Проект "Ковчег"

Проект "Ковчег"

Предисловие

Случилось так, что остался я без работы и дабы совсем не зачахнуть, сидючи дома, навалился на чтение о своих любимых попаданцах. И тут я обнаружил, что все более-менее интересное и увлекательное мной уже прочитано. Печалька, аданака. В принципе, оно и не беда, всегда можно найти, что почитать. Но хочется чего-то такого этакого, чтобы война, наши всех нагибают, Сталин вдохновляет, Берия эффективно менеджерит, а ГГ все любят, уважают и тд и тп. В общем, набор штампов, стереотипов и роялей, но меня такие книжки захватывают. Короче, от нечего делать решил я сам попробовать что-нибудь написать. Так, для себя больше. Но и мнение других людей о своем опусе тоже интересно. Вот и выкладываю первую главу того, что у меня получается. И да, за заклепками и исторической достоверностью гоняться не буду, я не инженер и не историк.

Пролог

Узкий коридор с серыми металлическими стенами и мерцающий тусклый свет люминесцентных панелей. Уши разрывает оглушающий вой сирены и монотонно-мерзкий голос: «Внимание! Задействована система «Ковчег», персоналу базы и гражданским лицам занять места, соответственно боевому расписанию. До срабатывания установки осталось четыре минуты тридцать секунд. Внимание! Задействована система «Ковчег», персоналу базы и гражданским лицам занять места, соответственно боевому расписанию. До срабатывания установки осталось четыре минуты пятнадцать секунд…» По коридору медленно, чуть пошатываясь, придерживаясь за стенку, идет человек. По походке можно было бы подумать, что человек пьян или одурманен чем-то, но если внимательнее вглядеться в белое, как мел лицо покрытое испариной, станет ясно, что человек болен. Так же, приглядевшись, можно увидеть, что человек очень молод, на вид шестнадцати-семнадцати лет. Поношенный камуфляж, ладно сидящий на тренированном теле, говорит о том, что парень не понаслышке знаком с армейским бытом. Светлые, коротко постриженные волосы, серые глаза, подернутые болезненной пеленой, обычное европейское лицо, ничем не примечательное, за исключением взгляда. Взгляда человека, видевшего в своей жизни, не смотря на юный возраст, больше невзгод, чем радостей.

Из коридора парень свернул в просторное помещение, заполненное какой-то аппаратурой непонятного назначения и, застонав, рухнул в кресло перед пультом с несколькими мониторами, на которых отображались постоянно изменяющиеся графики и таблицы цифр. Мерзкий голос отсчитывал последние мгновения до запуска системы «Ковчег». Парень окинул взглядом мониторы, и устало откинувшись на спинку кресла, уставился на стоящую тут же фотографию с изображением радостно смеющегося офицера в парадном кителе с погонами полковника, красивой молодой женщины с девочкой лет четырех, сидящей, у нее на коленях и вихрастого пацана лет двенадцати стоявшего, рядом с офицером. В пареньке, хоть и с трудом, но можно было узнать молодого человека за мониторами. Его губы чуть слышно шептали:

- Папа, мама, Алька, чуть-чуть осталось, скоро к вам. Но попытаться все-таки я должен, чтоб не зря...

Обратный отсчет закончился, по помещению пронеслась волна плотного воздуха, и раздался низкий гул, переходящий в инфразвук. Парень схватился за голову и вывалился из кресла на пол, содрогаясь в конвульсиях. Из носа, ушей и глаз появились струйки крови. В то же время реальность вокруг начала искажаться, установка «Ковчег» работала штатно.

Интерлюдия

- Так, так, так, и кто это у нас тут безобразничает?! Хм, интересненько, занимательненько… Во, как! И кто это у нас такой гений? Нет, ну надо же! Да, люди, люди! Ничего не знаете, ничего не понимаете, но лезете туда, куда собака… Тьфу, даже ругаться стал, а мне это не по статусу, как никак Создатель, хе-хе! Вот же навертели! И что мне со всем этим делать прикажете? Что деелаать, что же делааать, делаааать что? Ммм, а, пожалуй, ничего делать не буду. Чуточку подправлю вот здесь, и вот здесь. А тут почистить надо, нечего тащить с собой всякую гадость. Посмотрим, посмотрим, что из этого выйдет, а то скучно мне что-то. Новая ветка, свежая струя, так сказать, хе-хе-хе. А это кто тут у нас? А это то самое чудо, что своими кривыми ручками чуть не свернуло в дугу всю реальность. Ага. Но ведь из лучших побуждений, тех самых, правда, что ведут прямиком в ад. Глупенькие, глупенькие люди. А паренек-то нормальный, со стержнем. Побольше бы было таких, и не довели бы до всего этого безобразия. Нет, нет, нет, помирать тебе рановато, дружок. Ты заварил кашу, тебе и расхлебывать. Сейчас я тебя подлатаю. Так, и еще вот так. Ну и хватит с тебя. И отправляйся-ка ты к таким же безумным идеалистам, думаю там тебе самое место, если выживешь, конечно. Хотя, может, и помогу тебе когда-нибудь. Пожалуй, все. Дерзай, племя молодое, незнакомое, глядишь, и сможешь что-то изменить! А я посмотрю, что из этого получится, хе-хе-хе.

I

Александр пришел в себя резко и еле-еле успел повернуть голову, как его вырвало черной желчью. Руки и ноги тряслись, все тело ломило, голова раскалывалась от боли, но не смотря на это Сашка не чувствовал себя больным. Наоборот, каким-то шестым чувством он осознавал, что болезнь ушла. Последние две недели перед запуском установки он работал на износ, потому что боялся не успеть. Болезнь сжигала его, вытягивая все силы из молодого организма. Десять или восемь дней назад, парень уже не помнил точно, умер капитан Анастасиади и Сашка остался один, последний из 168-ми человек, оказавшихся на момент апокалипсиса на базе. И то, что он последний не давало ему опустить руки, наоборот, откуда-то брались силы, скрытые резервы, ведь иначе все зря. Зря четыре долгих года они, напрягая все силы маленького коллектива, отрезанного от внешнего мира толстыми стенами убежища и километрами зараженных территорий, заканчивали монтаж установки, настройку ее и калибровку. Да и был ли он этот внешний мир. Спутниковая связь хоть и плохо, но работала, и иногда в эфир пробивались какие-то голоса. Однако, связь была отвратительной, и было не разобрать - толи это какая-то организованная сила ищет выживших, толи такие же отрезанные от всех в каком-нибудь убежище бедолаги взывают о помощи. То что никто из посвященных в тайну «Ковчега» не выжил, стало понятно практически сразу, эти люди не упустили бы такую возможность спастись и сбежать из того ада, что творился сейчас на когда-то прекрасной планете Земля.

Что же это за установка такая? Да самая настоящая машина времени. Работа над ней началась еще во времена Советского Союза, но более-менее приемлемые результаты появились только к 2019 году. Тогда же в Смоленской области между Смоленском и Рудней началось и строительство совместной российско-белорусской секретной базы «Ковчег». База проектировалась, как бомбоубежище для руководства обеих республик на случай ядерной войны и последующей эвакуации в прошлое, при совсем уж печальных результатах атомной бомбардировки. База была рассчитана на комфортное проживание 2 800 человек, была укомплектована всем необходимым. Энергией базу и установку «Ковчег» обеспечивали три специально изготовленных «Ковчег» водо-водяных ядерных реактора «Ритм-200», по схеме один в работе два в резерве. В ангаре базы стояли пять усовершенствованных до предела вертолета Ми-8АМТШ-ВН, два Ми-8МТ «Метео», два Ми-8ТЭЧ-24, три Ми-24ВП, один Ми-24У и один Ми-24-ХР, а так же один AgustaWestland AW139 правительственного авиаотряда.[i] Наземная техника была представлена десятком бронеавтомобилей «Тигр» в разных модификациях, пятнадцатью БМП-3, пятью танками Т-72. Ну и была прочая техника от КамАЗов до тракторов. Для обучения персонала на базе были оборудованы учебные классы с самыми совершенными виртуальными тренажерами. Топливо для техники хранится в танках на нижних ярусах базы, там же находятся танки с питьевой водой. Арсеналы забиты стрелковым и ручным ракетным вооружением. Так же на базе имеются гидропонные фермы, для обеспечения обитателей свежими овощами. Продуктов и медикаментов завезено с расчетом на 15 лет автономного проживания 2 800 человек. В информационных банках хранились терабайты информации, все достижения науки и техники, включая технологии разнообразных производств. Ну и самое главное, в секретной части базы за бронированными дверями банковского сейфа хранилось 133 тонны золота и 612 алмазов общей массой 387,24 карат. Правительственные чиновники сделали приличные запасы для того, чтобы жить, не отказывая себе ни в чем, куда бы их не занесло. Вот установка под кодовым названием «Проект «Ковчег» теоретически и была призвана перенести все это убежище вместе со всем своим содержимым, включая живых обитателей во времени. По крайней мере, так считали ученые во главе с академиком Терещенко.

Отец Сашки, полковник ФСБ Стаин Петр Валентинович отвечал за безопасность базы. Начальником базы был назначен человек уникальный – доктор физико-математических наук, академик и при этом генерал-лейтенант Терещенко Игорь Викторович. К лету 2022 года стало понятно, что войны не избежать. Постоянный персонал базы вел интенсивную подготовку к возможной эвакуации. Двенадцатилетнего Сашку после окончания учебного года полковник Стаин, видимо предчувствуя близкую войну забрал с собой на базу. Обслуживающий персонал, члены их семей, руководство Российской Федерации и Республики Беларусь с семьями, должны были эвакуироваться на базу, сразу, как только возникла бы такая необходимость. Но они не успели. Никто не успел. Слишком быстро случился апокалипсис. Отец со своими людьми, как раз были в Смоленске. Предполагалось, что туда подъедут семьи тех, кто находился на базе и остальной персонал по эвакуационному списку. Правительства государств должны были прибыть несколько позже, чтобы своей эвакуацией не создать панику среди населения.

Установка перемещения во времени тоже еще не была готова. Эксперименты с уменьшенным прототипом были проведены успешно. Единственное, ученым так и не удалось определить закономерности, по которым осуществлялось перемещение. Проколы во времени происходили рандомно. Людей тоже пока не перемещали, и как перемещение скажется на живом организме, было не понятно. Нет, животных перемещали, но снять показания состояния их организма не представлялось возможным, прокол не держался долгое время, а открыть его в то же время и место, как было сказано выше, не получалось. На основании проведенных экспериментов академиком Терещенко была разработана схема установки позволяющая создать темпоральное поле, позволяющее перемещать во времени очень крупные объекты с относительно минимальными затратами энергии. Вот так и появился проект «Ковчег».

На момент апокалипсиса на базе находились 168 человек. Группа академика Терещенко – ученые и монтажники – 24 человека и военные различных специальностей, находящиеся на боевом дежурстве – танкисты, вертолетчики, связисты, медики, ремонтники, прочий обслуживающий персонал. Из гражданских на базе находился только Сашка. Но его присутствие было согласовано и разрешено генерал-лейтенантом. Чтобы Сашка не мешался, он был приказом закреплен за учебными классами. Там он помогал ребятам из подразделения информационно-технического обеспечения устанавливать виртуальные тренажеры, подключать компьютеры, тянуть сети, благо для своих не полных 12 лет с компьютерной техникой был знаком неплохо. Когда все началось, они со старшим лейтенантом Ваниным или просто Максом, как раз проверяли дублирующую систему связи с центральным пультом управления базы. Поначалу они приняли тревогу за учебную, такие тревоги проводились часто, но тем не менее, разбежались по своим местам.

Сашка во время тревоги должен был находиться в своем кубрике, выделенном их семье для проживания. Кубрик представлял собой помещение из двух комнат по 14 квадратов и 10 квадратов. Та, что поменьше с четырьмя удобными койками и двумя шкафчиками отведена под спальню, в комнате побольше стоял компьютерный стол с компьютером, плазменный телевизор, диван и небольшой столик. Забежав в кубрик, Сашка с трудом закрыл за собой металлическую дверь и повернул штурвал на двери загерметизировав помещение, как и было положено в случае тревоги. Сашка беспрекословно выполнял все требования, предъявляемые ему, ибо отец строго-настрого предупредил его, что при первом же «косяке» отправит его как маме и Альке. А домой Сашке, ох, как не хотелось. На базе ему было интересно, здесь у него появились друзья, да тот же старший лейтенант Ванин, взявший над Сашкой своеобразное шефство. Сашке было непривычно и лестно, что взрослый дядька, офицер относится к нему почти как к взрослому, шутя, называя младшим рядовым подразделения информационно-технического обеспечения. И парень отвечал Ванину благодарностью и пацанячьей преданностью. Любое поручение старшего лейтенанта выполнялось быстро и точно, любое слово было истиной в последней инстанции. Отца такие отношения только радовали. Полковник, вообще, считал, что армейский коллектив и дисциплина - лучшие педагоги.

Плюхнувшись на диван, Сашка схватил пульт и включил плазму. Учебная тревога обычно длилась от получаса до трех часов, и он коротал это время за просмотром телека. Но в этот раз вместо телевизионных программ на экране высветилась надпись, что сигнала со спутника нет. Сашка пощелкал пультом и с досадой выключил телевизор. Нет, так нет, мало ли что случилось, пока можно погонять компьютер. Чем парень и занялся. Выхода в Интернет из соображений секретности на базе не было, свободный от дежурств персонал базы по локалке рубился в «контру», но сейчас в сети никого не было, все были заняты по тревоге. Пришлось играть против компа.

Прошло четыре часа, а отбоя тревоги так и не было. Внезапно базу сотрясло несколько сильных толчков, от которых Сашку подбросило на диване. Он жутко испугался и бросился к двери, желая поскорее уже открыть кубрик и посмотреть, что все-таки происходит. Но дисциплина взяла свое, пацан опять уселся на диван, уставившись в черный экран плазмы и грызя ногти. От одиночества и неопределенности в голову лезли всякие мысли, а вдруг тревога не учебная, и началась война, а на базе уже нет никого живых, и он остался совсем один. Но вот из динамиков системы оповещения раздался голос генерал-лейтенанта Терещенко:

- Внимание! Всему персоналу базы, кроме находящихся на боевом дежурстве, собраться в малом актовом зале. Повторяю, всему персоналу базы кроме находящихся на боевом дежурстве собраться в малом актовом зале, - слово «всему» генерал выделил голосом. У Сашки екнуло сердце. Значит, точно что-то случилось, обычно об отбое тревоги объявлял дежурный офицер. Сашка вышел из кубрика и отправился в актовый зал. Вместе с ним потянулись и остальные обитатели базы. Лица людей были бледны и тревожны, гнетущая атмосфера тяжело давила на плечи. Тихо, без лишних разговоров все расселись в актовом зале. Сашка поискал глазами Ванина, но его не было. Значит занят. Увидев ребят из своего подразделения он, направившись к ним, сел рядом. Разговаривать не хотелось, что-то такое витало в воздухе, что люде старались не произносить лишних слов. Сашка только вопросительно взглянул на сидящего рядом весельчака и балагура капитана Анастасиади, на что получил в ответ такое же молчаливое неопределенное пожатие плечей. Ждать долго не пришлось, в зал с осунувшимся постаревшим лицом зашел генерал-лейтенант и, встав перед людьми произнес, выдавливая из себя тяжелые слов:

- Товарищи, четыре часа назад по нашей стране, без предъявления каких-либо претензий, без предупреждения, был нанес массированный ракетно-ядерный удар. Атака была масштабной, противоракетная оборона оказалась бессильна. Системами наблюдения базы были зафиксированы многочисленные вспышки ядерных взрывов мощностью около 1 мегатонной со стороны Смоленска и Смоленской АЭС, - в зале раздался гул, кто-то с громким то ли всхлипом, то ли стоном втянул в себя воздух. - Так же были атакованы наши союзники из Республики Беларусь, зафиксированы вспышки над Витебском и Оршей. Сейчас идет расшифровка самописцев, точная мощность и место ударов будут определены и доведены до сведения всех лиц в порядке их компетенций. Тридцать минут назад сработала система «Периметр», ответный удар был нанесен всеми силами РВСН России[ii]. Сейчас связи ни с кем нет. Сами понимаете, электромагнитный импульс. С этого момента база переходит на боевой режим несения службы, соответствующий приказ с новой штатной расстановкой будет доведен до всех чуть позже. Наша задача обеспечить прием всех выживших. В связи с недостаточностью персонала на базе, все должны будут пройти обучение дополнительным специальностям. Работу по проекту «Ковчег» так же никто не отменяет, в сложившейся обстановке считаю целесообразным наоборот ускорить работы над проектом.

Голос Терещенко дрогнул:

- Товарищи, надо верить и надеяться на лучшее. Я уверен, что выжившие есть, не могли они уничтожить всех и все, кто-то же отдал приказ на «Периметр». Понимаю, что говорить это излишне, но все же прошу, как можно серьезнее отнестись к своим обязанностям. Так что за работу!

Зал наполнился гулом. Кто-то зарыдал. Сашка сидел и не верил во все только что сказанное. Он растерянно посмотрел на Анастасиади и дрожащим голосом спросил:

- Иван Алексеевич, как же Смоленск? Там же мама, папа, Алька! Они же живы, да? Они же успели спрятаться?

Капитантяжело посмотрел на Сашку и, положив ему руку на плечо преувеличенно бодро сказал:

- Конечно, Саня. Не тот человек твой отец чтоб пропасть. Все будет хорошо, а сейчас давай-ка шагай к Ванину, с сегодняшнего дня считай себя призванным на военную службу. Пока будешь, как и раньше помогать Максиму, а потом решим. Увидев, что на глазах у Сашки наливаются слезы капитан резко рявкнул: - Отставить рыдать, боец! Бегом в распоряжение старшего лейтенанта! И скажешь ему, чтобы загрузил тебя по самое не могу и еще больше. Впрочем, я сам с ним поговорю. Все! Кррругом и шевели булками, боец!

Сашка от сурового тона капитана подобрался, развернулся и понесся разыскивать старшего лейтенанта Ванина. А капитан стоял и смотрел пустым тоскливым взглядом в пустой дверной проем, в котором скрылся мальчишка. Этот черный квадрат дверного проема пугал его неимоверно, ему надо было идти на совещание к генерал-лейтенанту, но он не мог заставить себя сделать хоть один шаг. Ему казалось, что если он останется тут, в актовом зале, сюда сейчас же зайдет Терещенко и скажет, что произошла ошибка, что тревога была учебной, а все только что сказанное, проверкой личного состава на психологическую устойчивость. Но если шагнуть в этот страшный квадрат дверного проема, то ничего уже будет не изменить и эта проклятая чернота поглотит их всех, засосет в себя, выпив жизнь и душу. Там наверху у него, как и у всех на базе осталась семья, и капитан хорошо понимал, что увидеть их шансов практически нет. Только сейчас, именно в этот момент капитан осознал что прошлого больше нет, оно сгорело в огне ядерных взрывов, и как раньше уже не будет никогда. Никогда больше он с женой и дочкой не пойдет в парк, никогда не проснется рядом со сладко посапывающей Мариной, услышав тихое шлепанье босых ножек Леночки, крадущейся к ним в спальню, чтобы с веселым визгом запрыгнуть в родительскую постель, никогда они не поедут вместе на дачу, на шашлыки. Больше не будет никогда и ничего. Будут только вот эти дверные проемы и коридоры базы и редкие вылазки на поверхность в поисках выживших. А еще слабая надежда, что им все-таки удастся запустить «Ковчег». Нет! Не надежда, вера! Они обязательно его запустят! И попадут в прошлое! Хоть какое! К царю, к Сталину, к Брежневу! Какая разница! У них есть знания, опережающие время. И они используют их на всю катушку. Даже если в живых останется только один из них. Пусть! Все знания базы, все ресурсы должны быть использованы для того, чтоб такое не повторилось. Они изменят прошлое и изменят будущее. Главное не опускать руки, главное жить и работать. Жить и работать за них, родных и любимых, сгоревших в ядерном пекле. Чтобы они смогли жить потом в том будущем, которое они построят в прошлом. Капитан вздрогнул, как будто очнулся от глубокого сна и с другим, фанатично горящим взглядом, смело вышел в коридор.

Для Сашки, как и для всех на базе началась новая жизнь. Трудная, порой невыносимая. У людей часто случались психозы, были и случаи суицида. И несчастные случаи бывали. Из поискового вылета не вернулся один вертолет. Когда улеглись бури вызванные ядерными ударами, Терещенко стал выпускать вертолеты в разведывательно-поисковые вылеты с тщетной надеждой найти живых. На месте Смоленска были радиоактивные руины, к АЭС вертолетчики даже не подлетали, слишком уж там фонило. Вылеты были не продолжительные, чтобы летуны не схватили дозу. Живых так и не обнаружили. Сашка смирился с потерей близких. Тяжело ему было, но он справился, хотя бывало ночами рыдал в подушку, но так чтобы никто не видел. Он стыдился своих слез, ведь они все до единого, кто находился на базе, потеряли родных, и если все начнут истерить и рыдать, то они никогда не смогут запустить «Ковчег». Первое время особо размышлять о своем горе ему не давали Ванин с Анастасиади, загружая работой так, что в конце смены Сашка еле доползал до кровати и падал спать. Кстати из своего кубрика он перебрался в кубрик к Максиму и Ивану. Люди на базе старались не оставаться в одиночестве и инстинктивно сбивались в группки. А Терещенко с медиками делали все возможное и невозможное, чтоб на почве психозов не было конфликтов между людьми и группами, а если такие и случались, то пресекались жестко, даже жестоко. А майора Евтушенко старшего интенданта базы Терещенко вообще показательно приказал расстрелять, после того, как выяснилось, что тот ведет паникерские разговоры и подбивает людей на бунт против командования базы.

Со временем Сашка полностью взял на себя учебные классы, при этом занимаясь сам. Помимо работы продолжилось и его школьное обучение, только вместо учителей у него были свободные от службы офицеры. Так математику ему преподавали по очереди Анастасиади с Ваниным, русский язык и литературу подполковник Лизин – заместитель командира базы по воспитательной работе, химию и медицину начальник медчасти капитан Алоян, а физику так вообще, не смотря на свою загруженность, взял на себя Терещенко. Эти занятия были у Сашки самые любимые, Игорь Викторович умел раскрыть предмет интересно, с яркими примерами из его богатой научной жизни. А еще он рассказывал Сашке про «Ковчег». Как разрабатывался проект, как проходили эксперименты, как идут дела по монтажу установки сейчас. Сашке порой казалось, что рассказывая все это ему, Терещенко делал какие-то выводы для себя, он как бы еще раз прокручивал что-то в голове, иногда, в процессе занятий, неожиданно погружаясь в себя. Сашку всегда удивляло, как в этом человеке уживались две совершенно разных ипостаси – ученый-фанатик и требовательный командир.

Являясь фактически начальником учебных классов, почти все свободное время Сашка проводил в вертолетных виртуальных тренажерах, которые не на шутку его увлекли. Такой интерес поощрялся командованием базы, а после потери одного из вертолетов, Терещенко распорядился летчикам проводить дополнительные занятия с Александром, подготавливая его как резервного пилота. Конечно эта подготовка в подметки не годилась той, что давалась в летных училищах, но в сложившейся ситуации приходилось ограничиваться вот такими полумерами. Вертолетчиков на базе было всего восемь человек, а с потерей одной машины осталось шестеро. Но эти шестеро были настоящие асы, фанатики винтокрылых машин. Сначала Сашка изучил здоровенный талмуд с увлекательным названием «Инструкция экипажу вертолета Ми-8МТ» и сдал по нему командиру авиагруппы подполковнику Пьяных нелегкий экзамен, затем прошел полную программу на тренажерах, включая действия в аварийных ситуациях. Потом его стали просто брать с собой в поисково-разведывательные облеты, объясняя уже в машине все свои действия, параллельно он изучал карту района действия авиации базы, по которой он так же сдал экзамен. Хоть система спутниковой навигации худо-бедно работала, выдавая ошибку в 15-20 метров, подполковник Пьяных сказал:

- Учись, Санька, летать по старинке, хрен знает, когда эта лабуда электронная сдохнет, а знания твои всегда при тебе останутся. Вот карта, вот земля, вот твоя голова – больше тебе ничего не нужно.

Его учили производить инженерно-штурманские расчеты, готовить полетные карты, вводить данные в ПНК[iii], постоянно следить за временем - теперь он даже в туалет ходил с секундомером и еще многое-многое другое. А потом ему доверили правую чашку. Он САМ составил план полета, произвел все расчеты и после проверки их подполковником Пьяных ввел данные в ПНК. Правда, Пьяных сказал при этом:

- Проверяю тебя в первый и последний раз. Это твоя ответственность. Накосячишь, гробанешься сам, угробишь товарища и машину. Тебе потом стыдно будет, может быть. А может и не быть.

А потом ему доверили левую чашку. Сначала он все отработал на земле при не работающих двигателях. Затем он учился зависать на месте.

- Научишься висеть – будешь летать, - напутствовал его Пьяных.

А потом был первый настоящий полет. Трудно передать словами Сашкин восторг от того, что вот эта мощная, красивая винтокрылая машина подчиняется его воле. Его радость не омрачал даже, проносящийся внизу унылый пейзаж ядерной зимы, навевавший ему раньше черные тоскливые мысли. Вертолет проносился над изуродованным, почерневшим лесом, над пустыми деревнями с полуразрушенными домишками,над дорогами с искореженными машинами и все это было, как саваном укрыто серым от пепла снегом, хорошо хоть не были видны трупы, которые, как рассказывали летчики, первое время после бомбардировок усеивали населенные пункты и дороги. А Сашке было хорошо, как не было хорошо с того самого дня, когда он услышал ту проклятую тревогу.

Так в тяжелой учебе и работе проходили дни и месяцы. Сашка, как призванный военнослужащий получал взыскания и поощрения, рос в званиях. После того, как он освоил управление вертолетом Ми-8, ему приказом Терещенко было присвоено звание прапорщика, после того, как он стал летать на «Крокодиле» звание младшего лейтенанта.[iv]

Были и редкие часы отдыха, когда все свободные от работы и несения службы обитатели базы собирались в столовой, пели песни под гитару, травили анекдоты, и обсуждали, что надо сделать, попав в прошлое, чтобы спасти своих близких в будущем. Эти посиделки с разговорами придавали им сил, дарили надежду, что все еще можно исправить. Установка была практически закончена и все ждали, когда же, наконец, генерал-лейтенант примет решение о переносе. Но Терещенко не спешил, предпочитая перепроверить все расчеты. Он не имел права на ошибку. Да и оставалась надежда выйти на связь с выжившими и эвакуировать их.

А потом пришла беда. Одна из частых бурь, проносящихся над базой, повредила антенну спутниковой связи. Такое случалось и раньше, меры по устранению были отработаны до автоматизма. Ванин и трое техников из его подразделения отправились наверх для ремонта. Они уже почти заканчивали работу, когда из близкого бурелома на них выскочила стая волков. Первые три года вокруг базы не наблюдалось никакой живности, радиация убила обитателей леса. Но не так давно пилоты вертолетов стали различать следы зверей на снегу, правда, самих животных не видели. Техники ушли наверх вооруженные, но это им не помогло, двоих порвали сразу на смерть, а Ванину и еще одному технику удалось отбиться, правда и их покусали. В медчасти укусы зашили, поставили прививки от бешенства и, дав отлежаться несколько дней отпустили. Даже такие слабые рабочие руки были нужны базе.

А через две недели у Ванина и техника поднялась температура, началась рвота, ломота в теле. Им становилось все хуже и через три дня они умерли. Сашка тяжело переживал смерть друга. Но переживания быстро померкли, так как через неделю следом за ребятами слегли Алоян и медики, оказывающие помощь пострадавшим. Всем стало ясно, что с покусанными на базу проникла какая-то не известная болезнь. Командование базы приняло карантинные меры. Людей расселили в кубрики по одному, все контакты между персоналом базы осуществлялись только в защитных комбинезонах. Но было уже поздно. Инфекция поразила всех обитателей базы. Люди стали умирать один за другим. Умер Терещенко, командование принял на себя Лизин, но буквально через два дня слег и он. Настал день, когда на базе в живых остались двое – Сашка и Анастасиади. Болезнь их пока миновала, но они понимали, что это дело времени. Терещенко пред смертью передал Лизину программу запуска «Ковчега». К сожалению, вывод установки на мощности для переноса оказалось делом не быстрым, но умирающие люди все равно хватались за соломинку. Кто-то должен выжить и передать базу тем русским людям из прошлого, которые на основании опыта потомков, используя их знания и технологии, должны будут не допустить трагедии.

А потом Сашка остался один, последний из 168-ми. Он выполнял все действия предписанные программой запуска «Ковчега», носился по базе, контролируя показания приборов с контуров. Питались сухпаями, готовить было некогда, да и не хотелось. Спал урывками. А вчера почувствовал, что тоже заболел. У него было от пяти дней до двух недель, потом он умрет, он это четко осознавал, но страха не было. Было иррациональное желание успеть. Осуществить переход и передать базу своим из прошлого. Все рассказать им, а там пусть они решают, как распорядится всем этим – законсервировать, опасаясь инфекции или найти лекарство от болезни, проведя дезинфекцию. Это уже были не его проблемы, он все равно ничем не сможет помочь предкам, времени оставалось все меньше и меньше. И вот запуск произведен, начался последний отсчет: «Внимание! Задействована система «Ковчег», персоналу базы и гражданским лицам занять места, соответственно боевому расписанию. До срабатывания установки осталось пять минут»

[i] Ми-8АМТШ-ВН – военно-транспортный вертолет для эксплуатации в условиях Арктики, Ми-8МТ «Метео» - метеорологическая лаборатория, Ми-8ТЭЧ-24 – технико-эксплуатационная часть, ремонтная мастерская, Ми-24ВП – ударный вертолет, знаменитый «Крокодил», Ми-24У – учебный, Ми-24-ХР – химико-радиационной разведки.

[ii] Система «Периметр» (в Западной Европе и США известна как англ. Dead Hand, буквально «Мёртвая рука») — комплекс автоматического управления массированным ответным ядерным ударом, созданный в СССР в разгар Холодной войны и используемый Россией.

[iii] ПНК – пилотажно-навигационный комплекс, комплекс бортового оборудования, обеспечивающий решение задач пилотирования и навигации самолета или вертолета.

[iv] Понимаю, что все звучит фантастически и звания присвоены не по закону, но учитывая ситуацию и то, что роман фантастический, я, как автор посчитал уместным именно такое развитие событий.

II

Сашку рвало мучительно долго, до спазм. Когда организм немного успокоился сил подняться уже не было и парень завалился боком прямо на пол, так, чтобы не попасть в вонючую лужу. Перед глазами все плыло, голова раскалывалась. Но ломота из тела ушла и, судя по состоянию, спала температура. Сашка еще не осознавал хорошо это или плохо. В голове билась одна мысль – получилось ли у него. С этой мыслью он и провалился в сон, прям тут же на полу.

Очнулся резко, как будто выныривая из темной глубины забытья на солнечный свет. Самочувствие было прекрасным, болезнь не чувствовалась, словно ее и не было, тело переполняла бодрость, хотелось куда-то бежать, прыгать, что-то делать, состояние было близкое к эйфории. Сашка рывком вскочил на ноги и бросил взгляд на мониторы. На первый взгляд все было в порядке, на экранах все так же мерцали графики и цифры. Что они показывали, без шпаргалок от Игоря Викторовича он не разобрался бы все равно, но то, что оборудование работает, аварийная автоматика не сработала, и уши не разрывает сирена тревоги, внушало оптимизм. Что ж, впереди ждет много работы. Надо определиться, с состоянием базы, куда его занесло, что происходит на поверхности и принимать решение о дальнейших действиях. Но сначала убрать за собой ту гадость, что исторг из себя организм. Перед тем, как идти за водой и тряпкой Сашка еще раз взглянул на семейную фотографию и, улыбнувшись, произнес:

- Подождите, родные, еще не время, по всей видимости, я тут еще немного подзадержусь. А вообще, я у вас молодец, у меня все получится. А иначе никак, ведь я ваш сын и братик.

Прибрав за собой, Сашка с нетерпением кинулся к мониторам внешнего наблюдения за периметром. Только бы работали камеры! Да! Есть! Автоматика выдвижения камер работает, сигнал пошел! Что тут у нас? Светло, но пасмурно. Лес, кругом лес, частично заваленный в сторону от базы, видимо повалило деревья при перемещении.Листьев практически нет, но и снега тоже, значит поздняя осень, радиационный фон даже ниже нормы. А это значит, что Смоленская АЭС еще не построена. Так, посмотрим, когда там ее запустили? Первая очередь в 1983 году, ну и строили ее сколько-то лет, значит, фон мог появиться раньше. Но будем исходить из 1983. Было конечно странным, что фон был такой низкий, база-то все равно должна фонить, все-таки четыре года в зараженном мире пробыла. Может перенос так повлиял? Кто его знает!

А что там у нас твориться в радиоэфире? Сашка включил радио. На УКВ-частотах тишина, зато на средних и длинных волнах творился сущий бедлам. Эфир разрывал немецкий лающий говор, через который внезапно пробился знакомый до боли по старым военным фильмам голос:

- От Советского информбюро: В течение ночи на 4 октября наши войска вели бои с противником на всём фронте... По дополнительным данным, стало известно, что наши части на одном из участков Юго-Западного направления фронта, нанесшие сильный удар мотопехотной группировке немецких войск, захватили большие трофеи, в том числе около 500 автомашин и 250 мотоциклов… На другом участке Юго-Западного направления фронта на наших минных полях противник за один день потерял 650 солдат и офицеров. Звено самолётов младшего лейтенанта Петра Марютина за шесть боевых вылетов уничтожило 17 немецких бронемашин, 11 танков, 4 автомашины и 9 орудий зенитной артиллерии. Группа наших бомбардировщиков, оперирующая на Северо-Западном направлении фронта, за один боевой вылет уничтожила 33 автомашины с немецкой пехотой, два склада горючего и три артиллерийские батареи. Одна группа наших войск, защищающих подступы к Одессе, совершила успешное нападение на противника. В результате атаки отважные защитники города захватили 45 орудий, тяжёлую дальнобойную батарею, много пулемётов, винтовок и боеприпасов…[i]

- Оборона Одессы! Значит все-таки 41-й. Эх, Максим, Максим, не дожил ты, - попасть на Великую Отечественную было заветной мечтой Ванина, он буквально бредил тем, как они смогут помочь Родине, если окажутся именно в этом суровом времени. Но попал сюда один Сашка, и он растерялся, даже в общих чертах не представляя, что делать, с чего начать.

Сводка давно закончилась, в эфире все так же лаяли немецкие голоса, звучали немецкие же бравурные марши, а Александр сидел, тупо уставившись в пустоту. Эта пустота засасывала в мрачную, беспросветную жуть. Вот, буквально только что у него была ясная цель, было желание достичь этой цели любым путем и, когда осталось сделать один последний шаг, он не знал, как его сделать. Одинокий мальчишка, шестнадцатилетний младший лейтенант, забывший, что такое жизнь вне опостылевшей базы, осколок убившего себя мира. Он пришел в этот новый, чужой для него мир прошлого с ужасным оружием в виде знаний и технологий. А еще он единственный хозяин горы золота и бриллиантов. Нет, у него не возникло желания использовать все это в своих личных целях. Он обязательно отдаст все своей Родине, как бы она ни называлась Российская Федерация или Советский Союз. Ему просто было страшно. Страшно, что вдруг своим вмешательством он не предотвратит, а наоборот приблизит тот ужас, который пришлось пережить ему. И все начнется с начала, только Ковчега уже не будет, потому что академик Терещенко еще не родился. А может и будет, ведь Игорь Викторович оставил свои записи, расчеты, а ученые, способные со всем этим разобраться, наверняка есть в Советском Союзе. Сашка встряхнулся и, вскочив из-за пульта, подражая голосу капитана Анастасиади рявкнул сам на себя:

- Младший лейтенант Стаин, отставить распускать нюни! Ты офицер или кисейная барышня?! Взял себя в руки и приступил к выполнению поставленной задачи! Бееегом, боец! И шевели булками!

Как ни странно, это сработало. Мысли в голове пришли в порядок, стал вырисовываться в общих чертах план действий. Сашка, чтоб не спугнуть это состояние быстро сел за компьютер и, открыв текстовый файл, стал записывать все, что сейчас крутилось у него в голове:

Изучить оперативные планы, подготовленные Терещенко (может что-нибудь найду, что мне поможет, должны они были с Лизиным составить хотя бы общие планы действий); Необходимо минимизировать риск заразить предков неизвестной болезнью. Я выздоровел, это уже ясно на 100%, но возможно инфекция еще есть на базе. Смоленск уже взят немцами, значит, придется брать пленного и следить за его состоянием. Как? Ну не спецназ я ни разу! Обдумать!!!Инкубационный период две недели, если пленный не заразится, можно выходить на связь со своими. Как? Обдумать!!!Пока буду наблюдать за пленным, придумать, какие доказательства предоставит руководству СССР, чтобы они мне поверили. Ха! Да, вертолет! Прилечу к ним на Крокодиле, как тот добрый волшебник. На какой аэродром? Какие я знаю аэродромы в Москве: Внуково, Домодедово, Шереметьево… А есть ли они сейчас? Посмотреть старые карты в базе данных. Карты все равно нужны, штурманские расчеты делать. Кубинка!!! Точно знаю, что во время этой войны там был аэродром (проверить, найти информацию!!!) Топлива должно хватить туда и обратно метнуться. Лететь придется ночью, иначе меня немцы быстро приземлят, правда, они могут меня и ночью приземлить, но для этого у меня есть оборудование для ночного пилотирования, радар и прекрасные ракеты 9М220О[ii] затрахаюсь я их подвешивать один, но тут захочешь жить и не так раскорячишься.А хз. Выполню п.1 и будет видно!

Сашка сохранил файл и с чувством удовлетворения откинулся на спинку кресла. Дело пошло. А теперь, пожалуй, пора посмотреть, что происходит наверху. Александр встал и отправился на склад. Где лежат «Элероны»[iii] он знал. Чтобы постоянно не гонять вертолеты, ближайшее к базе пространство они частенько мониторили при помощи БПЛА. Подтащив кофр с беспилотником к шлюзу Сашка пошел и потеплее оделся, наверху было +4 а сидеть за пультом придется не меньше полутора часов. Сразу тащить аппаратуру наружу не стал, захватив только раскладные стол и стул для НСУшки[iv] и повесив на плечо свой штатный Корд[v], решил сначала оглядеться так.

Новый мир встретил его прохладой и давно забытым вкусом свежего воздуха наполненного ароматом прелой листвы и болота. База большей своей частью уходила в болото заросшее кустарником, и только маленький краешек зацепил смешанный чахлый лес с кривыми сосенками и невысокими березками, со всех сторон окружавший трясину. Ближайшие к базе деревья были повалены, кустарник тоже хорошо так положило. Это болото Сашку напрягло. Он не знал, как оно повлияет на базу. То что вода попадет внутрь он не переживал, все таки база была полностью герметичной, но вот если она закроет входные люки и ворота ангаров с подъемными механизмами взлетных площадок будет очень-очень плохо. Там в XXI веке болота были высушены каналами, здесь же он оказался в совсем других условиях. Придется ставить какие-то метки уровня воды и смотреть за осадкой. Но с другой стороны были в этом и свои плюсы, ведь попади он в лес, четырехсотметровая проплешина с заваленными по краям деревьями с воздуха сразу бросилась бы в глаза. Конечно, сомнительно, что кто-то будет летать над лесом, в это время пилоты вроде стараются держаться железных и автомобильных дорог для ориентирования, но чем черт не шутит. А сейчас база вроде не должна бросаться в глаза. С беспилотника надо будет посмотреть. По идее, не должно быть заметно, грунтовое покрытие переместилось вместе с базой, вон даже снег видно кое-где. Надо, кстати, раскидать, чтобы растаял быстрее, а то можно и спалиться, снег здесь еще не выпал.

Сашка не удержался и зашел в лес. Зачерпнув рукой прелую землю, глубоко с всхлипом вдохнул ее аромат. Трудно передать чувства человека четыре года дышавшего стерильным отфильтрованным воздухом бомбоубежища или через маску респиратора на поверхности и вдруг вновь почувствовавшего этот запах жизни. На лицо пацана сама собой наползла восторженная улыбка. Сашка задрал голову в верх и, улыбаясь, жадно посмотрел в серое осеннее небо с тусклым пятном солнца, настоящее небо, не затянутое пылью и пеплом. Слезы потекли из глаз парня, но он их не замечал. Он видел только это солнечное пятно и небольшую стайку каких-то птиц мелкими точками кружащих в стороне.

- Небо, птицы, жизнь… Хорошо-то как! – прошептал парень.

А птицы кружили вдалеке в своем беспорядочном танце, то падая вниз к самому лесу, то опять взмывая вверх, приближаясь все ближе и ближе, пока не стало ясно, что никакие это не птицы, а самые настоящие самолеты. Вот один из них оставляя за собой дымный след, полого стал приближаться к земле, следом задымил и развалился в воздухе еще один. Сашка до боли стиснул кулаки, впиваясь ногтями в ладони, ну как он не догадался взять бинокль! А самолеты приближались, и уже стало видно, что восемь тонких хищных силуэтов вились вокруг одного большого двухмоторного, а им пытался помешать еще один маленький остроносый истребитель. Уже был слышен гул моторов и частая трескотня пулеметных очередей, совсем не страшная отсюда с земли. Если Мессершмитты Сашка узнал, все-таки фильмы про войну смотрел, то советские самолеты к своему стыду не узнавал. Скорее всего, большой двухмоторный это Пе-2, а вот истребителей у СССР было много всяких разных, и по силуэту он их не различал совсем. Вот загорелся и, кувыркаясь, понесся к земле советский истребитель. А бомбардировщик все тянул на юго-восток, неповоротливо виляя, в тщетной попытке уклониться от атак немцев, но было понятно, что он уже обречен. Эти хищники не выпустят свою добычу. Так и есть! Задымил один двигатель, второй, самолет загорелся. Из объятой пламенем машины вывалились три точки, над которыми расцвели белые купола парашютов.Правда один тут же вспыхнул, и летчик камнем рухнул вниз, а на два других зашли два немецких истребителя, раздались короткие очереди и немцы полетели догонять своих коллег, удаляющихся на северо-запад.

Сашке хотелось срочно бежать, помогать советским летчикам, но усилием воли он заставил себя не спешить. Бой шел километрах в двух от него, куда отнесет парашютистов, было непонятно. Так что самым лучшим вариантом было не менять планы, а лишь слегка их подкорректировать. Сейчас надо быстро запустить Элерон и найти летчиков, десятикратный зум камеры беспилотника позволит рассмотреть, их состояние, и что потребуется для спасения. Про то, что он может быть источником инфекции, Сашка просто забыл.

Бегом он рванул на базу и, схватив кофр с Элероном, вытащил его наверх. НСУ на стол, включаем, разложить треногу, антенный модуль, проверить парашютик и заряд батареи, сигнал с камеры есть – все в норме. Блииин! Надо прицепить контейнер с радиомаячком и сбросить его рядом с летчиками, тогда искать их будет гораздо проще. Сашка опять рванул на базу за маячком. Теперь точно все. Установив беспилотник на направляющие, Сашка дернул шнур катапульты и метнулся к пульту управления. Как же трудно одному! Так-то расчет Элерона два человека, но приходится вертеться, помощников взять неоткуда.

В режиме ручного управления Сашка направил аппарат в сторону падения летчиков. Он особо не приглядывался к тому, что показывал беспилотник, сконцентрировавшись на поиске белых пятен парашютов. Так, один есть! Тут помогать некому, летчик зацепился парашютом за дерево, его тело было скрыто ветками, но поискав оптимальный ракурс, Сашке удалось разглядеть, что у летчика нет половины черепа. Парня замутило. Он быстро двинул джойстик в сторону, уводя аппарат от погибшего пилота. Хоть бы второй был жив! Сашка управлял аппаратом, шепотом комментируя свои действия:

- Таааак, поднимемся повыше. Теперь по кругу. Ну, где же ты, родной? Давай уже, находись скорее! Ага, вот есть! Повезло тебе, прямо на полянку приземлился, главное, что не на болото. Что же ты лежишь не шевелишься, неужели тоже убили? – но тут пилот зашевелился, пытаясь встать, но у него это не получилось, и он опять упал - А, нет, живой! Потерпи, братишка, я сейчас, я скоро! – Сашка дал команду на сброс маячка и направил беспилотник домой.

Несколько минут, и вот аппарат на парашютике приземляется неподалеку от оператора. Быстро упаковав Элерон, парень рванул на базу. Кофр оставил внутри у шлюза, потом уберет на место. Теперь бегом в санчасть за аптечкой и носилками-волокушами, у Алояна порядок, все на местах, искать ничего не надо. Спасибо тебе Самвел Рубикович! Дальше пульт от радиомаячка, сразу прицепить направленную антенну, с штатной маленькой антенннкой можно и не найти. Разгрузку подгонять некогда, пара магазинов в карман, туда же граната. Все, готов, можно выходить. Выскочив наружу, Сашка задраил за собой люк убежища. Маскировать не стал, вряд ли кто-то в ближайшее время тут появится.

Ходить по лесу Сашка не умел. В детстве они ездили с мамой и папой в лес за грибами, но здесь был совсем другой лес - заросший кустарником, с буреломами и оврагами. Три километра до выжившего пилота Сашка шел больше двух часов. Он очень боялся не успеть. Боялся, что летчик умрет или наоборот придет в себя и уйдет. Парень уже внутренне настроился, что скоро он опять будет не один, рядом снова будет живая душа, с кем можно поговорить, перекинуться шуткой, кто поможет в случае чего. Он только сейчас понял, как сильно после смерти капитана Анастасиади давило на него одиночество. Сигнал стал браться уверенно, маячок был уже где-то рядом, и вот она заветная поляна. Пилот был на том же месте. Рядом слегка колыхаясь от слабенького ветерка лежал купол парашюта. А парашют-то летчик сам отстегнул. Сашка не стал оголтело выскакивать на поляну, мало ли что может почудиться раненому во вражеском тылу, стрельнет еще, не дай Бог. Он встал за древо и, выглянув из-за ствола, не громко, чтобы не испугать окрикнул раненного:

- Летун?! Эй, летун?! – человек никак не реагировал. Сашка крикнул чуть громче: – Эй, парень, ты там живой? Тишина! Сашка вышел из-за дерева и, осторожно ступая, подошел к лежащему человеку. Летчик был одет в зимний серый комбинезон с коричневым цигейковым воротником, на голове кожаный шлем, застегнутый ремешком под подбородком, на рыжем ремне со звездной пряжкой кобура. Сашка первым делом наклонился и от греха подальше вытащил пистолет, тут же убрав его себе в карман, потом посмотрит, время еще будет. На левом бедре в комбинезоне пулевое отверстие и кровь, на лице тоже подсохшая кровь.

Пришла пора вспомнить уроки Алояна об оказании первой помощи при пулевых ранениях. Так, определять, не задета ли артерия, смысла нет - была бы задета, летчик давно уже был бы мертв. Кровотечения сильного нет, значит, в первую очередь надо осмотреть голову. Еще бы знать - не травмировал ли пилот позвоночник, но тут уже без рентгена не поймешь, но будем считать, что не травмировал, раз у него получилось попытаться встать. Сашка расстегнул ремешок шлема и снял его с головы раненого. Ничего страшного он не увидел, лоб был рассечен, видимо летчик ударился головой при приземлении, от этого и кровь на лице, больше повреждений на голове не было. Парень протер рану и лицо летчика перекисью, приложил к ссадине марлевую салфетку и ловко в несколько оборотов забинтовал голову. Летчик на вид оказался совсем молодым парнишкой. Скуластое, худощавое лицо с темными пятнами конопушек, особенно ярко выделявшимися из-за мертвенной бледности, светлые, непослушные волосы, слипшиеся от крови, смешно оттопыренные уши, в общем, парень вид имел простецкий и совсем не героический.

Подложив раненому под затылок шлем, Сашка занялся ногой. Входное отверстие сверху. Подсунув руку с другой стороны, попытался нащупать есть ли выходное. Есть! Это, хорошо, если б пуля застряла в ноге, было бы гораздо хуже, пули доставать парень не умел. В общих чертах знал, конечно, как это делается, Самвел Рубикович рассказывал и даже показывал ролики, но между знаниями и умением огромная пропасть. Сашка в затруднении почесал затылок:

- Ну, и как тебя перевязывать, дружище? Я ж тебя заманаюсь из этого комбеза выковыривать! Давай-ка наложу я тебе пока повязку поверху! Рубикович меня, конечно, за такие художества расстрелял бы перед строем. Два раза. Но другого выхода я не вижу. А для начала поставим укольчики. Я думаю, дексаметазон и кетанов[vi] будут тут весьма к месту, - смазав запястье пилота спиртовой салфеткой, Александр, найдя иголкой вену, медленно ввел лекарства. Через некоторое время дыхание летчика стало ровнее. Прижав салфетками оба отверстия, Сашка туго перевязал рану прямо поверх комбинезона, нормальную помощь он будет оказывать уже в санчасти, где для этого есть все условия, а сейчас главное доставить туда раненого побыстрее. Развернув носилки, Александр с трудом уложил на них летчика, теперь им предстоял долгий и трудный путь на базу.

Сашка, изнемогая, пер волокуши, выбирая наиболее удобные для движения участки леса, обходя овраги и буреломы. Он проклял себя за то, что не догадался взять топор, с ним можно было бы, кое-где расчищая лес от веток и коряг, спрямить путь. А еще он не взял с собой воду. Не подумал о ней и не учел, не было у него опыта походов и путешествий. Задыхаясь, Сашка бормотал себе под нос, обращаясь к бессознательному телу:

- Проклятый лес, проклятые коряги, проклятые овраги! А еще ты, зараза, вроде, маленький, худенький, а тяжеленный, как тот слон. Наверное, по три пайки жрешь за раз? И как тебя еще самолет выдерживает! Да с таким весом, как у тебя, у него на взлете должны были крылья отвалиться. Да какие к чертовой бабушке крылья?! Тебя, мамонта такого и шасси-то не выдержат! Вот скажи мне, вас что, повар кирпичами кормит?! – Сашка падал и, отдышавшись, вновь продолжал свой путь. Горло саднило от жажды. Ворчать уже не было сил, и он только хрипел, делая каждый новый шаг: - Иии, раз, иии два, иии раз, иии два… Он даже сразу не заметил, что добрался до цели, только в очередной раз, свалившись лицом вниз, почувствовал лбом вместо прелых листьев, обжигающий холод начавшего подтаивать снега. Добрался!

Оставив, летчика на поверхности, он кое-как, трясущимися руками открыл люк и пошатываясь от усталости спустился вниз. Первым делом Сашка бросился к кулеру с водой.Он пил стакан за стаканом, казалось жажда не уйдет никогда, на четвертом стакане, наконец, напился. Теперь надо спустить безвольное тело вниз. На базе такие случаи были предусмотрены. Бокс-фильтр санчасти был специально оборудован лифтом для эвакуации раненых с поверхности. Но до него придется протащить безвольное тело летчика еще метров двести. По сравнению с пройденным, полная ерунда.

Все когда-нибудь кончается, закончились и Сашкины мытарства, наконец-то раненый был доставлен в санчасть. Александр проверил, не забыл ли он чего наверху и задраил люки. Отнес автомат в оружейку, выложил магазины, гранату, зря только тащил на себе такую тяжесть и, переодевшись, отправился в санчасть. Надо заканчивать с летчиком.

Раненый в себя не приходил и лежал так же, как его оставил Сашка – на носилках на полу. Сашка подкатил к летчику складную кушетку, кинул на нее клеенку, застелил свежую простыню и опустил кушетку максимально близко к полу. Теперь надо раздеть летчика. Сначала ремень, это самое простое. Теперь сапоги. Хорошие, утепленные.

- Фууу, дружище, да у тебя не портянки, а оружие массового поражения. Вот очухаешься я тебя в суд по правам человека сдам, за нарушение всех конвенций, - раненый застонал, когда Сашка потревожил раненую ногу – Лежи, лежи, шучу я. Мы этим правочеловекам сами суд устроим, а ты на нем еще и обвинителем выступишь, расскажешь, как они суки по вам беззащитным лупили, добивали. Хотя эти гниды, столько всего натворили и натворят, что твой случай даже и котироваться не будет, так, нелепое стечение обстоятельств, вызванное боевым азартом.

Теперь комбинезон. Повязку срежем, потом новую наложим:

- Ну вот, опять кровь потекла. Ты уж потерпи, браток, сейчас я тебя раздену и нормально перевяжу, чуть-чуть осталось

Хм, надо же, комбез на молнии. А Сашка всегда считал, что застежки-молнии появились гораздо позже. Расстегнув молнию, Сашка принялся стаскивать комбинезон. Стянул его сначала с плеч, потом аккуратно вытащил руки, затем приподняв туловище опустил комбез до поясницы. Обойдя с другой стороны, стащил комбинезон полностью. Раненый опять застонал. Под комбинезоном оказалась застиранная гимнастерка цвета хаки с отложным воротником, на котором голубели петлицы с эмблемой ВВС и одиноким красным кубиком, на рукаве красная с одной золотистой полоской птичка шеврона:

- А в званиях то мы с тобой равны, коллега, - усмехнулся Сашка.

Гимнастерку и нательную рубаху стянуть проблемы не составило. А вот смешные синие галифе и не менее смешные, даже нелепые исподние штаны Сашка решил срезать. Все равно кровью залиты так, что не отстираешь, да и неостанавливающееся кровотечение говорило о том, что пора поторопиться. Количество вытекшей крови объясняло долгое бессознательное состояние раненого. Раздев летчика, Сашка подстелил под простреленную ногу чистую простынь и принялся обрабатывать рану. Делал все так, как учили. Обработал кожу вокруг раны антисептиком, затем обколол входное и выходное отверстие наропином, надеясь, что аллергии у младшего лейтенанта нет. Подождав несколько секунд, аккуратно скальпелем рассек рану и ввел в раневой канал зонд чтоб очистить его. После очистки опять залил рану антисептиком и, вколов в мышцу 250 мг ципрофлоксацина, наложил повязку. Сашка не был уверен, все ли он сделал правильно, но поправить его все равно было некому, так что оставалось только надеяться, что никаких осложнений не будет и летчик пойдет на поправку. Перетащив летчика на кушетку, Сашка поднял ее в нормальное состояние и поставил боковые заграждения, чтобы раненый, если что не свалился. Немного подумав, парень подошел к медицинскому шкафчику, достал систему, бутылку с физраствором, и поставил летчику капельницу, зафиксировав руку бинтом к ограждению.

- Вот теперь точно все, что смог, сделал, брат, а ты лежи и выздоравливай и не вздумай мне помереть, - и с болью добавил, - я и так слишком многих похоронил. Слишком многих. Целый мир. А я пока посмотрю, кто же ты есть такой, первый человек, встреченный мной в новом мире. Сашка подошел к вещам раненного летчика и вытащил из нагрудного кармана гимнастерки документы. Красненькая картонная книжица со звездой и надписью НКО СССР «Удостоверение личности начальствующего состава РККА»на развороте мутная фотография раненного летчика, печать и запись, что младший лейтенант Никифоров Петр Степанович состоит на действительной военной службе в 13 бомбардировочном авиаполку, 43 смешанной авиадивизии в качестве штурмана, подпись командира полка майора Богомолова В.П.. Комсомольский билет на его же имя, поведал Сашке, что Никифоров Петр Степанович 1921 года рождения является членом ВЛКСМ с 1938 года и исправно платит членские взносы.

- Ну, что ж, приятно познакомится, Никифоров Петр Степанович, надеюсь, мы с тобой подружимся. Ты главное выздоровей, братишка! – Сашка развернулся и вышел из медчасти, дел предстояло переделать еще очень и очень много.

[i] Реальный текст сводки за 04.10.1941. С архивами сводок информбюро можно ознакомится на сайте: http://www.great-country.ru/articles/sssr/vov/sib/

[ii] 9М220О - (9-А-2200) — модификация ПТУР «Атака» со стержневой БЧ для поражения летательных аппаратов. Дальность 7 000 м.

[iii] Элерон — комплекс ближнего действия воздушной разведки и наблюдения с беспилотными летательными аппаратами, разработанный российским предприятием ЭНИКС. Является базовой моделью дальнейшей модернизации. Именуется также Т-23 «Элерон».

[iv] Портативная наземная станция управления (НСУ) Т23У.

[v] Здесь автомат А-545 принятый на вооружение в 2018 году для сил специальных операций РФ

[vi] Дексаметазон – противовоспалительный и противошоковый препарат, кетанов – обезболивающее средство. Препараты входят в противошоковый набор, входящий в комплектацию индивидуальной аптечки АИ-Н-4

III

Петру снилось, что он прыгает с парашютной вышки в Парке пионеров родного Тамбова, а внизу стоит Лидочка и машет ему рукой:

- Петька, давай быстрей, нас уже ребята заждались, мы же в «Модерн» собирались на «Истрбители». Сам всех взбаламутил: «Такой фильм! Вы должны его посмотреть обязательно!», - а сам ерундой занимаешься. Пойдем скорее, ты не напрыгался что ли в своей летной школе?

- Лидочка, я быстро! Я уже лечу к тебе! Смотри, раз и все! – но парашют не хотел опускаться, он то резко поднимался вверх, то опускался вниз, а еще почему-то от этих толчков вдруг заболели нога и голова, а потом еще и начало тошнить. Петр пытался дергать стропы, что бы парашют наконец-то опустился вниз, но руки не слушались, наливаясь тяжестью. А Лидочка все звала его, махая рукой, но он почему-то уже был не в парке, а ехал на поезде в Гомель, радуясь с таким трудом, не смотря на отличные результаты учебы, выбитому назначению не в ГВФ[i], а в бомбардировочный полк. Майор и капитан, едущие с ним в одном купе к месту службы в Брест, обсуждали, будет ли война, и если будет то когда. Петр в обсуждении участия не принимал, младшему лейтенанту не пристало высказывать свою точку зрения в присутствии старших командиров. Да и смысла в этом споре он не видел, ведь только вчера прочитал в газете, что войны не будет, а слухи о ней лишены всяческой почвы.[ii] Ну а если вдруг Германия все-таки нападет на Советский Союз, ей же хуже будет, потому что у нас самая сильная Рабоче Крестьянская Красная Армия, авиация и флот. Получат по зубам германцы, как япошки на Халхин-Голе. А капитан с майором все спорили, повышая голос, пока майор вдруг дико не заорал, почему-то голосом старшего лейтенанта Ларина:

- Горим, всем покинуть машину!

А в окно купе, стремительно увеличиваясь в размерах, несся Мессер, строча из пулемета. Пули, разбив, окно рвали тела майора и капитана, а Петр видел перед собой молодое, смеющееся лицо немецкого пилота. Петру хотелось закричать ему:

- Зачем, что ты делаешь, у нас же мир! – но голос не слушался, тогда он попытался схватить со столика стакан с чаем и бросить в ненавистное лицо немца, но руки тоже не слушались. Петр в бессилии скрипел зубами и пытался сделать хоть что-нибудь, но у него ничего не получалось, все тело было, как ватное. А немец все стрелял и стрелял, а потом вдруг выпрыгнул из самолета и, навалившись на Петра, зашептал:

- Тихо, тихо, тихо! Ну, что ты разбушевался. Сейчас опять кровотечение откроется. Успокойся.

- Отпусти, гад! Отпусти! Убью! – бился под немцем Петр, слабея.

- Отпущу, отпущу. Ты только успокойся, нельзя тебе шевелиться.

А Петру уже казалось, что немца нет, а рядом с ним сидит мама и, поглаживая его по руке, приговаривает:

- Успокоился? Ну, вот и хорошо, вот и славно. Развоевался тут, воин. Навоюешься еще, успеешь. А пока лежи, нельзя тебе напрягаться.

Сквозь мутную пелену в глазах Петр пытался разглядеть такое родное мамино лицо. Муть потихоньку спадала, но вместо мамы он увидел совсем юного паренька в странной пятнистой одежде, склонившегося над ним.

Закончив с раненым, Сашка ликвидировал последствия аврального спасения летчика. Закинул в стиралку его грязный комбез и гимнастерку, предварительно отцепив с петлиц кубари. Убрал на склад Элерон. Вымыл и свернул носилки. Пока он занимался делами, капельница закончилась, Сашка вытащил иглу и отвязал руку раненого летчика. Когда порядок был наведен, пришла пора заняться воплощением в жизнь плана, который он до этого набросал для себя.

Сашка направился в кабинет Терещенко. Надо было просмотреть документы, хранящиеся там, на предмет подсказок его дальнейших действий. Все пароли доступа базы капитан Анастасиади перед смертью Сашке передал, так что с входом в комп проблем не возникло. Упав в широкое удобное кресло начальника базы, Сашка включил компьютер и огляделся. Он даже близко не мог предположить, что когда-нибудь окажется на этом месте. Терещенко всегда казался ему непоколебимой глыбой, фундаментом их небольшого коллектива. И вот ничего этого нет, ни Игоря Викторовича, ни ребят, только пустые коридоры и помещения, неясные перспективы и раненный на руках, который неизвестно выживет или нет. А там наверху война, та самая великая и легендарная, про которую он пересмотрел десятки фильмов, которую они не раз обсуждали с ребятами во время нечастых посиделок. Да, они проговаривали между собой, что необходимо будет предпринять, окажись они именно в этом времени. Но их выводы базировались на том, что они попадут сюда все вместе. Тогда Терещенко бы вышел на связь со Сталиным, и они бы вместе с ним решили, каким образом лучше использовать базу. То, что генерал-лейтенант найдет способ связаться с советским вождем, подразумевалось само собой. Другие варианты даже как-то и не рассматривались.

Комп загрузился. Первым делом Сашка вывел в угол монитора сигнал с камеры видеонаблюдения в санчасти. Когда летчик придет в себя, лучше будет находиться рядом, чтобы он не натворил дел, напридумав себе неизвестно что. Пока все было нормально, раненый лежал спокойно. Сашка стал просматривать файлы на компе. Отчеты, отчеты, отчеты. Расход ГСМ, расход продуктов, морально-психологическое состояние коллектива. Заявки, рапорты. А это материалы по «Ковчегу». Сколько же всего тянул на себе Терещенко. А ведь при этом он еще успевал заниматься Сашкиной учебой, вникнуть в проблемы каждого обитателя базы. А вот еще и какие-то научные материалы. Значит и науку Игорь Викторович не забрасывал. А вот того, что сейчас было необходимо Сашке, как раз и не было. Вполне возможно, что генерал-лейтенант и не заморачивался такими вещами, оставив планирование на момент, когда будет понятно, в каком времени они оказались. Правда, были еще файлы, защищенные персональным паролем, но вряд ли генерал так хранил бы в принципе не очень важную информацию, скорее всего там были какие-то личные данные. Оставалась еще надежда, что можно будет что-то найти на компе Лизина, все-таки он был замом Терещенко и тот мог передать ему какую-то информацию. Надо будет проверить.

Изучая файлы, Сашка не забывал поглядывать на изображение с камеры наблюдения, поэтому, увидев, что раненый зашевелился, парень бегом бросился в санчасть. Петр метался в бреду, то поминая какую-то Лидочку, то, ругаясь матом, кричал что-то про мир. Сашка, испугавшись, что летчик может себе навредить навалился на него, пытаясь успокоить. Раненый сначала сопротивлялся, а потом, устав, стал затихать. Александр отпустил летчика и вгляделся в его лицо, в надежде определить состояние раненого, как тот вдруг открыл глаза:

- Ты кто?! Где я?! – внезапно его брови удивленно взметнулись, в глазах промелькнула злоба, - Золотопогонник! Я в плену?

Сашка растерянно потрогал погон и, недоуменно растягивая слова, произнес:

- Неет, не в плену, с чего ты взял? А почему золотопогонник?[iii]

- А кто ты, если погоны нацепил, как офицеришка какой-то?! И, вообще где я, и кто ты такой?! Ну?! – летчик попытался, привстав, схватить Сашку за грудки, но сил у него явно не было, и он со стоном откинулся на подушку. Сашку неожиданно разобрала злость:

- Я тот, кто тебя раненного полдня тащил по лесу, а потом пытался не дать тебе сдохнуть от потери крови! А ты тут обзываешься и драться пытаешься, вместо того, чтобы спасибо сказать! – это прозвучало так по-детски обиженно, что Петр, смутившись, пробормотал:

- Спасибо! Только я все равно ничего не понимаю!

Да, назревала проблема, даже не проблема, а проблемища. Как объяснить происходящее в двух словах человеку, который к любому твоему слову будет относиться с полным недоверием. Да даже если и поверит то, как он себя поведет. А ему в его состоянии еще и волноваться нельзя. Хотя, с другой стороны, если сейчас ему не дать нормальное объяснение, волноваться он будет не меньше. Сашка задумался, а потом решился:

- Меня Александром зовут, можно просто Саша.

- Петр, - буркнул летчик.

- Я знаю, документы видел, - Петр, было вскинулся, - лежи, не дергайся, отдам я тебе документы, хоть сейчас.

- Отдай.

Сашка подошел к столу, на который, уходя, положил документы Петра и принес их ему.

- Держи. Тут удостоверение и комсомольский билет. Больше ничего у тебя не было.

Петр, молча взял документы, развернул, проверил и, убрав под подушку, вопросительно посмотрел на Сашку. Сашка тяжело вздохнул:

- Ты вообще, как себя чувствуешь?

- Да, хреново, честно говоря. Голова болит, ногу дергает. Серьезно меня зацепило?

- Нормально. Врачи бы быстро на ноги поставили, а так, не знаю, даже. Я сделал все, что мог, будем надеяться, что этого будет достаточно.

- Ну, так что, расскажешь, наконец, где я и кто ты такой? – Петр говорил вроде спокойно, но в том, как он лежит, как нервно комкает руками одеяло, чувствовалось неимоверное напряжение, которое парень сдерживает из последних сил.

Сашка опять тяжело вздохнул:

- Вот нельзя тебе сейчас нервничать, ты слабый, как ребенок, крови потерял много, ты сейчас держишься-то на лекарствах, которые я в тебя влил. Но ты ж не успокоишься?

- А ты бы на моем месте успокоился?

- Да понимаю я все, блин! Ладно, лежи, жди. Только давай без героизма, просто дождись меня, я сейчас приду.

Сашка вышел из санчасти. Он вспомнил, что в какой-то книжке про попаданцев читал, что там попаданцы или попаданец, Сашка уже не помнил точно, убеждали то ли Сталина, то ли какого-то царя в своем иновременном происхождении при помощи ноутбука. Вот он и не стал заморачиваться, решив поступить так же, все равно других идей не было, да и голова уже отказывалась работать, слишком много пришлось пережить для одного дня. Усталость уже валила с ног, а пока он не решит вопрос с Петром, ложиться спать было просто опасно. Можно, конечно, ничего сейчас не объясняя, заблокировать дверь в санчасть, а завтра уже на свежую голову разговаривать с летчиком. Но больно уж тот был упрямый, не получив объяснений, наверняка сделает попытку убежать, а закрытая дверь разрушит те крохи доверия, что только-только, как надеялся Сашка, начали между ними появляться.

Сашка зашел к себе в комнату и взял свой ноутбук, с ним он был уверен, что батарея заряжена и никакой другой информации, кроме личной, на нем нет. Пройдя в кабинет Терещенко, через его компьютер зашел в информационные архивы. Вбив в поиск: «Великая Отечественная Война, краткая история, видео», получил около ста роликов на разных языках. Выбрав не очень объемный ролик на русском с самой краткой информацией о войне – только события и даты, он скачал его на флешку и с тяжелой душой вернулся к Петру.

Петр смотрел вслед вышедшему из комнаты странному парню. Мысли в голове метались, грозя разорвать череп на тысячи осколков. Кто этот парень, где они находятся, как он здесь оказался?

Позавчера немцы начали мощное наступление, в нескольких местах прорвав фронт. Обстановка была тяжелая. Их полк совершал вылет за вылетом, своими бомбами пытаясь задержать продвижение немецких танков, авиация противника всячески мешала им это сделать, потери были страшными. Сегодня утром поступил приказ совершить вылет для бомбардировки немецкого аэродрома в районе Рудни, с которого авиация противника осуществляла массированные бомбовые удары по нашим обороняющимся войскам. Лететь должны были все, кто мог подняться в воздух, а это два сборных звена и неполное звено капитана Ратникова, восемь самолетов, неполная эскадрилья, все, что полк мог поднять в воздух. Над Глинками к ним должны были присоединиться истребители. Смоленск было решено обойти далеко с юга, чтобы уменьшить риск перехвата.

Все понимали, чтофактически это был билет в один конец, немцы обязательно их перехватят. Задача была в том, чтобы перехватили они их на обратном пути, аэродром противника должен быть уничтожен любой ценой. Хотя об уничтожении такими силами, которые были у них, речь вел бы только самый отъявленный оптимист, тут хотя бы на время вывести из строя, разобрав взлетную полосу и пройдя по складам ГСМ. Ага, как будто это так просто. Их Пе-2 считался пикирующим бомбардировщиком, скоростным и высокоточным. Только вот на этот пикирующий бомбардировщик конструкторы, почему-то забыли поставить автомат выхода из пикирования, а бомбардировку с пикирования из всего состава полка умели производить только два человека – командир полка майор Богомолов и командир третьей эскадрильи капитан Ратников. Так что бомбить придется с горизонтального полета, для повышения точности медленно и печально заходя на цель с пологим снижением, просто подарок для немецких зенитчиков.

Как ни странно до цели добрались без приключений, и даже сопровождение встретили там, где надо и когда надо. Ну а это закон, раз начало хорошее, значит, в конце будет полный швах. Так и вышло, немецкая ПВО оказалась на высоте, сразу же при заходе на цель, сбив три машины. Лейтенант Панин, направил свой горящий самолет на склад ГСМ. Взрыв, и огненное облако взметнулось вверх, поглотив идущую следом машину, Петр не успел заметить чью. Специально ли Панин это сделал или так получилось случайно, но своими геройскими действиями, он фактически спас операцию.

А на отходе подошли Мессеры. Наши истребители попытались их связать боем, но уж шибко неравные были силы. Сначала один наш истребитель рухнул на землю, затем второй. Последний Як, отчаянно выкручивая фигуры высшего пилотажа, вел неравный бой, подранив двух немцев, которые оставляя за собой дымные следы с набором высоты стали уходить на север. Но вот настал и его черед - сбили гады.

Немцы четырьмя звеньями, заходя для атаки с разных векторов, стали расстреливать последние три машины их полка, особо не подставляясь под ответный огонь с бомбардировщиков. Сначала была сбита машина старшего лейтенанта Гордиенко, парни почему-то не покинули самолет, видимо были убиты или ранены. Затем прямо в воздухе развалилась «пешка» Ратникова. Их уже изрядно продырявленный пулями самолет остался последним. Ларин вел машину, пытаясь увернуться от частых нитей вражеских очередей. Кого там, подбили!

- Горим, всем покинуть машину! – закричал Ларин. Высота была небольшая, и парашюты пришлось раскрывать сразу. Петр увидел, как вспыхнул парашют стрелка-радиста сержанта Джакибаева и он камнем рухнул вниз. А на них с Лариным заходили два Мессера, стреляя из пулеметов. Бедро дернуло болью и в глазах на мгновенье потемнело. Из-за ранения приземление получилось неудачным, и он обо что-то сильно ударился головой, потеряв сознание. Очнулся Петр уже в этом незнакомом месте.

Во время боя, как-то не было времени задумываться о происходящем, а вот сейчас на Петра нахлынуло, что их полка практически больше нет. От этой мысли ему стало так тоскливо, но тут же тоска сменилась дикой, необузданной злобой, поднимавшейся откуда-то из глубины души. Рвать, рвать сволочей, руками, зубами, уничтожать, не останавливаясь ни перед чем! Но тут же, как холодным душем окатило, он раненный, беспомощный неизвестно где и у кого, куда ушел это Саша, что он задумал.

Петр поймал себя на мысли, что за разговором и последующими переживаниями он даже не огляделся, где находится. Он с интересом окинул взглядом помещение, посреди которого стояла его удобная кушетка. Светлый светящийся ярким светом потолок, это сразу показалось ему странным, но первые переживания после прихода в сознание не позволили сконцентрироваться на этой странности. Вдоль одной стены находится длинный блестящий стол с какими-то приборами неизвестного назначения, вторая стена заставлена ослепительно белыми шкафчиками со стеклянными дверками, в которых сквозь стекло виднелись разные бутылочки, коробочки, а на нижних полках были аккуратно разложены серые брезентовые сумками с красным крестом. У той же стены в углу стоял еще один массивный шкаф двухметровой высоты с двумя сплошными дверцами без ручек. Справа от входной двери на стене прикручен какой-то черный блестящий прямоугольник неизвестного назначения. Да что там говорить, все, находящееся в этой комнате, было Петру неизвестным и непонятным. В прошлом году, во время парашютных прыжков в училище он потянул ногу и на несколько дней попал в госпиталь. Так вот, в том госпитале он абсолютно ничего подобного не видел.

Все тут было странным – и комната и то, что в ней находится и сам этот парень был очень странным. Надо же, погоны нацепил. Шутник. То, что это настоящие погоны Петр не верил, слишком молод был паренек, почти пацан. Хотя в глазах у этого пацана читалось что-то такое, близкое Петру, то, что с июня сорок первого появилось в глазах у всех, виденных им на фронте людей. Неужели парень тоже воевал? А если так, то где и за кого. И что он делает тут в тылу у немцев. Может он на базе партизан? Или секретной базе НКВД? Ходили слухи, что есть такие. Но тогда почему на такой секретной базе находится совсем один молоденький мальчишка? То, что здесь еще кто-то есть, Петр не верил, будь это так, к нему уже давно пришел бы кто-нибудь постарше. Этот факт, честно сказать, наоборот успокаивал Петра, значит он точно не в плену. Стали бы немцы так странно себя вести с обычным летчиком, со сбитого бомбардировщика. Зачем им это?

В коридоре послышались шаги, и в помещение зашел Александр. В руках у него был моток тонкого провода в необычной прозрачной изоляции и какой-то непонятный прибор, который он поставил на стол.

- Ты, как? Заждался? - спросил он Петра, разматывая клубок провода, один конец которого подсоединил к непонятному прибору, а второй к черному прямоугольнику рядом с дверью.

- Нормально. Заждался, - Петру не хотелось разговаривать, пока полностью не прояснится, где он и в качестве кого здесь находится. Хотя, он был практически уверен, что попал не к немцам, но кто его знает, у советского государства и кроме немцев хватает врагов, которые с началом войны осмелели и подняли голову. Да и погоны. Погоны смущали Петра больше всего. Уж очень много ужасных вещей он слышал от людей, прошедших гражданскую войну о тех, кто носил такие знаки различия.[iv] Сашка только молча кивнул головой, будто понимая, о чем думает летчик. Взяв со стола продолговатый предмет, он нажал что-то на нем, и черный прямоугольник засветился голубоватым светом со строчкой «Обнаружено внешнее устройство, подключиться? Да/Нет», Сашка с помощью своего прибора выбрал «Да» и на экране возникло несколько квадратиков с какими-то надписями, которые Петр не успел прочитать, так быстро Александр выбрал один из них. Послышалась тревожная музыка и на экране появился огонь, вырывающийся из пятиконечной бронзовой звезды, поверх изображения алели крупные буквы: «Великая Отечественная Война 1941-1945 гг.» Петр напряженно впился взглядом в экран. Сашка отошел от телевизора и присел на кресло рядом со столом, так, чтобы ему было видно Петра. На экране тем временем шли кадры хроники, а диктор проговаривал основные даты войны: «22 июня 1941 года – немецко-фашистские войска, без объявления войны вероломно нападают на Советский Союз, с июня по июль – героическая оборона Брестской крепости…». Создание Ставки Верховного Главнокомандования, Смоленская битва, Вяземский котел, оборона Одессы, Москвы, парад на Красной площади в осажденном городе, контрнаступление под Москвой, оборона Ленинграда, блокада… Страшные кадры! Петр смотрел на это, сжимая кулаки, и не мог поверить своим глазам. Харьковское наступление. Разгром наших войск. Отступление. Сталинградская битва. Проклятье, они дошли до Волги!!!

- Да! Да! Да! Так вас, суки! – летчик закричал, когда увидел замерзшие трупы немецких солдат в Сталинграде. Сашка кинулся к нему:

- Тише ты, нельзя тебе нервничать! – Петр только отмахнулся, не отрываясь от экрана. А на экране чередой один за другим шли кадры хроники. Курская дуга, освобождение советских городов, враг полностью изгнан с территории Советского Союза, освобождение Европы, Бухенвальд, истощенные люди и горы трупов, знамя Победы над Рейхстагом, Парад Победы на Красной площади, гриб ядерного взрыва, разгром Японии. И не поддающаяся осмыслению цифра потерь – 27 000 000 человек.

Ролик закончился, а Петр лежал, продолжая молча пялиться в экран. Значит, они все-таки победили! Но какой ценой! Двадцать семь миллионов человек! И этой войны впереди еще три с половиной года! Петр посмотрел на Сашку:

- Это точно?

- Да. У нас было именно так.

- У вас?

- Я из 2026 года.

- Из будущего значит. Ну да, тогда вопросы отпадают. Но все равно не верится. А как ты у нас оказался и почему один?

- Петь, давай завтра, а? Я уже с ног падаю.

Петр только после слов пацана обратил внимание на его осунувшееся лицо с красными глазами и черными кругами вокруг них.

- Хорошо. Но завтра ты мне все расскажешь!

- Договорились, - устало улыбнувшись, ответил парень. Он вышел за дверь, но вскоре вернулся, катя перед собой такую же кушетку на которой лежал летчик, - я тут с тобой рядом завалюсь, ты, если плохо будет, буди, не стесняйся.

- Разбужу, спи, давай. А то ты и в правду выглядишь, краше в гроб кладут.

Александр разделся, аккуратно сложив вещи на кресло у стола, и завалился на кушетку, укрывшись одеялом. Мгновение и парень уже крепко спит, по-детски посапывая, приоткрыв рот. А Петру не спалось, мысли бурлили в голове, еще и начала подергивать рана. Но будить мальчишку Петр не стал, потерпит, а пацану видимо и так досталось. И все-таки, как он сюда попал? Неужели советские ученые смогли построить машину времени, как у Уэллса? Вот здорово! Значит, скоро к ним на помощь придут потомки, и они все вместе погонят нацистов до самого Берлина. И не будет голода в Ленинграде и штабелей трупов в Бухенвальде и двадцати семи миллионов погибших советских людей не будет. А будет все хорошо! Если мы их сами разгромили, то с помощью из будущего мы их в порошок сотрем! Или это все-таки какие-то хитрые происки немцев? Но зачем? Чего они от меня хотят этим добиться? Сколько самолетов осталось в полку и кто командир? Ради этого не стоило устраивать такое представление. Да и очень уж правдоподобно выглядит все продемонстрированное ему Сашкой. Нет, не должно быть тут никакого подвоха. Немцам просто не имеет смысла устраивать такой цирк ради простого младлея из разнесенного в пух и прах фронтового авиаполка. А вообще, завтра послушаем, что расскажет этот Сашка, вроде нормальный парень. С этой мыслью Петр тоже провалился в сон.

[i] ГВФ – гражданский воздушный флот

[ii] Имеется в виду сообщение ТАСС от 14.06.1941 года.

[iii] Спросите сегодня у любого 16-летнего пацана, кто такой золотопогонники поймете, почему у Сашки возник этот вопрос. Так вот, для тех, кто вдруг не знает, золотопогонниками называли офицеров царской и белой гвардии во времена интервенции и гражданской войны. В описываемые времена слово имело ругательно-презрительный значение, впрочем, как и слово «офицер».

[iv] В таких рассказах изрядная доля правды. Гражданская война – страшная штука и ужасные злодеяния творили обе стороны. Но справедливости ради, стоит отметить, что красный террор, возник в ответ на белый. Любителям «хрустящих булок» и таких разбагородных их благородий и превосходительств замечу, всеми сейчас превозносимый героически адмирал Колчак своими действиями умудрился буквально за два месяца настроить против себя полностью лояльную к нему Сибирь. Омские и Ново-Николаевские расстрелы, злодеяния «анненковцев»… В общем, тут можно расписывать долго, не на одну книжку хватит. Да и то, что атаман Краснов оказался на стороне гитлеровцев говорит о многом. И не один Краснов, таких хватало. Я еще могу понять и принять гражданское противостояние, каждый отстаивает свои интересы. Но предательство Родины понять и принять не могу. Как, видимо, не могли принять и предки. Ведь разгром белого движения во многом обусловлен был тем, что белогвардейцы опирались на штыки интервентов всех мастей – британцев, французов, немцев, поляков, японцев, американцев. Как думаете, смогли бы выстоять большевики против почти половины мира, пусть и ослабленного первой мировой (ну так и Россия участвовала), без мощной поддержки народа.

IV

Проснулся Сашка бодрым и полным сил. В боксе горел свет, Сашка вчера забыл его выключить, а летчик не смог этого сделать. Мерцающие цифры на электронных часах показывали, что сейчас 03-14, 23.08.2026 и температура в помещении 21⁰С. Надо же, он вчера даже не догадался перевести время на местное, хотя и снял с летчика, когда раздевал его, часы. Но в тот момент ему было не до определения времени, а потом он и вовсе забыл об этом. Сашка встал с кушетки, пощупал у раненого лоб. Температуры вроде не было, как проснется, надо будет дать ему градусник, чтобы убедиться. Не откладывая вопрос со временем в долгий ящик, Сашка подошел к столу, где лежали часы, и взял их в руки, с любопытством рассматривая. Широкий потертый кожаный ремешок рыжеватого оттенка с металлической застежкой, большой белый циферблат с крупными цифрами и тускло светящимися фосфором стрелками. В верхней части циферблата полукругом надпись «Штурманские» и ниже «1 МЧЗ им. Кирова», в нижней части красная звезда с крылышками. Прикольные часы, дорогие наверное. Но штурману без часов никак нельзя, штурман без часов это бесполезно перевозимое на борту имущество. Так говорил ему в свое время подполковник Пьяных. Да, было время, гонял его Юрий Михайлович, когда Сашка проходил штурманскую подготовку. Парню приходилось любое действие производить по часам, скрупулезно записывая время в специально выданный ему для этого блокнот. Это жутко раздражало. Сашка как-то набрался смелости и спросил у сурового подполковника:

- Товарищ подполковник, а зачем все это. Ведь все равно все расчеты на полетное задание делаются на земле, вносятся в программу, а компьютер потом, сверяясь с бортовыми приборами, вносит соответствующие корректировки?

Как ни странно, обычно не терпящий лишних вопросов и разговоров Пьяных, в этот раз ответил:

- Понимаешь, товарищ сержант, с момента взлёта и до посадки штурман готов в любое мгновение указать местонахождение вертолета, время полёта до цели, расход горючего, его запас, внести поправки в курс, скорость и высоту, выдать готовое решение на случай ухода на запасной аэродром из любой точки маршрута. Он должен привести вертолет к цели в точно определённое время — ни секундой раньше, ни секундой позже, рассчитать высоту и скорость захода на цель, определить точку атаки и вывести на неё машину, а потом атаковать. Решения он должен принимать очень быстро. Без высокого уровня подготовки невозможно освоение новых машин, тактики, вооружения. Штурман ведь не только прокладывает маршруты на карте и рассчитывает время полёта. Он выполняет программирование полёта с учётом тактической обстановки и рельефа местности. Установка этих программ, а также анализ выполненной задачи на основе результата полёта совместно с лётным и инженерно-техническим составом тоже входит в его обязанности. Штурман — это не только навигатор, но и член экипажа, обеспечивающий обнаружение, захват и уничтожение цели управляемыми ракетами с телевизионным, лазерным, командным и другими видами наведения. Действительно, достаточно ввести в бортовой компьютер программу полета и он сам доведет воздушное судно до аэродрома назначения. Что же, в идеальном случае, может, и доведет. Но... Во-первых, программу полета для компьютера нужно подготовить, проверить и в любой момент времени быть готовым при необходимости изменить. Во-вторых, может оказаться, что эта программа содержит ошибку — нужно уметь ее своевременно обнаружить и исправить. В-третьих, могут произойти и происходят отказы отдельных технических средств навигации, сбои компьютерных программ. Никакая программа не в состоянии предусмотреть все возможные ситуации и только человек может в такой обстановке принять правильное решение.[i] А это значит что?

- Что, товарищ подполковник?

- А это значит, товарищ сержант, что если ты и дальше будешь задавать глупые вопросы, пилотировать тебе всю жизнь только швабру, и то не далеко, потому что ты и в прямом, как рельса коридоре заблудишься! А сейчас идешь, скачиваешь или распечатываешь себе, тут уж, как твоей любознательной душеньке угодно, очень интересную и занимательную книжку с многообещающим названием «Методическое пособие по пилотированию и вертолетовождению вертолета Ми-24» и через месяц докладываешь мне о прочитанном, а самое главное усвоенном на зубок материале.

- Нууу, товаарищ подполковник.., - у Сашки дел и обязанностей было выше крыши, впрочем, как и у всех на базе, рук не хватало, а, значит, на изучение учебника придется отрывать время от сна.

- Вам что-то не ясно, товарищ сержант?! - все знали, что если подполковник Пьяных в разговоре перешел на Вы, то его незадачливого собеседника от получения волшебных люлей отделяет столь незначительная грань, что ее и в электронный микроскоп не разглядеть. Поэтому Сашка тут же вытянулся и рявкнул:

- Никак нет, товарищ подполковник! Разрешите выполнять?

- Выполняйте!

Сашка по-уставному развернулся через левое плечо и бегом рванул от грозного подполковника. Но вдруг услышал вслед:

- Александр! – а вот обращение по имени означало уже обычное общение.

- Да, Юрий Михайлович?

- Ты там подготовь тренажеры на отработку посадки в режиме авторотации, хочу своих погонять.

- Сделаю, Юрий Михайлович! Когда надо?

- К 18-30 успеешь?

- Успею. Подходите.

- Добро. Ладно, дуй, давай, будущий ас, покоритель воздушного океана, - и подполковник тепло улыбнулся, вслед убегающему Сашке.

От воспоминаний глаза защипало. Не смотря на трудности и горе от потери близких, для Сашки эти годы на базе были счастливыми. Он всегда чувствовал поддержку старших товарищей, ощущал свою нужность для коллектива, и эти чувства грели мальчишескую душу, переполняя гордостью. Нет, он не забыл родителей и сестренку, не забыл то ощущение тепла и защищенности, которое дает дружная семья, и нестерпимая боль от их потери тоже никуда не уходила, просто все это было загнано Сашкой куда-то очень глубоко внутрь. А иначе было нельзя, иначе не хотелось жить. Были на базе те, кто не смог, не сумел и не захотел отпустить то мирное, светлое, довоенное прошлое. От того в первые месяцы после ядерной бомбардировки хоть и редко, но на базе случались самоубийства и сумасшествия. Сашка не хотел вспоминать об этих людях. Нет, он их не презирал и не жалел, они для него просто не существовали. В том маленьком замкнутом мире, который наступил после апокалипсиса, не было места слабым и безвольным.

Сашка поймал себя на мысли, что он, уйдя в воспоминания, так и стоит перед столом, держа в руках часы летчика. Тряхнув головой, он заставил себя вернуться в реальность. Выставив по часам младшего лейтенанта электронные, он изменил дату на 05.10.1941. Одевшись и приведя себя в порядок, Сашка прошел в операторскую, надо было по камерам осмотреть периметр базы. Сбитых пилотов могли искать немцы, а Сашке не хотелось, чтобы местоположение базы стало известно врагу. Правда, найди они базу, парень все равно не смог бы ничего предпринять, но для самоуспокоения проверить было необходимо. И его ждало еще одно неприятное дело, которое необходимо было сделать – похоронить второго летчика.

Сашка вывел наружу камеры и приник к мониторам, вроде все спокойно. Но вдруг кусты на краю леса зашевелились, сердце у парня екнуло, и перед камерами появился лось. Фух, напугал гад такой! А лосю было плевать, что он чуть не довел до инфаркта молодого крепкого парня, зверь постоял, флегматично осматривая окрестности, ухватил мягкими губами остатки осенней листвы с ближайшего кустика и, развернувшись, невозмутимо удалился обратно в лес. Ну что ж, раз зверь ходит спокойно, значит, людей поблизости нет. Но подстраховаться не помешает, да и разведку, которую он вчера так и не провел из-за спасательной операции закончить все-таки стоит.

Сегодня запуск Элерона прошел быстрее. Сашка направил его, удаляясь от базы по спирали. А лес жил своей жизнью. Вот бредет куда-то по своим делам тот самый лось, а тут на полянку выскочил облезлый, линяющий перед наступлением зимы заяц, встал столбиком, быстро огляделся, поджав уши и рванул, скрываясь в кустах. Так, а тут у нас кто? По редколесью, устало передвигая ноги, бредут трое оборванных людей. По грязным лохмотьям, надетым на них не понятно, то ли это окруженцы, пробирающиеся к своим, то ли беженцы. Первая мысль, которая возникла у Сашки, была помочь людям, но подумав, он решил ничего не предпринимать. Тащить незнакомых людей на базу было глупо, с одним раненым летчиком не знаешь, как быть и что делать, а если добавится еще трое взрослых мужиков, результат будет не предсказуем. Сашке было стыдно, на душе скребли кошки, но менять своего решения он не стал. Да и сколько их таких сейчас, скры вающихся по лесам.

А беспилотник продолжал свой полет. Вот на мониторе показался какой-то хутор. В будущем Сашка не помнил, чтобы в этом месте что-то было. Из избы вышла женщина в длинной юбке, кургузой курточке с замотанной платком головой, выплеснула что-то из ведра и зашла обратно. Вот показалась какая-то деревенька с покосившимися избушками на окраине и длинным добротным домом в центре, над которым трепыхается флаг со свастикой, рядом стоит мотоцикл с коляской. Так, значит в деревне немцы. Что это за деревня? Сашка глянул на расстояние от базы, 12 километров, ну это не страшно. Сделав наложение карты полученной беспилотником на карту из базы данных будущего, Александр определил, что деревенька внизу это скорее всего Надва. Значит, где-то неподалеку севернее должна быть железнодорожная станция. Туда беспилотник лучше не отправлять, наверняка на станции есть ПВО и наблюдатели, лишнее внимание привлекать не стоит.

Сашка больше полутора часов проводил разведку, обнаружил еще одну группу окруженцев, эти были точно окруженцы, так как одеты они были в советскую форму и с оружием, зафиксировал места падения наших самолетов, выживших летчиков не было видно. Так же отметил на карте расположение близлежащих деревенек и хуторов. В каких-то из них были немцы, в каких-то нет.

Собрав БПЛА, Сашка вернулся на базу. Заглянул к летчику, тот еще спал. Это хорошо, сон лечит. Не откладывая неприятное дело в долгий ящик, Сашка взял топор, лопату, повесил на плечо «Корд» и отправился хоронить погибшего пилота. Нашел его быстро, благо тот приземлился не так уж далеко от базы, гораздо ближе, чем Никифоров. Забравшись на дерево, обрезал стропы. Окоченевшее тело летчика с глухим стуком упало на землю. Александр спустился, обыскал летчика, вытащив из кармана залитые кровью документы, какие-то бумаги и сняв часы. Смотреть на разбитый череп было неприятно, поэтому осмотр Сашка провел быстро и не особо тщательно. Могилу копать пришлось не глубоко, уже через полметра на дне ямы проступила вода. Парень достал из кармана аккуратно свернутый захваченный с базы кусок полиэтиленовой пленки и самозаклеивающийся пластиковый конверт, вырвав из блокнота чистый листок, попытался развернуть слипшиеся от крови документы летчика. Удостоверение открыть не получилось, комсомольский билет пострадал меньше. Посмотрев данные летчика, Сашка написал на листке: «ст. лейтенант Ларин Сергей Александрович, 1919 – 04.10.1941, 13 БАП 43 САД» упаковал листок в конверт и засунул его за пазуху летчику. Потом завернул труп в пленку и, столкнув его в яму, засыпал могилу. Все, можно возвращаться на базу, свой долг перед погибшим старшим лейтенантом Александр выполнил.

Петр проснулся. Сашки уже не было, куда-то ушел. Рана побаливала, но не так сильно как вчера, голова почти не болела, правда головокружение еще чувствовалось. Жутко хотелось в туалет. Никифоров покричал Сашку, парень не отозвался, видимо не услышал. Петр свесился вниз, на полу стояла оранжевая утка, но достать ее не получалось, слишком высоко была поднята кушетка. Кряхтя, Петр аккуратно слез с нее, стараясь не потревожить раненую ногу. Сразу же накатила дурнота, в глазах потемнело. Чтобы не упасть, Петр ухватился за край кушетки. Потихоньку подотпустило. Петр наклонился и поднял утку, хотел уже, было, сделать свои дела, но ему вдруг стало стыдно и неудобно, что парень будет потом за ним убирать. Он перенес вес тела и ухватился за спинку, стоявшего рядом стула. Попробовал так передвигаться. Терпимо, можно двигаться. Опираясь на спинку стула, Петр допрыгал до входной двери. С замиранием сердца потянул ручку вниз, если закрыто, значит все-таки он в плену. Потянул дверь на себя, она не поддалась, в груди начал разливаться холодок. Толкнул дверь. Фух, открыто! Значит свои. Враги бы не оставили пленного даже раненого, вот так вот в не запертом, не охраняемом помещении. Петр выглянул наружу. Длинный пустой слабоосвещенный коридор с серыми стенами и рядами таких же дверей. Петр еще раз прокричал:

- Александр? Саша?! – коридор отозвался глухим эхом. – Да, где же ты?! – Сашка так и не отозвался. Петра уже подпирало. Искать в этой веренице дверей нужное ему помещение терпежа уже не было. Но в боксе же должен быть туалет! Петр проковылял до другой двери. Открыв ее, увидел еще одну комнату, с кучей разных пробирок, баночек, какого-то непонятного оборудования и микроскопом на столе в углу. Напротив стола еще одна дверь. Добравшись до нее, Петр с облегчением вздохнул – то, что надо. Светлая комната, унитаз, раковина и стеклянная кабинка с ситечком душа на шланге внутри. Сделав свои дела, Никифоров снова почувствовал слабость. Кое-как добравшись до кушетки, он, напрягая последние остатки сил, взгромоздился на нее и провалился в сон.

Второй раз Петр проснулся от того, что начало дергать рану, все-таки разбередил, когда вставал. Александра так и не было. Летчик сделал еще одну безуспешную попытку позвать парня. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только чуть слышным на грани сознания монотонным гулом. Чтобы отвлечься от боли, Петр предавался фантазиям, как появятся из будущего их потомки и помогут навалять немцам. То что, все, сказанное вчера Сашкой, правда, после всего увиденного им, Никифоров не сомневался. Интересно, а как там в будущем? Наверное, коммунизм уже построили на всей Земле и на Марс слетали, как инженер Лось и Гусев[ii]. Ну, а что, раз машину времени изобрели то к другим планетам точно летают. А какие там самолеты? Нет, сегодня точно с Сашки не слезу, пока он мне все не расскажет.

Из коридора раздались шаги, и в комнату зашел чем-то расстроенный Александр:

- Привет. Проснулся. Как себя чувствуешь?

- Привет. Спасибо, нормально. Ногу вот дергает, разбередил видать, когда вставал, - виновато ответил Петр.

- Вставал?! Нахрена?! – Сашкин взгляд упал на утку, - извини, не подумал. Дел много, решил заняться, пока ты спишь, а твои потребности не учел. Сашка достал из кармана окровавленные документы и положил на стол. Лицо Никифорова посерьезнело:

- Кто?

- Ларин. Третьего вашего не нашел. Еще один самолет из ваших лежит разбитый километрах в пятнадцати отсюда, живых нет никого. Похоронить не подойти, болото кругом. Может и есть, какой проход, но я его не знаю, и искать не буду, извини, не до того. Видел еще какие-то обломки, но что за обломки не определить.

- А Сергея?

- Ларина-то? Похоронил. Его еще в воздухе. Пол головы нет. Вот, забрал документы и часы его. Отдашь потом куда надо, когда до ваших доберемся.

- Ваших?! Не наших?! – брови Никифорова удивленно взметнулись вверх.

- Вот когда доберемся, будет ясно – ваших или наших. А пока так. Ладно, давай твою ногу смотреть. И на пока, - Сашка подал Петру градусник, - измерь температуру. Сашка, откинув одеяло, начал снимать повязку. Никифорову стало неудобно, что он лежит перед пацаном абсолютно голый.

- Сань?

- Чего?

- Ты бы мне выделил чего из белья, а то лежу тут срамом сверкаю.

- Сейчас рану посмотрю, перевяжу и принесу со склада одежду.

Рана оказалась чистой, вокруг было небольшое воспаление, но Сашка понадеялся, что это не страшно, но на всякий случай сделал еще один укол антибиотика. Обработав рану, Александр перевязал Никифорова и, сходив на склад, принес ему вещи, на глаз подобрав размер.

- На вот. Трусы, майка, здесь одежда, - Сашка положил на стул рядом с кушеткой свернутый камуфляж и носки, под кушетку поставил тапочки. – Гимнастерку твою и комбинезон я постирал, а вот штаны и сапоги выкинул. Штаны разрезать пришлось, а сапогами твоими можно немцев бомбить, они от запаха передохнут, как тараканы. Знаки различия на форму, если захочешь сам нашьешь, а не захочешь, ходи в своей гимнастерке, мне она не нужна.

- Спасибо. И это не штаны, а галифе, - Петру почему-то стало обидно за то, как пренебрежительно парень отозвался о его прекрасных синих шерстяных галифе, предмете его гордости.

- Галифе, так галифе. Все равно их нет уже. Новые выдадут.

- Даа, выдадут. Такие не выдадут, я их за 94 рубля 30 копеек в военторге перд самой войной купил. Почти новые, - обиженно протяну Никифоров. Вышло у него это так трогательно и смешно, что Сашка невольно улыбнулся.

- А не выдадут, так мы у немцев заберем.

Петр тоже улыбнулся:

- Немцы такие не носят.

- Вот дикари! - и парни громко расхохотались.

Отсмеявшись, Петр с надеждой посмотрел на Сашку и спросил:

- Ну, давай рассказывай, когда ваши придут?!

Сашка удивленно вскинул брови:

- Какие наши?

- Ну, ваши, из будущего! Вы же специально машину времени к нам запустили, чтобы помочь!

- Знаешь, давай мы с тобой сейчас поедим и я тебе все расскажу. Подожди, сгоношу чего-нибудь нам на обед, - и Сашка стремглав выскочил из бокса. Вот как, как рассказать этому геройскому летчику, что нет никаких наших из будущего и самого будущего нет. А Сашка пришел сюда не на помощь этим людям, а попал случайно из уничтоженного мира будущего, которое видится этому замечательному парню Никифорову Петру Степановичу светлым и радостным. Сашка тянул время, разогревая пайки. Но сколько не оттягивай неприятный разговор, а состояться он все равно должен.

Обедали молча, Петр, видимо что-то почувствовав, тоже не стремился начать разговор, настороженно поглядывая на Александра. Наконец, дальше тянуть больше не куда, Сашка собрал грязные тарелки, поставил их на стол рядом и нырнув, как в омут, начал рассказ:

- Летом 2022 года мой папа, полковник ФСБ Стаин, предложил мне поехать с ним на какой-то объект, безопасностью которого он занимался…

- ФСБ?

- Аналог вашего НКВД, не перебивай я и так не знаю, как тебе все это рассказать.

Петр кивнул и стал слушать дальше. А парень, глядя пустыми глазами перед собой, монотонным, лишенным эмоций голосом рассказывал свою страшную историю, полную боли, обреченности и надежды. Петру хотелось рвать и метать, вскочить и броситься на этого мальчишку. Как?! Как, они могли профукать страну, за которую умирали их предки на гражданской, за которую отдали жизни двадцать семь миллионов человек в эту войну?! Так мало страну, они же весь мир профукали, а потом решили сбежать сюда. Но Никифоров понимал, что этот сидящий перед ним паренек ни в чем не виноват, что он вообще оказался здесь случайно. Ему было даже жалко мальчишку. Да и парень внушал уважение. Потеряв все, весь свой привычный мир, а потом, прожив четыре года в замкнутом мирке бомбоубежища и снова потеряв всех друзей и знакомых, оставшись абсолютно один, он сумел запустить этот их Ковчег, а потом еще и спасти его, младшего лейтенанта Никифорова. Петр прекрасно понимал, что без этого паренька, шансы на выживание у него были равны нулю. Но и принять то, что рассказывал Александр, у него не получалось.

Сашка закончил свою короткую историю. Он особо не вдавался в подробности, только иногда коротко отвечая на вопросы Петра, которые нет-нет у того вырывались.

- Ну, вот. А дальше ты знаешь…

- Да. Ошарашил ты меня, потомок, - и Никифоров, не сдерживаясь, разразился витиеватой матерной тирадой, - Что дальше делать собираешься? – в голосе Петра почувствовалось напряжение. Кто знает, что решил для себя этот паренек. А вдруг он к немцам переметнется, у них же там капитализм, первое в мире советское государство рабочих и крестьян для него не более чем история, причем, как Никифоров понял из рассказа Александра история позорная, оболганная и очерненная. А Петр в своем состоянии и помешать ему не сможет. Но попытается. Потому что база из будущего не должна достаться врагу!

- Что делать, что делать? Если бы я знал! К Сталину надо, наверное.

- Вот это ты правильно решил! - облегченно воскликнул Никифоров, - товарищ Сталин, он решит, как не допустить всего того безобразия, что вы там натворили! Товарищ Сталин, он знаешь какой!

Сашка зло крикнул:

- Не знаю! Вот прилетим к вашим, и что мы скажем? Здравствуйте, мы к товарищу Сталину, срочно проведите нас к нему! И нас тут же отвезут в Кремль, а товарищ Сталин, напоив чаем, по-отечески побеседует с нами, похвалит, наградит и назначит личными порученцами по вопросам будущего?! Да мы из вертолета выйти не успеем, как нас скрутят и выбьют всю информацию, а потом расстреляют нахрен, чтоб во время войны не разводили панику. А вертолет разберут по винтику, изучая.

Петр тоже закричал в ответ:

- Ты ври, да не завирайся, это у вас там, может быть, так делали, поэтому вы и пролюбили все. А у нас есть советский закон и просто так никто никого не расстреливает. Наслушался там у себя ваших буржуйских бредней и начитался дряни всякой, - а потом, чуть подумав, спокойней добавил, - бывают, конечно, перегибы, но ведь исправляют ошибки, у нас вон командарм-16 арестован был в 37-ом, так разобрались, выпустили, звание и награды вернули, сейчас армией командует![iii] А вообще, что значит, прилетим? У тебя есть самолет?

- Вертолет, - надувшись, буркнул Сашка. Ему было обидно, что Никифоров обвинил его и в развале СССР и в том, что случилась ядерная война, можно подумать это Сашка разваливал Союз и жал на кнопку пуска ракет.

- Это типа автожира? – разочарованно протянул Петр, - покажешь?

- Сам ты автожир! Это типа вертолета. Покажу, - и Сашка, подойдя к оставленному здесь со вчерашнего дня ноутбуку, нашел демонстрационный ролик Ми-24 и, включив телевизор, вывел его на экран. Петр, восхищенно восклицая, смотрел на экран:

- Эх, нам бы такие машины, мы бы вчера этот немецкий аэродром в пыль раскатали! А ты что, такой пилотировать можешь?

- Могу. И звания у нас между прочим одинаковые, а ты тут орешь на меня, - обида никак не отпускала Сашку.

- Надо же, а ведь пацан совсем. И когда научился? - Петру тоже было неудобно за свою горячность, - Сань, ты извини меня, но пойми, я думал, что вы нам на помощь пришли, коммунизм построили, а тут ты такое рассказываешь. Вот я и не сдержался.

- Ладно, проехали, - Сашка уже начал потихоньку отходить от обиды, он вообще не умел долго обижаться, - оба не правы были, наговорили друг другу. А научиться время было, целых четыре года.

Петр, чувствуя себя не в своей тарелке от того, что наорал на этого, по сути, мальчишку, обвиняя его в том, что он не делал, произнес:

- Это, да, - а потом, чтобы сменить тему спросил, - так, когда летим?

- Не раньше чем через две недели. Хочу убедиться, что инфекции на базе нет, чтоб не заразить никого на Большой земле.

- Что ж ты тогда меня притащил сюда, зная, что могу заразиться?

- А что, надо было в лесу тебя оставить умирать? Тут хоть шанс есть. Да и перестраховываюсь я, чисто тут должно быть, есть из чего такие выводы сделать. Но рисковать не буду, сам понимаешь.

- Понимаю. Извини, - Петру опять стало стыдно, была у него слабость, рубил слова, не подумав, а потом жалел. Сашка, только пожал плечами, намекая, что тема исчерпана.

- Ты как себя чувствуешь? В туалет не хочешь?

- Да, нормально вроде, спасибо. А в туалет можно было бы. Только давай я сам схожу, а то неудобно мне как-то.

- Неудобно на потолке спать - одеяло падает. Хорошо, рана вроде не воспаленная. Только подожди, я тебе костыли принесу, - Сашке тоже не особо хотелось выносить утку за парнем. Он сходил на медицинский склад и принес костыли, подрегулировав их под рост Никифорова. Помог Петру встать с кушетки и проконтролировал, как он справится самостоятельно с походом по надобностям. Летчик справился нормально и, добравшись до кушетки, сам взгромоздился на нее. Правда, Александр уменьшил ее высоту, чтобы Никифорову было удобнее. – Ладно, ты тут лежи, выздоравливай, а мне делами заниматься надо. Да и приготовить что-то на ужин не помешало бы, а то эти сухпаи уже поперек глотки стоят, - Сашка уже развернулся на выход, как его остановил Петр.

- Сань, а можно еще что-нибудь посмотреть по этому твоему аппарату? – летчик кивнул на телевизор.

- По телеку что ли? Да легко. Щас, подожди чутка, - Александр настроил доступ ноута к видеоархивам базы, показал Никифорову, как пользоваться пультом и выбирать фильмы, а сам пошел заниматься приготовлением ужина, да и надо было просмотреть компьютер Лизина, на предмет планов по своей легализации. Второй день в новом мире подходил к концу, а Сашка еще не придумал, как ему выйти на руководство страны, в которой ему предстояло жить. Зато он здесь уже не один, у него появился новый знакомый, в будущем возможно даже друг. А трудности, трудности будут всегда, главное не сдаваться.

[i] Незначительно измененная цитата из: Шихарев, Д. Н. Системная подготовка штурмана к выполнению полётного задания / Д. Н. Шихарев. — Текст : непосредственный // Педагогика высшей школы. — 2017. — № 2 (8). — С. 53-57. — URL: https://moluch.ru/th/3/archive/55/1920/ (дата обращения: 04.04.2021).

[ii] Имеется в виду фантастический роман Алексея Толстого «Аэлита»

[iii] 16-ой армией в описываемое время командовал будущий легендарный маршал Рокоссовский К.К.

V

Потянулись дни назначенного Сашкой карантина. Парень занимался рутинными делами на базе, законсервировав практически все помещения, оставив для доступа только медсекцию, куда перебрался сам, поближе к Никифорову, и кухню. Александр еще несколько раз запускал беспилотник, проводя разведку и наблюдая за жизнью окрестных селений. Еще несколько раз видел группы окруженцев. Одну из таких групп, немцы зажали в лесу и уничтожили. У Сашки было дикое желание, поднять в воздух «Крокодил» и разнести фашистов к чертовой бабушке. Но пока бы он подготовил машину, пока взлетел, все давно уже было бы кончено. Да и рассекречивать базу было нельзя. А немцы бы обязательно заинтересовались, откуда тут появилась такая интересная техника, не замеченная службами ВНОС[i] со стороны фронта. Приходилось, стиснув зубы, смотреть на смерть советских людей и запоминать. Но видео боя снятое беспилотником, Сашка сохранил, пусть на Большой земле увидят, что наши бойцы даже в окружении бьются до последнего, предпочитая гибель плену.

А летчик тем временем шел на поправку, воспаления и нагноения не было, видимо благодаря антибиотикам, рана потихоньку заживала. Петр на костылях ковылял по базе, восхищаясь обычными для Сашки и фантастически выглядевшими для него вещами, типа микроволновки или сенсорной электроплиты, или валялся, смотря все подряд фильмы из видеоархива, то гогоча, как конь над комедиями, то дико переживая, при просмотре фильмов с военной тематикой. Особенно сильное впечатление на него произвел фильм «Хроники пикирующего бомбардировщика». Посмотрев его, Никифоров долго лежал молча, а потом попросил у Сашки чего-нибудь выпить. Видя состояние летчика, Сашка отказывать не стал и налил Петру полстакана виски из бара Терещенко. Впрочем с таким же успехом он мог бы дать ему и водки и спирта, Никифоров выхлебал содержимое в один глоток не чувствуя крепости и вкуса, а потом как-то поникнув стал говорить:

- Понимаешь, Сашка, про нас это. Нет, не то, что они тоже бомбардировщики и на «пешках» летают, а то, что они вот так вот, своим самолетом на их аэродром. Ведь Панин так же, прямо в цистерну с горючим. Я еще все думал специально они или случайно получилось, а теперь точно знаю, что не было там случайности. Они сознательно туда довернули. А потом и нас немцы, точно так же, как ребят из фильма гоняли. И вот я здесь, а парней нет. Даже могил нет. Значит без вести пропавшие, - и без перехода спросил, - а к тому самолету, что ты на болоте нашел, точно никак не добраться?

- Трясина там кругом, Петь. Начну искать проход, тоже пропаду. А я права такого не имею пока. Я на карте место отметил. Найдем их, как немцев погоним.

- Да, найдем. Налей еще?

- Нельзя тебе, Петь, ты только поправляться начал.

- Нужно, Санька, очень нужно! Еще столько же налей, и убирай, - и в глазах его стояла такая тоска, что Сашка не смог отказать, плеснув в стакан еще чуть больше половины. Никифоров снова выпил не закусывая, стало заметно, что ему захорошело, - я так-то не пью, - заплетающимся языком попытался он оправдаться, - как-то еще до училища напился так, что мне плохо было, с тех пор и не пью. А вот сегодня просто надо было. А так я же спортсмен, в волейбол играл, сначала за город, а потом за нашу 2-ю авиашколу. Тамбовский я[ii], - добавил Никифоров невпопад, и его потянуло на откровенности. – Знаешь, какой у нас город отличный! А парк! Парк пионеров! В 1937 году открыли. Крааасивый. Даже фонтан и бассейн с рыбами есть. И танцплощадка с духовым оркестром. Мы с Лидочкой туда на танцы бегали, когда мне увольнительную давали, - и вдруг фальшиво запел, - в пааааркеее Чаааиир, рааспускаются рооозы. Да, розы в парке тоже есть. А знаешь, Саня, давай после войны к нам в Тамбов! Я тебя с Лидочкой познакомлю, - и вдруг с подозрением посмотрел на Александра, - только, ты смотри, чтоб ни-ни, Лида моя девушка, понятно! Красивая она, мы даже целовались, когда она меня провожала на вокзале. А тебе мы девушку найдем, у нас в Тамбове красивых девчонок много, - тут алкоголь подкосил ослабленный ранением организм Петра, и он уснул.

А Сашке стало грустно. Накатило жуткое чувство одиночества. До слез было себя жалко. Никифорову вон есть куда и к кому возвращаться, есть мама, есть девушка. Да, девушка. Как-то раньше о девушках мыслей у парня не возникало. Но в последнее время все изменилось, женский вопрос перед Сашкой возникал все острее, особенно по утрам, когда организм реагировал на него со всей мощью бурлящих подростковых гормонов. В чисто мужском, замкнутом внутри себя коллективе знали, что Алоян по приказу Терещенко выдает поварам для добавления в пищу какие-то препараты, заглушающие желание, и с пониманием относились к этому. Но тема противоположного пола по молчаливой договоренности была среди них под запретом, слишком уж болезненной она была, как в физическом, так и в психологическом плане. У всех без исключения, ну кроме Сашки в силу его возраста, там наверху, в огне ядерных взрывов погибли жены и любимые, и любой намек о них отзывался в душах выживших непереносимой болью. А вот теперь, видимо, действие препаратов закончилось.

И еще на Сашку давила гнетущая неопределенность и неуверенность в будущем. Как выйти на руководство СССР Александр уже придумал и даже предпринял для этого определенные действия. И подсказку для них он нашел в компьютере Ванина. Максим мечтал попасть именно в это время и всерьез готовился к такому развитию событий, прорабатывая планы и обеспечивая их техническими средствами. Так, он предполагал с помощью компьютера и дешифрующей программы вскрыть коды связи с руководством страны, потом под этими кодами выйти на Сталина, а там уже передав Верховному базу со всем содержимым, проситься на фронт. Причем Ванин почему-то не рассматривал, как контакт никого, кроме Иосифа Виссарионовича, считая, что попади информация о базе кому-то еще, даже из близкого окружения вождя, использовать они ее будут не на благо страны, а только в личных целях, а может и того хуже. Из чего Максим сделал такие выводы, Сашке было не понятно. Но мнению друга он доверял. И придерживаться решил именно этой линии. Правда, вот, как попасть к самому Сталину, Сашка придумать не мог.

А компьютер Лизина поверг его в шоковое состояние. Александру очень нравился подполковник своим неунывающим характером, готовностью выслушать и дать совет. Если Терещенко казался Сашке глыбой далекой и не доступной, но на которой держится их коллектив, то Лизин в его восприятии был почти своим. То, что подполковник исполнял еще и функции контрразведчика, было известно всем и служило почвой многочисленных шуток о контрразведке без разведки, над которыми Михаил Иванович и сам с удовольствием смеялся, ничуть не обижаясь. А вот то, что он был еще и глазами, ушами и карающей рукой истинных хозяев базы из правительств союзных республик стало для Сашки неприятной новостью. И то, что в двух якобы суицидах из трех, произошедших на базе, принял непосредственное участие подполковник, стало для парня сродни нокаутирующему удару. Да и много еще всякой грязи, о которой не хотелось даже думать, прочитал Александр в компьютере этого человека.

А тоскливые мысли все не уходили. Как его встретят в Советском Союзе, что его ждет? Даже в самом лучшем случае, если его не арестуют или не закроют в какой-нибудь секретной лаборатории НКВД, куда он пойдет, чем будет заниматься? Он чужой в этом мире, в этой стране. Ничего не знает, ничего не понимает. Для него совсем неважным кажется то, за что тот же Никифоров, не раздумывая, готов пожертвовать жизнью. А Сашкина основная цель не допустить в будущем повторения того, что случилось, как она найдет отклик у Сталина? И не делает ли он ошибку, выбрав Советский Союз, а не страны демократического блока, как это предполагали те, для кого строилась эта база. Ведь, как он узнал из документов Лизина, они не планировали как-то помогать России, да и вообще базироваться на ее территории. Ими планировалось вывезти ценности и информацию в Британию или Штаты, и, используя послезнание и имеющиеся ресурсы, производить корректировку истории. А не посвящённый персонал базы вместе с семьями должен быть уничтожен. Те двое, которых убил Лизин, узнали об этом, чем и подписали себе смертный приговор. Знал об этих планах Терещенко или нет, Сашка даже думать не хотел. Он просто выключил компьютер подполковника, с намерением больше никогда его не включать, слишком мерзко становилось на душе от того, что в нем хранилось

С такими тяжелыми мыслями Сашка зашел в операторскую, проверить камеры внешнего наблюдения, которые он мониторил постоянно, да посмотреть расшифровку радиоперехватов советского командования. А радиоперехваты не радовали, не будь у Сашки послезнания, он бы усомнился, что немецкую армию на пути к Москве может что-то остановить. 7 октября была окружена Вяземская группировка советских войск, а три дня назад они перестали выходить на связь[iii]. С командования Западным фронтом был снят Конев и на его место назначен Жуков. Немцы вплотную подошли к Можайску. И давили, давили, давили.

У Сашки была мысль начать передавать советскому командованию известную ему информацию, но он не был уверен, что это именно его прошлое, а так же не был уверен в достоверности имеющихся у него данных. Эх, почему Ванин не догадался запрограммировать свой дешифратор под немцев! Можно было бы отправлять расшифровки переговоров нашим. Сашка пробовал прогонять немецкие шифры через Максовскую программу, но получалась какая-то белиберда. А насколько было бы проще, если бы он смог это сделать. Но ему не хватало знаний, не было нужных умений. И это жутко бесило Александра. Через три дня уже можно было выбираться на Большую землю, а мыслей, как выйти напрямую на Сталина так и не было. Сашка задумчиво раскачивался на стуле перед компьютером, а потом, взлохматив шевелюру, надо бы постричься, да вот кто его стричь будет, решительно пододвинул к себе клавиатуру и, с силой стуча по клавишам, стал набирать текст:

«Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами СССР товарищу Сталину. Имеем для передачи Советскому Союзу секретные образцы авиационной техники и информацию особой государственной важности. Образец техники может быть представлен в ночь с 19 на 20.10.1941 на указанную вами площадку с запада (важно!) от Москвы, идеально подходит – аэродром Кубинка. В случае невозможности использования аэродрома в Кубинке подойдет любая другая площадка. Требование к площадке – ровная, твердая поверхность размеры не менее 150*100 метров [iv] . Точное время прибытия будет сообщено после указания вами координат площадки. Информация ОГВ будет передана делегатом связи только лично из рук в руки товарищу Сталину (важно, не обсуждается!). В случае согласия с данными условиями координаты принимающей площадки сообщите этим же шифром не позднее 23 часов 59 минут 18.10.1941 по московскому времени с сообщением для товарища Александрова»

Сашка еще несколько раз перечитал написанное, затем ввел тест в программу для шифрования под кодом Западного фронта, и, выбрав частоту радиообмена между штабом фронта и Генеральным штабом, мгновение посомневавшись, нажал «Передать в эфир». В тот же миг компьютер сопряженный с рацией базы отправил сообщение адресату[v]. Все, теперь остается только ждать ответа от руководства СССР. Сашке стало даже как-то легче на душе – решение принято, сомнения бесполезны, а значит, как говорил кто-то из древних: «Делай, что должно и будь, что будет»[vi].

Первый доклад Верховному генерал-майора в качестве Начальника оперативной группы Генерального штаба, после эвакуации Генштаба в Арзамас, был очень тяжелым[vii]. На Ленинградском фронте немецкие войска, несмотря на ожесточённое сопротивление советских частей, переправились через Волхов, захватив и расширив плацдарм. На юге оставлена Одесса. На Западном фронте врагом захвачен город Калинин, немцами взят Боровск, идут тяжелые бои под Волоколамском и Малоярославцем. Немецкие войска, не смотря на упорное сопротивление Красной армии, рвутся к Москве.

- Что предполагаете предпринять, для исправления ситуации, товарищ генерал-майор? – голос Сталина был спокоен, но напряженный взгляд и подрагивающая в руке потухшая трубка, выдавали его волнение.

- Меры принимаются, товарищ Верховный Главнокомандующий, в Москве из ополченцев формируются 2-я Московская стрелковая и 3-я Московская коммунистическая стрелковая дивизии, формирование будет завершено к 24-му октября, сформированные на сегодняшний день подразделения дивизий привлечены к пресечению паники в городе. Силами гражданского населения и тыловых частей на подступах к городу готовятся оборонительные укрепления. Угрозы прорывов, будем купировать маневренными резервами.

- Хорошо товарищ Василевский, партия и советский народ верят в свою армию и ее Генеральный штаб. А сейчас Вы поедете к себе и будете отдыхать, в сложившейся обстановке Вы нам нужны со свежей головой, а не падающим от усталости. Василевский замялся. - Что-то еще товарищ генерал-майор? – в голосе Сталина проскочило раздражение. Василевский вдохнув, как будто собрался нырнуть в воду, произнес:

- Сегодня в 16-44 в Генеральный штаб на Ваше имя поступила шифрованная радиограмма под шифром Западного фронта.

- И что такого мне хочет сообщить товарищ Жуков, что постеснялся воспользоваться ВЧ[viii]?

- Это не Жуков, товарищ Сталин, мы связались с Западным фронтом, они такую шифровку не отправляли.

- Ви хотите сказать, товарищ Вассылевский, что кто-то посторонний можэт использовать наши шифры уровня фронта, передавая личные сообщения Верховному главнокомандующему?! – в голосе Сталина проявился сильный акцент.

- Да, товарищ Сталин, но шифровка очень странная.

Сталин резко протянул руку к Василевскому:

- Давайте!

Генерал-майор открыл папку и передал Верховному бланк шифровки. Сталин впился глазами в текст, написанный мелким аккуратным почерком.

- Черт знает что такое! - посмотрев на Василевского он спросил, - Как быстро мы сможем сменить коды шифров, товарищ Начальник оперативной группы?

- В текущей обстановке это невозможно товарищ Сталин, мы не можем допустить потерю оперативного управления даже на час, а это обязательно произойдет при смене кодов.

Сталин задумался:

- Хорошо, Ви свободны, товарищ генерал-майор, я подумаю, что со всем этим дэлать. Василевский кивнул, и четко, по-военному развернувшись, направился к массивным дверям. – Товарищ Василэвский?

- Да, товарищ Верховный главнокомандующий? – Александр Михайлович развернулся к Сталину.

- Приказ об отдыхе не отменяется. Идите.

Василевский устало кивнул и вышел из кабинета. А Сталин, с минуту посмотрев на закрывшуюся за генералом дверь, еще раз взял в руки бланк шифровки, перечитал текст и, подняв трубку телефона произнес:

- Народного комиссара внутренних дел ко мне. Срочно! – и задумчиво стал набивать табаком из распотрошённых папирос трубку. Все было очень и очень плохо. Отвратительно все было. Если враг нашел способ вскрывать шифры такого уровня, то все приготовления, все их планы идут коту под хвост. Нет, ну какие наглецы! Значит, лично в руки информацию передадут! Но смелые наглецы, или глупые. А если это все-таки инициативник высокого уровня специально показывает свою осведомленность. Тогда, есть вероятность, что Абвер пока к ключам шифров доступа не имеет. А значит, с делегатом связи от этих неизвестных придется встречаться. И встречаться придется лично. Если есть хоть малейший шанс избежать попадания кодов к врагу, он обязан его использовать, даже если получится оттянуть этот момент и то оно того стоит. Да и интуиция, которой он привык доверять еще со времен бакинского подполья, просто кричала, что так будет правильно. А риск? Риск конечно есть, куда без него. Тем более по каналам разведки поступали сигналы, что Абвером готовиться на него покушение. Но для того, чтобы свести этот риск к минимуму у него есть Власик, пусть работает. Ну а если шифровка все-таки чья-то глупая шутка, то с этим разберется товарищ Берия, который сейчас сюда едет.

Срочный вызов к Сталину Берию не удивил, после принятия вчерашнего Постановления ГКО «Об эвакуации столицы СССР» в городе возникла паника, которую не безуспешно подогревали немецкие диверсанты, из небытия опять проявился «Союз спасения Родины и революции» с призывами о свержении власти, поднял голову криминальный элемент. Советские и партийные работники, которые должны нести ответственность за организованную эвакуацию, первыми в спешке покидали город, из-за чего на местах творился хаос. Трамваи не ходили, метро не работало, продовольственные магазины были закрыты, что еще больше разжигало панические настроения. Для пресечения безобразий, силами НКВД и частей ополчения, проходящих формирование в Москве, проводилось патрулирование, на выездах из Москвы устанавливались заставы. Берия только что вернулся из объезда таких застав. Поступили сигналы о случаях мародерства, необходимо было разобраться на месте. Быстро собрав в папку документы, необходимые для доклада, нарком выехал к Сталину.

Кремль выглядел безлюдным. Зайдя в приемную, Берия вопросительно глянул на Поскребышева. Тот, кивнув, поднял трубку телефона и доложил:

-Товарищ Сталин, прибыл Народный комиссар внутренних дел, - выслушав ответ, положил трубку и махнул головой на дверь кабинета, - проходите, ждет. Открыв тяжелую дверь, нарком вошел в кабинет. Сталин стоял у карты, спиной к двери. Не оборачиваясь на вошедшего, произнес:

- Проходи, Лаврентий, садись.

Берия, пододвинув стул к рабочему столу Верховного, молча сел, положив перед собой папку с документами. Нарком окинул взглядом кабинет. Даже здесь чувствовалось запустение, связанное с подготовкой к эвакуации, царившее повсюду в городе. Стеллаж, на котором раньше стояли книги, был пуст, ковровые дорожки с пола убраны. Сталин отвернулся от карты, подошел к столу, не садясь, закурил и стал молча ходить по кабинету. Потом внезапно остановился и спросил:

- Как дела в Москве?

- Плохо, товарищ Сталин. Паника. Боремся, как можем. Милиция не справляется. Усилили патрулирование, привлекая части формируемые в городе. Мародеров и провокаторов задерживаем.

Сталин прервал доклад:

- Не надо задерживать. Мы не можем сейчас позволить себе распылять силы на их задержание. Провокаторов, мародеров и прочий криминальный элемент расстреливать на месте! – и махнул трубкой, прося продолжать.

- Участились случаи проявления антисоветизма и антисемитизма. Так же в городе замечены немецкие диверсанты. Имели место перестрелки между патрулями и неизвестными вооруженными группами. Столовые, буфеты и рестораны не работают, магазины и другие торговые предприятия обслуживают население исключительно плохо. Транспорта для перевозки продуктов не хватает. Ряд руководителей предприятий и учреждений вместо организации рабочих бросили их на произвол судьбы, выехав без разрешения из Москвы со своими семьями. Здание ЦК ВКП (б) брошено сотрудниками, ни одного работника, который мог бы привести помещение в порядок и сжечь имеющуюся секретную переписку, оставлено не было. Всё хозяйство оставлено без всякого присмотра. В кабинетах аппарата ЦК царит полный хаос. Многие замки столов и сами столы взломаны, разбросаны бланки и всевозможная переписка, в том числе и секретная, директивы ЦК ВКП (б) и другие документы. Вынесенный совершенно секретный материал в котельную для сжигания оставлен кучами, не сожжён. По данным военной комендатуры своевольно покинуло свой пост 779 руководящих работников. Люди открыто высказывают свое возмущение и недовольство нераспорядительностью и бездеятельностью администрации и местных районных Советов[ix], - Берия докладывал, заглядывая в бумаги, сверяясь с рапортами сотрудников на местах.

- Всех, своевольно покинувших свой пост, разыскать и отдать под суд. По фактам бездеятельности провести следственные действия. Надо разобраться, чем вызвана такая нерешительность – растерянностью или имеет место преступная халатность и саботаж.

- Делаем, товарищ Сталин. На выездах из города установлены заставы, подозрительных людей задерживаем.

- Это хорошо, что Вы так оперативно реагируете. К охране общественного порядка активнее привлекайте рабочих, коммунистов и беспартийный актив. Эвакуацию партийных организаций приостановите. Пусть партийные работники едят по предприятиям и учреждениям и разъясняют людям, что город мы сдавать не собираемся. Эвакуации подлежат только те структуры, действие которых будет затруднено в условиях осады. Так же необходимо восстановить снабжение населения Москвы всем необходимым для жизни и работы. Люди должны видеть и понимать, что товарищ Сталин, партия и правительство с ними и не планируют покидать город. Да, и объявите по радио, что я остаюсь в Москве. На этом все?

- Пока да, товарищ Сталин.

- Хорошо, работайте. А теперь, Лаврентий, что ты скажешь об этом? – и Сталин, подойдя к столу, пододвинул Берии бланк шифровки.

Нарком, надев пенсне, внимательно прочитал текст, бросив взгляд на шапку с указанием, откуда и кому была отправлена радиограмма. Его брови удивленно взметнулись. Если враг действительно читает шифры уровня фронт – Генеральный штаб, полетят многие головы. И его будет первой. Тем не менее, взяв себя в руки, он спокойно сказал, посмотрев на Сталина:

- Странная шифровка. Это не может быть чьей-нибудь шуткой?

- А вот это ты мне и должен сказать. И если это чья-то шутка, познакомить меня с этим шутником. Двенадцать часов тебе на это. А если не шутка? Ты понимаешь, что это значит?!

- Понимаю, товарищ Сталин.

Сталин пристально посмотрел на Берию, у всесильного наркома по спине пробежал холодок.

- Это хорошо, что понимаешь. Все, иди, работай.

- Есть! -Берия быстро собрал документы и встал из-за стола.

- Лаврентий, найди мне этого шутника!

- Найду, товарищ Сталин. Из под земли достану.

- Из под земли не надо, я с ним побеседовать еще хочу. И, Лаврентий, без перегибов. Не надо сейчас создавать нервную обстановку в штабе фронта. Работайте аккуратно. Сталин немного подумал и добавил: - И начинай подготовку к приему самолета в Кубинке с обеспечением всех мер безопасности и секретности.

- Думаете, все-таки группа инициативников? Маловероятно.

- Не исключаю. По твоим каналам не поступало информации о каких-то секретных разработках у немцев?

- Нет, Фитин[x] ничего подобного не докладывал.

- Вот и по линии разведуправления Генерального штаба ничего не поступало, я проверил.

- Вы хотите лично встретиться со связным?

- А у нас есть другие варианты? Если кто-то вскрыл наши коды, надо использовать любую возможность, чтобы не допустить утечки к врагу.

Берия, набравшись смелости, решительно возразил:

- Это неприемлемо, товарищ Сталин! Слишком большая опасность. Вы же знаете, что Абвер готовит на Вас покушение, нет уверенности, что они, таким образом, не подводят к Вам ликвидатора.

Сталин вспылил:

- Будешь ты мне указывать, что приемлемо, а что нет! А вы мне на что тогда?! Все, Лаврентий, иди, работай, время не ждет.

Берия вышел из кабинета. А Сталина не отпускала мысль, кто же эти загадочные инициативники. В чью-то шутку или безалаберность он уже не верил, интуиция просто кричала об обратном. А еще ему почему-то казалось, что встреча со связным должна полностью что-то изменить и в войне и в жизни. Иррациональное чувство, которое он гнал от себя. Руководителю его уровня нельзя принимать решения, основываясь на эмоциях, а информации не было никакой. А значит остается только ждать. Ждать, не находя себе места от неизвестности, чувствуя на плечах невыносимый груз ответственности за огромную страну, за жизнь миллионов людей, доверивших ему свою судьбу. Но ничего, старый большевик умел ждать. В отличие от шестнадцатилетнего пацана, не находившего себе в это же время места, в подземном бункере в лесу Смоленщины. И ответственности, которую сам на себя взвалил этот мальчишка, было не меньше, чем у руководителя советского государства. Ответственности за будущее всей Земли.

[i] ВНОС - служба воздушного наблюдения оповещения и связи, у немцев входила в состав Люфтваффе.

[ii] 2-я авиационная школа Гражданского Воздушного Флота СССР имени Петрова в Тамбове готовила штурманов для ГВФ и ВВС РККА.

[iii] Вяземская группировка советских войск билась в окружении с 7 по 13 октября, затем была рассечена и уничтожена или пленена по частям. Удалось выйти из окружения только небольшой части бойцов и командиров.

[iv] Минимальный размер площадки для взлета-посадки Ми-24 50*50 метров. Но так как Сашка пилот не очень опытный, а полет предполагается ночной, площадку он запросил больших размеров

[v] Реально не знаю, как шифровались и передавались шифрованные радиограммы в РККА и Вермахте, поэтому все описанное здесь вымысел дилетанта. Если кто-то располагает, что сказать по существу вопроса буду рад консультации

[vi] Цитата приписывается Марку Аврелию.

[vii] Генерал-майор Василевский возглавлял оперативную группу ГШ с 16 октября по конец ноября 1941 года.

[viii] ВЧ – закрытая система телефонной правительственной и военной связи, использующая высокие частоты.

[ix] Реальные воспоминания очевидцев о панике в Москве 16 октября 1941 года. Страшные дни. Читал, и волосы дыбом вставали. Гордость берет за предков, которые пережив все это сумели все-таки мобилизовать все свои силы и переломить ход войны.

[x] Па́вел Миха́йлович Фи́тин - — руководитель внешней разведки СССР (ИНО ГУГБ НКВД-НКГБ).

VI

На следующий день Берия докладывал Сталину результаты следственных действий по возможному использованию шифров Западного фронта. А их по факту не было. Вернее результаты были, но они совершенно недвусмысленно доказывали, что шифровальная служба Западного фронта к отправленной радиограмме отношения не имеет. Все отправленные фронтом шифровки соответствовали «Журналу учета шифртелеграмм», время работы шифровальной машины тоже соответствовало отправленным шифрограммам, режим секретности соблюдался. Таким образом, версия с инициативниками, желающими выйти на советское руководство таким странным способом становилась основной.

- Значит все-таки инициативники, - Сталин выбил потухшую трубку об край пепельницы и положил ее на стол рядом с собой. - А тебе ничего не показалось здесь странным?

- Здесь, все странно, товарищ Сталин, в каждой строчке сплошные неясности. Не понятная секретная авиационная техника и какая-то информация для передачи только первому лицу государства. Просьба предоставить для посадки стратегический аэродром, и в то же время предоставление выбора площадки нам самим. Важность расположения принимающего аэродрома именно на западе столицы. Значит, они ограничены радиусом действия этой самой техники. Сами размеры площадки…, - Берия замолчал, как будто что-то вспоминая, - хотя немцы перед войной активно разрабатывали машины с вертикальным взлетом – вертолеты, может нам хотят передать такую разработку. Тогда все сходится. По линии техотдела ИНО летом сорокового года поступала информация об испытании новой машины. Но она разрабатывалась для Кригсмарине и маловероятно, что такая разработка окажется на сухопутном театре. А если все-таки это так, то, скорее всего, с нами ищут контакт люди адмирала[i]. Товарищ Сталин, я считаю, что Вам не нужно встречаться с их представителем. Если это Абвер, значит, будет попытка Вашей ликвидации, другой необходимости выхода именно на Вас людей Канариса я не вижу, тем более, когда Вермахт на подступах к Москве. Единственное, что смущает – топорность и непрофессионализм.

- Вот и меня смущает наличие ресурсов для вскрытия наших самых защищенных шифров и такой дилетантский подход к выходу на контакт. Канарис бы привлек агентуру, а вскрытие шифров использовал, как козырь в переговорах. Гадать бесполезно. Встреча состоится, - Сталин уже давно решил для себя, что эта встреча ему нужна, - не думаю, что они будут предпринимать какие-то действия по моему уничтожению. По крайней мере, не при первом контакте. Больше похоже на начало долгой игры, цели которой нам пока не ясны. А ход с шифром – гарантия, что я не откажусь от встречи.

Берия понял, что Верховный уже все для себя решил, а в таких случаях спорить было бесполезно, остается только обеспечить безопасность встречи. Возникла мимолетная мысль, может, стоит намекнуть ночникам из ПВО, что неизвестный летательный аппарат долететь до Кубинки не должен, но он ее сразу отмел, если Хозяин узнает, не сносить ему головы. А Хозяин узнает, были у него свои, подконтрольные только ему информаторы.

- 11 авиаполк из Кубинки[ii] на время раскидаем по другим аэродромам?

- Зачем? Пусть работают в обычном режиме. Предупреди только, чтобы не сбили гостей, появиться они должны как раз в зоне действия полка. А так, это операция твоего ведомства, со слишком любопытными разберешься сам. Да, и дай шифровку этому товарищу Александрову, что мы согласны со всеми их условиями. Только Западный фронт предупредить не забудь, а то они там с ума сойдут, разыскивая у себя Александрова, еще натворят дел.

- Сделаю, товарищ Сталин, - кивнул нарком, делая пометки у себя в блокноте.

- А теперь докладывай, как ситуация в Москве?

Сашка ждал ответа от руководства Советского Союза, каждую свободную минуту просматривая записи расшифровок переговоров Генерального штаба с фронтом. Пока для него ничего не было. Беспокойство начало перерастать в панику, парень представления не имел, что делать, если Сталин не поверит его радиограмме. Он уже мысленно был согласен, что его арестуют, будут допрашивать, даже пытать в застенках НКВД, лишь бы не эта неопределенность. Никифоров, видя состояние парня, выспрашивал, что произошло, но Сашка не хотел пока ничего говорить летчику. Если все получится, скажет, а если нет, то зачем ему знать все это. Тогда Сашка просто доставит летчика за линию фронта к своим, а там пусть он сам все расскажет, что видел, это был запасной вариант, очень зыбкий. Потому что кто поверит сбитому две недели назад раненому летчику, неожиданно появившемуся в расположении советских войск с излеченным ранением. Не расстреляли бы, и то хорошо. Можно было бы предложить Никифорову остаться на базе, но, узнав характер Петра, Сашка был уверен, что тот откажется. Летчик рвался к своим, на фронт, бить врага и мстить за погибших ребят из своего полка.

И вот в субботу 18 октября в 23-05 пришел долгожданный ответ. Увидев первые строчки шифрограммы: «Западный фронт, товарищу Александрову…», - Сашка впился глазами в текст:

«Западный фронт, товарищу Александрову. Все Ваши предложения приняты. Просим сообщить точное время прибытия на аэродром Кубинка, и сигналы опознавания для ПВО. Товарищ Иванов»

Сашка еще несколько раз перечитал текст шифровки. Осознание того, что ему поверили, приходило медленно. Наконец слова шифровки уложились у него в голове. Да! Да! Да! Мысли заметались в голове. Надо подготовить, что он повезет Сталину. Ноутбук! Точно ноутбук с информацией. С какой информацией? Что надо Сталину именно сейчас? Он же не может доставить ему весь информационный архив базы! А почему не может? Очень даже может! Оборудование для передачи данных в ОВЧ спектре есть, установить один приемопередатчик в Кремле второй рядом с базой, используя вместо вышки дерево повыше, и пусть Сталин сам смотрит, что ему надо. Точно, так и надо сделать. А вообще, почему он решил, что ему ответил Сталин? Подписался какой-то Иванов. А Ивановых в России много, даже в Кремле могут быть. Так, надо посмотреть, какие позывные были у Сталина. Тааак. Ага, есть! Был такой позывной у Верховного. Ну, будем надеяться, что все-таки это он и есть. Что еще. Медикаменты. Да, медикаменты! Антибиотики. Сейчас много раненых, а Петра он вон поднял на ноги за две недели, а ведь он не медик. А врачи, вообще, смогут с такими лекарствами творить чудеса.

Сашку буквально разрывало от эмоций. Но в какой-то момент он начал успокаиваться, вслух проговорив самому себе:

- Так, стоп, товарищ младший лейтенант. Сейчас главное решить, на чем лететь, произвести расчеты на полет и дать ответ на запрос Сталина, - и тут сердце у Сашки екнуло. А что если вертолет не запуститься. Как на технику повлиял переход. Так-то на базе все оборудование работает, но ведь вертолеты он не проверял. Значит надо проверить. А лететь надо на «горбатом», он выглядит солиднее, а грузоподъемность сейчас особой роли не играет. Топлива должно хватить, даже с тридцатиминутным запасом. Все, за дело, время теперь поджимает. Сашка развернулся и пошел к Никифорову. Тот сидел за Сашкиным ноутбуком и что-то читал. Судя по графикам и таблицам техническую информацию по вертолетам. Ничего другого подобного у Сашки на ноуте не было. Александр веселым голосом сказал:

- Бросай фигней заниматься, товарищ младший лейтенант, нас ждут великие дела!

- Что случилось, Сань? Я тут дочитать хотел, не терпит?

- Ну если ты не хочешь проверить все прочитанное в действии, то тогда, конечно, сиди, дочитывай, я и сам справлюсь, - хитро глянув на Никифорова, произнес Сашка.

Глаза летчика радостно загорелись:

- Что, летим куда-нибудь?

- Пока нет. Надо технику проверить. Я же после переноса не запускал.

- Пошли, - Никифоров поднялся и бодро похромал на выход. Ходил Петр после ранения еще плохо. Но передвигаться старался без костылей.

- Костыли возьми. Идти прилично.

Петр вернулся, взял костыли, но использовать не стал, так и понес их в руках. Летчик был по-хорошему упрям. Парни прошли в самый конец коридора и на лифте поднялись в ангар. Петр от обилия техники стоящей аккуратными рядами аж присвистнул:

- Дааа, брат Сашка, богато живешь!

- А то!

Сашка взял буксировочную штангу для жесткой сцепки и прикрепил ее к переднему шасси двадцать четверки, затем подогнал электрокару и вывел вертолет на подъемную площадку. Отцепил кару от штанги и позвал Петра, который ходил по ангару, восхищенно разглядывая технику, поглаживая прохладную обшивку у каждой машины и что-то бормоча себе под нос. Никифоров подошел к Сашке и тут же спросил:

- Сань, а трудно научится летать на них?

- Не просто. Но возможно. Меня же научили.

- Научишь? – в глазах Петра светилась такая надежда.

- Конечно, научу, о чем разговор, - только Сашка сам в этом уверен не был. Учитель из него еще тот. Да и что будет с ними по прибытию в Москву не известно. И отпустят ли потом Петра с ним или вернут в часть. А может и вовсе их ждет арест. Но хотелось верить, что все будет нормально. А Никифорова Сашка у Сталина выпросит. Привык он уже к этому веселому парню и стал считать его своим другом. Тем более если Сталин разрешит, летать все равно придется, а второй пилот будет нужен, так почему бы им не стать Петру.

Тем временем Сашка поднял площадку на первый уровень, находящийся сразу под землей. Вообще, на базе было двенадцать уровней. Двенадцатый самый нижний. Там стояли реакторы, хранились ГСМ и вода. С одиннадцатого по седьмой – склады. Шестой – гидропонная ферма. Пятый и четвертый - жилые. Третий уровень – различные мастерские. Второй уровень - гараж и ангар. Ну а первый уровень поднимающаяся взлетно-посадочная полоса. Нулевой уровень уже поверхность. Дождавшись толчка стопоров, Сашка сошел с площадки и, подогнав еще одну кару, вытянул вертолет в круг на ВПП. Все, теперь нужно подняться наверх, проверить, отсутствие посторонних предметов на раздвижных створках.

- Побудь, пока здесь, - кинул он Петру, - я наверх поднимусь, все проверю.

- Хорошо, только ты не долго, - Петр виновато посмотрел на Сашку, - не терпится увидеть этого красавца в действии.

Сашка улыбнулся:

- Жди, постараюсь побыстрее. Сашка накинул бушлат, нахлобучил вязаную шапку и, прихватив фонарь, поднялся на поверхность. На улице шел мерзкий, мелкий, холодный дождь. Если завтра будет такая погода, то это будет плохо, но не критично. Летать в тяжелых метеоусловиях Александру уже доводилось, в оставленном им мире апокалипсиса идеальных полетных условий не было в принципе.

Осмотр не затянулся. На створках ничего лишнего не было, пару веток, неизвестно как оказавшихся вдали от деревьев Сашка оттащил в сторону, проверил, чтоб болотная вода не потекла внутрь при открытии ангара, и вернулся к Никифорову. Тот все так же разговаривал с вертолетом. Это была любовь с первого взгляда, та самая любовь к красивой, мощной машине, которую могут понять только летчики. По пути захватив еще один бушлат и шапку, Сашка подал их Петру:

- Накинь. Там дождь идет и прохладно.

Дождавшись, когда Никифоров оденется, Александр взял пульт и нажал кнопку открытия створок. Потолок ангара стал расходиться, и вниз западали капли дождя. На пульте загорелась зеленая лампочка, Сашка нажал другую кнопку, раздался низкий гул и пол вместе с ними и вертолетом стал подниматься вверх. Петр только восхищенно покачал головой. Толчок стопоров, все, можно проверять машину. Внешний осмотр и осмотр грузовой кабины Сашка произвел еще в ангаре. Подойдя к дверце передней кабины летчика-оператора и открыв ее, Сашка приглашающе кивнул Никифорову:

- Залезай, чего ждешь-то! Петр с трудом из-за раненой ноги, не без помощи Александра, взгромоздился на сидение и с интересом стал рассматривать приборы перед собой. – Главное, ничего не трогай, я потом тебе расскажу, что здесь к чему. Затем, Сашка пристегнул Никифорова ремнями, надел на него шлем, подключив к разъему кабель. Петр сидел напряженно, сложив руки на колени и боясь задеть что-нибудь среди этого обилия переключателей, рычажков и датчиков. Сашка хлопнул его по плечу, приободряя, и закрыл кабину. Потом обойдя вертолет, он поднялся в кабину пилота. Проверку систем перед запуском двигателя и подготовку к запуску провел на автомате. Все показатели были в норме. Все пора. Убедившись, что рычаги управления стоят в положении соответствующему запуску, Сашка по очереди нажал кнопки запуска двигателей, винты начали раскручиваться. Дождавшись выхода на режим малого газа, прогрел силовую установку, погонял движки не взлетая и, мысленно помолившись, поднял вертолет в воздух. Повисев несколько минут, аккуратно посадил машину в круг и облегченно вздохнул. Все в порядке. Теперь дал бы Бог погоду и завтра можно лететь в Москву.

Восторгу Никифорова не было предела. Все время пока Сашка, опускал плошадку на первый уровень и проводил послеполетный осмотр, Петр, не умолкая, фонтанировал словами восхищения. Сашка его практически не слушал, прокручивая в голове, что необходимо сделать перед вылетом, что взять с собой, как строить разговор со Сталиным. А Петр все говорил и говорил. Сашка поймал себя на том, что Петр не может его дозваться:

- Что? Прости, задумался.

- Ну, ты даешь! Я тут уже минут пять пытаюсь тебя дозваться. Так, когда летим и куда?

- Завтра в ночь летим. К Сталину.

- Ты связался с товарищем Сталиным?! Ну, ты молодец, Санька! Теперь мы им ух! – Петр грозно помахал кулаком в воздухе, - если у нас будут такие машины, это же мы все их аэродромы в блин раскатаем!

- Не раскатаем, машин, которые могут аэродромы раскатывать у меня всего две. А сделать такие же ваши технологии не позволят.

- Ерунда это все, Сашка! – Никифоров просто лучился оптимизмом, - Товарищ Сталин же сказал: «Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся, большевики!» Так что, ты это дело брось! Будут, будут у нас такие машины, вот увидишь, обязательно будут! Даже лучше будут!

Сашка с улыбкой смотрел на Петра. Не смотря на то, что летчик был старше Александра, парню иногда казалось, что рядом с ним находится мальчишка, настолько Никифоров был открыт, наивен и искренен. Там в прошлом-будущем Сашке такие люди не встречались. Даже те, кого он считал самыми близкими своими друзьями, все равно были настороженно закрыты. Наверное, потому, что люди потеряли вот эту наивную восторженность, веру в себя и своих товарищей, которую демонстрировал ему Петр, человечество и уничтожило само себя. Сашка, глядя на Никифорова, сам заражался его оптимизмом. Куда-то вглубь ушла тревога, о том, как его встретят в Москве, что ждет в будущем их с Никифоровым, не отпускавшая его все это время. Зато появилась вера, что обязательно все будет хорошо, просто потому, что иначе быть не может. И товарищ Сталин, о котором с таким восторгом и уважением говорил Никифоров и которого так боялись и поливали грязью там, в будущем, все мудро решит и поможет Сашке. А потом он придумает, как не допустить ядерной войны. И когда-нибудь в будущем у его мамы и папы родятся он и Алька, а потом они поедут на море, как планировали. Сашка хлопнул Никифорова по спине:

- Конечно, будут, Петь! Все будет. Нам главное долететь. Ты в Кубинку летал?

- Нет. Я вообще в Москве не был никогда.

- Ну, вот и побываешь! Ладно, ты иди, отдыхай пока, а я пойду маршрут считать. Москва просила время прилета сообщить.

- Помочь? Я же тоже штурман.

- Нет, не надо. Я на компе считать буду.

Петр не стал упрямиться. От того, что много ходил и переизбытка впечатлений, у него разнылась рана и накатила слабость:

- Как знаешь. Что-то я и, правда, устал.

Никифоров отправился в медсекцию, а Сашка поспешил в операторскую, посмотреть места хранения всего того, что он планирует взять с собой на первую встречу. Распечатав листок со складскими адресами, парень направился на склады. Пришлось помотаться, формируя груз. Все хранилось на разных складах, на разных уровнях. Имея ограничения по весу, а главное по объему, пришлось тщательно продумать, что везти с собой. В первую очередь, погрузил оборудование для связи, не тяжелое, но довольно объемное. Затем, захватил пять ноутбуков, вес не большой, объем тоже. Из оружейки взял по две единицы стрелковки – корды и валы и по ящику патронов к ним. Остальной объем решил забить медикаментами, Сашка подумал, что это самое нужное из того, что он может взять сейчас.

Взвесив получившийся груз, парень пошел делать расчеты. Забив все данные в программу, получил результат, что лететь им придется 96 минут. Вылетать решил в 00-30, значит, прибудут в Кубинку они в 02-06. Все можно составлять шифровку. Сашка, пододвинул клавиатуру и уже спокойно набрал:

«Александров, товарищу Иванову. Прибытие на аэродром Кубинка в 02-06, 20.10.1941. Опознавательные знаки на борту соответствуют ВВС РККА. При подлете к аэродрому во избежание дружественного огня от ПВО последует световой сигнал посадочной фарой три короткие вспышки пауза три короткие вспышки»

После отправки радиограммы, Сашка хотел пойти спать, время подходило уже к семи утра. Но решил, что лучше будет полностью подготовить вертолет к вылету. Ввести в навигационное оборудование полетную программу, погрузить и зафиксировать груз, заправить вертолет. Дополнительное вооружение решил не навешивать. От звена «мессеров» отобьется пушкой, тем более с радаром он заметит врага раньше. А если их зажмут большим числом, лишние стволы не помогут, просто количеством задавят. Закончив со всеми запланированными делами, парень, еле волоча ноги от усталости, добрался до койки, кое-как разделся и рухнул спать, мгновенно отключившись.

Проснулся Александр под вечер. Время подходило к 19-00. Никифоров сгоношил горячее, и Сашка с удовольствием позавтракал или скорее поужинал. Еще раз, прокрутив в голове, все ли он сделал, и какова готовность машины к вылету, отправился с Никифоровым в ангар. По тому насколько был молчалив обычно словоохотливый летчик, парень понял, что тот тоже волнуется. Еще раз, тщательно проверив крепление груза и проведя внешний осмотр, поднял машину на поверхность. Перед тем, как занять места Сашка дал Никифорову пульт закрытия внешних створок:

- Смотри, как подпрыгнем, я тебе скажу, и ты нажмешь вот эту кнопку на пульте. Дождешься, как загорится зеленый индикатор, и сообщишь мне, внутреннюю связь я вчера проверил. Понятно? Петр молча кивнул и полез в кабину. Сашка помог ему подняться и вручил ПНВ. – Это прибор ночного видения, обзор через него необычный, но привыкнешь быстро. Все надевай ПНВ, шлем, я к себе. Сейчас проверим еще раз внутреннюю связь и с Богом.

- Я комсомолец!

- И что?

- Комсомольцы в Бога не верят, мракобесие это.

- Да? Ну, ладно. Тогда ни пуха нам, ни пера.

- К черту!

- А в черта комсомольцы верят?

- В черта тоже не верят, - и парни рассмеялись, напряжение понемногу отпускало. Александр застегнул на Никифорове ремни парашютной системы и закрыл дверь, после чего тоже занял свое место. Предполетная проверка, запуск движков, прогрев, еще раз проверка. Все системы работают нормально, навигационное оборудование показывает курс. Все, можно взлетать.

- Петр, ты как там?

- Нормально, Сань. Мандражирую что-то, как в первый раз лететь собираюсь.

- Это ничего, это нормально. Все я взлетаю, не забудь про пульт.

- Помню.

Сашка поднял вертолет в воздух и завис на пятнадцати метрах:

- Петь, закрывай.

Через несколько минут раздался голос Никифорова:

- Готово. Зеленая лампочка горит.

- Добро.

Александр плавным движением ручки от себя перевел вертолет в разгон с набором высоты, виражом выходя на курс севернее Смоленска. Внизу в зеленоватой пелене ПНВ пролетал лес. Сашка не стал набирать большую высоту, звук вертолета ночью будет слышно и так, а на низких высотах меньше шанс обнаружения.

Полет проходил рутинно, парень даже стал получать удовольствие от него. Все было как в прошлом мире, только теперь он летел самостоятельно, и рядом не было старших товарищей, готовых, если что, помочь или взять управление на себя. Но в то же время эта самостоятельность мобилизовывала, все чувства были обострены, как никогда до этого. Сашка постоянно поглядывал на радар, чтобы не пропустить появление вражеских самолетов. Вдруг на экране появились засветки. Юго-западнее, чуть в стороне от них, на высоте 5 500 метров шли три цели, скорость 330 километров в час, курс на Москву. Увидеть их вертолет чужие летчики не могли. А Сашке стало интересно, кто это крадется в сторону столицы. Может, возвращаются с ночной бомбардировки наши самолеты, а может это немцы летят бомбить Москву. Александр, изменив курс и добавив скорость, пошел на сближение.

- Петь, как ПНВ, нормально видно?

- Да, Сань, отлично.

- Смотри, выше нас на два часа три самолета. Можешь определить по силуэтам, чьи они?

- Сейчас! - через некоторое время в шлеме раздался напряженный голос Петра: - Сань, это немцы, Хенкели. На Москву летят, сволочи! Мы можем что-то сделать?

Сашка задумался. А что, собственно, тут думать. Истребительного прикрытия нет, видать гансы решили тихо подкрасться, тихо напакостить и уйти. А бомберы их вертолету не страшны. Всегда можно уйти на маневре. Александр еще прибавил газу, боясь, что немцы уйдут. Скорость у них была повыше. Включив прицельную станцию, он стал выцеливать идущий первым бомбардировщик. Вычислитель показывал, какое надо взять упреждение и вот цель в зоне поражения. Сашка нажал на гашетку, вертолет тряхнуло. Секунды и ночное небо осветилось огненным взрывом. Раздался радостный крик Никифорова:

- Есть! Молодец, Санька, какой же ты молодец!

А Сашка выцеливал следующий бомбардировщик. Немцы заметались, не понимая, откуда к их товарищу пришла смерть. Еще одна короткая! Мимо! От немецких самолетов потянулись нити трассеров. Фашистские стрелки палили в слепую, в надежде отогнать невидимого русского. Еще короткая! Второй бомбардировщик взорвался. Последний, оставшийся самолет, вываливая содержимое бомбовых отсеков вниз, змейкой со снижением начал отворачивать на запад. Если бы он продолжил идти прежним курсом, Сашка бы его не достал, сказалась бы разница в скорости, но он решил повернуть назад. Ай, какой красавчик! Своим маневром, он великолепно подставился под Сашкину пушку. Очередь, и 23-миллиметровые снаряды из будущего поставили крест на планах немецких стервятников по бомбардировке столицы Советского Союза. Сашку охватил восторг и он заорал:

- Йо-ху! Вот так вот! Получи фашист гранату! Петька, ты видел, как я их!?

- Видел, Саня, конечно, видел! – отозвался радостно Никифоров, а потом разочарованно произнес, - Эх, только тебе их никто не подтвердит, очевидцев то нет.

- Это почему не подтвердит? – нарочито обиженно произнес Сашка, а потом довольно сказал, - у меня фотокинопулемет стоит для фиксации результатов применения вооружения, так что пусть только попробуют не подтвердить, я это кино лично товарищу Сталину покажу! Потом, подумав, парень добавил: - Только, Петь, лучше будет сказать, что стрелял ты. Тем более ты на месте летчика-оператора сидишь.

- Это почему еще? Ты сбил, тебе и благодарность.

- Поверь, так надо. Хочу тебя попросить у товарища Сталина вторым пилотом. А после такого, думаю, он точно не откажет.

Петр задумался, но минут через десять согласился:

- Ну, хорошо. Только все равно не правильно это.

- Правильно, Петь, правильно. Все, что на пользу делу правильно.

А внизу уже были видны вспышки разрывов, парни подлетали к линии фронта. До аэродрома прибытия оставалось несколько минут. Если только Сашка не ошибся с расчетами. На радаре замелькали засветки. Ночное небо не было пустым. Парень вел вертолет так, чтобы пройти в стороне от неизвестных самолетов. Свои это или немцы, разницы не было. Он сейчас был для всех чужим. Вот-вот должен был появиться аэродром. Сашка уже стал переживать, что не правильно рассчитал курс, и они заблудились. Но нет, вот проявился узнаваемый крест взлетно-посадочных полос в окружении дорог. И тут же небо прочеркнули лучи прожекторов. Противовоздушная оборона аэродрома несла службу четко. Сашка, как обещал, дал три короткие засветки посадочным фонарем, затем подождав несколько секунд, еще раз три раза мигнул. Прожектора стали по одному гаснуть. Значит, ждут, значит, радиограмма все-таки была получена Сталиным. Теперь осталось самое сложное – посадка на незнакомую площадку. Сашка со снижением зашел на аэродром, завис над пустым полем и аккуратно, почти ювелирно опустил машину вниз. Чуть слышный удар шасси об землю. Все, сели. Парень взглянул на часы – 02-14. Вовремя. Подполковник Пьяных мог бы им гордиться. А к вертолету уже бежали какие-то люди. Сашка сбавил обороты двигателей, лопасти стали замедляться, все можно глушить движки. Резкая тишина ударила по ушам. Александр отстегнул ремни парашютной системы и вылез из кабины. Разгоряченное тело на ночном морозце пробил озноб. Парень обошел вертолет и помог выбраться из кабины Никифорову.

Люди, не добегая до них метров пятьдесят, стали разбегаться в стороны, беря вертолет в кольцо. Вот сквозь оцепление прошли три человека, один явно командир в длинной шинели и фуражке. И не холодно же ему в ней. И двое автоматчиков. Подойдя к парням, командир представился первым:

- Капитан государственной безопасности Волков. Мне сказали, Вы будете один.

Никифоров тут же вытянулся, но раньше Сашки представляться не стал. А Сашка не знал, как ему назваться, а потом решил, что назовется позывным:

- Александров. Со мной младший лейтенант 13-го бомбардировочного авиаполка Никифоров. При выполнении боевого задания самолет младшего лейтенанта был сбит за линией фронта. Экипаж, кроме младшего лейтенанта погиб. Никифоров выбросился из горящей машины с парашютом, был ранен и нами эвакуирован.

Услышав Сашкин мальчишеский голос, капитан удивленно приподнял брови:

- Мне поступило распоряжение оказать Вам всякое содействие с техникой и сразу же доставить в Кремль. Приказывайте.

А вот приказывать Сашке, да еще и человеку старше по возрасту и по званию было неудобно.

- Товарищ капитан…

- Товарищ капитан государственной безопасности, - откуда-то из-за спины прошипел Никифоров, - подполковник по общевойсковым званиям.

- Извините, товарищ капитан государственной безопасности. Вас как по имени отчеству?

- Владимир Викторович, - в голосе Волкова опять проскочило удивление.

- Владимир Викторович, вертолет надо куда-то спрятать и замаскировать, не хотелось бы, чтоб случайная немецкая бомба разбила секретную технику.

- В-вертолет, - капитан произнес незнакомое слово с запинкой, - можно отогнать ближе к лесу и накрыть маскировочными сетями. От осколков прикажу прикрыть мешками с песком, - при этих словах капитан поморщился, такую дуру обложить мешками с песком не так-то просто. А в условиях секретности заниматься этим придется его немногочисленным подчиненным, при этом задачу по охране с них тоже никто не снимет. – Тихонов, - капитан крикнул кому-то в темноту, - пригони трактор, у БАОшников возьми, у них есть, и трос захвати.

Из темноты раздалось:

- Есть!

- Трос не надо, у меня с собой приспособление для буксировки, - Сашка, как чувствуя, что жесткая сцепка понадобится, в последний момент погрузил штангу в грузовую кабину.

- Тихонов, трос не надо, - громче крикнул капитан.

- Понял, - раздалось уже издалека.

- Что-то еще?

- Да нет, пожалуй. Вот только младшего лейтенанта надо куда-то устроить на время. Я же так понимаю, в Кремль его с нами не пустят.

- Не пустят. Устроим, - Волков обернулся к одному из автоматчиков, которые молча стояли у него за спиной, невозмутимо разглядывая незнакомый летательный аппарат, - Василий, займись!

- Есть, - вытянулся автоматчик, и обращаясь к Никифорову произнес, - пойдемте, товарищ младший лейтенант, размесим со всем бережением.

Уходя, Петр пожал руку Сашке:

- Давай, Сань, удачи. Надеюсь, еще увидимся, - и пошел вслед за неизвестным Василием. А Сашка глядел в его удаляющуюся спину и думал, а удастся ли им увидеться вновь, уж сильно много страшных вещей в своем времени он слышал о Сталинской госбезопасности.

Тут вдалеке послышался рокот трактора, и, тускло светя фарами, закрытыми колпаками светомаскировки, из темноты выползло курносое чудовище на гусеничном ходу, густо воняя солярным выхлопом. Тихонов, остервенело дергая рычаги, подогнал трактор к вертолету. Сашка вытащил из грузового отсека буксировочную штангу и кое-как прицепил вертолет. Тягач, натужно гудя, потащил машину куда-то в ночь. Картина вызывал полный диссонанс – хищный силуэт вертолета никак не гармонировал с нелепыми обводами тягача. Сашка с Волковым пошли вслед за трактором.

- Вам что-то надо забрать из вертолета? – в голосе капитана сквозило нетерпение.

- Да, Владимир Викторович, и я хочу проконтролировать, как пристроят и замаскируют технику.

- Вы совершенно напрасно волнуетесь, у меня ребята ответственные, все сделают, как надо, - сухо произнес капитан, ему стало обидно за недоверие, высказанное этим мальчишкой - а нас ожидает товарищ Сталин.

Сашка почувствовал возникшее напряжение и примирительно сказал:

- Владимир Викторович, я все понимаю и не хотел Вас обидеть свои недоверием, но я отвечаю за технику и мне просто необходимо быть уверенным, что с ней все будет в порядке.

- Хорошо, - голос капитана потеплел. Трактор тем временем подтащил вертолет в самый конец поля, дальше уже начинался редкий перелесок. – Здесь нет никаких демаскирующих объектов, мои бойцы обложат Вашу технику мешками с песком, закроют маскирующими сетями и ветками. В двух шагах никто ничего не заметит. Поверьте, товарищ Александров, они это умеют.

Сашке стало неудобно, что взрослый человек уговаривает его, он покраснел и, согласившись с доводами капитана, сказал:

- Пять минут, товарищ капитан государственной безопасности, - парень, подбежав к вертолету, взял ноутбук, предусмотрительно положенный у дверей грузового отсека и, посмотрев на образцы оружия, решил их пока не брать, - для разговора они не нужны, а показать, что он привез, можно будет и потом. – Я готов, Владимир Викторович. Только у вертолета надо поставить охрану.

Капитан усмехнулся:

- Не беспокойтесь, охрана будет серьезная, - и Волков мигнул фонариком кому-то в темноту. Спустя несколько минут к ним подкатила небольшая черная машинка старинного вида. Сашка подумал, что, скорее всего, эта та самая знаменитая эмка. Владимир Викторович, открыв заднюю дверцу, произнес:

- Садитесь, товарищ Александров.

Сашка забрался в тесный салон, рядом уселся капитан, а на переднее сидение быстро нырнул автоматчик. Машина тронулась. На выезде с аэродрома, когда они миновали шлагбаум КПП, впереди них покатил маленький броневичок с пулеметной башенкой наверху, а сзади пристроилась полуторка с бойцами.

- Серьезная у нас охрана, - сказал Сашка, больше для того, чтобы унять разговором нервное напряжение все сильнее и сильнее накатывающее на него с приближением встречи со Сталиным.

- Немцы не далеко. Диверсанты безобразничают, да и, бывает, разведка их просачивается.

- Ясно, - разговаривать неожиданно расхотелось, и Сашка уставилась в ночную тьму за окном. Его начало потряхивать. Еще немного и должна решиться его судьба. Какой она будет? Что принесет ему этот разговор. Да и будет ли он. Может его, вообще, везут не к Сталину, а в какую-нибудь тюрьму, для допроса и пыток. В конце концов, организм не выдержал напряжения и усталости и парень уснул.

[i] Имеется в виду адмирал Канарис, руководитель Абвера.

[ii] 11 истребительный авиаполк ПВО и 643 БАО в описываемое время дислоцировались в Кубинке. Кстати, командиром 643 БАО был знаменитый хирург Леонид Рошаль, правда, точно не скажу в какое время.

VII

Сашка крепко спал, не обращая внимания на то, что машина сильно подпрыгивает на ухабах, от этих прыжков тело парня сползло на бок, и он привалился головой к плечу Волкова. А капитан государственной безопасности размышлял и пытался анализировать. Только вот ничего у него не получалось и это дико раздражало старого, опытного чекиста. А началось все с того, что утром его вызвал к себе на квартиру Сталин и, как обычно, расспросив о семье, поставил перед ним задачу встретить в ночь с 19-го на 20-ое связного от неизвестных инициативников, вышедших на связь напрямую с Верховным. Со Сталиным Волков был знаком еще с Царицына, когда лихой разведчик Вовка-чубатый запомнился представителю ЦК своей бесшабашной удалью и неунывающим характером. Их встреча была мимолетной – Володя докладывал Ворошилову о проведенном разведывательном рейде, а рядом с Климентом Ефремовичем стоял какой-то кавказец, одобрительно кивая и, прищурившись, разглядывая, молодого парня с перебинтованной головой. Когда Волков закончил доклад, кавказец восхищенно произнес:

- Экие у тебя молодцы воюют, товарищ Ворошилов.

- Это Володя Волков, мы с его отцом на шахте работали вместе. Только погиб Виктор, а вот Вовка теперь у нас в 5-ой армии разведвзводом командует. И хорошо командует, не смотря на молодость.

- Ну, что ж, нашей молодой Красной армии нужны отличные молодые командиры из народа, не все же на военспецов полагаться, - сказал кавказец и, уже обращаясь непосредственно к Волкову, произнес: - Воюйте достойно, товарищи командир разведвзвода, чтоб не посрамить память отца. Желаю Вам стать командармом, как Климент Ефремович.

- Стану, товарищ представитель Центрального комитета!

Вовка только потом узнал, порасспросив знакомцев в штабе, что это был Сталин. А потом Сталин уехал обратно в Москву, а Владимир извилистыми и витиеватыми дорогами Гражданской войны оказался на Дальнем Востоке в качестве командира спецотряда ВЧК, а потом уже НКВД по борьбе с бандитизмом. Новая встреча Волкова со Сталиным произошла в 1936 году в Кремле, где Владимира награждали орденом Красного знамени за отражение нападения белобандитов со стороны Китая. Как ни странно, Иосиф Виссарионович сразу узнал Волкова:

- Ну что, товарищ лейтенант, так и не стали Вы командармом? – спросил Сталин, усмехнувшись в усы.

- Не стал, товарищ Сталин. Как-то не до того было. Все время в тайге, то бандиты, то хунхузы.

- А ты все такой же лихой, - Сталин весело рассмеялся.

- На том и стоим!

А через три месяца Волкова перевели в Центральный аппарат НКВД под командование майора госбезопасности Власика[i]. Так Волков оказался в охране Сталина.

Сталин лично давал инструкции капитану:

- Товарищ капитан госбезопасности, Вам с Вашими людьми, сегодня необходимо прибыть на аэродром Кубинка, куда в два часа ночи прибудет секретная авиационная техника, на ней для встречи со мной прилетит связной от неизвестной группы людей, ищущих выход на советское руководство. Они настаивают, на личной встрече со мной. Принято решение их требование удовлетворить. Борт встретишь и обеспечишь его охрану и секретность. К делегату связи приглядись, ты в людях разбираешься. Первое впечатление, представляет ли угрозу, проходил ли спецподготовку, ну, не мне тебя учить, ты сам все это знаешь. Есть вероятность, что таким образом Абвер пытается подвести ко мне ликвидатора, чтобы обезглавить страну в разгар немецкого наступления на Москву. Связного доставишь в Кремль, где разместить найдешь, потом сразу ко мне на доклад. Обращаться со связным вежливо, если это не абверовцы, в перспективе с этими людьми возможно долгое сотрудничество, начинать его с конфликта было бы не предусмотрительно. Вопросы?

- Товарищ Сталин, если Вы предполагаете, что это возможно покушение, может быть, Вам не стоит встречаться с этими людьми лично?

- Это необходимо и не обсуждается. Есть причины, о которых Вам знать не обязательно. А чтобы не было никаких эксцессов я именно тебя и отправляю, - перешел Верховный на менее официальный тон, - Ты еще совсем недавно, таких волков по лесам, гонял, что еще одного узнать должен сразу. Задача понятна?

- Так точно,разрешите выполнять?

- Действуйте, товарищ капитан государственной безопасности.

И вот сейчас чекист прокручивал в голове действия этого мальчишки, и готов был поручиться головой, что это не враг. Да, было заметно, что парень чего-то боится, сильно нервничает, но своими неумелыми попытками держать себя в руках, он ставил крест на версии о подготовленном агенте. Да и двигается он не как боец, впрочем, выправка в мальчишке чувствуется армейская. И взгляд пацана невзгляд убийцы, хоть и было в глазах у паренька что-то такое, что не мог понять старый чекист. Взрослее что ли был его взгляд, чем парень выглядел на самом деле. Странный парнишка. И этот его, как он назвал вертолет, тоже странный. Ничего похожего Волков не видел, хотя и помотался с Хозяином по оборонным заводам. Вид у машины был какой-то нездешний, а еще для новейшей секретной техники сильно потрепанный. Даже ничего не понимающему в авиатехнике Волкову бросалось в глаза, что вертолет интенсивно эксплуатировался. Это было заметно по выцветшей облупившейся краске, темных пятнах от нагара у выхлопных труб, потертым ручкам на дверцах. Так же удивление вызывали красные звезды на фюзеляже. То есть неизвестная техника с опознавательными знаками ВВС РККА где-то активно эксплуатировалась, а руководство страны и командование армии об этом не знало? Это же нонсенс! А еще, Волков, находясь у вертолета, отчетливо почувствовал запах сгоревшего пороха, вертолет совсем недавно, буквально перед прилетом, вел с кем-то бой, однако каких либо следов попаданий на обшивке заметно не было.

Что еще? Что-то еще не давало покоя чекисту. Одежда? Да, одежда необычная, камуфляжей такой расцветки Волков еще не видел, но на немецкие образцы не похоже. Обувь? А вот обувь похожа, но след подошвы не тот, капитан специально присмотрелся к этому моменту. Лыжная вязаная шапочка, вполне обычная, разве что вязка сильно мелкая. Речь чистая, говорит без акцента, русский язык для него родной и он им постоянно пользуется. Значит, круг общения у парня русскоязычный. Внешность славянская, обычная, ничем не примечательная. Вот только бледный он что-то. Болеет или недавно переболел? Возможно. Или жил где-то, где есть недостаток солнца.

Что можно сказать о втором его спутнике. Тут все попроще. Скорее всего, это действительно спасенный летчик. Его реакция на звание и место службы Волкова была вполне типичной. А вот на Александрова особого впечатления этот факт не произвел. Он, вообще, судя по всему, не знал, что есть разница между общевойсковыми званиями и званиями в госбезопасности. Более, чем странный выбор связного от неизвестных инициативников. Отправить на встречу с главой государства неподготовленного мальчишку выглядит оскорблением и заранее обрекает переговоры на провал. Но в то же время неизвестные отправили именно этого пацана, да еще и на этом их вертолете. Может все дело в вертолете? Только парень может им управлять? Не сходится! Тогда парень был бы просто пилотом, а вместо спасенного летчика логичнее было бы прислать нормального переговорщика.

Голова у капитана пухла от мыслей. Он не мог прийти ни к каким выводам. То, что парень не ликвидатор можно было утверждать с девяностопроцентной уверенностью. Остальные десять на то, что это очень хорошо подготовленный ликвидатор, которого натаскивали с детства. Возможно такое? Вполне! Но такие исполнители штучный товар, а тут настолько глупый, ненадежный способ подводки к объекту. Можно было бы сделать все гораздо проще и эффективнее. Информации не хватало, что-то он упускал. Но вот что. Тут машину особенно сильно тряхнуло на ухабе, парень крепко схватил Волкова за руку и проснулся.

- Что уже приехали?! – тут Сашка заметил, что он сидит, тесно прижавшись к НКВДешнику и крепко схватив за его руку. Парню стало неудобно, он сел ровно и стал преувеличенно внимательно смотреть в окно. Капитан, глядя на это улыбнулся.

- Нет, еще, к городу подъезжаем.

У старого чекиста не смотря на профессиональную подозрительность никак не получалось увидеть в этом мальчишке врага. Обычный подросток, такой же, как одноклассники его дочери. Немного стеснительный, пытающийся за нарочитой невозмутимостью спрятать эту свою стеснительность. Правда, была еще в мальчишке какая-то основательность, больше присущая взрослым людям, да и стержень у парня был. То, как пацан настаивал перед ним, невзирая на возраст и принадлежность к грозной структуре, что ему необходимо лично проконтролировать, как пристроят его вертолет, говорило о твердом характере и обостренном чувстве ответственности. Волков даже поймал себя на мысли, что ему хотелось бы, чтоб такой надежный товарищ появился у его дочери.

А машина, тем временем миновав блокпост, где капитан показал какие-то документы, въехала в город. Сашка вглядывался в абсолютно темные, освещаемые только тусклым светом фар их машин улицы ночной Москвы 1941 года, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое, похожее на ту Москву из далекого детства и не находил. Эта Москва больше была похожа на те пустые поселки, что он видел из кабины вертолета, в мире апокалипсиса. Такие же покосившиеся избушки, такое же запустение и безлюдье. Ветерок гонял по мокрым грязным мостовым обрывки бумаг и старые газеты, которые то подлетали вверх, то катились по грязи, пока не попадали в какую-нибудь особенно глубокую лужу, где, набухая, превращались в отвратительные грязные комки.

Вот уже появились многоэтажные строения, но ощущение запущенности не проходило, а в чем-то даже усилилось. Появились разрушенные бомбами дома, в домах, не тронутых бомбами, некоторые квартиры зияли выбитыми окнами, где-то заткнутыми подушками или тряпьем, где-то забитыми фанерками, а где-то и просто щерившимися на улицу пустотой проемов, из которых ветер нахально выдергивал грязные тряпки штор. Их машина проехала мимо разбитой витрины, с оторванной, болтающейся на одной петеле вывеской над ней, с надписью «Булочная».

А у Сашки первоначальная тоска, вызванная унылым пейзажем, проплывающим за окном их автомобиля, сменялась дикой яростью. Зачем! Зачем люди делают это? Они разрушили его мир, его жизнь там – в прошлом-будущем. Разрушают чью-то жизнь здесь. Чего не хватало этим проклятым фашистам у себя в Германии, что они пришли на эту землю, неся горе, разрушения и смерть? Чего хотели добиться те, кто нажимал на красную кнопку, уничтожая целый мир в его прошлом? Что движет этими людьми – алчность, зависть, ненависть? Почему из-за чьей-то ненависти, желания наживы погибли мама, папа, Алька. Почему, гибнут люди сейчас. Хорошие люди. Такие, как Петька Никифоров, как вот этот вот суровый капитан госбезопасности. Ведь еще совсем недавно, в этих разбитых окнах горел теплый уютный свет. Мамы и папы звали своих детей к столу. Они вместе смеялись, грустили, любили друг друга, надеялись и строили планы. А потом пришла война и ничего этого не стало.

Сашка думал обо всем этом, и не находил ответа. А Волков смотрел на мальчишку, и ему, старому солдату, видевшему море крови и смертей, вдруг стало страшно от того, какой жутью перемешанной с тоской повеяло вдруг от этого пацана.

- Товарищ Александров, с Вами все в порядке?

Парень оторвался от окна и глянул на капитана потемневшими, полными слез глазами:

- Зачем? Зачем все это?

Волков, не зная, что ответить пожал плечами:

- Война…

- Да, война, - Сашка опять отвернулся. А машина тем временем въезжала через Боровицкие ворота в Кремль. Полуторка с бойцами и броневик заезжать в Кремль не стали, и ушли куда-то в сторону. А их машину остановили на въезде, где проверили у капитана документы, заглянули в салон, посветив фонариком Сашке в лицо, затем их проверили еще раз у Сенатского дворца, прежде чем допустить внутрь. В здании Волков, какой-то темной лестницей провел Сашку на второй этаж и завел в небольшую комнатку, где стояли письменный стол со стулом, тумбочка с черным телефонным аппаратом, сейф покрашенный кисточкой в серый цвет и старенький продавленный диван.

- Это мой кабинет, - Волков обвел рукой каморку, - отдохните пока, а я доложу товарищу Сталину о прибытии. Прошу не обижаться, но у дверей я поставлю караульного.

Сашка пожал плечами:

- Ставьте, раз надо. Только мне бы это.., - Александр покраснел.

- В туалет что ли? – усмехнулся капитан.

Сашка кивнул.

- Ну, снимайте верхнюю одежду, сейчас отведу, заодно и караульного прихватим, по пути. Александр скинул бушлат, повесив его на металлическую вешалку у дверей. – Кхм, - крякнул капитан, и Сашка поймал его удивленный взгляд, направленный на погоны – пожалуй, бушлат Вам лучше накинуть.

Пришлось снова одеться. На счет формы еще с Никифоровым на базе возник спор. Летчик настаивал, чтобы Сашка снял погоны. Но парень решил, что к Сталину надо ехать по всей форме. Так ему показалось, будет правильным. А сейчас вот, возникли сомнения в верности такого решения. Вообще, Сашка хотел надеть парадную форму, уж очень ему нравилась отцовская парадка, но на складах таковой не оказалось, пришлось ограничиться новым камуфляжем. Волков провел Александра в конец коридора, где за белой покрашенной дверью находился самый обычный санузел с несколькими кабинками и умывальниками с медными кранами и металлическими барашками. Вообще, кабинет Волкова и санузел Сашку разочаровали. Немного по-другому он себе представлял убранство Сенатского дворца, где работал и жил сам Сталин. На обратном пути Волков заглянул в какую-то дверь, крикнув кого живого. На его зов из помещения выскочил молодой веснушчатый парень с двумя кубарями в малиновых петлицах и красным отлежанным отпечатком на заспанном лице.

- Что за вид, товарищ сержант государственной безопасности?! – в голосе капитана послышалась сталь.

- Виноват, тащ капитан госбезопасности!

- Распоясались! Займусь я вами. Давай приводи себя в порядок и через минуту, чтоб, как штык был у меня в кабинете.

- Есть!

А Сашка смотрел на эту сцену, и ему было смешно. Служба везде одинаковая, что 1941 что в 2026. Ведь точно так же распекал дежурную смену генерал-лейтенант Терещенко у них на базе. И ответ был точно такой же, за исключением звания, по которому обращались залетчики к командиру.

Не успели они войти в кабинет Волкова, как в дверь постучал давешний веснушчатый сержант.

- Заходи, Чибисов. Значит так, я сейчас на доклад к товарищу Сталину. Товарищ Александров, - Волков махнул головой в сторону Сашки, - пока отдохнет у меня в кабинете. А ты давай, вставай у дверей, чтоб товарищу Александрову никто не мешал. Ясна задача?

- Так точно, тащ капитан госбезопасности.

- Ну, раз ясна, выполняй, - и добавил, обернувшись к Сашке, - все, я на доклад, располагайтесь, отдыхайте, думаю долго ждать Вам не придется, но возможно всякое, сами понимаете, какая сейчас обстановка, - и оба НКВДшника вышли из кабинета, оставив парня одного.

Сашка еще раз огляделся. Да, не богато, прямо скажем. Убранство прямо таки спартанское. Чтобы убить время и успокоить нервы Сашка стал рассматривать расклеенные на стене плакаты и графики дежурств. И если графики парню ничего не говорили, то плакаты были пронизаны войной. Суровый мужчина в форме НКВД призывал к бдительности, а картинки рядом поясняли методы борьбы с зажигательными бомбами, тут же висел плакат со способами борьбы с транспортными самолетами противника. Только как ни интересно было Сашке, чем больше времени длилось ожидание, тем тревожней становилось на душе. Опять начался мандраж. Но вот открылась дверь, и зашел Волков:

- Товарищ Александров, пойдемте, товарищ Сталин нас ожидает. Сашка накинул бушлат, чтоб не светить погонами в коридорах, взял ноутбук и хотел, было, уже выйти из кабинета, как Волков его остановил. – Товарищ Александров, Вы собираетесь это нести к товарищу Сталину? – Волков показал на ноутбук.

- Да. Это необходимо.

- Тогда мне надо понять, что это за прибор и проверить его.

- Товарищ капитан государственной безопасности, этот прибор хранит в себе информацию, которую я могу показать только товарищу Сталину или с его разрешения другим людям. Пока я не получу лично от товарища Сталина такого разрешения ничего показывать и рассказывать я не имею права. Я понимаю, что Вы беспокоитесь за безопасность товарища Сталина. Чтобы Вам было спокойней я могу отдать прибор Вам. Но прошу Вас ничего пока на нем не трогать. Если товарищ Сталин разрешит, обещаю, я не буду препятствовать любой проверке.

- Хорошо, давайте.

Сашка отдал ноутбук Волкову, и они вышли в коридор. Путь не занял много времени, буквально через несколько минут они зашли в просторное помещение, где за огромным столом с кучей телефонов сидел лысый мужчина с усталыми, красными глазами. Волков вопросительно глянул на него. Тот кивнул и короток произнес:

- Никого. Ждет вас.

Волков кивнул и сказал Сашке.

- Бушлат вешай на вешалку. Нас ждут.

Сашка скинул бушлат. На лице секретаря Сталина не дрогнул ни один мускул. Первый человек, кто не удивился, увидев его погоны. Волков положил ноутбук с краю стола Поскребышева и тщательно обыскал парня. Удовлетворившись обыском, молча кивнул, чтобы Сашка шел за ним и, постучав, открыл тяжелую дверь.

Сталин расхаживал по кабинету, дымя трубкой. От Волкова он ожидал прояснения ситуации с неизвестными, вышедшими с ним на связь. Но после доклада вопросов стало еще больше. Он ожидал всего, что угодно, от высокопоставленного офицера Абвера, до убийцы, но никак не ждал странного мальчишку. Волков рассказал, что парень чего-то боится и опасается, поэтому капитан принял решение не давить на пацана с расспросами. Но в то же время, вел себя мальчишка не как враг, а как человек вернувшийся домой, и после долгого отсутствия не узнающий своего дома. Особенно сильно это было заметно, когда парень разглядывал улицы города. А истерика, которая чуть не случилась с парнем в машине. Нет. Такого не сыграть. Пацан действительно переживал за то, что он видел. Сталин доверял мнению Волкова. Капитан был один из немногих кому Сталин почти верил. Полностью он не доверял никому. Но Волков был именно его человеком, капитан и Власику-то подчинялся номинально, больше выполняя поручения, получаемые напрямую от Сталина. А еще смущали погоны у парня. Может это кто-то из эмигрантских кругов вспомнил, что когда Родина в опасности не время да внутренних склок? Но тогда зачем так явно провоцировать неоднозначную реакцию, которая может проявиться в ответ на такую провокацию. Ничего, скоро все станет ясно. А еще Сталин решил, что Волков будет присутствовать при разговоре. Оставаться наедине с неизвестным, пусть даже мальчишкой он не собирался.

Раздался стук в дверь и в кабинет вошли Волков и молодой человек, создавший столько нервотрепки главе огромного государства и одной из самых могущественных спецслужб мира. Сталин тяжелым, немигающим взглядом уставился на парня. Тот подобрался, встал по стойке смирно, щека у него дернулась, говоря о сильном нервном напряжение, но, тем не менее, прежде, чем начать говорить, он вопросительно скосил взгляд на Волкова. Сталин усмехнулся в усы:

- Говорите, мы полностью доверяем товарищу Волкову, он будет присутствовать при нашей беседе.

Мальчишка как-то судорожно кивнул головой, и, набрав воздуха грудь, выпалил:

- Товарищ Верховный Главнокомандующий Советского Союза, младший лейтенант ФСБ Российской Федерации Стаин для передачи материальных ценностей, техники и всей имеющейся информации прибыл, - Сашка долго думал, как ему начать доклад, и решил, что именно такая формулировка будет наиболее верной. Сталин раздраженно дернул головой:

- Изъясняйтесь яснее товарищ Стаин или Александров или как Вас там?! Я не знаю такого государства как Российская Федерация, я знаю Российскую Советскую Федеративную Социалистическую Республику и такого структурного подразделения, как ФСБ не знаю. Кто Вы такой и с какой целью устроили весь этот бардак?! - на слове бардак Сталин запнулся. А мальчишка сник, будто из него выпустили воздух и виновато произнес:

- Я не знаю, как яснее. Я сюда попал из 2026 года. Так получилось. Извините, - запал у Сашки куда-то делся. Ему вдруг стало страшно и захотелось расплакаться. Он держал себя в руках из последних сил. Все-таки не дело младшему лейтенанту лить слезы перед Верховным Главнокомандующим. Сталин и Волковы обменялись удивленными взглядами.

- Это, что, шутка? – жесткость из голоса Сталина никуда не делась, может только стала чуточку меньше. Сашка собрал остатки воли в кулак и горячо, по-мальчишески захлебываясь, отрывисто заговорил:

- Нет! Конечно, нет! Не шутка! У меня доказательства есть! Там в приемной! И на базе! Только она в лесу! Под Смоленском! А там немцы! Я просто не знал, как Вам сообщить! А Ванин писал, что никому нельзя, кроме Вас говорить, потому что они все для себя могут использовать! А Вы для страны! Ну, я поймал радиограммы с Западного фронта и под их шифром Вам отправил, что надо встретиться! Вот! И Никифоров сказал, что к Вам надо! Я просто не знал как! Извините…

А Сталин смотрел на мальчишку и не знал, толи ему ругаться, толи смеяться. Он три дня не находил себе места, поднял на уши НКВД, Генштаб, Разведуправление, в разгар немецкого наступления они задергали штаб Западного фронта, а всему виной оказался растерявшийся подросток, мистическим образом попавший сюда из будущего. То, что это так, практически не оставляло никаких сомнений, хотя проверит он все тщательно. Волкову вон поручит, тот все равно теперь в курсе. А молодец этот неизвестный Ванин, что решил выходить именно на него. Информация из будущего это такое оружие, что отдавать его в чьи-то еще руки будет самоубийственно. От соблазнов никто не удержится, даже самые преданные. Только не понятно, почему мальчишка оказался один. Да и со званием не все понятно. Неужели там, в будущем стали опять приписывать к полкам с малолетства, как в России XVIIIвека. Дичь какая-то!

- Хорошо, товарищ младший лейтенант, сейчас товарищ капитан принесет нам Ваши доказательства, а Вы присаживайтесь и расскажите мне спокойно все с самого начала, - спокойный голос Сталина привел Сашку в чувство и он, кивнув, прошел к столу и сел в предложенное ему кресло. Волков в это время по знаку Иосифа Виссарионовича вышел в приемную за ноутбуком. – Вас как звать, товарищ младший лейтенант, или Вы предпочитаете обращение по званию и фамилии? И какая фамилия все-таки у Вас настоящая?

- Сашка… Александр Стаин. А Александров не знаю, почему-то так подписался. Глупо, наверное, - и Сашка под пристальным взглядом Сталина покраснел. А Верховный несколько секунд рассматривал Сашку своими желтоватыми глазами и вдруг, усмехнувшись в усы, произнес:

- Глупо. Но я думаю, у Вас товарищ Сашка были на то свои причины.

- Я думал для конспирации, чтоб потом никто не узнал. А Сталин вдруг громко и заразительно расхохотался. На его хохот, привлеченный шумом, в кабинет ворвался Волков, сжимая в руке ноутбук. Увидев это, Сталин стал смеяться еще громче. Вслед за ним начал сначала робко посмеиваться, а потом и хохотать во весь голос Сашка. А Волков недоуменно смотрел на Верховного Главнокомандующего и мальчишку, смеющихся до слез, и не мог понять, что в его появлении их так развеселило. Сталин смеясь, махнул рукой Волкову, чтобы тот проходил в кабинет и, успокаиваясь, произнес:

- Для конспирации, - повторил Сталин уже спокойно, - да, конспирация получилась, что надо! Ладно, Александр, рассказывайте.

И Сашка начал рассказывать с того самого летнего дня 2022 года, когда они с отцом попрощавшись с мамой и Алькой поехали на базу «Ковчега». Он выплескивал на этих двух взрослых людей все свои страхи, всю безнадегу, пережитые им в бункере за прошедшие четыре года. Среди тех, кто волею судьбы оказался с ним рядом в убежище, говорить об этом, было не принято, они все были в одном положении. Перед Никифоровым делиться своими страхами Сашке тоже было стыдно. А перед Сталиным почему-то стыдно не было. Он рассказывал, как они жили, как работали, как он учился управлять вертолетом, за что и как получал звания, рассказал про то, как умирали один за другим люди вокруг него, как он остался один и уже заболевший, но все еще надеющийся на чудо, запустил «Ковчег». Он рассказал, про бой советских самолетов с немцами и про то, как спасал и лечил Никифорова, как спонтанно, на нервах принял решение о той самой шифровке, которую отправил на имя Сталина в Генеральный штаб. А Сталин внимательно, не перебивая слушал, словно чувствовал, что для вопросов время еще не пришло и надо просто дать выговориться этому мальчишке, которому столько пришлось пережить. Только иногда, в процессе Сашкиного рассказа Сталин в полголоса ругался по-грузински. Когда Сашка закончил свое повествование, в кабинете воцарилась тишина. Сталин, поймав Сашкин жадный взгляд на графин с водой, в горле у парня пересохло, нарушил это гнетущее молчание:

- Пейте, Александр, не стесняйтесь.

Сашка налил в граненый стакан воды и жадно ее выхлебал. А Сталин раздумывал, что теперь ему со всем этим делать. Конечно, хорошо, что у страны и у него лично появились такие козыри. Но вот местонахождение этих козырей на оккупированной врагом территории существенно снижало эффективность их использования. А может и не снижало, тут думать надо. А сейчас пора отпустить парня отдыхать.

- У Вас есть, что еще сообщить нам?

- Ну да. Доказательства вон надо показать, - Сашка кивнул на всеми забытый ноутбук, - да в вертолете остались образцы стрелкового вооружения, аппаратура для Вашей связи с бункером и медикаменты для госпиталей. Я не знал, что нужно в первую очередь, поэтому привез в основном антибиотики.

- Антибиотики[ii]?

- Ну, это лекарства такие, для раненых нужные, чтобы гангрены не было, воспаления. Я не особо хорошо знаю, только в общих чертах, на уровне оказания первой помощи, там, в коробках инструкции есть, врачи разберутся.

- Это очень хорошо, что Вы побеспокоились, о наших раненых бойцах и командирах. И много таких лекарств у Вас на базе?

- Наверное, в масштабах этой войны очень мало, товарищ Сталин. Там, в ноутбуке, - Сашка опять кивнул на ноут, - полная складская ведомость по базе, включая секретную часть.

- Ладно, раз Вы считаете, что нам необходимо ознакомится с содержимым этого Вашего ноутбука, давайте включайте его. Сашка включил ноут. После загрузки на экране появилась заставка с атакующим Ми-24. – Это и есть Ваш вертолет? – заинтересованно спросил Сталин.

- Да, товарищ Сталин, именно на таком я и прилетел, правда, здесь он с дополнительным вооружением, я на свой его вешать не стал, посчитав не целесообразным.

- Кстати, - вмешался в разговор Волков, спросив разрешение у Верховного взглядом, - от Вашей машины после прилета явственно ощущался запах пороха. Вы вели с кем-то бой?

Сталин тоже заинтересованно посмотрел на Сашку.

- Не то, чтобы бой, немцы нас не видели, мы их просто расстреляли. Сбили три немецких бомбардировщика. Никифоров сказал, что это Хейнкели, я в них не разбираюсь, силуэты пока не изучал. Только стрелял Никифоров, - сказал Сашка, как договаривались с Петром, - я просто вертолетом управлял.

- Нет, товарищ капитан, ты понял?! – Сталин восхищенно стукнул трубкой об пепельницу, - В ночном бою сбито три вражеских бомбардировщика, а он просто машиной управлял!

- У меня подтверждение есть, на вертолете кинофотопулемет стоит, там должно видео быть, - парень почему-то решил, что Сталин и Волков ему не поверили.

- Я Вам верю, товарищ младший лейтенант. Видео я так понимаю это то же самое кино?

- Так точно, товарищ Сталин. Только в цифровом формате. Я как полетные данные сниму, покажу Вам.

- Договорились. А сейчас, показывайте, где мне тут смотреть эти Ваши ведомости и прочую информацию. Сашка начал рассказывать и показывать Сталину, как включать ноутбук и где хранятся документы, но Верховный неожиданно его перебил. – Знаете что, товарищ Александр, все это требует более тщательного изучения. Давайте сделаем так. Сейчас товарищ капитан устроит Вас отдыхать, а сегодня вечером мы встретимся вновь, и Вы уже детально мне все расскажете. А пока подождите в приемной, мне необходимо отдать товарищу капитану несколько распоряжений. Сашка отошел от стола и вытянулся по стойке смирно:

- Так точно, товарищ Верховный главнокомандующий, есть! Разрешите идти?

- Идите.

Сашка по-уставному через левое плечо сделал поворот кругом и вышел из кабинета. Его лицо светилось улыбкой, на душе было радостно. У него все получилось, ему поверили и его приняли. Теперь все будет хорошо. А хмурый, лысый человек в приемной, глядя на улыбающегося парня, вдруг неожиданно тоже улыбнулся. Давно уже из кабинета Хозяина никто не выходил с радостной улыбкой на лице.

[i] Власик Николай Сидорович – с 1927 по 1952 возглавлял охрану Кремля, фактически был начальником охраны Сталина.

[ii] В 1928 г. английский ученый А. Флеминг, работавший в St.Mary`s Hospital в Лондоне, обнаружил способность нитчатого гриба зеленой плесени (Penicillium notatum) вызывать гибель стафилококков в культуре клеток. Действующее вещество гриба, обладающее антибактериальной активностью, А. Флеминг назвал пенициллином. В 1940 г. в Оксфорде группа исследователей под руководством Х.В. Флори и Э.Б. Чейна выделила в чистом виде значительные количества первого пенициллина из культуры Penicillium notatum. В 1942 г. выдающийся отечественный исследователь З.В. Ермольева получила пенициллин из гриба Penicillium crustosum. С 1949 г. для клинического использования стали доступны практически неограниченные количества бензилпенициллина (пенициллин G). Так что в конце 1941 года Сталин вполне мог и не знать, что такое антибиотики.

VIII

- Что скажешь, Володя? – Сталин задумчиво расхаживал по кабинету.

- Звучит фантастически, но, похоже, парень не врет. Все до мелочей сходится.

- То, что он не врет, это понятно. А вот то, что мы, ценой неимоверных потерь, выиграв эту войну, проиграли мир, просто отвратительно. И Александр с его базой это наш шанс исправить ситуацию. Значит так. С сегодняшнего дня ты назначаешься начальником нового отдела, название придумаем позже. Подчиняешься лично мне и никому больше. Информация о том, что ты здесь услышал, не должна никуда уйти. Абсолютно никуда, ты меня понял?!

- Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий.

- Дальше. Понимаю, что оба устали, но придется вам вернуться в Кубинку. Примешь у парня груз, который он нам привез. Погрузка-разгрузка только проверенными людьми. Все привезешь сюда в Кремль, позже будем решать, как распорядиться подарками. Потом отдыхайте, где устроить парня решай сам. И переодень его, рано еще погонами сверкать. Для всех, сегодня к нам прилетал представитель белой эмиграции с предложениями о помощи Советскому Союзу деньгами и медикаментами, заодно и объяснение будет, откуда у нас подарки. Как легализовать парня отдаю на твое усмотрение, вечером жду предложений.

- Пока, думаю, представить его своим родственником с Украины, бежавшим от немцев. Отдохнет у меня дома, там придумаем что-нибудь.

- Хорошо, временно принимается. Надо будет поговорить с парнем, что он хочет от жизни и кем себя у нас видит, парень хороший, много пользы принести сможет, если сумеем воспитать, как надо. Пока он тесто, политически безграмотен, во власти всяких мифов, что про нас говорили у них там. Это надо исправлять. Побеседую с ним сам, у нас вроде наладился контакт. Нам надо осваивать их технику, а кроме него у нас инструкторов нет. И собирай группу, по результатам вечернего совещания, вылетите вместе с Александром к нему на базу. Мне надо, чтобы ты там сам все посмотрел и доложил. Заодно оцени, возможно ли использовать ее для диверсионно-разведывательной работы. Тут тебе бы согласовать этот вопрос с Судоплатовым, но с этим пока не спеши.

- Товарищ Сталин, а что делать со спасенным летчиком? Он пока в Кубинке, мои ребята за ним присматривают.

- Летчика проверь и включай в свою группу. Есть мнение, что Александр немного приукрасил участие этого Никифорова в ночном бою, скорее всего самолеты сбил сам Стаин, а летчику приписывает сбитые, чтобы мы его не арестовали. Там такая каша в голове у парня. Но нам это на руку, да и готовить вертолетчиков придется, так почему бы не начать с Никифорова, тем более они стали друзьями. Но, еще раз повторяю, только после тщательной проверки. Свяжись с полком, с училищем, запроси характеристики. Не мне тебя учить. Все, товарищ капитан, идите, работайте.

Волков вышел из кабинета Сталина. Сашка сидел в приемной на стуле, прикрыв глаза и улыбаясь. Расслабленная поза и улыбка говорили о том, что нервное напряжение, которое Волков почувствовал в парне еще на аэродроме, наконец, того отпустило. Так вот, значит, почему ты нервничал, разговора боялся, переживал, что не примут, арестуют. Но, тем не менее, пошел на контакт, прилетел, не стал отсиживаться в своем бункере, искать возможность уйти к союзникам. А ведь с тем, что у тебя есть ты у них, как сыр в масле катался бы. Прав Хозяин – парень годный, можно с ним работать. Услышав хлопок закрывающейся двери кабинета, Сашка встрепенулся и, открыв глаза, взглянул на Волкова. Капитан ободряюще кивнул ему и спросил:

- Ты как, сильно устал?

- Нормально. В машине выспался. Есть распоряжения? – и Сашка кивнул на дверь, из которой только что вышел Волков.

- Есть. Надо на аэродром ехать, груз у тебя принять, проверить технику, потом я тебя к себе домой закину, отдохнешь там, поспишь, а вечером в 21-00 нас ждет Хозяин. Еще велено тебя переодеть.

- Раз велено, значит переоденусь. Сейчас или после аэродрома?

- Лучше было бы сейчас, но магазины еще не работают, тут и так то..., - и Волков махнул рукой, - с этой эвакуацией половина магазинов закрылась, придется помотаться. А хотя, - капитан задумался, а потом шагнул к Поскребышеву, - Александр Николаевич, разрешите позвонить от Вас по городскому телефону, до кабинета некогда идти. Поскребышев, копаясь в каких-то бумагах, молча кивнул и пододвинул Волкову один из телефонных аппаратов. Капитан набрал номер и, подождав ответа заговорил:

- Привет, Машенька… Да нормально все… А Ленка проснулась уже? Дай мне ее… Лена, здравствуй. Есть к тебе комсомольское задание. Сейчас пробегись по своим одноклассникам, нужна одежда на парня. Примерно, как этот ваш Литвинов… Да… С возвратом, завтра вернем. Тридцать минут тебе хватит? Отлично. Через полчаса заеду… Все вопросы потом. На обед приеду, объясню. Все, выполняйте, товарищ комсомолка, - Волков повесил трубку, поблагодарив Поскребышева, - Спасибо, Александр Николаевич. Тот, не отрываясь от своих дел, в ответ кивнул. - Все, Александр, поехали. Сейчас заедем ко мне домой, там дочь возьмет у одноклассников, во что тебе переодеться, а потом уже приобретем тебе что-нибудь из одежды. Затем на аэродром.

В утренних сумерках улицы Москвы показались еще более грязными и запущенными. Но город оживал, на тротуарах появились люди. Дворники начали убирать улицы[1]. Сашка с интересом проводил взглядом смешной маленький вагончик трамвая, спешащий на маршрут. Пропетляв по улицам города, они подъехали к двухэтажному жилому дому. Волков попросил подождать и зашел в подъезд. Через несколько минут он вышел, неся в руках сверток, который передал Сашке:

- Держи, здесь вещи, на аэродроме переоденешься. А я к вечеру тебе подберу что-нибудь из одежды.

- Спасибо.

На выезде у них опять проверили документы. Возвращались в Кубинку они тем же составом – в сопровождении полуторки с бойцами и броневичка, которые присоединились к ним у блокпоста. Отъехав от города километров десять-пятнадцать, увидели стоящую на дороге эмку, точно такую же, как у них. Волков приказал остановиться. С первого взгляда на машину было понятно, что она попала в засаду. Разбитые пулями стекла, пробитые колеса. Бойцы быстро высыпали из кузова полуторки и заняли позиции по обочинам дороги. Броневичок грозно покрутил пулеметной башенкой. Сашка вышел из машины вместе с капитаном, чтобы посмотреть, что произошло. В машине пробитые пулями распластались на сидениях тела водителя и двух командиров. Никаких документов при них не было, видимо унесли нападавшие. Выяснять, что тут произошло время не позволяло и Волков приказал ехать дальше, сказав только, что с аэродрома позвонит и сообщит о произошедшем здесь инциденте. Но было и так ясно, что действовали немецкие диверсанты. Колонна, обогнув расстрелянную машину, продолжила движение в том же порядке. Увиденное никто не обсуждал, ехали молча. Да и о чем говорить, обычное дело, на войне убивают, а война была совсем рядом.

На место приехали около десяти часов утра и сразу направились к вертолету, однако остановились, не доезжая до него метров двести. Аэродром жил своей фронтовой жизнью – взлетали и садились самолеты, сновали туда-сюда заправщики, суетился технический персонал. Но все это происходило в отдалении, к накрытому маскировочной сетью и закиданному ветками вертолету никто не подходил. Выйдя из машины, капитан выкрикнул начальника караула, на его зов прибежал тот самый Тихонов, что ночью управлял трактором.

- Здравия желаю, товарищ капитан государственной безопасности, производим охрану вверенного объекта, за время Вашего отсутствия происшествий и попыток приблизиться к охраняемому объекту со стороны посторонних не было. Начальник караула, старший сержант Тихонов.

- Налеты были?

- Нет, товарищ капитан государственной безопасности, все тихо.

- Ладно, снимай своих орлов с постов, и идите, отдыхайте, через час снова сюда. Мы пока заберем груз.

После того, как Тихонов увел своих людей, к вертолету подогнали полуторку, но водителя Волков тут же прогнал, у машины остался только он и Сашка.

- Сталин приказал сохранять секретность. Вдвоем с тобой справимся с грузом?

- Да. Там ничего тяжелого. Я один все загрузил. На этой машине грузовой отсек маленький, много взять не получилось.

- А на другой?

- На другой четыре тонны можно притащить, но я с полной загрузкой еще не летал, там свои нюансы есть, - тут Сашка решился задать вопрос, мучавший его всю дорогу, - Товарищ капитан госбезопасности, а что с Никифоровым теперь будет?

Волков серьезно посмотрел на Сашку:

- А что с твоим Никифоровым? Расстреляем и все. Он видел слишком много, в часть его нельзя возвращать в лагерь тоже не посадить.

Лицо у Сашки вытянулось:

- Как расстреляете? Нельзя его расстреливать! Он знаете, какой герой?! Они до последнего от немецких истребителей отстреливались, пока их самолет не загорелся. И потом бомбардировщики немецкие сбил.

- Шучу я, - капитан улыбнулся, - ничего не будет с твоим Никифоровым, проверим его, и с тобой работать будет, будешь учить его своему вертолетному делу. А про то, что он сбил самолеты ночью, никому не говори больше. Не надо врать. Товарищ Сталин любую ложь чувствует. Тебя спасло только то, что друга выгораживал, иначе не было бы тебе веры никакой. А доверие товарища Сталина дорого стоит. Понял, товарищ младший лейтенант?

- Так точно! Понял, товарищ капитан государственной безопасности! И на Никифорова не думайте ничего, это я ему сказал, чтоб он, если что, говорил, что он сбил. Я думал, так лучше будет. Чтоб не арестовали его. Он же у немцев в тылу был.

- Саш, ну ты же вроде умный парень, сам же рассказывал, сколько видел окруженцев, идущих к своим. Если их всех арестовывать, кто воевать будет? Одни будут сидеть, другие охранять, а на фронте кто врага бить будет?

Сашка почесал затылок, да, не прав он оказался, не так все просто здесь, как ему в свое время Лизин рассказывал, и в фильмах показывали. Да и вообще все, что он пока видел, не соответствовало, его представлениям об этом времени. И НКВДшники никакие не страшные, такие же люди, как и в его времени, вон тот же Волков, нормальный мужик, суровый правда на вид, но в то же время и пошутить может и с женой и дочкой с какой любовью по телефону разговаривал. Да и Сталин оказался не таким уж ужасным, правда чувствовалась от этого человека какая-то дикая энергия, заставляющая находящихся рядом с ним людей, прислушиваться к каждому его слову.

Размышления не отвлекали Сашку от дела. Он подошел к вертолету, отодвинул ветки и приподнял кусок маскировочной сети, открыв доступ к дверям грузового отсека. Внутри осталось все, как было, никто в кабину не заглядывал, а если и заглядывали, то положили все, как было. Сашка в первую очередь достал оружие и отдал его Волкову. Тот тут же завернув автоматы в брезент, взятый из кузова полуторки, убрал их в эмку. Ящики с патронами медикаменты и оборудование для связи, тоже погрузили в полуторку. Места в кузове машины осталось совсем мало, но Волков заглянув туда, сказал, что бойцы, потеснившись, поместятся. Сашка, закрыв грузовой отсек, начал возвращать маскировку на место, но Волков его остановил:

- Оставь, сейчас Тихонов с бойцами подойдет, они все сделают, у тебя все равно, как надо не получиться. Сашка, пожав плечами, отошел от вертолета. Не прошло и пяти минут, как появился Тихонов. Волков, отдав сержанту распоряжения, махнул Сашке рукой, чтоб он садился в эмку. – Давай переодевайся, и поедем, времени совсем нет.

Парень быстро сменил свой камуфляж на выданную ему непривычную гражданскую одежду. Серые шерстяные широченные брюки, белая сорочка с распашным воротом на пуговицах, надевающаяся через голову и какой-то бесформенный пиджак под цвет брюк. Видимо неизвестный Литвинов пожертвовал ему свой выходной костюм. Хотя Сашка прекрасно понимал, что такая жертва была не ему, а неизвестной пока Лене. Тем самым незнакомый парень, отдавший ему костюм, вызывал у Сашки противоречивые чувства благодарности за одежду и неприязни за Лену. Глупо, конечно, но парень ничего не мог с собой поделать. Вместо бушлата теперь на Сашке красовалось черное пальто ниже колен с огромным воротником и двумя рядами пуговиц. Шапку и обувь парень оставил свои. Ботинок просто не было, а вот шапка была, но надевать ее Сашка не стал, уж больно она была несуразная, какой то меховой пирожок.

Капитан посмотрел на Сашку, усмехнулся, шибко нелепо выглядел парень, и залез в машину. Александр, свернув свои вещи, положил их на заднее сидение машины и взгромоздился, путаясь в полах пальто и ругаясь себе под нос, следом за капитаном.

– Никифоров пока останется на аэродроме, под присмотром моих людей, его покормят и устроят, так что за друга своего не переживай. На базу твою, скорее всего, он полетит с нами, пока мы там будем, те, кому это положено проверят его, запросят личные дела из части и училища, а там уже переведем его к нам.

- К вам в НКВД? Он же летчик!

- К нам в НКВД, - «к нам» капитан особо выделил голосом, - я думаю, товарищ Сталин отдаст тебя под мое командование, а значит и летчика тоже. Но об этом пока говорить рано, вечером видно будет. Ты же не против?

- Буду только рад! Но я же не гражданин СССР и не комсомолец, разве мне можно в НКВД служить?

- Да, Саша, знатно вам там голову заморочили. Можно. Получишь советское гражданство, принесешь присягу и служи. Товарищ Сталин сам с тобой хотел на эту тему поговорить, это я поторопился с разговором. Просто хочу, чтобы ты обдумал, как видишь свое будущее до разговора с Иосифом Виссарионовичем. Теперь дальше. По приезду в Москву разгрузимся в Кремле и поедем ко мне домой. Для всех, включая мою семью, ты мой родственник с Украины, здесь в эвакуации. Родители погибли. Чтобы не путаться, можешь называть свои настоящие личные данные, кроме места и времени жительства. У меня пообедаем, поспишь и вечером нам с тобой нужно быть у товарища Сталина. Дальше, как прикажут.

- А может не надо к Вам? Что я Вам мешать буду? Я могу и у Вас в кабинете перекантоваться.

- Ерундой не занимайся, не помешаешь ты нам, у меня квартира большая, целых три комнаты и даже санузел есть - в голосе капитана прозвучала гордость, - да и не жить же ты у меня остаешься.

Сильно отнекиваться Сашка не стал, ему и самому было жутко интересно, как живут сейчас люди вне войны, да и, положа руку на сердце, очень Сашку заинтересовала дочка капитана, судя по всему его ровесница. Но и некоторая робость одолевала парня. Как себя вести, о чем говорить, а если его начнут расспрашивать о прошлом? Но тут Александр понадеялся на капитана, что тот сможет пресечь неудобные вопросы.

Обратная дорога прошла без приключений. Расстрелянная машина была вытолкнута с дороги в кювет, трупов советских командиров в ней уже не было, значит, капитан сообщил о находке кому надо и меры были приняты. Только вот когда успел? Наверное, поручил Тихонову, когда снимал его с охраны вертолета. На блокпосте у них все так же проверили документы, город тоже не вызывал никаких эмоций, дорога аэродром Кубинка – Кремль становилась для Сашки привычной и рутинной. Только усталость уже давала о себе знать. Все-таки почти сутки на ногах, на нервах – перелет, бой, разговор со Сталиным. Сашка буквально валился с ног.

Разгрузились в Кремле быстро, так же вдвоем, не подпуская к грузу посторонних и выставив у помещения, куда все сложили, охрану. Больше никаких дел в Кремле не было и они сразу же отправились домой к Волкову.

Леночку Волкову с самого утра разбирало любопытство, вызванное странным звонком отца. Зачем ему понадобилась одежда Кольки Литвинова? Колька, конечно, без разговоров отдал Лене, к которой неровно дышал еще с начальных классов, свой выходной костюм и пальто. Отец забежал за вещами буквально на несколько секунд, буркнув на ходу, что на обед обязательно приедет и не один.

Нехитрый обед они с мамой давно приготовили – пожарили картошку и замариновали селедку с луком в уксусе. Готовить приходилось из того, что выдавали отцу на службе, и разносолов в доме Волковых давно уже не было. Продукты на рынке были очень дорогие, а в магазинах на полках было пусто. Да и сами магазины начали открываться только вчера и то не все. А до этого из-за возникшей в городе паники, связанной с эвакуацией предприятий и государственных учреждений, все было закрыто. Даже занятия в школе отменили. Правда, Колька утром сказал, что уроки начнутся завтра. Кстати, надо добежать до школы, разузнать все как следует, все-таки она комсорг их 9-го класса и должна быть в курсе происходящего. Наверное, надо прямо сейчас и сходить, заодно немного отвлечется от мыслей о неизвестном госте.

Вообще у них в доме редко бывали знакомые отца. Все его друзья остались на Дальнем Востоке, а в Москве отец почему-то близко ни с кем не сошелся. Зато их с мамой и папой однажды пригласил к себе в гости на дачу сам Сталин. Иосиф Виссарионович Лене очень понравился. Он много шутил, расспрашивал Лену про учебу и друзей. Только Лена очень стеснялась. Зато сколько потом разговоров было в школе.

Лена накинула пальто и вышла из дома, крикнув маме, что побежала в школу узнать, когда начнутся занятия. Школьный двор, обычно оживленный, был непривычно пуст. Лена зашла в здание, эхо ее шагов гулко разносилось по безлюдным коридорам. Девушка подошла к директорскому кабинету и осторожно постучалась в дверь, боясь громким звуком нарушить эту неестественную тишину. Из-за двери раздался невнятный звук, то ли вскрик, то ли всхлип. Лена постучала еще и, решившись, приоткрыла дверь. Их директор, Елена Петровна была в кабинете, она стояла у окна, опустив плечи, никак не реагируя на тихий скрип открывшейся двери.

- Елена Петровна, здравствуйте, можно к Вам? Учительница вздрогнула и, неестественно выпрямив спину, повернулась к девушке заплаканным лицом. – Елена Петровна, что-то случилось, с Вами все в порядке?

- Здравствуй, Леночка, все хорошо, ты что-то хотела? – слово «хорошо» вырвалось из груди Елены Петровны полузадушенным то ли вздохом, то ли всхлипом, при этом она попыталась прижать руки к груди и Лена увидела в руках женщины серый квадрат похорнки. Девушка бросилась к любимой учительнице, обняв ее, и сквозь слезы повторяя:

- Как же так, Елена Петровна, как же так?! – она обхватила женщину за плечи и, подведя к рабочему столу, усадила на казенный деревянный стул. – Подождите, Елена Петровна я Вам воды дам, - Лена бросилась к графину. Он оказался пуст. – Сейчас, сейчас, я быстро, подождите, - и девушка бросилась бегом к туалету. Набрав из-под крана воды, она вернулась в кабинет. Учительница сидела в той же позе, не шевелясь и не выпуская из рук проклятую бумажку. Лена налила в стакан воды и подала женщине, та даже не пошевелилась, глядя пустым взглядом прямо перед собой. – Елена Петровна, попейте, пожалуйста, - женщина бездумно потянулась к стакану с водой, но рука все так же сжимала похоронку, Лена аккуратно взялась за край извещения, - давайте ее сюда, а сами попейте вот водички. Елена Петровна, наконец, выпустила из рук бумажку и, взяв стакан, начала, не торопясь пить. Все ее движения были неестественные, механические. Лена помогала учительнице, придерживая стакан с водой, а сама краем глаза глянула на текст: «Ваш муж старший политрук Лапин Вениамин Игоревич 1902 года рождения погиб в боях за Украину, похоронен около села Подгавриловка, Днепропетровской области…» Лена хорошо помнила высокого улыбчивого военного, часто встречавшего Елену Петровну, когда она засиживалась допоздна за тетрадками своих нерадивых, но горячо любимых учеников. Наконец, учительница немного успокоилась:

- Спасибо, Леночка. Так, что ты все-таки хотела?

- Извините, Елена Петровна, - девушке было неудобно о чем-то спрашивать эту убитую горем женщину, но выяснить, когда начнутся занятия, было необходимо, - я хотела узнать, когда начнутся занятия?

- Завтра начнутся, Леночка, по расписанию, я сама хотела сообщить тем, кто поближе к школе живет, а там они бы уже передали другим ребятам, но тут видишь, вот, - и учительница опять всхлипнула. Девушка порывисто обняла ее, хотя бы так пытаясь утешить женщину. – Ничего, девочка, ничего. Мне уже лучше, спасибо тебе. А теперь иди, - Лена хотела было возразить, что не оставит учительницу в таком состоянии, но та уже более настойчиво, тем самым тоном от которого терялись самые отъявленные школьные хулиганы, повторила: - Иди, все нормально со мной будет, просто мне надо побыть одной, а ты сообщи всем, что с завтрашнего дня начинаются занятия. Неделю поучитесь, а там каникулы.

- Хорошо, Елена Петровна, обязательно сообщу, до свидания, - и девушка вышла из кабинета, напоследок еще раз кинув взгляд на учительницу. А та сидела, откинувшись на спинку стула, прикрыв глаза, и раскачивалась из стороны в сторону, что-то чуть слышно шепча про себя.

По дороге из школы Лена зашла к нескольким ребятам, передав им, что завтра начнутся занятия и, попросив сообщить об этом остальным. Любопытство, так разбиравшее ее буквально недавно, куда-то ушло, горе учительницы сильно тронуло чуткое сердце девушки. Вокруг шла война и похоронки к людям приходили часто, но вот так совсем рядом Лена столкнулась с этим впервые и ее переполняла боль от горя любимой учительницы, обида на несправедливость жизни, что из-за этой проклятой войны должны умирать прекрасные люди, ненависть к врагу, а еще в ней стал разгораться страх. Страх, что когда-нибудь и в их дом могут принести такое вот извещение. Ведь ее отец был военным, и Лена точно знала, что папа неоднократно просился у товарища Сталина на фронт.

Девушка сидела и думала, как она может помочь своей стране, своему народу в жестокой борьбе. Она выросла в семье командира на границе и умела стрелять, умела оказывать первую помощь, только в военкомате, куда она сходила втайне от родителей, ей сказали, что в армию ей еще рано. А вот сейчас она твердо решила для себя, что завтра же пойдет в ближайший госпиталь и попросится туда санитаркой. Раз нельзя воевать, она хоть так поможет нашим бойцам. И пусть ей только откажут, она тогда и до райкома комсомола дойдет и до самого товарища Сталина. Правда на счет товарища Сталина Лена уверена не была, кто ж ее пустит к Иосифу Виссарионовичу. Да папка если ее там увидит первый за ухо возьмет и ремня всыплет, не смотря на то, что она уже взрослая девушка.

В прихожей раздался звук хлопнувшей входной двери и низкий голос отца. Лена вышла встречать папу с гостем, мама была уже здесь.

- Знакомьтесь, девочки, это Александр, мой дальний родственник. Он эвакуировался с Украины. Родители у Саши погибли, вот он и нашел меня. Сегодня и возможно завтра он побудет у нас, а потом решим, как и где он устроится. Саш, это Мария Александровна, моя супруга, а это Лена – дочка.

- Здравствуйте, - явно стесняясь, сказал паренек, стоявший за спиной у отца. Лене он почему-то сразу не понравился. Выросшей среди военных, ей нравились решительные, боевые мальчишки, а тут какой-то тютюня. И Колькины вещи на нем выглядели нелепо. И сам он был какой-то неуклюжий, квелый. Сняв пальто, долго не мог найти петельку вешалки, все время поправлял, съезжающий с плеч пиджак. Да и лицо у него было не располагающее – чересчур бледное, почти белое, с непонятным пустым взглядом, у кого-то Лена уже встречала подобный взгляд, но вспомнить у кого, не могла, да и не хотела. Под шапкой у парня оказалась всклокоченная грива давно не стриженных светлых волос. Девушка, вынеся свой нелестный вердикт, на приветствие парня только кивнула и гордо ушла в комнату.

Мария Александровна оказалась приветливее дочери. Тепло улыбнувшись парню, она мягким тихим голосом пригласила Сашку пройти в зал, показав по дороге, где находятся ванная и туалет. Александр сразу же воспользовался санузлом, так как в туалет последний раз сходить удалось только на аэродроме. Сделав свои дела, он вымыл руки и заглянул в зал, посреди которого стоял круглый стол с четырьмя стульями вокруг. В углу приткнулся небольшой зеленый диван, вдоль противоположной от него стены стояли книжные полки и небольшой сервант с посудой. Под высоким потолком висела рогатая люстра с белыми матовыми плафончиками-шариками, на деревянном полу расстелен небольшой коврик. Обстановка была небогатой, но очень уютной. Сашка уже забыл, как могут выглядеть квартиры. Все-таки жилые помещения в бункере больше походили на казармы, хоть дизайнеры при постройке базы и попытались придать им какой-никакой уют.

Зайдя в комнату, Сашка встал, как вкопанный. Волков с женой ушли на кухню, Лена была у себя в комнате, а бродить по гостиной в отсутствие хозяев парень постеснялся. Да еще он почувствовал, что ноги, проведшие весь день в берцах, ощутимо пованивали. Пришлось вернуться в ванную комнату, снять носки и ополоснуть их под краном с хозяйственным мылом, лежащим тут же. Сашка, сгорая от стыда, повесил носки на батарею, но травить женщин миазмами прелых ног было еще позорнее. Ноги парень тоже ополоснул и, не найдя чем их вытереть, поелозил ступнями о половую тряпку, лежащую сбоку ванны.

Тем временем на кухне Мария Александровна расспрашивала мужа о госте:

- Володь, а откуда у тебя взялись родственники на Украине, ты же говорил, что у тебя никого не осталось из родни?

- Машенька, ну вот взялись. Дальний родственник по матери. Я про них и забыл, а вот они обо мне нет.

- Странно это все. Не было, не было родни, а как приперло, сразу нарисовался этот Саша. Ты точно уверен, что он твой родственник?

- Так, Маш! Не заставляйте меня думать о вас хуже, чем вы есть на самом деле! Сначала Ленка хвостом вильнула, теперь ты со своими претензиями. Парню и так досталось, так что прошу вас, не делайте ему хуже, чем уже есть, у вас все равно не получится. А парень нормальный, я проверил и проверю еще.

- Ну ладно, Володь, я же не от вредности. Сам же знаешь, кем и где ты сейчас служишь. А если это враг?

Волков рассмеялся:

- Чекистка ты моя любимая. Я тебе уверяю, что это точно не враг. Устроят тебя мои уверения? – и Волков нежно обнял жену, прижавшись к ее спине. Маша рассмеялась:

- Устроят. Не лезь ко мне, охальник. Дома дочь, гость, а он приставать удумал. Давай, помогай на стол накрывать, Ленка что-то со школы пришла не в себе и не говорит ничего, вечером еще порасспрашиваю ее.

- Еще чего! Две бабы в доме, а целый капитан государственной безопасности будет с посудой бегать!

- Ах, ты, паразит, - Маша, схватив полотенце, шлепнула по спине хохочущего Волкова, - я тебе устрою двух баб в доме!!!

- Все, все, все! Осознал, принял к сведению, обещаю исправиться, - и капитан ловко выхватив из рук у жены чашку с селедкой, похохатывая, выскользнул из кухни.

Сашка, выходя из ванной, увидел Волкова, несущего чашку в зал:

- Давайте помогу, товарищ капитан госбезопасности.

Волков тихо на него зашипел:

- Саня, какой к чертям капитан?! Дядя Володя. Ты же родственник мне, не забыл.

- Извините, дядя Володя, - в глазах у парня мелькнула смешинка, - давайте помогу, дядя Володя. По-родственному.

- Садись, иди уже за стол, родственничек, и без тебя найдется, кому на стол накрыть, - и капитан закричал, - Ленка, ну-ка помоги матери на стол накрыть, да обедать будем! У нас вечером дела, а нам еще отдохнуть надо.

Лена молча вышла из комнаты и прошла на кухню. Сашка украдкой, исподлобья проводил девушку взглядом. Под светлым в горошек ситцевым платьем угадывалась стройная фигурка, пушистые светлые с рыжинкой волосы волнами спадали на хрупкие плечи, лицо Сашка толком не рассмотрел, но почему-то был уверен, что Лена очень симпатичная, впрочем, как и ее мама. Мария Александровна была настоящая русская красавица, с густыми волосами, глубокими, пронзительно чистыми зеленоватыми глазами под разлетающимися птицами бровями, ровный аккуратный носик, губы тронутые мягкой улыбкой. От этой женщины так и тянуло теплом и домашним уютом. Сашке даже на мгновение показалось, что рядом оказалась его мама.

Женщины быстро накрыли на стол и семья Волковых с гостем сели обедать. По тому, как рассаживались хозяева, как они двигались, Сашке стало ясно, что такие совместные обеды в этой семье своеобразный ритуал. Так же когда-то было и у них. Когда мама готовила что-нибудь вкусненькое и они все ждали со службы отца. Он приходил, своим веселым баском наполняя квартиру, менял мундир на вытянутые трико, майку и тапочки и они так же, как и Волковы садились за стол. Отец расспрашивал всех, как прошел день, рассказывал свои новости, много шутил. Алька, не переставая, щебетала тонким, детским голоском, а мама, так же, как и Мария Александровна с гордой улыбкой смотрела на эту суету, делая замечания Сашке и Альке, когда они расшалятся.

От воспоминаний настроение поползло вниз. Задумавшись, Сашка не заметил, как съел полную тарелку жареной картошки. Да, картошка. Он уже забыл, когда ел нормальную картошку, а не ту обезвоженную ватную субстанцию, которая называлась «Картофель сублимационной сушки длительного хранения». За едой и размышлениями парень не обратил внимания, что к нему обращаются:

- Александр, может добавки?

Под участливым взглядом Марии Александровны Сашка покраснел:

- Нет, спасибо, я наелся. Извините, - парень сидел сам не свой, потупив взгляд в тарелку. Стыдно-то как! Дорвался. Вон сколько смолотил, а ведь сейчас с продуктами плохо, а ему было заметно, что не смотря на должность Волкова, в семье у него изобилия не наблюдается.

А Лена смотрела на парня, и он становился ей все более противен. Вон, как жрет, за троих. А ведь видно, что явно не голодал. С Украины приехал, драпал от немцев. Так драпал, что носки вспотели, вон развесил их на батарее и сидит голыми пятками сверкает. У Елены Петровны там муж погиб, а этот здоровый парень бежал оттуда аж до самой Москвы. Да она на его месте ни в жисть бы не стала убегать! Девушка не выдержала и ехидно спросила:

- Ну, и как оно, драпать от немцев?

Волков, переменившись в лице, ударил рукой по столу:

- Лена! Извинись!

- Еще чего! Да ты на него посмотри, папа. Из таких как он можно дивизию сформировать и гнать немцев до самой границы, а он тут в Москве прохлаждается!

- Не твоего ума дело! Извинись!

- Не буду! – Лена резко отодвинув стул, выскочила из-за стола и, хлопнув дверью, скрылась у себя в комнате. За столом повисла тишина. Сашка от стыда готов был провалиться сквозь землю. Надо было настоять и остаться в Кремле, в кабинете у Волкова, нашли бы там ему перекусить, ничего страшного, должна же быть там столовая или сухпаи какие-нибудь.

- Саш, ты извини ее, сама не знаю, что на нее нашло. Она вообще девочка хорошая, это сегодня что-то в школе у них произошло, пришла вся на нервах. От извинений Марии Александровны легче не стало, стало только хуже, но парень сказал:

- Да ничего, я не обижаюсь. Спасибо вам за обед. Все было очень вкусно.

Волков же молча стиснув зубы, играя желваками на скулах, теребил скатерть, а потом произнес:

- Александр, я лично приношу тебе свои извинения за дочь и за себя, что не сумел ее воспитать, как надо! Я с ней поговорю, и она будет наказана, я обещаю!

- Не надо никого наказывать, Владимир Викторович. Я все понимаю. Все нормально, правда, - ему было неприятно и из-за поведения Лены и из-за извинений и из-за своего аппетита. Очень хотелось, чтобы всего этого вообще не происходило. Но в то же время он был благодарен этим хорошим людям за те мгновения семейного тепла всплывшие из его замороженной ядерной зимой памяти.

- Это уж мне решать, кого наказывать, а кого нет, - голос Волкова стал помягче, - ладно, Саш, сейчас уберем со стола и ты ложись тут в зале на диване, в 19-30 я тебя разбужу, собираемся и едем, тебе еще переодеться надо будет.

- Хорошо, Владимир Викторович, давайте помогу со стола все унести, - парню быстрее хотелось остаться одному.

Сашка лежал на диване и не мог уснуть. Все-таки девушка сильно зацепила его чувства. Он надеялся, что они смогут подружиться, начать общаться. В тайне, боясь признаться самому себе, парень рассчитывал, что, может быть, у них возникнут какие-то более теплые отношения, чем просто дружба. Но на такую реакцию, он точно не рассчитывал и не мог понять, чем ее заслужил. Сашке было очень обидно и горько. Он опять себя почувствовал одиноким и чужим в этом мире. Умом парень понимал, что обижаться глупо, Лена сделала какие-то свои выводы, ничего о нем не зная, но, тем не менее, несправедливые упреки больно ранили Сашкину душу. Наконец усталость взяла свое, и парень провалился в сон.

[1] 20 октября 1941 года меры, предпринятые для ликвидации паники, начали приносить свои плоды. Стали ходить трамваи, открываться магазины.

IX

«В течение 20 октября шли бои на всём фронте и особенно напряжённые на Можайском, Малоярославецком и Таганрогском направлениях. На Западном фронте немецко-фашистские войска, поддержанные крупными соединениями танков, предприняли несколько ожесточённых атак на наши позиции. Наши войска атаки немцев отбили.

За 19 октября уничтожено 23 немецких самолёта. Наши потери — 7 самолётов.

В одном из боёв был серьёзно ранен миномётчик товарищ Кандыба. Несмотря на ранение, товарищ Кандыба не бросил свой миномёт, а доставил его в часть.

Наша авиачасть, действующая на одном из участков Орловского направления фронта, за один день — 19 октября — уничтожила 23 вражеских танка, 6 броневиков и 31 автомашину. В тот же день лётчики этой авиачасти успешно бомбардировали аэродром противника, уничтожив на нём 20 немецких самолётов.

Храбро сражаются против фашистских войск на Орловском направлении наши танкисты, нанося врагу чувствительные удары.

Танкист Зеньковский в течение 19 октября уничтожил огнём орудий, пулемётов и гусеницами своего танка до роты пехоты противника. Танкист Шестопалов в этот же день уничтожил 4 немецких танка. Героически дерётся с врагом танковый экипаж лейтенанта Воробьёва. 18 октября танкисты обнаружили в деревне Ильково 14 немецких танков, заправляющихся горючим, и вступили с ними в бой, в результате которого было уничтожено 9 немецких танков.

Германские фашисты продолжают грабить Бельгию и терроризовать бельгийский народ.

По поступившим сведениям, немцы вывозят из Бельгии в Германию всё, даже незначительные запасы продовольствия, обрекая бельгийское население на голод, конфискуют у населения ценные и тёплые вещи, производят аресты среди бельгийской интеллигенции, которая в огромном своём большинстве настроена враждебно по отношению к гитлеровцам. Только в октябре месяце немцы арестовали около 400 бельгийских журналистов, учителей, служащих, священников. Более 50 человек из этого числа казнено, судьба остальных неизвестна. В Куртре немецкий чиновник заявил местному населению: «Вы должны понять, что с Бельгией всё кончено, как с самостоятельной страной. Поэтому пора забыть вам старые порядки и понять, что ваша обязанность производить продукты для немцев, обслуживать немцев, выполнять наши приказы и не думать больше о политике» [i]

Сталин слушал вечернюю сводку Совинформбюро и думал, правильно ли он делает, что беспощадно вымарывает из сообщений информацию о поражениях и бессовестно приукрашивает наши победы. Может лучше говорить пусть и горькую, страшную, но правду. Нет, все-таки нет, нельзя сейчас, когда враг подступил вплотную к Москве, когда вот-вот может замкнуться кольцо блокады вокруг Ленинграда, когда наши войска оставляют одни населенный пункт за другим, когда идет битва, которая решает быть или не быть советскому государству, подрывать моральный дух у народа. Нужны победы, как хлеб, как воздух нужны! Пусть они будут пока маленькие, незначительные в масштабе войны, но они показывают людям, что наша армия и флот сопротивляются и сдаваться не собираются. То, что на фронтах тяжело люди и так знают, как не лютуй армейская цензура, такие поражения не утаить. А как сказать людям, что сегодня немцы додавили наши окруженные части в районе Трубчевска, и только малая часть бойцов и командиров, прорвав кольцо, вышла из окружения, что советские войска оставили Сталино[ii], а в Крыму немцами прорваны Ишуньские укрепления. Такое говорить нельзя! А значит, все правильно он делает! Людям нужны хорошие вести с фронта, примеры героизма и самопожертвования!

И про то, что этот мальчишка из будущего сбил три немецких бомбардировщика, надо будет сказать в завтрашней сводке. Даже если он не подтвердит сбитые, а он подтвердит, Сталин был почему-то в этом уверен. Парень ему понравился. Немалую роль в его симпатии сыграло то, что Александр решил, не смотря на все трудности связанные с этим, выходить именно на него. А вождь ценил преданность, личную преданность ему, а значит и делу, которое он делает. А дело у него одно – строительство самого мощного, самого справедливого государства в мире, первого государства рабочих и крестьян. И ради этого дела, этой цели он не пощадит никого. Но и не забудет тех, кто идет рядом с ним, кто поддерживает все его стремления и идеалы. Сталин уже решил для себя, что парень будет именно таким. Мальчишка уже выбрал свою сторону и не предаст, не тот человек, а в людях Коба научился разбираться, жизнь заставила. И не важно, что Саша выбрал его сторону, руководствуясь советами умершего друга, важно, что он именно на его стороне. А парень очень перспективный и очень полезный. Но поговорить с ним по душам все равно надо, хотя бы для того, чтобы подкрепить первое впечатление или опровергнуть его. Тут раздался телефонный звонок, и Поскребышев доложил, что в приемной ожидают капитан государственной безопасности Волков и Стаин.

- Пусть заходят.

Сашка не выспался. Когда его пришел будить Волков, он кое-как заставил себя открыть глаза и встать. Умылся ледяной водой, сон отступил, но голова все равно была тяжелой. Быстро одевшись и, обжигаясь, выпив стакан горячего чая, он попрощался Марией Александровной, поблагодарив ее за гостеприимство, Лена из своей комнаты не вышла, а может, ее не было дома, Сашке это было уже не важно, впереди ждали другие дела и копаться в себе и своих чувствах он позволить себе не мог. Машина уже ждала их у подъезда. По дороге в Кремль они не разговаривали, обоим было неудобно за инцидент за столом. Прибыв на место, зашли в кабинет к Волкову и капитан, оставив парня, куда-то ушел, но буквально через несколько минут вернулся с бойцом, несущим в руках советскую форму и сапоги.

- Переодевайся, Саша, в этом костюме я тебя к товарищу Сталину не поведу, - улыбнувшись, сказал Волков.

- Что дали, то и надел, - обиженно буркнул парень, - я в этом костюме сам бы никуда не пошел, мне и моя форма нравится.

- Твою форму нельзя, чтобы видели, а в этой ты выделяться не будешь.

Сашка забрал у бойца стопку одежды и сапоги. Все очень знакомое, почти такую же форму он снимал с раненого Никифорова. Белая нательная рубашка, белые исподние штаны с завязками снизу, гимнастерка без петлиц с уже подшитым подворотничком, галифе защитного цвета. Рассматривая этот шедевр портняжьего искусства, Сашка иронично хмыкнул. Ко всему этому прилагался ремень, отличные фланелевые портянки и сапоги. Одевшись, парень удивился, как Волкову удалось так быстро подобрать ему одежду в размер, особенно сапоги, котрые сели, как влитые, нигде не жали и не болтались. Был, конечно, некоторый дискомфорт, присущий новой обуви, но все было вполне терпимо. Застегнув ремень, Александр привычно согнал назад складки, чем заслужил одобрительный кивок Волкова. Но все равно необмятая форма сидела, как попало. Сашке было интересно посмотреть на себя со стороны, но зеркала в кабинете не было, пришлось удовлетвориться поправками, которые внес в его внешний вид Волков.

- Ну вот, совсем другое дело! А то выглядел, как пугало. А сейчас образцовый боец!

- Я младший лейтенант! – Сашку обидело, как Волков отозвался о его внешнем виде и то, что он его самопроизвольно разжаловал в рядовые.

- Извините, товарищ младший лейтенант, виноват, товарищ младший лейтенант, обещаю исправиться, товарищ младший лейтенант! – Волков вытянулся перед ним, поедая глазами. Сашка видел, что капитан не ерничает, а шуткой хочет разрядить напряжение, которое не пропадало между ними с обеда и усугубилось неосторожными словами Волкова. Развивать конфликт парню тоже не хотелось, поэтому он, приняв игру капитана, вальяжно махнул рукой:

- Вольно, товарищ капитан государственной безопасности. На первый раз прощаю, но в следующий раз пойдете у меня на гауптическую вахту, за нарушение субординации, - мальчишка и взрослый мужчина рассмеялись. Этой шуточной пикировкой они закрыли неприятный момент, созданный на пустом месте Леной. Дальше начиналась совместная работа, и лишняя напряженность не нужна была ни одному, ни другому.

Зайдя в приемную, Волков доложился Поскребышеву, и тот, позвонив по телефону, кивнул на дверь:

- Проходите.

Александр зашел вслед за Волковым и так же, как капитан вытянулся по стойке смирно. Волков доложился о прибытии, Сталин кивнул, а потом неожиданно спросил:

- А почему одеты не по форме?

Оба посетителя недоуменно посмотрели на Верховного. Перед тем, как идти на прием они тщательно проверили друг друга на предмет небрежности в одежде, Сталин не терпел разгильдяйства. Верховный усмехнулся и сказал:

- Товарищу Волкову с сегодняшнего дня присвоено звание майора государственной безопасности с назначением на должность начальника отдела «26» с прямым подчинением Верховному Главнокомандующему, но приказ о назначении мог не дойти до товарища Волкова, поэтому будем к нему снисходительны. А вот Вас товарищ Стаин звания никто ни лишал, так что будьте добры в следующий раз озаботиться, чтобы знаки различия соответствовали Вашему званию. Хотя, учитывая обстоятельства, Вас тоже можно простить за такую небрежность, - Сталин еще раз усмехнулся в усы.

- Есть, товарищ Верховный Главнокомандующий!

- А теперь давайте перейдем к делу, товарищи, прошу садиться. Верховный сел за рабочий стол, Волков и Сашка пододвинув стулья, расселись с другой стороны. – В прошлую нашу встречу Вы, товарищ Стаин, хотели показать нам что-то в своем аппарате, - Сталин кивнул на ноутбук, - и принять меры по обеспечению связи между Вашим бункером и кабинетом товарища Сталина. Вы готовы?

- Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий. С чего начать?

- Мы в Вашей технике не разбираемся, так что тут все на Ваше усмотрение.

- На установку оборудования связи мне понадобиться несколько часов и ваш связист, для установки антенны на крыше здания. Предлагаю начать с ноутбука, а связью заняться после совещания, - и Сашка вопросительно посмотрел на Сталина.

- Принимается, товарищ младший лейтенант, что Вы нам хотели показать?

Сашка раскрыл ноут и включил кнопку запуска, параллельно объясняя Сталину, что он делает. Иосиф Виссарионович слушал внимательно, сокращенно записывая сказанное Сашкой. Этот момент Сашка не учел, надо было набросать для Верховного краткую пользовательскую инструкцию.

- Товарищ Сталин, собираясь к Вам, я загрузил на ноутбук, показавшуюся мне важной информацию. На самом деле я не знаю, что для Вас действительно необходимо в данный момент. Поэтому тут только минимум по базе и книги по истории Великой Отечественной Войны, насколько книги достоверны я сказать не берусь. Не уверен, что попал именно в наше прошлое, Игорь Викторович предполагал, что возможен перенос не во времени, а в параллельный мир.

- Игорь Викторович?

- Академик генерал-лейтенант Терещенко – начальник базы и руководитель проекта «Ковчег»

Сталин кивнул, но, тем не менее, заметил:

- Выражайтесь яснее, товарищ младший лейтенант.

- Есть, товарищ Сталин!

- Продолжайте.

- Материалы о войне хранятся в этой папке, - Сашка мышкой выделил, а потом открыл нужную папку. – Далее, здесь, - парень открыл следующую папку, - складская опись базы, включая сейфы с драгоценными камнями и золотом. Здесь перечень техники и оборудования с краткими техническими данными. Здесь видеоролики. Вертолеты, танки, боевые машины пехоты, автомобили. Ролики короткие, презентационные. Брал, чтобы доказать свое иновременное происхождение.

- Вы говорили, что есть запись Вашего боя с бомбардировщиками, можете показать? – Сталину, конечно, в первую очередь было интересно и жизненно важно то, чем располагает база в военном, техническом и информационном плане, но это он мог посмотреть потом сам. А именно сейчас ему нужен был этот парень, необходимо было понять, что он собой представляет, как он себя поведет, когда освоится в этом времени. Не предаст, не сдаст базу немцам, союзникам или политическим противникам внутри страны? Поэтому Верховный и уделял так много внимания лично Сашке. Может показаться, что это подло и не правильно использовать мальчишку, но Сталин так не считал, он даже не задумывался об этом. На его плечах лежала ответственность за огромную страну, от его решений зависели жизни миллионов людей и он не мог позволить себе ошибиться в человеке. Тем более в таком непростом деле, как информация и техника из будущего. Тут не стоял вопрос внутренней порядочности, тут приходится оценивать ситуацию с точки зрения целесообразности, и правитель огромного государства очень хорошо понимал это.

- Так точно, товарищ Сталин, могу. Только там боя не было. Они нас не видели, мы их видели, подлетели поближе и расстреляли. Они шли одним звеном без истребительного прикрытия, я даже не уверен, что шли на Москву, возможно, хотели отработать по тылам фронта.

- Это не важно, давайте посмотрим Ваше кино.

Сашка вытащил из кармана гимнастерки предусмотрительно захваченную карту памяти из фотокинопулемета и вставил в адаптер, на экране появилась серая муть ночного неба снятого ночной камерой и звук винтов рассекающих воздух. Вот стали отчетливо проявляться силуэты немецких самолетов, перекрестье прицела совпадает с квадратом и, с небольшим упреждением, в сторону ведущей вражеской машины пунктиром уходит очередь. Белое облако взрыва и прицел, качнувшись, перемещается на другую машину. От немецких самолетов в разные стороны потянулись нити трассеров. Очередь из вертолета. Мимо! Из динамиков раздался сочный Сашкин мат. Парень покраснел, он не помнил, чтоб во время стрельбы ругался, но видимо увлекся и не заметил. Сталин и Волков с улыбкой быстро взглянули на Сашку и опять внимательно уставились на экран. Еще очередь – второй самолет взрывается. Последний вражеский бомбардировщик пытается уйти, но тоже исчезает в облаке взрыва. Раздается радостный Сашкин вопль: «Йо-ху! Вот так вот! Получи фашист гранату! Петька…» и запись обрывается, парень выключил прицел. Александр только сейчас понял, как глупо было пытаться обмануть Сталина и Волкова, рассказывая, что самолеты сбил Никифоров, парень просто не знал, что при стрельбе пишется звук из кабины. Старшие товарищи не стали заострять внимания на его вранье, Сталин только восхищенно произнес:

- Надо же, несколько минут и три бомбардировщика, прекрасный результат! И много у Вас летающих аппаратов, способных ночью так эффективно сбивать немецкие самолеты?

- Таких именно всего два, есть еще один этого же класса учебный и один разведчик, в принципе их тоже можно использовать, как ночных охотников. Есть еще пять военно-транспортных вертолетов, про них пока ничего не скажу, ночью на них не летал, возможно, и они могут так же, но там вооружение навесное и как его ставить и регулировать я знаю только теоретически, на практике даже не видел, но имеются обучающие видеоролики, можно попробовать научится. Еще две машины метеорологические и две ремонтные. В воздух я их подниму, а что у них за оборудование понятия не имею. Я всего лишь был дублирующим пилотом и чаще летал за штурмана на транспортниках.

- Сколько времени Вам понадобиться, чтобы научить наших летчиков управлять вертолетами?

- Товарищ Сталин, меня учили полтора года и хорошие учителя, переучить с самолета на вертолет сложнее.

По хмурому лицу Верховного было видно, что он не доволен таким ответом.

- Ладно, эта тема преждевременна, все равно пока техника находится в немецком тылу, ни о каком обучении речи быть не может. Теперь Александр я бы хотел поговорить о тебе, - Сашка внутренне напрягся. - Как ты видишь сам передачу базы Советскому Союзу и что ты хочешь получить за это?

Сашка удивленно уставился на Сталина:

- Простите, не понял, товарищ Сталин.

Верховный раздраженно дернул рукой с трубкой:

- Что не понятного в моем вопросе? Ты же когда летел сюда, как-то представлял, что будет дальше, чем будешь заниматься, как жить.

Сашка замялся. Ну не говорить же Сталину, что он думал больше о том, как бы его не арестовали сразу по прибытию на аэродром, а если все-таки доберется до Кремля, главное передать эту опостылевшую ему базу правительству СССР. Дальше этого он в своих мыслях не забегал. Правда, Волков просил его подумать о том, кем он видит себя в Советском Союзе. Но подумать не получилось. Сначала закрутился с грузом, потом ссора с Леной. Из-за этого Сашке тоже стало стыдно. Вот у него взрослый человек, сам Сталин спрашивает, чего он хочет добиться, а он не знает, что ему ответить.

- Товарищ Сталин, я не знаю, не думал об этом. Я плохо знаю жизнь в Советском Союзе. Между тем, что я увидел здесь за эти сутки и тем, что я слышал о вашем времени там у себя большая разница. Единственное, что я хотел у Вас попросить, - Сталин поморщился, но Сашка этого не заметил, - не допустите того, что случилось с моим миром! – и парень с такой надеждой посмотрел на Иосифа Виссарионовича, этому сильному, жестокому, повидавшему жизнь человеку стало не по себе.

- Саша, как Верховный Главнокомандующий я не могу дать тебе такое обещание, если моей стране, советскому народу будет угрожать опасность, я, не раздумывая, применю это самое ядерное оружие, когда оно у нас будет, а оно будет у нас обязательно, это тоже не подлежит обсуждению. Я могу отказаться от разработок такого оружия, но капиталистические страны отказываться не будут и тогда все будет точно так же, как у вас, только нам нечем будет им ответить. Но, как товарищ Сталин лично, я обещаю тебе приложить все свои силы на то, чтобы избежать такой опасности. Я не знаю, как это сделать, но я буду думать над этим. Я сам не хочу, чтобы наши дети, наши внуки погибли из-за амбиций и алчности капиталистов. Тебя устроит такой мой ответ? – и Сталин прямо, как равный равному посмотрел в глаза этого взрослого мальчишки. Не ошибся в нем Сталин, стоящим человеком оказался парень.

Александр не торопился с ответом, обдумывая сказанное Иосифом Виссарионовичем. Это был не тот ответ, который он ожидал услышать. А с другой стороны, чего он ожидал? Что Сталин откажется от ядерного вооружения? Это не реально! А вот то, что один из влиятельнейших людей в мировой политике лично обещает приложить все усилия, чтобы не допустить ядерной катастрофы, это уже много для одинокого мальчишки из бункера. Даже то, что состоялся этот разговор, иначе, как вмешательством высших сил Сашка объяснить не мог. Хотя в Бога парень не верил. Существовал бы он на самом деле, не допустил бы того, что произошло в его мире.

- Устроит, товарищ Сталин.

- Ну, вот и отлично. Теперь, раз ты не знаешь, как тебе начинать жить у нас в стране, мы с товарищем Волковым, как старшие товарищи обязаны помочь молодому поколению. Так ведь, товарищ Волков?

- Так точно, товарищ Сталин!

- Значит так, Саша, сейчас ты напишешь ходатайство о получении гражданства СССР на имя Председателя Президиума Верховного Совета товарища Калинина. Я думаю, твое ходатайство удовлетворят быстро. После нашего разговора напишешь заявление о поступлении на работу в отдел «26» в качестве инструктора по летной подготовке.

Саша удивленно взглянул на Сталина:

- Но,товарищ Сталин…

- Дослушай, - голос Верховного стал тверже, - учить людей все равно надо и кроме тебя этого делать просто не кому, начнешь со своего друга Никифорова, все, связанное с его переводом в отдел решит товарищ майор госбезопасности, - Волков кивнул. - Вопросы о зачислении тебя в органы НКВД со всеми необходимыми документами и сохранением звания я с товарищем Берия решу сам, вызову его сразу после нашего разговора. Теперь проживание. Товарищ Волков, товарищ Стаин у нас очень секретный товарищ, так что проживание его в общежитии НКВД исключено, я бы вообще не стал афишировать его принадлежность к вашему отделу, но, к сожалению, этого сделать практически невозможно, но уменьшить количество посвященных мы можем. Поэтому займетесь подбором жилья сами, из ваших фондов.

- Есть, товарищ Сталин, - Волков записывал все, что сейчас говорил Верховный.

- Так же подберете для Александра школу, легенда та же, Вы хлопочете о родственнике-беженце. Саша опять удивленно уставился на Иосифа Виссарионовича. - Саша, посещать школу необходимо, в первую очередь тебе самому. Тебе необходимо общение с ровесниками, нужен аттестат, плюс школа поможет тебе понять жизнь в нашей стране, так что это не обсуждается.

- Да я не против, товарищ Сталин, но как совмещать службу и учебу?

- А учеба и будет частью твоей службы. Тем более я не поверю, что советская школьная программа будет сложна для человека, который за полтора года в не самых благоприятных условиях освоил такое непростое дело, как управление вертолетом. С бытовыми вопросам все. Теперь по базе. Александр, сколько людей ты можешь с собой взять в этот раз?

- Никифоров летит с нами?

- Да. И начинай его обучение, хотя бы в теории.

- Есть начать обучение. Тогда, вместе с ним получается, девять человек возьму.

- Хорошо. Товарищ майор, Ваши люди готовы?

- Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий.

- Когда сможете вылететь?

Волков с Александром переглянулись. Сначала доложил Волков:

- Можем лететь хоть сейчас, но мне необходимо время с решением кадровых вопросов и обустройством Александра. За завтрашний день управлюсь.

- Меня держит только установка оборудования для связи с бункером и те же кадровые вопросы. Считаю лететь надо завтра в ночь. Днем высока вероятность обнаружения авиацией противника, отбиться, может, и отобьемся, но засветимся перед немцами.

- Хорошо, думаю, сутки особой роли не сыграют. Теперь о задачах. Вам необходимо проработать возможность передислокации вертолетов с оккупированной территории на аэродром Кубинка. Если для этого будет необходимо подключить нашу авиацию или партизан, подключим, но местоположение базы не должно быть рассекречено. Это ваша первоочередная задача. Александр, продумай, что тебе нужно забрать из бункера для организации процесса обучения наших летчиков, что понадобится от нас. Машины, которые вот так сбивают немецкие самолеты, нам нужны как воздух. Далее, товарищ майор, на базе имеется огромное количество технической информации, чтобы с ней разобраться Вам понадобится помощь специалистов, их привлекать только после согласования со мной.

- Товарищ Сталин, - Сашка, как школьник, поднял руку.

- Слушаю Вас, товарищ младший лейтенант.

- После установки аппаратуры связи и настройки доступа, Вы сами сможете получать любую информацию из архивов базы. В следующий прилет, я захвачу печатающее устройство и бумагу для него и покажу Вам, как работать с архивами, так же привезу технику получше, чем ноутбук, - Сашка решил, что Сталину надо установить стационарный компьютер. - Для подключения такого оборудования необходимо электропитание переменного тока в 220 вольт и частотой 50 герц.

- Хорошо, утром к Вам подойдет технический специалист, объясните все ему. Товарищ Волков, организуете электрика.

- Есть!

- Связь будете держать со мной напрямую через аппаратуру товарища Стаина. Резервный канал – как раньше шифром Западного фронта от товарища Александрова. Товарищ младший лейтенант, немцы подслушать наши переговоры через Ваше оборудование могут?

- Исключено, товарищ Верховный Главнокомандующий, сигнал идет кодированный и на частотах, которые сейчас не используются.

Сталин кивнул:

- На этом, пока все. Саша, пиши ходатайство о гражданстве, - Иосиф Виссарионович пододвинул к парню лист бумаги и дал перьевую ручку. Александр кое-как, ну не умел он писать пером, накарябал под диктовку Сталина требуемый документ. – Да, товарищ майор государственной безопасности, - Верховный с хитринкой посмотрел на Волкова потом на Сашку, - мы кое-что с Вами забыли.

Волков подобрался:

- Что, товарищ Сталин?

- А что у нас полагается согласно августовскому приказу[iii] за сбитые самолеты?

- Я плохо знаю Приказы, касающиеся ВВС, но если мне не изменяет память, то за каждый сбитый самолет денежная премия и за три сбитых правительственная награда.

- Память Вам не изменяет, товарищ майор государственной безопасности. Поэтому утром жду от Вас, как от непосредственного начальника представление на товарища младшего лейтенанта. Думаю, что за три сбитых немецких бомбардировщика в одном ночном бою товарищ Стаин достоин ордена Боевого Красного Знамени.

- Есть написать представление, товарищ Верховный Главнокомандующий.

А Сашка стоял и пытался осмыслить только что сказанное. Его наградят настоящим боевым орденом! Это же круто! У отца тоже были награды, и только одна боевая, правда, папа никогда не рассказывал, за что ее получил, а на вопросы Сашки всегда переводил разговор в шутку. И вот теперь Сталин хочет наградить его. Радость и гордость переполняли парня, лицо светилось улыбкой.

- Все, идите, работайте. Наладкой аппаратуры связи займетесь с утра.

- Есть!

- Есть!

И Волков с Сашкой покинули кабинет. Поскребышев взглянул на вышедших от Иосифа Виссарионовича посетителей и если озабоченное лицо капитана госбезопасности, было вполне обыденно, то вот радостная улыбка на лице Сашки вызвала у него недоумение. Второй раз подряд этот парень выходит из кабинета Сталина, радуясь неизвестно чему. Значит мальчишка в фаворе у Хозяина, надо его запомнить, странно только, что раньше он этого парня не видел.

- Ну что ж, Александр, поздравляю с первой высокой правительственной наградой, - зайдя к себе в кабинет, Волков крепко пожал Сашке руку.

- Спасибо, товарищ майор государственной безопасности, и Вас с очередным званием!

- Спасибо!

- А орден Боевого Красного Знамени это серьезная награда?

- Очень, Саша, выше только Орден Ленина и Звезда Героя. Считай, Иосиф Виссарионович тебя авансом наградил. Сейчас, вообще, награды редко дают, не та ситуация на фронте.

- Так, может, и меня не надо было? Неудобно как-то. Я же ничего такого не сделал.

- Ты сам это товарищу Сталину скажешь?

- Ну, уж нет! – Сашка поежился. Не смотря на хорошее отношение к нему Сталина, парень поостерегся бы возражать этому человеку, уж очень сильно он подавлял своей мощью. А внимательный взгляд желтых глаз, казалось, пронзал насквозь.

- Вот и носи свой орден с честью. Тем более ты действительно его заслужил, даже если подходить чисто формально. Еще и премиальные деньги получишь. Я, правда, не помню, сколько полагается летчикам за сбитые. А сейчас давай, садись, пиши заявление о приеме в отдел. Мне еще тебя оформлять, а у тебя и документов нет, придется пойти на должностное преступление, - Волков усмехнулся, - ладно, это не твои заботы. А на счет жилья, я утром посмотрю, что у нас есть, по-моему, в доме напротив были две свободные квартиры нашего ведомства, надо будет узнать в хозотделе. Ты как, не против, таких соседей?

- Нет, что Вы, Владимир Викторович, - и чтобы не было неверного толкования добавил, - конечно, не против.

- Ну, а в школу Ленкину тебя устроим, как моего родственника.

Сашка скривился, не хотелось ему встречаться с этой девушкой, обида все рано осталась, хоть он и старался ее в себе задавить. А тут еще и придется учиться вместе. Парень и так слабо представлял себя в школе, он уже успел забыть, что это такое. Сашка закончил шестой класс, когда случилась бомбардировка, а потом в убежище его обучение носило индивидуальный характер, правда гоняли его учителя жестко, особенно Игорь Викторович. И вот опять уроки, опять домашние задания, звонки. С одной стороны Сашке было интересно и хотелось вновь окунуться в эту беззаботную атмосферу школьной жизни, а с другой, парень уже не ощущал себя школьником, слишком многое пришлось пережить, слишком рано повзрослеть. Но приказ Сталина придется выполнять в любом случае. Волков, увидев Сашкину гримасу, понимающе и в то же время виновато сказал:

- Ты не сердись на нее, дура, она и есть дура, придумала себе, что ты от немцев бежал. Вот и накрутила себя. Она у меня боевая, в военкомат ходила тайком, на фронт просилась. Думает, я не знаю. Забыла, где я работаю, - он усмехнулся, - там же наше ведомство на особом учете, ну и родственники тоже. Мне в тот же день сообщили. Ты только не проговорись.

- Не проговорюсь, - Сашка улыбнулся, обида не уходила, но как-то стала спадать, а по отношению к Лене добавилось чувство уважения.

- А с Ленкой вы еще подружитесь, я уверен. Да и ребята у них в классе хорошие, я почти всех знаю, они у нас часто собираются. Ленка же комсорг класса, - в голосе Волкова почувствовалась гордость. А Сашка опять подумал, как мало он понимает этих людей. Для него там, в прошлом-будущем все эти партии, движения были ерундой, они в школе вообще не интересовались политикой, были совсем другие увлечения. А для людей, встреченных им здесь, партия, комсомол, были настолько важны, что они были готовы умереть за них. Перед глазами мелькнула картинка, как только что пришедший в себя Никифоров, вытребовав у него свои документы, радостно разглядывает свой комсомольский билет, а потом бережно прячет его под подушку. Как много ему еще предстоит узнать и понять. Прав товарищ Сталин, школа будет самым верным для него решением. На счет учебы Саша не переживал, предметы и раньше давались ему легко, а с такими учителями, как Терещенко, Анастасиади, Ванин он с программой сорок первого года играючи справится. Проблемы могут возникнуть только с гуманитарными науками, но и их он осилит, не беда.

- Хорошо, товарищ майор государственной безопасности, как скажете, в эту школу так в эту, - Сашка решительно тряхнул головой.

- Ну, вот и славно. А теперь нам с тобой надо привести форму в порядок. Ты садись, пиши заявление. Можешь карандашом писать, а то видел я, как ты пером пишешь, но учиться писать придется, а то в школе проблемы будут. А я пока пойду нам знаки различия искать. Тебе-то ладно, кубари найдем, лейтенантов у нас много, а вот мне, где ромбики искать, ума не приложу. Придется на поклон к Николаю Сидоровичу идти, у него точно должны быть. За одно и сообщу, что от него меня перевели, а то неудобно будет, если он об этом от других узнает. Волков вышел, а Сашка сел писать заявление по образцу, выуженному майором из глубин своего сейфа.

[i] Вечерняя сводка Совинформбюро от 20.10.1941 года.

[ii] С 1929 по 1961 гг так назывался Донецк.

[iii] Приказ о порядке награждения Летного состава Военно-воздушных сил Красной Армии за хорошую боевую работу и мерах борьбы со скрытым дезертирством среди отдельных летчиков № 0299 от 19 августа 1941г. «Для поощрения боевой работы летного состава Военно-воздушных сил Красной Армии, отличившегося при выполнении боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом, приказываю ввести порядок награждения летчиков за хорошую боевую работу, а командирам и комиссарам авиадивизий представлять личный состав к награде в соответствии с приказом.

В истребительной авиации.

1. Установить денежную награду летчикам-истребителям за каждый сбитый самолет противника в воздушном бою в размере 1000 рублей.

2. Кроме денежной награды летчик-истребитель представляется:

— за 3 сбитых самолета противника к правительственной награде;

— за следующие 3 сбитых самолета противника — второй правительственной награде;

— за 10 сбитых самолетов противника — к высшей награде — званию Героя Советского Союза.

3. За успешные штурмовые действия по войскам противника летчики премируются и представляются к правительственной награде:

— за выполнение 5 боевых вылетов на уничтожение войск противника летчик-истребитель получает денежную награду 1500 рублей;

— за выполнение 15 боевых вылетов летчик-истребитель представляется к правительственной награде и получает денежную награду 2000 рублей;

— за выполнение 25 боевых вылетов летчик-истребитель представляется ко второй правительственной награде и получает денежную награду 3000 рублей;

— за выполнение 40 боевых вылетов летчик-истребитель представляется к высшей правительственной награде — званию Героя Советского Союза и получает денежную награду 5000 рублей.

Во всех случаях результаты и эффективность выполнения штурмовых действий должны быть подтверждены командирами наземных частей или разведкой.

4. За уничтожение самолетов противника на аэродромах летчики-истребители премируются и представляются к правительственной награде:

— за успешное выполнение 4 боевых вылетов на уничтожение самолетов противника на его аэродромах летчик - истребитель получает денежную награду 1500 рублей;

— за успешное выполнение 10 боевых вылетов днем или 5 вылетов ночью летчик-истребитель представляется к правительственной награде и получает денежную награду 2000 рублей;

— за успешное выполнение 20 боевых вылетов днем или 10 вылетов ночью летчик-истребитель представляется ко второй правительственной награде и получает денежную награду 3000 рублей;

— за успешное выполнение 35 боевых вылетов днем или 20 вылетов ночью летчик-истребитель представляется к званию Героя Советского Союза и получает денежную награду 5000 рублей.

Результаты боевых действий по аэродромам противника должны быть подтверждены фотографированием или разведывательными данными.

Летчики, применившие в воздушном бою таран самолета противника, также представляются к правительственной награде.

Количество сбитых самолетов устанавливается в каждом отдельном случае показаниями летчика-истребителя на месте, где упал сбитый самолет противника, и подтверждениями командиров наземных частей или установлением на земле места падения сбитого самолета противника командованием полка.

Народный Комиссар Обороны И. Сталин

X

Следующий день был необычайно суетным и насыщенным, хорошо, что удалось выспаться в кабинете у майора. Сам Волков поехал ночевать домой, звал Сашку к себе, но тот отказался. Владимир Викторовичотнесся к этому с пониманием.

- Понимаю, Саша. Ладно, располагайся тут у меня, ужин тебе ребята из дежурного караула принесут, чаем тоже у них можешь разжиться, где караулка знаешь. Из кабинета старайся выходить пореже, документов пока у тебя нет. Парни про тебя знают, но мало ли, кого встретишь, лишние разбирательства ни к чему. Утром разбужу тебя рано, дел очень много.

- Не беспокойтесь, поужинаю и спать буду, с ног уже валюсь.

- Бывай, младший лейтенант, а я поехал.

Оставшись один, Сашка полюбовался на форму, на малиновые петлицы с тремя кубиками. Вот так неожиданно он обогнал в звании Никифорова. А с другой стороны Сталина можно понять, если Сашке придется обучать летчиков, то звание необходимо, в армии все строится на четкой иерархии, обычного младлея да еще такого молодого слушать никто не будет. А вообще, хорошо было бы покрасоваться перед Леной Волковой в новой форме и с орденом. Интересно, как бы она отреагировала? Вот удивилась бы, наверное, а еще ей бы стало стыдно за то, что обидела его. Так за мечтаниями Сашку начал одолевать сон. Поймав себя на том, что задремав, он начал сползать с диванчика, парень скинул сапоги, размотал портянки и, повесив их на голенища сушиться, завалился спать.

А на утро началась беготня. Сначала до отвращения бодрый и пахнущий одеколоном, в кабинет ввалился Волков и прямо с порога весело гаркнул Сашке:

- Подъем!

Правда, ожидаемого для себя результата не добился, парень уже встал, умылся и при полном параде ожидал начальство, попивая крепкий чай, который ему налили в караулке.

- Уже поднялся, товарищ майор государственной безопасности, - с ехидной улыбкой ответил Сашка, - и готов к труду и обороне.

- Это хорошо, что готов к труду. Сейчас подойдут электрик и связист, которые целиком и полностью поступают в твое распоряжение, пока не наладите товарищу Сталину связь. Сколько времени это у вас займет?

- Пока сказать не могу, не знаю объем работ. Надо посмотреть, куда лучше установить антенну. А электрику я могу только сказать, что хочу получить на выходе, а как он это будет выполнять, даже не знаю.

- А тебе и не надо знать. Ты командир они подчиненные, ты приказываешь, они делают. Учись командовать, Саня. Главное, никогда не забывай, что приказание должно быть выполнимо, иначе сам себя загонишь в неприятную ситуацию.

Пока общались с Волковым, подошел электрик. Александр объяснил, что ему надо получить. Электрик – обстоятельный дядька в возрасте, почесав в затылке, сказал, что задача выполнима и сделает он все за пару часов. На выходе электрик столкнулся с молодым парнем в военной форме с двумя кубарями и эмблемой войск связи:

- Товарищ майор государственной безопасности, лейтенант Трофимов согласно приказанию начальника связи прибыл в Ваше распоряжение! – бодро вытянувшись, отрапортовал пришедший.

- Хорошо, что прибыли, лейтенант. Поступаете в распоряжение младшего лейтенанта госбезопасности, он все объяснит, - Волков кивнул на Сашку, Трофимов удивленно вскинул брови, увидев перед собой совсем юного пацана, но тут же взял себя в руки:

- Есть, поступить в распоряжение младшего лейтенанта государственной безопасности!

- Давайте, Саша, быстрее заканчивайте тут, у нас еще в городе море дел, а не позднее 17-00 нам надо быть на аэродроме.

- Сделаем, Владимир Викторович!

Трофимов уже устал удивляться. С самого утра его вызвал начальник отдела связи Кремля и, накачав на выполнение ответственного поручения, вывалил на стол стопку листов подписок о не разглашении. Это была первая странность. Неся службу в таком месте, Трофимов заполнил столько подписок, что какие-то дополнительные выглядели дикой перестраховкой. Затем, придя в отдел «26», о котором он услышал только сегодня, хотя прослужив в отделе связи Кремля полтора года, знал тут практически всех и вся, увидел капитана госбезопасности Волкова из охраны товарища Сталина, но теперь уже не капитана, а майора, оказавшегося начальником этого непонятного отдела. Затем его отправили в распоряжение к мальчишке лет шестнадцати, но уже с тремя кубарями. А когда они начали распаковывать и собирать то самое секретное оборудование, он понял, что подписки не были перестраховкой, Трофимов теперь стал побаиваться, как бы его, вообще не ликвидировали после всего того, что он узнал и узнает. Потому что везде на коробках и оборудовании были наклеены этикетки с надписью: «Произведено в России, АО «Концерн «Созвездие», г. Воронеж, авг.2021». По самой аппаратуре было видно, что этикетки не врут, не делали сейчас такого. Нигде. Трофимов бы знал, он всегда интересовался новинками в области систем связи, владел немецким и английским и читал их журналы, доставляемые им в отдел по линии НКВД. А младший лейтенант, увидев его округлившиеся при виде этикеток глаза, строго произнес:

- Понял? - Трофимов только молча кивнул. - А теперь забудь! И никогда не вспоминай! Для всех это нам союзники прислали, а лучше молчи и будет тебе и всем счастье. Лейтенант опять истово закивал, теперь этот молодой парень вызывал у него страх. – Ну, вот и отлично. Давай срывай этикетки с аппаратуры, а коробки мы с тобой сожжем. Есть где?

- Так в котельной можно.

- Замечательно!

Установка и настройка системы связи заняла два часа. В кабинете Сталина стеллаж с книгами был убран в другой угол, а вместо него появилась загородка из таких же деревянных панелей, какими было оформлено все помещение. За загородкой стоял маленький столик с ноутбуком, туда Сашка с Трофимовым и протянули антенный кабель. Электрик к тому времени собрал переходник со 127 вольт на требуемые 220 и даже разместил его в красивом деревянном ящике. Александр подключил ноут к электрической сети, зарядка пошла. Затем обжал кабели и через усиливающий модуль подключил антенну. Теперь осталось установить программное обеспечение. Все, есть сигнал от базы. Теперь только останется проверить связь, когда прилетят на место. Сашка рассказал и показал Трофимову, как запускать нужный софт на ноуте, как открывать видеоконференцию, заставив того все тщательно запомнить. Записывать что-либо Сашка ему запретил, на что, присутствующий при установке Иосиф Виссарионович, одобрительно покивал. Обговорив время связи, Сашка отпустил Трофимова, доложил Сталину о степени готовности и отправился в кабинет Волкова за дальнейшими распоряжениями.

Волков, увидев парня, обрадовался и тут же потащил его фотографироваться на документы. Пока будут делать фотографии, решили поехать посмотреть квартиры. Действительно дом, где должен был поселиться Сашка, был совсем рядом с домом Волкова. Их отделял только небольшой участок земли, заросший деревьями, со стоящими под ними сколоченными из грубых досок столом и скамейками и какими-то сараюхами. Обе квартиры были похожи на Волковскую, только двухкомнатные. Одна квартира была совершенно пустая, во второй стояла старенькая мебель. Кухонный стол с двумя табуретками, кровать с тумбочкой и покосившийся шкаф в спальне. Еще один шкаф, продавленный диван и такой же, как у Волков круглый стол в зале. Штор на окнах не было, люстр тоже, лампочки висели просто на проводах. Сашке некогда было связываться с обстановкой, поэтому он, не раздумывая выбрал ту, что с мебелью. Волков ушел оформлять документы к управдому. Вернулся минут через сорок. Сашка за это время, найдя в ванной веник, подмел полы. Грязь, царившая в необитаемой квартире, его раздражала.

- Все, с бронью я вопрос решил. Получишь паспорт, зайдешь к управдому, он тебя впишет вордер, где находится управление, я тебе потом покажу, сейчас некогда. Подметал зря в квартире сделают уборку. С обстановкой сам решишь, деньги у тебя будут – за сбитые 3 000 рублей, я узнавал, и зарплата 720 рублей, а если учесть, что продукты ты будешь получать пайком, то ты у нас богатый жених, - Волков улыбнулся, а Сашка смущенно буркнул:

- Вот еще! Рано мне и вообще…

Тут майор расхохотался:

- Это правильно, Сань, это ты всегда успеешь, - потом уже серьезно добавил, - поехали, нам еще с бумагами волокититься, а времени совсем не осталось, мне еще твоего Никифорова оформлять временно прикомандированным.

- Почему временно? Товарищ Сталин же сказал, что он к нам в отдел переводится.

- К нам в отдел не так быстро перейти, его еще проверять будут. Пока с нами на базе побудет под присмотром, здесь все сделают, тогда уже и оформим в штат, если вопросов по нему не будет.

- Не будет.

- Эх, наивный ты человек, Сашка. Но хороший. Знал бы ты, как порой друзья становятся хуже всяких врагов, - Волков нахмурился, видимо что-то вспомнив из прошлого.

Еще около двух часов заняло оформление документов, в результате которого Сашка получил красную книжицу сотрудника НКВД с фотографией и двумя огромными гербовыми печатями на полстраницы, бланки продовольственных аттестатов и выписку из приказа о присвоении звания и назначении на должность. Самое главное во всех документах, что там четко указывалось, что отдел «26» имеет прямое подчинение Верховному Главнокомандующему. По завершению бюрократии, Волков с Сашкой выехали на аэродром, по дороге заскочив к майору домой, где он взял вещмешок, приготовленный ему Марией Александровной в командировку.

В этот раз дорога была оживленной. В сторону Кубинки двигались какие-то части и техника, в обратном направлении шли гражданские, уходящие от приближающегося фронта. Миновав КПП аэродрома, поехали не к вертолету, а направились в штаб размещенного здесь авиаполка. В штабе царила суета, полк работал, но на майораи младшего лейтенанта госбезопасности сразу же обратили внимание. К ним сразу подскочил летный капитан и, отдав честь, доложился:

- Дежурный по штабу капитан Радченко!

- Где найти командира полка?

- У себя, товарищ майор государственной безопасности.

- Проводите.

- Извините, товарищ майор госбезопасности, разрешите Ваши документы?

Волков достал из планшета бумаги, выданные в секретариате Верховного Главнокомандующего, показал их Радченко. Лицо у капитана вытянулось:

- Пойдёмте, я провожу.

В кабинете командира полка шло какое-то совещание. Капитан, не смотря на это, постучав, вошел в кабинет и не закрывая дверь доложил:

- Товарищ подполковник, к Вам из госбезопасности.

Среднего роста чернявый подполковник с густыми бровями, роскошным чубом и потертым орденом Красного Знамени на груди, устало произнес:

- Товарищи, закончим позже, я вас вызову.

Волков его перебил:

- Извините, товарищ подполковник, командир 643-го БАО тут присутствует?

Уже выходящий из кабинета худощавый человек с глубоко посаженными глазами и залысинами на голове, резко остановился и, сделав шаг обратно в помещение, доложил:

- Командир 643-го батальона аэродромного обслуживания, майор Максимов.

Следом представился командир полка:

- Командир 11 истребительного авиаполка, подполковник Когрушев.

- Майор государственной безопасности Волков, со мной младший лейтенант госбезопасности Стаин, - Волков подал для ознакомления подполковнику бумаги, тот их внимательно прочитал, посмотрел на подпись внизу и передал их майору Максимову. Подполковник кратко спросил:

- Наши задачи?

- На ваш аэродром будет базироваться секретная авиатехника, товарищу майору предстоит организовать полное техническое обеспечение и обслуживание, полномочия для этого ему будут предоставлены самые широкие. От Ваших людей, товарищ подполковник, требуется воздушное прикрытие по заявкам.

Максимов возмущенно произнес:

- Но, товарищ майор государственной безопасности, о какой-то секретной технике я впервые услышал только сейчас, как, чем и главное кем я буду обеспечивать обслуживание техники, о которой я представления не имею?!

- Вам все разъяснит товарищ младший лейтенант, у меня есть свои задачи.

Командиры удивленно уставились на Сашку, а тот в свою очередь, еще более удивленно на Волкова. Это была подстава! И почему-то парень был уверен, что в этой подставе виноват один пожилой усатый дядька в Кремле. Волков, словно угадав его мысли, чуть заметно кивнул и показал глазами вверх. Ну, точно – проверка! Придется крутиться. Правда, Сашка представления не имел о чем ему сейчас говорить, поэтому первый вопрос он задал Волкову:

- До какой степени я могу быть откровенен с товарищами командирами?

- В области их компетенций полностью, за исключением происхождения техники. А чтобы, избежать лишних недоразумений товарищ подполковник и товарищ майор сейчас дадут подписки о неразглашении всего, что они от тебя узнают, - и Волков достал из планшета уже знакомые Александру бланки подписок ОГВ. Пока командиры заполняли подписки, Волков тихо сказал Сашке: - Без обид, Саня, это проверка от самого, он любит так делать, так что постарайся, не подведи. Главное чтобы аэродром был готов принять топливо для твоих вертолетов, а летчики не сбили нас, когда мы будем летать в зоне их действия. Вертолеты – секретная разработка наших конструкторов. Из этого и исходи.

- Есть!

- Все я пошел, мне моих людей еще инструктировать и подписки у них брать. Никифорова сам порадуешь, что он теперь с нами или мне ему сообщить?

Сашка махнул рукой. Что уж теперь сюрпризы устраивать, не до того.

- Сообщите Вы, все равно Вам же с него подписки брать, так что смысла затягивать с этим не вижу.

- Ладно, - Волков забрал заполненные бланки, - товарищи командиры, оставляю вас с младшим лейтенантом. Времени мало, дел много, - и майор вышел, закрыв за собой дверь.

Два взрослых человека вопросительно уставились на Александра. Парень смутился и покраснел, но усилием воли взял себя в руки, доверие Сталина подвести нельзя. Сейчас будет видно, сможет ли он действовать самостоятельно, решать задачи, поставленные перед ним самым высоким командованием или останется школьником случайно получившим звание и полномочия.

- Товарищи командиры, как уже сказал товарищ майор государственной безопасности, на вашем аэродроме будет базироваться секретная техника. Товарищ майор, - Сашка посмотрел на Максимова, - Вам надо обеспечить приемку горюче-смазочных материалов для техники. Поступать они будут в бочках в небольших количествах, но выделить под них надо отдельную емкость, железнодорожной цистерны или чего-то подобного будет на первое время достаточно. Если понадобится больше, будем решать по мере потребности. Майор серьезно кивнул и сделал пометки у себя в блокноте.

Вопрос с ГСМ они обсуждали с Волковым и Сталиным. Верховный сказал, что даст задание запустить производство требуемого топлива и масел. Сашке надо было только порыться и поискать описание технологии. Парень очень надеялся, что нынешний уровень развития позволит изготавливать так необходимые ему ГСМ. Запасы базы не безграничны, да и не навозишься оттуда горючего в бочках.

- Техника будет стоять в дальнем конце аэродрома, значит, нужен будет трактор для буксировки на ВПП и с ВПП, в остальное время трактор можете использовать по своему усмотрению, Ваш «Сталинец» вполне подходит. С техническим обслуживанием я справлюсь сам, а вот заправщик с Вас. Майор все так же кивал и делал пометки. – Подумайте и составьте списки людей, кто будет работать на заправщике и тракторе, наши люди их проверят и соберут подписки. Так же, товарищ майор, товарищ подполковник, предупредите всех своих людей, что излишнее любопытство не уместно. Лучше было бы, чтоб они вообще ничего не видели и не слышали, к сожалению это сделать невозможно. Товарищ майор государственной безопасности дополнительно проинструктирует ваших начальников особых отделов. С аэродромным обслуживанием, все, если возникнут вопросы, будем решать их с Вами, товарищ майор в рабочем порядке, - это «в рабочем порядке» Сашка когда-то услышал от Терещенко и сейчас, воспользовавшись случаем, ввернул выражение в разговор.

- Теперь по сопровождению. Товарищ подполковник, - Сашка посмотрел на Когрушева, - сегодня в 23-00 мы вылетаем к немцам в тыл, сопровождение нам, как таковое не нужно, но у меня есть приказ Верховного Главнокомандующего, что провожать и встречать нас должны истребители вашего полка в составе не менее двух звеньев.

Подполковник поморщился, люди работали на износ, но сказал:

-Хорошо, обеспечу. Когда будете возвращаться? Мне нужно подготовить экипажи.

- Возвращаться сегодня не планируем. Ваши самолеты провожают нас за линию фронта на глубину 20 километров, дальше мы сами.

- Сделаем, - Когрушев немного повеселел, все-таки один ночной вылет не два. Летчиков подготовленных к ночным полетам в полку было не очень много.

- На этом все. Вопросы есть?

- Есть, - подполковник посмотрел на парня, - как мы узнаем, когда вас встречать?

- Пока Вам будут сообщать о месте и времени встречи из Ставки. Потом, если будет распоряжение командования, обеспечим между нами прямую радиосвязь.

- Ясно, вопросов не имею, - и подполковник посмотрел на майора Максимова.

- Пока все ясно. А работа покажет. Сегодня от меня что-то потребуется?

- Только трактор. Вытаскивает нас на «взлетку» и уезжает.

Майор кивнул.

- Да, товарищ подполковник, - Сашка обратился к Когрушеву, - скорость у нас 280 километров в час, для Ваших машин мы тихоходные. Это может создать какие-то проблемы по сопровождению?

- Решаемо.

- Тогда, теперь уж точно все, разрешите идти?

- Идите, товарищ младший лейтенант государственной безопасности.

- Есть! – Сашка вытянулся и, развернувшись по уставу, вышел из кабинета. А два командира недоуменно переглянулись между собой:

- Нет, ты видел, - воскликнул подполковник, - откуда этот шкет взялся?!

- Вопросы ты задаешь, Григорий Александрович. Ты видел, какие у них бумаги?

- Если бы я их не видел, то принял бы все за глупую шутку, а шутников приказал арестовать. Приезжает какой-то мальчишка в сопровождении майора госбезопасности и дает распоряжения командиру полка. Но помимо бумаг мне еще и звонили сегодня из штаба армии с настойчивыми пожеланиями оказывать всяческое содействие гостям. А ведь этот мальчишка еще и летает, - задумчиво протянул Когрушев, глядя на закрывшуюся за Сашкой дверь.

А Сашка шел в сторону своего вертолета и думал, правильно ли он построил разговор, все ли сказал, все ли обсудил с командирами. Ведь именно сейчас ему нельзя ошибиться, ведь так хочется доказать товарищу Сталину, что он достоин оказанного ему доверия. Но долго ковыряться в себе не получилось, навстречу ему радостно хромал Никифоров.

- Сашка, привет! Я вас уже заждался, ты знаешь, что я с вами лечу? – тут Петр подошел ближе и, увидев Сашкины кубари, вытянулся по стойке смирно, - О-о-о, извините, товарищ младший лейтенант государственной безопасности.

- Вольно, товарищ младший лейтенант, - Сашка напустил на себя самый суровый и высокомерный вид. Петр от такой выходки даже растерялся. Но Александр не выдержал и рассмеялся: - Здорово Петь, если б ты знал, как я рад тебя видеть! Как ты тут? Не обижали?

- Неее, нормальные ребята эти НКВДшники, но волки еще те, ты бы видел, как они тренируются!

- Ничего, посмотрю еще. Они с нами лететь должны.

- Я знаю, товарищ майор госбезопасности сказал. А как ты? Все получилось? Товарища Сталина видел?

- Получилось, Петь. Даже лучше получилось, чем хотел. Да ты и сам видишь. А с товарищем Сталиным мы разговаривали, целых два раза. Даже чай вместе пили.

- Ну, ты даешь!!! И какой он?

Сашка пожал плечами.

- Нормальный. Суровый очень и уставший - а потом, подумав, добавил, - настоящий вождь!

- А я тебе что говорил?! – Петр просто лучился радостью за друга, за то, что они снова встретились, что у Сашки все получилось, что он виделся с самим Сталиным, - я тебе сразу сказал - тебе к товарищу Сталину надо! А ты боялся!

- Ты был прав, - Сашка улыбнулся, - а где Владимир Викторович?

- Кто?

- Товарищ майор.

- А! Так он со своих инструктирует, а меня погнал тебя встретить и помочь готовить машину к вылету. Сказал, чтобы мы к вертолету шли, они туда сами подойдут.

- Ну, пойдем, раз товарищ майор так приказал.

И они отправились к вертолету. Не доходя до машины метров сто, как из под земли на ровном месте возникла фигура бойца:

- Стой! - Парни встали, как вкопанные. Боец подошел, пригляделся к ним: - А это вы, товарищи командиры, проходите, приказано вас пропустить. Маскировку снимать?

Сашка задумался. Уже смеркалось, бомберы налетят вряд ли.

- Снимайте, товарищ.., - парень замялся, пытаясь разглядеть под заляпанной грязью фуфайкой знаки различия.

- Боец Лямин, товарищ младший лейтенант госбезопасности, - представился караульный.

Надо же, уже и звание его все знают, а ведь под бушлатом петлиц не видно.

- Снимайте, товарищ Лямин.

- Есть, товарищ младший лейтенант госбезопасности! – и боец крикнул в сторону вертолета, - товарищ сержант, Василь, можно снимать маскировку!

Оттуда раздался украинский говорок:

- Можна знымати, знымем, що так кричать-та, - и кто-то стал оттаскивать ветки от вертолета с противоположной от парней стороны. Дождавшись, когда бойцы уберут маскировочную сеть, Сашка подошел к вертолету. Тщательно проверил обшивку, лопасти, не поленился залезть наверх, чтоб убедиться, что никакие посторонние предметы не попали в двигатели и в винты. Затем открыв грузовой отсек, тщательно подмел его ветками наломанными с деревцев, использованных для маскировки. Увидевший это Лямин, подскочил к вертолету:

- Что же Вы сами-то, товарищ младший лейтенант госбезопасности, сказали бы, мы бы подмели.

- Нет. Тут я сам, моя машина, мне и убирать, - Сашке просто надо было занять время до вылета, немножко сбросить предполетный мандраж, все-таки лететь в тыл к немцам. В прошлый раз повезло, долетели нормально, кто знает, как будет сейчас. Правда, теперь полетят с прикрытием, но не до самой базы же. Да и как там, на месте все будет, садиться-то придется в темноте, без фонарей, чтоб не демаскировать убежище. В общем, Сашка сам себя накручивал, понимал, что это не правильно, но перестать переживать не получалось. Надо избавляться от этой привычки нервничать без повода, таких полетов у него теперь предстоит много.

Так за суетой и разговорами с бойцами, с которыми его перезнакомил Никифоров, время пролетело быстро. Подошел Волков со своей группой, которая должна была лететь с ними на базу. Быстро представил каждого из бойцов, сказав, что нормально познакомятся на месте. Без пятнадцати одиннадцать, как и обещал майор Максимов, подъехал трактор. Подцепили вертолет и вытащили на поле, откуда можно было взлетать. Волков подошел к Сашке:

- Саш, показывай, как нам размещаться, говори, что можно, что нельзя, а то мы на такой штуке еще не летали, - по кривоватой усмешке майора было заметно, что он тоже нервничает. Да и бойцы были напряжены. Только каждый скрывал напряжение по-своему, кто-то шутил, кто-то, отойдя в подальше курил, спрятав огонек в рукаве. Александр кивнул. – Так, бойцы, построились! – на зов майора, папиросы были затушены, разговоры прекратились, народ построился в одну шеренгу у вертолета. Перед Сашкой стояли матерые мужики, крепкие с цепкими взглядами, - сейчас товарищ младший лейтенант госбезопасности проинструктирует нас о том, как мы полетим и занимаем места. Начинайте, товарищ младший лейтенант.

Сашка подобрался и начал:

- Проходите в салон, рассаживаетесь на сидения, пристегиваетесь ремнями. Можно не пристегиваться, но тогда в случае маневра, легко можете расшибить лоб или другие части тела. Если не поместитесь на скамейках, двое могут сесть на пол. Все. Вопросы есть?

- Есть, товарищ младший лейтенант госбезопасности. Боец Харуев, - Волков сердито глянул на говорившего. Перед Сашкой стоял долговязый кавказец с хитрым взглядом.

- Спрашивайте, товарищ боец.

- А мы на этой штуке не грохнемся? А то крылышки какие-то маленькие, а винт вообще не там где надо.

- Не грохнемся, товарищ боец, не бойтесь, если мы грохнемся, товарищ майор госбезопасности нас не похвалит, а это чревато - и Сашка улыбнулся, в строю тоже появились улыбки. Волков скомандовал:

- По местам, парни.

Люди, пригнувшись, забирались в салон и рассаживались спиной друг к другу. Шестеро разместились на скамейках, двое на полу по краям от проема в кабину пилота. На пол уселись Харуев и старший сержант Тихонов. Закрыв люк, Сашка с Никифоровым, которому парень отдал пульт от базы, сказав код для открытия, уже привычно заняли свои места, застегнули ремни парашютных систем и надели шлемы с ПНВ. Предполетная подготовка и вертолет взлетает, благо, аэродром позволял взлет по самолетному с разбегом. Сашка, набрав высоту, выровнялся и потянул на запад, на сигнал маячка базы. Через несколько секунд появились сопровождающие «Яки». Одно звено змейкой, чтобы уравнять скорости шло впереди, второе сзади и выше. Сашка посмотрел на радар, чужих отметок пока не было. Полет проходил нормально. Вот внизу показались вспышки разрывов, они пролетали над линией фронта, через некоторое время ушло сопровождение. На подходе к Смоленску на радаре появилась групповая засветка. В этот раз парень не стал смотреть, кто там летит, и так понятно было, что немцы. Сашка от греха облетел их на значительном расстоянии, отклонившись от курса.

Но вот, наконец, знакомое болото с поваленными деревьями. Никакого движения внизу видно не было. Сашка выполнил висение, дав команду Никифорову поднимать взлетную площадку. Несколько минут и внизу показался круг приземления. Сашка, вспотев от напряжения, тонко работая ручкой и педалями, очень медленно и аккуратно опустил машину в круг. Все, прибыли. Заглушив движки, парень снял шлем и оглянувшись в проем десантного отсека произнес, наверное, только ему понятную фразу:

- Уважаемые пассажиры, наш вертолет совершил посадку в аэропорту глухого леса. Температура за бортом минус пять градусов Цельсия, время ноль часов пятьдесят шесть минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего вертолета.

В салоне раздался гомон голосов. Сашка расстегнул ремни и выполз из кабины, выпустил Никифорова. Почему-то полет сюда дался ему тяжелее, чем когда они летели в Москву, видимо тогда мысли были заняты другим – встречей со Сталиным, боем с бомбардировщиками, а сейчас он полностью был сосредоточен на полете. Парень открыл люк десантного отсека, откуда сначала выбрался Волков, а потом и остальные ребята:

- Ну, грохочет же он у тебя!

Сашка пожал плечами. Подойдя к панели управления площадкой, парень стал опускать ее вниз. Когда раздался толчок стопоров, Александр закрыл верхние створки и включил обычное освещение, загорелся яркий свет. Волков и его люди стали восхищенно оглядываться. А Сашке на душе стало легко-легко – он вернулся домой.

XI

По прилету никакими делами заниматься не стали, перекусили сухпаями из будущего и завалились спать. Бойцы в одном помещении, а Сашка, Никифоров и Волков в другом. Сашка предлагал выделить каждому отдельное помещение, но народ отказался. Утром парень, разглядывая свою НКВДшную форму, спросил у Волкова:

- Владимир Викторович, - с Волковым они еще в Москве решили там, где этого не требует необходимость, общаться без званий, - а может, я со склада всем выдам всем нашу одежду, она и удобней и практичней? А в Москву возвращаться будем, оденемся по форме.

Волков думал не долго, он видел Сашкин камуфляж и сразу оценил удобство и практичность:

- А давай, Саня.

- Тогда сейчас одеваемся в свое, завтракаем и идем потрошить склады.

- Ты потроши-то осторожно, тебе еще передавать все по описи.

- Владимир Викторович, пока я здесь хозяин, акта приемки-передачи нет. Конечно вооружение и всякие там ценности, оборудование деребанить не будем. Хотя вооружить вас надо бы, но это только с разрешения товарища Сталина. Но экипироваться нам можно и нужно. Вашим ребятам еще по лесам тут лазить. Кстати, на счет разведки есть мысли, надо обсудить будет, - Сашка хотел предложить Волкову обучить кого-то из его людей работать с БПЛА. На первых порах, конечно, придется самому побыть оператором, а потом уже пусть выделенный для этого человек работает.

- Хорошо, договорились, после завтрака занимаемся амуницией, а потом мы с тобой садимся и составляем план действий, ребята пока пробегутся по окрестностям, поглядят что тут и как.

Выйдя из своей комнаты, командиры увидели, что бойцы кучкой стоят в коридоре, в полголоса что-то обсуждая. Заметив начальство, мужики построились, и старший сержант Тихонов доложился Волкову, что за ночь никаких происшествий не было, люди отдохнули и готовы выполнить любой приказ командования. Майор кивнул и, окинув взглядом строй, сказал:

- Сейчас принимаем пищу, потом товарищ младший лейтенант выдаст всем новое обмундирование. Марченко, Харуев, Сиротинин, - бойцы сделали шаг вперед, - проведете разведку в радиусе двух километров от базы, пробегитесь по окрестностям, посмотрите, чтоб никто тут не шлялся. Заметите посторонних, в контакт не вступать. Тихо пришли, посмотрели, ушли. В случае вашего обнаружения противником, уходите на восток, создавая у немце мнение, что это пробивается к своим очередная группа окруженцев. Отрываетесь, делаете круг и, убедившись, что нет преследования, обратно сюда. Противник не должен обнаружить базу, ни при каких обстоятельствах. Приказ ясен?

- Так точно! – ответил за всех сержант Марченко, - тихо идем, тихо смотрим, тихо, не оставляя следов возвращаемся. В случае обнаружения уходим на восток.

- С вами все, пока свободны. Теперь остальные. Лямин и Тришин, сегодня на вас кухня, расспросите все у товарища младшего лейтенанта и занимаетесь готовкой, а то пайки тут конечно хороши, но нормальная пища все-таки лучше.

- Есть!

- Есть!

- Тихонов, проводим ребят и на совещание, надо распределить дежурства и составить план боевых выходов. На этом все.

Позавтракали опять сухими пайками, и Сашка повел народ на имущественный склад. Скупиться не стал, выдал всем по два комплекта термобелья, обычное белье, носки обычные и флисовые под берцы, сами берцы, зимние и демисезонные, камуфляж, верхнюю одежду демисезонную и зимнюю, самым верхним слоем, для холодов выдал костюмы «Борей». Разгрузочные жилеты предоставил парням выбрать самим, объяснив только, для чего они используются. Брать броники народ отказался, сказав, что по лесу в таком не набегаешься, да и не нужен он им. А вот наколенники и налокотники заценили. Ну и по мелочи Сашка обеспечил ребят: портативные рации с гарнитурой, ножи, фонарики, питьевые системы, быстроснимаемые аптечки, кариматы. В общем, экипировал полностью, в меру своего разумения, так как на боевые выходы Сашка никогда не ходил и о том, что может быть полезно в них, представление имел самое поверхностное. Мужики, которые должны были пойти в разведку, сказали, что сегодня же опробуют снаряжение и там уже видно будет, что да как.

После склада, все разошлись по своим делам - Марченко, Харуев и Сиротинин пошли готовиться к выходу. Лямин, Тришин и Сашка отправились на кухню. Сашка показал дежурным, как пользоваться плитой, где брать продукты, где находятся всякие кухонные принадлежности. Пока он занимался дежурными, разведчики уже были готовы, Волков еще раз их проинструктировал, и парни ушли. Сашка, как обычно перед выходом проверил через камеры периметр, Волков же, узнав, что есть такая возможность, сказал, что за мониторами должен постоянно сидеть наблюдатель. Когда на базе хватало людей, так оно и было, но как это осуществить сейчас решили подумать. Пока за мониторами оставили Никифорова, он же должен был поддерживать связь с разведчиками. А Сашка, Волков и Тихонов расположились в ближайшем к операторской кабинете. Разговор начал Волков:

- Саша, у тебя мысли какие-то были по разведке, давай излагай.

- Владимир Викторович, на базе есть беспилотные летающие аппараты, это такие самолеты на радиоуправлении, с их помощью можно проводить воздушную разведку с земли. Я думаю надо обучить парочку ребят работать с ними, там ничего сложного нет, потренироваться только, и перед выходами проводить сначала воздушную разведку, это должно снизить риск обнаружения базы и разведгруппы.

- Принимается. Алексей, займешься. Кто будет управлять беспилотниками, решите сами с парнями. Тихонов кивнул. – Есть еще что-то, Саш?

- Пока в голову больше ничего не приходило. Ну и ваших задач я не знаю, если что-то понадобиться спрашивайте.

- Сколько времени тебе понадобиться на обучение Никифорова?

- Неделя, чтобы дать самые верхушки на бортмеханика, без понимания, только запомнить порядок действий в той или иной ситуации, и погонять его на тренажерах. Летную подготовку можно начинать только на своем аэродроме, здесь ни условий, ни возможностей. Я так понимаю, готовим в первую очередь транспортники?

- Да. Основная задача создать на аэродроме в Кубинке запас топлива и обеспечить возможность переброски материальных ценностей, если возникнет такая необходимость. Саша, вертолеты сейчас нужны не здесь, а там. Приказ товарища Сталина перегнать всю технику к нам в тыл. Этим вы с Никифоровым и должны заняться. Так что готовишь его по минимум для этой задачи, остальное будете изучать уже дома. Сашка кивнул. – Твои эти тренажеры надо тоже эвакуировать в тыл.

- Это невозможно.

- Почему?

- Тренажер это практический тот же вертолет, только не летающий. Кабина, платформа имитирующая маневры, проекционная система с экраном, программный комплекс, оборудование для разбора ошибок. Если тащить, то только на внешней подвеске. У меня такого опыта не было. Да и демонтаж-монтаж тренажера дело очень сложное. Проще сюда пилотов доставлять для подготовки. Не обязательно им говорить, где они находятся. Секретный учебный центр и все. Теорию изучают на большой земле, потом сюда на тренажеры и через неделю обратно, уже в чашку.

Волков покачал головой:

- Хорошо, я доложу товарищу Сталину. И недели у вас с Никифоровым нет, через три дня летим обратно и уже с грузом.

- Но, товарищ майор…

- Саша, это не обсуждается!

- Есть!

Сашку приказ не порадовал. Чему он может обучить Петра за это время? По большому счету вертолеты были максимально модернизированы, и управлять ими можно и в одиночку, но не зря экипаж состоит из двух человек, тут и контроль приборов, и помощь в случае экстренных ситуаций. В общем, терпимо, но не радостно. Однако приказ, есть приказ. А Никифорова он сегодня загрузит теорией, пусть зубрит инструкцию, а завтра загонит его в тренажер. Только вот кто будет запускать программу? Придется еще и Волкова обучать и привлекать. В общем, решение каждой проблемы тянуло за собой воз других. А главное не хватало людей – технических специалистов, просто рабочих рук.

Пока решали возникающие один за другим вопросы, подошло время связи с Москвой. Александр с Волковым прошли в операторскую, парень запустил программу, пошел вызов, и на экране появилось восторженное лицо Трофимова, для связиста видеосвязь была чем-то фантастическим и вот сейчас он сам участвует в ней. Сашка с лейтенантом поприветствовали друг друга, и Трофимов сделав шаг из-за ширмы, вытянувшись, доложил:

- Товарищ Верховный Главнокомандующий, есть связь, - голос Трофимова даже во время доклада Сталину выражал восторг и полное счастье. Сталин от таких проявлений чувств лейтенантом не смог сдержаться, и появился перед камерой, пряча ухмылку в усы.

- Вы свободный, товарищ лейтенант, я Вас вызову, когда понадобитесь.

- Есть! - и Трофимов быстро покинул кабинет Верховного.

- Докладывайте, товарищ Волков.

Доклад затянулся минут на сорок, Сталин задавал уточняющие вопросы, подтвердил необходимость скорейшей переброски вертолетов в тыл. Так же пообещал решить вопрос с кадрами. Технари на базе были нужны позарез, техника требовала обслуживания, а для этого людей предстояло еще обучить. Обучение, конечно, громко сказано, Сашка мог только рассказать тот минимум, который знал сам и предоставить литературу, надеясь, что специалисты разберутся в написанном. Сталин заверил, что разберутся. Следующий сеанс связи договорились повторить в 23-00, как раз станут известны результаты разведки.

Буквально через полчаса после связи с Москвой вернулись разведчики. Новости были, как хорошие, так и не очень. Хорошая новость заключалась в том, что место, где располагалась база, оказалось глухое и труднодоступное, кругом болота. Никифорову повезло, что приземлился он там, где был проход, иначе не вытащил бы его Сашка. А плохо, что площадок пригодных для посадки самолета найдено не было. Еще и погода начала портиться. Наверху пошел дождь со снегом, обещавший перейти в полноценный снегопад. Погодные условия могли нарушить планы по вылету в Москву и переброске техники. Да и беспилотник в таких условиях использовать было невозможно. Оставалось только надеяться, что за трое суток погода стабилизируется.

Тихонов сменил Никифорова за мониторами наблюдения. Следить за периметром Волков приказал непрерывно, так что в операторской были организованы постоянные дежурства. Пообедав, разведчики пошли отдыхать, а Сашка, выдав Петру для изучения книги по устройству Ми-8 и Инструкцию экипажу, повел Волкова в учебные классы. Надо было научить майора запускать тренажер. Программы Сашка будет загружать сам, они были готовые, а вот запустить их, нужен был человек, так как Сашка и Никифоров будут находиться в кабине тренажера. Около часа парень объяснял майору порядок действий, Волков записывал пошагово, что и когда включать и нажимать. Александра жутко раздражали такие полумеры, ему казалось, что все это не даст никакого результата, росла неуверенность. Волков, заметив настроение парня сказал:

- Саша, я понимаю, что это не то к чему ты привык, но другого выхода у нас нет. Мы должны сделать все возможное и невозможное, чтобы выполнить приказ товарища Сталина. Если есть минимальная возможность изменить ход войны, снизить те потери, о которых ты нам говорил, необходимо ее использовать. В Москве заберем людей, будет легче. Я уверен, наши ученые, инженеры и техники во всем разберутся, а твоя задача просто помочь им информацией.

Сашка угрюмо кивнул, слова майора его не очень убедили. Ну почему вместо него сюда не перенесся Терещенко, или Ванин, или Анастасиади. У них знаний, умений, навыков гораздо больше. А сейчас парень себя чувствовал бесполезным, совершенно не на своем месте. И радость от кубарей в петлицах и обещанного ордена как-то прошла.

Но Волков не дал ему предаваться упадническим мыслям, погнав его проводить экскурсию по базе. Никифоров усиленно зубрил выданные ему материалы, Тихонов сидел за мониторами, так что присоединились к ним только дежурные по кухне, у которых пока работы не было и разведчики, ради такого дела решившие прервать заслуженный отдых, сказав, что часа сна им вполне хватило. База, конечно, произвела впечатление. Показывал Сашка поверхностно, только для ознакомления. На склады не лезли, приемкой материально-технических ценностей будут заниматься другие люди, какие и когда решит товарищ Сталин. Единственное, бойцы, было, зависли в оружейке, все-таки для любого военного человека оружие имеет сакральное значение, но Волков быстро охладил пыл парней, сказав, что оружие без приказа Верховного использоваться не будет. Не менее сильно поразила гидропонная ферма, хоть она и была законсервирована, за исключением нескольких небольших рядков зелени и огурцов с помидорами, оставленных Сашкой для своих нужд. Ферма была автоматизирована, но уход растениям все равно требовался, а это занимало время. Если на базе появится персонал, то можно будет и запустить ее. Пока же такой необходимости не было. Боевая техника тоже вызывала восхищение, но разведчики решили, что для их работы она ценности не представляет, так что пусть ею занимается «мазута».

В жилых помещениях особо смотреть было нечего. Ребята радостно загомонили, узнав, что на базе есть сауна. Правда, что такое сауна они не знали, но вот слово баня вызвало на их лицах предвкушающую улыбку. Заметив это, Сашка с разрешения Волкова включил ее на разогрев, обрадовав парней, что через час можно будет идти париться. Бассейн был пуст. Там в прошлом-будущем, вода для технических нужд бралась из артезианской скважины, прогоняясь через фильтры, но перед переносом Сашка все внешние коммуникации заглушил. Сейчас для бытовых нужд использовалась вода из питьевых емкостей, а использовать ее для бассейна было бы слишком расточительно. Наверное, потом можно будет наладить на базу внешнее водоснабжение, но пока решили воду экономить.

Так же Сашка показал ребятам спортзал, объяснив назначение стоящих там тренажеров. Парни сразу же договорились, что утром и вечером, все свободные от дежурств тренируются тут. Пригласили присоединиться к ним и Саньку с Никифоровым. Подумав, Сашка согласился. Он помнил, с каким восторгом отзывался о том, как проводят тренировку бойцы Волкова Никифоров. Жизнь в постапокалиптическом мире научила парня не отказываться от любой возможности получить новые знания и навыки. Правда, это будет отнимать время от отдыха, но Сашка решил считать занятия с разведчиками своеобразным отдыхом.

А потом они зашли в тот самый малый актовый зал, где памятным Сашке летним днем 2022 года Терещенко объявил о том, что их жизнь разделилась на до и после. Сашка уже не помнил, кто первый повесил на стену фотографии своих родных с датами жизни и смерти. А потом рядом появились еще фотографии, еще и еще. Так и получилось, что практически почти все стены помещения по периметру были обклеены этими фотографиями. Мужики затихли, и молча пошли по периметру зала, вглядываясь в веселые, счастливые лица людей. Мужчины в военной форме парадной и полевой, погоны никого уже не смущали, Волков просветил ребят на эту тем. Улыбающиеся молодые и не очень женщины, дети. Матери, мужья, жены, сыновья, дочери, братья и сестры. Здесь же была фотография Сашкиных родителей и сестренки. Возле нее ребята остановились. Постояв молча, Волков сказал:

- Саш, мы сделаем все возможное, чтобы это не повторилось!

Сашка сквозь слезы кивнул. Говорить не хотелось. Он заходил сюда редко. Ему было горько находиться в этой галерее скорби. Последний раз он здесь был, когда крепил к стене фотографию капитана Анастасиади, распечатанную из личного дела. И вот опять нахлынули воспоминания, которые парень старался от себя гнать. Зря он сюда пришел. Не надо было. Но в то же время что-то заставило его привести сюда Волкова. Когда шли, ему казалось это важным, а вот теперь он стоял и жалел о своем порыве. Зачем? Ведь для майора и его бойцов все эти люди ничего не значат. Это только его, Сашкина память и боль.

А потом начались обычные будни в убежище, такие же, как и те, что были здесь когда-то. Только люди поменялись, и было их гораздо меньше. Волков осваивал компьютер, параллельно просматривая документы базы. Сашка, как представителю Сталина, дал ему полный доступ ко всем файлам. Бойцы по очереди дежурили на пульте наблюдения и связи, ходили в разведку и суетились по кухне. Во время одного из выходов, разведчики нашли площадку под аэродром, правда ее надо было подготовить, расчистить от кустарника, выровнять неровности, спилить несколько деревьев. Дело усложнялось из-за выпавшего снега, но и непосильного в этом ничего не было, за день ребята справились. Можно, конечно, было принимать самолеты прямо на базу, но Сталин категорически запретил это делать, чтобы не рассекретить ее местоположение.

Никифорова и Александра от всех дел освободили, их задача была учиться. Так и получалось, что вставали все в шесть утра. Зарядка, завтрак, потом теория с Никифоровым, обед, несколько часов на тренажере, разбор ошибок, ужин, спортзал, часа два личного времени и отбой в 23-00. Совместные занятия в спортзале и вечерние посиделки в свободное время сблизили бойцов Волкова и летчиков. Дружбы пока не возникло, но то ощущение общности, присущее только армейскому коллективу, начало зарождаться. Вечерами все собирались в столовой, Сашка включал какой-нибудь фильм или музыку, и все приникали к экрану, правда, попутно занимаясь еще и личными делами, кто-то подгонял или чинил амуницию, кто-то писал письмо домой, чтобы передать на большую землю с Волковым. Потом минут десять-пятнадцать шло обсуждение просмотренного, и отбой. Как-то увидев в комнате у Сашки гитару и узнав, что тот играет на ней, Никифоров уговаривал парня сыграть и спеть, но он отказался, не было настроения, к тому же он давно не брал инструмент в руки. С тех самых пор, как началась эпидемия на базе.

Сеансы связи с Москвой Волков проводил без Сашки. Да и не интересно было парню, о чем говорили майор со Сталиным, а его, если нужно будет, позовут. У него есть теперь своя задача и своя головная боль. За день перед вылетом начали готовиться. Закрепили на поддонах бочки, загрузили их в вертолет, закрепили поддоны в грузовой кабине. Взял Сашка 16 бочек на четырех поддонах получилось 2,8 тонн, плюсом загрузили пять компьютеров с принтерами и бумагой для них, кабели для монтажа локальной сети, всякие мелочи и рацию для связи с аэродром в Кубинке. Связь была необходима, надо было уточнять метеоусловия, обстановку, сообщать о прилетах, согласовывать место встречи с сопровождением. В общем, получилась не максимальная загрузка, но тяжеловато, вооружение не навешивали, смысла не было.

Инженерно-штурманский расчет делали уже вместе с Никифоровым. Посчитали, составили полетную программу, ввели в навигационную систему. Сашка озадачил Волкова, чтобы обсудил со Сталиным варианты запасного аэродрома, правда, таковых было мало, немцы рвались к Москве, и доступных по дальности аэродромов могло просто не оказаться. С тем весом груза, что они планировали таскать, топлива хватало только-только до Кубинки и обратно. Можно, конечно использовать машину с дополнительными баками, но тогда груза будет совсем мало. Опять связались с Москвой. Сообщили время подлета к Кубинке. Вообще Сашке было странно, что Верховный сам принимает подобные сообщения, но видимо у Сталина были свои мысли на этот счет. Сталин сказал, что полк будет уведомлен, сопровождение будет ждать в назначенной точке.

А Сашке захотелось в Москву. Странно там ему очень хотелось вернуться в привычную обстановку базы, а здесь он вдруг стал осознавать насколько осточертели ему эти коридоры и помещения с металлическими дверями и вечным светом люминесцентных ламп. И даже неустроенность его квартиры уже не раздражала, а манила. А уют он в ней создаст. Если, как говорит Волков, деньги будут, то это совсем не проблема. Сашка только начал осознавать, что у него появилось свое жилье. Не помещение на базе, а самая настоящая квартира, как была у них с мамой и папой. А еще, побывав у Волковых, он понял, что ему безумно не хватает вот такого семейного тепла, чтобы можно было вернуться домой и там тебя ждали, сесть за стол, поговорить о всяких мелочах, посмеяться и погрустить вместе. И чтобы там раздавался детский смех. Нет, он, конечно, не думал о детях и жене, это для него было чем-то далеким и пока не важным. Он просто очень скучал по погибшей сестренке, вспоминая, как они вместе с ней бесились, а потом он, как старший получал по шее от мамы и очень на это обижался.

Пришло время отлета. Наверху довольно ощутимо похолодало, но ветра не было, и снегопад прошел, так что лететь было вполне возможно. Вертолет заправлен, груз размещен, все распоряжения отданы. Проверили только связь вертолета с базой. Теперь, когда в бункере оставались люди, было попроще, не придется возвращаться в никуда, думая ждет ли там засада или нет. За старшего на базе остался Тихонов. Петр летел бортмехаником, но чисто номинально, за три дня чему-то научится сложно, основная его задача была смотреть и запоминать, что делает Александр. Сашка, поясняя каждое свое действие, провел предполетную подготовку, Никифоров слушал внимательно, не смотря на то, что порядок действий Сашка заставил его вызубрить, и пройти на тренажерах. Но все же находиться в кабине вертолета это несколько иное. Петру не терпелось сесть за штурвал, однако он понимал, что на базе учиться летать не реально. Решили к полетной практике приступить тогда, когда хотя бы три машины будут в Кубинке.

Сашка аккуратно поднял машину в воздух и с набором высоты вышел на курс. Опустят площадку вниз и закроют ворота ангара оставшиеся на базе. Внизу все тот же знакомый пейзаж. Сашка досконально придерживался полетной программы, с грузом топлива хватало впритык, обратно ведь тоже не пустые пойдут, надо будет забрать людей, которых командирует для работы Сталин. Правда в Кубинке можно дозаправиться из привезенных запасов, но не хотелось бы этого делать, необходимо создавать резерв ГСМ, мало ли какие задачи для них возникнут у командования, а пока химики и технологи не смогут производить топливо для вертолетов, придется пользоваться тем, что есть в танках базы. Описание полной технологической цепочки Александр нашел, дело осталось только за производством, смогут ли его наладить в тяжелейших условиях войны.

Долетели нормально. В заданной точке встретились с истребительным прикрытием. Конечно, пришлось понервничать, ведь не сразу стало понятно, что это свои, тут могли оказаться и немцы. Приземлившись, выгрузили бочки с топливом, передав их Максимову. Увидев, как загорелись глаза майора при виде тары, предупредили, что пустые бочки необходимо вернуть, они еще понадобятся, топлива надо много, возить его придется еще не один раз. Маскировали вертолет в этот раз люди из БАО, Волков проверил, все они дали подписки, все были проверены НКВД. Тут же крутился и особист полка. Сашке он не понравился, заискивающий перед начальством в лице Волкова и высокомерно покрикивающий на работающих людей. Судя по тому, как морщился на это Волков, ему этот человек тоже был неприятен.

Проверив, как замаскирован вертолет и выставив около него охрану, поехали на ожидавшей их на аэродроме эмке домой. Порядок движения не изменился, их сопровождали все та же полуторка с бойцами и броневичок. Сопровождение отстало на блокпосте, на въезде в город, где, как обычно, у них проверили документы. Волков завез Сашку и Никифорова домой к Сашке, безжалостно разбудив среди ночи испуганного управдома, забрал у него ключи от квартиры и отдал их парню. Встретиться договорились в семь утра, так что на сон времени оставалось совсем немного. Петр с Сашкой зашли в квартиру. Видно было, что здесь сделали уборку, мусора не было, пол вымыт, паутина с углов снята. Парень только мельком глянул, что порядок наведен, и они с Петром, кое-как умостившись вдвоем на узкой кровать, скинув гимнастерки и галифе, чтобы утром не вставать помятыми, накрывшись бушлатами, уснули.

Утром умылись, почистив зубы предусмотрительно захваченной с базы зубной пастой. Никифоров еще и побрился. Ровно в семь утра парни вышли из подъезда, и буквально через несколько минут за ними подъехала машина, в которой уже сидел майор. Сначала поехали на Лубянку, Волкову надо было там порешать свои дела, забрать результаты проверки по Никифорову, а Сашке зайти в кадры и финчасть, где ему должны были выдать деньги за сбитые бомбардировщики. Никифорова оставили внизу в холле, а сами прошли в здание. Волков показал Сашке, в какие кабинеты ему зайти, а сам отправился по своим делам. В отделе кадров Сашка расписался в уже заполненных кем-то анкетах, предварительно прочитав их. Из анкет он узнал свою легенду. Теперь он был сын советских разведчиков-нелегалов, долгое время работавших за границей, но разоблаченных и убитых при задержании. Страна действия указана не была. Сашка по канал Коминтерна был эвакуирован в Советский Союз и теперь работал в новом отделе НКВД инструктором по летной подготовке. Летать он учился в летной школе за границей, владельцами которой были его родители. Странная легенда, если учесть, что иностранными языками парень не владел, но начальству видней. В финчасти, проверив только его удостоверение, ему выдали 3 200 рублей. 3 000 за сбитые и 200 подъемные. Это очень радовало, надо было приобрести кое-что в квартиру и заказать пошив парадной формы. На счет парадки поступило четкое указание Волкова, с адресом, где именно ее заказывать.

Не успел Сашка закрыть дверь в финчасть, как увидел быстро шагающего к нему Волкова:

- Александр, пойдем, нас нарком вызывает. Мы хоть и в прямом подчинении у Верховного, но проходим по ведомству Лаврентия Павловича, так что представиться тебе ему надо, да и не стал бы он нас дергать просто так, по пустякам.

Сашка кивнул и пошел за майором. В приемной у Берии их попросили подождать, нарком был занят. Минут через двадцать из кабинета вышли какие-то люди в форме НКВД и их пригласили зайти. Поправив форму, Сашка вслед за Волковым шагнул в кабинет:

- Товарищ, Народный Комиссар Внутренних дел майор государственной безопасности Волков по Вашему приказанию прибыл.

- Товарищ Народный Комиссар Внутренних дел, младший лейтенант государственной безопасности Стаин по Вашему приказанию прибыл.

Сашка увидел перед собой знакомое по фотографиям и картинкам лицо Берии. Тот внимательно разглядывал их из-под пенсне.

- Так вот ты какой совершенно секретный товарищ Стаин, до того секретный, что даже мне о тебе почти ничего не известно. И это хорошо, значит, другие будут знать еще меньше, - Берия пристально посмотрел на Сашку, от чего тот смутился. Наркому не нравилась такая секретность, но это были люди Хозяина и он четко дал понять, что лезть в их работу смертельно не рекомендуется. То что этот пацан и был причиной переполоха с шифрованной радиограммой, Беря знал, но кто он и откуда взялся, не догадывался. Сталин ничего ему не сообщил, сказав только, что вся нужная информация в рамках компетенции будет предоставлена и приказав оказывать всяческую помощь и содействие. Для этого он и пригласил сейчас к себе этих майора и младшего лейтенанта. – Вы оформили своих людей, товарищ майор госбезопасности, вопросов не возникло? – нарком посмотрел на Волкова.

- Так точно, товарищ нарком. Спасибо.

- Чем мы еще можем помочь Вашему отделу? У меня приказ товарища Сталина оказывать Вам любую помощь.

- Товарищ нарком, может возникнуть необходимость быстрой проверки по нашим каналам людей, которых мы будет привлекать к работе по согласованию с товарищем Сталиным - слово «нашим» Волков выделил, показав этим, что не отделяет себя и свой отдел от наркомата, но в то же время подчиняется только Верховному Главнокомандующему. Берии это понравилось, и он удовлетворенно кивнул.

- Хорошо. Все возникающие вопросы будете решать через меня, так будет быстрее. Если меня не будет на месте, через моего секретаря, он будет в курсе.

- Есть!

- У Вас, товарищ младший лейтенант госбезопасности, какие-то вопросы, пожелания есть? – Берия посмотрел на Александра.

- Никак нет, товарищ Народный Комиссар Внутренних дел.

- Тогда на этом все. Вы свободны.

- Есть!

- Есть!

Волков и Сашка вышли из кабинета. А Берия еще некоторое время смотрел им вслед, размышляя, чем же таким примечателен этот мальчишка, чего такого он сообщил Хозяину, и от кого поступила информация, что под него создали целый отдел и принимают такие беспрецедентные меры безопасности. Но долго размышлять над этим, у наркома не было времени, а для серьезного анализа не хватало информации. Но выпускать из внимания этот вопрос он не собирался.

XII

С Лубянки поехали в Кремль. У кабинета Волкова стоял пост охраны, зайдя внутрь, Сашка понял почему. Тут находились коробки с оргтехникой для Сталина. Видимо привезли ночью. Разгрузкой, доставкой и хранением занимался майор. Волков сел за свое рабочее место, кивнув парням на диван. Когда все устроились, майор сказал:

- Значит так. Петр, по тебе принято положительное решение об откомандировании к нам в отдел. Числиться будешь временно прикомандированным, потом оформим перевод. В твой полк уже сообщили, так что за это не беспокойся. Держи, - Волков протянул Никифорову пачку бумаг, - здесь твои документы: продовольственный и денежный аттестат, командировочное предписание, проходное свидетельство. Теперь вот вам пропуска в Кремль, чтобы я не бегал постоянно для вас сопровождающим, охрана предупреждена, в списки вы внесены. Дальше, это ваши увольнительные до 19-00 завтрашнего дня. Но сегодня в 14-30, чтоб как штык были здесь. В 15-00 меня вызывает товарищ Сталин, можете и вы понадобиться. Ясно?

- Так точно! –в унисон ответили парни.

- Саша, - Волков посмотрел на Сашку, тот ответил вопросительным взглядом, - тебе сейчас срочно необходимо пройти на адрес, который я тебе дал, и заказать парадную форму, там о тебе уже знают, сделают быстро. Потом зайдешь в парикмахерскую, пострижешься и купишь в ГУМе гражданскую одежду, вот тебе промтоварные карточки. Там же переоденься в гражданское, в форме не ходи, несоответствие молодости со званием очень сильно бросается в глаза, соберешь все патрули. Документы у тебя в порядке, да и кадры подтвердят твою принадлежность, но пока это случится, до выяснения обязаны будут тебя задержать. Тебе это надо?

Сашка помотал головой:

- Нет, конечно, Владимир Викторович.

- Вот и мне не надо. Так что, пожалуй, в первую очередь в ГУМ, потом к портному, потом стричься. В 14-30 здесь. Все свободны.

Парни покинули кабинет и направились на выход. Сашка уже обвыкся в Кремле, а Никифоров с любопытством осматривался. Александр привычно ловил на себе взгляды встречающихся людей. Сильно молодо он выглядел, прав был Волков. Эту правоту тут же подтвердил патруль, остановивший их на подходе к ГУМу, правда, к ним тут же от Спасских ворот быстрым шагом подошел капитан госбезопасности, знакомый Сашке по предыдущим посещениям Кремля и подтвердил их личности. Скорее всего, это Волков подстраховался.

Пока шло разбирательство парни с интересом рассматривали Красную площадь, которая совсем не походила на то, что помнил Сашка из своего прошлого. Храм Василия Блаженного стоял с зачехленными куполами и обитый фанерой, Мавзолей тоже закрыт фанерной имитацией обычного трехэтажного здания. Сам ГУМ перекрашивали в маскировочные цвета рабочие. Все увиденное сейчас парнем, просто кричало о войне идущей буквально в нескольких десятках километров отсюда. Людей на площади мало, в основном куда-то целеустремленно спешащие военные. Неуклюжие сардельки аэростатов в небе, зенитные расчеты, баррикады из мешков, набитых песком – город готовится к уличным боям. У исторического музея люди, в основном женщины ломами скидывали с полуторки уродливые, сваренные из кусков швеллера противотанковые ежи. Не успела уехать полуторка, медленно приползли подводы со шпалами, наверное, для сооружения огневых точек.

Капитан в это время разъяснил все старшему патруля молоденькому лейтенанту. Тот, вытянувшись вернул парням документы:

- Извините, товарищ младший лейтенант государственной безопасности, ошибка вышла, но у меня приказ. В городе действуют диверсанты, а тут сами понимаете, Кремль рядом.

Сашка с Никифоровым взяли бумаги. Александр лишь кивнул головой, сказав:

- Ничего, товарищ лейтенант, мы все понимаем, - и поблагодарил капитана, - спасибо, товарищ капитан государственной безопасности.

- Да не за что. Товарищ майор попросил проследить. Вам бы переодеться быстрее.

- Туда и шли. Только вот мы в Москве впервые, товарищ майор сказал, что купить гражданскую одежду можно в ГУМе, а где не сказал, не подскажете?

Тут вмешался лейтенант, старший патруля:

- Мы покажем. Нам, как раз по маршруту туда, заодно и вас проводим.

- Спасибо, это было бы замечательно, - и парень улыбнулся лейтехе, явно старающемуся загладить свою мнимую вину перед людьми из госбезопасности. Сашке было не очень приятен такой подхалимаж со стороны советского командира, поэтому, он решил быстрее расстаться с сопровождением, добравшись до магазина. – Разрешите идти, товарищ капитан госбезопасности?

- Идите, - и капитан, потеряв к ним интерес, направился обратно в Спасские ворота.

Патруль сопроводил Сашку и Никифорова по улице Куйбышева до глухих двустворчатых дверей с вывеской над ними «Промтовары». Парни зашли внутрь, посетителей в магазине не было. За прилавком стояла молодая девушка, встрепенувшаяся при виде покупателей. Сашка с Никифоровым подошли к прилавку, заметив на Сашке в форму с кубарями, продавщица удивленно приподняла брови. Парня уже изрядно утомила такая реакция окружающих на его молодость.

- Я могу Вам чем-то помочь? – улыбнулась девушка.

- Да, - ответил Сашка, незаметно толкая в бок Никифорова, восхищенно глазеющего на продавщицу, а девчонка и правда была ничего, миловидное лицо, стройная фигурка, которую не портил даже мешковатый синий шерстяной сарафан, обаятельная улыбка. – Мне надо гражданку…, - Сашка запнулся, побоявшись, что его не правильно поймут. Тут в разговор вмешался Никифоров, с обволакивающими интонациями обратившись к девушке:

- Моему другу нужен костюм, рубашки, обувь и пальто. В общем, все, чтобы можно было показаться в приличном обществе, - Петр улыбнулся, - Вы его простите, мы недавно с фронта и он никак не может привыкнуть к мирной жизни.

- Ну, наша жизнь сейчас далека от мирной, - грустно сказала девушка, с интересом глянув на парней, после того, как Никифоров упомянул, что они с фронта, - но помочь я вам смогу. Сейчас не особо покупают обычную одежду, так что костюм, рубашки и пальто подберем, а обувь в другом отделе, но у меня там подруга работает, я ее попрошу вам помочь. Только обувь по карточкам.

- Все есть, - пришел в себя Сашка, показав продавщице промтоварные карточки.

- Хорошо, пойдемте, покажу, что у нас есть на вас.

Продавщица провела Сашку в зал, где на вешалках пирамидой висела одежда. Отдельно костюмы, отдельно сорочки. Пальто висели вдоль стены. Выбирать было особо не из чего, все костюмы, впрочем, как и пальто, были совершенно одинаковыми и похожими на те, что брал для Сашки Волков у Ленкиного одноклассника. Парень и не стал сильно заморачиваться, взял то, что подходило по размеру. Продавщица, попросив подменить себя пожилую женщину, вышедшею из подсобки, отвела ребят в отдел обуви, где Саня приобрел зимние ботинки. На все покупки ушло 740 рублей. Считай полное Сашкино денежное довольствие за месяц. Парень призадумался, такими темпами на обустройство собственного жилья денег не хватит, а потом решил не заморачиваться, главное есть крыша над головой, все равно в ближайшее время вряд ли ему часто придется бывать на квартире.

Сашка переоделся тут же в промтоварном отделе. Пока он занимался приведением себя в порядок, Никифоров о чем-то весело переговаривался с продавщицей. Уходя, Петр послал ей воздушный поцелуй, от чего девушка смущенно покраснела.

- До свидания, Тонечка.

- До свидания, приходите к нам еще.

Когда двери за ними закрылись, Сашка спросил у Петра:

- Тонечка? А как же Лидочка в Тамбове?

Никифоров смутился и пожал плечами:

- Лидочка невеста, я ее люблю. А тут просто пообщался с симпатичной девушкой. Ты не подумай чего, я Лиду, правда, люблю.

- Да я и не подумал, просто спросил, - хитро улыбнулся парень и, задумавшись, уставился на бумажный сверток, в который продавщица завернула его форму. – Надо бы куда-то деть это. Давай, наверное, занесем в кабинет Волкову. И ребята поспешили обратно в Кремль. Прошли внутрь, показав все документы, не смотря на то, что проверял их тот же капитан госбезопасности. Быстро поднялись к майору:

- Что вернулись? – Владимир Викторович, хмуря лоб, работал с какими-то бумагами.

- Да вот, форму оставить, а то ходить с таким свертком, тоже от патрулей не отобьешься.

- Мне уже доложили, что вас останавливали. Ладно, оставляй, и шустро давайте в пошивку и парикмахерскую.

- Успеем, - и парни снова рванули по делам.

У портного времени потратили сравнительно немного. Пожилой дядька с буденовскими усами, увидев выданную Волковым записку, кивнул и сказал:

- Меня о вас предупредили, только разговор шел об одном человеке.

- Мне форму не надо, это вот ему, - Никифоров показал на Сашку.

Дядька кивнул и снял с парня размеры тряпочным сантиметром. Портной оказался первым за все это время человеком, которого не удивил Сашкин возраст. Он просто основательно и молчаливо делал свою работу.

- Готово будет сегодня вечером, у меня уже есть пошитая форма, осталось только подогнать. Есть и летная, на молодого человека, - дядька вопросительно посмотрел на Никифорова. Тот задумался. Денег у Петра не было, а парадку индивидуального пошива от московского портного очень хотелось. Сашка, видя, как мнется Никифоров, решительно сказал:

- Давайте! Петр гордо вскинулся – Потом отдашь, да и самолеты вместе сбивали, только записали на меня, с этих денег и рассчитаюсь, так что не морочь голову. Никифоров согласно кивнул, хотя во взгляде его еще оставалось сомнение. Портной, услышав про сбитые, уважительно посмотрел на парней:

- С вас 670 рублей. Извините, скинуть не могу, я не артельщик, работаю от интендантства, мне отчитываться за материалы.

- Ничего, нормально, - Сашка отсчитал требуемую сумму. Он уже смирился, что обустроить быт с этих денег не получится, а значит, что их жалеть, тем более ни сегодня завтра лететь обратно на базу. – Не подскажете, где здесь можно постричься?

- Да в квартале отсюда парикмахерская, вроде работала вчера, так что сходите туда.

- Спасибо. Если вечером не получится забрать готовую форму, можно будет зайти завтра с утра?

- Да хоть ночью. Я все равно тут ночую, а со сном проблемы – бессонница у меня после того, как мои без вести пропали в Гродно, - мужчина поник и тяжело вздохнул. Парням стало стыдно, что они тут здоровые и крепкие стоят перед этим, потерявшим всю семью человеком, и заказывают себе парадку.

- Извините, - Сашка не знал, что еще сказать этому одинокому мужчине.

- Да вы-то тут причем. Сами живите. Живите и бейте этих гадов. Эх, - и дядька в отчаянье махнул рукой, этим жестом выражая все наболевшее, - до Москвы дошли, супостаты. Город-то хоть не сдадут?

- Не сдадим, отец. Отобьемся и погоним их, до самого Берлина погоним.

- Дай то Бог.

От портного вышли сами не свои, разговаривать не хотелось и парни молча пошли по указанному адресу в парикмахерскую. Отстояв очередь, перед ними было два командира, подстриглись. Сашка смотрел на себя в зеркало и не узнавал, кроткая прическа с зачесанным набок чубом делала его совсем мальчишкой, все-таки шевелюра немного взрослила, а тут школьник и школьник, точно такой же, каких он сегодня видел на улице. Костюм мешком висел на Сашке, привыкшем к военной форме. Широкие брюки казались смешными, какими-то клоунскими. Еще и уши по-юношески оттопыривались. Только глаза выглядели старше, было у парня во взгляде что-то взрослое, упрямое и злое. Сашка нервно напялил на голову шапку и натянул пальто, своя внешность ему категорически не понравилась.

Спросил у Никифорова сколько время. Было 12-45. В Кремль было идти еще рано, а куда-то еще уже поздно. Парень подумал, что ему тоже нужны часы. На базе вопрос времени не стоял, в каждом помещении были электронные, в вертолетах тоже.

- Петь, пойдем мне тоже часы купим. А то штурман без часов это недоразумение.

Петр усмехнулся.

- Ты ж не штурман, ты же пилот.

- Одно другому не мешает.

И парни пошли по улице, вглядываясь в вывески. Ничего похожего на магазин часов на глаза не попадалось. Пришлось снова зайти к Тонечке и воспользоваться ее помощью. Сашка подумал, что надо будет купить конфет продавщице, все-таки здорово она им помогла. Правда, где купить конфеты, парень тоже не знал. Он вообще чувствовал себя не в своей тарелке, и если бы ни друг рядом, то, наверное, совсем растерялся бы. Отвык он от магазинов, покупок, выбора. Забыл, что это такое, да и не помнил толком, обычно всеми покупками занималась мама. Он только ходил в магазин за продуктами. Но там были совсем другие магазины, совсем другие продукты, деньги, да и люди были другие.

За всеми этими делами подошло время возвращаться в Кремль. Привычные проверки и они снова в кабинете у Волкова. Майор все так же возился с бумагами, как будто и не вставал из-за своего рабочего стола, а может и действительно не вставал.

- Пришли, - Волков покрасневшими глазами взглянул на парней, - молодцы. Я сейчас к Верховному. Если понадобитесь, вас вызовут, пока сидите здесь. Ладно, я пошел, - и майор, расправив форму, вышел из кабинета.

Михаил не ждал от этого вызова к Сталину ничего хорошего. Не стали бы так срочно срывать заместителя директора оборонного завода с работы в разгар эвакуации этого самого завода. Скорее всего, пришла пора отвечать за три потерянные во время боевых испытаний под Ельней машины. Михаил никогда не боялся ответственности и сейчас был готов к ней, единственное, что было не понятно – зачем вместе с ним к Сталину вызвали всю его бригаду. Вместе с ним сорвали и Сергея Гудзика и Мишу Захарова и Шурку Даниленко и всех техников бригады автожиров, в общей сложности 21-го человека. И это в то время, когда все эти люди остро необходимы там под Свердловском для запуска их эвакуирующегося номерного завода. Все люди, сидящие сейчас с ним в приемной у Верховного Главнокомандующего, были настоящими фанатиками геликоптеров, и переживали неудачные испытания на фронте так же остро, как и он. Хотя нет, не так. Для него автожиры были мечтой всей жизни и тут такое разочарование. Машины не пригодны для использования в условиях современной войны. Они шумны, тихоходы, требуют истребительного прикрытия и боевой ценности не имеют, единственное для чего они оказались полезны, так это разбрасывать листовки над немецкими позициями по ночам. Поэтому когда немцы начали давить, поступил приказ эскадрильи эвакуироваться в Москву. Из пяти машин до Москвы долетело две, остальные были потеряны из-за поломок. Видимо сейчас предстояло ответить за эти потери. Ну что же, Михаил был готов к этому, как и к тому, что всю ответственность возьмет на себя, люди не должны пострадать из-за его ошибок. То, что разговор будет серьезным и возможно с далеко идущими и не самыми приятными последствиями для него подтверждалось еще и тем, что в кабинете у Сталина находился суровый майор государственной безопасности, внимательно рассматривающий вошедших. Сталин приглашающе взмахнул рукой с зажатой в ней трубкой.

- Здравствуйте, товарищи конструкторы, инженеры и техники, проходите, рассаживайтесь. Разговор нам предстоит долгий и очень серьезный.

- Здравствуйте, товарищ Сталин, - в разнобой поздоровались вошедшие.

Михаил решил не затягивать неприятную часть и, глубоко вздохнув, начал:

- Товарищ Сталин.

Верховный вопросительно посмотрел на Михаила:

- Слушаю Вас, Михаил Леонтьевич.

Обращение по имени отчеству сбило Михаила с толку. Все, кто работал со Сталиным, прекрасно знали, что тот обращается по имени отчеству только к тем не многим людям, которых ценит и уважает, и Михаилу было непонятно, чем вызвано такое отношение к нему.

- Товарищ Сталин, - повторил Михаил, - я понимаю всю степень ответственности за провальные испытания и готов понести любое наказание, однако, мне не совсем понятно, чем провинились мои люди. Они выполняли мои распоряжения и к потере машин никакого отношения не имеют.

Сталин непонимающе уставился на Михаила, видно было, что мысли его были далеки от того, что сейчас пытался сказать инженер. Потом в глазах у Верховного стало проявляться понимание, и появилась одобрительная усмешка:

- Похвально, что Вы так беспокоитесь о своих людях, это говорит о Вас, как о человеке, готовом отвечать за свои поступки и проступки, но я вызвал вас совсем по другому поводу. Что же касается испытаний, то мы не рассматриваем их, как провальные, ведь отрицательный результат, тоже результат. Не так ли, товарищ Миль?

Михаил, уже мысленно свыкшийся с возможным арестом, только молча кивнул головой.

- Так же нам прекрасно известно о Ваших жестких и решительных действиях при эвакуации эскадрильи, что наряду с другой информацией о Ваших достижениях и привело к Вашему нахождению в этом кабинете. Более того, Ваш вызов сюда напрямую связан с дальнейшим продолжением работы в этом направлении, - люди оживленно загомонили, а Сталин еще раз внимательно оглядел всех сидящих за столом. – Однако, прежде, чем мы начнем разговор, я хочу предупредить всех присутствующих, что с той секунды, как я начну вас посвящать в детали, вы перестаете принадлежать сами себе. Вся информация будем иметь гриф особой государственной важности, вы не будете иметь права даже намеком, жестом выдать свою осведомленность, при возможности вашего захвата чужой агентурой, а такие попытки рассматриваются, как вероятные, вы должны будете умереть, потому что разглашение информации может нести угрозу самому существованию нашего государства. Но и охранять вас будут лучше, чем меня, - Сталин усмехнулся в усы и, посмотрев на майора госбезопасности, поправился, - по крайней мере, так же. Взамен вы получите полную свободу действий в рамках проекта, интересную работу и поддержку на самом высоком уровне. Отчитываться о проделанной работе будете лично мне и никому больше. Куратором от государственной безопасности у вас будет майор государственной безопасности Волков. Майор привстал и, быстро оглядев присутствующих, кивнул. – Если кто-то не готов к таким мерам безопасности, прошу покинуть кабинет. Никаких организационных и прочих мер к ушедшим принято не будет, просто вы будете заниматься другой, менее ответственной работой. Люди зашушукались, но никто не покинул помещение. – Вот и отлично, я был уверен в вас. Сейчас вы все заполните подписки, которые раздаст товарищ майор, и приступим.

Ничего секретного Сталин не рассказал, пояснив только, что они все увидят своими глазами. А вот задачи нарезал. Необходимо было изучить и научится обслуживать, а затем и изготавливать какую-то секретную технику. Все это надо сделать в кратчайшие сроки. Правда, утешало то, что все техническая документация, вплоть до технологических карт будет предоставлена в их распоряжение, ну и помогать им будет человек, знающий эту самую технику. В общем, все было очень туманно и не понятно. Что за техника, откуда она взялась, что это за человек и каким образом геликоптеры могут представлять угрозу безопасности государства? Может какие-то новейшие разработки немцев или союзников? Михаил знал, что в САСШ геликоптерами занимается Сикорский, в Германии Фокке, но о каких-то прорывах в этой области не слышал, правда с началом войны техническую информацию из-за рубежа удавалось получать от случая к случаю и с большими трудностями, может, что и изобрели, а нашим разведчикам удалось выкрасть действующий аппарат. Еще больше озадачили напутственные слова Сталина, обращенные лично к нему. Когда все уже покидали кабинет, Иосиф Виссарионович остановил Миля и сказал:

- Михаил Леонтьевич, ничему не удивляйтесь. И то, что вы смогли сделать один раз, сможете сделать и второй, только сделать это надо, как можно раньше. А мы Вас в этом всецело поможем.

Михаилу не оставалось ничего другого, как ответить:

- Сделаю все возможное.

Когда инженеры вышли из кабинета, Сталин посмотрел на Волкова:

- Володя, сейчас важнейшая задача техническое обслуживание техники и копирование того, что мы сможем сделать. Не давай им увлекаться, а то знаю я этих конструкторов.

- Хорошо, товарищ Сталин.

- А теперь рассказывай о базе, что там увидел, не игра ли это наших противников? Все-таки Сталин еще не до конца поверил в иновременное происхождение Сашки и его техники.

- Нет, товарищ Сталин. Игра противника исключена, Александр именно тот, за кого себя выдает, а база явно не могла быть построена и укомплектована ни Германией, ни союзниками. Во-первых, на нашей территории они незаметно для нас такого сделать не смогли бы, а у немцев было слишком мало времени, чтобы построить что-то подобное. Ну и все увиденное там подтверждает слова парня, вплоть до обычной бытовой техники.

- Как ведет себя Александр?

Волков задумался.

- Нормально. Для шестнадцатилетнего пацана даже отлично. Рассудителен, ответственен, умеет подчиняться. Командовать не умеет совершенно, но ему и рано пока, хотя к советам прислушивается и старается им следовать. С постановкой задач командирам истребительного полка и батальона аэродромного обслуживания справился, не смотря на то, что это стало для него неожиданностью. Инициативен. Не боится предлагать решение задач и отвечать за свои предложения. Совершенно аполитичен. Для него есть только свои и чужие, вне зависимости от политических убеждений. Все кто сражается за Россию свои, все кто против - чужие. Однако союзников по понятным причинам ненавидит. В быту неприхотлив, но к жизни вне армейского порядка не приспособлен вообще. К окружающим доброжелателен, тем не менее, если вопрос касается порученного ему дела, требователен к себе и окружающим. Гонял меня с тренажером, не смотря на возраст и звание, - Волков улыбнулся. – Как пилота оценивать его не могу, не моя компетенция, но Никифоров, штурман с боевым опытом прислушивается к нему и считает уровень подготовки Александра очень высоким.

- Что ж, я рад, что мы не ошиблись в парне. В приемной заберешь его паспорт и завтра в 12-00 Стаина и Никифорова ко мне на награждение. На Никифорова было представление от полка, за бомбардировку аэродрома. Решили его удовлетворить. Награждать буду сам, без помпы, объяснишь ребятам, что сейчас их светить совсем не к месту.

- Они поймут. Товарищ Сталин, Александр привез с собой компьютер и печатающее устройство для Вас, сказал, что это лучше, чем стоящий у Вас сейчас ноутбук. Еще ему надо показать Вам, как пользоваться информацией с базы. Он, вообще, предлагает создать структуру, которая будет анализировать все, что хранится на базе.

- Я подумаю над этим предложением. Такая структура необходима, но надо решить, как обеспечить секретность. Ты же понимаешь, что если информация о том, что у нас появились технологии из будущего просочится во вне, на нас навалятся все, включая нынешних союзников. Пока мы не обеспечим полное техническое и военное превосходство, база будет основным нашим секретом.

- Понимаю, товарищ Сталин. Но людей привлекать все равно придется. Нужны ядерщики для изучения и работы с реакторами базы, до создания американцами первой атомной бомбы осталось четыре года…

- Ну, это мы еще посмотрим, у кого она появится первой и появится ли вообще. Люди будут. Но отбирать буду лично. Мне самому надо изучить, что там есть и что нам необходимо в первую очередь. Завтра в полдень парней на награждение и в ночь вы возвращаетесь с коллективом Миля на базу. И начинайте уже перебрасывать вертолеты к нам в тыл. Топливо больше не таскайте. Наши химики меня уверили, что смогут обеспечить вас ГСМ нужного качества. В следующий рейс везите медикаменты. Партия, предоставленная Александром, разошлась по госпиталям, медики требуют еще, лекарства творят чудеса. Так что ближайшей задачей, скорее всего, будет наладить производство подобных лекарств. Все Володя, иди, работай.

Майор вышел от Сталина.

Сашка с Никифоровым в ожидании Волкова время зря не теряли и повторяли теорию – факторы, влияющие на дальность и продолжительность полета, методику выполнения инженерно-штурманского расчета, эксплуатационные ограничения, как на Ми-8, таки на Ми-24. В общем, время провели увлекательно и с пользой. Майор, зайдя в кабинет и увидев исчерканные цифрами и графиками бумаги, покачал головой и строго сказал:

- Все ненужные бумаги после того, как закончите, уничтожить, нужные мне в сейф.

- Да тут особо секретного ничего нет.

- Я все сказал!

- Есть!

- То-то! Ладно, на сегодня можете быть свободны, гуляйте, отдыхайте, не забудьте про комендантский час. Завтра в 12-00 нас всех ждет товарищ Сталин. Форма одежды парадная. Петр, тебя это тоже касается. Парадку найдешь?

Никифоров восторженно воскликнул:

- Есть! Найду! - но потом армейская мудрость о том, что встреча с начальством не сулит подчиненному ничего хорошего, возобладала над эмоциями, и летчик осторожно спросил, - А по какому поводу я там нужен?

- Не трясись. По хорошему поводу. Завтра все узнаете. А пока брысь отсюда, мне работать надо, а у вас увольнительная.

Парней вымело из кабинета. Сашка, в принципе, догадывался, по какому поводу их ждет Сталин. Будут вручать обещанный орден, а раз вместе с Никифоровым, значит, и его тоже наградят. Александр поделился с другом своими предположениями.

- Да, нее! Не может быть! Меня-то за что сам товарищ Сталин награждать будет?! – возразил Петр, хотя в голосе у него так и свозила надежда на то, чтобы Сашка оказался прав.

- Посмотрим. А сейчас пойдем к портному, может, форма наша готова.

Форма действительно была готова. Портной совершил чудо, все сидело на парнях, как влитое. Никифоров был в восторге, а вот Сашку раздражали галифе с огромными ушами в районе задницы. Ну, зачем, зачем шить и носить такую несуразицу?! Какая польза от такого покроя?! Да и высокий воротник стойка давил шею и натирал подбородок. В общем, все было для Сашки непривычное и неудобное. Парень поскорее переоделся в гражданку, аккуратно сложив парадку и завернув ее в выданную портным упаковочную бумагу, так же, как это делала продавщица в ГУМе. Ничего, завтра он отмучается в этой форме, а потом опять залезет в свой любимый и такой привычный камуфляж. А вот Никифорову наоборот не хотелось расставаться с обновкой, но Сашка привел ему довод, что на улице грязно и можно запачкать форму, а им завтра к товарищу Сталину, и Петр скрепя сердце переоделся. Парни тепло поблагодарили мастера и отправились домой, неся в руках свертки. По пути надо было еще купить где-то продукты, продаттестаты отоварить они забыли. Вообще, надо было зайти в столовую в Кремле и поужинать там, это было бы самым лучшим вариантом, но он тоже как-то не пришел в голову Сашке, а Никифоров про такую возможность и вовсе не знал.

В Москве уже была введена карточная система, однако, строгого учета продуктов пока еще не было и парням удалось купить буханку хлеба, две банки рыбных консервов, полкило пшенной крупы и соли. Заварки и сладостей в продаже не было. Придется Тонечке из ГУМа обойтись пока без конфет. На улице уже начало темнеть, да и холодно было, поэтому решили пойти домой. Шли так же, как их везли на машине, возможно, были другой путь, покороче, но ребята его не знали. Примерно через час, продрогшие, зашли в Сашкину квартиру. Быстро сварили крупу и поужинали, умяв с пшенкой обе банки консервов. На утро решили ничего не оставлять, поедят в столовой в Кремле. Подкрепившись, завалились спать, завтра должен был быть не простой день, и в ночь лететь, так что нужно было хорошенько отдохнуть. Только закемарили, как раздался требовательный стук в дверь. Сашка пошел открывать. Оказалось, зашел Волков, предупредить, что завтра в семь утра за ним заедет машина, если хотят, могут уехать в Кремль с ним, нет, придут сами. Сашка сказал, что поедут с майором, ради пары часов сна тащиться по холодным, сырым улицам прифронтового города не было никакого желания.

Утром быстро привели себя в порядок, нарядились в новую форму и ровно в семь стояли у подъезда. Быстро нырнув в подъехавшую эмку Волкова, поздоровались с майором и его водителем. До Кремля ехали молча, парни еще не проснулись толком, а Волков был погружен в какие-то свои мысли. Время до встречи со Сталиным провели в кабинете майора. Без пятнадцати двенадцать, оглядев друг друга на предмет нарушений в форме одежды и не найдя таковых, отправились к Верховному. В приемной Поскребышев, как старым знакомым приветственно им кивнул, и попросил подождать. Ровно в двенадцать Александр Николаевич, сняв трубку телефона, доложил Сталину, что вызванные люди прибыли и ожидают. Выслушав ответ, кивнул, что можно проходить в кабинет, Иосиф Виссарионович ждет их.

Втроем вошли в кабинет Сталина и встали по стойке смирно, доложившись о прибытии. Иосиф Виссарионович, подойдя ближе, одобрительно осмотрел парней:

- Здравствуйте товарищи.

- Здравия желаем, товарищ Верховный Главнокомандующий!

- Ну, совсем оглушили товарища Сталина, - Иосиф Виссарионович шутливо покрутил пальцем у уха, - ну что же, сразу перейдем к делу. Приятному делу. Сталин подошел к столу и, взяв в руки красную папку, начал негромким хрипловатым голосом зачитывать: - Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецкими захватчиками, предотвращение вражеской бомбардировки столицы нашей Родины города Москва и уничтожение трех самолетов противника, наградить Орденом Красного Знамени младшего лейтенанта государственной безопасности Стаина Александра Петровича...

Сашка стоял и с замиранием сердца слушал, что зачитывает Сталин. Душа у него пела, и в то же время было тревожно, теперь он не может, не имеет права подвести этих людей, эту страну, которую он потихоньку начинает считать своей. Очнулся он от того, что майор толкает в бок, а Сталин ожидающе смотрит на него.

- Подойди на награждение, - прошипел, не шевеля губами, Волков.

Сашка на негнущихся ногах промаршировал к Верховному Главнокомандующему. Сталин достал из коробочки орден и хотел, было, прикрепить его на китель, но дырочку заранее прокрутить Сашка не догадался. Тогда Иосиф Виссарионович хитро усмехнулся и, обернувшись к столу, взял с него нож для бумаги и сам проделал отверстие. Сашка стоял красный от стыда и смущения, а Сталин все так же весело усмехаясь, прикрепил на положенное место орден. Сашка нерешительно замялся, а потом, вспомнив, что ему говорил перед этим Волков, срывающимся голосом прокричал:

- Служу Советскому Союзу!

- Служите, товарищ младший лейтенант государственной безопасности, надеюсь, что еще не раз буду иметь удовольствие награждать Вас орденами и медалями.

- Есть, товарищ Верховный Главнокомандующий! Я не подведу!

- Вставайте в строй, товарищ Стаин, нам еще товарища Никифорова награждать.

Сашка вернулся в строй, а Сталин продолжил читать:

- За образцовое выполнение приказов командования и уничтожение аэродрома противника в условиях мощного противодействия вражеской зенитной артиллерии и авиации, наградить Орденом Красной Звезды штурмана 13-го бомбардировочного авиаполка младшего лейтенанта Никифорова Петра Степановича.

Теперь Петр так же на негнущихся ногах шагнул к Сталину. Когда все положенные протоколом награждения действия были выполнены, и Никифорову надо было возвращаться в строй, он вдруг выпалил:

- Товарищ Сталин, я там не один был. Там вся наша эскадрилья, все кто в воздух от полка могли подняться были.

- Я знаю, товарищ младший лейтенант, все участники того вылета награждены посмертно, а экипаж лейтенанта Панина представлен к званию Героя Советского Союза. Но то, что Вы помните о своих погибших товарищах похвально. Идите, товарищ младший лейтенант, и сделайте так, чтоб враг пожалел о том, что пришел на нашу землю, о каждом погибшем нашем бойце и командире, о каждом убитом советском человеке!

- Есть, товарищ Верховный Главнокомандующий! Я не подведу! - повторил Никифоров слова Сашки.

Когда церемония награждения была окончена, Сталин спросил:

- Надеюсь, вы понимаете, почему награждать вас пришлось не в торжественной обстановке?

- Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий! – ребята, если честно и не думали о том, как их должны были награждать, им просто не приходило в голову задуматься об этом. Их наградил сам товарищ Сталин, и этого было достаточно.

- Это хорошо, что понимаете. А теперь, Александр, ты хотел установить мне в кабинет какую-то аппаратуру и научить пользоваться вашими базами данных. У нас есть час. Успеешь?

- Так точно, товарищ Сталин, успею. Это не долго, и не сложно.

- Тогда давай отпустим товарищей Волкова и Никифорова, а сами займемся делами.

- Товарищ Сталин, мне надо принести сюда технику, которую буду устанавливать.

- Не надо, товарищ майор обеспечит доставку всего необходимого, - и Сталин посмотрел на Волкова, который кивнул, подтверждая, что приказ понял, - а мы пока с тобой побеседуем и выпьем чаю.

XIII

Михаил стоял у штаба авиаполка и вглядывался в сумрак хмурого осеннего вечера. Аэродром в Кубинке жил своей размеренной, устоявшейся военной жизнью. Боевая работа не прекращалась и с наступлением ночи. Взлетали по зеленой ракете звенья яков, сновали туда-сюда техники, таская свои железяки и ящики с патронами. Сердитыми жуками ползали от самолета к самолету заправщики. Сквозь гул авиамоторов слышался грозный рокот канонады, фронт подкатывался все ближе и ближе к Москве. Рядом с Михаилом, так же вглядываясь в наступающую темноту, стояли его старые, еще со времен учебы в Новочеркасском политехе, друзья и соратники Сергей Гудзик, Шурка Даниленко и Миша Захаров. С двадцать восьмого года они вместе. Вместе учлись в группе профессора Левкова[i]. Это Мишка Захаров впервые, захлебываясь от восторга, рассказал Милю об автожирах и заразил молодого парня этими удивительными машинами. Они тогда все вместе собирали аэросани и гоняли потом по практически бесснежному Новочеркасску, распугивая обывателей. Совместная работа сдружила парней, и эта дружба не угасла спустя годы. А еще их сближала вера в будущее геликоптеров, изрядно подорванная, правда, недавними фронтовыми испытаниями. Михаил даже начал впадать в депрессию, от которой спасался напряженной работой. И тут этот странный вызов к Сталину. Беспрецедентная секретность, неясные намеки и пожелания. И вот они стоят у штаба авиаполка на аэродроме в Кубинке, куда их привезли на холодном автобусе молчаливые люди из НКВД и вглядываются в темноту, пытаясь понять, что же такое здесь есть, настолько секретное и нужное стране, что сам Сталин выдернул их с завода и направил сюда. Командир полка вышедший узнать, что за гости прибыли в их распоряжения, выслушав сопровождающего, добавил таинственности, протянув с улыбкой:

- А-а-а, это вон к кому, ну их ждет много удивительного, - а потом, взглянув на толпящихся гуртом у входа в штаб прибывших, добавил, - товарищи, не толпитесь у входа, мешаете работе отойдите в сторону или зайдите, погрейтесь, дежурный по штабу вас разместит.

В помещение заходить никто не захотел, всем было интересно увидеть загадочную секретную технику. Однако, ничего подобного на аэродроме и близко не было, обычные Яки, обычный аэродром, самая обычная работа техников, все точно так же, как было во время испытаний автожиров под Ельней.

Но вот от КПП, тускло светя полосками фар, закрытых колпаками светомаскировки, показалась эмка, и тут же к их группе подъехал, привезший их сюда автобус. Из эмки вышел знакомый по встрече со Сталиным майор госбезопасности и приказал размещаться в автобусе, еще раз предупредив, чтобы никто ничему не удивлялся и о соблюдении секретности. Люди, оживленно переговариваясь, разместились в автобусе, который пристроившись за эмкой, затрясся на мелких ухабах в сторону перелеска в самом конце аэродрома. Автобус остановился, не доезжая метров сто до редких деревьев и какой-то кучи веток, припорошенных ранним снегом. Сопровождающий их нквдшник, попросил пока не покидать салон. В окно было видно, как из эмки вышел майор и к нему из перелеска выскочил боец в маскхалате. Майор что-то сказал ему, боец откозырял и бегом помчался к заснеженным веткам, откуда-то выбежали еще бойцы и начали растаскивать ветки. Под ними показалась маскировочная сеть, скрывающая, судя по контурам, огромный автожир или геликоптер. Когда бойцы стянули сеть, все в автобусе восторженно ахнули, перед ними оказался девятнадцати метровый красавец, окрашенный в какую-то пятнистую расцветку, с красной звездой на фюзеляже. Михаил, как и все, восхищенно смотрел на удивительную, прекрасную машину. Кто?! Кто мог такое сделать?! Почему он не слышал ничего о подобных разработках?!

Из эмки вышли еще два человека и направились к вертолету. Они обошли его вокруг, тщательно при свете фонарика вглядываясь в корпус. Тот, что поменьше осмотрел рулевой винт, а потом ловко забрался наверх, оглядев несущий. Второй в это время, открыв люк с боку машины, что-то рассматривал внутри. Маленький спрыгнул вниз и кивнул майору. Тот подошел к автобусу и, открыв дверь, сказал:

- Все, товарищи, прибыли. Организованно выходим и строимся, дальше мы полетим на этом красавце. К вертолету не подходим, дайте летчикам возможность нормально провести предполетную подготовку, вы еще успеете насмотреться и изучить эту машину и не только эту.

Интересно. Значит, есть еще подобные машины. Но все-таки, кто же их сделал? Явно не в СССР, они бы с Николаем Ильичом[ii] знали об этом. Значит все же Сикорский! Больше не кому. Как же удалось выбить у союзников новейшую технику? Ладно, скоро все станет ясно. Но какой же красавец – этот вертолет, именно такой он видел машину в своих мечтах. Все вышли из автобуса и кое-как построились рядом с ним, люди-то не военные. Бойцы, видя, как неуклюже строятся инженеры, тихонько посмеивались. Майор поморщился, а потом объявил:

- Сейчас летчики подготовят вертолет и вы организованно, выполняя все распоряжения летчиков, разместитесь в грузовой кабине. С расспросами не приставать, вам все равно не ответят, а отвлекать людей будете. Пока покурите в сторонке.

- А кто не курит? – раздалось из подобия строя.

- А кто не курит, просто постойте и не лезьте никуда, - Волков был не расположен к шуткам, сильно напряженные выдались прошедшие сутки. – Михаил Леонтьевич, подойдите, пожалуйста. Михаил подошел к майору. Тот протянул ему руку: - Давайте знакомиться поближе, работать нам теперь предстоит вместе много и очень интенсивно. Зовут меня Владимир Викторович, фамилия Волков. Я буду обеспечивать охрану и секретность всего проекта, так же через меня вы будете осуществлять связь с Верховным Главнокомандующим. У меня приказ обеспечить Вам и Вашей команде режим полного благоприятствования, в части техники для вас будет полный допуск к информации. Сейчас я Вас познакомлю с летчиком, он же единственный человек, кто разбирается в этой технике, работать будете вместе, так что прошу найти общий язык. И не удивляйтесь его возрасту, парень доказал, что достоин доверия.

- Хорошо, - Михаил уже ничему не удивлялся, хотя упоминание возраста летчика его заинтриговало, хотя мало ли у нас в стране отличных молодых летчиков. Майор повернулся к вертолету и крикнул:

- Саша, ты закончил.

- Заканчиваю, Владимир Викторович, еще десять минут.

Еще одна странность – молодой летчик, обращается к майору госбезопасности по имени отчеству, а тот вместо того, чтобы одернуть его, принимает это, как должное. Через десять минут из темноты со стороны вертолета появилась худощавая фигура в странной пятнистой одежде:

- Звали, товарищ майор государственной безопасности?

- Да, Саша. Знакомься – товарищ Миль, теперь работать будешь с ним.

На Михаила удивленно и восторженно уставился шестнадцатилетний мальчишка:

- Товарищ Миль?! Михаил Леонтьевич?!

- Даа… - удивленно протянул Михаил, ему не был понятен этот восторг и почитание в глазах паренька, да и показалось странным, что этот Саша как будто его знал, - простите, мы знакомы?

- А? Нет, извините… То есть да… То есть нет… Я Вам сейчас все объясню, - Сашка посмотрел на Волкова.

- Товарищ Миль имеет наивысший допуск, можешь рассказать все, что касается вертолетов и их происхождения.

Сашка радостно кивнул.

- Разрешите показать Михаилу Леонтьевичу технику?

- Разрешаю.

- Пойдемте, товарищ Миль. Петро, иди сюда, смотри, с кем мы будем работать!

Михаил был ошарашен. И вот этому мальчишке доверили управлять новейшей секретнейшей техникой?! Да он же ребенок совсем! Михаил Леонтьевич удивленно посмотрел на Волкова, тот только, усмехнувшись, кивнул.

- Идите, Вы сейчас сами все поймете.

Михаил пошел к вертолету за нетерпеливо переминающимся на ногах парнем. А мальчишка с хитрой и все такой же восторженной улыбкой подвел его к раскрытому люку грузовой кабины и остановился, перекрывая вход внутрь. Михаил Леонтьевич хотел уже вспылить, сейчас явно было не до пацанячьих шуток, как его взгляд упал на ряд букв между блистером и люком: «Ми-8АМТШ-ВН». Михаил удивленно смотрел на обозначение и не мог ничего понять. А мальчишка смотрел на него и радостно улыбался.

- Ну, и, что все это значит?! - терпение Михаила Леонтьевича лопнуло.

- Это Ваша машина!

- Молодой человек, сейчас не время для шуток!

- Я не шучу. Этот вертолет - модификация созданного Вами в начале шестидесятых годов двадцатого века многофункционального военно-транспортного вертолета Ми-8. Выпущен в 2019 году на Улан-Удэнском авиационном заводе, модифицирован для специальных задач, увеличены баки, улучшено навигационное оборудование, да и вся авионика в целом, новейшие двигатели, да много чего, я Вам потом дам почитать.

- Авионика?

- Совокупность электронных систем, в основном пилотажно-навигационных, я покажу.

Михаил понимал все меньше и меньше, все это казалось каким-то бредом, глупой шуткой, если бы не вертолет прямо перед ним с буквами в наименовании, как утверждает этот мальчишка, его КБ. Но у него нет своего конструкторского бюро, и никогда не было. Ах да, он же сказал, что все это в произошло в будущем. Или произойдет. Михаил Леонтьевич совсем запутался, а Сашка, видя непонимание и раздражение у человека, сконструировавшего машины, на которых он летает, попытался ему помочь все понять.

- Я Вам все подробно объясню, когда прилетим на базу. Просто поверьте, что это не шутка и не розыгрыш.

- Ну, хорошо, - Михаил Леонтьевич недоверчиво покачал головой. Тут из грузовой кабины подал голос Никифоров, с любопытством рассматривающий конструктора, еще не ставшего знаменитым на весь мир, но известного Петру по технической литературе, предоставленной Сашкой:

- Командир, когда вылетаем-то?

- Сейчас уточню у товарища майора, если ничего не держит, сразу и полетим, единственное надо Когрушеву сообщить, чтобы прикрытие поднимал. Только, Петь, давай Михаил Леонтьевич сегодня в правой чашке полетит, если что я и один справлюсь, а ему интересно будет.

- Нарушаете инструкции, товарищ младший лейтенант госбезопасности, - Никифоров укоризненно покачал головой, - но что с вами делать, ты командир, придется мне смириться с начальственным произволом и трястись в грузовой кабине, как какой-то пассажир, - и Петр рассмеялся, показывая, что шутит.

- Ты налетаешься еще, пассажир. И Сашка крикнул Волкову: - Владимир Викторович, вылетаем?

- У тебя все готово?

- Так точно!

- Ну, тогда давайте, размещайте людей и летим.

До базы добрались в целом нормально. Пару раз на радаре появлялись засветки, но Сашка их обходил. Михаил Леонтьевич весь полет с любопытством наблюдал за действиями Александра, рассматривал приборы, но ничего не спрашивал. Сашка сам, из уважения к великому конструктору пояснял свои действия. Миль слушал с интересом, задумчиво кивая головой. Иногда в разговор с короткими репликами вступал Никифоров, стоящий в проходе у них за спиной.

На базе прибывших встречал Тихонов, доложивший, что за время их отсутствия никаких происшествий не было, разведчики патрулировали окрестности, но место оказалось действительно глухое, и никто близко к базе не подходил. Да и вообще, с наступлением холодов лес обезлюдел. Окруженцы уже все прошли, а кто не смог были переловлены или перебиты немцами, местным глубоко в осеннем лесу делать было нечего, а партизанское движение еще не набрало свою массовость. Близко к населенным пунктам разведчики не подходили, не было такой необходимости, и что сейчас происходило в ближайших деревнях и на хуторах, было неизвестно. Этот пробел надо было исправлять в кратчайшие сроки, все, что твориться рядом с базой ее обитатели должны знать досконально, чтобы успеть принять меры в случае возможности обнаружения или любой другой опасности. Так что Волков тут же приказал Сашке с утра начать обучать разведку работе с беспилотниками.

Опустив вертолет в ангар, Сашка разместил людей по жилым боксам, пообещав на завтра экскурсию по базе и ответы на все их вопросы. Волков, Никифоров и Александр так и остались жить в одном помещении, решив ничего не менять. Милю хотели выделить отдельное помещение, но он попросил поместить его в одном боксе со своими друзьями и рядом с его людьми. Никаких затруднений такая просьба не вызвала и была удовлетворена.

С утра, сразу после завтрака Александр провел технарей по базе, акцентировав их внимание на ангарах с вертолетами и реммастерских. Так же Сашка показал, где хранятся запчасти, движки и агрегаты на замену. Потом Волков в столовой провел краткое совещание, рассказав присутствующим, откуда взялось все это богатство, еще раз заострил внимание на соблюдении государственной тайны и выполнении задач, поставленных Верховным Главнокомандующим, после чего Сашка, Волков и Миль закрылись в бывшем кабинете Терещенко и составили план работ, с распределением по персоналиям. Людей категорически не хватало, но Волков уверил, что вопрос будет решен. Лесной аэродром был подготовлен, и Ставка ждала только сигнала, чтобы начать переброску на базу людей, лично отобранных Сталиным. А для этого первоочередной задачей стала разведка, так что сразу после совещания Сашка вытащил со склада Элерон и начал обучение разведчиков. Но тут сразу же возникла проблема. Бойцы просто боялись сломать дорогую технику. Эти парни, способные голыми руками рвать любого врага вдруг резко начинали робеть, видя пульт управления БПЛА и монитор. В конце концов, Тихонов взмолился:

- Товарищ младший лейтенант госбезопасности, может ну его, а? Давайте мы ножками метнемся, все посмотрим, а эту вашу машинерию, вон товарищу конструктору отдайте. Ну не наше это!

Сашка даже растерялся, он уже начал считать бойцов Волкова за былинных богатырей, способных на все, а тут такое. Да еще и детско-испуганный тон Тихонова. Положение спас Михаил Леонтьевич, присутствующий на занятиях, так как его интересовало все, что может летать и, узнав, что Сашка собирается обучать людей управлению беспилотным летательным аппаратом, Миль не удержался, чтобы не принять участие в обучении:

- Действительно, Александр, - после того, как Михаил Леонтьевич увидел, как Сашка управляется с вертолетом, а когда парень снял бушлат и его орден, скепсис по отношению к чересчур юному летчику сменился у Миля неподдельным уважением, - давайте я выделю двоих людей из своей бригады, думаю, они пойдут навстречу необходимости и примут с пониманием дополнительную нагрузку.

Тихонов с облегчением, как болванчик интенсивно закивал головой. В принципе, это было неплохим решением, и Сашка согласился. Волков тоже был не против такой замены, так что вскоре с Элеронами начали работать два молодых парня из бригады технарей. После того, как Александр объяснил им теорию, они поднялись на поверхность и под Сашкиным руководством запустили беспилотник. Сначала ребята управляли аппаратом немного скованно, но потом, освоившись, вели разведку уже смелее, регулируя зум камеры и направляя аппарат к интересующим разведчиков местам.

А посмотреть было на что. Немцы по-хозяйски обживались на оккупированных территориях. В Надве в здании школы, судя по флагам со свастикой и автотранспорту рядом со входом, находилась комендатура. В самой деревне квартировала какая-то тыловая часть. В Смоляках и Анцыпорово тоже были немцы. На одном из хуторов были замечены полицаи. Жители деревень ютились по сараюхам, в то время, как оккупанты с комфортом обживали их дома. Что немцы, что их прислужники пока еще чувствовали себя на Смоленщине вольготно, партизанская война пока не началась. Но даже в отсутствие партизан в лес никто не углублялся, а рядом с площадкой, выбранной под аэродром, так и вовсе было совершенно безлюдно. Волков после полученных данных тут же сообщил Сталину о готовности принимать самолеты. Но аэроразведку решили не прекращать и проводить регулярно, как и не отменялись разведывательные рейды силами бойцов. Но это уже мало касалось Сашку, люди БПЛА освоили и его задача на этом направлении была выполнена, у парня хватало и своих забот.

Возобновились тренировки на тренажерах с Никифоровым, на которых по мере возможностей присутствовал и Миль. Работоспособность Михаила Леонтьевича поражала Александра, этот человек буквально на лету схватывал информацию, он очень быстро научился работать с компьютером и фанатично впитывал уникальные для этого времени знания, пропадая часами за монитором. Но так же конструктор не забывал держать под контролем и работу в мастерских, где технари изучали двигатели и агрегаты вертолетов, сверяясь с чертежами, разбирали их, о чем-то спорили, восхищались и удивлялись, ругались и тут же мирились. Здесь собрались лучшие из лучших, фанатики и энтузиасты, стоявшие когда-то у основ создания этой самой техники, и теперь у них была возможность увидеть, пощупать и понять то, к чему они только-только подходили через трудности и ошибки. А самое главное, к людям пришла вера в себя и необходимость своей работы, изрядно подорванные провальными испытаниями под Ельней. Теперь они знали, какими должны быть вертолеты, как их можно и нужно применять. Александр тоже принимал участие в этой работе, делясь тем, что когда-то узнал от опытных летчиков, да и своего собственного опыта парень уже поднабрал.

Погода совсем испортилась, пошли затяжные дожди иногда со снегом, низкие тучи затянули небо, летать в такую погоду было невозможно, поэтому переброска на базу обещанных Сталиным людей откладывалась на неопределенный срок. Скорее всего, до наступления холодов, так как и подготовленная разведчиками для приема самолетов площадка превратилась в грязное месиво. Договорились с Москвой, что пока не будет возможности использовать обычную авиацию, по согласованию со Сталиным переброску будут осуществлять вертолетом. Это был лишний риск, но и время терять тоже было нельзя. Но и вертолет поднять не позволяли метеоусловия. Пока ждали погоду, работали на базе. Разведчики патрулировали ближайшие окрестности, да и то больше для самоуспокоения. Как-то вернувшись из такого выхода, сержант Марченко доложил, что неподалеку появилась стая волков, довольно большая, судя по следам. Майор принял решение временно прекратить разведывательные рейды, рисковать людьми не хотелось, если звери нападут на разведгруппу, хорошо вооруженные люди отобьются, но возможны ранения, да и стрельбу могут услышать, а это привлечет излишнее внимание к месту расположения базы.

Возобновились вечерние посиделки в столовой. Слушали сводки Совиниформбюро, обсуждали положение на фронтах, которое становилось все хуже и хуже. Немцы яростно рвались к Москве, желая, во что бы то ни стало до наступления зимы захватить столицу Советского Союза. На юге началась героическая оборона Севастополя. На севере наши войска предпринимали отчаянные попытки прорвать блокаду Ленинграда. Все обитатели базы знали, что в мире Сашки Советский Союз выстоял и победил. Знали и цену той победы. Но это было там, а как будет здесь не понятно, ведь уверенности в том, что это именно тот мир, а не какая-то параллель не было. Так что настроение у всех было безрадостное.

В один из вечеров Никифоров достал Сашку с просьбами сыграть им на гитаре, а если учесть что Петра поддержали все, включая уважаемого парнем Михаила Леонтьевича, парень хоть и нехотя, но согласился. Петр, пока Сашка не передумал сам сбегал за инструментом и вручил его Александру. А тот не знал, что сыграть этим людям. Он давно не брал в руки гитару, все песни которые он знал, были из репертуара старших товарищей с базы - про Афганистан, про Чечню. Все это было не то. Нельзя было этим людям петь такие песни. По крайней мере, не сейчас. И тут Никифоров с надеждой спросил:

- Сань, а про туман сможешь? Ну, из фильма про бомбардировщиков.

- Да я слова не помню, Петь.

- Я помню, выучил, когда раненый валялся, давай запишу, сыграешь?

- Ну, запиши, попробую, - Сашка помнил мотив этой песни, и пока Петр записывал слова, подобрал аккорды, все-таки инструментом парень владел не плохо. В той жизни занимался гитарой, да и на базе играл иногда, когда просили ребята. Никифоров сел рядом с Сашкой держа перед ним листок со словами, и парень еще раз пробежавшись по аккордам запел:

Туман, туман, седая пелена.

Далеко, далеко за туманами война.

И гремят бои без нас, но за нами нет вины.

Мы к земле прикованы туманом,

Воздушные рабочие войны

Сашка пел, глядя на листок и не видел, как затаив дыхание его слушают люди. Ведь для большинства из них эта песня была о том, что они совсем недавно пережили. Практически все технари, прилетевшие с Милем, были вместе с ним под Ельней, поднимались на автожирах в воздух, пытаясь под обстрелом с земли корректировать артиллерийский огонь при этом еще и фиксируя поведение машины, что бы заполнить журнал испытаний.

Туман, туман, на прошлом, на былом.

Далеко, далеко за туманами наш дом.

А в землянке фронтовой нам про детство снятся сны.

Видно, все мы рано повзрослели,

Воздушные рабочие войны

Волков смотрел на Сашку и думал о том, что пришлось и еще придется пережить этому мальчишке. Потеряв сначала всех родных, он остался совершенно один среди незнакомых ему взрослых и сумел стать одним из них, работал наравне со всеми, учился, осваивал профессию летчика. А потом, когда потерял и этих людей, заменивших ему семью, не сдался, а сделал все возможное, чтобы запустить эту их установку. Практически без шансов выжить, смертельно больной, сделал то, о чем они все, обреченные, оказавшиеся в этом бункере, мечтали. Сделал это просто потому, что считал это своим долгом перед погибшими. И уже здесь, только-только отойдя от переноса, еще не уверенный, что выздоровел, спас раненого советского летчика. Вытащил его не для того, чтобы заработать очки в переговорах с товарищем Сталиным, а потому что летчик был свой. И к Сталину прилететь не побоялся, не смотря на то, каким кровавым злодеем рисовали его в том времени. Да, прав товарищ Сталин, парень стоящий, настоящий советский человек, что бы сам о себе Сашка не думал. Надо поговорить с Харуевым, комсоргом их группы, чтобы занялся пацаном, надо готовить его для вступления в комсомол.

Туман, туман, окутал землю вновь.

Далеко, далеко, за туманами любовь.

Долго нас невестам ждать с чужедальней стороны.

Мы не все вернемся из полета,

Воздушные рабочие войны [iii] .

А Михаил Леонтьевич думал о жене, оставленной в далеком Билимбае под Свердловском. Как она там? Как сынок, дочери? У него было желание посмотреть свою биографию в архивах базы, но он боялся, боялся узнать что-то страшное, непоправимое о близких, предчувствуя, что ничего хорошего эти знания не принесут[iv].

Сашка допел и огляделся. Рядом с ним с повлажневшими глазами сидел Никифоров, для которого эта песня была больше, чем песня, там каждое слово было про него и про тех парней из их полка, что не вернулись из боевых вылетов. Ну и конечно про Лидочку, ждущую его в Тамбове. Он написал ей письмо из Москвы, указав обратным адресом номерной ящик, данный ему Волковым, сообщил, что жив, здоров, воюет и любит ее. Но ответ получить не успел и очень переживал по этому поводу. О чем-то глубоко задумался Волков. Молча сидели остальные. Никому не хотелось говорить, у каждого было, что вспомнить и о чем подумать. Тишину нарушил Миль:

- Да, проклятая война! Сколько горя принесла и принесет. А ведь только жить начали, строить, создавать. Эх! - и Михаил Леонтьевич в сердцах махнул рукой. А Сашке подумалось, что зря он пел, не надо было нагонять тоску на людей. Он уже было хотел убрать гитару, как Миль попросил: - Александр, а спойте еще, про вертолеты есть песни?

Сашка задумался, а потом хитро улыбнулся. Как ему раньше не пришла в голову эта песня, которую любил петь подполковник Пьяных.

- Есть, конечно, Михаил Леонтьевич:

Годы птицей улетают,

По земле меня болтает,

А точнее выше - над землёй.

Не до жиру быть бы живу,

Столько лет на всех режимах,

В небе мы живём одной семьёй.

По ущельям и вершинам

С винтокрылою машиной,

Пишем то ли сказку, то ли быль.

Вместе с ней по небу ходим,

Мы друг друга не подводим

И спасибо вам товарищ Миль.

Услышав фамилию конструктора все заулыбались, а сам Михаил Леонтьевич густо покраснел, хотел было что-то сказать, но передумал и укоризненно помахал Сашке пальцем.

Выручала где, казалось,

Шансов нам не оставалось

И не превратила нас в утиль.

Та, что в небе, аты-баты,

Та, которую когда то,

Создал Михаил Леонтьич Миль

Теперь фамилию имя отчество конструктора хором подпевали все, а сам Михаил Леонтьевич застенчиво улыбался.

Мы нередко с ней прощались,

Честным словом возвращались,

А потом на матушке земле

Экипажем водку пили,

За машину и за Миля,

Мы на ней как бабка на метле.

Мы на ней как змей горыныч:

Тоже можем землю выжечь,

Или как ковер, но вертолёт.

Только чаще в этой сказке,

Как усталая савраска,

Из последних сил, но всех спасёт

Терпеливо лямку тянет

И молотит лопастями

Днём и ночью в бурю или штиль!

Та, что в небе, аты-баты,

Та, которую когда то,

Создал Михаил Леонтьич Миль… [v]

Народ развеселился, ведь хоть песня и была посвящена конструктору, но каждый из присутствующих чувствовал себя причастным к созданию таких прекрасных машин, о которых в будущем сложат песни. Улыбался и сам герой песни, что ни говори, а это приятно, когда о тебе слагают песни, но потом он вдруг стал предельно серьезен и, обведя взглядом своих соратников, произнес:

- Да, это приятно, когда о тебе сочиняют песни, значит, наша работа оценена на самом высоком уровне, теми людьми, которые летают на наших машинах, теми, кого спасли наши вертолеты. Но считаю, что работы над ними пока придется свернуть, о чем и собираюсь поговорить в ближайшее время с товарищем Сталиным.

В столовой повисла тишина, все с удивлением уставились на Михаила Леонтьевича. Молчание нарушил Сашка:

- Но почему?

- Понимаете, вертолеты, это совершенно новое направление в авиастроении. Сейчас, когда все возможности страны направлены на оборону, у государства, боюсь, просто нет необходимых ресурсов. Те машины, что мы увидели здесь, повторить в ближайшее время не получится, нет технологий, нет металлов, нет двигателей, нет электроники. А то, что мы сможем создать, в боевом плане будет существенно уступать самолетам. Но это не значит, что надо полностью отказываться от вертолетов. Надо пока использовать существующий вертолетный парк. Запасных частей, двигателей и агрегатов хватает, для восстановления практически любых неисправностей. И одновременно интенсивно изучать то, что нам досталось, анализировать и смотреть, какие технические решения можно применять сейчас, думать, что из достижений будущего можно использовать с нашим уровнем технологий. И присутствующих здесь для этого не достаточно. Нужны металлурги, прочнисты, двигателисты. Только вот как быть с секретностью, да и то, что база находится в тылу у врага, создает непреодолимые сложности для работы, - Миль вопросительно посмотрел на Волкова.

Тот задумался, а потом кивнул:

- Хорошо, завтра во время сеанса связи с товарищем Сталиным я доложу ему о Вашем желании поговорить с ним, думаю, он Вас выслушает.

Миль кивнул и, поднявшись, сказал:

- Тогда до завтра, а сейчас пора спать. Каким бы ни было решение товарища Сталина по вертолетам, текущие задачи с нас никто не снимал и чтобы их выполнить полностью и в срок мы все должны быть отдохнувшими и полными сил.

Народ стал расходиться по своим комнатам, обсуждая только что сказанное. Сашка тоже обдумывал слова Михаила Леонтьевича. С одной стороны он, наверное, прав, сейчас не время для новых направлений в производстве, но в то же время что-то не давало Сашке согласиться с Милем, ведь использовали американцы вертолеты во время войны в Корее и вполне успешно, а та вроде была не так далеко от Великой Отечественной[vi]. Но решение все равно будет принимать товарищ Сталин, а им останется только подчиниться.

[i] Владимир Израилевич Левков (1895, Ростов-на-Дону — 1954, Москва) — конструктор первых в мире судов на воздушной подушке (СВП).

[ii] Камов Николай Ильич – (1 [14] сентября 1902, Иркутск — 24 ноября 1973, Москва) — советский авиаконструктор, создатель вертолётов «Ка», доктор технических наук (1962). Герой Социалистического Труда (1972). Лауреат Государственной премии СССР (1972)

[iii] Песня из кинофильма «Хроника пикирующего бомбардировщика», слова Кима Рыжова, музыка Александра Колкера.

[iv] Семью Миля не пожалела война. В декабре 1941 года от дифтерита умер его пятилетний сын, в 1942 от простуды новорожденная дочь. В боях на Калининском фронте погиб брат Михаила Леонтьевича, а чуть позже в Казани, не выдержав вести о смерти сына, скончалась мать.

[v] Николай Анисимов - Миль

[vi] На самом деле американцы начали использовать вертолеты с апреля 1944 года в боевых действиях на территории Бирмы и на востоке Индии в целях снабжения очагов сопротивления высаженных десантников и эвакуации раненых. А первым случаем массового применения вертолётов в военных целях в послевоенный период, можно считать прецедент с британскими войсками в ходе Малайской войны в 1948 году, когда они использовали для переброски пехотинцев 26 вертолётов S-51, которые в общей сложности совершили 20 тысяч боевых вылетов.

XIV

Разговор со Сталиным состоялся утром следующего дня. Верховный внимательно выслушал доводы Миля и практически не раздумывая ответил:

- Очень хорошо, товарищ Миль, что Вы целесообразность ставите выше своих амбиций. Нам известно, как важна для вас работа над вертолетами. И то, что Вы готовы поступиться своей мечтой ради общего дела, характеризует Вас, как настоящего большевика. Однако, партия считает, что работу над вертолетами прекращать не надо. Ресурсы мы изыщем, если что закупим у союзников. Война закончится не завтра и Ваши машины, способные доставлять людей и грузы в труднодоступные места не оборудованные аэродромами будут очень нужны для снабжения наших разведывательно-диверсионных групп, партизанских отрядов, которые сейчас начали активно действовать в тылу врага, для эвакуации наших раненых бойцов и командиров с передовой. Так что работайте, Михаил Леонтьевич, а партия и правительство Советского Союза всячески Вам помогут.

- Спасибо, товарищ Сталин. Мы не подведем. Но люди все равно нужны. Тем составом, что сейчас есть на базе, мы можем осуществлять только техническое обслуживание уже имеющихся машин. Работать над новыми, в местных условиях нет возможности. Нужны испытательные стенды, рабочие руки, производственные мощности. Здесь конечно отличный станочный парк и просто нереальные расчетные возможности, но это все находится в тылу у врага. Оборудование, станки, запасные части, компьютеры необходимо эвакуировать отсюда к нам в тыл. То, что можно создавать с помощью находящихся здесь вычислительных машин, может существенно подтолкнуть конструкторскую мысль и не только в области авиастроения. Под эти компьютеры необходимо создавать отдельную структуру. Вы не представляете, товарищ Сталин, насколько это сейчас важно. Расчеты, которые занимают недели у целого коллектива инженеров, можно делать буквально за несколько минут.

- Хорошо, я думаю, мы решим этот вопрос. Людей пока я Вам не дам, управляйтесь своими силами. Товарищу Камову будет дано распоряжение подготовить для Вас производственные мощности. Представьте мне запиской Ваши предложения по всему необходимому. На заседании ГКО в ближайшее время мной будет поставлен вопрос о создании двух новых конструкторских бюро – Вашего и товарища Камова. Работать будете отдельно друг от друга, но в тесной взаимосвязи. Конкуренцию никто не отменяет, но всякие интриги и подковерную возню я не потерплю. А то распоясались тут некоторые! – Миль понял, что до Сталина дошла информация о художествах Яковлева на должности заместителя наркома авиапромышленности. Конечно, вряд ли сейчас будут сделаны суровые оргвыводы, но свои амбиции Александр Сергеевич поумерит. А то в последнее время, пользуясь своим служебным положением, Яковлев стал во вред делу продвигать свои самолеты, любыми способами убирая конкурентов. Об этом знали все, кто был связан с авиацией, но Сталин ничего не хотел слышать о непорядочности своего любимчика, а тут видимо все-таки что-то узнал такое, что пришлось изменить свое мнение. Ну что же, поживем-увидим. А новость о возможности возглавит свое собственное КБ так и вовсе окрыляла. – У Вас все, товарищ Миль или есть еще какие-то вопросы ко мне?

- Нет, товарищ Сталин. Вопросов нет, задачи поставленные партией будут выполнены.

- Хорошо. А теперь позовите товарищей Волкова и Стаина. Далеко они там?

- Товарищ майор госбезопасности здесь, а товарищ Стаин проводит теоретические занятия по технической эксплуатации вертолетов.

- И много учеников у товарища Стаина? – в голосе Сталина послышался неподдельный интерес.

- Весь свободный от работы и несения дежурств технический персонал.

- Как Вы, товарищ Миль, оцениваете знания и подготовку товарища младшего лейтенанта?

- Уровень теоретической подготовки по сравнению с летным составом ВВС РККА очень высок. Но следует учитывать, что товарищ Стаин проходил индивидуальное обучение, которое в училище получить просто невозможно. Пилотажные навыки оценить не могу, я не летчик, но управляет Александр сложной машиной очень уверенно, да и часов налета у него набралось довольно прилично. Объективно, на сегодняшний день товарищ Стаин, не смотря на свою молодость, является самым опытным летчиком наших ВВС именно на подобных машинах. Я был бы рад иметь такого летчика-испытателя у себя в штате, - закинул удочку на счет Сашки Миль.

Сталин усмехнулся в усы:

- На товарища Стаина у нас другие планы, но мы подумаем над возможностью привлечения его к испытанию новой вертолетной техники. А сейчас, Михаил Леонтьевич, позовите Александра, придется ему прервать обучающий процесс.

- Хорошо, товарищ Сталин, - и Михаил Леонтьевич вышел из операторской, поняв, что Верховный хочет поговорить с Волковым.

Дождавшись, когда Михаил Леонтьевич покинет помещение, Сталин спросил:

- Ну, что, Володя, проверил?

- Да, товарищ Сталин. Золото в стандартных банковских слитках, на слитках указан вес, я выборочно проверил, вес соответствует указанному, чистоту металла должны проверять эксперты. Количество слитков соответствует документам. Так же и с алмазами. Еще имеются какие-то редкоземельные металлы, 17 наименований общим весом 14,6 тонн. Что это такое и для чего используется я не знаю, наименование металлов и их вес я вам отправил на электронную почту, - Сталин кивнул, что-то просматривая у себя на мониторе. Он уже оценил удобство компьютерной техники, жаль только, что самим производить ее пока не получится, но на базе есть хороший запас этих компьютеров, пока можно обойтись ими, а потом и самим наладить производство. Каждую свободную минуту он просматривал документы из будущего. Как развивалась история, техника, социум, политика. Его интересовало все. Сталин очень серьезно отнесся к своему обещанию Александру не допустить ядерной войны, но еще сильнее его беспокоил вопрос распада СССР и поражения коммунистического пути развития. Здесь предстояло очень тщательно проанализировать каждое действие, как его самого, так и его наследников у власти, и оппонентов из капиталистических стран. Сталин был твердо уверен, что ядерная война это логичное последствие распада Союза, а капитализм тупиковая ветвь развития общества. Но сейчас надо было выиграть эту войну и послевоенный мир.

- Хорошо, с этими редкоземельными металлами разберутся наши ученые, тем более вся информация, где и как их использовать должна быть. Сейчас для нас самое важное, это технологии и производства, которые мы можем с минимальными затратами использовать для захвата преимущества в войне. Для этого к вам должны прибыть еще инженеры и технологи. Когда будете готовы принимать самолеты?

- Постоянные дожди со снегом превратили площадку, подготовленную под аэродром в болото, непригодное для приема самолетов. Разведчики ищут резервные площадки, но пока безрезультатно. Местность вокруг базы сильно заболочена, а если есть пригодные места, то находятся вблизи населенных пунктов, занятых немцами и довольно далеко от базы.

- Значит, придется опять использовать вертолеты, времени дожидаться холодов, у нас нет.

Тут в операторскую зашел Сашка:

- Вызывали?

- Да, Александр. Товарищ Сталин хотел с тобой поговорить.

Сашка подошел к монитору.

- Здравствуйте, товарищ Сталин.

- Здравствуй, Александр. Как продвигается обучение Никифорова, когда он будет готов, как вертолетчик.

- Нормально продвигается, но необходима летная практика. Здесь на базе дальнейшее обучение не целесообразно. Надо перебрасывать вертолеты на не оккупированную территорию.

- Пока не наступят холода это невозможно. Но работа для тебя есть. Как у вас погодные условия, летать можно?

- Не идеальные, но если нужно, то можем вылететь в любое время, как поступит приказ.

- Хорошо. Сейчас на всех фронтах идут тяжелые бои, очень много раненых. Остро нужны медикаменты. Технологии производства антибиотиков я передал нашим ученым, они работают с ними, но быстро результата ждать не приходится. Сколько лекарств и перевязочных материалов ты можешь доставить, и в какие сроки?

- Грузоподъемность у вертолета 4 тонны, но лекарства легкие, так что тут все будет упираться в объем грузовой кабины. За ночь могу сделать не больше двух ходок. Днем летать опасно, против истребителей вертолет не выстоит, собьют. Но если надо, можно попробовать на низких высотах и уклоняясь от встреч с авиацией противника с использованием радара. Но тогда нужна будет дозаправка в Кубинке.

- Дозаправку обеспечить сможем. Химики дали первую партию топлива по параметрам близкую к вашему ТС. Но рисковать мы все равно не будем, двух рейсов за ночь будет достаточно. Сегодня готов вылететь?

- Готов, товарищ Сталин.

- Хорошо. В Кубинке тебя будут ждать сотрудники НКВД для разгрузки и люди, которых надо будет перебросить к вам на базу. Выгружаешься, забираешь людей и сразу обратно, медикаменты нужны, как воздух. Как только позволят условия, начинаем передислокацию вертолетов. Принято решение открыть учебный центр по подготовке вертолетчиков. Место дислокации обсудим позже. Все Александр, иди, готовься к вылету.

- Есть!

- Товарищ майор, по количеству и наименованию переданных медикаментов докладываете каждое утро запиской мне на электронную почту. Все.

- Есть, товарищ Сталин!

Занятия пришлось отменить, весь персонал был брошен на комплектование и погрузку медикаментов. Никифоров записывал вес, Александр контролировал распределение груза в грузовой кабине. Готовили сразу обе партии, чтобы потом не терять время. Успели в обрез до наступления темноты. Вылетели, как только начало темнеть. В Кубинке вертолет встречали люди из НКВД, которые быстро перегрузили груз из вертолета на тентованные полуторки и, узнав, во сколько ждать следующую партию, укатили в сторону КПП аэродрома. Тут же уже были люди, которых надо было перебросить на базу, кто такие и чем они будут заниматься, Сашка понятия не имел, да и не нужно было это ему, хотелось уже скорее передать осточертевший бункер людям, назначенным Сталиным и забыть про него.

Второй рейс так же прошел без эксцессов, но после него Сашка буквально валился с ног. Кое-как приняв душ, тут же завалился спать. Никифорову было полегче, он вертолетом не управлял, только следил за радаром и приборами, поэтому Петр пообещал Сашке проснуться пораньше и проконтролировать подготовку грузов, для следующих вылетов. В таком напряженном режиме проработали четверо суток. Туда везли медикаменты, оттуда людей. В ночь с пятого на шестое ноября начала портиться погода. Сделали только один вылет, и то на обратном пути потрепали нервы, пошел снег, видимость упала, базу нашли кое-как по радиопеленгу.

Шестого утром Сталин объявил Сашке и Никифорову благодарность. Особой радости ни у Петра, ни у Сашки от поощрения командования не было, была только усталости и ощущение пустоты на душе. Сталин, видя состояние парней, отпустил их отдыхать, а сам стал расспрашивать Волкова об остатках медикаментов и как разместили новых людей. В общей сложности, за четыре дня удалось перебросить на базу 118 человек. Инженеры, технологи, медики, даже агрономы. Стране нужно было продовольствие, а на базе хранился уникальный для этого времени посевной материал. Так же агрономам была поставлена задача изучить гидропонную ферму с целью внедрения подобной технологии в сельском хозяйстве. Прибыли на базу и интенданты, которые должны были провести ревизию всех запасов и проанализировать возможность их переброски на не занятую врагом территорию. Размещением вновь прибывших занимался Волков, взявший в свои руки управление всем этим разношерстным контингентом. Он разместил всех по помещениям, назначил график дежурств. Нашлись и недовольные тем, что их заставляют заниматься хозяйственными делами. Пришлось объяснять таким, что на базе нет обслуживающего персонала и лишних людей, поэтому в бытовом плане придется обходиться своими силами. Люди поворчали, но успокоились, хотя недовольство таким положением вещей и осталось, о чем Волков и доложил Сталину.

- Ничего, товарищ майор государственной безопасности, поворчат и успокоятся, привилегированных у нас в стране нет. А кто этого не понимает, поедет осваивать принципы общежития в совсем другие места, все полномочия у Вас для этого есть. Кто это у нас там такой аристократ отыскался, что не может убрать за собой?

- Интендант второго ранга Поливанов, товарищ Сталин и ученые физики.

- Передайте Поливанову и физикам, что нам на Севере очень нужны интенданты и ученые, мы можем перевести их туда. Еще какие-то вопросы возникали?

- Нет, товарищ Сталин. Люди работают, все прекрасно понимают, важность поставленных перед ними задач.

- Хорошо. О положении на базе и вокруг нее докладывайте мне каждый день.

- Есть, докладывать!

- Завтра от моего имени поздравите всех находящихся на базе с двадцать четвертой годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции. В восемь утра по московскому времени слушайте по радио трансляцию с парада на Красной площади.

- Будет парад?! – лицо Волкова неверяще и в то же время радостно осветилось.

- Обязательно будет! Весь мир должен знать, что советский народ героически сражается с германским национал-социализмом и их прихвостнями и сдавать столицу не собирается.

- Спасибо, товарищ Сталин! Обязательно будем слушать радио! Товарищ Сталин, - Волков набрался храбрости, - а как вообще на фронте?

- Тяжело на фронте, Володя, очень тяжело. Немцы притормозили наступление из-за распутицы, но сейчас дороги подморозило, начали снова давить. Ничего, выстояли тогда, выстоим и сейчас. Все, работайте, товарищ майор госбезопасности!

- Есть, товарищ Верховный Главнокомандующий!

Сталин отключился от сеанса связи. А Волков задумавшись, поднялся и пошел к себе в кабинет, бывший кабинет Терещенко, собирать комсомольский и партийный актив. К завтрашней годовщине надо подготовиться.

Приготовления к празднику прошли совершенно мимо Сашки. В его прошлом такого праздника не было, а здесь за полетами и отдыхом после них он упустил момент подготовки. Поэтому парня с утра очень удивило приподнятое настроение у людей в столовой, которая неожиданно была украшена красной тканью с белыми, вырезанными из бумаги буквами: «Да здравствует Социалистическая Революция!». Тут появился Волков и поприветствовал всех:

- Здравствуйте, товарищи! С праздником!

- Спасибо, товарищ майор госбезопасности…

- Спасибо, Владимир Викторович, и Вас тоже с праздником.

- Вчера во время сеанса связи товарищ Сталин попросил меня от его имени поздравить Вас всех с двадцать четвертой годовщиной Великой Октябрьской Социалистической Революции!

Народ радостно загомонил, а потом кто-то крикнул:

- Ура!

И все присутствующие дружно подхватили:

- Уррааа!

Сашка ошарашенно смотрел на этих людей, еще вчера таких серьезных, а сегодня радующихся, как дети. Тут под потолком зашипели динамики внутреннего оповещения и по всей базе разнеслись звуки «Интернационала», а потом голос диктора произнес:

- Говорит Москва, говорит Красная площадь, мы ведем трансляцию с военного парада посвященного двадцать четвертой годовщине Великой октябрьской Социалистической Революции. Командует парадом комендант города Москвы генерал-лейтенант товарищ Артемьев, принимает парад Заместитель Народного комиссара Обороны Маршал Советского союза товарищ Буденый[i]…

Люди замолчали, внимательно вслушиваясь в слова диктора. Снова заиграл «Интернационал», раздались слова диктора:

- С речью выступает председатель Государственного комитета обороны, Народный комиссар Обороны Иосиф Виссарионович Сталин.

Из динамиков послышался негромкий с явным акцентом голос Сталина:

- Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, рабочие и работницы, колхозники и колхозницы, работники интеллигентского труда, братья и сёстры в тылу нашего врага, временно попавшие под иго немецких разбойников, наши славные партизаны и партизанки, разрушающие тылы немецких захватчиков!

От имени Советского правительства и нашей большевистской партии приветствую вас и поздравляю с 24-й годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции.

Товарищи! В тяжёлых условиях приходится праздновать сегодня 24-ю годовщину Октябрьской революции. Вероломное нападение немецких разбойников и навязанная нам война создали угрозу для нашей страны. Мы потеряли временно ряд областей, враг очутился у ворот Ленинграда и Москвы. Враг рассчитывал на то, что после первого же удара наша армия будет рассеяна, наша страна будет поставлена на колени. Но враг жестоко просчитался. Несмотря на временные неуспехи, наша армия и наш флот геройски отбивают атаки врага на протяжении всего фронта, нанося ему тяжёлый урон, а наша страна – вся наша страна – организовалась в единый лагерь, чтобы вместе с нашей армией и нашим флотом осуществить разгром немецких захватчиков.

Бывали дни, когда наша страна находилась в ещё более тяжёлом положении. Вспомните 1918 год, когда мы праздновали первую годовщину Октябрьской революции. Три четверти нашей страны находилось тогда в руках иностранных интервентов. Украина, Кавказ, Средняя Азия, Урал, Сибирь, Дальний Восток были временно потеряны нами. У нас не было союзников, у нас не было Красной Армии, – мы её только начали создавать, – не хватало хлеба, не хватало вооружения, не хватало обмундирования. 14 государств наседали тогда на нашу землю. Но мы не унывали, не падали духом. В огне войны организовали тогда мы Красную Армию и превратили нашу страну в военный лагерь. Дух великого Ленина вдохновлял нас тогда на войну против интервентов. И что же? Мы разбили интервентов, вернули все потерянные территории и добились победы.

Теперь положение нашей страны куда лучше, чем 23 года назад. Наша страна во много раз богаче теперь и промышленностью, и продовольствием, и сырьём, чем 23 года назад. У нас есть теперь союзники, держащие вместе с нами единый фронт против немецких захватчиков. Мы имеем теперь сочувствие и поддержку всех народов Европы, попавших под иго гитлеровской тирании. Мы имеем теперь замечательную армию и замечательный флот, грудью отстаивающие свободу и независимость нашей Родины. У нас нет серьёзной нехватки ни в продовольствии, ни в вооружении, ни в обмундировании. Вся наша страна, все народы нашей страны подпирают нашу армию, наш флот, помогая им разбить захватнические орды немецких фашистов. Наши людские резервы неисчерпаемы. Дух великого Ленина и его победоносное знамя вдохновляют нас теперь на Отечественную войну так же, как 23 года назад.

Разве можно сомневаться в том, что мы можем и должны победить немецких захватчиков?

Враг не так силён, как изображают его некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен чёрт, как его малюют. Кто может отрицать, что наша Красная Армия не раз обращала в паническое бегство хвалёные немецкие войска? Если судить не по хвастливым заявлениям немецких пропагандистов, а по действительному положению Германии, нетрудно будет понять, что немецко-фашистские захватчики стоят перед катастрофой. В Германии теперь царят голод и обнищание, за 4 месяца войны Германия потеряла 4 с половиной миллиона солдат, Германия истекает кровью, её людские резервы иссякают, дух возмущения овладевает не только народами Европы, подпавшими под иго немецких захватчиков, но и самим германским народом, который не видит конца войны. Немецкие захватчики напрягают последние силы. Нет сомнения, что Германия не может выдержать долго такого напряжения. Ещё несколько месяцев, ещё полгода, может быть, годик – и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений.

Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить разбойничьи орды немецких захватчиков. На вас смотрят порабощённые народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас непобедимое знамя великого Ленина!

За полный разгром немецких захватчиков!

Смерть немецким оккупантам!

Да здравствует наша славная Родина, её свобода, её независимость!

Под знаменем Ленина – вперёд, к победе![ii]

Люди восторженно зааплодировали, стали переговариваться, обсуждая слова Сталина. А Сашка стоял в стороне и чувствовал себя не в своей тарелке. Для него все это было непонятно и необычно, даже как-то чересчур пафосно. К нему незаметно подошел Харуев:

- С праздником, Саня!

- И тебя, Иса, с праздником! Только для меня-то какой праздник, я же даже не комсомолец. Ты же знаешь, откуда я, мне все это не понятно, - Сашка пожал плечами и покраснел. Ему казалось неправильным, что он тут стоит. Все присутствующие действительно верят в коммунизм, в революцию, для них это очень важно, а он совершенно ничего не чувствует. Ну, разве что, кроме радости за людей находящихся рядом.

- Э, Саша! - Иса горячо взмахнул рукой, - и это мне говорит красный командир, орденоносец и герой?!

- Да какой я герой, Иса. Ничего героического я не совершал. Вот там, на фронте, да – герои. Ты вон тоже повоевал, с японцами, с бандами. Да и с немцами думаю тоже, просто не обсуждаете вы это, - при этих словах Харуев пожал плечами, - товарищ Миль, хоть и инженер, конструктор гениальный, и то воевал. А у меня так получилось просто.

Иса весело расхохотался:

- У всех бы просто так получалось по три самолета за раз сбивать! – а потом серьезно добавил, - А то, что ты ничего не понимаешь в нашем общем деле, в нашей идее – плохо. Я еще Никифорову шею намылю, что не работает с тобой в этом отношении, а еще комсомолец называется!

- Никифорова не трогай, - Сашка вступился за друга, - не до агитации ему, он у меня даже во сне теорию учит.

- Ничего, найдет время, ты просто еще не понимаешь, насколько это важно. Но если он так занят, что с другом поговорить не может, обращайся к любому из нас, поможем и расскажем. И вообще, приходи сегодня вечером в семь к нам на комсомольское собрание в Зал Памяти.

- Зал Памяти?

- Ну, там, где все ваши. Мы его так называем. И собираемся там. Ты не против? – Иса тревожно посмотрел на Сашку, ему только сейчас пришло в голову, что возможно парню будет неприятно, что они выбрали именно этот зал для своих собраний. Но сделали они это специально, эти погибшие люди на фотографиях, они словно требовали от живых, победить и не допустить. Очень сильное ощущение было.

Сашка покачал головой:

- Нет, не против. Даже хорошо, наверное. Они бы рады были. Большинство точно. Мы же все хотели сюда, - парню стало грустно. Иса, видя, его состояние, приобнял Сашку за плечи:

- Пойдем, друг, позавтракаем, да за работу. Хоть сегодня и праздник, а отдыхать некогда. Так что, придешь на собрание?

- Приду, Иса. Конечно, приду!

Ему было приятно, что Иса назвал его другом. Да, у него снова появились друзья. Петр, Иса, Алексей Тихонов, остальные ребята из группы Волкова, да и с молодыми технарями он сошелся довольно близко. Но тут же вдруг стало страшно. Ведь идет война, выживут ли они на ней? Сашка не хотел снова терять друзей! Сама мысль об этом казалась ему ужасной, вызывала какую-то жуткую оторопь. Нет, не может такого быть! Они обязательно все выживут! А как же иначе? Ведь он уже стольких потерял, ну должна же быть хоть какая-то справедливость на этом свете!

После завтрака все разошлись работать, дел у каждого было невпроворот, договорившись вечером устроить в столовой общие посиделки в честь праздника. Волков даже пообещал спиртное, что вызвало среди народа веселое оживление. Сашка, позвав Петра и Михаила Леонтьевича, отправился на тренажер. Оператором тренажера теперь был Миль. Он досконально изучил инструкцию, вызубрил порядок действий при отработке всевозможных летных происшествий и теперь гонял парней, обучаясь вместе с ними, анализируя поведение машины на те, или иные действия летчиков, при этом постоянно делая какие-то пометки у себя в блокноте. После обеда, должны были быть занятия по технической эксплуатации. Сашка вел урок уже второй час, и собирался заканчивать, как его вызвал в операторскую Волков.

- Вызывали, Владимир Викторович?

Волков как-то странно посмотрел на Сашку и кивнул:

- Да вызывал, Александр. Садись, смотри, - майор кивнул на монитор.

На экране было привычное изображение с камер беспилотника. После обеда погода улучшилась, и разведчики решили запустить Элерон. Хотелось посмотреть на реакцию немцев на парад в Москве. И посмотрели. На мониторе сверху было видно, что в небольшой деревеньке орудуют немцы и их холуи. Было их немного – пятеро немцев, четыре солдата и офицер и восемь полицаев. Немцы приехали на мотоцикле и легковом автомобиле, полицаи, судя по всему, уже были к тому времени в деревне, потому что у самого добротного дома в центре деревни стояла подвода доверху забитая каким-то скарбом. Посреди двора лежал убитый мужчина, над ним склонилась девушка или женщина, сверху было не разобрать. На перекладине воротах висела еще одна женщина, рядом с ней стоял немецкий солдат и, посмеиваясь, стволом карабина раскачивал тело, как маятник от часов. Тут же у подводы виднелась и причина такой расправы – труп мужика с белой повязкой полицая. Сашка вопросительно посмотрел на Волкова.

- Смотри дальше. Это запись, я уже насмотрелся, - и Волков сжал челюсти так, что послышался скрип зубов, а на скулах проявились белые пятна. Александр стал смотреть.

Вдруг девушка, сидящая на коленях рядом с убитым мужчиной, подскочила и бросилась с кулаками на играющегося с повешенной женщиной солдата. Стоявшие рядом немцы, рассмеялись. Полицаи, присутствующие во дворе стали тоже тихонько посмеиваться, отвернувшись, чтоб не увидели их хозяева. Солдат пришел в ярость и, ногой оттолкнув девушку, передернул затвор карабина и выстрелил. Пуля попала в середину груди, девушка отшатнулась назад и замерла, зум приблизил ее лицо. Она оказалась совсем девчонкой, лет тринадцати-четырнадцати, просто грязно-серый платок и замызганное пальтишко сильно старили ее. Девочка стояла, широко открыв глаза и распахнув рот, но не падала. Тогда солдат выстрелил еще раз, уже в голову. Пуля снесла половину черепа, куски платка с кровью и мозгом разлетелись в стороны. Тело мешком осело на землю. Офицер что-то сказал, и солдаты рассмеялись, а потом вместе с полицаями стали выгонять жителей деревни из домов и сгонять их на околицу, к одиноко стоящему сараю. Деревенька была небольшая, жителей не много, мужчин не было вообще, только женщины, в основном пожилые, и дети. Двух молодых девушек солдаты, было, потянули из толпы, но офицер рявкнул на них и девушек толкнули обратно. Потом всех загнали в сарай, заставив нескольких женщин затащить туда же трупы мужчины и девочки, повешенная так и осталась висеть. Полицаи закрыли ворота сарая, подперев их несколькими дрынами, а затем немцы и их прихлебатели выстроились вокруг и стали стрелять сквозь тонкие дощатые стены. От досок полетели щепки. Выпустив по обойме, каратели перезарядили оружие, и отошли в сторону, а несколько полицаев стали стаскивать к простреленному со всех сторон сараю охапки сена. Один из них наклонился и из-под его рук потянулся дымок. Сарай загорелся споро. Через несколько минут он уже вовсю пылал. Сашка был рад, что камера беспилотника не давала звук, и через нее не чувствовался запах. Парень поднял на Волкова потемневший взгляд:

- Что это за деревня? – язык не слушался, слова приходилось выдавливать из пересохшего горла.

- Борисенки.

- Зачем Вы мне это показали?

- Мы можем их уничтожить с вертолета? Они остались на ночь в этой же деревне, пьют сволочи!

- Да.

- Я сейчас буду запрашивать разрешение на операцию у товарища Сталина, будь рядом, он может задать тебе вопросы.

- Хорошо, - говорить не хотелось. Сашка для себя решил, что даже если Сталин не разрешит, он нарушит приказ и поубивает этих нелюдей в нарушение приказа, и пусть его потом отдают под трибунал. Ему даже не пришло в голову, что ему просто могут не позволить вылететь с базы. Мысли крутились только вокруг мести. Такие твари жить не должны!

Сталин практически сразу ответил на незапланированный вызов, с удивлением и тревогой смотря в камеру.

- Что у вас там случилось?! – с недовольством произнес Верховный Главнокомандующий.

- Товарищ Сталин, мы хотим попросить Вашего разрешения на боевую операцию с использованием вертолета.

- Хм, и что Вас подвигло на такую глупость, товарищ майор государственной безопасности?! – в голосе Иосифа Виссарионовича послышалась стужа Колымы.

Волков поежился, но продолжил:

- Вы должны посмотреть на это сами товарищ Сталин. Я сбросил Вам ролик на электронную почту.

- Ну, что же, раз у товарища майора государственной безопасности не хватает слов, чтобы обосновать свою просьбу, придется товарищу Сталину смотреть самому, что же вызвало такую истерику у боевого красного командира, - и Сталин с недовольством отключился. Волков с Сашкой переглянулись. Оба понимали, что сейчас жизнь майора висит на волоске, все зависит от того, как Сталин воспримет ролик, посчитает ли уничтожение деревни настолько важным аргументом, чтобы рисковать секретной техникой и невосполнимыми боеприпасами. Через час раздался вызов от Сталина. Все это время Волков и Сашка просидели молча, как на иголках. Сталин начал, как будто и не прерывал связь:

- Как планируете провести операцию?

Сашка уже обдумал, как будет уничтожать тварей:

- Каратели расположились в двух домах. Дома деревянные, довольно хлипкие, для гарантированного уничтожения всех гадов, нужно использовать ракеты с объемно-детонирующей смесью. Но я считаю, что лучше использовать пушку. Калибр 23-мм применяется сейчас в действующих штурмовых частях ВВС РККА, таким образом, будет меньше вопросов, как были уничтожены каратели. Чтобы не оставить живых предлагаю сделать два захода. С первого – расстрелять дома, где ночуют эти твари, потом уйти на круг и, вернувшись, добить оставшихся, если они будут. Чтобы не перезаряжаться установим дополнительные пушки на боковых подвесах. Заодно потренирую Никифорова в практических стрельбах.

Сталин задумчиво мял трубку.

- Хорошо, действуйте, используя пушки. Теперь второй вопрос. Вы можете снять фильм об уничтожении карателей?

Саша удивленно посмотрел на Сталина:

- Конечно. Качество, правда, будет не ахти, но видно будет все.

- Сделайте это с наиболее возможным качеством. То, что вы мне прислали должен видеть и знать весь советский народ. Но так же наш народ должен знать, что ни одно преступление против наших граждан не останется безнаказанным, - а потом добавил, - Саша, сделай это, и сверли с Никифоровым еще одну дырочку.

Александр смутился:

- Да, мы и так их рвать готовы зубами, товарищ Сталин.

- Я знаю. Действуйте. Сразу после завершения операции мне доклад и фильм.

- Есть!

[i] Запись трансляции не нашел. Поэтому слова диктора это мое представление, о том, как бы он мог это сказать.

[ii] Речь вставил полностью не для того, чтобы налить воды и добавить объема тесту, а действительно считаю ее очень важной, и было бы не правильно сокращать или искажать ее.

XV

На базе царило приподнятое настроение. Не смотря на то, что работали все в обычном своем режиме, ощущение праздника витало по рабочим помещениям. Миля Сашка нашел в ремонтных мастерских.

- Михаил Леонтьевич, можно Вас? – с конструктором у парня сложились прекрасные отношения. Оба были влюблены в вертолеты, оба могли часам говорить о них, обсуждать возможности их применения в условиях этой войны. Ведь Михаил Леонтьевич успел повоевать на автожирах. Это конечно не вертолеты, но уже близко к ним.

- Что-то случилось, Александр? – встревоженно спросил Миль, видя взведенное Сашкино состояние.

- Да. Готовьте к вылету «двадцать четверку», - называть вертолет «Крокодилом» при Михаиле Леонтьевиче было чревато, такое название красивой машины очень раздражало и обижало конструктора. – Вылет боевой. На подвесы с обеих стороны контейнеры с ГШ-23. Боекомплект осоклочно-фугасно-зажигательные. С маркировкой разберетесь или мне помочь?

- Обижаете, Саша, конечно, разберемся. Все-таки скажите, что произошло? Что-то серьезное?

Сашка задумался, хранить секретность о произошедшем его не просили. Если Сталин хочет использовать этот случай в целях пропаганды, то о нем все равно все узнают, поэтому парень кивнул и сказал:

- Да, случилось. Немцы с полицаями сожгли деревню. Вернее жителей, деревня пока целая. Будем наказывать! – и Сашка сжал кулаки.

- Как сожгли жителей?! – Миль насмотрелся на этой войне всякого, но чтобы вот так просто убить мирных жителей. Одно дело, когда о таком рассказывают в сводках Совинформбюро, а другое, когда это произошло буквально рядом, в нескольких километрах от тебя.

- Просто. У них это получается очень просто, - скулы парня побелели, перед глазами встало лицо расстрелянной девочки с широко распахнутыми глазами, - согнали всех в сарай, расстреляли его, а потом подожгли. А сейчас они празднуют это дело, ну и грабят, наверное.

- Ясно. Хорошо, машину подготовим. Когда планируете вылетать.

- В 2-00, пусть они угомонятся, улягутся спать.

- Успеем.

- Вы Никифорова не видели?

- Да с разведчиком этим, кавказец который, куда-то пошли. Спорили о чем-то.

- Спасибо, тогда знаю, где они, - видимо все-таки Харуев решил высказать Петру за Сашку.

Парень так и не разобрался в местных взаимоотношениях. Рядовой комсорг может делать замечания командиру, если это касается его комсомольской работы? Сплошные непонятки. Ладно, не до того сейчас. Петра и Ису Сашка действительно нашелв малом актовом зале. Они о чем-то горячо спорили, но увидев парня замолчали.

- Петр, пойдем. Работа есть. Вылет боевой, подготовиться надо.

- Что-то серьезное?

- Противодействия не предвидится. Скорее стрельбы в условиях, приближенных к боевым, - а потом обратился к Харуеву, - Иса, извини, на собрание сегодня прийти не смогу, сам понимаешь.

- Понимаю. Ладно, в следующий раз придешь, - и парни разошлись по своим делам. Иса пошел к своим, а Сашка с Никифоровым в операторскую. Надо было хорошенько посмотреть съемку с беспилотника, выбрать вектор подхода, распределить цели. Операторы так и держали БПЛА над деревней, меняя их по истечении ресурса батареи. Уже было ясно, в каких домах расположились немцы и полицаи. Немцы выбрали самый добротный дом, тот, во дворе, которого убили хозяев. А их холуи, разместились через два дома. Заходить на цель решили так, чтобы оба дома стояли по линии атаки. Сашка инструктировал Петра:

- Смотри, я захожу вот так, - парень показал на экране, откуда планирует подлет к цели, - ты сначала разносишь избу с гансами, затем с этими, - и парень грязно выругался, Никифоров удивленно посмотрел на Сашку, Петр первый раз услышал, как Сашка матерится, обычно он был сдержан и к мату относился резко отрицательно. – Потом уходим на разворот, возвращаемся, делаем контроль из подвесных пушек. Третий пролет, чтобы убедиться, что никого не упустили. Ребята, - Сашка обратился к операторам БПЛА, - Вы должны держать птичку все время в воздухе и вести съемку, это приказ товарища Сталина. Мы тоже будем снимать с вертолета. Связь держим постоянно, если кто-то из гадов решит смыться, подскажете, в живых этих тварей оставлять нельзя.

Операция прошла, как и планировали. С первого захода разнесли и подожгли обе избы, где расположились каратели. Во второй заход добили улепетывающего в лес полицая, как он умудрился выжить в первый раз остается тайной. Он несся в подштанниках и босиком по снегу, смешно подпрыгивая и петляя, как заяц и выглядел так жалко и нелепо, что в душу к Сашке на мгновение закралось сострадание. Но тут же перед глазами опять встало лицо расстрелянной девчонки и вот эти вот молодцы, которые весело посмеиваясь пускают пулю за пулей в сарай с женщинами и детьми. А Петр излишним гуманизмом не страдал и накрыл беглеца точным залпом.

Третий заход оказался простой формальностью. На всякий случай отстрелялись по всем оставшимся домам, все равно населения там уже не было, а кто-то из палачей мог спьяну завалиться спать отдельно, предпочтя комфорт коллективу. Чувство мести притупилось, но не угасло. Жестокая и бессмысленная расправа нацистов над деревней что-то изменила в Сашке, до этого момента он чувствовал себя в этом времени, как в гостях, будто зашел ненадолго и вот-вот вернется домой. А теперь оно, это самое время стало ощущаться родным, а люди, живущие в нем частью его жизни.

Видео с вертолета и беспилотника, вместе с рапортом об успешно выполненной операции сразу же отправили Сталину, в ответ, получив короткую благодарность. Праздничный ужин и посиделки само собой прошли мимо всех задействованных в справедливом возмездии людей, но никого это не расстроило. Сделанное дело того стоило. В столовой молча поужинали остатками с праздничного стола и пошли спать.

С ноябрем пришли морозы. Грязь подмерзла и закрылась снегом, можно было начинать переброску вертолетов и запасных частей и агрегатов к ним к своим. Привлечь к работам пришлось всех людей находящихся на базе. Комплектовались и грузились в вертолет грузы, необходимые к отправке в первую очередь – запчасти, агрегаты, моторы, медикаменты. Работали с полным напряжением сил, в любой момент могла испортиться погода. Еще опаснее было то, что трафиком в небе заинтересуются немцы. Пока этого не произошло, но на разгильдяйство постов ВНОС Люфтваффе рассчитывать не приходилось, поэтому линию фронта пересекали постоянно в разных местах и маскировали под бомбардировочные вылеты. В район базы ТБшки, с помощью которых осуществлялась переброска людей из-за линии фронта, так же заходили с разных напралений.

Сначала перегнали четыре МИ-8АМТШ с грузами, сделать это удалось за две ночи. Потом дело дошло до спецбортов, Ми-8ТЭЧ-24 и Ми-8МТ «Метео». Были сомнения в целесообразности срочной переброски этих машин, но решили все-таки перегонять весь парк, кроме одного МИ-8АМТШ-ВН, оставленного, как резерв, Ми-24-ХР и AgustaWestland AW139, за не надобностью.

10 ноября на связь во внеурочном порядке вышел Сталин и попросил рассмотреть возможность нанесения ракетного удара по железнодорожным переправам в районе станции Куприно на направлении Витебск-Смоленск, и через реку Березина в районе станции Гусино на направлении Орша-Смоленск. Таким образом, были бы парализованы две мощнейшие железнодорожные магистрали и сорван подвоз подкреплений и запасов для группы армий «Центр». Советские свежие дивизии только-только начали подходить из Сибири, с Дальнего Востока и Казахстана. Задержать немецкое наступление было необходимо во что бы то ни стало.

Ага, попросил. Сталин и попросил. Такая просьба была равнозначна приказу, и Сашка с Петром засели за карты и планирование операций. С Куприно было несколько проще, если так можно сказать, все-таки она находилась в зоне действия БПЛА, там и той переправы-то небольшой мостик, немцы его за полдня восстановят, да и никакой противовоздушной обороны там не было, стоял только пост с взводом охраны. Но приказ есть приказ, сказали надо, значить разнесут они этот мостик.

А вот с мостом через Березину было все совсем плохо. Данных разведки по нему не было, были только довоенные кадры аэрофотосъемки. Какая там у немцев система ПВО, абсолютно не понятно. Хорошо хоть дали инженерные данные по мосту, но тут опять засада, Сашка просто не знал, какое вооружение надо использовать для таких объектов. Пришлось смотреть, что есть в наличии и более-менее подходит под поставленную задачу. Выбор пал на ракеты С-13Т, потому что в спецификации было указано, что предназначаются они для поражения железобетонных укрытий и взлетно-посадочных полос. Значит, по идее, и с мостовыми опорами справиться должны. Споры возникли и с необходимостью провести разведывательный полет. Можно было закинуть вертолетом разведывательную группу с беспилотником, потом дождаться от них результатов, но сроки были поставлены сжатые и людей потом не заберешь, немцы после уничтожения моста всполошатся однозначно. Решено было лететь без разведки, обойти мост и зайти на цель с запада, в надежде, что немцы на звук мотора с запада не будут реагировать. Атаковать было решено на сверхмалой высоте. Риск конечно, но само задание не предполагало спокойного пролета, а малая высота не давала среагировать на атаку крупнокалиберной зенитной артиллерии, стволы бы не успели за быстрой целью, а пулеметы для Ми-24 не очень опасны, хотя, смотря куда попадут.

Доложили в Москву, что задание приняли к исполнению и стали готовится к вылету. Техники уже привычно вешали на подвесы пусковые блоки с ракетами, проводили предполетный осмотр машины. А Сашку бил мандраж, это был его первый реальный боевой вылет. Это не спящих гансов из темноты расстреливать и не по бомберам незаметно бить. Тут придется атаковать хорошо защищенное от атак с воздуха сооружение, четко выдерживая курс, чтобы не сбить прицел стрелку-оператору. Да, что говорить про Сашку, даже понюхавшего пороха Петра лихорадило. Видя такое состояние пацана к парням подошел Волков:

- Саня, ты как? Может, откажешься от задания?

Сашка удивленно посмотрел на майора:

- А Вы считаете, что я могу отказаться?

Владимир Викторович замялся, ему было не по себе отправлять вот этого совсем мальчишку практически на смерть и он искал для себя возможности отменить задание:

- Ну, можешь… Ты же еще даже присягу не принимал, - это действительно было так. В той спешке, которая была в каждый их прилет в Москву о присяге просто забыли.

- Принимал. Когда мобилизован был по приказу генерал-лейтенанта.

- Ну так это же там.

- Какая разница, Владимир Викторович, Родина то одна. Да и не откажусь я в любом случае.

Волков молча пожал Сашке плечо и, развернувшись на каблуках, ушел из ангара. Всем вокруг этот вылет казался неимоверной авантюрой, но и приказ Сталина люди прекрасно понимали, сейчас требовалось любыми путями сбить темп немецкого наступления, потянуть время до подхода резервов из глубины страны и в то же время не дать подтянуть эти резервы врагу.

А вертолет уже был готов. Техники подняли его на поверхность и парни заняли свои места в кабинах. Никифорова удалось только несколько часов погонять на тренажерах, как оператора вооружения, в том числе и на С-13, но этого было ничтожно мало, поэтому к цели придется подходить на минимальное расстояние в километр, ближе уже опасно, можно пострадать от собственных ракет, а дальше можно и не попасть. В общем, операция была построена на сплошных допущениях и в надежде на везение, впрочем, как наверное все подобные вылеты в сорок первом. Но шансов на успех у них все-таки было больше, чем у парней из бывшего полка Никифорова при бомбардировке аэродрома, где выжил он один.

Внизу привычно проносился ночной лес укрытый снегом. Миновав расчетную точку, Сашка начал забирать южнее, вот внизу мелькнула полоса Минского шоссе и появились линии рельсов.

- Петя, готов?

- Готов, Саня.

- Выхожу на боевой.

Немцы их не ждали. Вообще. Им, видимо в голову не могло прийти, что странный звук авиамоторов приближающийся с запада, это по их душу. Вот парни подошли на дистанцию атаки и Никифоров произвел пуск. Машина просела, Сашка еле-еле удержал вертолет, хорошо шли на пониженном режиме иначе гробанулись бы от собственных пусков. Ракеты пятью огненными стрелам отошли от вертолета и впились в опору моста. Взрывы! Ну? Что? Да! Есть! Железобетонная опора разлетелась осколками и два пролета моста рухнули в реку. Но мост двухколейный, нужно разбить опоры еще с одной стороны. Проход над целью! Разворот! Сашка не заметил, как прохрипел Петру пересохшим горлом:

- Дааавай!!!

Еще росчерки пусков и вторая опора с пролетами валится вниз. Дааа!!! Но немцы пришли в себя, в сторону вертолета потянулись лучи прожекторов и нити трассеров от спаренных зенитных пулеметов. Одна из них воткнулась в машину. Частая дробь попаданий. У Сашки замирает сердце. Сбили?! Нет! Все нормально, можно уходить мост уничтожен, видео и фотосъемка велась, подтверждение есть. Тут в наушниках послышался заикающийся от переизбытка адреналина голос Петра:

- С-Саня, у нас еще д-десять ракет, давай по автомобильному м-мосту ударим?

Заманчиво. А вдруг спросят за лишний расход невосполнимого боеприпаса? А да и черт с ними!

- Давай! – Сашка довернул вертолет на боевой курс в сторону шоссе, - Только делаем один заход, потом домой, а то боюсь сейчас сюда люфтов по нашу душу вызовут, да и пвошники уже ворон считать не будут.

- Заметано!

Все десять ракет легли вдоль моста. Может какие-то и прошли мимо, но в море пламени, дыма и кусков бетона этого было не разобрать. По вертолету опять простучали пули. Машину тряхнуло, но моторы работали нормально, управление тоже не пострадало. Все пора домой. Задание они выполнили и даже перевыполнили. Сашка ушел на северо-запад, прижимаясь, как можно ниже к лесу. Истребители противника так и не появились, а может и появились, но их не нашли. В общем до базы добрались нормально.

Посадка и тишина, наступившая после того, как остановились винты резанула уши. Сашка открыл кабину и вдруг понял, что вылезти из нее он не может, просто не слушается тело. Когда летел, он этого не ощущал, руки и ноги автоматически выполняли привычную работу, а вот сейчас отказались. Даже стащить шлем не получалось. Видя, что Сашка не вылезает к кабине ринулись встречающие их техники и Волков. Расталкивая всех, подскочил, обежав вертолет, Никифоров:

- Саня, ты что?! Ранен?!

А ему вдруг стало смешно. Он нервно хихикнул, а потом расхохотался:

- Ранен? Да нифига! Не поверишь, руки-ноги не слушаются. Не получается пошевелиться, - и Сашка опять зашелся в смехе. На лице Петра тревога сменилась недоумением, потом он тоже стал подхихикивать и вот они вдвоем ражли во весь голос, до слез, до икоты. Хохотали, радуясь, что живы, что сделали то, во что даже сами не верили, их веселили непонимающие лица техников, бессилие Сашки и, как оказалось пустая, тревога Никифорова. А у вертолета молча стояли и смотрели на стекло кабины стрелка-оператора, покрытое кляксами пулевых попаданий и паутиной трещин Миль и Волков. Подняв взгляд они увидели точно такие же кляксы и на Сашкином блистере. Михаил Леонтьевич посмотрел на майора и покачал головой, парни не понимали, что вернулись с того света невредимыми, а вот конструктор и повоевавший майор все отлично осознавали.

Александр маленько отошел от всплеска адреналина и кое-как выбрался из кабины. Морозный воздух холодил вспотевшее лицо и спину. Немного пройдясь, поприседав и поделав наклоны, Сашка подошел к Петру:

- Петь, на второй мост надо сейчас лететь. Скоро немцы прочухаются и усилят ПВО по всей железке. У них единственная магистраль осталась на Смоленск и Москву и завтра нас там будут ждать горячо и с нетерпением.

- Согласен, Сань. А ты как, сможешь?

- Смогу. Пока на адреналине, смогу, - Сашка хотел добавить, что завтра его под угрозой расстрела не заставить куда-то лететь, но не стал. Во-первых если не доделать работу сегодня, он сам полетит и заставлять его никому не придется, а во вторых ни к чему было об этом говорить, еще подумают, что он трус.

- Ну, тогда давай слетаем, о чем разговор.

Сашка подошел к Милю.

- Михаил Леонтьевич, надо еще ракеты вешать. Второй мост сегодня уничтожать надо.

Миль с Волковым удивленно уставились на него:

- Саша, ты машину видел? Она же, как решето!

- Сюда же нормально долетели. Пусть ребята жизненно важные узлы проверят и ракеты готовят. Завтра нас там будут ждать, - повторил он свои доводы для Волкова и Михаила Леонтьевича.

- Хорошо, - и Миль начал командовать техниками. Времени было не так уж и много для подготовки еще одного боевого вылета. А пока механики готовили машину Сашка с Петром в уголке мастерской молча пили чай. Разговаривать не хотелось. Адреналин начал отпускать и идея со вторым вылетом уже не казалась такой уж хорошей. Но дело закрутилось и отыгрывать что-то назад было поздно. Через два часа техники доложили о готовности. Сашка за это время, пригревшись на стуле, закемарил. Никифоров тоже клевал носом. Но как только оба услышали о том, что можно лететь, сон сняло, как рукой. Парни заняли свои места в кабинах и ушли на второй боевой вылет.

Миль и Волков не стали спускаться под землю, решив остаться ждать возвращения вертолета на воздухе. То что дело было горячим они поняли по избитой машине, но вот в подробности ни Александр ни Петр их не посвятили, доложив только о том, что задание выполнено. Сашка еще отдал майору карту памяти с аппаратуры фотовидеофиксации, заменив ее на новую.

- А ведь ему было страшно лететь второй раз. Еще страшнее чем в первый, - произнес Миль, задумчиво глядя в небо, как бы про себя.

- Он солдат, а сейчас война, - Волков сказал это, просто, чтобы что-нибудь сказать.

- Он мальчишка, самый обычный мальчишка, - Михаил Леонтьевич нервно дернул головой, - Вы знаете, Владимир Викторович, я был на фронте. В августе. Тут, неподалеку, - Миль махнул рукой куда-то в неопределенном направлении, - под Ельней. Мы испытывали там свои поделки, - слово «поделки» Михаил Леонтьевич произнес с ироничной усмешкой. – Я видел войну, видел смерть, трусость и героизм. Я думал, что привык к этому. А вот сейчас стою здесь и понимаю, что нет, и наверное никогда не привыкну. Нельзя к этому привыкнуть. Что вот такие мальчишки воюют и умирают, что можно просто так взять и сжечь женщин и детей, - потом ни с того ни с сего спросил, без перехода - за что у него орден?

- А он не рассказывал?

- Вы знаете, нет. Мне, вообще показалось, что он стесняется этой награды.

Майор улыбнулся:

- Есть такое дело. Он почему-то думает, что получил ее не заслуженно. Он, когда только сюда попал увидел, как немцы сбили наш бомбардировщик. Летчики выбросились с парашютами. Выжил один. Никифоров.

- Петр?

- Да. Александр притащил его раненного к себе на базу и вылечил.

- Он еще и лечить умеет?

- Товарищ младший лейтенант у нас разносторонне развитый парень, но его таким жизнь сделала. Миль вопросительно посмотрел на Волкова. – Вам это знать не надо, не обижайтесь, Михаил Леонтьевич. Конструктор только пожал плечами – не надо, так не надо, мало ли какие еще тайны хранит этот бункер. – А потом, когда они в самый первый раз летели отсюда в Москву Сашка сбил три немецких бомбардировщика. Вот за них и за Никифорова по совокупности и наградили.

- А почему тогда стесняется? По-моему за три сбитых ему и так положена награда, да и за спасение командира у нас награждают.

- А Александр считает, что это все не стоит наград. Петра он спас просто потому что это свой, русский летчик. А бомбардировщики сбил пользуясь неожиданностью и техническим превосходством.

- Ну и что? Разве это как-то умаляет совершенное им?

- Нет, конечно. Но это понимаете Вы, я, товарищ Сталин. А для Сашки все его действия, это само собой разумеющиеся вещи. Воспитан он так. Поэтому и сейчас, не смотря на страх и усталость полетел во второй раз. Потому что так надо, он даже не думает, что делает что-то героическое. Для него это просто работа такая. Или, что вернее, жизнь такая.

- Хороший парень. Правильный. Выжил бы только!

Волков пожал плечами.

- Постараемся уберечь. Только война ведь, она у нас спрашивать не будет. Надеюсь, как технику отсюда перегоните, не будет он больше воевать. В школу пойдет. Да Вам, вот, будет помогать вертолеты конструировать, да испытывать.

- В школу? – удивлению Миля не было предела, - Зачем ему в школу? У него уже сейчас подготовка на уровне выпускника института.

- Это в Ваших точных науках. А вот в жизни нашей он как кутенок слепой. Ему со сверстниками надо общаться, в общество встраиваться, просто жить начинать. Можно было его и в институт отправить и в армии оставить, вернее в органах. Но тут он останется и так. Он потянет, и будет тянуть. Но это все опять через преодоление и без понимания нашей жизни. А товарищ Сталин хочет, чтобы Александр стал полноценным членом общества, с привязанностями, различного рода взаимоотношениями, чтоб он любил свою новую советскую Родину сердцем, душой, как родную мать, а не потому что ему так диктует его долг солдата. А где, как не в школе, мальчишке его возраста получить все это.

Тут настала очередь Михаила Леонтьевича пожимать плечами:

- Ну, не знаю. Мне кажется Александр перерос своих ровесников, у мне порой складывается ощущение, когда разговариваю с ним, что говорю с взрослым человеком, а не с шестнадцатилетним мальчишкой.

- Вот поэтому и надо ему в школу, пусть хоть чуть-чуть, а у парня будет детство. Если только эта проклятая война позволит. Что-то подсказывает мне, что этот боевой вылет у нашего Александра далеко не последний. Пока он еще смену себе подготовит.

- Равнозначную смену подготовить будет сложно. Все-таки уровень образования и опыт у Александра не сопоставим с тем, что мы имеем сейчас в ВВС. И это печально. Надо всесторонне изучить методики подготовки летного состава и повсеместно их внедрять.

- Да кто же спорит, Михаил Леонтьевич. Только кто же нам даст время на это. Вы же были на фронте и знаете какая убыль в летном составе. Да и не только в летном. Сейчас там, - Волков кивнул в сторону Москвы, - воюет ополчение. Не умелое, не подготовленное. Воюет и умирает, давая нам шанс подтянуть резервы, которые в свою очередь перемелет война. Останутся немногие - самые умелые, самые удачливые, вот они-то и будут учить остальных. А уставы и методики из будущего можно и нужно внедрять, и я уверен этим уже занимаются, только дело это не быстрое и чтобы люди поняли, что там написано, они должны это выстрадать с кровью. Иначе никак, уж поверьте старому солдату.

- Да, какой же вы старый, Владимир Викторович.

- Ну, я воевать начал, когда был на годик постарше Александра. С тех пор вот и воюю, двадцать три года уже.

Тут вдалеке послышался приближающийся шум винтов. Два человека стали напряженно всматриваться а ночное небо пока из-за сосен не вынырнул и не совершил посадку хищный силуэт вертолета. В этот раз оба летчика выбрались из своих кабин сразу. Сашка с Никифоровым подошли к Волкову и Александр стал докладывать:

- Товарищ майор государственной безопасности, поставленная Верховным Главнокомандующим задача выполнена, обе переправы уничтожены. Мостик разнесли в пух и прах, еще и полотно захватили частично залпом. Фотовидеоотчет здесь, - Сашка протянул Волкову еще одну флэшку.

Майор шагнул к парню и сграбастал его в объятия:

- Какие же вы молодцы!!! Все ребята, отдыхайте. А я пошел Верховному докладывать, - и Волков умчался вниз. А Сашка обратился к Милю:

- Михаил Леонтьевич, машину сами опустите в ангар? А то устали, сил нет никаких.

- Конечно, Александр. Какой разговор, идите, отдыхайте. Поздравляю Вас с успешным завершением задания.

- Спасибо.

Сталин ждал связи с базой под Смоленском. Он не очень верил в успех операции по уничтожению железнодорожных мостов, но если у парней получится, то за ним не заржавеет. Уж очень важно было порученное им дело. Сбить темп немецкого наступления, лишить их подвоза резервов и боеприпасов с ГСМ. Если это удастся, то Москва точно выстоит. Свежие дивизии уже начали подходить. Да их было пока мало, но идут другие, растянувшись эшелонами по всей стране. Нужно было только время, и это время могло быть выиграно успешной бомбардировкой. Прежде чем поставить перед Александром такую задачу, Ставка пробовала решить вопрос с помощью диверсионных групп. Но люди уходили и не возвращались, уж очень хорошо немцы охраняли стратегически важные для себя объекты. Сталин долго думал, стоит ли использовать технику из будущего именно сейчас, ведь пойди что-то не так и вертолеты могут попасть в руки к немцам, а если удастся захватить живыми летчиков, то под угрозой будет и местонахождения базы. В то, что кто-то может героически выдержать пытки Сталин не верил, он прекрасно знал, что такое просто-напросто невозможно. Но все-таки пришлось решиться на такой риск. Ведь захвати немцы Москву дальнейшее сохранение тайны будет просто бессмысленным, Советский Союз не выстоит. Те же британцы, которые сейчас пристально наблюдают за тем как в смертельной схватки сцепились две самые мощные армии в мире, тут же кинуться рвать куски от поверженного союзника, да и американцы в стороне не останутся. И японцы присоединятся. Все повториться, как во времена интервенции. Только тогда молодая Советская Республика противостояла экспедиционным корпусам истощенных от мировой войны стран Антанты и Оси, а сейчас, на них кинуться хорошо подготовленные свежие армии.

Но вот из закутка с компьютером послышался мелодичный писк вызова. Сталин быстро подошел к монитору и нажал кнопку ответа. На экране появилось довольное лицо Волкова:

- Товарищ Верховный Главнокомандующий, задачи по уничтожению железнодорожных мостов на ветках Орша-Смоленск и Витебск-Смоленск выполнена. Уничтожены два железнодорожных моста и автомобильный мост через Березину на Минском шоссе. Видеоотчет я вам отправил.

Сталин недоверчиво хмыкнул и произнес:

- Жди, - а сам отключился и найдя присланные видеоролики, включил воспроизведение. Он смотрел на экран нервно теребя трубку, тихо ругаясь по-грузински, когда было видно, как в сторону вертолета тянутся пулеметные очереди. Просмотрев, оба ролика он подошел к телефону и вызвал Генеральный штаб.

- Товарищ Василевский, поступила информация, что нашим летчикам удалось перерезать железнодорожные ветки, ведущие от Витебска и Орши на Смоленск и далее на Москву. Считаю Вам, как начальнику оперативного отдела Генерального Штаба об этом необходимо знать.

- Товарищ Сталин, это достоверная информация?

- Утром отправьте авиаразведку, но в достоверности этой информации я уверен на 100 процентов.

- Хорошо, товарищ Сталин, мы будем учитывать полученные данные при стратегическом планировании.

- Учитывайте, товарищ Василевский, - Сталин положил трубку и снова вызвал Волкова.

- Да, товарищ Сталин?

- Как прошла операция?

- Подробностей не знаю, сразу пошел докладывать Вам, Никифорова со Стаиным отправил отдыхать, они после двух вылетов с ног валились, все равно чего-то вразумительного от них сейчас не добиться. На Березине было активное противодействие средствами ПВО, но ребята справились. По собственной инициативе решили остаток ракет использовать для уничтожения автомобильного моста, - Волков сделал паузу, его тоже волновало отношение Сталина к незапланированному расходу ценных боеприпасов.

- Это похвальная инициатива, - Сталин благодушно кивнул.

- Мост в районе станции Куприно уничтожить было проще, там сильной противовоздушной обороны не было.

- Хорошо. Как Александр?

- Нормально, товарищ Сталин. Это Александр предложил провести обе операции в одну ночь, опасаясь, что немцы могут усилить противовоздушную оборону после первого налета. Техникам удалось довольно быстро привести вертолет в порядок и перезарядить ракеты.

- Вертолет сильно пострадал?

- Отчета от Михаила Леонтьевича пока нет, но на кабине и фюзеляжи имеются следы многочисленных пулевых попаданий.

- Летчики целы, не ранены?

- Нет, товарищ Сталин, оба летчика в полном порядке.

- Хорошо. Я подумаю, как их поощрить. До свидания, товарищ Волков.

- До свидания, товарищ Сталин.

Утренняя сводка Своинформбюро от 11 ноября 1941 года (АИ):

В течение ночи на 11 ноября наши войска вели бои с противником на всех фронтах.

Наши авиачасти, действующие на Тульском участке фронта, 9 ноября уничтожили и вывели из строя 21 немецкий танк, 80 автомашин с военными грузами, рассеяли и уничтожили до полка мотопехоты противника.

Летчики С и Н проявив беспримерный героизм, в условиях мощного противодействия со стороны ПВО противника в ночь с 10 на 11 ноября уничтожили железнодорожные мосты на направлениях Витебск-Смоленск и Орша-Смоленск, тем самым лишив группу армий «Центр» своевременного подвоза резервов и материальных запасов. Летчики С и Н представлены к высоким государственным наградам.

За два дня боёв части тов. Харитонова, действующие на Южном фронте, уничтожили и вывели из строя 70 немецких танков, 200 автомашин с пехотой и боеприпасами, 2 штабных автобуса, рассеяли и уничтожили 2 батальона пехоты противника.

Бойцы тов. Коротеева на одном участке Южного фронта 8 ноября уничтожили 750 итальянских солдат; около 1.500 итальянских солдат выведено из строя вследствие ранений…

Эпилог.

Сашка и Никифоров сидели на кухне в Сашкиной квартире и пили чай. Тускло под потолком горела лампочка, окна, заклеенные старыми газетами плотно завешены темными светомаскировочными шторами.

- Утром вместе в комиссариат? – Петр посмотрел на Сашку.

- Да, Волков сказал зайти в управление кадрами, там все скажут.

- А сам Владимир Викторович когда в Москву?

- Да кто ж мне о таком докладывать будет!

- Ну да, что-то я глупость спросил. Что дальше-то с нами будет хоть знаешь?

- В общих чертах. Миля и его людей вроде должны возвратить в Москву, тут у него свое КБ будет, а мы при нем. Ну и курсантов на обучение нам подкинут. Ты тоже будешь учиться летать. Пора тебе уже.

- Да что-то я уже и не особо хочу.

- Это еще почему?

- Так раскидают нас по разным машинам, а мы же экипаж.

- Не, Петь, не раскидают. По крайней мере не в ближайшее время.

- Уверен?

- На все сто!

- Тогда, хорошо, тогда будем летать, - голос Петра повеселел, - скорее бы уже.

- Ну ты даешь! Только что не хотел летать, а тут скорее.

- Так я же, чтоб вместе остаться.

- Да я понял, шучу просто. А мне вот еще в школу, - протянул Сашка.

- В какую школу? – у Никифорова удивленно взметнулись брови.

- В какую, в какую. В обычную, среднюю школу. Недалеко где-то здесь. Завтра после кадров пойду, посмотрю.

- Зачем? Ты же и так умный, ты вон даже с Михаилом Леонтьевичем на равных говорить можешь о ваших этих формулах.

- Распоряжение товарища Сталина. Чтобы я встроился в общество. Я и сам не очень представляю, что я там делать буду. Я же только пять классов в школе отучился. Даже не помню, как это.

- Да, нормально, весело.

- Это да, наверное весело, - Сашка не стал говорить, что учиться ему скорее всего предстоит с вредной Ленкой Волковой, что считает она его трусом и паникером сбежавшим от немцев и что ему просто страшно идти в эту самую школу. Потому что просто страшно. Он отвык от обычных людей, от житейского быта. Четыре года практически на казарменном положении. А еще там с ним будут учиться девочки. Это конечно хорошо, но тоже как-то страшновато. Единственной девочкой, с которой ему за последние четыре с лишним года удалось поговорить была Лена и общение как-то не сложилось.

Никифоров, видя не очень веселое настроение друга, приободрил:

- Не журись, Сань. Все хорошо будет. Мы живы, а это главное!

Продолжение следует.

У кого есть желание поддержать автора материально, шлите поддержку на карту Сбера 5469 4400 2974 3839, буду благодарен)

Content

Проект "Ковчег"

Проект "Ковчег"

Пролог

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

Эпилог.