, ближе к делу.

- В общем, пошёл слушок, что он не какой-нибудь простой наложник, вернее, был не из простых перед попаданием в гарем.

- И кем же? - чуть расслабившись, поинтересовался Горбунков, пока не услышавший ничего особо важного.

- Пропавшим несколько лет назад великим князем Петром Алексеевичем. Мы выясняли - возраст подходит. Э-э, Семён Семёнович? - психолог умолк, глядя на метаморфозы, происходящие с лицом собеседника. Но Кентавр не был бы Кентавром, если бы не умел быстро справляться даже с таким потрясением. Глубоко вдохнув, он помолчал, а затем чётко произнёс:

- Это бред.

- Ну, вообще-то кое-какие основания принять данную версию за возможную есть, - осторожно заметил Шитц.

- Ещё раз говорю, бред, - твёрдо заявил Горбунков, - это я знаю точно. Впрочем... - на секунду задумавшись, мужчина пристально посмотрел на психолога, после чего сел в одно из кресел в кабинете и попросил: - Продолжайте.

Несколько сбитый с толку такой категоричностью одного из высших руководителей подпольной мужской организации, Андрей Валентинович снова собрался с мыслями, а затем, взвешивая каждое слово, заговорил:

- Где-то с неделю назад данный слух стал распространяться в различных кругах. Не столь давно была публикация с Ивановым в популярном журнале, да и по телевидению сюжет о первом мужчине, что стал курсатой Екатерининской академии, был, так что имя на слуху. И доводы приводятся весьма серьёзные.

- Ну допустим, - согласился на этот раз Горбунков, - но чем подобный слух, тем более официально не подтверждённый, может помочь нам?

- О, - заулыбался Шитц, - весьма многим. Я долго раздумывал, и кое-какие мысли есть. Во-первых, мы можем поднять вопрос о том, что раз великий князь оказался в гареме дворянского рода, то среди наложников могут найтись и другие граждане империи. Пропадающих без вести юношей не так уж и мало. Вобьём лишний клин под всю эту спесивую знать. Может, удастся даже поднять общественный резонанс с требованием проверки всех наложников и протестами против существования гаремов как таковых.

- И что это даст? - покачал головой Горбунков. - Такое уже было, мы пробовали - и ни на йоту вопрос с гаремами не сдвинулся, все эти благородные стервы как продолжали, так и продолжают тащить парней в свои паучьи логова. И проститутские дома туда же.

- Вот кстати, их тоже надо проверить, - покивал Шитц, в спешке упустивший из виду, что часть похищенных действительно оседает и там. - Тут мы, думаю, сможем надавить сильнее. Возможно, и вовсе прикрыв подобный бизнес, - использовал психолог английский термин, который как нельзя кстати подходил для обозначения настолько ужасного и циничного дела, как торговля телами бесправных юношей.

- Не уверен, - покачал головой Семён Семёнович. - Всё это, пока страна стонет под пятой монархии, толком ничего не даст. Покуда у благородных родов есть иммунитет перед законом, ничего мирными протестами мы не добьёмся.

- Вы не правы, - покачал головой Шитц, - монархия уже давно разошлась с благородными родами по разным дорогам, просто вы убедили себя этого не замечать.

- Андрей Валентинович, мы вновь возвращаемся к нашему давнему спору. Это бесполезно.

- А я вам всё-таки докажу, - упрямо наклонил голову психолог. - Тем более мальчик как раз из императорской семьи.

- Гм... - скептически протянул Горбунков. - А если окажется, что мальчик никакой не великий князь? Все ваши протесты закончатся пшиком.

- Посмотрим, - решительно закончил Шитц.

***

- Андрей Валентинович?

- Здравствуйте, Виктория, - обернулся мужчина к подошедшей женщине.

- К чему такая срочность? - спросила она, и мужчина испытал лёгкое чувство дежавю, настолько вопрос этот был похож на вопрос Кентавра.

- Есть дело, в котором может помочь только канцелярия.

Если бы кто-нибудь узнал, что один из руководителей мужской террористической организации встречается с немаленьким чином канцелярии ЕИВ, то скандал мог бы выйти весьма крупным. Но враги официально, неофициально они давно уже сотрудничали по многим вопросам.

- Что за дело?

- Касается Петра Иванова, это тот парень, первый ставший курсатой…

- Я знаю, кто это, - женщина тут же собралась, внимая речи собеседника.

- В общем, идёт слух, что он может оказаться пропавшим пять лет назад великим князем Петром Алексеевичем…

- Стоп! - остановив Шитца, сотрудница канцелярии крепко задумалась.

- Это может помочь в борьбе с гаремами и проститутскими домами…

- Я сказала стоп! - снова оборвала она мужчину.

На несколько минут наступила тишина, и психолог отошёл на обочину дороги, зайдя за припаркованный автомобиль. Взбил ногами жёлтые листья, обильно покрывшие траву, пнул пару камушков.

- Андрей Валентинович, ну куда вы убежали?

- Да-да, - он поспешно вернулся обратно к Виктории.

- Значит так, - начала женщина, - вопрос касается императорской семьи, а следовательно, решение будет приниматься только Её Императорским Величеством. Но предварительно кое-что интересное может вырисоваться. Спасибо, Андрей Валентинович. Помимо Иванова вы хотели бы поговорить о чем-то ещё?

- Да, в двадцатых числах планируется акция по зачистке небольшого княжеского имения Зубовых, это под Екатеринбургом. Посмотрите, чтобы там не было никого нужного и важного вам. Ну и коронный представитель пусть сильно не копает, постараемся инсценировать очередной конфликт между благородными.

- Хорошо, я займусь этим.

Глава 17

Страсти вокруг меня в академии постепенно улеглись, и занятия пошли своим чередом. Мне даже показалось, что окружающие девчонки как-то свыклись с присутствием среди них парня, и ажиотаж спал, уступив место лёгкому любопытству.

К тренажёру меня по-прежнему не подпускали, ограничиваясь занятиями на устаревших доспехах. Поэтому вскоре получилось так, что материальную часть я стал знать лучше всех остальных курсат. Неожиданно мне даже понравилось разбираться во всём этом железе. И это был не поверхностный интерес, а тот, когда действительно понимаешь, как работает каждая, даже самая мельчайшая деталь сложного механизма.

В войсках сами операты редко когда принимают участие в обслуживании доспеха, это задача службы тыла, но как поделилась со мной старшая механистка академии в звании капитаны, побывавшие в боевых действиях официры предпочитали техническое состояние своего доспеха знать не из отчёта, а проверять лично, принимая участие в мероприятиях по техобслуживанию наравне с механистками.

Вот и выходило, что пока остальные учились на тренажёрах вести виртуальные бои, я лазил по плечи в смазке, изучая ту или иную систему мобильного комплекса. Кое-кто, видя меня в рабочем комбинезоне, посмеивался, считая это чем-то вроде наказания, но я лишь слегка улыбался в ответ, открывая для себя новые горизонты.

Однако железки железками, а комментарии капитаны-механистки - вот что поистине золото. Коренастая, слегка тяжеловатая на вид дама - хотя дамой такую женщину, почти валькирию, у меня даже мысли не возникало назвать - рассказывала поистине удивительные истории из своей богатой армейской практики.

А ещё параллельно начались тренировки по шарострелу. Но, как оказалось, учились мы не только метко стрелять. Стоило мне появиться на давешнем полигоне и, заприметив группу курсат с майорой, направиться к ним, как под ногой вдруг явственно что-то щёлкнуло, и буквально из-под земли выскочившая граната хлопнула, выстрелив во все стороны тонкими жгутиками. От одного из последних, что коснулся спецкомбинезона, я ощутил укол электрического разряда и понял, что был условно убит.

- А вот и наш новый член команды, - ухмыльнувшись, майора подошла, поднимая сработавшую гранату и сматывая распустившиеся жгуты. - Ну что, готов?

- Готов, - лаконично ответил я, разглядывая остальных моих сокомандниц.

Было их пять, я, соответственно, шестой, и ответные взгляды были… я не сказал бы, что особо дружелюбны. Судя по всему, почти все - с третьего курса, ну, может, одна-две со второго, и самая высокая из них тут же вслух выразила своё недоумение:

- Госпожа майора, это же тот парень с первого курса? Зачем он нам? Он же… парень. Или вы его не поэтому привели?

С другой стороны, особой злости или недовольства в голосе девушки не прозвучало, скорее удивление, и майора, в отличие от ситуации с Иволгиной, её строить не стала, спокойно сообщив:

- Поэтому, поэтому. Пётр весьма богат на таланты и лишним в команде не будет. Скорее наоборот, станет нашим козырем в предстоящих соревнованиях.

Девчонки ещё раз посмотрели на меня, теперь уже с интересом, а инструкторша принялась нас знакомить. Показала на ту, что первой начала разговор.

- Это Элла, старшая группы, на поле слушайся её команд беспрекословно, - перевела палец на следующую. - Арина, штатный минёр, как ты уже понял, одной стрельбой на состязаниях не ограничиваются. Кстати, это на её ловушку ты напоролся.

Арина мило мне улыбнулась, и я решил, что при случае тоже чего-нибудь этакое ей устрою. Не злобное, а так, по приколу.

- Анна, прекрасно управляется с гранатами, - я посмотрел на третью девушку, обвешанную подсумками с матово поблескивающими лимонками. - Лариса и Сильвия, наши автоматчицы, если надо подавить огневую точку или заставить противника залечь, то это к ним, - две оставшиеся девушки синхронно помахали мне руками. - Ну и ты, - тут майора ткнула в меня. - Знакомьтесь, Пётр, единственный парень в академии и наш будущий диверсант.

- Кто? - переспросила Элла, как и остальные курсаты, вопросительно взглянув на инструкторшу.

- Диверсант, - повторила майора, - специалист по скрытному проникновению.

- Пристраиваюсь сзади, - хмыкнул я, испытав приступ какого-то лихого веселья, - и нежно вхожу с тыла.

Парочка девушек покраснела, а инструкторша, гоготнув, резко хлопнула меня по заднице и произнесла:

- Что смотрите? Всё он правильно сказал. Поиметь противника - наша самая главная задача. В жёсткой и извращенной форме, чтобы знал, как связываться.

Если она думала, что этим смутит уже меня, то ошиблась. Я продолжал бесстрастно изучать нашу команду, мысленно прикидывая, что могу сказать о каждой. С ними переспать бы, тогда можно и о характере сказать более точно - нигде женщина не ведёт себя так искренне и открыто, как в постели. Но боюсь, подобное предложение сейчас они восприняли бы превратно.

Элла мне немного напоминала Иволгину, вот только без присущей последней веры в собственную исключительность и элитарность. Ну да, третий курс. Нашу комвзводу тоже малость пообтешет учёба, спесь излишнюю собьёт, и более-менее адекватной командирой станет девушка. Да, не было у меня к Светке ни злобы, ни ненависти. Несмотря на отношение. Может, потому, что мы спали вместе. Всё-таки секс для меня был чем-то большим, нежели просто приятным времяпрепровождением. Как-то сближал этот процесс, делал меня снисходительнее, мягче по отношению к партнёрше. И на мелкие недостатки я просто переставал обращать внимание.

- Ладно, - посмотрела майора на часы на запястье, - ждём последнюю и начинаем тренировку.

- А здесь не все? - вопросительно посмотрел я на женщину и получил утвердительный кивок.

- По регламенту команда - семь человек, сейчас ещё одна новенькая подойдёт, тоже с первого курса.

- Опять с первого, - вздохнула Элла.

- Не вздыхай, кому-то же нужно опыт передавать, - оборвала её инструкторша. - Или ты забыла, когда сама в команду попала?

Сзади послышался хлопок, и майора, обернувшись, радостно осклабилась.

- А вот и она. Ольга, - представила новенькую инструкторша, подзывая её к нам, а я так и застыл вполоборота и с медленно сползающей с лица дежурной улыбкой. Новенькой, что также без улыбки сейчас в упор смотрела на меня, была никто иная как княжна Еникеева собственной персоной.

- Эм… - некоторая возникшая между нами напряженность не укрылась от майоры, и она, чуть помедлив, представила и меня: - А это Пётр.

- Мы знакомы, - негромко сообщил я, не отводя взгляда от княжны.

- Так… - тон женщины изменился, и она, крепко взяв за плечи, отвела нас подальше от остальных, после чего, остановившись, требовательно сказала:

- Похоже, я чего-то не знаю. Так что живо выкладывайте, что между вами двумя происходит.

Дёрнув плечом, я с вызовом посмотрел на Еникееву и, выпятив челюсть, спросил:

- Ну, что, сама расскажешь или мне просветить?

- Расскажу, - как-то глухо, поблекшим взором мазнув по мне, ответила девушка, а затем, повернувшись к инструкторше, решительно взметнула подбородок вверх и громко объявила: - Я его люблю!

- Ну нихрена себе! - раздалось сзади, от группки девчонок. Сказанное княжной услышали и они.

- Вот же ж… - как громом поражённая, майора как-то даже беспомощно оглянулась на меня. Но я и сам был не лучше. Эта вот... даже не заноза, целое бревно у меня в заднице, оказывается, меня любит… Ну нихрена себе любовь! На усадьбу напали, чуть не убили, тут тоже спалить хотела - и вон почему! Любовь, мля!

- Разрешите…

Обойдя застывшую столбом инструкторшу, я взял Еникееву под руку и бесцеремонно потащил за ближайший домик. Скрывшись же за углом, развернул к себе покорно следующую за мной девушку и, толкнув к стене, поинтересовался:

- Это что вообще за цирк? Поумнее ничего придумать не могла?

И плевать мне сейчас было на то, что она благородная и крутая магичка в придачу. В конце концов, тут майора, если что, мигом остудит излишне горячие головы. Поэтому я почти не сдерживался. - Любовь… В гробу я видел такую “любовь”. Ты же меня ненавидишь!

- Потому что люблю, - снова заявила она, после чего вдруг буквально напрыгнула, жадно и беспорядочно целуя.

Оттащили её от меня секунд через двадцать. Ровно столько потребовалось инструкторше, чтобы, услышав моё истошное мычание и заподозрив неладное, заглянуть за угол вслед за нами и увидеть всю картину целиком.

- А ну прекратили! - держа нас за шкирки как котят, она встряхнула посильней, а затем, поставив на землю, сурово произнесла: - Ишь чего удумали! Вам тут что, клуб свиданий?

- Кхе-кхе... Я и не думал, это она на меня набросилась, - отдышавшись, я покрутил шеей, поправил воротник. Чуть не задушила же...

- Вот только этого мне не хватало. Неразделённая любовь нарисовалась, - женщина внимательно посмотрела, уперев руки в боки, на посмурневшую княжну. Но снова перевела взгляд на меня.

- Что? - спросил я под её пристальным взором. - Я тут вообще не причём.

- Даже когда рассказывал всем, как меня трахнул?

Майора поперхнулась, поворачиваясь обратно к Еникеевой, а я открыл было рот, но, помедлив секунду, закрыл обратно. Крыть мне заявление княжны оказалось нечем. Рассказывал, чего уж там, на балу у её матушки. Которая потом попыталась уничтожить боярскую усадьбу. “Уж не из-за этого ли?” - поразила меня вдруг догадка. Хотя нет, ну не может быть, это же ерунда! Ну сказал и сказал, что теперь, убивать всех за слова?

- Молчишь? - обожгла меня пронзительным взглядом Еникеева.

- А что, рассказывать всем, что это ты меня в туалете изнасиловала?!

- Ты сам меня захотел!

- С чего вдруг?!

- У тебя встал!

- Это ничего не значит, просто физиологическая реакция. У меня на любую бабу встаёт: хоть на тебя, хоть на неё, хоть на них! - распалившись и почти крича в ответ, я махнул в сторону застывшей соляным столбом майоры и прислушивающихся к перепалке девчонок. - Трахаться с тобой в туалете?! Вот прям всегда мечтал, аж утерпеть не мог! Нет уж, дорогуша, я предпочитаю на кровати, а не возле обрыганного толчка! И вообще, я - нормальный мужик, не гомик и не импотент, чтобы у меня не вставал на голую задницу!

- Нет, ты не мужик, ты просто шлюх, который готов под любую бабу лечь, только прикажи! Вон госпожа майора тебя пальчиком поманит - и ты тут же побежишь быстрей штаны снимать!

Слушая нашу всё больше переходящую в ругань перепалку, инструкторша лишь переводила ошалелый взгляд с меня на княжну и обратно, потеряв дар речи и впав в какой-то ступор. А мы продолжали.

- И побегу! - заорал я в ответ. - Потому что госпожа майора - красивая женщина, такой грех не дать!

- Шлюх, шлюх, шлюх! - завопила в ответ Еникеева. - С половиной академии уже небось переспал!

- Переспал бы с удовольствием, если была б возможность! А вот с тобой спать не буду никогда, так и запомни!

- Ах ты!..

- А ну заткнулись оба, вашу!.. - наконец ожившая майора разразилась такой отборной площадной бранью, что мы аж присели от неожиданности. Закончив и покачав головой, она чуть тише, но всё так же яростно, раздувая ноздри, добавила: - Нет, курсаты, мне в команде такие страсти не нужны. Вы как собираетесь вместе работать?

- Никак, - буркнул я, отворачиваясь.

- Оно и понятно. Значит, буду решать я, - резко рубанула ребром ладони воздух женщина. - И решение моё такое: одна из вас нашу группу покинет.

“Постойте, “одна”? - резанула мне слух фраза. - То есть ей?”

Еникеева, похоже, тоже поняла и молча, но гордо вскинула голову, ни на кого не глядя.

- Да, Ольга, - подтвердила майора мою и её догадку, - тебе придётся уйти, Пётр - более ценный для команды игрок.

- Я поняла, - бесстрастно ответила Еникеева, после чего, не дожидаясь команды, развернулась и пошла к выходу с полигона.

А я, провожая взглядом её прямую и напряженную спину, внезапно подумал, что так и не узнал, какая у неё предполагалась специализация.

- Пойдем, Пётр, - после недолгой паузы произнесла инструкторша, легонько подталкивая ладонью в спину. - Тренировку уж давно пора было начать. Седьмую участницу подберём завтра, а пока потренируетесь вшестером.

***

Глава канцелярии ЕИВ, статс-секретарь Танеева Алефтина Станиславовна была дамой грубой и весьма несдержанной при подчинённых, что, впрочем, не мешало ей обладать весьма живым умом, хитростью и изворотливостью, так необходимыми на этой должности. Она весьма умело чувствовала настроения Её Императорского Величества, буквально по жесту, по выражению лица угадывая реакцию государыни и успевая подстроиться, дабы её мнение совпадало с императорским.

Сегодня она тоже решила не сдерживаться. Посмотрев на свою сотрудницу, рявкнула:

- Ну и что ты мне принесла?! Ты хоть проверила?! Великий князь… Мы что теперь, за каждым парнем будем бегать, выяснять, не он ли пропавший племянник государыни?

- Госпожа статс-секретарь, Пётр - не каждый, вы же сами знаете.

- Да знаю я, - одетая в тугой мундир с полагающимися по статусу знаками отличия, Танеева расстегнула на одну пуговицу стоячий ворот, присела, но сразу вскочила вновь. - Бать твою, Виктория! Нам этот парень нужен был, чтобы заткнуть пасть всем этим адептам маскулизма, воюющим про равные права. Зачем нам ещё великий князь?

- А если это действительно он? - резонно заметила сотрудница канцелярии.

- Действительно, - хмуро проворчала статс-секретарь, не став ничего говорить подчинённой.

Вся правда о мальчике никогда и никем не афишировалась, да и знал её очень узкий круг лиц. Даже сама Танеева знала её лишь в той части, где требовалось подчистить концы и инсценировать похищение. Не более. Но и этого хватало, чтобы утверждать с точностью, что учившийся в Екатерининской академии Пётр Иванов никак великим князем быть не мог. Вот только подчиненные ни о чём догадываться не должны.

- Если мы докажем, что он - великий князь, то ударим по гаремным привилегиям, может, сократим квоты, и вполне вероятно, что сможем хотя бы частично прикрыть публичные дома, - не дождавшись реакции начальницы, продолжила Виктория.

- Вика-Вика... - пробормотала Алефтина Станиславовна, угрюмо прикидывая, что идти к императрице придётся в любом случае - слишком бесконтрольно стали распространяться слухи, а значит, нужна была официальная реакция императорской семьи. - Ну ликвидируем мы публичные дома, а где тогда пар спускать нашим женщинам? Мужчин раз в пять меньше, и это у нас, а в других странах и во все десять. Чем ты предлагаешь заменить их? Социальная напряжённость будет расти, а мне тут революции не нужно.

- Я уже предлагала.

- Многожёнство? Гаремы наоборот? - Танеева оглушительно расхохоталась.

- Это выход, - упрямо заявила её собеседница.

- Выход? А твой собственный муж-то готов спать с другой женщиной?

- Ну, в родовых гаремах же как-то спят.

- Мужчины там на правах общего имущества. Ценного имущества, не спорю. Но не полноправные члены общества.

В этот миг подчинённая взглянула на статс-секретаря, а затем веско и убедительно заявила:

- Госпожа, я прорабатывала этот вопрос, и мне кажется, что может получиться совместить и статус ценного имущества, и равные права.

- Это как?

- Очень просто, - улыбнулась Виктория, - всего лишь нужно дать мужчинам право спать с любой понравившейся женщиной вне зависимости от того, состоит он в браке или нет, и внедрить это в общественную мораль как социальную норму. Впоследствии можно будет модифицировать и само понятие брака, заменив его содержанием. В том числе и в складчину. К примеру, если одна девушка не может содержать парня и обеспечивать ему достойный уровень жизни, то она может сделать это, объединившись с несколькими другими девушками.

- Эк... - Танеева даже крякнула, услышав подобные речи. - Ну у тебя и фантазия, Вика. А с чего бы самим мужикам на подобное соглашаться?

- Мы просто внушим им мысль, что множество половых партнёрш - это не позор, а повод для гордости. Подтянем науку, объявив, что с точки зрения биологии именно полигамия наиболее благоприятна для человеческого вида, и создадим иллюзию того, что не девушки берут его в складчину, а это он милостиво соглашается одарить их своим вниманием. Под это дело мы сможем не просто равные права декларировать, а даже и более привилегированное положение мужчин в обществе. По факту же все они станут просто общим ценным имуществом всех женщин империи.

- Тем самым и волки будут сыты… - произнесла, сощурившись, Танеева.

- И овцы целы, - кивнула Виктория.

- Так, но тут не обойтись без того, кто на себе и своим поведением покажет остальным пример. Того, кто готов к этим самым множественным половым связям и сожительству с большим количеством женщин, причём освещаемому публично.

На это сотрудница канцелярии улыбнулась и ответила:

- Вот тут как раз Пётр Иванов нам и поможет, и если он действительно окажется великим князем, это будет лишь на руку.

- А он сам-то согласится? Всё-таки решиться на такое, переломив себя, весьма тяжело в психологическом плане.

- Не беспокойтесь, - уверенно рубанула Виктория, - зная кое-что об его образе жизни, могу сказать одно: ему это даже понравится.

***

- Здравствуйте!

Уже подходя к тяжёлым дверям парадной, я, обернувшись, увидел странно знакомого толстячка в клетчатом костюме и с зонтиком в руках, что неуверенно мялся возле лавочки, не решаясь присесть.

- Здравствуйте, - кивнул я ему, останавливаясь и буквально кожей чувствуя напрягшуюся за спиной Семёнову. После моего вояжа в реанимацию она чересчур рьяно взялась за мою охрану, старательно отсекая всё и всех, кто, по её мнению, мог представлять хоть какую-то опасность. Вот и сейчас я был почти на сто процентов уверен, что девушка раздумывает, а не является ли зонтик в руках гражданина скрытым оружием.

- Извините, - мужчина достал платок и вытер выступивший на шее пот, после чего продолжил: - Вы меня не знаете, но мы в некотором роде знакомы, я живу тут, в доме через дорогу.

Присмотревшись, я поднял брови в лёгком удивлении. И вправду, “в некотором роде знакомы”. Я вспомнил, где его видел - в окне напротив. Невольный свидетель наших с Иланой, да и не только с ней, постельных утех.

Кашлянув с некоторым смущением, я произнёс:

- Так это вы? Если вы насчёт того самого, то уверяю вас, в следующий раз мы не забудем задёрнуть шторы. И всё, что будет происходить в дальнейшем, ни в коей мере не помешает вам и всем остальным.

Теперь дошло и до Иланы, и девушка резко скрылась за моей спиной, словно это хоть как-то могло её спрятать, особенно с учётом того, что она на голову выше меня.

- Нет-нет, - поспешно ответил собеседник, - я вовсе не поэтому. Вернее, поэтому, но не для этого… - совсем запутался он в сказанном, а затем, махнув рукой, отбросил условности и спросил прямо: - Скажите, молодой человек, как вы можете вот так спокойно это делать?

- Без стеснения? - уточнил я.

- Да, - тут же закивал обрадованно толстячок.

- Хм... Просто уверенность в себе и своих силах, - пожал плечами я.

- А вы можете этому научить? - взгляд мужчины стал просительным.

В этот миг мрачно нависающие над нашими головами тучи наконец разродились крупными, тяжёлыми каплями дождя, и я, взглянув наверх, заторопился домой. Ну не хотелось мне сейчас становиться чьим-то тренером, особенно в таком неоднозначном деле. Но неизвестный был так жалок, так беспомощен, стоя под всё усиливающимся дождём, забыв даже про судорожно стискиваемый ладонями зонтик, что я не выдержал и, затащив его под козырёк, со вздохом сказал:

- Ладно, так и быть, помогу.

- Тогда пойдёмте, прямо сейчас, пожалуйста! У нас есть пару часов до того, как вернётся моя Софа. Мы очень ждём!

- Хорошо, - в тот момент я не обратил внимания на это неоднозначное “мы”, ненавязчиво сигнализирующее, что опять существует какой-то нюанс, и поэтому согласился со спокойным сердцем. - Пойдёшь со мной? - повернулся я к Семёновой, но та, вся пунцовая, резко замотала головой.

- Нет уж, я лучше дома посижу, не хочу слушать про эти ваши мужские секретики.

Впрочем, проводить нас до подъезда соседнего дома это ей не помешало, как и взять с меня обещание сразу по окончании тренинга позвонить и дождаться, когда она придёт меня забрать.

По пути мы познакомились. Мужчина оказался Хаимом Иосифовичем Рубенштейном и был типичным домохозяином в современной по меркам Российской империи семье. То есть кухня, дом и кровать с редкими выходами на рынок и в магазин - основные места его обитания.

Вот только я недооценил то, сколь широка была компанейская натура Хаима Иосифовича, а когда мы переступили порог его четырёхкомнатной квартиры с высокими потолками, то стало уже поздно.

- Господа, вот и он! - гордо возвестил невысокий еврей прямо с порога, и два десятка мужчин, заполонивших всё свободное пространство перед нами, дружно устроили продолжительные овации, словно в гости пришёл кто-то известный и знаменитый.

Впрочем - оглядел я обращённые ко мне восторженные лица сугубо мужской публики, - похоже, я для них таковым и являлся, не без помощи Рубенштейна, естественно.

- Это все, кто хотят учиться у меня? - негромко уточнил я, наклонившись к хозяину квартиры.

- Не все, а те, кто оплатил вступительный взнос в наш мужской клуб, - довольно ответил тот. Но посмотрев в моё лицо, которое начало неуловимо меняться, от осознания предприимчивости ушлого Хаима Иосифовича, тут же спохватился и добавил: - Не беспокойтесь, мой друг, вам причитается ровно половина. С вас - тренировки, с меня - место, фифти-фифти, как говорят англы. И все довольны.

Он лучился радостью, провернув столь выгодную для нас обоих, как ему казалось, схему, ну а мне оставалось лишь вздохнуть. Раз деньги уплочены, придётся и вправду их всех учить в меру своих сил и возможностей. Развернуться и уйти же мне не давала совесть - вон какие счастливые лица вокруг.

Глава 18

Погода становилась всё холодней. Дувший с залива ветер заставлял меня, угрюмо ёжась, кутаться в форменное осеннее пальто. Как назло, магия не только делала женщин сильнее, но и неплохо защищала от погодных явлений. Им тупо не требовалось так утепляться, как мужчинам, и я всё больше думал о модификации уставной формы одежды какой-нибудь дополнительной фуфайкой. В конце концов, зима не за горами.

- Вот он, - услышал я шепоток, заходя в академию, и, повернувшись в ту сторону, столкнулся взглядом с парочкой старшекурсниц, тут же поправивших уставные причёски и дружно мне заулыбавшихся.

“Откуда они выползли? - с лёгким удивлением подумал я. - Неужели в первый раз меня видят?”

Подобные реакции были характерны в первый месяц моей учёбы, потом, вроде бы, все привыкли, а сейчас вот опять. Странно.

Занятия прошли как всегда, разве что тактичка была ещё вреднее, чем обычно, хотя, казалось бы, куда уж больше-то. Ну да чёрт с ней. Я уже понял, что эта дама лает, но не кусает, и давно смирился с мыслью, что зачет по её дисциплине сдавать буду сразу комиссии, избавив себя и её от “удовольствия” прилюдно вытереть об меня ноги на общей сдаче со взводом.

Светка-комвзвода меня демонстративно не замечала, похоже, продолжая дуться за подстреленные булки, Кристина наоборот, постоянно тёрлась рядом, вместе с Викой вдруг решив оберегать мою бренную тушку в перерывах между занятиями. А Инга, пленнённая, а затем поцелованная мною, продолжала странно поглядывать, держа дистанцию и, похоже, мучаясь дилеммой, подойти ко мне или не подойти. В общем, терпимо.

Непонятки начались далее, когда я после занятий направился на вторую тренировку по шарострелу. А всё потому, что, переодевшись и выйдя на полигон, я опять увидел там гражданку княжну собственной персоной, что вольготно расположилась в окружении других девчонок и что-то им весьма уверенно втирала.

- Ну и что ты здесь забыла? - с некоторым неудовольствием спросил я, разглядывая слегка надменное, хоть и красивое, лицо повернувшейся ко мне девушки.

- То же, что и ты, - усмехнувшись, ответила она, и я, посмотрев на остальных, увидел подтверждающие кивки, не оставившие сомнений в правдивости сказанного Еникеевой.

Одета она была в такой же, как и у остальных, контактный комбинезон, однако в руках у неё было не привычное для остальных девчонок оружие - шарострельный автомат, копия мощного армейского ТАК-74М, - а какая-то длинноствольная винтовка, напоминающая СВД моего мира.

- Понятно, - буркнул я, - тебя в дверь, а ты в окно.

- Просто я действительно хороша в своём деле, - Ольга нежно огладила цевьё винтовки и хитро прищурилась, явно дразня меня.

Я уже научился понимать её тайные замыслы. И повторять прошлую безобразную склоку, когда майоре пришлось насильно нас растаскивать, у меня не имелось ровно никакого желания. Тем более что в этот момент на полигоне показалась и сама инструкторша, на которую, собственно, я и взглянул, укоризненно молча.

- Кхым... - кашлянула та, стараясь не смотреть мне в глаза. - В общем, я тут подумала и решила, что вы вполне сработаетесь. В армии, знаете ли, тоже сослуживцев не выбирают. Как раз научитесь отбрасывать личное на службе. Пригодится потом.

Ну да, так я и поверил. Она решила… Как пить дать Еникеева какие-то связи подключила. Деньги? Вряд ли, предлагать их майоре - только пенделя отхватить или чего похуже, а вот если кто-то из начальства надавил… Впрочем, будь Еникеева какой-то левой и невыдающейся курсатой, никакая протекция бы не помогла, но в первый раз, я был почти уверен, инструкторша выбрала её сама, за действительно хорошие результаты.

- Довольна? - тихо спросил я девушку, чуть подотстав от основной группы, когда мы двинулись на позиции.

- Пожалуй, да, - с лёгкой самоуверенностью в голосе ответила Еникеева, заставив меня цокнуть языком от недовольства. Привыкла, что всё ей падает в руки по первому требованию. Как же, наследница рода, княжна. Связи, знакомства, титул и власть. С рождения серебряная ложечка во рту и золотой унитаз под попой.

- Значит так, - прибыв на место, майора стала распределять бойцов, - Ольга, ты снайпер, а следовательно, первое, на что должна обращать внимание, это где наиболее удобные точки для ведения огня на дальней дистанции. Будь осторожна и заранее позицию не демаскируй, чтобы не выдать своё положение противнику.

Да, забыл сказать, нам всем выдали гарнитуры для связи, и сейчас я прекрасно слышал всё, что инструкторша рассказывала Еникеевой.

- Работать будешь в основном по наводке от кого-то из группы - или Эллы, или Петра - и в зависимости от того, какие оперативные задачи потребуется решать. Элла, у тебя опыт со снайпером есть, а вот с Петром взаимодействие нужно отработать серьёзней, как-никак, редкий талант, так что и тактики будут отличаться.

- И как именно? - задала резонный вопрос командира нашего боевого шарострельного отряда, на что майора хохотнула, а затем ответила:

- А это проще показать, чем объяснять. Поэтому сейчас проведём учебный бой. С одной стороны Ольга и Пётр, с другой - ты, Элла, с остальными девчонками. Вы в обороне, они в нападении.

- Но их же всего двое?

- Это тренировочный бой, где мы отрабатываем ситуацию, понимаешь меня, командира?

Элла неуверенно кивнула, видимо, всё же не совсем понимая, как двое голимых перваков будут ролять против пяти не первый год состоящих в команде курсат. Но приказ есть приказ, и, кивнув, командира махнула девчатам, зовя за собой.

- Как мне их размещать? - уточнила напоследок она у майоры.

- А как хочешь, - спокойно ответила та. - Но поддаваться не стоит, условия должны быть максимально приближены к реальности. И да, ваш канал связи - первый, а ваш, - инструкторша взглянула на меня с Еникеевой, - девятый.

Проводив взглядом скрывающихся в дальнем конце полигона курсат, я коснулся гарнитуры и щёлкнул колёсиком, крутанув на деление назад. Пересилив себя, как можно более спокойным тоном поинтересовался:

- Как связь?

- В норме, - незамедлительно прозвучал чуть искажённый динамиком голос княжны.

Сжав зубы, заставил себя удержаться от очередного едкого замечания. Сейчас всё личное и вправду следовало отбросить. Против опытных противниц в одиночку не сыграешь. А значит, пусть и временно, но мы - союзники.

- Итак, - зазвучал из гарнитуры голос инструкторши, - даю вам десять минут на подготовку и выработку плана действий. И помните, я вас выделила, поэтому не ударьте в грязь лицом и покажите всё, на что способны. Я в вас верю.

Она отключилась, а княжна с лёгким смешком прокомментировала:

- Обнадёживает.

Отвечать я не стал, лишь принялся ещё раз внимательно осматривать место действия. Немного подумав, сообщил по связи:

- Буду двигаться по правому флангу. Ищи точку, откуда это направление максимально открыто.

- Есть, командир, - ответила Еникеева, как мне показалось, с лёгкой иронией в голосе. Затем уточнила: - Так ты, значит, диверсата у нас?

- Диверсант, - лаконично поправил я её. Добавил: - И я не испытываю большого желания болтать не по делу.

- Конечно-конечно, - ирония из голоса девушки никуда не пропала, даже стала сильней. - Правда, я думала, что знание специализации сокомандника - это вполне по делу.

И снова я промолчал, в душе кляня тот день, когда поддался на уговоры майоры. Отказался бы - и спокойно себе ходил б на занятия, а после в мужском клубе за бутылочкой пивка рассказывал бы очередные истории из моей богатой сексуальной практики двум десяткам мужиков, жадно впитывающих каждое слово словно какое-то откровение.

Пригнувшись, пробежал за соседние здание, после чего, обойдя его справа, нырнул в канаву, под прикрытием которой пробрался почти к середине площадки. Противники и вправду были профи, грамотно рассредоточившись и схоронившись где-то там, на своей территории. Ни движением, ни звуком никто из их пятёрки не выдавал своего присутствия.

- Движение видишь где-нибудь?

- Нет пока. Да, я тут немножко винтовку пристреляю, ты не против? - произнесла княжна невинным голоском.

- Не против, - буркнул я, раздумывая, как лучше расшевелить девчонок, чтобы хоть примерно понять, где они засели. Но внезапно пониже спины пронзила острая боль, и я, схватившись за поражённое место и шипя маты, выгнулся, стараясь не выдать себя, и спиной сполз поглубже в канаву.

- Совсем охренела? - потирая горящее после попадания шарика место, прошипел я по рации.

- Прости, прицел сбился.

Раскаяния в её голосе не чувствовалось ни грамма, а я только и смог, что сквозь плотно сжатые губы прошептать, елозя по земле задницей:

- Чёрт, чего так больно-то?..

- Винтовка настроена на большую дистанцию стрельбы, поэтому на средних и малых дистанциях бьёт больнее, - прорезался в канале недовольный голос майоры. - Курсаты, если не перестанете маяться хернёй - выпну обоих, и не посмотрю на… ни на что, в общем, не посмотрю.

- Есть перестать маяться хернёй, госпожа майора, - браво отозвалась Ольга, а я буркнул, слегка отдышавшись и постаравшись задвинуть жажду мести поглубже:

- Работаю дальше, - после чего принялся осторожно, пользуясь перекрытием различных секторов стрельбы зданиями и другими элементами ландшафта, пробираться в глубь территории противника.

- Вижу шевеление недалеко от тебя, - зашипело в рации, и я замер, стараясь даже не дышать и моля богов, чтобы вынужденная сокомандница сообразила, что ответить я ей не могу, дабы не демаскировать себя голосом. После небольшой паузы та всё же додумалась и сообщила: - На десять часов. Попробуй обойти.

Но стоило мне двинуться, как Еникеева затараторила:

- Ещё движение, на два часа. Тебя заметили, уходи.

Тут уже стало не до конспирации, и выплюнув короткое:

- Прикрой! - я, наплевав на производимый шум, рванул назад.

- Одна есть! - через пару секунд довольно произнесла княжна. - Сунулась было за тобой, а у меня винтовка-то пристреляна.

- Рад за тебя, - язвительно пробурчал я, плюхаясь за очередную насыпь и снова протирая пузом землю. Диверсант, иху бать… Тьфу, уже ругаться по-местному начал. Возомнил себя специалистом. Ладно девки взводные, но эти-то тоже не пальцем деланные. Та снятая больше от неожиданности, наверное, высунулась. А у Еникеевой как раз “винтовка пристреляна”… по моей жопе. Чтоб её.

Вот под такие мысли я плавно перебирался на другое место, поближе к одноэтажному сараю, ну, по крайней мере, выглядело строение именно как некое подсобное помещение. А затем резко превратился в слух, потому как явственно услышал металлический щелчок, а за ним - чьё-то тихое чертыхание.

“Похоже, или в сарае, или за ним”, - понял я. И снова пожалел, что мы не отработали систему условных знаков. Хотя отработаешь тут, с этой самоуверенной, самодовольной и титулованной сучкой. Влезла в отряд и в ус не дует, лишь посмеивается, видя, как я бешусь.

Так, нет, надо успокоиться и выкинуть эти мысли из головы.

Я медленно прикрыл глаза, восстанавливая душевное равновесие, и секунд через десять открыл. “Она не княжна Еникеева, она - просто снайпер, приданный для выполнения боевой задачи”, - твердил я сам себе. Подняв руку к гарнитуре, тихонько постучал по гнезду микрофона.

- Вижу тебя, - немедленно откликнулась княж… нет, напарница.

Я жестом указал на сарай, потом взметнул один палец вверх. Повторил.

- За домом, одна?

Дёрнул рукой, подтверждая. Подвинувшись, показал на правый, дальний от меня угол здания, а затем, сложив большой и указательный палец правой руки кольцом, указательным пальцем левой энергично потыкал в него.

- Ты что показываешь?!

Мне почудилось, что в голосе девушки просквозило лёгкое смущение. Вот только как я ей ещё передам, что надо туда стрельнуть?

Снова указал на угол и потыкал пальцем.

- Я должна туда выстрелить?

Я яростно закивал. Наконец-то дошло.

- Сейчас?

Отрицательно замотал головой. Поднял вверх ладонь и быстро сжал в кулак.

- Когда покажешь сигнал? - догадалась она, и я снова энергично кивнул.

Подполз слева и сжал кулак. По дальнему концу здания достаточно громко щёлкнул шарик, и я, быстро высунувшись, дважды выстрелил в наполовину отвернувшуюся девушку. Это оказалась Арина, и когда она резко обернулась ко мне обратно, я улыбнулся и показал большой палец. После чего тут же ретировался, отползая назад, извиваясь змеёй, чтобы не попасть под огонь оставшихся разозлённых противниц.

- Хорошо ползёшь, - отметила моя... гм... напарница. Я продолжал мысленно упирать на это.

- Что, опять на задницу мою пялишся? - тихо прошептал в ответ, не удержавшись.

- А что, весьма приятное зрелище. Почему бы и не попялиться?

- Ну пялься, больше-то тебе не светит. Как говорится, близок локоток, да не укусит роток.

- Вы опять?! - прорезался в канале раздражённый инструкторский рык.

- Виноват.

Отползя достаточно, прикинул ещё раз, где могут находиться три оставшиеся курсаты. После чего со вздохом, пополз дальше. Судьба, видать, такая.

Однако долго продолжаться моя удача не могла, и на третьем проходе в тыл меня таки подловили, по сути, взяв на банального живца. Но и того, что есть, Элле хватило, чтобы оценить мой, а вернее, наш в связке со снайпером потенциал.

- Ну как, поняла? - вернувшись к нам, майора посмотрела на согласно кивнувшую командиру группы, задумчиво поковырялась зубочисткой в зубах, сплюнула и произнесла: - После тренировки, девушки, не разбегаемся. Идём в сауну.

- Зачем? - спросила моя… нет, уже не “моя”, бой-то закончился. Просто Еникеева.

- Для сплачивания группы, - пояснила ей Анна.

- И что вы там делаете?

- Просто совместно моемся, - пожала плечами девушка.

“Сауна, - подумал я. - Тут и такое есть? Интересно”.

Про нечто подобное, типа, что для большего сближения группа должна встречаться не только на тренировках, но и в такой вот неформальной обстановке, я кое-что слышал от того же Егора, но не ожидал, если честно, что и в женской среде практикуется подобное.

- Госпожа майора, - громко обратился я к инструкторше.

- Чего тебе, Петя?

- Я тоже иду с вами?

- Ты? - женщина внезапно замешкалась, словно лишь сейчас вспомнила, что я тоже часть группы.

- Да, я.

Лица девчонок сначала вытянулись. Потом дамы начали, делая круглые глаза, переглядываться между собой. А в конце все дружно уставились на молчащую майору.

- Ну, ты же мужчина… - попыталась было проблеять она, но я тут же отмёл столь слабый аргумент, безапелляционно заявив:

- В армии нет мужчин и женщин, есть военнослужащие, в нашем случае - курсаты. Я такой же курсата, как и остальные, и полноправный член группы!

При слове “член” все дружно зафыркали, а майора побагровела.

- Хоть ты и состоишь в группе, но пошлости не позволены никому! Как у тебя вообще язык повернулся? Ты же па… - она посмотрела на набычившегося меня и поправилась: - Курсата. Ладно, так и быть, идёшь с нами. Посмотрим, как ты себя будешь чувствовать в окружении полуголых женщин.

- Он-то? - Еникеева, до этого прищуренным взглядом смотревшая на меня, криво улыбнулась. - Уверяю вас, он будет чувствовать себя прекрасно.

***

Сауна оказалась в том же крыле, что и спортзал. Не прямо рядом, конечно. Проход был за душевыми, в женской... вернее, просто в раздевалке, так как тут никакого разделения по половой принадлежности не было.

Скинув с себя всю одежду и оставшись в трусах, я под украдкой бросаемыми на меня женскими взглядами намотал полотенце на бёдра и первым вошёл в начавшее прогреваться помещение. Трусы снял из-под полотенца уже там, вешая на крючок при входе. После чего, забравшись повыше, сел, привычно расставив ноги, и расслабился.

Обшитые вагонкой стены и потолок, на полу - деревянные трапы с щелями для стекания воды, огороженная каменка. В общем и целом совершенно никакой разницы с моим миром. Полки были двухъярусными, и я как раз вольготно устроился на одной из них, отодвинув в сторону тазики с ковшом.

Первой вслед за мной зашла Элла. Я наблюдал за ней сквозь полуприкрытые глаза. Мда. Полотенце на ней имелось, но лишь на бёдрах, а грудь размера четвёртого, а то и ближе к пятому, при каждом шаге упруго колыхалась, доставляя мне визуальное эстетическое удовольствие. Двигаясь мимо к дальней стене, она посмотрела на меня, затем взгляд её нырнул ниже. Продолжая идти и заворачивая голову всё сильнее, она так и не заметила, как на очередном шаге врубилась в полку, теряя равновесие и заваливаясь вперёд.

Чертыхнувшись, она, пряча глаза, забралась на второй ярус в дальнем углу, там и затихая.

Следом вошла одна из автоматчиц - Сильвия. В магии она была послабее командиры, да и грудь оказалась хоть и полновесной, но троечкой. С ней, кстати, повторилась та же история. Остановившийся взгляд, потом - глухой удар, тихие ругательства и поспешное уползание в угол подальше. Аналогично Арина, Лариса и Анна. Прекратила эту полосу неудач только зашедшая вслед за ними майора.

Скажу честно, инструкторша была что надо. Тоже в полотенчике, прикрывающем низ, она заставила мои глаза распахнуться шире, разглядывая солидный пятый номер. Однако ей хватило одного мимолётного взгляда, чтобы фыркнуть и, сдёрнув с вешалки ещё одно полотенце, набросить мне на колени.

Посмотрев туда, я внезапно осознал, что моё собственное слегка разошлось, почти перестав прикрывать вольготно расположившееся меж расставленных ног хозяйство. Вот, значит, почему они так залипали, забывая смотреть перед собой. Понятно.

Последней в сауну зашла Еникеева с поднятыми к голове руками, собирая распущенные волосы в пучок.

“Сильна”, - подумал я, глядя на почти такой же, как у майоры, пятый размер. Корреляция между магической силой и величиной груди являлась фактом бесспорным, я в этом успел убедиться давно. Вот только, похоже, либо связь была не совсем линейной, либо играл роль какой-то иной фактор, мне пока неизвестный. Потому как по всем прикидкам выходило, что по мощи княжна инструкторшу превосходит. Как-никак, древний благородный род, все дела. Но у майоры визуально хоть и не намного, но груди казались полнее. Я не был уверен в этом на сто процентов, тут бы помог инструментальный замер. Но пусть нужные инструменты в количестве двух штук - я посмотрел на ладони, - у меня имелись, сейчас пускать их в ход было чревато.

- Ну что, девчонки, - усевшись и удобно откинувшись, произнесла майора, - попаримся?

Я, оказывается, разглядывая её верхние девяносто - хотя какие девяносто, минимум сто десять, - совсем упустил из виду, что она принесла с собой объёмный пакет, из которого торчали самые настоящие берёзовые веники, которые в этот момент и доставались на всеобщее обозрение.

Мы потеснились, освобождая одну из полок, и Элла, подавая пример, первой скинула с себя полотенце, оставаясь полностью нагой, после чего улеглась на живот, демонстрируя торчащую вверх упругую попку. А когда я наконец оторвался от этого занимательного зрелища, оказалось, что путём различных пертурбаций в коллективе на полку по соседству затесалась княжна.

Девушка придвинулась как бы случайно касаясь бедром и словно подбирая ракурс, с которого мне лучше будет видно её грудь.

- Ну и зачем? - хмуро спросил я, нет-нет но уезжая глазами на тёмные кружки сосков. Неприязнь неприязнью, но Еникеева была красива, этого не отнять, и весьма фигуриста, если вы понимаете, о чём я.

- Малыш, я же сказала, что люблю тебя, - ответила она чуть снисходительно.

- Это я уже слышал, - пропуская часть про “малыша”, заявил ей. - Хватит врать. Я ещё могу поверить, что ты просто хочешь меня поиметь, как и тогда. Недоудовлетворёная девушка - страшная сила. Но про любовь-то не заливай. К тому же, если не забыла, наши рода враждуют.

- Из-за тебя, - вставила княжна.

- Может быть, но на слово отвечать нападением?

- Смотря какое слово, - прищурилась Еникеева. - Однако скажу честно: знай я об этом заранее, однозначно была бы против.

- Да ну? - хмыкнул я.

- Сделала бы всё, чтобы тебя выкупить, а затем наказать.

- Я не продаюсь. Тем более, я фаворит.

- Значит, выкрала бы, - пожала плечами девушка.

- Ну вот выкрала. И дальше что? Запомни, такие, как я, долго в неволе не живут. Я птица свободного полёта.

- Скорее свободных нравов, - произнесла княжна.

- И это тоже.

В этот момент нас прервали - Эллу, хорошо отхлёстанную веником, сменяла Лариса. И я, отвернувшись от собеседницы, заценил ещё одну попку.

- И почему ты такой шлюх?.. - вдохнула Ольга.

- Не нравится? - зло оскалился я. - Так отстань от меня, чего пристала?

- Сучок! - сквозь зубы прошипела собеседница. - Да потому что люблю!

Постепенно через ритуал веникобития прошли все курсаты, включая княжну, и тогда полотенце скинула крутобёдрая майора, укладываясь на скрипнувшие под её весом доски.

“Вот это жопа!” - хотелось сказать мне, потому как нижний размер гармонично уравновешивал верхний, и почти нестерпимо захотелось впиться пальцами в эти крупные, крепкие полушария.

Парили её, к слову, аж две девчонки в четыре руки. И всё равно инструкторша выразила своё громогласное “фи”, посетовав, что мельчают, мол, курсаты, мельчают.

- Ну что ж, - хлопнув ладонями по коленям, произнёс я, подымаясь. Все остальные уже вволю попарились, вот только я что-то никак не мог дождаться приглашения. Пришлось брать инициативу в свои руки. - Моя очередь.

- Может, не надо? - неуверенно спросила майора.

- Надо, - я кивнул в такт слову, касаясь рукой узла на полотенце, - надо!

Миг - и махровая ткань опала вниз, бесформенной кучкой собравшись у моих ног. В гробовой тишине я в чём мать родила забрался на полку и, поправив хозяйство, чтобы не мешало, улёгся на живот. Повернув голову к пожирающему меня глазами женскому собранию, поинтересовался недовольно:

- Ну что, кто-нибудь меня попарит сегодня или нет?

- Я... гм… - с несвойственной ей слабенькой хрипотцой вызвалась отмершая раньше остальных Еникеева и, взяв в руки веник, неуверенно начала похлопывать меня им по спине.

- Сильнее давай! - подбодрил её я. - Хватит сиськи мять, пожёстче! И не только спину!

Постепенно девушка разошлась, удары стали хлёсткими и звонкими, и я аж прикрыл глаза от удовольствия.

- Блин, - услышал я чей-то шепот, - расскажу, что с парнем в сауне была, да ещё и полностью голыми - не поверят же.

- Ну что вы заладили? “С парнем, с парнем”... - передразнил их я. - Расслабьтесь, в конце концов, мы все курсаты, а голого тела стыдиться глупо, и вообще, - вспомнил я лозунг двадцатых или тридцатых годов, - долой стыд! Это пережиток прошлого.

- Так, - вмешалась майора. Женщина хоть и пыталась сохранять невозмутимость, но пару низких чувственных обертонов в голосе всё же себе позволила, - хватит мне тут сексуальную революцию устраивать, а то я не посмотрю, что ты член… гм… коллектива.

***

Утром следующего дня я проснулся с гудящей головой, после чего с тихим стоном попытался вспомнить, что вчера было и где я так накидался. Но память отчего-то подводила.

Осмотревшись, я осознал, что понятия не имею, где именно нахожусь, а затем почувствовал, как чья-то крепкая ладонь опускается прямо мне на грудь. Повернувшись, увидел что-то довольно пробормотавшую во сне Еникееву и понял, что это произошло снова. Я опять переспал с очередной курсатой академии. Да к тому же с той, которой обещал, что “ни в жисть” и никогда.

Вдруг послышалось какое-то новое шевеление, и я, приподнявшись на локтях, оглядел всю комнату целиком, после чего в изнеможении упал обратно на постель. Нет, не с очередной я переспал, а с очередными, потому как, судя по увиденному, вся остальная команда по шарострелу тоже была здесь.

“Интересно, - подумал я, - а что скажет на это генерала?”

Глава 19

Восемью часами ранее

В накрывшей академию темноте на асфальтовой дорожке возле учебного корпуса суетились несколько силуэтов, то и дело склоняясь к чему-то на земле. При ближайшем рассмотрении оказалось, что шестеро девушек окружили лежащее без движения мужское тело.

- Я его убила, да? - судорожно всхлипывая и заламывая руки, в который раз спросила Арина. - Блин, ну почему я такая невезучая, а-а?!

- Да живой он, живой, - вынесла вердикт Ольга, стоящая на колене, рукой касаясь чуть вздымающейся груди Петра и внимательно вслушиваясь в размеренное дыхание бессознательного тела. - Только в отключке. Чем ты его так?

- У меня магия разума, но слабенькая и спонтанная. Для других женщин угрозы почти никакой, а ему хватило. Чёрт, чёрт, чёрт, ну почему я такая неве…

- Тише, не ори, - осадила пошедшую на второй круг девушку Еникеева, вставая. Посмотрела на тревожно смотревшую на них Эллу и продолжила: - Думать надо, что делать.

- А чего тут думать-то? - нахмурилась третьекурсница. - Сообщить дежурному и вызывать медиков.

- Ей тогда конец, - мотнула головой в сторону ещё пуще заревевшей от этих слов Арины Ольга. - Она по-любому при поступлении скрыла, что у неё бывают спонтанные выбросы. Это сразу негодность. Если узнают, она ни дня здесь больше не проучится.

- Девочки, - сквозь всхлипы затараторила несчастная, - пожалуйста, помогите! Я и так со слабым даром никому не нужна была, пошла сюда на операту, надеялась, что официрой стану, отслужу, с офицерским жалованием хоть какого-нибудь парня найду, ну или там в какой род возьмут, может, наложника в мужья выслужу, а если меня выгонят, то всё, кому я сдамся такой!

На девушку и вправду было невозможно смотреть, настолько та выглядела жалкой и растерянной. Даже у княжны что-то слегка шевельнулось в груди. Может, потому, что Арина была уже чуточку не чужая после совместной тренировки и сауны?

- И почему этот выброс у тебя ни раньше, ни позже произошёл!? - в сердцах бросила Лариса, тоже готовая поддержать подругу в беде.

- Я когда сильно волнуюсь, - сглотнув, начала курсата, - у меня бывает такое. А тут всё это в сауне. Я же кроме как на картинках в ГИС голых мужчин и не видела, а он совсем рядом, да ещё красивый и с таким…

- Мы поняли, - буркнула Ольга.

- В общем, я и так вся на взводе была, а тут, когда он меня коснулся, и вовсе чуть не кончила, весь контроль к чёрту, а дальше, - она показала на продолжающего лежать в отключке Иванова, - вот…

Нижняя губа Арины опять задрожала, и она закрыла лицо ладонями, сквозь которые стали прорываться новые глухие всхлипы.

***

За пятнадцать минут до этого

Выпроводившая нас майора захлопнула дверь спортзала под аккомпанемент собственного сказанного вслух:

- Надо выпить! - после чего остались мы с девушками одни.

Настроение у меня было приподнятое. Распаренное и охоженное веником тело не шло - парило над землёй, и даже на Еникееву я посматривал уже не с такой неприязнью, хоть и не готов был забыть всё, что между нами происходило ранее. Но отхлестала она меня всё-таки на славу, и теперь мысли текли неторопливо, даже как-то лениво, а сам я был преисполнен доброты и снисхождения к окружающим.

- Ну что, девушки, - оглядел я красных после парной курсат, - пора выдвигаться. Время уже позднее, задерживаться не след.

Покинув корпус, мы остановились на дорожке, и я, оглядев в неверном свете фонарей, вокруг которых вилась недомёрзшая гнусь, своих спутниц, решил на прощанье чмокнуть каждую в щёчку. Признаюсь честно, поцеловал бы и не в щёчку, но не стоило разрушать наши отношения как команды вот этим всем. Перейду на более близкие отношения - начнётся как с моими одновзводницами. Вон Света с Викой и Кристиной уже перецапалась из-за меня. Нет уж, пусть хоть тут наши отношения не зайдут дальше дружеских. Кроме Еникеевой, с ней я был готов держать ну максимум нейтралитет, не больше. Больно не нравились её чересчур собственнические взгляды на меня. Мне даже боярыня не указывала, с кем спать или не спать. Я, в конце концов, управлял гаремом и сам решал, с какой и когда возлечь, так что эта дамочка могла идти куда подальше, несмотря на все свои заверения про “люблю”.

Под такие мысли я подошёл сначала к Элле, вставая на цыпочки, отчего та зарумянилась сильней, потом к Ларисе, к Анне, а затем добрался до Арины, что с каждым поцелуем всё шире раскрывала глаза, глядя на приближающегося меня, и глупо и нервно улыбалась.

- Увидимся, - произнёс я, чмокая её и отстраняясь, но внезапно от девушки рванула какая-то серебристая волна, и сознание моё погасло.

***

Получасом позже

- Лидия Петровна, здравствуйте! - забежав в холл общежития, Сильвия, буквально по грудь залезла в окошко дежурившей на вахте прапорщицы, радостно улыбаясь.

- Что-то вы поздно, девчонки, - отметила та, посмотрев на часы, показывавшие без пятнадцати одиннадцать.

- Так мы с тренировки, у нас же соревнования скоро, - пояснила курсата.

- Гоняет вас майора, - посетовала женщина, краем глаза отмечая остальных девчат, плотной гурьбой ввалившихся в двери.

- Да нам в радость, - заулыбалась шире курсата.

- Ну, лишь бы на пользу делу, - улыбнулась прапорщица в ответ.

- Спокойной ночи, - попрощалась Сильвия и побежала вслед за своими уже скрывшимися на лестнице подругами.

- Фух, не заметила, - напряжённо констатировала, ссутулившись, Элла, старающаяся напару с Еникеевой незаметно нести всё ещё находящегося без сознания Иванова, чтоб это не сильно бросалось в глаза. - А ты точно уверена, что лучше к тебе в комнату?

- А к кому? Вы все не одни живёте, а у меня соседок нет.

- Повезло, - выдохнула третьекурсница, которой даже на выпускном курсе приходилось делить комнату на двоих.

- Ну как тебе сказать... - протянула княжна. - Врать не буду, у моего рода тут кое-какие связи налажены.

- Хорошо быть благородной, - с лёгкой завистью прокомментировала девушка. На что Еникеева отвечать уже не стала. Зачем говорить о том, что и так очевидно?

Уже в комнате, завистливо оглядев в одиночку занимаемое княжной пространство, рассчитанное на троих, и большую двуспальную кровать, девчонки, уложив безвольное тело, принялись думать, что делать дальше.

- А если он не очнётся к утру? - задала вопрос Анна, с непривычки утонув в чересчур мягком кресле, стоявшем в углу.

- Его точно будут искать, - вторила ей Элла, продолжая хмуриться. Вылететь с третьего курса было бы весьма обидно, и в душе командира шарострельной команды уже жалела, что поддалась общим настроениям.

- Должен очнуться, - убеждённо заявила княжна вслух, хотя мысли её тоже были не столь радужными. Однако она старалась гнать их от себя, повторяя, что всё будет хорошо.

Остальные сидели молча, и только Арина нет-нет но всхлипывала, всё ещё не веря в благополучный исход.

- Но всё-таки, - подала голос Сильвия, - если нас и его найдут, что мы будем говорить? Как всё это объяснять? Его состояние, в конце концов?

Еникеева, ничего не ответив, посмотрела на тихо сопящего Петра, потом на остальных девчонок, снова на парня, а затем, сощурившись, медленно произнесла:

- Пожалуй, есть одна идея.

- Какая? - подняла голову Элла.

- Помните историю с его однокурсницами, как они по пьяни в их комнате его трахнули?

Девчонки переглянулись, а затем синхронно кивнули.

- Если все поклянутся, что будут держать язык за зубами, - суровым взором обвела всех княжна, - то мы можем сейчас инсценировать то же самое.

- Так это всё равно залёт, - заметила Элла.

- Залёт, - согласилась Ольга, - но вот, насколько знаю, тех девчонок так и не наказали, да и он ответственность на себя взял, так что есть большой шанс, что если сделаем как надо, то максимум выговор впаяют и особо разбираться не будут. Так и прикроем Арину.

- Ох... - вздохнула Элла. - Чувствую, добром это не кончится, - но почти сразу решительно объявила: - Я с вами, пропадать - так всем!

Остальные одобряюще загомонили и посмотрели на предложившую вариант Еникееву. Та вытянула вперёд кулак.

- Ну что, девоньки, клянёмся?

Остальные без промедления уложили ладони поверх её кулака.

- Клянемся!

А Арина вдруг всхлипнула ещё раз, но уже счастливо, и произнесла:

- Правду говорят, настоящая подруга не та, что будет тебя отговаривать от содеянного, а та, что, сидя с тобой в соседней камере, будет говорить: “Это было круто!”

***

Во время этого самого

- Ну куда ты столько льёшь? - прошипела Ольга, вырывая бутылку из рук Анны, что успела уже грамм сто вылить в приоткрытый рот парня. - Он же захлебнётся! Чисто для запаха, рот ополоснула - и хорош. Сама тоже глотни и прополощи во рту хорошенько. Да на одежду плеснуть не забудь, на ворот там или грудь.

Мысленно ещё раз пожалев литровую бутылку импортного вискаря из своих запасов, которую отдала на разбазаривание ради общего дела, Еникеева прошлась по остальным, создавая так необходимое для убедительности картины алкогольное амбре.

- А ты что стоишь?! - прикрикнула она на замершую в нерешительности Арину, мнущую в руках только что стянутые с Петра штаны. - Быстрее раздевай его.

- Полностью? - большими глазами посмотрела на княжну девушка.

- Блин, - хлопнула та себя по лбу, - ты же себя рядом с голым парнем не контролируешь... Ладно, отойди.

Решительно подвинув собеседницу, Ольга в одно движение стянула с Петра трусы, оставляя в рубашке и носках. Сзади треснуло электрическим разрядом, отозвавшись лёгким покалыванием на коже, и княжна, поморщившись, посмотрела на выпустившую штаны и прижавшую руки ко рту Арину.

- Будь добра, держи себя в руках. Иди вон, - она показала на наполовину полную бутылку, - выпей, что ли.

Раздев парня полностью, Еникеева чуть приостановилась, разглядывая не особо крупную, но рельефную грудь, плоский с еле видимыми кубиками пресса живот, стройные ноги, подкачанные руки с длинными тонкими пальцами. Затем в наступившей тишине обернулась к остальным, также прикипевшим взглядами к красивому мужскому телу, и с неудовольствием подумала: “Как будто в сауне не насмотрелись, глазеют как в первый раз”, - после чего быстро накинула расправленное одеяло.

- А его обязательно было полностью раздевать?

- Обязательно, - буркнула княжна, решительно разоблачаясь. - Нужно, чтобы всё было строго как в тот раз. Так меньше вопросов будет.

- И что, мы ему и всем остальным будем рассказывать, что он с нами спал?

Взглянув на Арину, которая и задала последний вопрос, Ольга вздохнула, садясь голышом на край постели, и спросила:

- А что, с этим какие-то проблемы?

- Ну… - замялась девушка, внезапно покраснев. - Есть одна. Я ещё ни разу ни с кем…

- Что ж, думаю, тут есть и другие, кто “ни разу ни с кем”, - проворчала Еникеева. - Проблема-то в чём? Соврать совесть не позволяет?

- Да нет, - совсем зарделась минёрша команды, - дело в том, что я вообще не…

Она так выделила слово “вообще”, что Ольга мигом всё поняла. Покачав головой в полном офигении, княжна переспросила:

- Что, даже с подружками ни-ни? И “красного богатыря” ни разу не пользовала? - собеседница покачала отрицательно головой, снова зарываясь в ладони. - Да откуда же ты такая вылезла, тебе сколько лет?

- Это провал, - бесстрастно заявила Элла. - Первый же медосмотр определит, что она девственница, а значит, никакого секса у неё не было. Начнут копать глубже - дознаются и до всего остального.

- А может, мы его, - неожиданно взяла слово Лариса, показывая глазами на укрытого одеялом парня, - ну, возбудим как-нибудь, и Аринка его трахнет? Тогда всё, дело в шляпе. Аринке и врать не придётся, что секс был.

- Я так не могу, - ошалело взглянув на подругу и на миг забыв про то, что находится в полном расстройстве, произнесла упомянутая. - Это же какое-то изнасилование получается, он же меня не хочет.

- Это потому что без сознания. Был бы в сознании - хотел бы ещё как, - угрюмо буркнула Еникеева, которой эта идея тоже не очень понравилась.

Если кто тут и должен был трахнуть Петра, так это она! В конце концов, и комната её, и кровать. Но план резко начал трещать по швам, приходилось идти на крайние меры.

- Ладно, - решительно оголив Иванова, произнесла княжна, - попытаемся возбудить. Кто первый будет пробовать? - оглядела она судорожно переглянувшихся девчонок, не ожидавших, что от слов так быстро перейдёт к делу. - Ну же, быстрее давайте. Кроме тебя, - остановила она сделавшую было нерешительный шаг вперёд Арину, - во-первых, вдруг долбанёшь опять выбросом своим, во-вторых, без опыта тут делать нечего, мало ли сломаешь что-нибудь.

- Да чему там ломаться, - тихо пробормотала курсата, отходя обратно под внимательным взглядом Ольги.

- Короче, - хлопнув решительно ладонью по колену, встала Элла, - я командира, мне первой и идти.

Забравшись на кровать, она нависла над безвольным телом и нерешительно протянула руку к мужскому естеству. Пробормотала:

- Значит, вот так... А если мы сделаем это? - помяв некоторое время его в ладони, чертыхнулась: - Блин, ни разу с таким мягким дела не имела, резиновый-то всегда стоит.

- Понятно, - протянула Ольга. - Следующая! - высказалась она, заставляя сконфуженную командиру вернуться на место. - Эликсира точно ни у кого с собой нет? - остальные развели руками. - Что ж, пробуем так.

Эликсир и вправду был вещью редкой, а среди гражданского населения и вовсе препаратом рецептурным, выписываемым только зажённым парам. Не контролировались лишь поставки благородным родам, тем более что разработчиком и производителем было именно что одно из родовых предприятий, но как назло, Ольге мать категорически запретила брать с собой в академию запас, а в аптеке без рецепта пробовать получить - это нарваться на разборки с ИСБ, потому как не секрет, что именно эликсир часто используют преступницы для насилия над мужчинами. Княжне, конечно, ничего особо не сделают, но матушке доложат, а это уже неприятно.

Тем временем Эллу сменила Сильвия, решительно принявшаяся массировать парню грудь.

- И зачем? - скептически посмотрела на неё Еникеева.

- Я слышала, что сначала нужны предварительные ласки, - огрызнулась девушка, упрямо продолжая совершать круговые движения ладонями. Затем наклонилась и принялась покусывать зубами соски. Секунд через тридцать тоже ругнулась: - Какие они у него маленькие, почти не ухватить.

Еникеева со вздохом произнесла:

- Следующая!

Анна решила подойти к делу от противного и, раздевшись и взгромоздившись Иванову на бёдра, подняла его руки, лаская уже себя его ладонями. После чего мигом заработала возглас:

- Следующая! Ты вообще его возбудить пыталась или себя? - поинтересовалась княжна у слезающей гранатомётчицы.

- Ну попробовать-то стоило, - возразила та.

Перепробовали всё что только можно, в конце свои богатые познания в этом деле применила даже Еникеева, но в итоге пришлось констатировать факт: хозяйство парня не вставало.

- Никак, - вздохнула Ольга, устало смахивая со вспотевшего лица прядь волос. Посмотрела на Арину и добавила: - Качественно ты, конечно, его вырубила.

- И что делать? - глаза девушки снова начали наполняться слезами.

- Переходить к плану “Б”, - ответила княжна и, пошарив под матрацем, вытащила на свет приличных размеров резиновый дилдак. Протянула опешившей девушке и добавила: - Ванна там, тебе пять минут. Да, после можешь его себе забрать, я всё равно новый куплю.

- А ты раньше его достать не могла? - выразила общее мнение начавшая закипать Элла. - Мы бы, - она ткнула в сторону захрапевшего во сне Иванова, - не занимались ерундой!

- Слушай, - ожгла её взглядом Еникеева, - а ты не думаешь, что вот это вот, - она потрясла резиновым членом в воздухе, - вещь достаточно личная, которую не предлагают всем подряд с порога?

- А он?!

- А ему не привыкать ложиться под кого попало!

Начинающуюся перепалку прекратила, как ни странно, Арина. Решительно забрав из рук Ольги дилдо, она произнесла:

- Девочки, не ссорьтесь, - затем персонально для Ольги добавила: - Спасибо! - и скрылась в дверях ванной.

***

Утро следующего дня

- Вот прям со всеми? - уточнил я, пытаясь осмыслить произошедшее.

- Ну да, - кивнула Еникеева, совершенно без какого-либо стеснения полностью голой вставая с кровати, и нагнулась, подбирая с пола трусы. - Ты как напился, так прямо и сказал, мол, девочки, я весь ваш, делайте со мной что хотите. Ань, подтверди.

- Да-да, - закивала наша гранатомётчица, уже успевшая натянуть майку, как-то странно на меня косясь.

- Мда, дела... - взялся я за голову.

Но на раздумья времени мне не дали. Раздался громкий стук в дверь, а затем суровый голос коменды прогремел:

- Открывайте, мы знаем, что он здесь!

Когда в комнату ввалилась местная культуристка в сопровождении моей начальницы кафедры, майоры-инструкторши и ещё какой-то незнакомой полковницы с выглядывающими из-за их спин любопытными дежурными, я всё ещё сидел на кровати, кое-как прикрывшись одеялом, и единственным моим желанием было поскорее сдохнуть, так раскалывалась после выпитого голова.

“Всё, - мрачно думал я, - допился до новой стадии алкоголизма, уже не помню, как пил, когда пил, даже как трахнул всю команду по шарострелу - и то не помню. Финиш, блин”.

Что трахнул, кстати, сомнений не было. И даже не в словах девушек дело. Я это просто чувствовал. Потому как ныло всё тело, даже соски, с которыми вообще непонятно что делали эти извращенки. Так что в моих новых постельных подвигах сомневаться не приходилось.

- Видите?! - удовлетворенно произнёсла коменда. - Как я и говорила. Всю ночь пьянствовали!

Стоявшая на самом видном месте большая квадратная бутыль импортного пойла никаких в этом сомнений, собственно, и не оставляла.

- И развратничали, - с лёгкой брезгливостью вторила ей полковница. - Курсата! - рявкнула она, найдя глазами Еникееву. - А ну извольте доложить, что в вашей комнате делают все эти лица?

Со вздохом я поднялся с места, поворачиваясь ко всей честной компании. Ежу понятно, что всё опять из-за меня, а врождённое чувство справедливости даже Еникееву не давало выставить крайней. Потому заявил, стараясь, чтобы голос мой звучал как можно более уверенно:

- Не обвиняйте девчонок, это всё я, - и удивлённо заморгал, когда женщины дружно, словно по команде, отвернулись. А потом заметил что стою абсолютно голый.

- Курсата! - возмущённо воскликнула майора, стоя спиной. - Немедленно оденьтесь!

- Да-да, конечно.

Я поспешно закружился на месте, высматривая шмотки. В этот момент стоявшая неподалёку по стойке смирно Элла ногой подвинула сложенную кучкой одежду, и я, узнав своё, тут бросился одеваться. А то действительно неудобно как-то. Куча старших официр, а я с голой жопой.

У генералы мы оказались через полчаса.

- Я смотрю, аппетиты у вас, курсата, растут.

Генерала была мрачнее тучи, нависая многотонной глыбой над столом, и тон её не предвещал ничего хорошего.

В кабинете присутствовали всё те же плюс подруга по воспитательной работе, что устроилась на стуле в углу, сложив ногу на ногу, и, откинувшись, молча наблюдала за нами. Мне казалось, что она пристально изучает меня, но так как для того, чтобы посмотреть на неё, необходимо было до предела скосить глаза, а отвернуться от пышущей гневом начальница академии страшновато, я мог лишь гадать, так ли это на самом деле или я излишне себя накручиваю.

- В прошлый раз вы ограничились тремя. Сегодня уже шесть. А сколько в следующий раз будет? Девять? Или двенадцать? У вас какая прогрессия, арифметическая или геометрическая, Иванов?

- Не думаю, что тут есть математическая зависимость, - еле слышно буркнул я, уязвлённый слегка тоном генералы. Только не учёл, что слух у неё хороший, магия, растудыть её. Сглотнул, увидев, как женщина побагровела.

- Ладно, это был вопрос риторический, а теперь по существу, - она покосилась на подругу с контрразведки, расслабленно сидящую на стуле. - Существу мужского пола, что уже второй раз обнаруживается в общежитии академии в комнате очередной курсаты. Где, кстати, согласно моему же распоряжению находиться не должен. Вы хоть в курсе, курсата, что вас искали всю ночь? Благо выяснили, что территорию академии вы не покидали. А вот информация о том, что курсата Еникеева тоже принята в команду академии по шарострелу, дошла до нас только утром, - тут генерала пронзила недобрым взглядом грустную майору-инструкторшу, старавшуюся не отсвечивать и по возможности спрятаться за широкую спину коменды, - потому что кое-кто тоже изволил нажраться - другого слова не подберу, - и хорошо, что в одиночку, а не в компании со всей командой! Мы проверили комнаты остальных состоящих в ней, но и эти курсаты тоже куда-то пропали. Подняли весь взвод Иванова, но и здесь нас ждала неудача… Бардак, госпожи официры. Бардак. Совершенно не владеем информацией, что у нас творится на нашей же территории, - внезапно переключилась она с меня на стоявших у дверей женщин.

- Виноват! - громко заявил я и дополнил уже тише: - Это я виноват.

- Ничуть в этом не сомневаюсь, - буркнула начальница академии. - Не изволите, кстати, рассказать, с чего это ваше мероприятие началось? Чем оно закончилось - я уже знаю, мне интересно, какая-такая цепь невероятных событий привела вас к оргии всемером?

Видеть стоявших сзади курсат я не мог, по традиции ближе всех находясь к начальству, но нервные ёрзанья почувствовал даже спиной.

- Ну… - протянул я, собираясь с мыслями. Врать нельзя, а правда… правда хуже сделать просто не могла. - Это всё, наверное, из-за сауны.

- Какой сауны?

- Ну той, что при спортзале.

И снова инструкторша удостоилась тяжёлого взгляда, а я принялся поспешно объяснять, пока генерала не поняла всё по-своему:

- Госпожа майора нас всех туда позвала для большего сплочения команды.

- И вас?

- Я сам напросился.

- Понятно… - протянула женщина, после чего, уже никого не стесняясь, выдвинула ящик стола, выставила оттуда на столешницу перед собой массивную хрустальную пепельницу, достала портсигар и, завладев сигаретой, немедленно закурила. Откинувшись на спинку начальственного кресла, она выпустила струю дыма в воздух и, отставив сигарету в сторону, произнесла: - Ну ты продолжай, продолжай.

- Так вот, мы пошли в сауну, то-сё, пятое-десятое, сами понимаете, - попытался я общими словами обрисовать картину.

- Не-не-не, - покачала головой генерала, удобно закидывая ногу на ногу, - не пойдёт, хочу услышать подробно. Имею желание, так сказать, ознакомиться более полно.

- Госпожа генерала... - подала было голос инструкторша, побледневшая от нарисовавшихся перспектив, но быстро стухла после жёсткого генеральского:

- А ну цыц! И вы, госпожи официры, послушайте, получите, так сказать, удовольствие.

Делать нечего, пришлось рассказывать.

- В общем, у меня там полотенце немного разошлось, вот… Ну а там все голышом парились, а я что, рыжий, что ли… А вы представьте, потные тела, все блестят, всё вот это вот. Нет, у меня не встал, конечно, жарко же… Да, я потом их ещё целовать полез, лишнее, наверное, было, но захотелось…

Постепенно я вошёл в раж, вспоминая прошедшие события, но на вопрос о том, что произошло после поцелуя, лишь немного растерянно улыбнулся и развёл руками.

- Не помню, госпожа генерала. Думаю, после этого мы и напились, а там…

- Ну да, - понимающе кивнула та, - пьяный мужик члену не хозяин.

Докурив, генерала с силой затушила пятый по счёту окурок в пепельнице и, убрав ту обратно в стол, махнула рукой, после чего объявила:

- Всё мне ясно с вами. Значит так, комендате общежития выговор без занесения, и предупредите всех прапорщиц, что если в следующий раз курсата Иванов зайдёт, заползёт, залетит или ещё каким-то способом неизвестным науке попадёт в общежитие, то вахта будет кардинальным методом пересмотрена в сторону ужесточения условий её несения. Дальше начальницы кафедр, вам замечание за низкий моральный облик курсат в учебных взводах. Мы тут готовим будущих официр, а не ушкуйниц каких. Соблаговолите провести воспитательную работу. Я желаю, чтобы к какой бы курсате ни подошёл присутствующий здесь Иванов, при любом намёке на интим он бы получал в ответ категорическое “нет”. А то скоро его взводами тут по кругу пускать будут. Тебе, майора - да-да, тебе - выговор с занесением, с формулировкой “за идиотизм”. Это ж надо было додуматься и в сауну парня притащить, да ещё и оголиться всем дружно. Как вы его прямо там не разложили, я удивляюсь. Совесть офицерская не дала? Что же, я рада, что хоть наш преподавательский состав не до конца попал под тлетворное влияние курсаты Иванова. Теперь вы, - генерала задумчиво оглядела шестёрку девушек и примкнувшего к ним меня. - Марш на занятия, и чтобы больше я о вас не слышала! Тебя тоже касается, Иванов! Сдриснули, живо!

Бочком-бочком мы осторожно выбрались из кабинета в приёмную, а оттуда - в коридор.

“И всё?” - буквально читалось на девичьих лицах и в недоверчивых взглядах, бросаемых друг на друга.

- Ну что, - заговорил я, нарушая установившуюся тишину, - по занятиям тогда?

- Ну да, наверное, - задумчиво ответила Элла. - Не думала, что будет так…

- Легко? - уточнила Анна, и третьекурсница кивнула. - Как-то даже подозрительно.

- Так это же Иванов, - подойдя ко мне, с лёгким сарказмом в голосе пояснила Еникеева. - Уже даже генерала понимает, что для него это нормально.

- Слушай, - не выдержал я, потому как не понимал, чего она опять стала ко мне цепляться, - сейчас-то ты чем недовольна? Я же тебя трахнул!

- Не ты меня, а я тебя! - мигом вспыхнула княжна.

- Уверен, что это я был сверху.

Остальные девчонки как-то смущённо захихикали, но в следующий миг вышли остальные официры и разогнали нас по своим взводам.

***

- Ну, что думаешь? - посмотрела генерала на подругу по воспитательной.

- Забавный молодой человек, - ответила та, вставая из угла, в котором сидела, и присаживаясь к начальнице за стол.

- Не то слово, - Седова вздохнула, - и это - наш уникум, с которого мы хотим начать создание нового рода войск.

- Так может, он потому и уникум, что уникум во всём? - прищурилась полковница.

- Угу, - буркнула генерала, думая о чём-то своём. - Слушай, - посмотрела она на подругу, - тут до меня кое-какой слушок дошёл. Что Иванов наш вовсе даже не Иванов, а пропавший великий князь Пётр Алексеевич.

- Слышала я этот слушок, - вмиг посерьёзнела женщина. - Пока ничего сказать не могу. Источник слухов неизвестен, но есть некоторые намёки, что информация дошла до самого верха, - она показала глазами на потолок. - Так что на всякий будь готова, а то мало ли.

- Ох, не дай богиня, - как-то по бабьи вздохнула Седова и перекрестилась. - Если и вправду выяснится, что он великий князь, вот тут академии точно конец придёт. Нам весь этот разврат так припомнят, что уже не о погонах беспокоиться будешь, а о том, чтобы не отправили лес валить в Туруханский край.

- Прорвёмся, - отозвалась полковница. Впрочем, без особой уверенности.

Глава 20

Генерала нас, конечно не стала наказывать, но вот начальницы кафедр, весьма “благодарные” нам за начальственный разнос, так сдержаны не были. Не буду приводить сейчас те эпитеты, что ярко и образно мелькали в полной клокочущего гнева речи, но буквально пули с сапогами свистели над головой.

В общем, про интим с курсатами пришлось забыть. Меня конвоировали от пары к паре и везде и всюду я был под пристальным наблюдением преподавательского состава академии.

О похождениях нашей бравой команды по шарострелу тоже быстро стало всем известно и именовали нас за глаза теперь исключительно командой по шаротраху.

Совзводницы обиделись слегка, наверное, но виду особо не подавали. Впрочем, после накачки сверху, лишний раз боялись даже подойти, даже Вика, настолько всем пригрозили карами. Одна Кристина, только, наплевав на приказы продолжала держаться рядом, впрочем тоже, исключительно платонически.

А я? Ну я, глядя на всё это, только пожимал плечами и больше сосредотачивался на учёбе. Появилась дисциплина - “Стрельба и управление огнем”, затем минно-взрывное дело, впрочем, больше для распознания нами тех или иных минных систем. А потом добавилось еще “Классификация боевой магии”. Это было уже по нашему основному профилю. Ведь собственно мобильные доспехи и разрабатывались для борьбы с магами противника, это потом они стали уже основой армий мира, и волей-неволей, пришлось учиться и борьбе с друг-другом. Но всё-таки магия в этом мире была интересной вещью, хоть мне как мужчине, понять что такое магические манипуляции, было не просто. Во первых, тут не было заклинаний как таковых, то что я принимал за магическую формулу, ну когда кто-либо из девушек произносил непонятное слово, колдуя, оказалось просто словом-ключом, который позволял автоматически настроиться на определенные параметры магического воздействия. Как это в реальности происходит, я таки не понял, но вроде-как это сродни самогипнозу - ты выбираешь какое-то слово, звук, набор букв, который запоминаешь и произносишь, формируя определенные параметры всплеска. Потом, тебе уже не надо сосредотачиваться на создании этого слепка, просто хватает произнести ключ-слово, которое сформирует нужную конфигурацию собственного магического поля на подсознательном уровне.

Правда, подобное касалось только тренированных магичек. В обычной жизни, все эти бытовые магини, в силу слабости, простите за оксюморон, собственной магии, никакими такими тренировками не занимались и колдовали исключительно примитивно, вручную подгоняя каждый раз и формируя магический всплеск, для реализации магического воздействия.

В общем-то, все как и всегда. Поэтому, кстати, обычных женщин на улице особо, насчет применения ко мне нехорошей магии опасаться не стоило. Пока они смогут её настроить, подготовить и направить на меня, пройти может до полминуты. Притом, что это требует концентрации и хорошего контроля. Я элементарно смугу куда-нибудь отбежать и спрятаться. А вот магичка обученная уже в таком не нуждается - ей стоит сказать слово и нужное заклятье сформировывается за доли секунды само и никуда убежать просто не успею.

Кстати, мои совзводницы, таки на какие-то занятия по тренировке магии ходили. Без меня, понятное дело. В эти часы меня, чтоб без дела не сидел, закидывали на внеочередное занятие к механисткам, в доспехах учебных ковыряться. Ну или на тренажер, если у Марины время было. Потихоньку, по чуть-чуть, в присутствии майоры и подруги по воспитательной работе, я начал обкатывать свои навыки мысленного управления доспехом.

Здесь уже за моим физическим состоянием Ржевская следила чётко, да и по времени, больше десяти минут за раз мне сидеть за баранкой виртуального доспеха не позволяли, и поэтому максимум с чем я выходил из капсулы, по самомониторингу физического состояния, это с ощущением подступающей мигрени, которую, впрочем, достаточно легко было купировать.

А зима постепенно вступала в свои права. Ветра становились всё холодней, а потом, в один не самый прекрасный день я вышел и увидел, что с серого неба начали лететь “белые мухи”, как я называл редкие мелкие снежинки в прошлой жизни.

- Винте ис камин, - произнес я со вздохом и поплотнее закутался в пальто. Интересно, когда начнут форменные тулупы выдавать, шапки каракулевые и обувь на меху?

Имевшие небывалый успех мои тренинги по сексуальному просвещению мужской половины населения, после третьего занятия внезапно прекратились, ввиду того, что о них узнала жена Хайма Иосифовича, и предприимчивый делец, маскируя тональником фингал под глазом, печально сообщил, что следующая встреча переносится на определенный срок, когда Сарочка немного остынет и внемлет голосу разума. Так резко буквально на взлете разбился наш совместный стартап. Впрочем, я особо не жалел, особой тяги к обогащению у меня не было. Не выгорело, ну и не выгорело и черт с ним. Хотя на Рубинштейна было больно даже смотреть. Он искренне тяготился ролью домохозяина, мечтая самостоятельно зарабатывать деньги и я, немного подумав, посоветовал ему поискать какие-нибудь нормальные курсы, не секс просвещения, после которых была бы реальная возможность куда-то устроиться.

Занятия с командой по шарострелу тоже превратились в какую-то работу, потому что от былого компанейства не осталось и следа, и при моем появлении курсаты дружно начинали прятать глаза и замолкать, даже если до этого оживленно о чем-то беседовали.

По первости я списывал это на страх перед наказанием, тем более что майора бдила коршуном летая по полигону, чтобы никто ко мне слишком не жался, потом думал,что они просто стесняются самого факта групповухи с моим участием, а затем вообще перестал хоть что-то понимать, когда подловив одну из девчонок - Арину, мягко попытался донести до неё мысль, что стесняться не нужно и всё нормально.

- Ничего не нормально! - вдруг закричала она в ответ, совершенно непонятно почему вспылив, а затем, резко развернувшись, убежала, только пыль столбом.

Плюнув на выверты бабской психики, я решил больше внимания ни на что не обращать. В конце-концов, в Академии было много чего другого интересного.

А потом, по прошествии месяца, когда дело уже приближалось к Новому году, объявили, что скоро наступит ежегодный губернский бал на который в Академию прибудут учащиеся из Смольного института благородных юношей Петербурга и спешно, и суетно всех причастных начали готовить к танцам.

- Я и бал… - вспоминая прием у княгини Еникеевой, пробормотал я, - что, опять килт одевать?

Но все оказалось куда проще, я, как курсата академии, обязан был присутствовать в парадной форме, что автоматически оставляло меня в штанах и не могло ни радовать. Вот только с моей ролью на балу вышла заминка. Потому, что в силу своих убеждений танцевать с парнями я отказывался категорически.

- Лучше вообще не пойду! - заявил я нашей балетмейстерше, по совместительству старшей преподавале кафедры Военной истории, - я исключительно гетеросексуален и даже бисексуальность не входит в мои интересы.

- Я и не имела ввиду, - всполошилась та, - но в правилах четко описано, что каждой курсате назначается партнер из числа благородных юношей.

- Не надо мне партнера! Дайте партнершу!

- Но там только юноши…

- Что вот совсем ни одной девушки? Ни женщины? Да я даже с дамой преклонного возраста готов станцевать, главное мужиков от меня уберите.

- Я… я подумаю, - растерянно заявила на это преподавала и на время с горизонта исчезла, оставив меня, весьма довольного этим фактом, заниматься тем, что мне было на самом деле интересно.

- Быстро управился, - Марина посмотрела на счетчик времени, - и по баллам, хоть сейчас на выпуск, любой курсате фору дашь.

- Я такой, - довольно ответил ей, вылезая из капсулы и с хрустом потягиваясь. Посмотрел на часы, и вправду, личный рекорд, четыре тысячи баллов меньше чем за пять минут. Пока именно такой предельный счет установили мне для тренировок, после которого симуляция автоматически завершалась. Чувствовал я себя сносно, лишь чуть сдавливало виски да чувствовалась легкая тяжесть в голове. Но полчаса отдыха и тонизирующий коктейль специально для меня прописанный медициной эти неприятные симптомы убирали.

- Ну что тут у вас? - внезапно дверь в зал к нам распахнулась и я увидел генералу в сопровождении своей вечной подруги за спиной.

- Занимаемся, госпожа генерала! - подскочила Ржевская.

- Да ты сиди, - генерала развернула ко мне свой немаленький бюст, - ну что, Пётр, вижу новый рекорд.

Женщина не только успела заметить мой результат на табло, но и, как оказалось, весьма неплохо была осведомлена о моих прошлых результатах. Впрочем, её интерес я понимал, как-никак, уникум способный перефигачить в одиночку толпу других курсат. Правда только в доспехе, что, впрочем, ничуть не омрачало моего сдержанного довольства.

- Так точно, госпожа генерала, - отрапортовал я, - на двадцать секунд сократил время.

- Но ты смотри, сильно не перенапрягайся, - поучающе заметила та, - у нас на тебя большие планы.

- Если не секрет, какие? Госпожа гене… - но та только отмахнулась, не давая закончить, посмотрела сначала на Марину, сделавшую вид, что что-то увлеченно изучает в компе, затем на подругу, что с легкой заминкой утвердающе кивнула, а затем, снова перевела взгляд на меня, вот только куда более серьезный.

- Знаешь, Петя, тут вопрос весьма серьезный, и чтобы не сглазить, болтать о нем нужно, крайне осторожно выбирая собеседников.

Я промолчал, ожидая продолжения. Что болтун - находка для шпиона, для меня секретом не было. И дождался.

- В целом, - генерала задумчиво сощурилась, - мы сейчас всерьез рассматриваем возможность создания отдельного рода войск, противодоспешного, так сказать.

- Из меня? - удивился я.

- Ну а из кого? - с легкой усмешкой посмотрела на меня Седова, - ну конечно, не из тебя одного. Есть мнение, что подобными твоим способности есть и у других мужчин, их только надо найти. Кстати, как происходит подключение виртуальной реальности с полным погружением?

- Срабатывает протокол “тринадцать-м”, - не стал скрывать я. А смысл, когда само моё погружение уже секретом не является. Да и рассказывал я уже об этом, той самой подруге из контрразведки, что бдит сейчас за генеральским плечом.

- Значит вшитая на уровне управления возможность, - глубокомысленно произнесла генерала, - понятно. Интересно только когда и кем? - Она обернулась к полковнице.

- Выясняем, - скупо улыбнулась та.

- Ну ладно. Это вопрос больше для контрразведки, а меня волнует несколько иное, как быстро и сколько мы сможем набрать курсат мужского пола на новую специальность.

Еще раз оглядев меня с Мариной и помещение начальствующим взглядом, генерала вышла, оставляя нас одних.

- Ну что, я тоже пойду? - поинтересовался я у задумчиво крутящей в руках ручку Ржевской. На что только кивнула, оставаясь сидеть, похоже погруженная в какие-то свои нелегкие думы. Поэтому, собравшись, и одевшись, я направился к проходной с территории. Занятия окончились и там меня уже ждала бессменная Семёнова, чтобы без эксцессов сопроводить до дома.

Вот только до дома мне дойти не дали. Как из под земли возник пронырливый Рубинштейн и подхватив под ручку, активно зашептал мне в ухо, косясь то и дело на идущую сбоку Семёнову, - Петр, простите, что вот так, неожиданно, но я нашел, понимаете, нашел! - Он буквально просиял, словно находкой был как минимум сундук полный золота.

- Что нашли? - переспросил я его, - работу?

- Лучше! - махнул он свободной рукой, - лучше Пётр. Я нашел нам место, где мы дальше сможем вести наш клуб!

Мда, вот это поворот. Я посмотрел в лицо Хайму Иосифовичу, отмечая что давешний фингал полностью исчез и сложив одно с другим, понял, что сие событие, видимо, и пробудило вновь в нём порастерявшийся было азарт, после пудового кулака родной Сарочки.

- И где же это место?

- О, я вам всё покажу, - он потянул меня в сторону, - заодно и лекцию очередную проведёте. Но место надежное и, смею надеяться, тайное. Хоть, аудитория наша с вами, за время простоя и выросла в пару раз, но там площади позволяют и аренда, по сравнению с нашими заработками - тьфу.

Шли мы не долго, до очередного из Питерских глухих двориков, в котором, пройдя сквозь арку отдающую гулким эхом шагов, Рубинштейн развернулся и строго посмотрев на Илану, произнес, - Уважаемая, дальше вам нельзя, клуб строго для мужчин.

- Возражать девушка не стала, только весьма ехидно улыбнулась. Секретом наши занятия для неё не были и всю эту доморощенную конспирацию со стороны забавного толстячка она воспринимала как какой-то детский сад. Как впрочем и я.

- Позвонишь, - произнесла она напоследок, разворачиваясь обратно под арку, а мы, с незабвенным Хаимом нырнули в, не поверите, подвал.

- И это тут хорошее место? - переспросил я его, когда мы спускались по выщербленным ступеням с облупившейся на стенах краской и местами отвалившейся известкой.

- Не судите по обложке, Пётр, - чуть запыхавшись, произнес он, - главное, что внутри.

Спустившись окончательно, мы оказались перед массивной железной дверью, постучав в которую, услышали приглушенный голос, - Пароль!

- Свободу мужчинам! - бодро воскликнул Рубинштейн, а затем, спросил в ответ, - Отзыв?

- Победа над женщинами! - тут же прозвучало изнутри и, дважды лязгнув замком, дверца со скрипом открылась.

Ну что сказать про подвал. И в самом деле было неплохо. В том плане, что нигде не валялись пустые бутылки, бычки, презервативы, не было заметно ни луж мочи ни блевотных пятен, с иными отходами человеческой жизнедеятельности. Окинув расставленные по помещению стулья, я навскидку насчитал не меньше сорока. И вправду, выросла аудитория.

Мимо прошел парень, тот, что отпер нам дверь и Хайм поймав его за рукав, строго указал на стоявшие хаотичной кучкой стулья у стены, - Серёжа, почему до конца не расставил? Давай быстрее, скоро народ начнет приходить, а у нас не готово.

Еще минут через десять появились первые члены возвращенного к жизни клуба и постепенно, человек за человеком, подвал заполнился весь.

- Ну здравствуйте, - улыбнулся я всем, выходя на середину импровизированной аудитории. Часть из вас меня знает по прошлы занятиям, часть новеньких, вероятно, что-то слышала от стареньких, но на всякий случай, представлюсь снова - Пётр Иванов - фаворит, воя, курсата военной академии.

Народ сразу после моих слов оживленно загомонил, а затем раздались аплодисменты плавно перешедшие в овации.

Подождав с полминуты, я поднял руку, призывая к тишине.

- Так как был большой перерыв, пожалуй, я начну с общего, - подойдя к одной из бетонных колонн державших потолок над нами, оперся о нее спиной, сложив руки на груди, - что такое женщина. И первое, что бы мне хотелось до вас донести, - обвел я взглядом притихших мужчин, - что женщина тоже человек. Знаю-знаю, - снова поднял я руку, приглушая поднявшийся ропот, - у них магия и всё такое. Но разве именно магия определяет человека? Нет. Несмотря на нарочитую грубость в поведении, закрытость, огромное самомнение и нежелание слушать кого-либо кроме себя, то есть всё то, что здесь называется женственностью, - в душе они такие же ранимые и беззащитные как и мужчины. “Женщины не плачут”, - это досужая болтовня, не имеющая ничего общего с реальностью. Плачут и еще как, просто держат это внутри себя, не показывая другим. Поэтому-то они и такие же как мы. Тоже люди.

Минут десять я, наверно, распинался на эту тему, плавно до присутствующих донося мысль, что прекрасный, но совсем не слабый пол, не прилетел с другой планеты и точно также хочет любви, и может даже не просто любви. Как вдруг нас прервали и весьма грубым способом. Просто вышибив дверь. Ну как вышибив, взрывом вырвав из стены, подняв параллельно тучу пыли и щедро сыпанув битым камнем.

Оглушило нас знатно, очухался я лежа на полу, за колонной, с закрывающими голову руками. Рефлексы сработали, успешно вбиваемые инструкторами академии. А затем в зал, наполненный стонами и проклятиями, ворвались десятки силуэтов, превратившиеся при ближайшем рассмотрении, в вооруженных до зубов спецназовиц с автоматами в руках, а голос усиленный то ли магией, то ли банальным мегафоном, произнес, - Всем лежать! Работает спецназ ИСБ!

Голову я поднял только тогда, когда возле меня остановились крупные, с ребристой подошвой, форменные ботинки. Посмотрев на подошедшую женщину, я, внезапно, узнал в ней одну из сотрудниц второго управления ИСБ, что хотели перехватить меня после больницы.

- Ну что, Иванов, допрыгался? - весьма довольная собой, та, взяв за воротник, рывком подняла меня на ноги. - Знала я, что ты рано или поздно себя проявишь. - Она оглядела подвал. - Думал мы не узнаем? Не найдем? Нет, дорогой, у нас в ИСБ сотрудницы тоже не пальцем деланные. Кстати, - встряхнув сильнее, она заставила меня взглянуть ей в глаза, - Кентавр не здесь случаем?

- Не знаю никакого кентавра, - сплюнул я на пол скрипевшую на зубах пыль, - и вообще, вы что-то путаете. У нас мирное собрание.

- Ага, - ухмыльнулась та, - За свободу мужчин и победу над женщинами - знаю. - тут я вспомнил придуманный Рубинштейном идиотский пароль с отзывом, а женщина продолжила, - Вы, хреновы террористы, только спите и видите, как Империю развалить. Не дождетесь.

Тут у нее в кармане завибрировал коммуникатор и ткнув в кнопку приема, женщина приложила аппарат к уху.

- Да, мы здесь. Все нормально, подпольную ячейку прикрыли. Организатор из местных, некто Хаим Иосифович Рубинштейн, задержан, ну и наша птичка - Иванов, вместе с ним. Да. Да. Пресса? Да, как мы этих двоих вывезем, думаю, можно будет запускать.

И тут до меня дошло, что нас, похоже, перепутали с теми террористами, что пытались меня в своё время похитить. Вот только вякать было поздно, да и бестолку, они сейчас всё-равно ничему не поверят. Осталось только ждать, когда они действительно убедятся, что мы не какие-нибудь антисоциальные элементы, а просто клуб сексуального раскрепощения. Ну и надеяться, что в академии узнают о моем положении, и побыстрее вытащат из цепких ручек местных чекисток.

Глава 21

Покои Императрицы Екатерины Седьмой

- Катя, Катя!.. - раздался какой-то чересчур взволнованный и громкий голос мужа правительницы Российской Империи, что вбежал прямо в покой, занимающейся рутинными делами по управлению государством императрицы.

- Что-такое? - всесильная самодержица, оторвавшись от в обилии разложенных по столу бумаг, посмотрела на мужа, - Случилось что, Витя?

Екатерина Седьмая была статной женщиной, с пронзительными небесно-голубыми глазами и плотно стянутыми в тугую, в руку толщиной косу шикарными пшеничного цвета волосами. Мощнейшая магиня воздуха, уникального направления магии, присущего только императорскому роду и изредка проявлявшаяся среди побочных ветвей. Отличал её и холодный аналитический склад ума, позволявший трезво и критически мыслить, не давая эмоциям вмешиваться в ход управления государством. Вступившая на престол двенадцать лет назад, после скоропостижной кончины матери, императрицы Виктории Третьей, она правила мудро и расчетливо, только упрочив за последнее десятилетие позиции России в мире, что, конечно, не принесло ей внешнеполитических друзей, скорее наоборот, перевело часть просто недовольных в положение врагов.

Единственные, к кому холодная и суровая женщина проявляла тепло и ласку, были дети и муж. Не смотря на династический характер брака, подбирала ей супруга мать, из одного из сильных аристократических родов империи, Екатерина действительно любила своего толстячка, не в последнюю очередь потому, что тот, в период их знакомства, не был изнеженным и капризным княжеским отпрыском, а был любознательным молодым человеком с хорошим чувством юмора и способностью по иному смотреть на привычные вещи, чем подкупил, тогда еще цесаревну, вызвав взаимную симпатию, даже с учетом некоторой не совсем стройности Витольда, с детства любившего хорошо покушать и предпочитавшего зарядку для ума зарядке для тела.

Теплые отношения сохранялись между ними до сих пор и поэтому наедине они могли позволить называть друг-друга так, без присущего титулам и положению официоза.

- Случилось, - серьезно кивнул мужчина, а затем, вздохнув, практически упал в кресло, продолжая держать в руках планшет.

- Ну не томи, - улыбнулась всесильная императрица, разглядывая нахмуренное лицо мужа. Она прекрасно знала, что будь это что-то действительно серьезное и касающееся, к примеру, детей, Витольд бы не стал вести себя так взбалмошно. Что-что, но в критических ситуациях он умел реагировать быстро и жестко, умело используя все ресурсы дворца, в полной мере пользуясь правом хозяина дома.

- Мальчику одному надо помочь, - ответил после недолгих раздумий мужчина, - хорошему мальчику которого наше доблестная ИСБ непонятно почему прихватила. Ну что ты смотришь, - воскликнул он с экспрессией, в ответ, на изумленно поднявшуюся бровь Екатерины, - действительно ни за что. Мальчик умный и прогрессивный, да, высказывает некоторые, скажем так, спорные мысли, но с каких пор за это у нас сажают?!

- Ничего не поняла, - покачала головой императрица, - давай по порядку, что за мальчик и что за спорные мысли?

- Ну, там, в общем… - Витольд замялся, а затем, неожиданно, покраснел, - они о роли мужчины в современном обществе.

- И всё? И за это его арестовала ИСБ?

- Ну, там, если быть точнее, - Витольд покраснел еще больше, - о том, как мужчине нужно вести себя с женщиной. - Посмотрел на всё еще не понимающую в чем здесь суть жену и отведя глаза, выпалил, - Да в постели, в постели, как себя вести. Ну и о том, что мужчине не обязательно хранить себя для одной единственной.

- О как. - только и смогла произнести Екатерина. Затем внимательно оглядела сидящего в кресле и старающегося не смотреть на нее мужчину. Спросила с легкой ехидной улыбкой, - а скажи мне, дорогой, как ты вообще о нем узнал?

- Из ГИС, - буркнул тот, - есть парочка площадок, чисто для мужчин, ну там общение, обмен всяким разным, обсуждения литературы, искусства ну всё такое. Вот недавно, там ветка обсуждения мужского клуба открылась, и платную прямую трансляцию его лекций организовали - этого парня.

- Ты, надеюсь, там не под своим настоящим именем зарегистрирован был, - поинтересовалась самодержица всероссийская, - и платил не с официального счёта?

- За дурака-то не держи, - обиделся тот. - У меня давно там левый профиль зарегистрирован, девочки из канцелярии помогли, и кошелек заведен отдельный.

- А если не секрет, зачем? - уточнила, прищурившись женщина. Контролировать своего мужа досконально она не считала необходимым, предоставив почти полную свободу, это был вопрос доверия, да и не подозревала его в чем-то таком, но ей было просто интересно.

- А ты как думаешь? - сварливо поинтересовался Витольд, - К примеру откуда думаешь, я вон то красивое кашпо достал? А те удобные прихватки для горячего? Да кучу всего. У нас пока через официальные службы запрос сделаешь, пока все инстанции пройдет, полгода уйдет, да еще и с тройной наценкой. Для императорского дома же. А так я на совместных закупках всё беру. Там мужики на всякую всячину закупки открывают, набирают нужное количество желающих и по оптовым ценам закупают напрямую у поставщика. И быстрее намного и дешевле выходит.

- И откуда ты только про всё это вызнаешь? - рассмеялась Екатерина.

- Так у меня же нет важных государственных дел, - буркнул то, - только семья, да дом, что ещё делать.

- Ага, императорская семья и дом-дворец, действительно. Ладно, так чему этот твой мальчик там на лекциях учил?

- Чему учил? - мужчина снова немного засмущался, а затем, спросил, в ответ стрельнув глазами, - А помнишь, пару дней назад мы с тобой, в спальне…

- Так ВОТ чему… - протянула императрица, вспомнив, неожиданно предложившего кое-что новенькое мужа, и весьма интересный и необычный опыт той ночи.

- Ну да.

- Действительно, интересный мальчик, - хмыкнула женщина, - кстати, там говорилось, кто он?

- А вот, сама посмотри, - Витольд охотно протянул жене планшет, что до этого мусолил в руках, - это с его последней лекции.

Включив экран, Екатерина ткнула пальцев в иконку воспроизводства записи, и картинка тут же ожила, показывая с некоторого удаления юношу в форме, перед аудиторией из сидевших на стульях мужчин. На странный антураж помещения императрица пока решила не обращать внимания, сосредоточившись, на парне. А тот, меж тем, произнес, - “На всякий случай представлюсь снова - Пётр Иванов, - фаворит, воя, курсата военной академии…”.

Чуть не выронив планшет из рук, императрица изумленно смотрела на продолжавшего что-то вещать молодого человек, а затем, буквально взорвалась от смеха.

- Ой не могу, - вытирая выступившие слезы, произнесла она под недоумевающим взглядом мужа, - мне только канцелярия на рассмотрение предложения подала, а он уже. Сам, инициативно, без чьей-либо помощи. Да так успешно, что даже мой собственный муж его слушает и на деле советы применяет. Как думаешь, сколько человек его лекции в ГИС посмотрело? - неожиданно спросила она у Витольда.

Опешивший от странной реакции жены, тот пару минут переваривал вопрос, а затем ответил, продолжавшей с интересом смотреть запись Екатерине, - Ну, думаю, несколько тысяч точно, если по количеству отметок “Нравится” ориентироваться.

- Мда, - покачала головой та, - а процесс-то уже идет, и без всякой нашей помощи. - В этот момент, на записи послышался сильный грохот и помещение тут же заволокло поднятой взрывом пылью. - “Всем лежать! Работает спецназ ИСБ”, - прогремел резкий женский голос, и запись оборвалась.

- Кстати, - снова подал голос Витольд, - а мужики-то на площадке достаточно бурно возмущаются. Называют произволом властей, дискриминацией, оголтелым феминизмом. Так скоро до маскулинных лозунгов дойдут. Надо что-то решать. Да и повод для таких жестких действий ИСБ мне не понятен. С чего такое неприятие?

- Мне тоже не совсем понятно, - задумчиво протянула Екатерина, затем вернула планшет мужу, - но я разберусь с этим вопросом.

- Отлично, - заулыбался тот, вставая, - ну тогда я пошел.

- Нет, Витольд, - внезапно остановила его женщина, обратившись по полному имени и заставляя мигом посерьезнеть, - посиди пока. Нам надо еще кое-что обсудить и тоже касаемо этого самого мальчика - Петра Иванова.

***

Везли нас с Рубинштейном, которого записали в организаторы подпольной ячейки, раздельно, видимо чтобы мы не смогли договориться по показаниям. Весьма грубо, надо сказать. Во первых в наручниках, хотя мне было даже смешно думать, что я могу сделать трём спецназовкам в полном обвесе, во вторых, плотно зажав меня с двух сторон на заднем сиденье ведомственного внедорожника, непременного черного цвета и наглухо тонированного со всех сторон.

Привезли, вывели в закрытый дворик управления, а затем буквально занесли в камеру внутренней тюрьмы, где и оставили, даже не сняв наручники. Приникнув лицом к прутьям решетки, я посмотрел сколько смог направо и налево, до в длинном ряду камер других вынужденных постояльцев не заметил. Похоже мы оставались тут только вдвоем, я и девушка в форме с погонами прапорщицы, что сидела за столом при входе.

Побуравив её некоторое время взглядом, я, вспомнив виденные некогда сериалы на подобии “Улиц разбитых фонариков”, просунул скованные наручниками запястья сквозь решетку и заорал, - Начальница, браслеты-то сними, не по-людски это, мучаться оставлять. Никуда я не убегу, ничего не сделаю. Папой клянусь!

Та недовольно поморщилась, но игнорировать не стала, поднялась, словно ба невзначай поправив кобуру на поясе, а затем подошла, доставая ключи.

- Стой смирно! - грозно предупредила она, - Попробуешь дернуться, применю силу.

Угу. Вот надо обязательно это говорить? Она же и так прекрасно понимает, что я ей ничего сделать не смогу, хоть задергаюсь. Но видать, вбитые рефлексы уже не исправить. Поэтому я только, стараясь не двигаться, ответил лаконично, - Стою.

Наконец наручники были сняты и я с облегчением потер освобожденные запястья. Все веселей стало. А затем, осмотрев камеру два на два, сел на металлическую лавку и откинувшись спиной на стену, принялся ждать, когда меня вызовут на допрос.

Вот только час шел за часом, а меня всё никак не забирали. К тому же начало ощутимо поддавливать мочевой пузырь. Не выдержав, я поднялся и позвал, - Начальница, мне бы в уборную!

Вот только прапорщица лишь бросила на меня короткий взгляд и снова принялась заниматься своими делами.

Эй-эй, я так не играю!

- Начальница! Ну будь человеком!

И вновь только недовольные глаза, да хмурое бурчание, - Не положено.

- Не положено?! - возопил я, а затем, рассердившись окончательно, осмотрел камеру, и подойдя к дальнему углу, расстегнул штаны и молча принялся делать своё мокрое дело, обильно орошая стену на уровне пояса.

Когда родниковое журчание дошло до тонкого женского слуха, от былого равнодушия не осталось и следа. Подлетев к клетке, прапорщица заорала, - Ты что делаешь, урод!

- Ссу - как можно более спокойно ответил ей, повернув голову, - раз туалета нет, значит здесь схожу.

- Ах ты гад!

Не успел я застегнуть штаны, как меня уже выволокли наружу и крайне чувствительно приложили по почкам.

- Ай, ой, уй!

- Что, не нравиться?! Сейчас возьмешь ведро с шваброй и будешь убирать!

- А если я не хочу!

Хрясь!

- Хочу-хочу!

В общем, когда за мной таки пришли, я хмуро шваброй домывал пол в камере, под неусыпным взором постукивающей по ладони дубинкой, прапорщицы.

- И что тут у нас, - ухмыльнулась давешняя иэсбэшница.

- Ссыкун мелкий, - фыркнула моя надзирательница, - решил характер показать.

- Ладно, потом домоет, ему еще тут долго куковать.

Заведя руки за спину и надев на меня наручники снова, как будто в этом был какой-то смысл, она повела меня по коридору, пристроившись за спиной и только командуя: “направо, налево, вперед”, и так далее. Наконец, попетляв по лестницам и коридорам, мы добрались до кабинета с номером триста восемь, и открыв дверь, иэсбэшница грубо втолкнула меня внутрь, после чего, зайдя следом, с треком захлопнула дверь, оставляя нас втроем. Втроем потому, что еще одна сотрудница уже присутствовала внутри, сидя за одним из двух расположенных друг напротив друга столов.

- Петр Иванов, - протянула та, что сидела, - ну садись, чего встал.

- Сесть я всегда успею, - буркнул аккуратно присаживаясь на стул сбоку.

- Даже так… - официры переглянулись между собой. А затем, та, что стояла сзади, схватила меня за скованные запястья и с силой дернув вверх, почти выворачивая мне руки, заставляя вскрикнуть и согнуться, резко прижала мою голову к столешнице.

- Петя, - зашипела она мне в ухо, - ты не понял что-ли, куда попал? Нам тебя раздавить, только пальцами щелкнуть.

- Я буду жаловаться!

- Кому? - коротко и зло хохотнула первая.

Но если они думали, что я начну как дурачок вопить бессвязные угрозы, то ошиблись, сев на место и зло зыркнув на садистку сзади, я максимально спокойно произнес, - Заявление на незаконное задержание и превышение полномочий будет направлено на имя начальницы вашего управления, с копией, в канцелярию ЕИВ, а также подан будет рапорт начальнице академии курсатой которой я являюсь, и направлено письмо боярыне Златолесской так как я её воя.

- Ух, я аж прям испугалась, - раздалось сзади, а та, что сидела за столом, внезапно улыбнулась и произнесла:

- Малыш, ты у нас тут по обвинению в участии в террористической деятельности. Так что можешь писать хоть куда, пока мы с тобой не закончим, никто и ничто нам помешать не сможет.

И такой уверенный был у неё тон, да и сам взгляд, что я невольно поежился, представив перспективы. Была слабая надежда, что они таки разберутся, что никакой я не террорист, но слишком уж они уверенно говорили. Мда, дела…

- Я не террорист.

- Ну да, а кто тут речи о превосходстве мужчин двигал?

- Так вы слышали, - обрадовался я.

- Конечно слышали, - хмыкнула иэсбэшница.

- Ну тогда вы точно должны понимать, что я не террорист.

- Все не так просто, Петя, - тут женщина достала сигареты и, закурив, выдохнула струю дыма мне в лицо, заставив поморщится. - Есть ведь разные виды террора. Есть активный, какой любит твой дружок Кентавр, убить кого-нибудь, что-нибудь взорвать. А есть пассивный, когда вот такими речами, медленно но верно подрывают общественные устои, нормы морали, ставят под сомнение само государственное устройство.

- Я не ставил, - вякнул было я, попытавшись влезть в монолог, но только получил подзатыльник и замолк, прикусив язык.

- Ставил, ставил. Кто высказывал сомнение в абсолютности руководящей роли женщин? Это можно как покушение на императорскую власть расценить.

- Да я не в том смысле, - не на шутку перепугавшись, быстро, пока дали возможность, заговорил, - вы не так поняли, я лишь хотел сказать, что мужчины тоже вполне могут работать и быть руководителями не хуже женщин.

- Эх, Петя-Петя, значит ты утверждаешь, что к террористам и деятельности незаконной организации - “Мужской освободительной армии”, не относишься?

- Не отношусь, конечно, - закивал я, - И кто такой Кентавр, знать не знаю.

- Да ну? - деланно изумилась иэсбэшница, - неужели? А вот это фото видишь? - Она достала из папки на столе крупный снимок, на котором я узнал пляж на озере под Екатеринбургом где на меня было совершено покушение. Слегка размытый, он всё-таки позволял разглядеть мою фигуру у ограждения, фургон с распахнутыми дверцами и фигуру человека возле него с протянутой в мою сторону рукой.

- Вот это как раз и есть Кентавр, если ты действительно не знал, - ткнула она пальцем в мужчину на снимке.

- Но ведь определились, что они хотели меня убить, - произнес я, а затем попытался подмазаться, - и только благодаря вашему спецназу им это не удалось.

- Ну, официальная версия именно такая, - подтвердила оперша, возвращая снимок себе, - вот только какая незадача, есть запись с камеры наблюдения, на которой видно, что Кентавр был рядом с тобой двадцать две секунды. А это, поверь мне, на двадцать одну с половиной секунду больше чем ему требовалось, чтобы тебя убить. Нет, ты ему нужен был живым.

- А как же потом, выстрел из винтовки, что чуть меня не убил?

- А с ним много непонятно, - женщина затянулась еще раз. В воздухе всё крепчала сигаретная вонь, которую я терпеть не мог, и приходилось сосредотачиваться, чтобы обдумывать сказанное и планировать ответы. - Во первых, зачем? С какой стороны не посмотри, но Кентавр не маньяк и не психопат, это очень расчетливый и умный мудак, который весьма печется о своей репутации защитника мужчин, так что ему это было совсем не выгодно. К тому же, выстрелов было два, первым убили другого фаворита вашей боярыни - Лифариуса, который Кентавра не интересовал совершенно. Жаль, нельзя все это благородное грязное бельё наружу вытащить, но даже так, не трудно догадаться, что это кто-то из недругов рода постарался. Опять же, мне и самой плевать на ваши внутренние разборки, вот только мне совершенно не нравится, когда они проходят в черте города, у себя за забором резвитесь как хотите, но, мы отошли от темы.

Затушив почти до фильтра вызженную сигарету она взяла новую, тут же без перерыва закуривая снова.

- Так вот, расскажи ка мне, Петя, - она наклонилась ко мне, замерев буквально на расстоянии десятка сантиметров, - чем же ты так Кентавра заинтересовал, что он наплевав на всё, вылез так в открытую?

- Не знаю, - быстро сказал я.

- Врешь! - ответила иэсбешница, приблизив своё лицо почти вплотную, так что оно начало расплываться переставая фокусироваться зрением. Не знаю, зачем, но чувствуя переполнявшую её самоуверенность и наглость, с которой она пыталась на меня давить, я не выдержал и попытался заехать ей лбом в переносицу. Зря конечно. Скорость реакции то у нее выше, да к тому же она явно была той еще тренированной сукой. Резко отшатнувшись, так что я лишь бестолку боднул воздух, она с хищной улыбкой выплюнула, - Ах ты так?! - а затем меня вместе со стулом унесло могучим ударом к двери. Хорошо ещё ладошкой приложила, но и то, почудилось, что машиной сбило, такой силы был удар.

Я закашлялся, завозившись на полу, а вторая иэсбешница подошла, подняла за воротник, второй рукой прихватывая стул и вернув его на место, усадила обратно, приговаривая, - Не надо резких движений, Петя, хуже будет.

- Так зачем ты был ему нужен? - повторила вопрос первая и я понял, что этот ответ они, возникнет необходимость, без всякого зазрения совести из меня выбьют. Слишком им нужен был этот чертов Кентавр.

Вот только нас внезапно прервали, и в кабинет зашла еще одна суровая иэсбешница с непроницаемым лицом. В отличии от одетых в штатское моих допросительниц, на этой был строгий темный мундир, правда, в силу сидячего положения, звезды на погонах, а значит и звание, не разглядел. Впрочем в неведении я оставался не долго, потому что сидевшая за столом сотрудница немедленно вскочила, - Госпожа генерала!

“О, - подумал я, - целая генерала ИСБ, солидно!”

Оглядев кабинет, та чуть кивнула в мою сторону, затем уточнила, - Пётр Иванов?

- Так точно, - бодро заявила оперша, - ведем допрос относительно террористической деятельности…

- Я его забираю, - перебила ту генерала, не став дослушивать.

- Но… - опешившая от такого иэсбешница даже не сразу нашлась, что сказать, - госпожа генерала, допрос еще не окончен.

- Не важно, - отрезала хмуро большая начальница (а кем она еще могла быть), - дело Иванова забирает, как и его самого, канцелярия ЕИВ.

- Но…

- Капитана, - снова оборвала ту генерала, - это дело больше не ваше, поэтому допрос окончен. Вещи все при нем?

- Так точно, - уже тише ответствовала, резко потерявшая пыл и задор женщина.

- Тогда за мной, - рыкнула генерала уже мне, - и наручники с него снимите.

- Погодите, - подал голос я, - а пальто?

- Там осталось твоё пальто, - скривившись, махнула куда-то в сторону оперша и я понял, что оно так и висит в том самом подвале, где сам себя перехитривший Рубинштейн организовал тайный мужской клуб. Если конечно его давно не прибрали к рукам какие-нибудь бомжи.

Путь на свободу был куда короче, чем до камер в подвале и уже через пару минут я оказался, на залитом солнцем заднем крыльце здания, возле которого был припаркован наглухо тонированный фургон.

Стоило мне сделать шаг, ежась от легкого морозца, в влажном климате Питера пробиравшего до костей, как боковая дверца тут же отъехала в сторону и из салона пахнуло теплом.

Поспешив быстрее забраться внутрь, я сел на первое попавшееся сиденье и встретился глазами с женщиной напротив.

- Ну здравствуй, Пётр, - восточный тип лица и чересчур мягкий говор вот что я заметил прежде всего, а затем, она протянула руку и представилась сама, - можешь звать меня Виктория, я представитель канцелярии Её Императорского Величества, и нам с тобой о многом, сейчас предстоит поговорить

***

- Ну и что ты думаешь? - спросила оперша напарницу, глядя в окно на отъезжающий фургон.

- А что тут думать, у нас опять его забрали, теперь канцелярия. Чем же он им всем так важен?

- Угу, - буркнула первая, - и им и Кентавру. Не находишь это странным?

- Допросить бы его, по настоящему, - мечтательно произнесла вторая, - он ведь точно знает, по глазам видела.

- Мда…

Внезапно дверь кабинета распахнулась и в проходе возникла фигура начальницы их отдела, полковницы Киреевой.

- Петрова, Боширова, - требовательно произнесла она, - со мной к генерале, бегом!

- Началось, - устало произнесла первая.

- А у вас и не кончалось, - ответила резко полковница.

Глава 22

После разговора с Викторией, я остался в двойственных чувствах. Во первых, с одной стороны меня похвалили, за организацию просветительского процесса, с другой стороны за неё же и поругали. Во первых, как оказалось, ни в коем случае нельзя было устраивать всё тайно, только полная открытость и официальное разрешение от соответствующего цензурного органа на размещение подобного в ГИС. Никакой самодеятельности, в общем.

Не выдержав, я все же признался, что идея подобного изначально была не моя, а Хаима Иосифовича, также невинно пострадавшего от произвола зловредных иэсбэшниц. Не удержавшись, наябедничал по полной на них. Виктория обещала разобраться. Плохо было только-то, что фамилий этих двух женщин, кроме звания одной из них - капитана, я не знал. С другой стороны, та же прапорщица следившая за камерами, по любому была в курсе, так что отвертеться не должны были. На том я и успокоился.

Кстати, намекнул, на пропадающий втуне талант организатора в лице Рубинштейна, после чего получил заверения, что к нему присмотрятся поподробнее.

Вернувшись домой, попал в медвежьи объятья перенервничавшей Иланы, что успела застать последние отъезжающие от подвала воронки ИСБ с загруженными для допроса мужчинами. Боярыне уже было в экстренном порядке доложено о моём попадании в застенки, поэтому, отпустив меня, Семёнова пулей рванула обратно к коммуникатору, сообщать, что я вернулся живой и без конвоя. Пальто моё, форменное, кстати, она таки прихватила, проникнув через развороченный проем в опустевшее помещение. Недоработка, так-то, ИСБ. Могли место, по их мнению, сборища террористов, хоть запрещающей ленточкой перекрыть. Но, похоже, им нужен был лишь формальный повод, чтобы арестовать меня и допросить.

Террористом выставляли - сучки. Но ничего, канцелярия разберется и им покажет. Подбадривая себя подобными мыслями я и заснул в объятиях Иланы, после всего произошедшего с двойным удовольствием прижимаясь к упругому женскому телу, закинув на него ногу и облапав рукой за грудь. Начинаешь ценить все эти маленькие радости, после холодной и мрачной подвальной камеры, с злыми надсмотрщицами и наглыми иэсбэшницами.

На занятиях все было по прежнему, хотя нет, неожиданно даже наметился прогресс в управлении мною доспехами на аналоговом управлении. Я внезапно почти дотянул до минимального проходного балла, набрав аж тридцать шесть из сорока положенных, чем искренне порадовал Марину. А потом она также порадовала меня, но уже отдельно, наплевав на запрет генералы. Впрочем, нас слишком многое связывало, да и была она опытной официрой, прекрасно понимавшей где нужно вовремя остановиться. На людях она никогда не допускала и намека на что-то большее чем отношения преподавалы и курсаты между нами.

А затем, по прошествии пары недель, наконец произошло то, ради чего мы упорно тренировались шарострелу под чутким руководством майоры-инструкторши, чью фамилию - Лебедева, я узнал буквально на днях, объявили о начале соревнований меж военных учебных заведений Империи.

Внезапно оказалось, что это не просто какие-то полулюбительские пострелушки, нет, чемпионат был мало-того,что официальный, так еще и широко освещался, как прессой, так и телевидением, обещавшим массовую трансляцию с профессиональными комментаторами.

Пытаясь разобраться в такой шумихе вокруг простой в сущности вещи, внезапно для себя я узнал, что здесь не было ни единого аналога международных спортивных олимпиад или чемпионатов как в моем мире, как и небыло многих видов спорта. Не случилось, не срослось, похоже. Слишком сложной была геополитическая ситуация, слишком сильны противоречия между странами, всё было слишком. Поэтому профессиональный спорт тут не развился, а все соревнования были отражением тех или иных военно-спортивных игр. В рамках политики тотальной готовности всего женского населения к войне с каким бы то ни было противником.

Вообще, живя в мирке гарема, в обособленном от всех дворянском роду, крайне сложно оценить чем живет остальная Империя и поэтому, узнавая подобные отличия от моего мира, оставалось только качать головой от удивления. С другой стороны, любая женщина была магически одаренной, кто-то больше, кто-то меньше, а значит априори потенциальной защитницей Отечества. В условиях мира где пограничные конфликты были делом обычным, оружия массового поражения такого как ядрён батон, не изобрели, и соответственно и доктрины сдерживания под угрозой взаимного уничтожения не существовало, первостепенную роль играл человеческий ресурс, поэтому двухгодичную срочную службу проходила каждая девушка достигшая двадцатилетнего возраста.

Узнав, что тут как таковой атомной энергетики нет, хоть само понятие радиоактивности вполне известно, я задумался, откуда здесь получают такую прорву энергии, необходимую цивилизации активно пользующейся высокотехнологичными гаджетами, компьютерами и автомобилями, и внезапно узнал, что и тут постаралась магия. А вернее, вещества туманно обозначенные в открытой печати, как магоактивные, вырабатывали электричество под влиянием определенных видов магии. Тобишь, если я правильно понимал суть процесса, оператор облучая магией некий материал, в зависимости от параметров облучения, получал на выходе электрический ток. Что это был за материал такой, природный ли он был или его получали искусственно, сведений я не нашел, а по некоторым оговоркам понял, что там всё под грифом и является конкретно серьезной такой гостайной.

На секунду даже появлялась шальная мысль заняться изобретательством. Но ядерная бомба? Что-то мне становилось не по себе, от того, что какие-нибудь чересчур заигравшиеся в войнушку дамы её возьмут и шарахнут по очередным Херосиме и Нагасукам, ну или как там те японские города назывались. Да и, если честно, об устройстве бомбы, кроме того, что там нужен уран, я мало что знал. Но и то, какой уран? Я помнил, что в природе встречается один изотоп, а для бомбы нужен другой и что получается он путем обогащения. Но сам процесс обогащения был для меня тайной за семью печатями. Еще я помнил, что критическая масса урана примерно килограмм, но, для детонации двух кусков, мало их просто соединить, нужно это быстро иначе реакция деления начнется раньше и не такая быстрая и взрыва не будет.

В общем у меня были какие-то отрывочные сведения которые вряд ли помогли бы мне изобрести хоть какое-то подобие настоящей бомбы. Так что этот вариант отпадал сразу. Что же ещё из изобретений нашего мира я мог внедрить тут? Всякие бытовые мелочи? Но, тут надо знать, что существует а что нет, чтобы не изобретать велосипед. Что-то более сложное? На это мне не хватало знаний. Вздохнул, и зачем я в своё время в гуманитарии пошел, дурак-дураком же, надо было на инженерный куда-нибудь, сейчас авось бы внедрил передовую технологию какую. Но пришлось констатировать, что изобретательство - это не моё.

Соревнования по шарострелу проходили на базе специального тренировочного комплекса центрального военного округа, и были целым комплексом различных площадок имитировавших различную местность, от джунглей, до крайне реалистично сделанного полуразрушенного городского квартала.

Сто двадцать восемь команд со всей страны, восемьсот девяносто шесть курсат и игра по олимпийской системе, то есть на выбывание после первого же поражения, правда тут это называлось армейская система, ибо никаких олимпийских игр, как вы помните, тут не существовало. По началу я даже испугался что мы тут месяц просидим пока дойдем до финала, нехитрый подсчет дал сто двадцать шесть схваток, но потом оказалось, что сегодня каждая пара команд проведет по одной игре, то есть всего шестьдесят четыре штуки, после чего все на месяц разъедутся, победители готовиться дальше, а проигравшие, ну, наверное, тоже готовиться, но уже к следующему сезону.

“И что, - спросил я у майоры, - ради всего одной игры весь год готовиться?” - но та объяснила, что это особые соревнования, по итогам которых выигравшая команда получает нехилые бонусы при выборе будущего места службы во первых и даже ради одной игры год тренировок не слишком большая цена, во вторых у команды победителя в общей сложности пройдет семь игр, в течении шести месяцев, и в третьих, есть еще всевозможные городские и региональные соревнования которые проводятся после основного чемпионата, так что смысл есть.

Кстати, от осознания, что в Империи аж сто двадцать восемь военных ВУЗов, я офигел тоже, сходу даже не придумав, а чему там учат-то. Потом, правда, оказалось, что они дублируют друг друга в разных регионах страны.

По жеребьевке нам досталась команда морской инженерной академии Императрицы Александры Второй. А затем, после всех предварительных процедур, мы заселились в одно из множества отдельных домиков для команд, чтобы ночь отоспаться перед непосредственно игрой.

Сам по себе дом напоминал скорее двухэтажный особняк, с большим залом внизу и комнатами с проживанием по двое, кроме меня и майоры, естественно. В глаза, конечно, сразу бросалась заметная казенность обстановки, но кресла были вполне удобны, а камин, к моему немалому удивлению, был не бутафорией, а вполне рабочим, в котором девчонки немедленно запалили огонь, подкинув дровишек из поленницы рядом.

Стоило на улице стемнеть, а тут, всё-таки к зиме дело уже подбиралось и солнце садилось всё раньше, как майора засобиралась на выход.

- Значит так, курсаты, - грозно произнесла она, подходя к двери, - я на собрание всех кураторов, там надо обсудить серьезные вопросы. Элла, в десять отбой, контроль на тебе. С тебя, если что, и спрошу. И запомните, - произнесла она еще строже, - если узнаю, что вы тут с Ивановым… - Лебедева показала кулак, - лично палок всыплю, и не посмотрю, что телесные наказания с тысяча восемьсот восемьдесят второго года отменены. Поняли меня?

- Так-точно, - хором ответили мы, правда опять девчонки покосились на меня с какой-то смесью вины и раскаяния. Ну кроме Еникеевой. Та, похоже, в принципе никогда и ничему не раскаивалась. Да и в чем ей раскаиваться, я вспомнил разговор с ней, она получила что хотела - меня в своей постели, вот и сидит довольная как слон.

Проводив взглядом спину майоры исчезающую за дверью, я подумал, что серьезные вопросы на встрече кураторов будут исключительно из разряда: запивать водку пивом или всё-таки употреблять раздельно, больно уж глаза у женщины подозрительно блестели.

- Ну все, ушла, - произнесла Элла, посмотрев в окно, а затем, на пару минут уйдя из зала, вернулась с увесистыми пакетами в руках. Посмотрела на недоумевающего меня добавила, - поясняю, с давних времен заведена традиция, легкой совместной попойки перед игрой. Подчеркиваю, легкой. Поэтому только пиво, - и она выставила на стол целую батарею из бутылок, с таким родным названием, - “Жигулевское”.

Я думал, что кроме нас с Еникеевой, все остальные о данной традиции знают, но, как оказалось, только Элла участвовала в прошлом подобном чемпионате, а все остальные девчонки хоть и были набраны в команду в прошлом году, но уже после соревнований, поэтому тоже оказались не в курсе.

- А это можно? - нерешительно спросила Арина.

- Традиция! - важно подняла палец вверх командира. Потом еще раз оглядела подтянувшихся к столу девчонок и меня. - Так, Пётр, говори честно, сколько ты можешь выпить, чтобы завтра это не сказалось на игре?

- Ну, - я почесал затылок, прикидывая, - литр, наверное.

Да, забыл сказать, что тара была не стеклянная, а пластиковая - по два литра в каждой.

- Тогда погоди - она принесла поллитровые кружки, взяла одну из бутылей, открыла и, наполнив пару кружек, оставшееся пододвинула ко мне, - это тебе.

Ну о чем можно под пиво разговаривать перед ответственными соревнованиями, особенно когда с нами одна из тех, кто уже участвовал? Конечно о том, что нас ждет на поле.

- Значит так, девочки, - произнесла Элла, после того как они залпом выдули по кружке, а я сделал пару глотков из своей. Посмотрела на меня и исправилась, - и Пётр, конечно же. Расклад следующий. Всего шестьдесят четыре игры в первом туре, площадок двенадцать и заранее угадать какая тебе попадется нельзя, всё решает жребий. Как собственно и очередность. Поэтому можно попасть как сразу с утра, так и ближе к обеду, прождав несколько часов, что не очень хорошо, можно перегореть. Так что будьте к этому готовы.

- А на каких ты уже играла? - спросила Сильвия.

- На пустыне, - ответила девушка, - и всё. Мы в тот раз вылетели в первом же туре. Собственно почему ту команду всю кроме меня разогнали и набрали вас. Но по площадке могу сказать, что хуже некуда, я бы предпочла что-то лесо-степное, ползать по песку то ещё удовольствие.

Затем было обсуждение тактик игры, куда без этого и прочих нюансов.

- Да, - вспомнила Элла, - Ольга, это тебя в первую очередь касается. Никакого дружественного огня, огонь по своим засчитывается точно также.

- А что я, я ничего, - невинно произнесла та.

Потом перешли на обсуждение противников. Сошлись во мнении, что морские инженеры не самые сильные соперники, но неприятные, ибо инженеры-же, а значит способны на всякие гадости.

Я благоразумно пиво цедил по чуть-чуть, растягивая выделенный мне литр на подольше, а вот девушки накидывались неплохо. И снова магия пропитавшая их тела, повышая метаболизм, позволяла им быстрее выводить из тела токсины, так что мне на них равняться было не то что бесполезно, а даже вредно. Ну не повезло мужикам в этом мире, не повезло.

Одно радовало, что у меня, что у девчонок, пиво на выход просилось совершенно одинаково. Поэтому то одна, то другая, резво бегали в ватерклозет в дальнем конце коридора, хоть в чем-то оказавшись со мной на одном уровне.Наконец, почувствовав позывы определенного характера, поднялся из-за стола и я. Пройдя коридор, несильно толкнул дверь и поняв, что заперто, спиной оперся о стену рядом принимаясь ждать.

Вот только, когда дверь распахнулась, показавшаяся на пороге Арина, вдруг ойкнула, увидев меня, и рефлекторно попыталась отскочить назад, дернув дверь за собой. Но быстро опомнилась, сообразив, видимо, как это глупо выглядит со стороны, а затем, стараясь не смотреть на меня, бочком-бочком, по стеночке, протиснулась мимо меня в коридор.

Вообще, наша минёрша, последнее время вела себя донельзя странно, категорически избегая не просто со мной разговаривать, но и просто находиться рядом. И такое поведение, продолжалось от тренировки к тренировке, словно она задалась целью, дистанцироваться от меня как можно дальше.

- Подожди, - произнес я негромко, но этого хватило,чтобы девушка замерла на месте, напряженно ссутулившись. - Скажи, что произошло?

Она обернулась, затравленно глядя, но ничего не ответила и я спросил вновь, - Может я тебя чем-то обидел? Или, - тут я улыбнулся, - я настолько плох был в тот раз в постели?

Вот только реакция на мои слова вышла совсем не такой как я ожидал. Внезапно губы Арины задрожжали, а из глаз покатились слезы.

- Ты чего? - спросил я немного шокированно. Неужели действительно обидел? Но та вхлипывая, вдруг произнесла:

- Всё, не могу больше врать, ненавижу себя, ненавижу! Уж лучше пусть выгоднят, но хоть совесть так грызть не будет!

- Ты чего? - вновь повторил я, теперь уже совсем ничего не понимая.

- Всё обман, всё! - тише ответила она, а затем, глотая слова, принялась рассказывать, о том, что было в ту ночь, которую я никак не мог вспомнить.

Сначала с недоверием, затем всё больше холодея и чувствуя как растет внутри сосущая пустота, я слушал, как команда, моя команда, с которой я и на тренировках был и в баню ходил, банально меня использовала. Жидко обделавшись и подтеревшись, словно туалетной бумагой. Да еще и заставив чувствовать вину за произошедшее. Лихо - ничего не скажешь. И я, похоже, знал, кто подал такую идею. Еникеева, - её план, как пить дать. Еще и бутылку вискаря дорого не пожалела, верная подруга - куда деваться. Вот только не для меня, я-то за резинотехническое изделие номер два сошел и только.

Сказать, что мне стало гадко на душе - ничего не сказать. И ведь сидели сейчас, пили со мной, обсуждали, как ни в чем ни бывало. Твари. В душе поднялась тягучая и жаркая волна гнева. Молча я вернулся обратно, краем глаза проводил прошмыгнувшую на своё место минёршу, затем, обведя взглядом вольготно расположившихся курсат, негромко но полным яда голосом, произнес, - Я всё знаю. Арина мне рассказала.

Разговоры за столом плавно стихли и девушки повернулись ко мне, а я продолжил, - Рассказала, как вы тут меня в бессознательном состоянии возбудить пытались. Подругу выгораживали, - растянул побледневшие от злости губы в подобии улыбки, - вот только обо мне у вас ни единой мысли не возникло. Ни одна не задумалась, а что нужно для Петра Иванова, всех интересовала только судьба Арины, а затем и своя собственнная шкура.

Девушки молчали, слушая меня, а я переводил взгляд с одной на другую, внимательно вглядываясь в лица. Кто-то опускал взгляд, краснея, кто-то наоборот бледнел, лишь княжна, продолжала безучастно смотреть куда-то в сторону.

- Ну а ты? - обратился я к ней, после недолгой паузы, сжав кулаки и опершись ими о скрипнувшую столешницу, - Всё утверждала, что любишь меня. Куда же делась твоя любовь? Ах-да, наверное подруг на мужиков не меняешь, понятно. А вы? - я снова посмотрел на остальную команду, - Радостно бросились ей помогать.

- Не радостно, - хмуро ответила за всех Элла, - мы просто хотели помочь Арине.

- Ну да, она же девушка, а я, всего-лишь, какой-то парень. Ладно, хрен с вами, - выпрямившись, я зло скрипнул зубами и добавил, - я иду спать. Но запомните, завтра первый и последний раз, когда да я с вами участвую в соревнованиях. Выиграем, проиграем, плевать. Но больше нам с вами не по пути.

***

Площадка, что выпала нам по жребию, представляла собой городской квартал с полуразрушенными, как от бомбежки, зданиями, зиявшими пустыми проёмами окон, с кучами битого кирпича, воронками в растрескавшемся асфальте и даже, похоже, я присмотрелся, системой подземной канализации. По крайней мере, люки были не бутафорские и детальность проработки местности давала надежду, что проектировщики учли и этот момент.

Полностью экипированные и вооруженные, мы занимали стартовую позицию, ожидая сигнала к началу игры.

Я прошелся взглядом по спинам стоявших передо мной девушек, и зло усмехнулся. После вчерашнего вечера они старались смотреть куда угодно, но только не на меня. Что ж, тем лучше. Бесшумно достав пистолет из тактической пластиковой кобуры, я огладил пальцем спусковой крючок, не имевшего предохранителя имитатора оружия.

Оставалось совсем немного.

А затем, стоило прозвучать выстрелу судьи, как я открыл огонь.

***

- Мы с вами на семьдесят втором чемпионате по шарострелу, в прямом эфире, меня зовут Виктория Гусеева, и сейчас как раз первые пары команд занимают стартовые позиции на площадках комплекса. - Затараторила комментаторша в микрофон.

- Двенадцать пар, первый заход. Напоминаю, уважаемые телезрительницы, что с этого года, помимо стационарных камер, массово используются беспилотники, а значит, мы сможем увидеть уникальные кадры с самых зрелищных и горячих ракурсов. Но до начала боёв еще пять минут, поэтому немного расскажу о составе команд. И в первую очередь наша маленькая сенсация, первый за все семьдесят два года чемпионата участник-мужчина, в составе команды Екатериненской Академии. Кстати, команда идет одной из первых, и буквально совсем чуть-чуть осталось времени, перед тем как мы увидим, как такой смешанный состав поведет себя в бою.

Вот, кстати, оператор любезно предоставил нам изображение со стартовой позиции команды и вот он - участник с номером “Семь” на спине, чуть позади остальных - Пётр Иванов. Кстати, он не только первый участник-мужчина, он и первый мужчина-курсата высшего военного учебного заведения, что делает эту схватку вдвойне интересной. Жаль, мы пока не видим его лица и не можем сказать, волнуется ли он, всё-таки быть первым в чем-либо, серьезное испытание.

Смотрите, похоже, всё-таки волнуется, видите, еще до сигнала достал личное оружие. Но кто бы не волновался на его месте. О, а вот другой ракурс, похоже оператор подогнал поближе один из беспилотников. Лицо седьмого номера крупным планом, да, он сосредоточен и напряжен, но ни страха, ни неуверенности там нет. Похоже он настроен на победу.

Слышите, выстрел! И команды начинают… - тут тон комментаторши изменился, и голос буквально взлетел к потолку, - О нет! Что происходит?! Что он делает?! Вы видите это, видите?! Три, пять, шесть… Седьмой номер Екатерининской академии только что собственными руками вывел всю остальную команду из игры. Немыслимо, невероятно! Зачем, почему? Вопросы на которые у нас пока совершенно нет ответов. Но посмотрите на табло! Отсчет времени остановлен и к команде спешит сама главная судья чемпионата, судья высшей категории, полковница Фатеева. Мы видим как она заговаривает с Ивановым. Жаль нам не слышно о чем они говорят.

Смотрите, к разговору подключается капитана команды. Оня явно в бешенстве, машет руками, пожалуй, слишком агрессивно, и вот, пожалуйста, красная карточка, теперь, независимо от исхода боя, первому номеру участия в чемпионате не видать.

Как же поступит судья? Да, дружественный огонь всегда засчитывается, но подобной ситуации, чтобы своих сокомандниц расстреливали намеренно, я что-то не припомню. Да уж, действительно, непростая ситуация. Но смотрите, судья указывает остальным на выход с площадки. Значит переигровки не будет и седьмой номер остается один против полной команды противника. Что же, судья в своем праве. Вот только шансы на победу команды Екатерининской академии становятся совсем призрачными.

Но… Что он делает опять?! Вы поглядите, он забирает оружие сокомандниц. Нет, это правилами не запрещено, но всё полностью? Он даже заставляет снимать разгрузки и надевает их на себя. Он вообще сможет двинуться под таким весом? Кто-то пытается спорить, на Фатеева находится еще там и подтверждает право седьмого номера распоряжаться имуществом команды. Посмотрите, два автомата, винтовка, пистолеты, куча боеприпасов. Он сейчас мне дико напоминает персонажа из остросюжетного фильма “Команда” с Арнией Штирлицлагер, помните это полную брутальной женственности актрису. А тем временем отсчет времени снова запущен.

Тут комментаторша прервалась, глотнуть воды, и быстро пробежаться по остальным площадкам, кратко описав ситуацию там. Но там всё было более-менее стандартно и она быстро вернулась к уже прочно вошедшему в историю чемпионата, одним своим поступком, парню.

- Так, где же седьмой номер. А, вот и он, оператор неотступно следует беспилотником вслед за ним. Это, конечно, демаскирует парня, но через несколько минут, по условиям соревнований, команде противника и так будет сообщен квадрат в котором он находится. Кстати, что сейчас происходит у них? Команда Александровской академии, явно сама в растерянности от всего происходящего и они пока рассредоточились на своей половине площадки, но не предпринимают активных действий, видимо ждут когда обозначат квадрат, чтобы не прочесывать всю карту. А Иванов? Похоже, он решил в качестве места обороны выбрать отдельно стоящий дом почти посередине площадки. Да, с одной стороны, подходы к нему просматриваются со всех сторон, парень один и просто физически не сможет одновременно контролировать их все.

Внутрь здания беспилотник загнать оператор не решается, и мы видим только то, что удается выхватить через окна и проломы в стенах. Не знаю, чем сейчас конкретно занят Иванов, но вот только что мы видели, как он минировал проход в одной из комнат. Вот зачем ему нужны были разгрузки остальных сокомандниц. Там же целый минный набор. Так, смотрите, а вот он осторожно зажимает гранату дверью и выдергивает чеку. Стоит кому-то дверь толкнуть, как неминуемо произойдет взрыв. А знаете, это весьма умно. А это? Он нашел какой-то стул и привязывает к нему автомат. Как это вообще должно работать?

Так, похоже местоположение Иванова больше не секрет, судя по тому, как Александровны целенаправленно двинулись к центру.

Погодите. Почему он выбегает из здания? Зачем было тогда там всё минировать? Стоп. Смотрите, он вскрывает канализационный люк. Да, кто не в курсе, но под площадкой также заложена и имитация канализационных путей. Вот только, на моей памяти ими пользовались всего раз пять. Ну что хочу сказать, это парень показывает весьма нетривиальный подход, особенно в условиях тотального превосходства противника. И знаете, я потихоньку даже начинаю за него болеть. Если у него получится победить, то это будет самая яркая и необычная игра на моей памяти. Ну а пока, посмотрим, что делается на остальных площадках.

Через пять минут

- Вы посмотрите, команда Александровской академии потеряла уже троих! И всё это без единого выстрела со стороны нашего хитреца. Да, я бы не решилась оставлять его одного дома. А они всё продолжают упорно обшаривать пустое здание, превращенное в одну большую ловушку. Им и невдомек, что Иванов не в здании, а строго под ним.

Так, они потеряли еще одну, и, похоже поняли, что в нем никого нет.

Что же предпримет Екатериненец? И где он, всё еще в канализации? Возможно он захочет заманить оставшихся противниц туда? Но нет, смотрите. Он уже не там. Вот почему оставшаяся команда Александровской академии спешно выходит обратно.

Парень хорошо замаскировался в здании через дорогу и оттуда ведет наблюдение. А что у него в руках? Какая-то веревка? Неужели инициатор заряда? Стоп, нет. Он дергает за нее и Александровны начинают активно перемещаться куда-то в сторону.

Вот же хитрец. Смотрите, оператор подогнал беспилотник и мы видим, что Иванов закрепил автомат, а к спусковому крючку привязал веревку и дергая за нее, заставляет тот стрелять, привлекая противниц.

Вот они осторожно появляются, стараясь не попасть в сектор обстрела. Но Иванов, Иванов совсем не там, он сбоку. Вы посмотрите! Они же как на ладони, все три. До них буквально десяток метров. Ну же, неужели сейчас всё закончится?! Он берется за пистолет. Целится. Одна, вторая, третья! Да-а!!! И это победа! Победа, госпожи и господа. Абсолютная и безоговорочная! Вы ожидали такого? Я точно нет. И знаете, что-то мне подсказывает, что настолько необычной игры и такого яркого финала, на чемпионате мы больше не увидим. Потому что этот парень, этот птенец Екатериненского гнезда, только что совершил невероятное, победив в казалось бы невозможной ситуации. Мало того, за всю историю чемпионата, он единственный, кто в одном бою записал на свой счет тринадцать убитых, если считать и своих сокомандниц. Неоднозначный рекорд, будем честны, но все-же рекорд.

Но что ж, пришло время уделить внимание и другим командам, но могу сказать только одно, запись этой схватки и я, как и многие другие, буду пересматривать еще ни раз, потому что такого, повторюсь, мы еще не видели.

Глава 23

Проводив понурые спины покидавшей начальственный кабинет команды по шарострелу, генерала долгим вглядом посмотрела на застывшую в задумчивости Россиянову и произнесла, - Меня скоро с ним кандратий хватит.

- Ну, - произнесла полковница, - в его оправдание, могу сказать, что определенные причины поступить так, у него были.

- Расстрелять подруг по команде? - прищурилась Седова.

- Как мы выяснили, не такие они уж ему подруги оказались. Да и не расстрелял, так, только вывел из игры.

- Да уж, - хмуро произнесла генерала, - опозорил так опозорил, перед всей страной. Журналюги второй день пороги обивают, все комментарии получить хотят, а что им сказать? Да ладно они, - женщина выпрямилась в кресле, - мне уже с министерства обороны звонили, хорошо еще, пока только подруга главкомы, ненавязчиво интересовалась, что это у нас за необычная тактика такая, своих расстреливать. Или это такой способ удивить противника был?

Представительница контрразведки только хмыкнула, - Удивить, это точно. И не только противника. Но, парень, что ни говори, молодка, в одиночку всю команду противника разделал. Может действительно это не эмоции, а строгий расчет был?

- Слушай, - строго посмотрела на подругу генерала, - а ты чего это в адвокаты Иванову заделалась? Кто тут у нас особистка, ты или я?

- А знаешь, - прямо посмотрела полковница на Седову, - а я парня не осуждаю, за то, что с ним эти сделали, я бы на его месте тоже отомстила.

- Расстреляла?!

- Не преувеличивай, - поморщилась Россиянова, - опять же, не дезертировал и боевую задачу выполнил.

- Ну да, - покивала генерала, - а если у нас в войсках тоже так начнут, в боевом выходе друг дружку стрелять кто кого не любит? А потом героически остатками подразделения выполнять боевую задачу.

- Как будто не было такого, - тихо пробормотала полковница, глядя в потолок. Посмотрела снова на Седову, вздохнула, - давай пока соревнования и службу не ровнять.

- Ты сама про боевую задачу заговорила, - буркнула начальница академии. - Ладно. Что с этими идиотками делать будем? Как ни крути, а сокрытие факта нанесения Иванову магического удара, заметание следов, подлог, прямой обман руководства, в нашем, между прочим, с тобой лице.

- Полный набор, - поджала губы подруга по воспитательной, - но если будем это дело раскручивать, огласки не избежать, а этим акулам пера только дай вцепиться, придумаю и что есть, и чего нет. Вовек не отмоемся. К тому же первый курсата-парень и с ним такое. Вой поднимется, про неуставные отношения заговорят. Скажут, решили выжить, женский шовинизм, феминизм и прочие ярлыки, которые дай только повод наклеить. В общем, моё мнение, - полковница прищурилась, - выгонять и сор изизбы тащить нельзя, но наказать надо и жестко.

- Нда, - протянула генерала, выдвигая ящик стола, как всегда, когда требовалось подумать, закуривая сигарету. - Вопрос еще как наказать. А вдруг Иванов заартачится. Он как ни крути, пострадавшая сторона. Просто с наказанием может не согласиться.

- А вот это у него и узнаем, - ответила особистка, - я специально его вместе со всеми не звала, чтобы они лишний раз не пересекались. Сейчас скажу, чтобы привели.

- Да, кстати, - остановила поднявшуюся женщину Седова, - что там за конфликты между курсатами происходят?

- Да какие конфликты, - махнула рукой Россиянова, - драки там. Уже пятая за два дня.

- И причина?

- Да всё та же. Мы за пять лет первый раз во второй тур вышли и одна сторона утверждает, что Пётр молодка, потому что победил, а вторая орет, что никакая не молодка, а предатель, потому что он расстрелял сокомандниц. Там еще спор внутри спора идет. Одни считают, что он слил остальных потому, что они неудачницы и ему только мешали, а другие, что он просто решил не делиться победой, потому, что эгоист как и все мужчины и девушкам никогда настоящей сестрой по оружию не станет.

- Мда. Принесла же его на мою голову нелегкая, - резюмировала генерала, -- не было парня на курсе, какая прекрасная академия была. А сейчас? Драки, секс, пьянство, кругом неуставщина. Расстрел команды, наконец. Мне кажется, - пожаловалась она подруге, - нет такого пункта устава, к нарушению которого Иванов бы не склонил остальных, не сейчас, так потом. И ладно бы только ему аукалось, но он же тянет за собой академию! Нет, конец уже близок. Я чувствую.

- Ну не драматизируй, - попыталась успокоить ту полковница, - не всё так плохо.

- Куда уж хуже…

***

Представ перед генералой и разглядев пятерку с силой затушенных в пепельнице бычков, понял, что начальница академии изволит быть не в духе. Впрочем, её можно было понять. Я и сам уже корил себя за несдержанность. Вот только ничего поделать не мог. Играть вместе в этими, надеятся на какую-то взаимопомощь и взаимовыручку? Увольте. После откровений Арины, доверять свою спину этим людям я уже не мог.

Посмотрев на подругу по воспитательной, что примостилась, по обыкновению, в уголке кабинета, коротко и незаметно кивнул, взамен получив легкую улыбку и кивок в ответ.

- Ну что, - негромко, но весомо произнесла Седова, - остальные курсаты всё рассказали, так что мотивы твоих действий на понятны. Кстати, как себя чувствуешь? После того происшествия, головных болей, недомогания, других тревожных признаков не было?

- Да вроде нет, - неуверенно ответил я, чуть сбитый с толку перескоком разговора на тему моего здоровья.

- И всё равно, последствия магического удара могут быть. Поэтому съездишь к доктору, он всё проверит, чтобы быть уверенным, что всё нормально.

- К Румпельшницелю? - уточнил я.

Полковница в углу неожиданно хрюкнула, резко прикрыв рот ладонью, а генерала кисло посмотрев на нее, кивнула, - К нему, к нему.

- Хорошо, съезжу.

- Славно. Ну а пока поговорим, о том, что было на чемпионате.

Я внутренне собрался. Вообще конечно, воображение рисовало мне чуть-ли не допрос с пристрастием и расстрельную команду, но на диво разговор проходил в весьма мирной обстановке, без угроз и криков.

- Почему ты решил подло в спину расстрелять сокомандниц?

- Потому что если стрелял бы в лицо, то, скорее всего, не успел бы перестрелять всех.

Женщины переглянулись.

- То есть это было взвешенное решение?

- Да, - я кивнул.

- Хорошо, а почему ты вообще решил их расстрелять? Понятно, что это была своего рода месть за совершенное над тобой надругательство…

- Нет, - прервал я Седову, - это не месть и не за, как вы сказали, надругательство. Просто для меня стало категорически неприемлемо участвовать с ними вместе в чем-либо. Как говорят: - “Пошел бы с ней в разведку?”, - так вот, с ними я бы в разведку не пошел и спину свою прикрывать не доверил.

- Ну так ушел бы? Просто не стал бы играть?

Я покачал головой, - Такое не в моих правилах, я не слабовольная истеричка, чтобы размазывая слёзы, убежать в ответственный момент.

- То есть, ты и уйти не захотел и с ними играть в одной команде тоже?

- Да, - я кивнул. - Именно так. И я их не расстреливал, я просто вывел их из игры.

Женщины снова переглянулись, а затем, генерала, поерзав чуть в глубоком кресле, произнесла, - Ну ты же понимаешь, Пётр, что хотим мы того или нет, но игру отчасти воспринимаем, как имитацию реальной боевой обстановки. Скажи, будь то не игрой, а реальным боем, ты бы тоже, как ты говоришь, “вывел бы остальных из игры”?

Глядя в прищуренные глаза генералы, я понял,что от ответа на этот вопрос может зависить очень многое, и взяв паузу, принялся лихорадочно всё обдумывать. Проблема была в том, что в таком ракурсе я вопрос не рассматривал. Вот действительно, будь у меня реальное оружие в руках, стал бы я их так же хладнокровно убивать? Вернее вообще убивать.

Подняв взгляд на пристально следящих за мной женщин, ответил предельно честно, - Боюсь, что будь оружие реальным, нажать на спусковой крючок я бы не смог. Они мне не враги, я просто впредь не хочу иметь с ними никаких дел, и вообще пересекаться где либо.

- Значит всё-таки не враги, - зацепилась за сказанные мною слова, подруга по воспитательной.

Я кивнул головой, подтверждая.

- Но может злость, обида на них какая осталась? Ты говори как есть, не стесняйся и ничего не бойся. Мы, здесь и сейчас, на твоей стороне. То как они поступили недостойно ни звания курсаты, ни будущей официры.

- Да нет, - махнул я рукой, - ни злости, ни обиды. Я уже отомстил с лихвой. С них достаточно.

- Хорошо, тогда еще одно, - медленно, подбирая слова, генерала продолжила, - как ты наверное догадываешься, академия сейчас, в связи со всеми этими событиями, стала весьма уязвима для нападок со стороны. Стоит журналистам или ещё кому пронюхать об истинной причине, почему ты расстрелял сокомандниц, и репутации академии будет нанесен непоправимый ущерб.

“Еще бы, - подумал я, - там и поувольнять кое-кого могут”. Однако мотивы женщины передо мной я понимал прекрасно, и мне её даже было немного жаль.

- Так вот, - продолжила она, - мы конечно же сами строго накажем виновниц, но нам бы хотелось сделать это тихо и без огласки, потому что иначе невольно пострадают и другие курсаты и поэтому сейчас я надеюсь на твоё понимание в данном вопросе.

- Я так понимаю, - уточнил я, - что вы хотите спустить дело на тормозах, не доводя до широкой общественности?

Генерала кивнула.

- Ну, я не против. Как я уже говорил, я с лихвой с ними за всё рассчитался.

- Вот и отлично, - повеселев, произнесла генерала, - раз так, надеюсь на то, что вне этого кабинета ты ни с кем не будешь обсуждать причины своего поступка на чемпионате.

Я поднял руку.

- Что? - спросила Седова.

- Но что-то же говорить придется? Если не настоящую причину, то хоть выдуманную, - поделился я своими мыслями, - всё равно же когда-нибудь спросят.

- Это верно, - вздохнула генерала, после чего покосилась на подругу. А Россиянова, пожевав губами, с легким сомнением в голосе, произнесла, - Ну, может действительно остановимся на версии, что это был хитрый план по удивлению противника?

- Звучит как-то по идиотски, - протянула начальница академии.

- Но сработало же, он же победил.

- То же верно, - генерала всё-еще была недовольна, но по крайней мере сходу уже вариант не отметала. - В общем, на тебе задача, чтоб эти дуры не вздумали болтать лишнее, а придерживались утвержденной версии. Кстати, майору Лебедеву выдерни сюда, официальное заявление будет делать она. Накосячила, клювом прощелкала такой бардак в команде, вот пусть теперь перед журналистами и позорится, рассказывает про хитрые планы и всё такое.

- Марьванна, погоди, - произнесла контрразведчица, - пока Лебедева не пришла, я нашему мальчику ещё один вопрос задать хочу.

- Ну задавай, - генерала откинулась обратно в кресло, чуть покрутилась, бросив взгляд в сторону окна, уступая право задавать вопросы полковнице, замерла в ожидании, закуривая очередную сигарету. А та, склонив голову на бок, вдруг спросила:

- А скажи мне, Пётр, откуда у тебя такие знания в диверсионной деятельности? Все эти ловушки, то как ты уничтожил команду противника. Я у майоры Лебедевой аккуратно интересовалась, но та такому вас не учила. Да и не могла научить. Потому что подобное, это явно чисто мужское изобретение. Да даже кое кто из моих знакомых специалисток уже интересовался, потому что некоторые вещи даже они видели впервые. И все, заметь, Петя, все в один голос заявляют, что такая тактика явно разработана для людей не владеющих магией, либо самими не владеющими магией.

Россиянова явно намекала на мужчин и по моей спине немедленно покатились холодные капельки пота, рождаясь где-то между лопаток и кончая свой путь в хэбэшных цвета хаки армейских трусах. Как бы снова меня на допрос в ИСБ о связях с мужским подпольем не потащили. И я решил снова давать на амнезию.

- А я не знаю, - развел руками, глядя честными-пречестными глазами на подругу по воспитательной, - как то всё само пришло, я почти не задумывался. Просто у меня амнезия была, говорят, что возможно из-за магии. Всё, что было до попадания в гарем, я просто не помню. А тут, как оказался на игровой площадке, так словно стукнуло что-то.

Вот только, по изменившемуся взгляду, женщин, я понял, что говорю что-то не то и замолк, не решаясь продолжать.

А официры переглянулись между собой, а затем генерала, ровным голосом произнесла, - Всё, Пётр, этого достаточно, можешь быть свободен. Пока мы всё до конца с официальной версией событий не проработали, от общения с кем-либо воздержись. А потом, официальное заявление сделаем и станет попроще.

Постояв некоторое время, я молча кивнул, развернулся и покинул кабинет. И что их так насторожило?

***

Стоило парню выйти, как Седова немедленно выругалась, туша не до конца выкуренную сигарету. - Он еще и с амнезией, - эмоционально воскликнула она, - Сейчас из него знания по диверсионной работе полезли, а завтра что?

- Хреновей всего, - медленно произнесла Россиянова, - если он спящий. Причем оттуда.

- Вот только внедренного иностранного агента нам не хватало, - с полуслова поняла подругу генерала.

Профессиональные инстинкты контрразведчицы, буквально вопили, что тут что-то не чисто. Вот только это пока были лишь предположения основанные даже не на каких-то фактах, скорее на каком-то внутреннем ощущении, шестом чувстве.

- Давай пока не делать скоропалительных выводов, - произнесла полковница, - мальчик, всё-таки, обладает уникальными возможностями, так что думаю, пока можно ограничится наблюдением.

- А если он действительно великий князь, похищенный, ментально обработанный, подготовленный как агент влияния, с закладками в памяти которые сработают в определенный момент?

Официры вновь переглянулись. Цена ошибки в таком деле могла быть слишком высока. Но, после недолгой паузы, Россиянова лишь отрицательно мотнула головой и добавила, - Пока наблюдаем. Кто предупрежден - тот вооружен. Будут странности в поведении, примем меры.

- У него и так странности одна другой веселей, - буркнула Седова.

- Ну не скажи, - слабо улыбнулась особистка, - на самом деле пока что все в рамках нормального мужского характера. А все его кажущееся девиантное поведение вполне укладывается в границы допустимых отклонений. я консультировалась в том числе и с специалистами, пока бить тревогу рано.

- Главное, чтобы потом не поздно…

***

Морская инженерная академия Императрицы Александры Второй

Разъяренная инструкторша, крепко сбитая, короткостриженная, в черной униформе морской пехоты, с закатанными до локтя рукавами, стояла напротив вытянувшейся по стойке смирно команды по шарострелу. Курсаты, вдыхая через раз, пожирали глазами женщину в звании капитан-лейтенаты, что продолжала рычать, отчитывая облажавшихся на чемпионате девушек.

- Ну куда вы поперлись?! Кобеля какого?! Всей толпой, в здание, не проверив?! Хотя нет, понятно какого кобеля. Что, думали - один, так вы его все там трахнете? А он сам вас трахнул, всех. Дебилки, бать! Стадо!

Где, где должно было быть охранение?! На входе в здание оно должно было быть! И не врываться в комнаты с диким криком, а плавно заходить, по дуге. Дверь прикрыта? Толкнули, гранатку забросили, потом сами зашли. А вы?! Обезьяну в цирке научить можно, а вы дебилки девятнадцатилетние, кроме как бегать напролом, за два года ничему так и не научились.

А потом?! Автомат услышали? А стрелял он куда? По вам? Нет. Так какого хрена вы всей толпой ломанулись?! Рванули, на радостях. Отомстить хотели. Да там медведь цирковой и тот бы понял, что это ловушка очередная. Медведь, - но не вы!

Что, молчите? Стыдно? Опозорили всю академию. Этот пацан не только вас, он меня, - инструкторша яростно потыкала пальцем в собственную грудь, - поимел, и адмиралу и всех остальных. Один!

Пару минут постояв, гневно раздувая ноздри, капитана махнула рукой, рявкнув, - Всё, брысь с глаз моих. Чтоб я вас больше не видела.

В этот момент в зал заглянула дежурная, косо посмотрев на продолжавших стоять статуями курсат, произнесла, обращаясь к инструкторше, - Госпожа капитан-лейтената, вас к адмирале, срочно.

- Ну вот и всё, - вздохнула та, и машинально покрутила шеей, которую словно начало сдавливать тугим воротником, - ну, Пётр Иванов, я тебе этого никогда не забуду.

Глава 24

Ну что сказать. После официального заявления майоры, что это был такой себе тактический план, который она, деревянным голосом озвучила в микрофоны целой толпы журналистов, нашу академию залихорадило повторно.

Курсаты разделились на две половины, устраивая постоянные выяснения, кто прав. Часть этого срача долетала и до меня, как непосредственного виновника, так сказать. Сколько раз за день, идя на перерыве по академии я слышал в свой адрес то поздравления, то выкрики - тварь и мразь, - сосчитать сложно. Один раз даже гондоном обозвали и дилдаком. Даже чуть не побили, благо вступились другие курсаты и из начинающегося мордобоя мне удалось незаметно свалить.

Официальной версии поверили не все, и тут же начали плодить слухи один другого веселей. То я оказывался внебрачным сыном кого-то из шибко благородных особ, то родственником кого-то из официр академии, то выяснялось, что род Златолесских занес бешенную кучу денег команде противника за проигрыш, чтобы выставить своего вою победителем. Даже про заговор мужчин и отраву ослабившую противниц что-то болтали.

Но были и те, кто наоборот, победу, даже такую, воспринял с радостью, хоть и с тщательно скрываемой завистью и ревностью в глазах. Это я про девиц своего взвода. В числе прочих была и Вика с Кристиной.. Хотя Криста, похоже, радовалась за меня вполне искренне. Командира же, которую я, с некоторых пор, про себя хулигански называл, - “Света - королева минета”, в свою очередь, ходила смурная и чересчур серьезная. Ну не в жилу ей были мои успехи, потому что подрывали её убежденность в превосходстве женщин над мужчинами, на что я только усмехался, и не думая с ней вступать в какие-либо дискуссии, предпочтя делами доказывать обратное.

Преподавалы тоже ходили взвинченные, начальница кафедры тактики на занятии первую половину пары меня шпыняла по любому поводу, а со второй половины и вовсе выгнала, когда я, не выдержав высосанных из пальца претензий, на очередное замечание выразился предельно кратко, ёмко и непечатно.

Пошатавшись по пустым коридорам, я поперся на родную кафедру в некоторой надежде найти там Марину, но не свезло. А вот начальницу кафедры нашел, на свою голову, перед которой пришлось объясняться за отсутствие на занятии. В итоге припахали таскать какие-то коробки из подсобки в контейнер у заднего входа в корпус. Коробки подозрительно побрякивали пустой посудой, но проверять что там пьют госпожи официры не стал, тем более надписи на коробках: - “Столичная”, - большого простора для фантазии и любопытства не оставляли.

Затем нарвался на подругу по воспитательной и меня отчитали за отсутствие на паре повторно, после чего утащили в кабинет, где мы еще раз пробежались по тому, что и кому мне можно говорить.

В общем, геморой я этим расстрелом команды нажил себе тот ещё. Тут кстати всё ещё совершенно непонятно было, что делать с следующей игрой, которая будет через месяц. Участвовать в ней я не рвался совершенно, Эллу дисквалифицировали и с учетом её третьего курса, больше ей участие не светило.Остальные? Ну, разбирательство ещё велось, тут я тоже информацией владел постольку-поскольку, но точно было известно, что Арине учёба дальше заказана. Наверное кого мне было действительно жаль, так это её, хоть именно из-за её спонтанного выброса всё и завертелось. Но, в конце-концов и она же и первая во всём призналась. Вот только, изменить уже ничего было нельзя и даже мои попытки как-то повлиять на решение о отчисление, натолкнулись на однозначную профнепригодность по медицинским показателям. Армия на себя ответственность, за официр не умеющих контролировать свою магию, брать не хотела. И это нужно было принять.

Но в итоге, без меня Эллы и Арины в команде оставалось лишь чуть больше половины участниц и кем инструкторша будет затыкать возникшие дыры, мне было неизвестно, да и говоря честно, положительно, от слова - “положить”, - не интересно.

Да, гражданина Румпельштильцхена - фух, выговорил наконец, - я посетил. Честно рассказал о случившемся, после чего голову мою проверили на каком-то аппарате. Доктор долго хмурился, разглядывая управляемую модель моей черепушки, но в итоге вынес вердикт, что жить буду и может даже долго. Правда, посоветовал впредь более тщательно выбирать объекты для близкого контакта.

Со всеми этими перипетиями я как-то упустил из виду, что нам грозит неотвратимо приближающийся губернский бал. Моё неопределенное положение привело к тому, что если с остальными участвующими в торжестве курсатами занятия по танцам проводили, то меня, как не желающего идти на поводу у современных европейских тенденций, пока не трогали, ввиду поисков партнерши. Но буквально за несколько дней, до его начала, когда я и думать забыл про это мероприятие, меня нашла сияющая как медный таз балетмейстерша и тожественно провозгласила, что мой вопрос решен и со мной будет танцевать не кто-нибудь, а сама великая княжна Виктория Алексеевна, племянница не абы кого, а самой Императрицы, что внезапно решила почтить своим присутствием бал.

Честь, мать её. И чтобы не опозориться перед высочайшим оком, меня спешно начали тренировать бальным танцам, а то еще отдавлю ногу великой княжне.

Осторожно поинтересовавшись относительно возраста княжны и причин её появления, я выяснил, что ей стукнуло двадцать три, и она тоже была выпускницей академии, и тоже, вот сюрприз, как раз моей специальности, отчего я сразу преисполнился подозрительности. Уж не по мою-ли душу? Слишком совпадений много, да и прогремел я на всю Россию, меня сейчас на улице даже собаки узнавать начали. Так что это “жу-жу” было неспроста.

Но деваться некуда, своё обязательство предоставить мне разнополую партнершу преподавала исполнила и отвертеться не получилось.

Специально под это дело, выдали всякой ерунды типа аксельбантов и галунов, с обязательством непременно на форму нашить. С учетом, что шить я не умел, то подпряг Илану, которая, как оказалось, в армии всему этому научилась. Правда, совсем профилонить не удалось, осваивать иголку с ниткой всё-таки пришлось, под недовольное бурчание, что я не швея, так как моя телохранительница решила выступать исключительно в роли наставника.

Кстати, с победой народ с усадьбы, меня таки поздравил. Не лично, устами боярыни, конечно, но она подтвердила, что смотрели моё выступление все. Между делом упомянула, что и Мирослава весьма заинтересовалась. Ну ещё бы. Ещё одна контрразведчица. Но эта-то про амнезию в курсе, так что авось быстро отстанет.

В итоге когда я закончил со всеми нашивками, порядочно исколов себе иголкой пальцы и одел форму, то увидел в зеркале натурального дембеля мотошвейных войск с моей реальности. Поплевался, но надо так надо. После чего осталось только дождаться самого бала, где всю эту красоту выставить на всеобщее обозрение.

***

Сам бал проводился в здоровенном зале академии называемом еще - Зал Трех Императриц, - почему именно так, я не вникал, но место было весьма и весьма примечательное.

Сначала, конечно, перед входом, официры нас еще раз проинструктировали, строго предупредив, что можно, а что нельзя делать. Не знаю, как я удержался от ржача, когда услышал, как одна из преподавал громко и четко произнесла: - Килты парням не задирать, грудью не прижиматься и за члены оных не хватать! Скабрезных шуточек и намеков не позволять! В танце ладони держать на талии. Сразу разъясняю, талия это где пояс, всё что ниже - жопа. Увижу хоть один сползший ниже положенного палец, и жопа вам будет в прямом и переносном смысле. В следующее увольнение пойдете после выпуска. Если доучитесь.

Запомните, все парни из приличных семей, а сам Смольный институт находится под матронатой Императора Владимира и урону чести и достоинства его воспитанников я не потерплю. Всё поняли?!

Ну мы, конечно, дружно хором заявили, - Так точно!, - причем я орал громче всех, чем вызвал прещуренный недовольный взгляд подполковницы-наблюдательницы. Нет, ну а что, я уж точно собирался строго соблюдать все ограничения и к парням не прижиматься… - ничем. И уж точно не лапать их за жо… лтую ленту, как любил говаривать небезызвестный поручик. Стоп, или это была Наташа Ростова? Ну не суть.

В общем, после крайнего в этот вечер инструктажа, пройдя с остальными курсатами по картинной галерее, чуть пружиня на устилающей пол красной ковровой дорожке, я попал в здоровенное помещение, с высоченными, в несколько человеческих ростов потолками, с лепниной, с ярко горящими огромными люстрами, что заливали чуть желтоватым сиянием всю его немаленькую площадь, и с уставленными вдоль стен стульями на которых восседали прибывшие заранее воспитанники Смольного - благородные юноши.

Нас же, поставили в несколько шеренг посередине, после чего выступившая на небольшом возвышении начальница академии, генерал-майора Седова взяла вступительное слово, а затем представила почетную гостью, великую княжну Викторию Алексеевну, что почтила нас в этот вечер своим присутствием.

Вперив взгляд в будущую партнершу по танцам, я придирчиво осмотрел офицерский китель княжны с знаками различия старшей лейтенаты и ненароком подумал, что племяннице императрицы могли звание и повыше дать, майоры хотя бы. Впрочем, может она не любимая племянница?

Княжна была высокой девицей, явно выше меня, с слегка не уставной плотной косой русых волос, до лопаток и правильными чертами лица. Весьма красивой, но тут это норма. В моём-ли вкусе? Ну право, вы о чём? Все местные девушки были в моём вкусе, что светленькие, что темненькие, что рыженькие, высокие, низкие, грудастые или плоские, хотя грудастые, конечно, замечались первей, это инстинкт, тут уже не попишешь.

У Виктории Алексеевны, кстати, грудь присутствовала, весьма солидно оттопыривая форменный китель, значит сил магических у неё было вполне. Интересно только, какой магией владеет? Но в это время объявили первый танец, обрывая мои раздумья и все курсаты бодренько разбежались в стороны, разбирать партнеров для танца, ну а я, собравшись с духом и гордо задрав подбородок вверх, пошагал прямиком к помосту, на котором стояла княжна.

Однако, как оказалось, допустил некоторый промах, ведь это только когда объявляют белый танец, мужчины могут сами пригласить женщину, а всё остальное время обязаны такого приглашения дожидаться. Поэтому, завидев мои целенаправленные телодвижения, та, легко соскочив на паркет зала, быстро перехватила меня на полдороги, умело кладя одну руку мне на талию, а второй крепко но мягко сжимая мою ладонь. Я же,в свою очередь, свободную руку положил княжне на плечо. Ну такой тут порядок, что сделаешь.

- Ну куда же вы торопитесь, - чуть снисходительно произнесла девушка, умело закручивая меня в вальсе, стоило заиграть музыке, - или испугались, что останетесь одни в этом зале? Не бойтесь, я ваша кавалера на весь этот вечер.

- Виктория Алексеевна, - произнес я, но та меня тут же прервала:

- Просто Виктория. Мы с вами близкого возраста, да и юношам не возбраняется обращаться к женщине по имени, независимо от её статуса и количества прожитых лет.

- Хорошо, - покладисто произнес я, - просто Виктория, я лишь хотел сказать, что не испугался, а, наверное, слегка пришел в замешательство, ведь остальные курсаты пошли выбирать сами, а так как и я - курсата, то возникла некоторая двойственность…

- О да, - улыбнулась княжна, прервав мои пространные рассуждения, - двойственность действительно имеет место, я и сама, ни разу еще не вела партнера в такой же форме как и у меня. Так что у нас обоих сегодня новые впечатления.

Мы еще поболтали немного ниочем, слегка прощупывая друг друга, не руками, естественно, пытаясь, скорее определить наличие какого-то взаимного интереса. Но оба оказались неплохими игроками в покер и я так и не понял, действительно ли я ей чем-то интересен, или это всего лишь хороший тон.

Музыка стихла, давая передышку и княжна, извинившись, отправилась обратно в компанию к генерале, а меня, внезапно, со всех сторон обступили парни из Смольного.

- Это же вы, Пётр Иванов!?

Мои ровесники, они смотрели на меня, преисполненные томительного ожидания, и я, не стал их разуверять, коротко кивнув, - Он самый.

Что тут началось. На меня одновременно обрушился хор нескольких десятков голосов и поморщившись, я был вынужден поднять вверх руки, призывая всех замолчать.

- Потише, потише. Давайте по одному, а то я просто глохнуть начинаю от вашего хора.

воспитанники и будущие благородные юноши переглянулись между собой, а затем один из них, что побойчей, переглянувшись с другими, произнес, - Вы простите, что мы так сразу, просто очень хотели с вами пообщаться.

- Давай на “ты”, - произнес я, - не люблю официоз.

- Хорошо, - парень улыбнулся, сходу переходя на неформальный тон общения, - знаешь, мы так-то не особо смотрим чемпионаты по шарострелу, ну не слишком интересное дело, где женщины расстреливают друг-дружку разными способами, но когда узнали, что будет в одной из команд мужчина, то решили это дело ни в коем случае не пропустить. И знаешь, то как ты здорово вышиб этих зазнавшихся баб и показал, что по настоящему стоят мужчины, это было что-то. Ты теперь у всех наших парней кумир.

- Ну спасибо, - чуть засмущался я, - но мне просто повезло, что противницы меня недооценили.

- Да мы не про них, - улыбаясь ответил парень, - а про твоих сокомандниц. Ну как ты их! Всех шестерых за пару секунд.

От неожиданности я слегка закашлялся, а тот продолжал, - Ты бы видел их рожи! Хотя нет, ты как раз видел. Но это удивление переходящее в бешенство. Как эта командира вашей команды на судью кричала. Красною карточку сразу схватила и поделом. Мы, когда смотрели, орали так, что воспитатели прибежали. Думали убивают кого.

- Эм… - протянул я, не зная что на это ответить, - ну, наверно, это хорошо.

- Ещё бы! Так их всех!

В этот момент объявили следующий танец и, пожелав мне дальнейших успехов, парни дождались когда их разберут, а ко мне снова подошла великая княжна.

- И что вы так бурно обсуждали, если не секрет? - поинтересовалась она, когда мы замерли друг напротив друга, выдавая ногами замысловатые “па”.

- Да пустяки, - улыбнулся я, - чемпионат по шарострелу.

- А, ну да, - хмыкнула девушка, - ты же, теперь, знаменитость. В одиночку победил команду противника и записал на свой счет тринадцать убитых.

- Это не было самоцелью, - как мог спокойно ответил я, когда мы сошлись, крутанувшись на сто восемьдесят градусов и снова разошлись.

- Но рекорд остается рекордом, - Виктория улыбнулась мне в ответ, резко дергая меня к себе, на мгновение вжимаясь тело, а затем оттолкнула обратно, - правда, как я слышала, в правила введут дополнительный пункт запрещающий намеренный расстрел своей команды. Так что, скорее всего, он останется непокоренным, гордись.

- Горжусь, - немедленно ответил я, вот только думы меня одолевали совсем не те. Вот что-то было в поведении княжны странным, не таким, каким должно было быть. Но что? Я пока понять не мог. А мы продолжали танцевать…

***

Арина сидела на лавочке, в квартале от теперь уже бывшего места учёбы, комкая в руках не слишком большой рюкзак с личными вещами и с тоской думала о том, куда ей податься? К родне? Но кому она там нужна? Ни толкового дара, ни контроля, ничего. Даже официрского звания и того теперь уже не добиться. Пойти работать? Но всё что завязано на магию, для неё закрыто, как большая часть мест предполагающих контакт с другими людьми. А значит, что оставалось? А почти ничего, кроме самой грязной и низкооплачиваемой работы и комнаты в общаге, в которую ни один, даже самый захудалый мужичонка никогда не зайдет, и уж тем более ни о какой мужитьбе и речи быть не может.

Дно, от попадания в которое, хотелось реветь белугой, словно какой-то мужик, растеряв всю свою женственность. Впрочем, женственности ей всегда не хватало. В этом, наверное, была причина всех её бед.

Внезапно лавочка скрипнула под весом еще одной прохожей и подняв голову, бывшая курсата с удивлением посмотрела на доброжелательно улыбавшуюся женщину, что протягивала ей платок, со словами, - Не надо корить себя, ты не виновата, виноват он.

- Извините, она шмыгнула носом, промакивая предательские слезинки на щеках, - я не хотела, я, наверное, просто слабая. И кто он? Кого вы имели ввиду?

- Ну тот парень, что заставил тебя страдать, - ответила незнакомка, - я не в первый раз вижу подобное и знаю точно, что только мужчина может заставить женщину плакать и больше никто.

Арина внезапно вспомнила Петра. А ведь верно, это из-за него всё и произошло. Не будь его и она бы спокойно доучилась,а не осталась с одним рюкзаком за порогом, словно побитая собака.

- Вот видишь, ты и сама это поняла, - улыбнулась женщина. - К сожалению, мы стали слишком много им позволять, слишком часто стали пускать в сферы, что издревле были исключительно женскими. И знаешь, я считаю, что с этим нужно бороться. Место мужчины: дома, на кухне и в постели и больше нигде.

- Подождите, - вновь посмотрела девушка на незнакомку, - а кто вы?

Но та лишь улыбнулась и достав из кармана прямоугольный кусочек бумаги, молча протянула Арине.

Повертев тот в руках, девушка разглядела три большие почти слившиеся вместе буквы “М”, а затем, ниже прочла, отпечатанное более мелким шрифтом, - “Мир, магия, матриархат”.

- Так вы?! - она посмотрела округлившимися глазами на женщину.

- ЭМ-эМ-эМ, - ответила эмиссарка радикальной женской организации, - ты не ошиблась.

Глава 25

Сидя в небольшой комнатке, за дверями которой оживленно гудела толпа, я вспоминал события бала, до сих пор не в силах до конца осмыслить услышанное. А ведь ничего не предвещало.

Стоило танцам окончится, как девушка целеустремленно повлекла меня к выходу, крепко держа за руку.

- Эм, Виктория, - слегка растеряно произнес я, едва поспевая, чтобы не переходить на бег. Не дождался ответа и произнес повторно, - Великая княжна?!

- Чего тебе? - не оборачиваясь, ответила та, таща меня по коридорам.

- А куда ты… мы, идем?

- Боишься, что изнасилую? - обернулась та, прищуриваясь.

- Возможно, - дипломатично ответил я.

- И что, тебя хоть раз насиловали после бала?

- Нет, но всё же бывает в первый раз. - Не то чтобы я боялся, чего бояться то, с моим гаремным прошлым, но возможно великая княжна хотела чтобы я боялся, поэтому, прежде чем я точно выясню её намерения, следовало быть осторожным, чтобы ненароком не разозлить. В конце-концов, она племянница императрицы, в случае чего за меня не вступится никто, это не Еникеева, эта дева классом сильно повыше будет. Хотя насчет “никто” я ошибся. Потому что сзади внезапно раздалось громкое, - Стой! - и нас догнала Кристина, с еще несколькими моими одновзводницами, среди которых я заметил Вику и, к немалому удивлению, Свету.

Виктория остановилась, но больше, похоже, от удивления. Вряд-ли она ожидала подобного от кого-либо здесь.

- Куда ты его ведешь?! - потребовала курсата.

- А тебе какое дело? - подняла бровь великая княжна, оглядела девушек с ног до головы и усмехнувшись, произнесла, - и с каких это пор, вообще первогодкам дали право что-то требовать от действующей официры?

Но тут поспешил вмешаться я, пока чего не произошло, представил, - Это Кристина, моя одновзводница. Хорошая девушка, несколько раз вступалась за меня здесь, в академии. Она просто беспокоится, что со мной может случится что-то плохое.

- А, в этом дело? - Виктория ещё раз внимательно оглядела набычившуюся девушку, после чего торжественно произнесла, - даю слово официры что не сделаю с курсатой Ивановым ничего против его воли. Этого достаточно?

Всё еще слегка напряженно Кристина кивнула, а княжна, дернув губой, внезапно жестко рыкнула, - А раз достаточно, то кругом и шагом марш отсюда! - после чего, вновь потащила меня за собой.

- И много у тебя ещё таких защитниц? - спросила она на ходу.

- Ну, - протянул я, - могут найтись.

- Понятно, - бросила девушка, а затем мы выбежали к лестнице, спустившись по которой, оказались у одного из задних выходов.

- Мы туда?

- Туда-туда, - ответила княжна.

За дверью нас ждал большой наглухо тонированный автомобиль, в который мы и нырнули, на свободные сидения, сначала я, а Виктория за мной.

А внутри… Вот знаете, я всё мог предположить, что там нас ждет бар с напитками и дикий секс на кожаном сиденье, а может очередной воронок с ещё какими-нибудь спецслужбами, да я даже как вариант рассматривал предложение стать мужем или наложником княжны, всё-таки я личность известная, а сильные мира сего, в любом из миров, падки на всяких фотомоделей и звезд спорта. Но того, что увидел, ожидать я никак не мог, потому что там сидели мать и отец Виктории: великая княгиня Елена и великий князь Алексей.

Я их сразу узнал, просто потому, что готовясь к балу, внимательно прошерстил сеть ГИС дабы получше узнать о партнерше и её семье. Чтобы не опростоволоситься ненароком, впросак, так сказать, не попасть.

- Упс, - невольно вырвалось у меня, а затем я, скромно сложив ладони на коленки, поздоровался, - здравствуйте, - и поклонился, на всякий случай. Бог его знает, какой тут принят этикет по отношению к членам императорской семьи, еще казнят за проявленное неуважение. Правда, особого недовольства в их глазах я не увидел, скорее легкий интерес.

- Здравствуй, - спокойно произнесла княгиня. Женщина была похожа на Викторию, вернее княжна была похожа на мать, хотя у матери взгляд был явно более тяжелый и пронзительный. Одета была Елена в абсолютно гражданский деловой костюм, без какого-либо намека на вычурность, впрочем как и её муж, ну да здесь и не светский раут как-никак.

А затем княгиня посмотрела на дочь, удобно развалившуюся на сиденье рядом со мной и закинувшую ногу на ногу и спросила, - Ну что, как он?

- Нормально, - лаконично ответила та, - совсем не Пётр, но что-то в нем есть.

Фраза заставила меня насторожиться, и я понял, что чего-то не понимаю.

- Я рада, что ты нормально восприняла просьбу императрицы, - продолжая странный разговор, кивнула головой Елена, на что княжна только, слегка вздохнув и нахмурившись, ответила, - Я уже не девочка и вполне понимаю, что нужды государства важнее личных желаний.

- Рада слышать. Всё-таки ты к Петру была очень близка.

- Мам, давай не сейчас, пять лет прошло.

“Что за фигня, - крутились у меня в голове мысли, пока шел этот непонятный диалог, - о чём они вообще, о ком, что за Пётр ещё?”.

- Хорошо, - княгиня, перевела взгляд на меня, а затем, нахмурившись почти также, как до этого дочь, произнесла, - Прошу простить меня, Пётр, что пришлось вот так внезапно уводить тебя с бала, но нам нужно было с тобой где-то спокойно поговорить. С Викторией ты уже знаком, нам представляться есть смысл?

- Нет, - качнул я головой, преисполняясь серьезности, - я знаю, кто вы.

- Вот и отлично, - улыбнулась женщина, - тогда, долго тянуть не буду и скажу сразу, с этого момента ты наш сын - Петя - великий князь Пётр Алексеевич.

- Мам, - встрепенулась Виктория, глядя на словно пыльным мешком трахнутого таким известием меня, - а не так в лоб это можно было сказать? Он же сейчас в обморок хлопнется.

- Не хлопнусь, - автоматически ответил я, а мысли суматошно забегали в голове, толкаясь словно бабки у входа в троллейбус, - “Я их сын - Пётр Алексеевич? Неужели это тело было телом великого князя? Ну охренеть не встать! Но как?”

Вот только все мои скороспелые выводы тут же были развеяны следующей фразой княгини.

- Правда в том, что нашим сыном ты, конечно, не являешься. К сожалению, пять лет назад мой мальчик погиб и то, что он до сих пор числится пропавшим без вести, никак не сделает его живым. Да и экспертиза с образцом твоей крови четко указывает на отсутствие между нами родства…

- Но почему тогда? - прервал я её.

- Потому, что так лучше для страны.

- Какой страны?

- Твоей, моей, нашей - Российской Империи, - ответила княгиня серьезно, а у меня начала потихоньку развиваться головная боль, просто потому, что я никак не мог понять, что происходит, и зачем, и, самое главное, для чего? От меня ускользало что-то, какой-то лежащий за пределами моего понимания смысл всего происходящего.

- Я не понимаю, - чуть жалобно произнес я, чувствуя себя в центре кого-то фарса, а может даже жестокого розыгрыша - пранка. Вот только, никак не вязались с этим фигуры “пранкеров”, ну не могли великие княгиня с князем уподобиться Вовану и Лексусу моего мира.

- И не надо пока, - внезапно тепло произнес великий князь Алексей, накрывая своей ладонью мою, - мальчик мой, прежде чем ты поймешь весь замысел императрицы, пройдет немало времени, просто знай, что мы не испытываем к тебе зла и теперь ты официально будешь считаться нашим, пропавшим пять лет назад, сыном. Поверь, нам тоже нелегко было принять подобное, но нужды государства, как правильно сказала моя совсем взрослая дочь, - он улыбнулся Виктории, - выше личного. Поэтому просто доверься нам и ни о чем не переживай.

Легко сказать, - “не переживай”, но чуть успокоить меня ему удалось, а затем все как-то завертелось, закружилось и в итоге я теперь сижу в комнатке, что находится прямо перед залом трех императриц, где собрали большую пресс-конференцию и вот прямо сейчас, официально объявляют, о возвращении пять лет числящегося пропавшим без вести великого князя Петра Алексеевича, то бишь меня.

Я почувствовал, как сильнее начало биться сердце в груди, и дело было даже не в толпе журналистов, и не в том, что мне сейчас придется врать им всем, в конце концов не я это придумал, а скорее от осознания того, что нежданно не гаданно свалившийся титул только что махом перечеркнул все мои планы и я совершенно не представлял, как теперь будет складываться моя жизнь. Что будет с боярыней, с моим фаворитством, статусом вои, курсантством и будущей военной службой? С Иланой, Мариной, девчонками взвода, и да, я сейчас в первую очередь думал о сексе. Можно ли мне это будет, в новом статусе? Или же выясниться, что я теперь, как верный сын великой княгини и племянник императрицы должен себя хранить для той единственной которую мне в жены определят новоиспечённые родители?

“А может ну их всех нафиг? - мелкнула заполошная мысль, - свалить куда-нибудь, сбежать от всех этих сомнительных почестей?”, - но тут же её перебила вторая мысль, - “А куда я, собственно, пойду? Это же не мелкие лавочники. За мной все спецслужбы империи охотится будут. А затем прикопают где-нибудь, что бы и дальше без вести пропавшим числился, не разболтав лишнего кому ненароком”.

Вот под такие мысли я и сидел, мандражируя как девственница перед первой брачной ночью. Не зная как себя вести и куда подушку подкладывать.

Внезапно, в противоположном конце комнаты, скрипнула дверь, что вела в коридор и обернувшись, я с удивлением увидел проскользнувшую внутрь Арину, уже не в форме, а в застегнутом на все пуговицы, сугубо гражданском длинном драповом пальто.

- Ты? - я подскочил, рефлекторно сделав пару шагов ей навстречу, но остановился, видя, что она замерла в дверях, пристально меня разглядывая. Легкое чувство вины снова царапнуло где-то внутри, всё-таки из-за меня её выгнали из академии и неловко улыбнувшись, я сбивчиво произнес, - Как ты? Ты прости, что так вышло, я правда не хотел, чтобы тебя выгоняли.

- Я нормально, - спокойно ответила девушка, на чьем лице не дернулся ни один мускул. (И куда только делась вечно стесняющаяся и неуверенная особа?) - Завела новых друзей, пересмотрела своё отношение к некоторым вещам, можно сказать, начала жизнь с нового листа.

- Это отлично, - заулыбался я шире, - рад, что ты не унываешь. Пусть закрылась одна дверь, но всегда откроется другая, главное её найти.

Арина, продолжая стоять у порога, только кивнула, подтверждая мои слова, а затем добавила, - Самое главное, что я поняла, что дело вовсе не во мне.

- Правильно - поддержал я девушку, - главное, в первую очередь, любить себя.

- Дело не в моей магии, - словно не слыша меня, продолжила та, - не в том, что я не могу её контролировать и не в том, что она почти бесполезна…

Её пальцы коснулись пуговиц на пальто, начиная их медленно расстегивать, а мои брови медленно поползли вверх.

- Арина, ты что? - первой мыслью, мелькнувшей в голове, было, что она хочет сделать то, что они тогда так и не сделали, то есть трахнуть меня. И даже, на короткий миг, захотелось дать бедной девочке то что она хочет. Но только на миг, потому что расстегнув пальто до половины, она нырнула рукой куда-то туда, за отворот, замерла, а затем, глядя мне в глаза, добавила:

- Дело в вас, мужчинах. Всё, что происходит, происходит из-за вас. Вы, причина всех женских бед. Вы и ваше неуёмное желание лезть туда где вам совершенно не место.

- Погоди, - произнес я, отшатываясь назад, но она уже доставала на свет странный компактный пистолет с длинным толстым стволом.

“Глушитель, - внезапно понял я, завороженно смотря в черный зрачок вороненого ствола, - неужели она…”

Пистолет дернулся в её руке с сухим треском сломанной ветки, а я почувствовал тупой удар в грудь. Неверяще посмотрел вниз, касаясь пальцами кителя, чувствуя как намокает рубашка под ним и медленно но верно от места удара в стороны начинает распространяться жар.

Еще треск и новый удар, на слабеющих ногах я сделал один или два шага, но колени подогнулись и я со стуком рухнул на них, кое как удерживая себя вертикально и пытаясь мутнеющим взором найти лицо моей убийцы, но пистолет чуть двинулся в девичьей руке, смотря, казалось, прямо мне в лоб, а затем резко наступила тьма.

***

К середине ночи академию покинули последние официры имперской безопасности и белая как покрытая извёсткой стена в коридоре, Седова, сорвав нестерпимо дущащий галстук, жадно отпила из графина на столе и буквально рухнув в родное кресло, с тоской и безнадёгой посмотрела на подругу. Россиянова, впрочем, была не лучше, стрельба в академии, тяжело раненный курсата Иванов, оказавшийся великим князем Петром Алексеевичем, и убийца, бывшая курсата, отчисленная как раз накануне, так, к слову, пока и не пойманная - что называется, полный набор, хуже не придумаешь. Чем это обернется для них обеих, сказать было сложно, но что ничего хорошего, можно было не гадать.

- Что с ним? - устало поинтересовалась генерал-майора.

Прекрасно поняв о ком она, полковница, пока еще полковница, но что-то ей подсказывало, что это ненадолго, хмуро ответила, - пока в реанимации, два пулевых ранения в грудь, и касательное в голову. Череп не пробило, только кожу сорвало и залило кровью. Явно контрольный выстрел, но не проверила, по неопытности и не добила…

- Как эта, Арина как её…

- Каплан, Арина Родионовна, - подсказала Россиянова.

- Да, Каплан, вообще проникла на территорию, у неё же забрали пропуск?

- Не успели список по отчисленым и исключенным номерам пропусков на вахту передать, а прапорщице на КПП она наплела, что забыла пропуск в общежитии.

Разразившись потоком площадной брани, генерала долго и витиевато поминала всех и Иванова, и Каплан, и прапорщицу, чемпионат по шарострелу, тупоголовых курсат, идиоток преподавал, а затем и саму себя.

Наконец выдохшись окончательно, Седова прикрыла глаза, откинувшись и мерно покачиваясь в кресле, напоследок произнеся безжизненным голосом, - Это точно конец. - И в этот раз подруга по воспитательной была с ней полностью согласна.

***

Поднявшись с капитанского кресла, я чуть улыбнулся, уступая место моей первой помощнице - Сарарин. Мы уже вышли из гипера возле родного мира Аллари и теперь нужно было спокойно пройти все кордоны, чтобы добраться до верховной матери космоэльфиек.

- Господин, почему вы скрываетесь?- эльфийка остановилась, не решаясь принять на себя пусть фиктивную, но всё-же роль временной корабельной матери, - Стоит нашим сестрам услышать ваш прекрасный голос и заглянуть в бездонный космос ваших глаз, как нас тут же пропустят.

- Ну да, - хмыкнул я, скептически. Всё-таки, секс со мной их не только делал беззаветно преданными, но и отшибал им критическое восприятие реальности. Поэтому приходилось выдумывать на ходу различные причины. Вот и сейчас, я не стал с старпомой спорить, а только заметил, - Верная моя Сарарин, все так, но увидев меня они непременно захотят со мной встретиться, а это сильно отдалит меня от нашей главной цели - знакомства с великой матерью. Неужели ты позволишь великую мать ждать ещё дольше?

- Вы правы, господин, - склонила голову эльфийка, - как всегда. Я приложу все свои скромные силы чтобы не задерживать вас ещё.

А затем, приняв серьезный и властный вид, она уселась в капитанское кресло и потребовала связать её с ближайщей боевой станцией, а я отошел чуть в сторону, чтобы не мешать и, сложив руки на груди, приготовился ждать. Оставалось совсем немного, совсем чуть-чуть времени, до того момента как этот эльфийский мир станет полностью и безраздельно моим. И пусть я буду лишь тенью за спиной великой матери, серым кардиналом, но говорить она будет моим голосом и ничьим иным.

Через три дня

- Кто ты? - великая мать народа Аллари поднялась с трона, глядя грозно и властно на меня, застывшего у подножия широкой лестницы, до поры закутанного в балахон и прячущего лицо.

- Я? - откинув капюшон, улыбаясь и с превосходством смотря ей в глаза, ответил, - твой личный сорт героина!

- Чужак?! Как ты проник сюда? - она сощурила свои прекрасные большие миндалевидные глаза, делая шаг вперед, - впрочем неважно, я сама тебя уничтожу.

- Не уничтожишь, - я продолжал смеяться, рассматривая прекрасную в своём искреннем гневе эльфийку, спускающуюся ко мне, - ты уже страстно желаешь меня, просто этого ещё не поняла.

- Нет, пожалуй не буду уничтожать, я буду тебя пытать... - прошипела она, яростно хватаясь за парадный меч на бедре, подходя всё ближе. Вот только рука на эфесе, чем ближе эльфийка была ко мне, тем слабее держала рукоять, а голос великой матери стал предательски меняться.

Остановившись на предпоследней ступеньке, не в силах сделать больше ни шага, она застыла дрожжа и глядя на меня полными страха и непонимания глазами, а я, распахнув балахон полностью, остался в чем мать родила и лишь нанесенное на кожу масло делало меня слегка блестящим и чрезвычайно, чрезвычайно приятно пахнущим.

- Ароматическое масло Лафрим, - пояснил я, проводя ладонью по телу, - как случайно выяснилось, вступая в контакт с моей кожей, оно выделяет в воздух очень мощный афродизиак действующий на ваш народ. Но не только, еще, отчасти, притупляет волю и вызывает чувство безотчетного доверия. Чем больше ты сейчас его вдыхаешь, тем сложнее тебе становиться сопротивляться зову.

Подойдя, я коснулся великой матери, прекрасной юной эльфийки чей возраст точно перевалил уже за тысячу лет и принялся медленно снимать с неё царственное облачение. - А когда я с тобой закончу, ты будешь хотеть только одного, чтобы я снова возлег с тобой.

Так и не покинувший ножен меч загремел эфесом по камню, а я жадно приник губами к стоявшим торчком соскам небольшой эльфийской груди, вызывая у той полный возбуждения стон. А затем, разложив на ступенях великую мать, полностью потерявшую над собой контроль, я резко и грубо вошел в нее, приговаривая, - Была у вас великая мать, а теперь будет великий бать.

***

Консилиум врачей, собравшийся над телом великого князя, всё еще пребывавшего в коме, в полной тишине наблюдал за вставшим торчком в области таза пациента покрывалом. Чуть кашлянув, Румпельштильцхен заглянул еще раз под него, после чего громко произнес, обращаясь к остальным, - Коллеги, ну по крайней мере, мозг сильно не пострадал, раз пациент способен на подобные физиологические реакции.

- Знать бы ещё, что к ней привело? - потер подбородок еще один врач.

- Явно что-то хорошее, - ответил Румпельштильцхен, - явно, что-то хорошее...

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Завгар 2. Конец академии

Content

Курзанцев Александр Олегович
Завгар 2. Конец академии

***

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Послесловие @books_fine