Мусаниф Сергей Сергеевич

Борден

Глава 1

Слегка поеживаясь на холодном осеннем ветру, Гарри Борден меланхолично курил и наблюдал, как рабочие пытаются погрузить на эвакуатор останки «ленд-ровера», на котором он приехал.

Получалось у них, прямо скажем, средне. После того, как на автомобиль рухнула бетонная плита, которой уже так и не суждено будет стать частью перекрытия высокотехнологичного бизнес-центра класса «А», пятый «дискавери» превратился в почти три тонны породистого британского металлолома.

Гарри решил, что стоит относится к этому философски. Было бы гораздо хуже, если бы в момент падения плиты он сам оказался внутри.

А он и так чуть там не оказался.

У рабочих с философским подходом не получалось. Они приняли задачу слишком близко к сердцу и каждый раз, когда останки вырывались из захвата, отчаянно матерились.

Впрочем, не настолько отчаянно, чтобы Гарри подчерпнул для себя что-то новое.

Наконец-то, им удалось установить машину на платформу и кое-как ее там закрепить. Зеваки начали расходится, ибо зрелище больше не обещало ничего интересного.

Сотрудник дорожной полиции закончил заполнять бумаги, вылез из своего экипажа и подсунул Гарри протокол на подпись.

Гарри подписал.

Перед тем, как вернуть Гарри документы, дэпээсник еще раз в них посмотрел.

— Господин Борден, — сказал он. — Ду ю спик инглиш? Ой, чего-то я не туда… Вы по-русски говорите?

— Говорю, — подтвердил Гарри, убирая документы в портфель.

— Можете пояснить, как это произошло?

— Гравитация — бессердечная сука, — пояснил Гарри. — А также налицо грубое нарушение техники безопасности при проведении высотных работ. Часто у вас такое происходит, лейтенант…

— Скворцов, — сказал лейтенант. — Нет, нечасто. Трупы на капот падают, это да, это случается. Но чтоб бетонная плита — такое на моей практике в первый раз.

— А трупы, значит, падают?

— Самоубийства в основном, — сказал Скворцов. — Времена сейчас такие. Депрессивные. В Москва-сити каждую неделю кто-нибудь из окна выпрыгивает. В Лондоне не так?

— Британцы более консервативны и предпочитают резать вены, — сообщил Гарри.

— Машина хоть застрахована была? — поинтересовался Скворцов.

— Не знаю, — сказал Гарри. — Она прокатная, там в документах указано.

— А, ну да, — спохватился Скворцов. — Тогда, наверное, со страховкой все в порядке.

— Скорее всего, — сказал Гарри. — Лейтенант, вам от меня еще что-нибудь нужно?

— Нет, — сказал Скворцов. — Подсказать, где ближайшая станция метро?

— Я уже вызвал такси, — сказал Гарри. — И вон оно подъезжает.

— Простите за нескромный вопрос, а вы в Москве по делам или навещаете кого-то?

— По делам, — сказал Гарри. — Только вчера прилетел.

— А вы за границей всегда пользуетесь автомобилями британского производства?

— Конечно, — сказал Гарри. — Я же патриот.

Скворцов многозначительно посмотрел на остановившуюся под знаком «остановка запрещена» БМВ, раскрашенное в цвета такси и с шашечками на крыше.

— Без фанатизма патриот, — сказал Гарри и сел в такси. — Всего хорошего, лейтенант.

— Добро пожаловать в Москву, — сказал Скворцов и побрел к служебной «весте».

* * *

— А вы не русский, да? — спросил таксист. — Просто у меня в приложении написано, что вас зовут Гарри…

— Я англичанин, — сказал Гарри.

Такси медленно ползло в пробке. Приложение в телефоне показывало, что ползти ему еще, как минимум, час. Может быть, и правда стоило на метро поехать.

— Не люблю англичан, — сказал таксист.

— Почему? — полюбопытствовал Гарри.

— Потому что вы — мировая закулиса, — объяснил таксист. — Вы хитрые, себе на уме, и все время против нас злоумышляете.

— А, ну да, — согласился Гарри.

— И еще вы футбол придумали, — сказал таксист. — А я ненавижу футбол.

Борден был равнодушен к футболу. Он вообще не особенно жаловал командные виды спорта, предпочитая те, в которых главенствует индивидуальный зачет.

Гольф. Теннис.

Благородный английский бокс.

Что может быть благороднее, чем разбить лицо другого человека в кровавую кашу? А клюшкой для гольфа вообще голову проломить можно…

Нельзя сказать, что Гарри часто посещало желание проломить кому-нибудь голову, но последние дни выдались довольно нервные.

— А еще Гарри Поттер, — вспомнил таксист. — Вы дурите голову детям по всему миру. Волшебные палочки, взрывающиеся конфеты, приглашение в Хогвартс. Они сидят и ждут, сидят и ждут и смотрят в окно, а сова так и не прилетает.

— Вряд ли мы можем нести коллективную ответственность за творчество госпожи Роулинг, — заметил Гарри. — А как вам Шекспир?

— Слишком мрачный, — сказал таксист. — Вроде и стихи, а потом бац — и все умерли.

— Шекспир и комедии писал, — напомнил Гарри.

— И что там смешного?

Гарри пожал плечами.

— С юмором вообще все сложно, — сказал он.

— О, еще хваленый английский юмор, — сказал таксист. — Такой тонкий, что порой его и незаметно.

— Английский юмор — это как дорожное движение в Москве, — сказал Гарри. — Оно вроде бы есть, но я же десять минут любуюсь одним и тем же фасадом. И нельзя сказать, что он принадлежит особо длинному зданию.

— Это все новый мэр, чтоб он лечился только в районной поликлинике, — сказал таксист. — Как пришел, так и начал оптимизировать схему дорожного движения, и вот дооптимизировался уже вкрай. Летом у нас тут дожди из жаб шли, а эти все равно плитку на Бульварном перекладывали…

— Что ж вы его не переизберете? — поинтересовался Гарри.

— А смысл? — спросил таксист. — Они же там все одинаковые.

— Где?

— Там, — таксист ткнул пальцем куда-то в высшие сферы. — Они ж по дорогам общего пользования не ездят, а если ездят, то с мигалками, а когда ты едешь с мигалками, для тебя пробок нет, вот они и думают, что у них все получилось.

— Мэр Лондона ездит на работу на велосипеде, — заметил Гарри.

— Это вообще несерьезно, — заявил таксист.

— Почему?

— Не статусно, — сказал таксист. — Королева-то ваша. небось, в свой Букингемовский дворец на велосипеде не ездит?

— Букингемский, — поправил Гарри. — Так она старенькая уже.

— И почему ж вы ее не переизберете?

— Монархия так не работает, — сказал Гарри. — К тому же, она нас устраивает.

— Вот то-то и оно, — сказал таксист.

Гарри потерял нить их беседы еще минут пять назад, но это было нормально. А если и ненормально, то привычно.

Мир безумен. Другие люди действуют нелогично и практически никогда не поступают так, как ты этого ждешь. Пытаться все понять, все постичь, объяснить с рациональной точки зрения и разместить на стеллажах в своих чертогах разума — бессмысленно и очень трудозатратно.

Некоторые дороги никуда не ведут.

Проще воспринимать все, как данность.

Принимай мир таким, какой он есть. Смотри по сторонам, иногда поглядывай вверх. Помни лицо своего отца, никогда не садись спиной к двери и больше ходи пешком.

Гарри посмотрел на запястье, увитое браслетом золотого «ролекса», а потом посмотрел в окно.

Все тот же фасад. Разве что от входа в «Азбуку вкуса» их такси продвинулось до дверей какого-то очередного местного банка. Чуть дальше маячила вывеска букмекерской конторы.

Гарри подумал, что в этом расположении можно найти какую-то закономерность. Какой-то глубокий смысл и заложенный во все это символизм. Что еще надо человека, кроме хлеба, зрелищ и денег, чтобы все это оплатить?

Для полноты картины не хватало только заведения с красными фонарями, но это же Москва, а не Амстердам…

— Остановите машину, — попросил Гарри. — Я пройдусь.

— Вы обиделись на все эти разговоры, что ли? — удивился таксист. — Не обижайтесь, я же это не со зла, а просто чтобы разговор поддержать…

— Не обиделся, — заверил его Гарри. — Просто пешком быстрее.

— Это да, — согласился таксист. — Оптимизация, чтоб ее…

На то, чтобы подползти к обочине из третьего ряда, такси понадобилось еще почти две минуты. Гарри вышел из машины, телефон известил его, что деньги за поездку успешно списались и предложил оценить водителя. Гарри проигнорировал это предложение, ловко увернулся от бешеного самоката, мчащегося по велодорожке, и шагнул на тротуар.

Такси вернулось в пробку.

Гарри сверился с телефоном. Навигатор обещал ему тридцать минут пешей прогулки до отеля. Гарри решил, что добрым шагом дойдет за двадцать пять, перешагнул открытый канализационный люк и свернул в ближайший переулок.

* * *

Гарри Борден был молод, богат, хорош собой, до прошлого года входил в топ-10 завиднейших женихов Метрополии, а возглавляемая им корпорация уже двадцать лет не сходила с первой страницы журнала «Форбс», ему принадлежала недвижимость в нескольких странах, его яхта была короче самой длинной яхты в мире всего на двадцать три метра, он пил чай с королевой и трижды играл в гольф со старшим из ее сыновей, но все же ему периодически казалось, что с его жизнью что-то не так, что где-то он свернул не туда и находится сейчас не там, где должен был быть, и жизнь ему постоянно на это намекает.

Вот каковы шансы у иностранца, бодрым шагом идущего к своему отелю в центре Москвы, а не освещающего себе дорогу последней моделью айфона ночью где-нибудь в Северном Бутово, нарваться на компанию местных хулиганов?

А Гарри нарвался.

Они преградили ему путь уже в третьем по счету переулке, и даже наличие камер наблюдения их не смущало.

Некоторые места просто созданы для подобного, и это как раз было одно из них. Переулок был глухой, узкий, так что две машины в нем разъехаться бы точно не смогли, и случайные прохожие в нем отсутствовали, как класс. Пятеро молодых людей с короткими стрижками и нехитрыми орудиями производства в руках расположились таким образом, чтоба Гарри никак не мог протиснуться мимо них, не столкнувшись плечами.

— Закурить не найдется?

Гарри курил и у него были с собой сигареты, но по выражению лица вопрошающего и по тому, как он нервно переступал с ноги на ногу и поглаживал правой рукой какой-то предмет в кармане кожаной куртки, англичанин понимал, что вне зависимости от ответа драки все равно не избежать.

Поэтому он ударил первым.

Его каблук врезался любителю никотина в живот. Тот охнул, сделал шаг назад и схватился руками за больное место, и при этом из его кармана вывалился приличных размеров складной нож.

Гарри уронил портфель на асфальт, сместился влево, уходя от атаки, ударил кого-то ребром ладони в кадык, сместился вправо, выбросил вперед руку и снова в кого-то попал, и чей-то нос жалобно хрустнул под его кулаком, а Гарри уже снова смешался и бил…

Все это заняло не больше нескольких секунд, и вот уже четверо хулиганов валялись на земле с телесными повреждениями разной степени тяжести. Последних из нападавших был то ли очень смелым, то ли очень глупым. Видя, какое фиаско постигло его друзей, он не бросился наутек, а извлек из-за спины здоровенный обрезок водопроводной трубы, наверняка залитый свинцом для большей тяжести.

— Ты уверен, что хочешь учиться именно на своих ошибках? — поинтересовался у него Гарри. — Людям ведь свойственно наблюдать за окружающей действительностью и делать из этих наблюдений какие-то выводы, влияющие на дальнейшую стратегию…

— Умри, тварь! — возопил хулиган и взмахнул своим оружием.

Гарри увернулся, и труба ударилась в стену старинного дома, обдав Гарри крошками исторической штукатурки. Гарри выдохнул, готовясь перейти в контратаку…

Реальность, видимо, и до того не слишком прочная, подернулась рябью, а стена памятника архитектуры, по которой пришелся удар трубы, внезапно треснула и разошлась в стороны, но за ней почему-то оказалась совсем не та обстановка, которую можно было бы ожидать в этом месте и в такой ситуации.

Ни офиса, ни жилого помещения…

Казалось бы, удар трубы открыл в стене окно в другой мир. Впрочем, если бы Гарри сообщили, что это был портал в ад, он бы не стал отметать с порога и эту версию.

Он не успел толком рассмотреть, что же находилось на той стороне разрыва в пространственно-временном континууме, потому что сначала на него пахнуло горячим воздухом, а потом из разрыва выпрыгнул здоровенный зеленокожий гуманоид с большим двуручным топором. Эдакая пародия на викинга, только рога свои, а бороды и вовсе нет…

Топор описал в воздухе полукруг. Гарри успел убраться из зоны поражения, а последний хулиган — не успел, и лезвие топора вонзилось ему в грудь и вышло из спины.

Видимо, они не друзья, подумал Гарри.

Зеленый взревел, легким движением руки стряхнул труп хулигана со своего топора, а свободным кулаком ударил себя в грудь.

— Халк крушить, — сказал Гарри.

Топор снова свистнул над его головой.

Зеленый был большой и сильный, но не слишком маневренный. В два шага Гарри добрался до того места, где началась его схватка с хулиганами и подобрал с земли выпавший из кармана первого нападавшего нож. Зеленый прыгнул на него, держа топор над головой обеими руками и пытаясь ударить сверху вниз.

Если бы он попал, такой удар мог бы разделать Бордена на две половинки прямо по золотому сечению.

Но он не попал. Гарри скользнул в сторону, и в тот момент, когда топор зеленого воткнулся в асфальт, оставив глубокую змеяющуюся трещину, крутанулся на каблуке и воткнул трофейный нож зеленому в левый глаз.

Зеленый замерцал и растаял в воздухе. Топор остался торчать из мостовой, почти как меч короля Артура, только больше и уже окровавленный.

— Халк уже не тот, — заметил Гарри и пошел за своим портфелем.

Разрыв реальности как-то сам по себе рассосался.

Скрежеща тормозами и визжа шинами по асфальту, из-за угла вывернул черный «УАЗ-Патриот», затонированный намертво. Водитель был то ли неопытным, а то ли спешил и начал тормозить слишком поздно. Машина чуть-чуть не вписалась в поворот, иу же на выходе задним бампером задела припаркованный у обочины пожилой «рено».

Завыла сигнализация.

«Патриот» остановился, открыл сразу все четыре двери, и из них на асфальт выпрыгнуло трое бойцов спецназа, в бронежилетах, касках и с короткими автоматами в руках, и их начальник, без бронежилета, автомата и каски, зато с печатью прожитых лет на изборожденном морщинами лице.

— Ну, ек-макарек, Женя, — укоризненно сказал он. — Я тебе сколько раз говорил, что УАЗ — это больше танк, чем автомобиль? С владельцем этого корыта сам объясняться будешь, понял? И компенсацию из твоей зарплаты вычтем, я лично за этим прослежу.

— Простите, Егор Михайлович. Не рассчитал немного.

— Шумахер недоделанный, — сказал Егор Михайлович и только после этого окинул взглядом учиненное Борденом побоище. — Ну, что тут у нас? Ек-макарек, опять жмуры, опять полдня отчеты писать…

— Как будто вы сами их пишете…

— За тебя, барана, переживаю, у тебя ж пальцы под «калаш» заточены, а ты ими в клавиши тычешь, — сказал Егор Михайлович и носком ботинка потыкал в труп хулигана, которому досталось от топора зеленого. — Вот этот особенно прекрасен, ек-макарек. Кровищи-то сколько…

— Англичанин жив, — заметил Женя.

— Жив, конечно, — согласился Егор Михайлович. — Что ему, гаду, сделается? Была б моя воля, я б ему в затылок стрельнул и в рядок с этими положил, но нельзя. Прошли, ек-макарек, те времена.

— Да тех времен и не было никогда, — пробасил из-под каски спецназовец, который не был Женей.

— Цыц, — сказал ему Егор Михайлович. Он подошел к Гарри поближе, потрогал рукоять торчащего из асфальта топора и сокрушенно покачал головой. — Твое хозяйство?

— Нет, — сказал Гарри. — Когда я пришел, так уже было.

— Хорошо по-русски балакаешь, вражина, — сказал Егор Михайлович. — Шпион, что ли?

— Нет, — сказал Гарри. — Бизнесмен.

— Знаем мы такой бизнес, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Разжигатели войны, ястребы империализма.

Он положил обе руки на топор, надсадно крякнул и освободил оружие из асфальтового плена, продолжая качать головой. — Ты посмотри, как тротуар попортили, а? Опять будут рассказывать, что в у нас России дороги плохие, а откуда им взяться хорошим-то дорогам, ек-макарек, если приезжают клятые англичане и начинают своими топорами их раздалбывать?

— Я уже говорил, это не мой топор, — напомнил Гарри.

— А чей?

— Записи с камер посмотрите, там должно быть видно, — посоветовал Гарри.

— Мы посмотрим, ек-макарек, — пообещал Егор Михайлович. — И ты с нами посмотришь, устроим, так сказать, дневной сеанс. Садись в машину, прокатимся.

— Там пробки, — заметил Гарри.

— Нашему шумахеру на это наплевать, — сказал Егор Михайлович. — Он и по тротуарам ездить может, и автобусные остановки с наскока перепрыгивать. Так ведь, Женя?

— Так, — немного виноватым тоном отозвался водитель.

— Я, конечно, не против покататься, — сказал Гарри. — Но вы, собственно говоря, вообще кто?

Егор Михайлович переложил топор в левую руку, а правой сунул Гарри под нос служебное удостоверение.

— Страшный и ужасный КГБ, — сказал он.

— Вообще-то, ФСБ, — поправил его кто-то из спецназовцев. — Комитета вашего уже лет двадцать, как нет.

— Да какая, ек-макарек, разница, если я до сих пор на службе? — вопросил Егор Михайлович, убрал ксиву и легонько помахал топором. — Садись, англичанин, прокатимся, о делах наших скорбных покалякаем.

— А эти? — спроси Женя.

Кто-то из хулиганов начал подавать первые признаки жизни — шевелиться и стонать.

— А этими пусть местные занимаются, — сказал Егор Михайлович. — Кстати, что-то их долго нет. Даже сирен не слышно.

— В пробке застряли, наверное, — сказал Женя.

— Вот так, ек-макарек, всегда, — сказал Егор Михайлович. — Ладно, Стас, останься с ними, проследи, чтобы не расползлись. Заодно и в машине попросторней будет.

Здоровенный спецназовец кивнул каской.

— А топор?

— А топор я, пожалуй, заберу.

— Сокрытие улик…

— Ты поучи отца нюдсы в твиттер постить, — сказал Егор Михайлович и жестом пригласил Гарри в салон «патриота». — Поехали, англичанин. Расскажешь нам, на каком кладбище вы настоящего Гарри Поттера похоронили.

Садясь в машину фээсбэшников Гарри Борден подумал, что это будет очень длинный день.

Глава 2

И он не ошибся.

День действительно выдался очень долгим.

Его привезли не на Лубянку. Петляя по одинаковым переулкам, практически неотличимым от того, в котором произошло побоище, и стараясь не выезжать на загруженные транспортом улицы, «патриот» так и не выбрался из центра города и остановился у неприметного серого здания, каких тысячи. Егор Михайлович бодро выпрыгнул из машины на асфальт, открыл пассажирскую дверь и махнул Гарри рукой.

— Вылазь, англичанин.

Гарри вылез.

Спецназовцы остались в машине, очевидно, по умолчанию предполагалось, что Борден должен проявить благоразумие и воздерживаться от актов кровавого насилия.

Хотя бы некоторое время.

— Какой мой статус? — поинтересовался Гарри.

— Гость.

— То есть, я могу туда не заходить?

— Можешь. Но если ты этого не сделаешь, то не факт, что доживешь до вечера.

— Это угроза? — спроси Гарри. — С чего бы мне до вечера не дожить?

— Ищут тебя, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович.

— Кто?

— Всякие-разные, — сказал Егор Михайлович.

Гарри подумал про хулиганов, а потом про того зеленого типа с топором, который напрыгнул на него из разлома реальности. Если там еще такие есть, и если они Гарри действительно зачем-то ищут, не факт, что стены этого здания, какими бы мощными они ни были, будут способны их остановить.

С другой стороны, почему бы и нет? Сегодняшние деловые встречи уже состоялись, и на остаток дня Гарри ничего не планировал. А завтра все равно собирался улетать в Лондон.

— А зачем они меня ищут? — спросил Гарри.

— И ты правда думаешь, что я вот так, стоя на улице, все тебе выложу, ек-макарек? — удивился Егор Михайлович. — Хочешь узнать больше — заходи.

Гарри зашел.

Сразу же за дверью обнаружилась рамка металлоискателя, как в аэропорту, только серьезнее, и трое громил в полном боевом облачении, включая каски, с тяжелыми дробовиками в руках. Словно они охраняли главный вход в Кремль, а под стенами уже стояла армия НАТО…

Гарри поставил портфель на ленту транспортера и прошел через рамку металлоискателя. Металлоискатель зазвенел.

Громилы напряглись.

— Это его стальные нервы, — пояснил Егор Михайлович. Он прошел через рамку следом за Гарри, вызвав очередной писк устройства, и дружелюбно хлопнул амбала по закрывающей плечи броне. — Не паникуйте, хлопцы, это заморский гость и он со мной.

— Проходи уже, дед, — отозвался громила. — И своего заморского гостя с собой забирай.

Гарри забрал портфель и они с Егором Михайловичем подошли к лестнице. И, вопреки ожиданиям Бордена, старый комитетчик повел его не вниз, а наверх.

— А как же зловещие подвалы? — поинтересовался Гарри. — У вас тут есть зловещие подвалы?

— У нас тут все подвалы зловещие, ек-макарек, — ответил Егор Михайлович. — Климат такой.

Они поднялись на третий этаж — сопровождающий Гарри, несмотря на возраст, даже не запыхался — и Егор Михайлович проводил англичанина в комнату для допросов. По крайней мере, она выглядела, как типичная комната для допросов из любого боевика категории Б — привинченный к полу стол, два стула и зеркало во всю стену, наверняка односторонней прозрачности.

— Жди здесь, — велел Егор Михайлович и ушел. Гарри отчетливо услышал щелчок замка, и от его взгляда не укрылось, что ручка на этой стороне двери отсутствует.

Гость, значит…

В комнате наличествовало обильно зарешеченное окно. Гарри подошел к нему, приоткрыл одну створку, закурил сигарету и вытащил из кармана телефон. Сети не было, соответственно, мобильный интернет тоже не работал, да и вай-фай по соседству никто не раздавал.

Глушат, подумал Гарри. С другой стороны, было бы странно, если бы не глушили.

Дверь открылась, впуская в помещение среднестатического человека со стандартной, абсолютно не запоминающейся внешностью. Видимо, чтобы хоть как-то выделиться из толпы, человек носил дорогой костюм, слегка собирающийся в складки под мышками.

— Здесь нельзя курить, — сказал человек.

— А запирать здесь подданных Ее Величества можно? — поинтересовался Гарри. — Может быть, мне уже требовать, чтобы вы соединили меня с послом?

— Ваш посол сейчас занят на приеме, — сказал человек. — Кстати, хороший костюм.

— Да, — согласился Гарри. — Костюм хороший.

— «Армани»?

— Это ваше барахло — «Армани», — сказал Гарри. — А я ношу костюмы индивидуального пошива от своего личного портного. Знаете, чем отличаются костюмы индивидуального пошива от того ширпотреба, который носите вы? Ваш личный портной знает не только особенности вашей фигуры, но и ваши личные привычки, и если бы вы заказали костюм в приличном месте, то вам бы сшили его так, чтобы ваши пистолеты его не оттопыривали. А сейчас они оттопыривают, между прочим. Настолько оттопыривают, что я могу даже угадать модель. Это «дезерт иглы», не так ли?

— Допустим, — сказал человек.

— Знаете рецепт хорошего костюма? — спросил Гарри. — Его нужно заказывать у портного, к которому ходил ваш отец. К отцу которого ходил ваш дед. К деду которого… в общем, я искренне надеюсь, вы что улавливаете логику. Чем дольше взаимоотношения вашей семьи с домом портного, тем лучше будет костюм.

— Одежда — это еще не все, — сказал человек.

— Конечно, — согласился Гарри. — Но разве не ваш классик сказал, что в человеке все должно быть прекрасно? И костюм, и помыслы, и «вальтер ППК» в наплечной кобуре?

— Ну и кто вы без вашего костюма? — поинтересовался человек.

Гарри не пришлось слишком долго задумываться над ответом.

— Миллиардер, плейбой, филантроп.

— А…

— Достаточно, — дверь снова открылась, явив Бордену нового визитера, которого уж совершенно точно нельзя было назвать среднестатистическим.

Мужчина повышенных габаритов носил джинсы, ковбойские сапоги с подбитыми носами и клетчатую рубашку, рукава которой были аккуратно закатаны. Мужчина был коротко стрижен и гладко выбрит, что несколько контрастировало с образом канадского лесоруба, который он пытался создать выбором одежды.

— Достаточно, майор, — сказал мужчина, усаживаясь на один из стульев. — Вы свободны.

Майор вышел, напоследок одарив Бордена недобрым взглядом.

— Полковник Савельев, СВР, — преставился мужчина.

— Правда? — удивился Гарри. — А старикан, который доставил меня сюда, показывал удостоверение сотрудника ФСБ.

— Последнее время мы очень плотно сотрудничаем, — сказал Савельев. — И Егор Михайлович — один из наиболее ценных наших кадров.

— А он не слишком стар для всего этого? — поинтересовался Гарри. — Или бывших действительно не бывает?

— Отчаянные времена порождают странные кадровые решения, Гарри, — сказал Савельев. — Надеюсь, вы не станете спорить с тем, что времена сейчас довольно отчаянные?

— Когда-то были другие? — спросил Гарри. — Кстати, если уж на то пошло, вы не слишком молоды для полковника?

Савельев показал ему свое удостоверение. На вид оно выглядело, как настоящее. Впрочем, настоящего Бордену все равно никогда видеть не доводилось, так что сравнивать было не с чем.

— Это одно из тех странных кадровых решений, порожденных отчаянными временами? — уточнил Гарри.

— Да, как раз оно, — согласился Савельев. — У вас неплохой русский, Гарри. Я бы даже сказал, отличный.

— У меня способности к языкам, — объяснил Борден.

— Русский язык преподают в Оксфорде?

— Понятия не имею, — сказал Гарри. — Я изучал его уже после колледжа. В частном порядке.

— Зачем?

— Я — бизнесмен, — заявил Гарри. — А хороший бизнесмен должен понимать язык своих партнеров.

— Очень мудро, Гарри, — согласился Савельев. — Можете пояснить, что сегодня произошло?

— Вопиющее нарушение законов гостеприимства, — сказал Гарри. — Я прогуливался по вашему городу, на меня напали хулиганы, я защищался.

— И убили двоих.

— У них было оружие, — заметил Гарри. — Уверен, что я действовал в рамках необходимой самообороны.

— Я смотрел записи с камер наблюдения.

— Очень оперативно.

— Стараемся идти в ногу со временем, — заявил Савельев. — Вы ударили первым.

— Не стану отрицать, — не стал отрицать Гарри. — Но если вы когда-нибудь дрались на улице, то прекрасно понимаете, почему я ударил первым. Или вам более интересна ситуация, в которой я, злобный воинственный англосакс, в одиночку и, очевидно, от нечего делать напал на пятерых мирных русских молодых людей, которые собрались в том переулке для обсуждения нравственного императива Канта?

— Где вас учили драться, Гарри?

— Я немного боксировал в колледже.

— Не сомневаюсь, — сказал Савельев. — Но то, что вы продемонстрировали сегодня, не было боксом.

— Отчаянные времена требуют отчаянных приемов, — сказал Гарри.

— Не буду с этим спорить. Но кто вас таким приемам научил?

— Никто, — сказал Гарри. — Это врожденное. Видите ли, у меня есть способности не только к языкам.

— Вы знаете, Гарри, за долгие годы службы я имел дело с разными людьми, — сказал Савельев. — И мне доводилось драться с большим количеством разных людей, исповедующих совершенно разные системы боя. Не скажу, что я выходил победителем из всех этих поединков, однако, кое в чем я все-таки разбираюсь. И я знаю, что сегодня вы продемонстрировали несколько приемов, стоящих на вооружении в САС. Так что вряд ли это врожденное. Скажите, вы служили в САС, Гарри?

— Вы же разведка, — сказал Гарри. — Если я хоть что-то понимаю в разведке, то вы уже должны были навести справки. И узнать, что не служил.

— А в каком-либо другом элитном спецназе?

— Нет, — сказал Гарри. — Не стану лгать, после колледжа мне поступали предложения из МИ-6, но как раз в то время отец тяжело заболел и мне пришлось возглавить семейный бизнес.

— Но вы хотя бы подготовительные курсы закончили?

— Нет.

— Однако, деретесь вы, как профессионал.

Гарри пожал плечами.

— Возможно, у меня просто талант.

— Возможно, — легко согласился Савельев. — Скажите, Гарри, а вы сильно удивитесь, если я вам скажу, что это было не случайное нападение? Что те, как вы говорите, хулиганы ждали в том переулке именно вас?

— А вы можете такое сказать?

— Считайте, что уже сказал. Так сильно ли вы удивитесь?

— Нет, — сказал Гарри.

— Почему?

— Потому что мы живем в безумном мире, который уже давно отучил меня от привычки удивляться чему-либо вообще, — объяснил Гарри.

— Зато научил вас привычке бить первым?

— Я действую по обстоятельствам, — сказал Гарри. — Но иногда мирного способа урегулирования конфликта просто нет.

— Да, так бывает, — согласился Савельев. — Скажите, Гарри…

— Скажите, полковник, почему вы все время называете меня по имени? — поинтересовался Гарри. — Пытаетесь установить со мной доверительный контакт?

— Почему бы и нет?

— Это не работает, — сказал Гарри. — Более того, это меня раздражает. Я и без вас знаю, как меня зовут.

— Хорошо, я перестану, — пообещал Савельев. — Вы понимаете, что вам угрожает опасность?

— Конечно, — сказал Гарри. — А теперь вы должны сказать, что единственная организация, которая может меня защитить, это вы.

— Как раз ничего подобного я говорить не собирался, — сказал Савельев. — Во-первых, я не уверен, что вас можно защитить в принципе, и в данной ситуации ни мы, ни ваше МИ-6, ни их ЦРУ никаких гарантий не даст. А во-вторых, мы пытаемся защитить нечто большее, чем жизнь одного человека. Пусть даже он плейбой, миллиардер и филантроп.

— Тоже ничего себе поворот, — оценил Гарри.

— Вы когда-нибудь слышали голоса, побуждающие вас сделать то, что вам обычно не свойственно? — поинтересовался Савельев. — Видели надписи, призывающие к тому же?

— Конечно, — сказал Гарри. — Это называется «реклама» и она задолбала. У вас баннерами половина города завешана…

Савельев вздохнул и потер лицо.

— Сейчас я задам вам один очень важный вопрос, — сказал он. — И я хочу, чтобы вы отнеслись к нему со всей серьезностью и ответили честно. От вашего ответа многое будет зависеть. В том числе и то, как сложится наша дальнейшая беседа, чем она закончится и как быстро вы отсюда выйдете.

— Впечатляющий анонс, — сказал Гарри. — Умеете вы заинтриговать. Что ж, спрашивайте.

— Какой у вас уровень?

— Уровень чего?

— Уровень вообще, — сказал Савельев. — Просто назовите число.

— Э… — сказал Гарри. — Вы серьезно?

— Предельно, — сказал Савельев. — Вы на самом деле не понимаете, о чем я говорю, да?

— Я не играю в игры, если вы об этом, — сказал Гарри. — У меня есть работа и личная жизнь.

Савельев устало потер лицо.

— В эту игру все играют, — сказал он. — Даже те, кто сам об этом не знает. Как, например, вы.

— Это какая-то метафора? — спросил Гарри.

— Ах, если бы, — сказал Савельев. — Мои коллеги сейчас беседуют с выжившими участниками нападения, но кое-какие результаты они мне уже прислали. Один из, как вы их называете, хулиганов, разговорился и сообщил, что у них был уже пятый уровень и что они получили квест на ваше убийство. И им была обещана большая награда.

— Кем обещана?

— Системой.

— Это какая-то секта? — спросил Гарри.

— Ах, если бы, — сказал Савельев. — Как бороться с сектами, нам известно. У секты есть идеология, у секты есть лидер, у секты обычно есть четкая структура и иерархия… А здесь и сейчас мы имеем дело с чем-то принципиально новым. Знаете, как назывался этот квест?

— Откуда бы мне такое знать?

— Он назывался «Убить смерть».

— Очень поэтично, — сказал Гарри.

— Еще что-то по этому поводу можете пояснить?

— Нет, — сказал Гарри.

— Давайте я вам еще раз расскажу, — предложил Савельев. — Их квест назывался «Убить смерть». И убить они пытались конкретно вас.

— Выходит, что я — смерть? — уточнил Гарри. — Вы на это пытаетесь намекнуть?

— Выходит, что так.

— Или они меня приняли за кого-то другого, — сказал Гарри.

— Наш источник говорит, что Система вас им подсвечивала, так что ошибиться они не могли, — сказал Савельев.

— Странные вещи вы говорите.

— Думаете, мне нравится это говорить? Во всем этом разбираться? Пытаться найти в происходящем хоть какой-то смысл?

— Я вас совсем не знаю, — сказал Гарри.

— Вы когда-нибудь играли в ММОРПГ? — спросил Савельев.

— Играл, конечно, — сказал Гарри. — В детстве. Кто же в детстве не играл?

— Значит, систему квестов вы себе хорошо представляете?

— Эмм… допустим.

— В таком случае вы должны понимать, что эти пятеро, скорее всего, не единственные, кто получил такой квест. И вам все еще угрожает опасность.

— В этом вашем заявлении есть логика только в том случае, если мы находимся в пространстве игры, — сказал Гарри. — Но мы-то с вами в реальном мире. Тут это все как-то по другому должно работать, нет?

— Вы сами недавно говорили, что мир безумен, — напомнил Савельев.

— А, ну да, — сказал Гарри. — Значит, мы с вами не в реальном мире?

— В реальном.

— Признаться, я потерял нить разговора, — сказал Гарри. — Я-то думал, что вы ведете к тому, что мы находимся внутри какой-то компьютерной симуляции, в Матрице, которая живет по каким-то другим законам.

— Игровым, — подсказал Савельев.

— Но вы утверждаете, что реальность реальна, и значит, эти игровые законы воображаемы?

— К сожалению, нет, — сказал Савельев. — Игровые законы тоже реальны. По крайней мере, для какой-то части населения Земли. Какая-то часть населения Земли видит перед глазами виртуальный интерфейс, может вывести за него свои характеристики в числовых значениях, качает навыки и выполняет неведомо кем выдаваемые квесты.

— Процент сумасшедших в последнее время…

— Несколько вырос, но я сейчас говорю не о сумасшедших, — сказал Савельев.

— А как же только что описанные вами галлюцинации?

— Это не галлюцинации, — сказал Савельев. — Мне странно слышать о галлюцинациях от человека, который около часа назад убил орка, вывалившегося на него из спонтанно возникшего межмирового портала.

— Так это был орк? — уточнил Гарри. — А почему у него рога?

— Это не рога, это боевые импланты.

— А выглядели точь-в-точь, как рога, — сказал Гарри. — Но порталы открываются, это не новость. Иногда из них вываливается что-то безобидное, а иногда — агрессивное. Вот как сейчас. Про порталы все знают.

— Скоро все узнают и остальное, — вздохнул Савельев. — По крайней мере, я полагаю, что к этому все и идет.

— Может быть, вы сами видите интерфейс? — поинтересовался Гарри.

— Нет, я не вижу, — сказал Савельев. — А вот человек, который разговаривал с вами до меня и которому вы прочли лекцию об одежде, видит. Его игровой ник — Безопасник, его игровой класс — обоерукий стрелок, и у него уже сорок пятый уровень.

— А костюм на нем все равно плохо сидит, — сказал Гарри.

— Самое любопытное в том, что он тоже получил квест на ваше убийство, — сказал Савельев. — Кто же вы такой, мистер Борден?

Глава 3

— Мне просто любопытно, а какой ответ вы сейчас рассчитываете получить? — поинтересовался Гарри.

— Я хотел бы получить ответ, хоть немного объясняющий происходящее, — сказал Савельев. — Но на безрыбье сойдет и любой другой.

Гарри развел руками.

— Даже и не знаю, что вам сказать. Я — обычный британский капиталист.

— Владелец заводов, газет, пароходов.

— Газеты — это прошлый век, — сказал Гарри. — Но в целом все верно.

— Признаться честно, сначала мы думали, что вы — Джеймс Бонд, — сказал Савельев. — Глубокого залегания, прекрасно законспирированный, с тщательно проработанной легендой и родительским состоянием в качестве прикрытия.

— Так вы давно за мной следите?

— Около года, — сказал Савельев. — Со времени захвата заложников в Бирме.

— Они не любят этого названия, — заметил Гарри.

— Должно быть, оно напоминает им о их колониальном прошлом, — сказал Савельев.

— Таксист тоже на вас работал? — поинтересовался Гарри.

— Какой таксист?

— Неважно.

— Да, наверное, неважно, — сказал Савельев. — Итак, Бирма. Семь мертвых заложников, тринадцать мертвых террористов.

— Заложников — это не я, — сказал Гарри. — Это случилось еще до того, как я начал. Собственно говоря, когда это случилось, я и начал. Потому что стало понятно, к чему это все идет.

— К штурму и огромному попутному ущербу? — уточнил Савельев.

— Вас никогда не настораживало, как легко человеческие жизни списываются в «попутный ущерб»? — спросил Гарри.

— Увы, но такова специфика работы спецслужб, — сказал Савельев. — Нельзя приготовить яичницу…

— Власти Бирмы решили даже не пробовать, — сказал Гарри. — Я видел, как они расчистили площадь и подогнали к зданию танки.

— Вы оказали им большую услугу, уничтожив террористов, — сказал Савельев.

— Они дали мне орден и неофициальное предписание никогда больше в их страну не приезжать, — сказал Гарри.

— Из-за этого запрета пострадали ваши финансовые интересы?

— Нет, отнюдь, — сказал Гарри. — Всегда можно послать кого-нибудь другого.

— Как бы там ни было, ваше вмешательство в Бирме привлекло наше внимание, — сказал Савельев. — Но одновременно оно и частично рассеивало наши подозрения о вашей работе на британские спецслужбы. Вряд ли агента такого уровня держали ради того, чтобы уладить какой-то мелкий локальный конфликт в бывшей колонии. И очевидно, что если бы его держали для чего-то другого, то настоящий агент предпочел бы уйти незаметно, пусть он при этом никого бы и не спас, чем наделать столько шуму, устроив перестрелку с террористами. Конечно, мы не исключали и того варианта, что у вас просто сдали нервы…

— А вы убиваете людей, когда у вас сдают нервы? — поинтересовался Гарри.

— Нет, предпочитаю ходить в спортзал, — сказал Савельев. — После Бирмы мы стали за вами следить и стали под вас копать. Но ничего сверх официального образа так и не накопали. Более того, мы задавали прямые вопросы вашему предполагаемому начальству, причем на том уровне, на каком оно не смогло бы их проигнорировать, и задавали косвенные вопросы другим… э… коллегам. И никто не подтвердил, что вы работаете на кого-то еще, помимо собственной корпорации.

— Я не работаю на корпорацию, — поправил его Борден. — Я ей владею.

— В данном контексте это не столь важно, — сказал Савельев. — По всем документам вы — просто бизнесмен. По результатам наблюдений и расследований вы — просто бизнесмен. В своей профессиональной деятельности вы ни разу не выходили за рамки просто бизнеса. пусть и не всегда честного и не всегда законного. Не так ли?

— Вопрос о законности моего бизнеса я буду обсуждать только в присутствии корпоративного адвоката.

— Пустое, — сказал Савельев. — Мы здесь не за этим. Мне, собственно говоря, все равно, чем вы там занимаетесь. Хоть наркотиками торгуйте, меня это не волнует. Я другие вопросы решаю.

Гарри достал сигарету и закурил. Савельев слегка поморщился, но ничего по этому поводу говорить не стал.

Только подошел к окну и открыл его пошире.

— В то же время, мы не могли не заметить некоторые странности, — заявил он. — Для обычного бизнесмена вы довольно часто попадаете в ситуации, угрожающие вашей жизни. И довольно легко из них выходите. Например, вы убили тринадцать террористов в Бирме, не получив ни царапинки.

— Неправда, — сказал Гарри. — У меня остался шрам на предплечье. Хотите, покажу?

— Может быть, позже, — сказал Савельев. — Вас часто пытаются убить?

— Как всех, — пожал плечами Гарри.

— Не как всех, — сказал Савельев. — Далеко не как всех. Когда это произошло в первый раз?

— Первого раза я не помню, но мне рассказывали, — сказал Гарри. — Когда мне был год или что-то около того, родители поехали в Индию и взяли меня с собой. У отца были какие-то дела с местными бизнесменами, и мы остались на ночь в загородном доме одного из них. Ночью, когда прислуга уже уснула, в мою колыбельку заползла ядовитая змея.

— И что же случилось?

— Говорят, что я ее задушил, — сказал Гарри.

— Красивая история, — восхитился Савельев. — А разве она не про Геракла?

— Какие времена, такие и Гераклы.

— После того, как мы не нашли вашей связи со спецслужбами, мы решили, что у этих странностей есть другое объяснение, — сказал Савельев. — Мы решили, что вы — игрок.

— А, видимо, сейчас вы снова начнете нести эту чушь про квесты и интерфейсы, — сказал Гарри.

— Это не чушь, — сказал Савельев. — К огромному моему сожалению.

— Вы говорите, что у вашего коллеги квест на моей убийство, — сказал Гарри. — Почему же он не попытался?

— Очевидно, потому что для него есть вещи важнее игры, — сказал Савельев. — И слова «служебный долг» для него не просто пустой звук. Но я должен признать, что он — исключение. Очень редкий случай. Обычно получившие интерфейс люди ставят игровые квесты превыше всего остального, и ради их выполнения они готовы как преступать как через нормы морали и нравственности, так и нарушать действующие законы.

— Интересные у них, должно быть, квесты. И вы много таких встречали?

— По роду службы? Достаточно.

— Что вы с ними делаете?

— По-разному, — сказал Савельев.

— Но в основном — убиваете?

— Иногда по-другому просто нельзя.

— Снова история про яичницу, — вздохнул Гарри.

— Значит, вы продолжаете утверждать, что вы — не игрок и никакого интерфейса не видите?

— Было бы странно, если бы я говорил обратное, — сказал Гарри. — Учитывая общие обстоятельства и ваши недавние откровения. Но вот что любопытно. Вы охотитесь на игроков. Вы убиваете игроков…

— Не всех.

— Не всех, — согласился Гарри. — Но у вас до сих пор нет верного способа, чтобы из распознавать?

— Исключая чистосердечное признание, мы можем судить только по косвенным признакам, — сказал Савельев.

— А мертвые вас опровергнуть все равно не смогут, — заметил Гарри. — Очень удобно.

— Вы ерничаете, — сказал Савельев. — А мы пытаемся спасти мир.

— Внушительная постановка задачи, — сказал Гарри. — А от чего?

— От хаоса.

— Удачи вам в этом нелегком деле, — сказал Гарри. — Но должен заметить, что получается у вас не очень. Если у вас даже рабочего метода опознания нет.

— Как правило, игроки могут видеть других игроков, — сказал Савельев. — И для этого мы дали Безопаснику с вами пообщаться. Он сказал, что видит в вас только квестовую цель и ничего больше. Но я полагаю, что этот метод не дает стопроцентной гарантии. Наверняка есть какие-то специальные навыки, которые помогают игрокам скрывать их истинную суть.

— О, слушайте, у меня идея, — сказал Гарри. — А давайте, вы будете сжигать их на кострах? Говорят, в средние века этот метод себя оправдывал.

— Вы снова ерничаете, но я вас не осуждаю, — заявил Савельев. — Это защитная реакция, при помощи которой ваш рассудок пытается справиться с культурным шоком…

В открытое окно влетела граната.

Время замедлилось, словно режиссер нашей жизни включил режим «слоу-мо». Савельев рванулся через стол, очевидно, в попытке свалить Гарри на пол и закрыть его своим телом, но Борден видел, что он не успевает.

Да и не надо было успевать.

Гарри выбросил левую руку в сторону, извлек гранату из воздуха и швырнул ее обратно. Она взорвалась уже за окном, на некотором отдалении из здания, и основном ущерб пришелся на разбитые ударной волной окна.

Савельев завершил свой эпический перелет через стол и грузно плюхнулся на пол потому что ни Гарри, ни стула, на котором он до этого сидел, на прежнем месте уже не было.

Борден стоял у стены, вне зоны возможного обстрела, и одним глазом косился на улицу. Сигареты все еще дымилась в его пальцах.

— Уф, — сказал Савельев. — Я приношу вам искренние извинения за этот инцидент. Такого не должно было произойти, пока вы наш гость.

— Извинения излишни, — сказал Гарри. — Вы это не контролируете. Или контролируете?

— Это — точно нет, — сказал Савельев. — Вы не ранены?

— Пустяки, — сказал Гарри, вытирая со щеки кровь от пореза. — Но если вы хотите продолжать, наверное нам стоит переместиться в помещение без окон. У вас же в здании есть помещения без окон?

— Есть, — сказал Савельев. — В подвале. Но мы не хотели создать у вас ложное впечатление…

Дверь распахнулась, словно от удара ногой. Впрочем, судя по всему, именно ногой ее и открывали. В кабинет ворвался отряд спецназа под водительством Егора Михайловича, которой тоже был в наспех накинутом бронежилете и со старинным «маузером» в руках.

— Как тут у вас, ек-макарек? Ты цел, Виталя?

— Цел, — сказал Савельев.

— Я тоже в порядке, — сказал Гарри.

— Да что с тобой, вражина, сделается?

— Егор Михайлович, не начинайте, — попросил Савельев. — Лучше помогите бейсболиста найти.

— Бейсболиста преследуют, — сказал Егор Михайлович. — Гаденыш пытается уйти крышами, но хрен что у него выйдет. Я уже вызвал вертолет.

Савельев поморщился, словно у него болел зуб.

— Не люблю лишнего шума.

— В нас гранату кинули, ек-макарек, — сообщил ему Егор Михайлович. — Так что тишина по-любому уже нарушена. Интересно, кстати, почему случился этот недолет…

— Это не недолет, — объяснил Савельев и кивнул в сторону Бордена. — Он ее обратно выкинул.

— Хм, — сказал Егор Михайлович. Он убрал «маузер» в огромную деревянную кобуру, притороченную к поясу, и пальцами померял расстояние между прутьями решетки. — Отличный бросок. Даже два, ек-макарек. Что туда, что сюда… Так попасть…

— Двойная удача? — поинтересовался Савельев.

— Чего гадать, ек-макарек? — спросил Егор Михайлович, вынимая из кармана рацию. — Давайте специалиста позовем.

— А он сейчас по крышам не прыгает? — уточнил Савельев.

— Слишком ценный кадр, чтобы его на обычную погоню тратить, — сказал Егор Михайлович. — Да и костюм, ек-макарек, помятся может…

Безопасник явился минуты через три, и костюм его по-прежнему выглядел почти идеально. Но, кроме тех аспектов, на которые Борден ему уже указывал.

Майор осмотрел помещение, подошел к окну, карманной рулеткой померял расстояние между прутьями решетки…

— Что это была за граната? — спросил он.

— М-67, - сказал Гарри. — Или что-то на нее очень похожее. По габаритам, по крайней мере. Сами понимаете, у меня было не так много времени, чтобы все рассмотреть.

— М-67, - повторил Безопасник и снова покосился на решетку. — Запас есть, но совсем небольшой.

— Это мы, ек-макарек, и сами понимаем, — сказал Егор Михайлович. — Ты лучше скажи, как они это сделали. Ты бы смог попасть?

— С улицы?

— Для начала.

— Я бы смог, — уверенно сказал Безопасник. — Практически со стопроцентной гарантией.

— Значит, и другой игрок мог бы, — сказал Савельев.

— Да, — подтвердил Безопасник. — Ничего экстраординарного. Единственное условие — точность должна быть выше сотни вкачана.

— А сила и ловкость?

— Главное, чтоб не по единице.

— Но наш гость по-прежнему утверждает, что он не игрок, — сказал Савельев.

— Значит, просто повезло, — сказал Безопасник. — Так тоже бывает.

— Ему все время везет, раз за разом, — констатировал Егор Михайлович. — Просто какой-то любимчик фортуны, ек-макарек.

— Не то, чтобы я сильно хотел познакомиться с вашими подвалами, — сказал Гарри. — Но тут дует.

— Удивительные люди англосаксы, — сказал Егор Михайлович. — Гранаты им, значит, нипочем, а сквозняков боятся…

Но они все-таки переместились в подвал, где не дуло. Ничего особенно зловещего Гарри в подвале не обнаружил, по сути, здешняя комната для допросов отличалась от предыдущей только отсутствием окна. Что, в сложившихся обстоятельствах, говорило в ее пользу.

— Это было немного нервно, — заметил Савельев, открывая неприметный стенной шкаф и вытаскивая оттуда термос с кофе. — Мне даже захотелось немного поиграть на балалайке, чтобы расслабиться.

— Обратите внимание, я даже не спрашиваю, где вы припарковали своего ездового медведя, — сказал Гарри.

— Хотите кофе?

— А вы уже плеснули туда скополамин?

— Конечно, как без этого, — Савельев демонстративно разлил кофе в чашки и поставил одну из них перед Гарри, а из второй немедленно хлебнул.

Кофе оказался довольно паршивый, но лучше, чем можно было бы ожидать. По крайней мере, не из пакетика «три в одном», уже хорошо.

— Сахар, сливки?

— Нет, и так нормально, — сказал Гарри.

— Тогда продолжим, — сказал Савельев. — Вы понимаете, что у вас на спине до сих пор нарисована огромная мишень? И что люди, желающие вашей смерти, ни перед чем не остановятся, раз уж они решили бросить нам в окно гранату среди бела дня в центре города?

— Это я понимаю, — сказал Гарри. — Я не понимаю только, чем я заслужил подобное отношение.

— Я тоже хотел бы это узнать, — сказал Савельев.

— Ну хоть какое-то объяснение всего этого безумия у вас есть? — поинтересовался Гарри. — Я имею в виду даже не сегодняшнее безумие, а вообще. В целом.

— Есть, — сказал Савельев.

— И я даже могу его услышать?

— Да, можете, — сказал Савельев. — Дело в том, что мы не одиноки во вселенной.

— С этим трудно поспорить, — согласился Гарри, вспомнив зеленого, размахивающего топором. Вряд ли орк был родом с Земли. По крайней мере, с этой Земли.

— И в какой-то части этой вселенной идет большая игра, — сказал Савельев. — Вроде наших ММОРПГ, только с живыми людьми… и нелюдьми, видимо, тоже. Эта вселенная живет по игровым законам, и иногда они прорываются в нашу реальность.

— А вы сейчас говорите про другие планеты или параллельные миры? — уточнил Гарри.

— Доподлинно это неизвестно.

— Немного же вам удалось узнать.

Настала очередь Савельева разводить руками.

— Источники информации крайне скудны и мы не можем быть уверены в их достоверности, — сказал он. — Мы даже не можем точно сказать, какой процент землян… э… поражен. Но нам удалось узнать о существовании ключевых фигур. Это люди, которые участвуют в игре, не являясь, собственно, игроками. Но игра крутится вокруг них и вмешивается в их жизнь, так или иначе. Кто-то получает квесты на их убийство, например. Кто-то — на их защиту. На сбор информации о них. Такого, конечно, меньше. В основном — на убийство.

— И я…

— Если вы не игрок, то вы — как раз из таких фигур, — сказал Савельев.

— Но кто выдает все эти квесты? — спросил Гарри. — Где находится, так сказать, главный сервер?

— Мы не знаем.

— А много вам известно таких, как я?

— Мишеней? — уточнил Савельев. — Некоторое количество известно. Есть, например, один парень, совсем молодой, только в прошлом году институт закончил. Сейчас работает техническим консультантом в каких-то «Рогах и копытах»…

— В чем? — не понял Гарри.

— Мелкая «купи-продай» контора, не ваших масштабов бизнес, — пояснил Савельев. — Его тоже постоянно хотят убить. На этой неделе пытались уже трижды.

— Как я понимаю, попытки не были удачными?

— Нет, — сказал Савельев. — Мы его защищаем.

— А что он сам по этому поводу говорит?

— Ничего. Мы его пока в известность не ставили. Но, если сравнивать ваши случаи, то я должен признать, что там плотность огня гораздо ниже.

— Как его зовут?

— Вы же понимаете, что я не могу вам этого сказать, — покачал головой Савельев. — Его настоящее имя останется тайной, а в оперативной разработке мы называем его Джокером.

— Почему?

— Чувство юмора у него странное и шутки дурацкие, — сказал Савельев.

— Возможно, нам с ним было бы, что обсудить, — сказал Гарри.

— Вряд ли, — сказал Савельев. — Он живет обычной жизнью, он не игрок, и он понятия не имеет, что вокруг него творится.

— Это до поры до времени.

— Возможно.

— Вы считаете, что он не имеет права знать?

— Неважно, что я считаю, — сказал Савельев. — Есть права, а есть оперативная необходимость…

— А, снова про яичницу, — сказал Гарри.

— Знакомство с ним ничего вам не даст, — сказал Савельев. — А с другим человеком, находящимся в вашем положении и периодически отбивающимся от попыток вселенной его прикончить, вы уже знакомы.

— Да? — удивился Гарри.

— Да, — сказал Савельев. — И возможно, что недавняя граната влетела в окно не по вашу душу. Другой такой человек — это я.

Глава 4

— И кто же вы такой, мистер Савельев?

— Полковник СВР, как я уже говорил.

— Говорили, — согласился Гарри. — Но это не объясняет.

— Увы, — сказал Савельев. — Мы пытались найти у мишеней какие-то общие места, но пока в этом не преуспели. Разные люди, разный возраст, разные сферы деятельности.

— А если нет никаких общих мест? — поинтересовался Гарри. — Если нет никаких закономерностей? Если все определяет рандом?

— Случайная выборка? Нет, не думаю. В этом нет никакого смысла.

— Так зачастую его и нет, — сказал Гарри.

— И как мне с этим работать?

— Я не знаю, — сказал Гарри. — Вы полковник, вы и думайте.

Савельев вздохнул.

— Какие у вас дела в Москве?

— Я занимаюсь инвестициями, — сказал Гарри. — Встречался с людьми, претендующими на вложения, знакомился с их проектом.

— И как? Будете вкладывать?

— Нет.

— Из-за этой серии инцидентов?

— Нет, — сказал Гарри. — Причем тут это вообще? Просто они мне не понравились и стартап у них вторичный. Он не взлетит.

— Как вы это определяете?

— А вам на самом деле интересно?

— Нет, — сказал Савельев.

— Если вы исчерпали другие темы для разговоров, то я могу пойти к себе в отель, — сказал Гарри. — Может быть, на этот раз я до него даже дойду. А завтра утром меня ждет самолет в Лондон.

— Не боитесь летать? Учитывая обстоятельства?

— А вам известен какой-то другой способ попасть в Лондон в течение, скажем, суток? — поинтересовался Гарри.

Борден не боялся летать, но его в принципе нервировало, когда он находился в транспортном средстве, которым управлял кто-то другой. Поэтому и личного шофера у него никогда не было.

— А если я попрошу вас задержаться в Москве? — спросил Савельев.

— Зачем?

— У меня сложилось впечатление, что плотность покушений на вашу персону в Москве…э… несколько возросла, — сказал Савельев. — Возможно, здесь есть какая-то закономерность. Возможно, если вы останетесь и покушения продолжатся, мы сможем ее найти.

— Или вы просто хотите дать убийцам лишние шансы, — предположил Гарри.

— Зачем мне это?

— Откуда мне знать? Но если вспомнить сентенцию про яичницу… я вполне допускаю, что вы можете пожертвовать моей жизнью ради того, чтобы получить хоть какой-нибудь ответ.

— Мне кажется, вы нас излишне демонизируете, — сказал Савельев.

— Предосторожность, — сказала Гарри. — Никогда не бывает излишней. Вам известны другие люди-мишени, помимо нас троих?

— Еще четверо. На данный момент все они уже мертвы.

— Семь человек — это уже достаточно, чтобы сделать какие-то выводы, — заметил Гарри.

— Ничего общего, кроме того, что все они — люди, — сказал Гарри. — Но людей на планете семь миллиардов. Мы не знаем, кто и с какой целью это устроил. мы не знаем, как далеко готов зайти от, кто это устроил. Мы не представляем, какие у этого могут быть последствия. И это заставляет нас нервничать больше всего.

— То есть, никакой схемы вы до сих пор не углядели?

— Нет, — сказал Савельев. — Этих людей ничего не связывало.

— Может быть, вы просто не там ищете эту связь.

— А где мне искать? — спросил Савельев. — У вас есть какие-то соображения?

— Нет, конечно, это было просто высказывание общего плана, — сказал Гарри. — Я узнал об этой проблеме только от вас, откуда же мне знать, как она решается?

— Свежий взгляд, — предположил Савельев. — Может быть, у меня уже глаз замылился.

Гарри покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Простите, но нет. Ничем не могу вам помочь.

— Жаль, — сказал Савельев. — Сегодня утром на вашу машину упала бетонная плита.

— Думаете, крановщик тоже в игре?

— Не знаю, — сказал Савельев. — Кабина была пуста, крановщика до сих пор ищут.

— Ну, сбежать после того, как напортачил — это очень по-человечески, — заметил Гарри. — Не вижу в этом ничего удивительного.

— Признаться, я тоже, — сказал Савельев. — Меня удивляет другое. Я посмотрел записи с камер наблюдения. Вы почти уже сели в машину, когда это произошло, и отпрыгнули в самый последний момент, при этом даже не посмотрев вверх. Как вам это удалось?

— Бетонные плиты падают не бесшумно, — объяснил Гарри. — А у меня рефлексы. Слышу приближающийся непонятный звук — прыгаю в сторону.

— Полезные рефлексы, — оценил Савельев. — Но откуда они у обычного бизнесмена?

— Все еще подозреваете, что я игрок? — спросил Гарри.

— А что мне еще остается думать? — поинтересовался Савельев. — У вас нечеловечески быстрые рефлексы, вы уворачиваетесь от пикирующих на вас бетонных плит, ловите гранаты в воздухе и выбрасываете их на улицу через довольно частую решетку, вы деретесь, как спецназовец, хотя нигде никогда не служили, вы убили орка ударом трофейного ножа в глаз, даже не удивившись, откуда в центре Москвы средь бела дня взялся орк, и, что самое подозрительное, вы сохраняете такое хладнокровие, будто привыкли проделывать все эти подвиги каждый день. Как у вас это получается?

— Я не задумываюсь, — объяснил Гарри. — Простое делаю и все.

— Так не бывает.

— Вы спорите не со мной, — сказал Гарри. — Вы спорите с фактами.

— Либо вы мне лжете.

— Зачем мне это? — спросил Гарри. — Вы же не убиваете игроков, если я правильно понял. Один из них на вас даже работает.

— Чужая душа — потемки, — сказал Савельев.

Реальность снова подернулась рябью, но Савельев, казалось, этого не заметил.

— Сейчас, — сказал Гарри.

— Что сейчас?

Портал открылся под потолком, и оттуда, из черного горизонтального провала, прямо на стол со стоящими на нем чашками кофе, спрыгнул ниндзя.

Ну, или мумия, побывавшая на заводе по переработке отходов в тот момент, когда там жгли резину…

Затянутая во все черное фигура ловко приземлилась на стол, сверкнул короткий меч. Гарри увернулся, бесцельно отступая к стене. Савельев шагнул в сторону, потянулся к неприметному шкафу, из которого до этого доставал термос с кофе.

Ниндзя резво спрыгнул со стола, метнулся к Гарри, взмахнул мечом. Гарри перехватил руку с оружием, покрутил запястье.

Савельев извлек из стенного шкафа здоровенный дробовик.

Ниндзя бросил меч и вывернулся из захвата, кувыркнувшись в воздухе и умудрившись при этом пнуть Гарри ногами в грудь. Гарри сделал шаг назад, уперся спиной в стену.

Ниндзя выхватил кинжал.

Гарри поймал его встречным движением и пнул в колено опорной ноги. Ниндзя на мгновение замешкался, и Савельев, схватив дробовик за дуло и орудуя им, как дубиной, подскочил сзади, готовясь обрушить удар на его голову.

Хорошо хоть, стрелять не стал, успел подумать в этот момент Гарри. В замкнутом пространстве мы бы все оглохли. По крайней мере те, кто выжил.

Потому что разлет дроби у этой штуки может быть очень большим…

Ниндзя в последний момент увернулся, и приклад скользнул по его плечу. Гарри прыгнул, снова перехватив руку с оружием, уронил ниндзю на пол и упал сверху, переводя драку в партер.

Оружия у него не было, зато он был тяжелее. И сильнее. И, видимо, подвижнее.

— Живым! — взвыл Савельев.

Но Гарри уже не задумывался. Он просто делал.

Через мгновение он обнаружил, что лежит на полу, а тело ниндзя растаяло в воздухе, как до того тело зеленого.

— Ну я же просил, — укоризненно сказал Савельев.

— Так сами бы и делали, — сказал Гарри.

Черный портал на потолке начал закрываться. Гарри подобрал с пола меч и запрыгнул на стол. Савельев бросился ему наперерез и схватил за ногу. Гарри отмахнулся, но потерял равновесие и ему пришлось спрыгнуть на пол. Савельев, уже без дробовика, пошел на него.

Гарри вздохнул, отбросил в сторону меч и они сошлись. Спустя два удара сердца Савельев отлетел в сторону, но время было упущено.

Портал закрылся, а дверь, наоборот, открылась, снова впуская внутрь спецназ с привычным уже Егором Михайловичем во главе.

Расстановка сил была не в его пользу, но Гарри продолжал делать. Он отобрал дубинку у ближайшего спецназовца, саданул его локтем в шлем. Локоть заныл, забрало треснуло, спецназовец сделал два шага назад. Гарри перехватил дубинку, пнул другого набегавшего спецназовца ботинком в бронежилет, и приготовился к тому, что сейчас ему, возможно, наваляют.

— Стоять! — рявкнул Савельев.

Спецназ послушно замер.

Полковник поднимался с пола, но как-то неловко, правая его рука безжизненно свисала вдоль тела. Кто-то из бойцов пришел ему на помощь, поддерживая под локоть другой руки. Савельев морщился.

— Вы мне руку сломали, — заявил он.

— Извините, — сказал Гарри. — Но вы сами виноваты. Зачем вы мне помешали?

— Потому что вы собирались сделать явную глупость, — сказал Савельев. — Допустим, вы бы смогли запрыгнуть в портал. А дальше что? Вы же не знаете, что там с той стороны.

— Как раз бы и узнал, — сказал Гарри.

— Порталы нестабильны, — сказал Савельев. — Возможно, вы бы уже не смогли вернуться.

— Всегда есть способы, — сказал Гарри. — Если они открыли оттуда один портал на Землю, значит, я придумаю, как открыть другой.

— Виталь, а давай его все-таки шлепнем, ек-макарек, — предложил Егор Михайлович. — Нападение на должностное лицо при исполнении этим лицом служебных обязанностей… Чем не повод? Пулю в затылок, а спишем на этих… пришельцев, будь они неладны. Ребята нас прикроют. Ребята, прикроете?

Спецназовцы что-то несвязно промычали. С особенным энтузиазмом мычал тот, которому Гарри заехал локтем.

— Это ничего не решит, — задумчиво сказал Савельев, баюкая сломанную руку здоровой.

— Да и хрен с ним, — сказал Егор Михайлович. — Зато одним вражиной меньше.

— Он нам не враг.

— Он же британец, ек-макарек. Они там все такие…

— Шутки в сторону, — сказал Савельев. — Освободите помещение. Это и вас тоже, Егор Михайлович, касается.

— Ты уверен? Ты, ежели что, сам с этим джеймсбондом не сладишь, а мы можем не успеть…

— Уверен, дед, — сказал Савельев.

Спецназ ушел. Егор Михайлович вышел последним, на прощание одарив Гарри долгим внимательным взглядом.

— Вам бы к врачу, — сказал Гарри.

— Успею еще, — сказал Савельев. — Все еще ничего не хотите мне рассказать?

— Простите, что так вышло, — повторно извинился Гарри. — Я не хотел, но вы попали мне под руку.

— Я не об этом, — сказал Савельев. — Но мне кажется, что сегодня мы многое поняли.

— Подвал — не панацея, — сказал Гарри. — Безопасных мест нет.

— Он пришел за вами, — сказал Савельев.

— Похоже на то, — согласился Гарри. — А почему они лезут по одному? Мне кажется, навалиться толпой было бы более эффективно.

— Может быть, на вас пока только одиночные квесты выдают, а до рейд-босса вы не дотягиваете.

— Моя недоработка, — согласился Гарри.

— Вы на самом деле такой, да?

— Какой?

— Считаете себя неуязвимым?

— Я допускаю, что меня можно уязвить, — сказал Гарри. — Просто ни у кого пока это не получилось.

— И вы на полном серьезе намеревались прыгнуть в портал?

— Лучший способ разобраться с опасностью — это посмотреть ей в лицо.

— Это лучший способ свернуть себе шею, — не согласился Савельев.

— Вам все-таки надо к врачу, — сказал Гарри.

— Да, я пойду, — сказал Савельев. — Но сначала распоряжусь, чтобы вас отвезли в отель.

— Все еще будете настаивать, чтобы я не улетал в Лондон?

— Нет, не буду, — сказал Савельев. — Кем бы вы ни были и куда бы вы ни отправились, мне кажется, что с таким подходом к жизни вы все равно долго не протянете, поэтому делайте, что хотите.

— Удачи вам в ваших расследованиях, — сказал Гарри. — Ну и берегите себя, конечно.

— Вам, как я понимаю, такое советовать бессмысленно?

Гарри невесело улыбнулся в ответ.

* * *

Для сопровождения в отель ему выдали самого Безопасника, и Гарри нашел это странным.

— Я нахожу это странным, — сказал он. — Неужели у целого майора нет других дел, кроме как изображать водителя «убера», развозя иностранцев по отелям?

— В нашей стране нет «убера», — сказал Безопасник, ввинчивая черную «ауди» в просвет между машинами. Ни мигалку, ни сирену он так и не включил, хотя наверняка мог.

— Это неважно, — сказал Гарри. — Вы же понимаете, что я имею в виду.

— Понимаю, — сказал Безопасник. — Но я на плохом счету. Я неблагонадежен.

— Потому что видите интерфейс? — попробовал угадать Гарри.

— Именно, — сказал Безопасник. — Начальство не уверено во мне. Оно полагает, что в какой-то момент приоритеты Игры могут взять верх над служебным долгом.

— Савельев производит впечатление разумного человека, — заметил Гарри.

— Савельев здесь не главный, — сказал Безопасник.

— А кто главный?

— Это закрытая информация. К тому же, вам эти имена ничего не скажут.

— Наверняка, — согласился Гарри. — Как это с вами случилось? Был какой-то приветственный ролик, может быть, инструкцию скинули?

— Нет, — сказал Безопасник. — Никаких вводных. Просто однажды я проснулся и увидел интерфейс. И настройки, как будто мне компьютер в голову засунули.

— А может…

— Нет, — сказал Безопасник. — Меня исследовали несколько месяцев. Никаких посторонних имплантов нет.

— Удивительно, что вас вообще вернули на службу, — сказал Гарри.

— О да, — горько сказал Безопасник. — Это большая удача.

— А…

— Мы приехали.

Они и правда остановились рядом с отелем. Безопасник припарковал машину прямо под знаком «остановка запрещена», но его это нисколько не волновало.

— Если вдруг решите выполнить свой квест, то вы знаете, где меня найти, — сказал Гарри.

— Если бы я вдруг решил его выполнить…

— Я был бы уже мертв, да, — сказал Гарри и потянулся к ручке открывания двери.

— Погодите, — сказал Безопасник. — Я хочу, чтобы вы кое на что взглянули.

— Надеюсь, речь не идет о чем-то неприличном, — сказал Гарри.

Безопасник откинул полу пиджака, расстегнул наплечную кобуру, достал «дезерт игл», выщелкнул обойму и протянул пистолет Гарри.

— Посмотрите на это.

— Это «дезерт игл», — сказал Гарри. — Я видел такие и раньше, и этот экземпляр от них ничем не отличается.

— Отличается, — сказал Безопасник. — Это системное оружие. А вы — не игрок.

— Я не игрок, — сказал Гарри. — Постарайтесь донести эту мысль до своего начальства.

— Мое мнение в начальственных кабинетах не особо ценно, — сказал Безопасник.

— Но мне любопытно. Как вы определили, что я не игрок?

— Получив в руки незнакомый предмет, вы принялись его рассматривать, — сказал Безопасник. — А игрок бы стал читать характеристики.

— Там есть какие-то характеристики? — уточнил Гарри. — Значит, для вас это на самом деле выглядит, как компьютерная игра?

— Наверное, — сказал Безопасник. — Я никогда не играл в компьютерные игры.

Гарри вылез из машины и уже прошел половину расстояния до входа в гостиницу, как во второй полосе рядом с «ауди» Безопасника остановился белый микроавтобус.

Сдвижная дверь уехала назад, в темном проеме обнаружился автоматный ствол. Стрелка в полумраке салона было не разглядеть.

Рявкнула короткая очередь.

Гарри уронил себя на асфальт, пули пролетели над его головой и разнесли на осколки стеклянную дверь отеля.

Гарри перекатился в сторону и продолжал катится, оидая повторной очереди, только уже более прицельной, но ее не последовало. Вместо нее трижды выстрелил «дезерт игл», а потом пронзительно и безостановочно заверещал клаксон микроавтобуса.

Гарри поднялся на ноги и посмотрел туда. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Безопасник открывает водительскую дверь микроавтобуса и оттаскивает в сторону навалившееся на руль тело водителя.

Скорее всего, мертвого.

Звук клаксона пропал.

— Нормально проделано, — оценил Гарри. — Не хотите поработать на меня? Уверен, что в корпоративной службе безопасности есть вакансии.

— Не хочу, — сказал Безопасник. — Идите к себе в номер. Здесь я разберусь.

Поднимаясь по лестнице к своему номеру Гарри не торопился. Если он хоть что-то понимал в этой жизни, прямо сейчас на этаже размещается отряд присланного Савельевым спецназа, который, скорее всего, будет негласно сопровождать его до самого отлета в Лондон, и Гарри не хотел мешать.

Люди работают, и работа у них непростая. Приятно знать, что хоть кто-то занят делом, когда мир разваливается на куски.

Глава 5

Гарри Борден проснулся от едва сдерживаемых женских рыданий. И от того, что источник звука попытался заколоть его в грудь ножом для разрезания бумаг.

Гарри перехватил руку с ножом и аккуратно отвел ее в сторону.

— Ну зачем же так сразу, Джейн? — спросил он. — Можно же просто развестись.

Его молодая жена перестала сдерживать рыдания и слезы полились рекой. Гарри вздохнул, осторожно вынул нож из ее пальцев и метнул в стену. Лезвие воткнулось в старый мореный дуб и, немного повибрировав, успокоилось.

— Очевидно, в наших отношениях возникла какая-то проблема, — констатировал Гарри. — И мне хотелось бы знать, какая.

— Ты — сын Сатаны, — выдавила Джейн сквозь рыдания и судорожные подергивания плеч. — А может быть, ты и есть сам дьявол!

Да, подумал Гарри, с такими проблемами к семейному психологу не пойдешь.

— Любопытное высказывание, — снова констатировал он. — А на основании каких фактов оно сделано?

— Мне все про тебя показали!

— Кто? Кто тебе это показал? — спросил Гарри. Спрашивать, что же именно было показано, особого смысла он не видел.

В наше время могут показать все, что угодно, хоть секс с самкой шакала, и в ряде случаев ты сам не поймешь, выпал ли этот акт любви из твоей памяти или просто нейросети постарались.

Она продолжала рыдать и не удостаивала его ответом. Чтобы привлечь ее внимание, Гарри слегка потряс жену за плечи.

— Кто показал, Джейн? Скажи, это очень важно.

— Ангелы! — выпалила она.

А нет, уже неважно.

Гарри выбрался из кровати, сгреб с тумбочки мобильный телефон и набрал номер семейного врача.

— Извините, что там поздно, доктор Уолтерс, но срочно нужна ваша помощь. Нет, не мне. Нет, никто никого не убил. Думаю, вам лучше посмотреть на месте. В спальне. Двадцать минут? Да, спасибо.

Выходя из спальни, Гарри подумал, что между ним и Джейн все кончено. Он не был противником той теории, которая утверждала, что над отношениями надо работать, однако жить под одной крышей с человеком, которому он не может доверять, Гарри не собирался.

А доверять ей после сегодняшнего Гарри не смог бы уже никогда. Черт с ним, с ножом, но почему бы сначала не поговорить?

Джейн упала на кровать и продолжала сотрясаться от рыданий. Интересно, она плачет, потому что тоже понимает, что все кончено, или потому что ее попытка не удалась?

Гарри не стал гадать и ушел к себе в кабинет. Оделся, достал из минибара стакан, бросил в него два кубика льда и залил их виски. Сделав глоток, Гарри закурил, достал из ящика стола пистолет и сунул его за пояс, прикрыв рубашкой.

Никогда не знаешь, кто там вместо доктора приедет.

* * *

Арчи, молодой, но очень талантливый помощник Гарри Бордена по специальным вопросам, появился, как и было оговорено, в девять утра и нашел своего босса в кабинете.

Гарри полулежал в глубоком кожаном кресле, закинув ноги на антикварный стол, курил сигареты и пил виски. И, судя по переполненной пепельницу и опустевшей бутылке, занимался этим уже давно.

— Тяжелая ночь, босс?

— Они добрались до моей жены, — сказал Гарри.

— Она в порядке?

— Она жива, — сказал Гарри. — Все остальное скрыто туманом войны и судебной психиатрии.

— Все настолько плохо? Поэтому ночью доктор Уолтерс приезжал?

— Да, — сказал Гарри. — Приехал один, а уехали они уже вместе.

— И какой диагноз?

— Он говорил много разных умных слов, но ключевых было два, — сказал Гарри. — Психоз и галлюцинации.

— Мне жаль, — сказал Арчи.

— Джейн никогда не была внушаемой или экзальтированной особой, — заметил Гарри. — Чтобы довести ее до такого состояния, кому-то надо было очень постараться. Чем моя жена занималась, пока меня не было?

— Вы же понимаете, что я специально не следил…

— Я знаю, что ты специально не следил, — сказал Гарри. — Но все же?

Арчи пожал плечами.

— Клуб, фитнес, встречи с подругами, — сказал он. — Ничего необычного, сэр. Ничего из ряда вон. Но, как вы понимаете, личный контакт в наше время не является единственным вариантом. Мне бы посмотреть ее компьютер и телефон…

— Посмотри, разрешаю, — сказал Гарри.

— А что она говорила?

— Что к ней явились ангелы и указали на меня, как на сына дьявола, — сказал Гарри. — Конечно, мой отец не был образцом благочестия, но это все-таки перебор.

— Ой, — сказал Арчи.

— Вот именно, — согласился Гарри.

— Вряд ли ангелы оставили что-то в логах.

— Но ты все равно посмотри.

— Я посмотрю, — сказал Арчи. — Сварить вам кофе?

Гарри скосил взгляд и посмотрел на пустой стакан с почти растаявшим кубиком льда.

— Если тебя не затруднит.

— Меня это абсолютно не затруднит, — сказал Арчи, сделал два шага в сторону и нажал кнопку на кофемашине. — Два сахара, как обычно?

— Да.

— А как прошла ваша поездка, сэр?

— Она была довольно познавательной, — сказал Гарри.

— Случались ли инциденты?

— В количестве, — сказал Гарри. — И даже два портала. В один из них я почти успел запрыгнуть.

— Что же могло вам помешать? — Арчи взял чашку, бросил в нее две ложки сахара и принялся помешивать.

— Какой-то русский медведь, — сказал Гарри. — Отнял у меня несколько секунд, и пока я ломал ему руку, портал закрылся.

— Вы сломали ему руку?

— Неудобно получилось, — сказал Гарри. — Так-то он парень наверняка неплохой.

Арчи закончил размешивать и поставил чашку на стол перед Гарри. Борден потянулся, сделал глоток кофе.

— Не помогает, — сказал он. — Мне все равно погано и хочется убивать.

— Алкоголь так быстро не выветривается, сэр.

— Боюсь, Арчи, что дело не в алкоголе.

— Кто появлялся из порталов?

— Первый раз это был орк, — сказал Гарри. — Типичный орк из фильмов. Большой, зеленый и с топором. Второй был какой-то ниндзя, мелкий, подвижный, довольно быстрый, но его расовое происхождение осталось для меня загадкой. Я не успел его рассмотреть.

— Дроу? Хоббит? Тренированный карлик-убийца?

— Вполне возможно, что это был просто невысокий парень.

— Правильно ли я понимаю, что вы убили обоих?

— Ну да, — сказал Гарри.

— Помните, мы это уже обсуждали, сэр? — спросил Арчи. — Если бы нам удалось взять кого-то живым…

— То мы бы узнали больше, это весьма вероятно, — согласился Гарри. — Но вот ты представь, как на тебя прет двести килограммов живого, зеленого и довольно агрессивного веса, в доспехах и с топором наперевес. Убить его довольно легко, потому что он все-таки гуманоид, а все гуманоиды устроены примерно одинаково, плюс-минус. Но как брать его живым? И главное, как вывозить его из другой страны, если ты не сможешь разговорить его на месте?

— В Лондоне…

— В Лондоне это было всего один раз, — сказал Гарри. — И это был первый раз и я убил его от неожиданности.

— Но в следующий раз хотя бы попытайтесь, сэр.

— Я попытаюсь, — пообещал Гарри. — Правда, я не верю в то, что они скажут нечто отличное от того, что говорят местные. Все это пыль в глаза и ложные следы.

— А что это был за русский?

— Какой-то местный коп, — сказал Гарри. — Он показывал мне удостоверение, но не факт, что настоящее.

— Значит, русские в курсе?

— Было бы странно, если бы не, — сказал Гарри. Кофе неожиданно для него самого закончился, но Борден не стал напрягать помощника, выдрал тело из кресла и отправился к кофемашине сам. — Большая страна, хорошо развитые спецслужбы…

— И какова их основная рабочая версия?

— Они крутят линию с игрой, — сказал Гарри.

— Что вы на этот счет думаете?

— Пожалуй, я склонен с ними согласиться, — сказал Гарри. — Вариант с древним пророчеством и наследием ордена тамплиеров оставим, как запасной.

— Как скажете, сэр. Но я сам держал в руках тот древний свиток…

— Который превратился в пыль от твоего неосторожного прикосновения, — согласился Гарри. — Я не оспариваю этого факта, Арчи, но это тоже может быть частью антуража. Или, как это сейчас принято говорить, куском сеттинга.

Арчи достал планшет и принялся делать какие-то пометки, периодически покусывая стилус.

Гарри глотнул кофе. Нет, все равно не помогает.

— Русские предоставили какие-то доказательства, сэр?

— Какие тут могут быть доказательства в принципе? — спросил Гарри. — В основном, они пытались выведать, не игрок ли я. И познакомили меня с другим игроком.

— Значит, у русских есть игрок?

— Да, он работает на того копа, которому я сломал руку, — сказал Борден. — Или вместе с ним, я в таких тонкостях не разбирался.

— И какой у него класс?

— Он стрелок, — сказал Гарри. — Обоерукий или что-то около того. Мне довелось увидеть, как он стреляет. Довольно неплохо.

— Лучше, чем вы?

— Кто знает, — сказал Гарри. — Мы не стояли друг против друга под музыку Энио Морриконе, если ты об этом.

— Да я уже и сам не знаю, о чем я, сэр, — сказал Арчи. — Значит, в дальнейшем мы будем крутить эту линию?

— Да, наверное, — сказал Гарри.

— Сэр, я все понимаю, но не могу не спросить, — сказал Арчи. — А вы точно не игрок?

— Игроки могут видеть какой-то интерфейс и читать характеристики на игровых предметах, — сказал Гарри. — Я такими способностями не обладаю.

— Интерфейс?

— Как в игре, только он у них внутри головы, — объяснил Гарри. — И они утверждают, что это не галлюцинация, и, видимо, им даже удалось убедить в этом свое начальство.

— Объяснений, конечно же, у них нет.

— Конечно, — сказал Гарри. — А у кого они есть? Возможно, если бы мне удалось отправиться туда, откуда он пришел…

— А вы не думаете, что русский оказал вам услугу, помешав пройти в портал?

— Нет, — сказал Гарри. — Не думаю.

— Возможно, вы были не готовы…

— Да?

— Я не имею в виду моральную готовность, — сказал Арчи. — Понимаю, что вы всегда собраны, всегда настороже и прочее в том же духе. Но банальное отсутствие снаряжения, оружия, той же аптечки…

— Это проблема нерешаемая, — сказал Гарри. — Порталы открываются непредсказуемо и спонтанно, а я не могу всюду таскать с собой чемодан с вещами и рюкзак с оружием. Это будет странно выглядеть, знаешь ли.

— Были ли еще инциденты, помимо портальных?

— Да, — сказал Гарри. — Хулиганы, безымянные стрелки, падающие сверху грузы. Обычный набор.

— Сколько всего случаев?

— Тех, которые стоят упоминания, пять или шесть. Остальное можно списать на обычные случайности.

— За два дня? Интенсивность определенно выросла.

— Так было до отъезда из Москвы, — сказал Гарри. — Потом оно все вроде бы вернулось в обычный график. Ну, исключая инцидент с Джейн. Так близко они ко мне еще не подбирались.

— У вас есть этому какое-то объяснение, сэр? Хоть какое-то?

— Коп, которому я сломал руку, сказал, что с ним происходит то же самое, — сказал Гарри. — И, вроде бы, есть еще один человек и он тоже в Москве и они за ним присматривают.

— Возможно, интенсивность возросла, потому что вы оказались опасно близко друг к другу, сэр, — задумчиво сказал Арчи. — Насколько вы верите этому русскому копу?

— Безоговорочно в этом мире я верю только трем людям, — заявил Гарри. — Двое из них сейчас в этой комнате, а третий — точно не в России.

— Спасибо, сэр. Значит, теперь основной версией будет игра?

— Похоже на то, — сказал Гарри.

— И что вы намерены делать?

— Ждать, — сказал Гарри. — И по возможности не отходить далеко от своего рюкзака с оружием.

— Если кто-то снова нападет на вас из портала…

— Я должен попробовать взять его живым?

— Было бы неплохо. Но еще лучше было бы если бы вы больше не предпринимали попыток запрыгнуть… туда. Потому что мы же не знаем, что там.

— Есть только один способ узнать.

— И как вы намерены поделиться полученной информацией? — поинтересовался Арчи.

— Разберусь на месте.

— Простите, сэр, но я не нахожу выбранную вами стратегию разумной, — сказал Арчи.

Гарри покачал головой.

— Что бы ни происходило с нами, — сказал он. — Я уверен, что ответы на наши вопросы мы быстрее найдем не на Земле. А возможно, что на Земле их вообще нет, и когда они тут появятся, будет уже слишком поздно.

— Слишком поздно для чего?

Гарри неопределенно покрутил рукой.

— Для всего.

— Значит, те, кто появляются из порталов, это игроки?

— Похоже на то.

— А мы тогда кто? — спросил Арчи. — Источник опыта и лута?

— И снова похоже на то.

— Если русские говорят правду, то почему некоторые земляне тоже стали игроками, но большинство — нет?

— Ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответа, — сказал Гарри. — Порталы открывались, и, вполне возможно, это были порталы из других миров. Из них появлялись существа разных видов, и все они в какой-то степени были разумны, так что можно предположить, что пространство игры довольно велико, и нас пока задевает только по касательной. Возможно, это какой-то пред-релиз. Бета-тест. Не знаю.

— Думаете, нам стоит ожидать масштабного вторжения?

— Думаю, да, — сказал Гарри. — Рано или поздно.

— А вы тогда кто? — поинтересовался Арчи. — Вы и те люди из Москвы? Потенциальные игроки? Заготовки под местных рейд-боссов?

— Я не знаю, — в который раз повторил Гарри. — Может быть, просто какие-то глюки.

— Что ж, рассмотрим и эту версию более подробно, — сказал Арчи. — Я подниму свои контакты в Ми-6, возможно, там тоже кто-то что-то знает. Если уж русские в курсе, то не думаю, что наши остались в стороне.

— Делай, что посчитаешь нужным, — сказал Гарри.

— Простите за вторжение в личное пространство, но я знаю, что вас приглашали на службу, — сказал Арчи.

— Сразу после колледжа, — подтвердил Гарри.

— Почему вы отказались?

— Болезнь отца, семейный бизнес.

— Это официальная версия, — сказал Арчи. — Но я знаю вас и знаю, что эти соображения на самом деле вас бы не остановили. Так почему?

— Я не хочу сейчас об этом говорить, Арчи

— Конечно, как скажете, — Арчи убрал планшет и поднялся со стула. — Надеюсь, еще увидимся, сэр.

— А я-то как.

* * *

В половине одиннадцатого позвонил доктор Уолтерс и сообщил, что Джейн стабилизировали, но посещения пока не рекомендованы. В реальности это наверняка означало, что ее накачали успокоительным и уложили спать, и Гарри посчитал, что это неплохо.

А разговаривать с ней он все равно не собирался. Ему хотелось побеседовать с теми, кто с ней это сделал, но такой возможности пока не было.

Значит, надо ее как-то изыскать.

Гарри выпил кофе, принял душ, спустился в подвал и потягал железо, после чего снова принял душ и выпил кофе. Тело вроде бы вернулось в норму, но голова по-прежнему отказывалась соображать.

Поездка в Москву, орк, ниндзя, Савельев, Безопасник, хулиганы в центре города…

Приятно было осознавать, что о проблеме осведомлен не только он, что и другие люди в курсе и тоже пытаются найти ответы. Неприятно было осознавать, что они, похоже, тоже ни черта не продвинулись.

Игра, правила которой тебе неизвестны? Игра, в которую играешь не ты? Где тебе отведена роль хэдкраба, единственное предназначение которого — дать Гордону Фримена лишний раз махнуть своей красной монтировкой?

Гарри не очень нравилась эта версия. Впрочем, хэдкрабы тоже могут быть опасны. Вот он просто сидит на стене, и, вроде бы, не представляет большой опасности, а потом как прыгнет…

Некоторым людям кажется, что весь мир против них и сама вселенная хочет их смерти. Гарри так не казалось.

Он это твердо знал, и жил с этим знанием… уже довольно долго.

Он даже привык так жить. Спать вполглаза и с пистолетом под подушкой, никогда не садиться спиной к двери, держать под рукой тревожный чемоданчик, быть готовым в любой момент прыгать, падать, уворачиваться и бить в ответ. Временами ему даже нравилась такая жизнь. В ней был драйв, экшн, здоровая непредсказуемость, которая не давала ему заскучать, засидеться на одном месте и выпасть из обоймы.

Но он должен был признать, что порою жить так становилось чертовски утомительно.

Глава 6

— Вот теперь я верю, что мы все внутри какой-то дурацкой игры, — заявил Гарри Борден. — Внутри какой-то дурацкой игры, которую разрабатывали крайне некреативные сценаристы. Ибо как только сюжет заводить тебя в канализацию, ты понимаешь — вот тут ребятам все надоело и они вышли покурить, а когда вернулись, то взяли и всунули в сценарий первый попавшийся под руку шаблон.

— Вообще-то, это ливневой коллектор, сэр, — возразил Арчи. — Здесь даже особо ничем не пахнет.

Но здесь пахло. Сыростью, затхлостью и отчасти тем, чем и должно было пахнуть в канализации.

Арчи оделся соответственно ситуации. На нем были высокие сапоги для рыбалки, оранжевая непромокаемая куртка и шахтерская каска с фонариком. Гарри подозревал, что под курткой у Арчи бронежилет.

— А есть хотя бы одна вменяемая причина, по которой мы встречаемся с этим человеком в канализации? — спросил Гарри.

— Он никогда не выходит на поверхность, сэр, — сказал Арчи. — И, формально, это все-таки не совсем канализация.

— Бред какой-то, — сказал Гарри. — Допустим, он никогда не моется и гадит там, где живет, благо, что живет он в канализации. Но где же он берет еду? Неужели службы доставки развились настолько, что работают и под землей?

— Ему помогают, сэр, — сказал Арчи.

— Кто?

— Последователи.

— А, ну это нормально, — согласился Гарри. — У каждого психа должны быть последователи. Псих, который никого не сумел заразить своим безумием, может быть, и не псих вовсе.

— Но он — единственный игрок, которого мне удалось найти в Лондоне, сэр.

— Под Лондоном, — уточнил Гарри.

— Так ли уж это принципиально?

Они свернули в боковой туннель.

— Ты как будто неплохо здесь ориентируешься, — заметил Гарри.

— Я бывал здесь раньше, — пояснил Арчи. — И у меня хорошая зрительная память.

— Что там будет дальше? Крысы, змеи, гигантские аллигаторы?

— Мы все еще в Англии, сэр, — напомнил Арчи. — Откуда тут аллигаторы?

— Говорят, что в канализации Нью-Йорка живут аллигаторы, — сказал Гарри. — Чем Лондон хуже?

— Там еще черепахи мутанты живут, — сказал Арчи. — На радиоактивных отходах выросшие. Гиблое, должно быть, место. Хорошо, что мы не в Нью-Йорке.

Они остановились.

— Почему мы остановились? — спросил Гарри.

— Потому что мы пришли, сэр.

— Но это такой же туннель, как и все предыдущие, и здесь никого, кроме нас, нет.

— Он сейчас придет, сэр. Он не любит, когда кто-то заходит дальше.

— Может быть, надо посвистеть или что-то вроде того?

— Необязательно, — сказал Арчи. — Мы пересекли границу его зоны обитания и уже отразились на его миникарте.

— Понятно, — вздохнул Гарри и посветил фонарем на стену. Кирпичная кладка явно принадлежала не этому веку. И, скорее всего, даже не предыдущему.

Все-таки, Лондон — очень старый город. Даже удивительно, что в его канализации до сих пор аллигаторы не завелись.

Потом Гарри услышал негромкие шаги, и в следующее мгновение игрок вышел под свет их фонариков.

Гарри ожидал увидеть какого-нибудь бродягу с длинными засаленными волосами, закрывающими половину лица, одетого в лохмотья и сверкающего во тьме безумными глазами, но игрок был коротко подстрижен, гладко выбрит и носил военную форму без знаков различия. Даже практически полный штурмовой обвес не мог скрыть невероятную худобу этого персонажа, и можно было даже подумать, что последователи с едой спускаются к нему не каждую неделю.

Под мышкой игрок держал каску с тактическим фонариком, а на плече у него висел карабин.

— Принесли? — спросил он.

— Полагаю, что да, — сказал Гарри.

Арчи снял с плеча довольно объемную сумку и кинул ее под ноги игроку.

— Но я все еще не понимаю, почему ты не мог взять деньгами, — сказал Гарри.

Игрок склонился над сумкой, расстегнул молнию, вгляделся в содержимое и удовлетворенно хмыкнул.

— Скоро эти ваши деньги будут никому не нужны, — заявил он. Он говорил на типичном диалекте кокни, но Гарри приловчился и умел разбирать речь практически любых сословий.

— Ты что, коммунист?

— Еда и патроны — вот что имеет значение, — сказал игрок. — Еда и патроны — вот единственные ценности мира, который грядет.

— Похоже, не коммунист, — сказал Гарри.

— Вы оплатили мое время, — сказал игрок. — Так задавайте свои вопросы и уходите.

— Ладно, — сказал Гарри. — У тебя есть интерфейс?

— Да.

— Как ты его получил?

Игрок пожал худосочными плечами.

— Я умер, а потом восстал из мертвых, и когда я восстал из мертвых, у меня уже был интерфейс.

— Как ты умер?

— А как люди умирают? Я жил, как все, а потом заболел и лежал в хосписе в ожидании смерти, а потом умер, а потом воскрес…

— Чем ты болел?

— Раком желудка, — сказал игрок.

— А когда ты воскрес…

— Опухоли не было, — сказал он. — Метастаз не было. Несмотря на то, что не проводилось никакого лечения, да оно на этой стадии и бесполезно, ничего не было, я был здоров, и медперсонал сказал, что это чудо, хотя это чудо и не помешало им обобрать меня до нитки. Они даже украли мой фамильный медальон, хотя скорее всего это была обычная дешевка, купленная бабкой на гаражной распродаже.

— И где ты… очнулся?

— В морге, — сказал игрок. — Там было темно и холодно.

— Прямо, как здесь, — пробормотал Арчи.

— Почему ты не вернулся к обычной жизни? — поинтересовался Гарри. — Почему забрался под землю?

— Обычной жизни скоро придет конец, — заявил игрок. — Миру, который вы знаете, скоро придет конец. Откроются врата и явятся из них разные твари, и все они будут истреблять человечество до тех пор, пока не уничтожат людей, как вид. И будет мор, и хлад, и война, и придет хаос и опустится тьма.

Гарри задрал левую бровь.

— И когда, по твоему мнению, должны произойти эти чудесные вещи?

— Уже скоро.

— Значит, точные сроки, как я полагаю, тебе неизвестны, — констатировал Гарри. — Кто управляет всем этим?

— Никто, — сказал игрок. — Игра — это самоподдерживающаяся система. Это новая реальность. В игру вовлечены сотни миров, и наш мир — лишь одна песчинка в огромной пустыне вселенной. Ничтожная, подвластная всем ветрам песчинка, а мы тщетно пытаемся удержаться на ее поверхности. Но все это временно, потому что грядет ураган. Буря, которая сметет нас с лица Земли…

— Все наверняка так, — сказал Гарри, которому надоела эта песчаная метафора. — А много в Лондоне других игроков?

— Я не знаю. Наверное, кто-то и есть. Но я не ищу этих встреч.

— Разумно, — согласился Гарри. — В чем цель игры?

— Самосовершенствование, — сказал игрок. — Рост над собой. Слабые падут, сильные возвысятся. Это выход за рамки, выход на новый виток эволюции, лестница, ведущая к тому, чтобы стать богом. Только раздвинувший рамки и вышедший за пределы сможет закончить восхождение по этой лестнице.

Периодически игрок прекращал разговаривать и принимался вещать. Гарри нашел, что это его несколько раздражает.

Самую малость.

— Откуда ты все это знаешь?

— У меня были видения.

— Серьезно? — спросил Гарри. Скорее, он адресовал этот вопрос Арчи, который его сюда затащил.

Юноша пожал плечами.

— Это единственный источник, который мне удалось найти за столь короткое время, — пояснил он.

— Ты думаешь, что я псих? — спросил игрок.

— Откровенно говоря, да, — сказал Гарри.

С другой стороны, окружающий мир был безумен, и возможно, что как раз психи понимают в происходящем больше остальных. Гарри решил, что за неимением других источников информации, можно пока довольствоваться и этим.

— Все встанет на свои места, когда откроются врата, — Борден решил не спрашивать, случайно ли получилась эта рифма.

Версия о вратах казалась не такой уж безумной. В конце концов, врата уже открывались и из них действительно лезло всякое. Почему то же самое не может произойти в большем масштабе?

Гарри решил, что может.

— Ладно, посмотрим, — сказал он. — А что ты можешь сказать обо мне? Твой интерфейс что-то показывает?

— На тебе стоит печать смерти.

— Я имел в виду, что-нибудь, чего я не знаю, — сказал Гарри. — Например, кто поставил эту печать и почему? Как это вообще работает?

— Это постоянный квест, который выдается всем, оказавшимся в зоне досягаемости, — объяснил игрок. — Игра хочет твоей смерти.

— А она не объясняет, почему? Там мелким шрифтом точно ничего не написано?

— Есть четыре всадника, — сказал игрок. — Чума, Война, Голод и Смерть. Ты — Смерть.

— Я вижу здесь некое противоречие, — заметил Гарри. — Как я могу быть Смертью и в то же время носить на себе ее печать? Это что же получается, я сам на себя ее поставил? Держу пари, я бы помнил, если бы такое произошло.

Игрок промолчал.

— Видимо, это метафора, сэр, — сказал Арчи. Его, судя по всему, последние откровения не впечатлили.

Впрочем, если бы он был особо впечатлительной персоной, Гарри бы его на работу не взял и к себе не приблизил. А даже если бы и взял, то он через пару недель и сам бы сбежал, наверное.

— А остальные трое? — поинтересовался Гарри. — На них тоже квесты выдают? Есть имена? Адреса, где их можно найти? Описания? Хоть что-нибудь?

Игрок молчал.

— Видимо, они вне зоны досягаемости, сэр, — предположил Арчи.

— Я нахожу прелестным, когда в модное цифровое безумие вплетаются библейские мотивы, — сказал Гарри. Квест у игроков в Москве тоже назывался «Убить Смерть», и местный лондонский игрок явно не мог об этом знать.

В безумии начала проступать какая-то схема. Правда, понятнее от этого все равно не становилось.

Гарри выключил фонарь, переложил его в левую руку, а правую сунул в карман.

— Правильно ли я понимаю, что ты тоже получил этот квест? — спросил он.

Игрок кивнул.

— И какова награда?

— Она велика.

— А не мог бы ты ее озвучить? — спросил Гарри. — Раз уж мы заплатили за твое время?

— Сто уровней плюс, — сказал игрок.

— Чтобы понять, насколько это солидно, тебе не мешало бы назвать и свой уровень, — сказал Гарри.

— Тридцать восьмой.

— Весомо, — согласился Гарри. — Но ты же должен понимать, что за здорово живешь такие награды не обещают.

Игрок кивнул.

— И что ты надумал? — поинтересовался Гарри.

Игрок молча рванул карабин с плеча. Гарри решил, что это вполне себе ответ.

Игрок был быстр, но все же недостаточно быстр. Может быть, с обычным человеком ему и удалось бы справиться. Но с Борденом — явно нет.

Гарри вполне мог бы застрелить его, не вытаскивая пистолет из кармана, но эта куртка ему нравилась и он видел, что времени хватает даже с избытком.

Поэтому он таки вытащил пистолет и выстрелил от бедра. Игрок получил пулю в лоб и завалился на спину, уронив и карабин и каску, которую, в принципе, ему не помешало бы надеть.

— Неожиданная развязка, — констатировал Арчи. Он успел извлечь из-под куртки короткий автомат «узи», но пустить его в ход, ясное дело, ему не довелось.

Босс, как всегда, успел первым.

Гарри дважды выстрелил в темноту туннелей и оттуда донесся шум падающих тел. Арчи несколько запоздало потушил фонарь.

— Можешь включить обратно, — сказал ему Гарри. — Больше тут никого нет.

Арчи включил фонарь и посветил в том направлении, куда стрелял его босс. Луч света выхватил из темноты два лежащих на сыром полу трупа.

— Иногда я чувствую себя старшеклассником в песочнице, — вздохнул Гарри. — Как он вообще смог докачаться до тридцать восьмого уровня? Медленный, глупый, с полным отсутствием тактического планирования?

— И что вы обо всем этом думаете? — поинтересовался Арчи.

— Что очертания айсберга начинают выступать из тумана, — сказал Гарри. — Но его подводная часть все еще не видна.

— Психи иногда умеют быть очень убедительными, — сказал Арчи.

— Ты все еще цепляешься за версию с тамплиерами и пророчествами?

— Она мне нравится, сэр, — признался Арчи. — Она довольно… романтична.

— Но она вполне укладывается в схему игры, — сказал Гарри. — Как литературное описание одного из квестов.

— Пожалуй, что так, — согласился Арчи. — Правда, игроки, как правила, не читают всех этих описаний, а сразу ищут маркер на карте.

— Все куда-то спешат, никто не наслаждается игровым процессом, — сказал Гарри. — Не новый виток эволюции, а очередные крысиные бега.

— Трудно стать богом, — сказал Арчи и пнул сумку, которую тащил сюда всю дорогу. — Говоря по правде, я не хочу нести ее обратно, но и оставлять тут оружие тоже не годится. Мало ли, кто сюда забредет.

— Оставь, — сказал Гарри. — Если он был прав, то лучшее, что мы можем сделать для грядущих поколений, это разбрасывать всюду оружие, патроны и консервы.

* * *

Они поднялись на поверхность только для того, чтобы обнаружить, что и там все не слава богу. Улица была довольно людная, но на пришельцев из ливневого коллектора никто внимания не обратил.

Прохожие никуда не шли. Машины стояли. И все, как один, извлекли из карманов свои смартфоны и теперь напряженно вглядывались в экраны. А те, у кого с собой смартфоном не было или, допустим, батарейка села, вглядывались в экраны соседей.

Впрочем, такую картину Гарри тоже уже доводилось наблюдать. Раз или два.

Обычно сие означало, что в мире стряслась очередная глобальная катастрофа.

— Я даже не хочу узнавать, что там, — сказал Гарри, достал из кармана сигареты и закурил. — Хотя нет, пожалуй, все-таки немного хочу. Что там?

Арчи уже отчаянно тапал по своему планшету.

— Гигантский осьминог только что потопил американский авианосец, — сказал он. — Все смотрят видео, которое успел залить на ютуб один из моряков.

— В удивительное время мы живем, — констатировал Гарри. — Уверен, что когда ангелы призовут человечество на страшный суд, человечество узнает об этом из интернета. А в комментариях будут обсуждать, как у ангелов уложены волосы, насколько фальшиво звучат трубы и почему опять спецэффектов не довезли.

— Мы живем в эру свободного доступа к информации, — сказал Арчи.

— Ну да, ну да, — сказал Гарри. — Значит, в наших морях снова завелся кракен?

— Некоторые склонны утверждать, что это сам Ктулху, — сказал Арчи.

— А тебе не кажется, что для великого древнего владыки миров, спящего на дне океана, топить отдельные корабли — это несколько мелковато? — спросил Гарри. — Даже если это американские авианосцы?

— Да, наверное, — сказал Арчи. — Но это если задуматься.

— И почему это всех так взбудоражило? — поинтересовался Гарри.

— Потому что это еще не все, — мрачно сказал Арчи. — В акватории Токио был замечен Годзилла. Японцы в панике и просят помощи у ВМФ США.

— Которых как раз в этот момент жрет кракен? Все это похоже на вирусную рекламу нового американского блокбастера, — заметил Гарри. — Уверен, что они в последнее время ничего такого не снимали?

— А может быть, это уже оно? — спросил Арчи. — Вот то самое, о чем говорил этот псих в туннелях? Может быть, врата открылись, но почему-то это случилось под водой?

— Что-то это непохоже на вторжение из иных миров, — сказал Гарри. — Монстры-то наши, местные.

— Возможно, что в те времена, когда возникли эти мифы, они тоже приходили на Землю извне, — сказал Арчи. — Поэтому до последнего времени никому не удавалось найти никаких следов.

— Или ты просто подгоняешь условия задачи под ответ, — сказала Гарри. — Америка, Япония… В любом случае, это все от нас бесконечно далеко, так что я предлагаю просто пойти домой. И лучше бы ко мне домой.

— Почему лучше к вам?

— Потому что у меня есть ощущение, что в ближайшее время нам могут понадобиться пушки побольше, — сказал Гарри.

— Нет такой пушки, из которой можно застрелить Годзиллу, — сказал Арчи.

— Если это действительно игра, то вряд ли в ней существуют неубиваемые монстры, — сказал Гарри.

— Разве что вы, сэр, — сказал Арчи.

Это, конечно, была шутка, но почему-то никто из двоих, ни тот, который пошутил, ни тот, про которого пошутили, так и не улыбнулся.

Глава 7

Мировые правительства, как это и было принято, пытались замять дело и спустить ситуацию на тормозах. Поскольку на этот раз Годзилла на сушу не вылез и половину Токио не разломал, его появление объяснили вызванными сильным туманом оптическими иллюзиями, а потопленные им три корабля списали на шторм.

Никто, разумеется, не поверил.

С появлением кракена все обстояло сложнее. Заснятые на телефон гигантские щупальца видело слишком много народу, да и ши шторма, ни тумана в тех местах не наблюдалось, поэтому американцы просто решили сделать вид, что ничего не произошло, и потерю своего авианосца тупо отрицали. Инцидентов не зафиксировано, все корабли несут вахту в штатном режиме и все такое.

Никто, разумеется, не поверил.

Но дальше разговоров в сети и нескольких ток-шоу дело не шло. Добровольцы обещали выдвинуться на место событий и объявили сбор средств, и Гарри даже им что-то перевел, но в успех предприятия он не верил. Да и потом, современный мир очень переменчив. Завтра случится что-нибудь еще, и про Годзиллу с кракеном (Гарри продолжал настаивать, что это был обычный кракен, а не сам Ктулху) никто и не вспомнит.

Нельзя сказать, чтобы Гарри это устраивало, но и особых огорчений он не испытывал. Жизнь — это не детектив, где на последней странице или финальных кадрах фильма тебе объяснят, кто убийца, и что тут вообще происходило на самом деле. В жизни некоторые вопросы навсегда остаются без ответа, и возможно, что появление морских монстров не получит объяснения.

Если, конечно, они не появятся еще раз и еще что-нибудь не разнесут.

Арчи объявил, что у него вечером свидание, поправил прическу и бронежилет, сменил оранжевую куртку на элегантный длинный плащ и отбыл устраивать свою личную жизнь.

Гарри отпустил прислугу, бросил в стакан льда, залил его виски и уселся на диван перед телевизором, уложив рядом с собой тревожный чемоданчик, два пистолета и дробовик. Попивая виски и лениво щелкая пультом, он переключал новостные каналы, ни на одном, впрочем, надолго не задерживаясь.

Если не считать нападения подводных монстров, то все в мире было, как обычно. Сомалийские пираты атаковали очередное судно и пытались захватить заложников, очередной американский школьник устроил стрельбу на территории учебного заведения, очередной контейнеровоз застрял посреди Суэцкого канала, в очередной раз парализовав мировую торговлю, власти Египта наконец-то объявили, что готовы выкопать новый канал параллельно первому. Очередной китаец сожрал что-то условно съедобное и страна привычно закрылась на карантин, лишая Америку и большую часть цивилизованного мира доступа к дешевой рабочей силе. Во Франции открылся очередной портал, из которого вылезла очередная группа пришельцев. Пришельцы напали на Лувр в попытке похитить несколько картин, доблестный французский спецназ пресек эту попытку и закидал портал гранатами. На кой черт пришельцам из другого мира понадобились земные произведения искусства, никто объяснить даже не пытался.

Французский президент заявил, что у него все под контролем.

Впрочем, Гарри не смог бы вспомнить случая из новейшей истории, когда хоть какой-нибудь президент честно признался, что не только не контролирует ситуацию, но и в принципе не понимает, что вообще происходит.

Борден налил себе еще виски.

Очередной новоявленный религиозный лидер в очередной раз объявил о грядущем конце света и увел своих последователей в свежепостроенный гигантский бункер. Все эти секты в последнее время появлялись, как грибы после дождя, и каждая обещала апокалипсис один другого страшнее. В общем-то, их можно было понять, и рядовых сектантов тоже можно было понять, но Гарри был твердо убежден, что при настоящем апокалипсисе ни в одном бункере отсидеться не получится.

Тем более, что порталам было все равно, куда открываться. С равной вероятностью очередной разлом реальности мог появиться как посреди чистого поля, так и внутри какого-нибудь Форт-Нокса. И что ты будешь делать в замкнутом помещении, если на тебя попрет десяток зеленых с топорами? А это ведь наверняка не худшее, что там есть.

Должны быть и более опасные ребята, просто новичкам их до поры до времени не показывают.

Следующий щелчок пульта привел Гарри на очередное ток-шоу, где явный фрик под камеры пересказывал воспоминания о своей предыдущей жизни. Необычной особенностью его рассказа было то, что, по его словам, его предыдущая жизнь протекала в тот же период времени, что и нынешняя. Этакий затянувшийся на годы, а может быть, даже на десятилетия, день сурка.

Гарри собрался уже было снова переключить канал, но тут фрик начал рассказывать о том, как в один ничем более не примечательный день все люди превратились в зомби, и фрику пришлось отбиваться от них при помощи строительного молотка. И вроде бы явная чушь, но Гарри временами и самому что-то такое снилось.

Не про молоток, конечно, но зомби в тех снах точно присутствовали. Гарри не особо запомнил те сны, но вроде бы дело происходило на каких-то тропических островах, а у него с собой было всего два пистолета…

И еще там что-то было про игру, в которой надо было качаться, и Гарри качался, а потом к нему пришел человек, сделанный из песка… На этом то ли сны, то ли воспоминания Гарри об этих снах, и обрывались.

Когда фрик принялся рассказывать о постоянно возникающем у него дежавю, а ведущий стал его высмеивать и ловить на противоречиях, Гарри все-таки выключил телевизор.

Не очень приятно осознавать, что ты имеешь что-то общее с пытающимся ухватить свои пятнадцать минут славы телевизионным психом, но Гарри не мог не признать, что эффект дежавю систематически возникал и у него самого. Взять, например, того копа из Москвы, которому он сломал руку. У Гарри было четкое ощущение, что они уже встречались, и руку эту он уже когда-то ломал. Пусть и при других обстоятельствах.

А первый раз это, наверное, случилось после окончания колледжа, когда к нему подвалили вербовщики из Интеллидженс Сервис. Разговаривая с ними и выслушивая их предложение поработать на благо страны, Гарри не мог отделаться от мысли, что он в этой ситуации уже был и все эти аргументы уже слышал, и, вроде бы, даже согласился, но ни к чему хорошему это в итоге не привело.

И хотя предложение было соблазнительным и манило обещанием жизни, полной опасностей и приключений, Гарри вербовщикам отказал. А через две недели тяжело заболел отец…

А что, если это на самом деле игра, подумал Гарри. И первый раунд мы уже проиграли, и теперь попали во временную петлю или что-то вроде того, и все это будет повторяться вновь и вновь, пока мы не доберемся до конца уровня. Но что это за игра, в которую играют всей планетой?

Пришедшая утром прислуга обнаружила хозяина особняка, спящего на диване перед выключенным телевизором.

В обнимку с дробовиком.

* * *

Впрочем, прислуге было не привыкать. Гарри не в первый раз засыпал где-то за пределами спальни, и почти всегда при нем было то или иное оружие. Особенно часто такое случалось до того, как он женился.

Горничная аккуратно растолкала Гарри, он мгновенно проснулся, сунул дробовик под диван и отправился на кухню, чтобы сварить себе кофе. Уже на кухне его взгляд упал на встроенные в духовой шкаф часы и он обнаружил, что уже десять часов утра.

Десять часов утра обычного буднего дня, и прислуга уже пришла, как и должна была.

А Арчи не пришел, хотя тоже был должен.

Предчувствуя нехорошее, Гарри вытащил из кармана телефон и позвонил своему помощнику. Абонент был недоступен или вне зоны действия сети.

То ли свидание прошло очень уж удачно, то ли случилось…. очередное.

Гарри наскоро выпил кофе, оделся, рассовал пистолеты по карманам и отправился к Арчи домой.

Молодой человек снимал квартиру в фешенебельном — мог себе такое позволить на получаемую у Гарри зарплату — районе, рядом с домом не крутились журналисты и не сверкали мигалками полицейские машины, что Гарри счел обнадеживающим признаком. Взмыв по лестнице на третий этаж, Гарри открыл дверь запасным, как раз вот для таких случаев, ключом, и вошел внутрь.

В квартире царил обычный для молодых, холостых и живущих отдельно людей беспорядок. Немытые чашки практически на всех горизонтальных поверхностях, развешанная на спинках стульев одежда, коробка с куском засохшей пиццы на журнальном столике. Но никаких следов яростной схватки Гарри не обнаружил. Ни пятен крови, ни разбрызганных по стенам мозгов, ни свисающих с люстры кишок.

— Арчи! — позвал он.

Из спальни донеслись то ли сдавленные стоны, то ли рыдания. А может быть, там просто кто-то мычал.

— Я вхожу, — объявил Гарри.

И он вошел.

В спальне было темно — свет выключен, плотные занавески задернуты, но комок одеял посреди кровати Гарри обнаружил сразу. Комок шевелился, внутри него явно кто-то был.

— Арчи? — позвал он.

— Гарри, это вы? Уходите.

— Да с чего бы? — поинтересовался Гарри, подходя к окну. — Ты не пришел на работу, трубку не берешь, при этом ты явно жив, а других оправданий я для твоего поведения не нахожу, так что тебе придется объясниться…

Он уже собрался раздернуть занавески, когда комок на кровати внезапно взорвался одеялами и перед взором Бордена возник Арчи.

— Не делайте этого, сэр.

— Почему? — спросил Гарри, но руки от занавесок убрал.

— Просто не делайте, — Арчи без сил повалился на кровать, словно на этот отчаянный рывок потребовалась вся его энергия. — Если вам темно, лучше включите бра.

— Ты что-то выглядишь не очень, — заметил Гарри. — Я и без бра это вижу.

— Эгхм, — глубокомысленно сказал Арчи.

Он и правда смотрелся не очень, весь бледный, с каким-то синюшным оттенком, как у довольно несвежего покойника. У Гарри было много неудачных свиданий, но даже после самого худшего из них он не выглядел вот так.

Гарри смахнул на пол наваленную на кресло одежду, сел и закинул ногу на ногу.

— Рассказывай, — велел он.

— А может…

— Я все равно не уйду, — сказал Гарри. — Тебе, может быть, надо чего? Холодной минеральной воды, каких-нибудь таблеток или еще одну дозу вот этого вот самого, на чем ты сидишь?

— Я ни на чем не сижу, сэр, — обиделся Арчи. — Но мне действительно что-то надо, поэтому будет лучше, если вы уйдете, а я вам потом позвоню.

— Уверен, что в этой логической цепочке есть еще одно звено, о котором ты мне не рассказал, — заявил Гарри. — Потому что в таком виде твое заявление лишено смысла.

— Э… у вас есть то, что мне надо, — сказал Арчи. — Но я убежден, что вы не захотите мне это отдать.

— Любопытное заявление, — сказал заинтригованный Гарри. — И что же тебе такое потребно, чем я точно не захочу с тобой делиться?

— Э… снова замялся Арчи. — Кровь.

— Кровь?

— Это, как бы, плохая новость, — сказал Арчи. — Но есть и хорошая. Версия из Москвы подтвердилась и теперь мы сможем узнать об этой игре из первых рук. У меня появился интерфейс.

— Не уверен, что это хорошая новость, — вздохнул Гарри. — Но ты все еще очень невнятно сформулировал первую.

— Мне нужна кровь, — сказал Арчи. — Потому что я теперь в некотором роде вампир.

— Ты уверен? — спросил Гарри.

— Боюсь, что да.

— Это связано с игрой?

— Ну да, сэр. Она присвоила мне этот класс.

— Но почему? — спросил Гарри. — Я что-то о тебе не знаю? Твой прадедушка был родом из Румынии и имел привычку спать в гробу?

— Я могу все объяснить, — сказал Арчи. — Но мне на самом деле нужна кровь. Я жажду. И от этой жажды у меня путается в голове, и я боюсь, что могу на вас напасть. Так что в некотором роде даже хорошо, что именно вы ко мне пришли. Вы отобьетесь.

— Ладно, вопрос с кровью я постараюсь решить, — сказал Гарри, доставая из кармана телефон. — Сколько тебе надо?

— Э… стакан?

Гарри набрал номер, на том конце сразу же ответили.

— Доктор Уолтерс? Доброе утро, это снова я, и мне снова нужна помощь. Нет, все живы, я здоров. Мне нужна кровь. Ну да, полагаю, что донорская. Нет, никто не ранен. Группа и резус? Полагаю, особого значения это не имеет, — он вопросительно посмотрел на Арчи. Арчи кивнул. — Сколько? Пару бутылок, я думаю. А, вы ее не в бутылки разливаете? Тогда пару пакетов и посвежее. Спасибо, я у вас в неоплатном долгу. Да, фигурально. Сейчас я продиктую адрес два вашего курьера….

Гарри нажал отбой и убрал телефон в карман.

— Будет в течение получаса, — сказал он. — Продержишься полчаса?

— Угу, — сказал Арчи. — Спасибо, сэр. Когда я услышал, что кровь будет, и для этого мне не придется никого… э… кусать, мне сразу стало как-то легче. В том числе и мыслить.

— Полагаю, это психосоматическое, — сказал Гарри. — Послушай, я не хочу доставать тебя в такой непростой момент твоей жизни, но, насколько мне известно, существует только один способ стать вампиром.

— Ну да, — сокрушенно сказал Арчи. — Она меня укусила.

— Кто?

— Ванесса.

— Это та дама, с которой у тебя было свидание?

— Угу.

— И при каких обстоятельствах это произошло?

— Мне неловко такое рассказывать.

— Я вчера при тебе убил трех человек, — напомнил Гарри. — Какие после этого между нами могут быть секреты?

— Ну, это произошло в постели, — сказал Арчи. — Мы занимались… сами понимаете, чем, и в какой-то момент она спросила, не хочу ли я попробовать чего-нибудь новенького.

— И ты хотел?

— Мне двадцать три, — сказал Арчи. — Конечно же, я хотел. Мне вообще свойственна некоторая любознательность.

— И что произошло?

— Она укусила меня в шею, — сказал Арчи. — Тогда я подумал, что это какая-то игра, а потом мне стало очень хорошо, и я вообще уже ни о чем не думал. А потом, через какое-то время, мне стало очень плохо.

— Она как-то объяснила свое поведение? — поинтересовался Гарри.

— Ну… она извинилась, — сказала она. — И сказала, что ей в ее настоящем статусе очень одиноко.

— А она не говорила, что ты — ее личный сорт героина? — спросил Гарри.

— Нет, ничего такого. А теперь у меня повышенная светочувствительность и постоянная жажда.

— Надеюсь, что не постоянная, — сказал Гарри. — Доктор Уолтерс все же не на станции переливания крови работает.

— Мне очень жаль, сэр, — сказал Арчи. — У меня такое чувство, что я вас подвел. У вас ведь и без этого проблем хватает.

— Пустое, — отмахнулся Гарри. — Значит, она заразила тебя вампиризмом, а вместе с ним у тебя появился и интерфейс?

— Мне сложно сказать, в тот ли самый момент это произошло, — сказал Арчи. — Но когда я проснулся, он уже определенно был.

— И как это выглядит?

— Я пока в настройках не ковырялся, — сказал Арчи. — Как-то не до того. Но пока это выглядит как обычный интерфейс компьютерной игры, только наложен он на реальность. Есть полоски здоровья, бодрости и… жажды, и вот последняя практически пуста.

— Думаю, что курьер уже в пути, — сказал Гарри. — А где Ванесса? Ты надежно избавился от тела?

— Э… — сказал Арчи. — Тело ушло.

— И ты позволил ему уйти?

— Мне было не до того, сэр, — сказал Арчи. — Кроме того, она извинилась.

— И этого, по-твоему, достаточно? Ты знаешь, где она живет?

— Нет. Где-то в Кэмдене.

— Где вы познакомились?

— В «Тиндере». И, предвосхищая ваш следующий вопрос, да, это было наше первое свидание.

— О времена, о нравы, — сказал Гарри. — Я все равно считаю, что нам нужно ее навестить. Хотя бы для того, чтобы узнать, где она сама эту дрянь подцепила.

— Не убивайте ее, сэр, — попросил Арчи. — Она хорошая.

— У тебя вообще до этого женщины были? — поинтересовался Гарри. — Впрочем, неважно. Значит, ты теперь игрок?

— Да. Пятый уровень.

— Где же ты успел прокачаться? — поинтересовался Гарри.

— Я так понимаю, это мне отсыпали за выбор класса, хотя он и был не совсем добровольный, — сказал Арчи. — Теперь вот думаю, куда свободные очки навыков вбросить.

— Вижу, что кровососущей составляющей твои новые проблемы не исчерпываются.

— А еще у меня есть два квеста, — сказал Арчи.

— Ну, с первым понятно, это про убить смерть, — сказал Гарри. — Или я неправ?

— Вы правы, сэр. Но, могу вас заверить, с моей стороны вам ничего не угрожает. Хотя я пойму, если после такого вы меня уволите.

— С чего бы я стал тебя увольнять? — удивился Гарри.

— Мне все равно потребуется небольшой отпуск, — сказал Арчи. — Потому что маркер моего второго квеста указывает на Гаити.

— И что у тебя там за миссия? — спросил Гарри.

— Это классовый квест, сэр.

— Погоди-ка, тут что-то не бьет, — сказал Гарри. — Гаити — это всякие колдуны, вуду и зомби, а вампиры — вроде как, детища чисто европейской мифологии. Как это вообще может быть связано?

— Если игра действительно имеет инопланетное происхождение, то для нее любая земная мифология — местная, и она вполне может не видеть особой разницы, — заметил Арчи.

— Ну да, — сказал Гарри. — Если так, то конечно. И что тебе нужно сделать на Гаити?

— Мне нужно найти унгана Джека, лоа Легбы, — сказал Арчи. — Он знает, как снять проклятие и избавить меня от вечной жажды.

— То есть, гаитянский колдун может переделать тебя из вампира обратно в человека?

— Ну, тут достаточно туманное описание, но вроде как, да. Но игроком я все равно быть не перестану.

— Это внушает некоторый оптимизм, — сказал Гарри. — Ладно, как тебя попустит, позвони в авиакомпанию и закажи чартерный перелет до Порт-о-Пренса.

— Сэр, вы же не хотите…

— Не хочу, — согласился Гарри. — Я не очень люблю дикость, тропические острова и места, где могут водиться зомби, но и тебя одного в такое путешествие я точно отпустить не могу.

— Но сэр…

В дверь позвонили.

Гарри предположил, что это курьер с пакетами долгожданной крови, но отправляясь в прихожую, пистолет из кармана все равно достал. Такие времена настали, что без пистолета и в соседнюю комнату-то выходить нежелательно, а тут целая прихожая, и черт его знает, кто на самом деле стоит по ту сторону двери и давит на кнопку звонка.

Глава 8

Гарри открыл дверь и убрал пистолет в карман.

— Экономите на курьерах? Это общая политика вашей клиники или вы просто решил срубить немного денег на бензин?

— У меня «тесла», — сказал доктор Уолтерс. — Я просто хотел убедиться, что с вами на самом деле все в порядке.

Гарри развел руки в стороны и покрутился на месте.

— Новых дырок нет, — констатировал доктор. — Тогда кому же понадобилось переливание крови?

— Скорее, речь идет о вливании, — сказал Гарри. — Это Арчи. Вы помните Арчи?

— Молодой человек, который на вас работает, — сказал доктор. — Что-то вроде секретаря по особым поручениям, так?

— Вроде того, — согласился Гарри.

— И что с ним?

— Он вампир.

— То есть, вы хотите сказать, он думает, что он вампир?

— Вы — врач, вам виднее, — сказал Гарри. — Но должен признать, что думает он довольно убедительно.

— Понятно, — доктор помялся на пороге.

— Вы тоже вампир и не можете войти без приглашения? — осведомился Гарри. — Или просто неудачно припарковались и беспокоитесь, что вам краску поцарапают?

— Э… нет. Дело не в этом.

— Я гарантирую вашу безопасность, — сказал Гарри. — Или вы можете просто отдать мне кровь и уйти.

— Нет-нет, я войду, — сказал доктор. — Долг перед пациентом превыше всего.

Он вошел, хотя было видно, что ему не очень-то хочется.

Арчи по-прежнему был в спальне. Прямо с порога доктор начал осмотр. Выхватил из кармана электронный градусник и навел его в сторону пациента, попытался прощупать пульс в нескольких местах, посветил фонариком в зрачки…

— Что скажете, док?

— Пульс не прощупывается, температура тела комнатная, цвет… э… соответствующий трупному, — сказал доктор. — Пациент скорее мертв, чем жив.

— Спасибо, доктор, — сказал пациент. — А вы принесли…?

— Да-да, конечно, — доктор суетливо поставил на прикроватную тумбочку свой дорогой кожаный саквояж и извлек из его недр пакет крови. Гарри сходил на кухню и принес стакан.

Доктор аккуратно срезал уголок и перелил кровь в тару. Арчи, жадно следивший за их манипуляциями, сразу же схватил стакан и одним махом опрокинул его в себя.

— Уже лучше, — объявил он. — Значительно.

— Рад, что смог услужить, — сказал доктор. — Да, вы определенно порозовели.

Арчи откинулся на кровать.

— Как это произошло? — осведомился доктор.

— Его укусили, — сказал Гарри.

Арчи повернул голову и продемонстрировал следы клыков на шее.

— Мне жаль, но современная медицина здесь бессильна, — сказал доктор.

— Однако, вы не выглядите удивленным, — заметил Гарри.

— Я слишком стар для всего этого, — сказал доктор и вытащил из саквояжа еще два пакета крови. — Вот, захватил на всякий случай. Вам явно пригодится.

— Спасибо, — сказал Гарри.

— Но вам понадобится больше, — сказал доктор. — Если, конечно, молодой человек не предпочтет добывать себе пропитание… э… более традиционным путем.

— Не предпочтет, — мрачно сказал Арчи. — Если будет хоть какая-то альтернатива.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы в клинике всегда был готовый для вас запас, — сказал доктор.

— Мы у вас в неоплатном долгу, — сказал Гарри.

— Бросьте, ваших спонсорских пожертвований вполне хватает, — доктор с усталым видом уселся в кресло и потер лицо. — Знаете, люди ведь практически перестали болеть.

— Так это же хорошо, — сказал Гарри. — По крайней мере, если ты не врач.

— Да нет, я не против, — сказал доктор Уолтерс. — Инфаркты, инсульты, хронические болячки — все это практически исчезло, инфекционные заболевания сведены к минимуму. По сути, последние годы мы в основном имеем дело с травматизмом. Если не считать, что семьдесят процентов всех поступивших к нам пациентов — это психиатрия.

— Процент увеличился на счет снижения количества других случаев или…

— Отчасти. Но абсолютное число тоже выросло.

— Значит, в основном современная медицина имеет дело с психами и травмированными? — уточнил Борден. — А как же рак, ВИЧ и прочие прелести?

— Рак я лично наблюдал всего три раза за последние полгода, — сказал доктор Уолтерс. — А случаев диагностирования ВИЧа в обсуждаемом диапазоне вообще не было.

— То есть, вы пытаетесь намекнуть, что человечество обменяло физическое нездоровье на психическое?

— В какой-то степени, — сказал доктор Уолтерс и указал на Арчи. — Правда, есть еще вот такие случаи.

— Так я не первый вампир в вашей практике, доктор?

— В моей — первый, — сказал доктор. — Но несколько подобных случаев в Англии уже были зафиксированы. В Америке и чуть больше десятка. В целом по Европе сможем набрать еще двадцать-тридцать.

— И что вы с ними делаете?

— Исследуем, — вздохнул доктор. — Ну и поим кровью, конечно же.

— Как продвигаются исследования? Современная наука уже может дать этому феномену какое-нибудь рациональное объяснение? — поинтересовался Арчи.

— Такое, которое бы всех удовлетворило? — уточнил доктор. — Нет. Именно поэтому эзотерики, каббалисты и прочие шарлатаны нынче процветают. Настало их время, а официальной науке, видимо, предстоит отойти в тень.

— Какие-то у вас пораженческие настроения, доктор, — заметил Гарри.

— Просто я слежу за новостями, — вздохнул доктор. — С нашей планетой что-то не так.

— Покайтесь, ибо грядет, — страшным замогильным голосом произнес Арчи.

Гарри и доктор повернулись к нему и одарили долгими внимательными взглядами. Молодой человек смутился.

— Простите, это была не слишком удачная шутка.

— Но что-то определенно грядет, — сказал Гарри.

В дверь позвонили, и на этот раз порция долгих внимательных взглядов досталась уже самому Гарри.

— Я не это имел в виду, — сказал Борден. — Вряд ли это оно.

— Я никого не жду, — сказал Арчи.

— Может быть, твоя подружка решила вернуться и доесть, — сказал Гарри. — Пойду посмотрю.

— А…

— А вы сидите здесь и ведите себя хорошо.

За дверью обнаружилось сразу пять человек, и даже несмотря на то, что двое были темнокожими, все они были похожи между собой. Все молодые, с серьезными и сосредоточенными лицами, все одеты в черные, короткие и объемные куртки, все носили высокие шнурованные ботинки армейского образца.

И у всех в рахных местах топорщилась одежда, намекая на плохо спрятанное оружие.

А может быть, его и вовсе не пытались спрятать и это была демонстрация.

Гарри она в любом случае не впечатлила.

— Чем могу помочь, молодые люди? — спросил Гарри.

— Это он? — видимо, главный из этой пятерки задал вопрос парню, стоявшему за его правым плечом.

— Нет, — ответил тот. — Маркер показывает вглубь квартиры.

— Отойди, — сказал главарь Бордену. — Мы войдем, убьем кровососа и больше никто не пострадает.

— Давайте для начала кое-что уточним, — сказал Гарри. — Как я понимаю, у вас квест?

Главарь мотнул головой.

— У него квест, — сказал он. — А мы просто помогаем.

— А игрок тоже только он?

— Пока да.

— Какой уровень?

— Какая тебе разница?

— Просто любопытно, — сказал Гарри.

— Удовлетворил свое любопытство? — спросил главарь. — Теперь уйди с дороги.

Гарри покачал головой.

— Шли бы вы лучше работать, — сказал он. — Заводы стоят, одни Джеймсы Вудсы в стране.

Главарь нарочито медленно расстегнул куртку, достал обрезок трубы и демонстративно постучал им по ладони. Остальные тоже извлекли свое оружие — велосипедные цепи, кастеты, дубинки и заточенный кусок дерева.

Видимо, это была осина.

— И вот с этим вы пошли на вампира? — уточнил Гарри.

— Для вампира у нас есть святая вода, — сказал главарь. — А для тебя и этого хватит.

— Не факт, — сказал Гарри и предпринял последнюю попытку мирного урегулирования конфликта. — Не делайте этого, ребята.

Но в глубине души он все-таки хотел, чтобы они это сделали. Внутри Гарри плескалась холодная ярость, и ее надо было куда-то выплеснуть.

Конечно, по отношению к парням это было немного нечестно, но он давал им шанс.

И они им не воспользовались.

Гарри уклонился от летящей в его голову трубы и ударил главаря по шее ребром ладони. Тот сразу же выронил трубу, отшатнулся и начал хрипеть, в тщетной попытке глотнуть кислорода.

Следующего Гарри пнул ногой в живот, а потом сломал первую попавшуюся руку с кастетом.

Вообще, на лестничной площадке было тесновато для таких танцев, поэтому Гарри решил расчистить себе пространство, обхватил так и не уточнившего свой уровень игрока поперек туловища и перебросил его через перила. Тот, коротко вскрикнув, выпал из поля зрения, а потом что-то хрустнуло и затихло.

Если не считать самого Гарри, то к этому моменту на ногах остались стоять лишь двое. Гарри посмотрел им в глаза, пытаясь найти в них желание продолжать, и оного не обнаружил.

А может быть, они и с самого начала таким желанием не горели…

— Уходите, — посоветовал Гарри. — Забирайте своих и уходите. Вы же видите, здесь вам не светит.

Они переглянулись. Чтобы помочь им принять решение и преодолеть неуверенность, Гарри достал из кармана пистолет.

Этого хватило.

Когда они уходили, помогая подняться тем, кто мог подняться, и хватая под руки того, который подняться уже был не в состоянии, Гарри все же почувствовал некоторое разочарование.

Он хотел, чтобы они остались и попробовали еще.

Он хотел продолжать. Хищник, живший где-то глубоко внутри, все еще был голоден и жаждал крови.

Убедившись, что они ушли, Гарри аккуратно закрыл дверь и вернулся в спальню, где его ждали порозовевший Арчи и побледневший доктор.

— Что это было, сэр?

— Братья Винчестеры заходили в гости, — сказал Гарри. — И, в виде исключения, на этот раз они приходили не за мной.

— За мной? — уточнил Арчи. — Из-за этого?

— Оперативно работают, — согласился Гарри. — Вы оба молодцы, что не вышли на шум.

— Я хотел, — сказал доктор. — Он меня остановил.

— И правильно сделал, — сказал Гарри. — Теперь слушайте, как мы будем действовать дальше. Сейчас я вызову охрану и они сопроводят вас обоих в клинику, где вы, док, выдадите нам запасы крови… сколько сможете выделить, и желательно, чтобы она не испортилась в процессе. Потом охрана отвезет Арчи в аэропорт, где он и будет сидеть и ждать меня до тех пор, пока я не появлюсь. Думаю, что в аэропорту будет достаточно безопасно, у них там и своя служба охраны есть.

— А вы, сэр?

— Закончу кое-какие дела, а потом мы отправимся на Гаити, — сказал Гарри.

— А вы не думаете, что это все так и задумано? — поинтересовался Арчи. — Что они зачем-то хотят убрать вас из Лондона?

— Может быть, они хотят убрать меня из Лондона, — сказал Гарри. — Может быть, они хотели убрать тебя от меня. А может быть, это просто наша паранойя, никакого вселенского заговора на самом деле не существует и все происходящее — просто череда гребаных случайностей. Со временем мы это выясним. А может быть, и нет.

Доктор Уолтерс кашлянул.

— Да? — сказал Гарри.

— Я заметил, что вы так и не спросили меня о состоянии вашей жены, — сказал доктор.

— Моей будущей бывшей жены, — уточнил Гарри. — Я уверен, что она в надежных руках и ее физическому здоровью ничего не угрожает. А что касается всего остального, то я разберусь с этим позже.

— Да, конечно, — кивнул доктор. — Только воздержитесь от визитов. Боюсь, ваше появление может спровоцировать новый приступ.

— Я это учту, — сказал Гарри и достал из кармана телефон, чтобы позвонить в службу безопасности.

* * *

Найти кого-то в Лондоне — не такая большая проблема.

У Гарри Бордена были деньги. У Гарри Бордена были связи. Любая из этих вещей может здорово сэкономить время, а уж если они используются в связке…

Гарри особенно не вникал, какие именно механизмы были задействованы, но уже через сорок минут после постановки задачи у него был готовый ответ. А еще спустя двадцать минут он припарковал свой «астон-мартин» возле небольшого домика в Кэмдене, чей хозяин сдавал квартиры в наем.

Он снова воспользовался лестницей, но на этот раз ему пришлось не подниматься, а спускаться — Ванесса жила в полуподвальном помещении. Гарри нашел в этом некоторый символизм, хотя, скорее всего, так просто дешевле.

Дверь была старая и довольно прочная на вид, но только на вид. Гарри распахнул ее ударом ботинка и вошел внутрь. Изнутри комнаты в его сторону метнулась бледная тень.

Говорят, что вампиры очень быстры.

Гарри не стал гадать, была ли это попытка атаки или она просто пыталась прорваться мимо него к двери, свободной правой рукой перехватил нежить и швырнул ее в направлении кресла. От этого рывка символический халатик демонической соблазнительницы распахнулся, открыв его взору все девичьи прелести.

Гарри должен был признать, что Ванесса недурна собой. На фотографиях в интернете она наверняка выглядела еще лучше.

А мертвенную бледность она вполне могла скрывать тонной косметики…

— Что вам нужно? — спросила она. — Я вызову полицию!

— Валяй, вызывай, — согласился Гарри. — Я с комиссаром Джонсоном в гольф играю. Каждое второе воскресенье месяца.

— Да кто ты такой?

Чувствуя себя немного эсгибиционистом, Гарри распахнул плащ и продемонстрировал ей свой арсенал.

— Это осиновый кол, — пояснил он, касаясь высовывающейся из внутреннего кармана деревяшка. — А это — мачете. Чтобы пронзить тебе грудь и обезглавить, если первое не поможет. И, уверяю тебя, в отличие от некоторых других… морально не готовых идти до конца личностей, я вполне способен это сделать.

— Да кто ты такой?

— Я молод, богат и неплохо стреляю, — сказал Гарри. — Я мог бы быть гребаным Бэтменом, но вы зачем-то вынуждаете меня быть Ван-Хельсингом. Неважно, кто я такой. Важно, что я знаю, кто ты такая, красотка, и если ты хочешь дожить… досуществовать до вечера, тебе лучше принимать меня всерьез.

— Что тебе надо? — осознав, что ее не собираются пронзать и обезглавливать прямо сейчас, Ванесса несколько успокоилась.

— Некоторое количество ответов, — Гарри с любопытством оглядел комнату. — А где гроб?

— Я не сплю в гробу.

— Значит, это необязательно? — спросил Гарри. — Жаль, это могло бы создать нужное настроение, придать довольно безликому, надо сказать, помещению некоторую атмосферность. Как давно ты в игре?

— Три года.

— И какой уровень?

— Тридцать седьмой.

— Какой-то медленный у вас, кровососов, прогресс, — заметил Гарри.

— Ты думаешь, это легко? Думаешь, это просто?

— Вообще-то, мне наплевать, — сказал Гарри. — Кто сделал тебя такой?

— Один парень из Восточной Европы, — сказала она. — Его звали Виктор. Насколько мне известно, его давно уже нет в Англии.

— Интерфейс появился сразу же?

— Интер… да. Тем же утром, как я проснулась и впервые почувствовала ее. Жажду.

— Сегодня ночью ты укусила молодого человека, с которым познакомилась в интернете, — сказал Гарри. — Это было в рамках твоего обычного плана питания?

— Ты пришел мстить? Кто он тебе?

— Вопросы здесь задаю я, — сказал Гарри. — Еще раз пробуешь не ответить, и я прострелю тебе колено. Это тебя, конечно, не убьет, но походку явно не улучшит.

— Нет, — сказала она. — Это был квест. Периодически мне выпадает квест на обращение кого-то в вампира. Но обычно я сама могу выбрать цель, а в этот раз ее мне указала программа.

— Обращение? То есть, твои обычные жертвы вампирами не становятся?

— Я выпиваю их досуха и они становятся мертвецами, — сказала она.

Видимо, таким образом кто-то поддерживает их популяцию, подумал Гарри. А вселенский заговор, возможно, все-таки существует.

— Тебя это нисколько не смущает? — поинтересовался Гарри. — Я имею в виду, это как-то не слишком цивилизованно. Мы живем в двадцать первом веке, ты могла бы просто пойти к врачам…

— Это не болезнь, идиот. Это не лечится. Они бы заперли меня в своих лабораториях и не выпускали бы оттуда до конца жизни.

— С другой стороны, это избавило бы тебя от необходимости охотиться, — заметил Гарри. — Убивать людей. А потом… кто знает, может, и нашлось бы какое-то лекарство.

— Не пытайся навязать мне нормы человеческой морали, — сказала Ванесса. — На представителя Древних они не распространяются.

— Ты вампир всего три года, — заметил Гарри. — О какой древности ты говоришь?

— Это неважно. Мы над людьми. Мы — вершина пищевой цепочки, — заявила Ванесса.

— Я тоже какое-то время так про себя думал, — сказал Гарри. — Пока наггетсом не подавился.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Уже очевидно, что мы друг друга не услышим, — сказал Гарри. — Но я хотел бы, чтобы люди оставались людьми, даже если они уже и не люди вовсе.

— Я ответила на твои вопросы.

— Да, — сказал Гарри. Он достал из кармана осиновый кол, повертел его в руках и бросил на разобранную кровать. — Это тебе на память. Не выбрасывай его. И каждый раз, когда он попадется тебе на глаза, вспоминай, что я могу сюда вернуться.

Он запахнул плащ, повернулся к ней спиной и пошел к двери, втайне надеясь, что она на него все-таки бросится, чем избавит его от данного Арчи обещания не убивать ее, если это не будет вызвано крайней необходимостью или самозащитой.

Но она не бросилась.

Глава 9

Их «гольфстрим 650» приземлился в Порт-о-Пренсе незадолго до полудня, и Гарри потратив некоторое время на таможенно-бюрократические проволочки, заселил их обоих в функционирующий при аэропорте отель.

Где, видимо, Арчи придется сидеть до самого вечера.

Новая форма существования наложила на молодого помощника Бордена свои отпечатки. Для того, чтобы добежать от самолета до здания аэропорта, а оттуда — до отеля, Арчи пришлось нацепить плащ, длиннополую шляпу, темные очки и легкие тканевые перчатки. Оденься он так в Метрополии, возможно, на него и не обратили бы внимания, но здесь, на тропическом острове, Арчи выглядел чужеродно и бросался в глаза за километр.

С другой стороны, Гарри не исключал возможности, что это ему просто кажется. Белые здесь в принципе привлекают внимание, и, возможно, не так уж и важно, во что эти белые одеты.

Но и сам Арчи бегать по солнышку не торопился. Даже накачавшись свежей донорской кровью, под прямыми солнечными лучами он быстро терял силы, жаловался на то, что практически ослеп, а когда на незащищенный участок его тела случайно упал прямой солнечный луч, кожа Арчи принялась дымиться.

Конечно, Гаити — родина магии вуду и здесь привыкли ко всяческим странностям, но Гарри считал, что разгуливать по городу в паре с дымящимся человеком — это уже перебор.

Ожог на вид был достаточно серьезным, и, оказавшись в номере, Арчи первым делом прильнул к единственному известному ему на данный момент лекарству.

Помогло.

Уже после третьего глотка крови ожог разгладился и почти полностью исчез, оставив только легкий, едва заметный шрам, а вскоре исчез и он.

— Остановись, — посоветовал ему Гарри. — Если ты будешь запивать каждую проблему, то в скором времени сопьешься. А у нас кончатся запасы крови и тебе придется жрать местных. А я бы не хотел, чтобы ты начал жрать местных, и даже не потому, что черные жизни тоже имеют значение. Просто это привлечет к нам дополнительное внимание, и работать в таких условиях станет еще сложнее.

— Мы — белые, — напомнил Арчи. — У нас в багаже холодильник с кровью и целая гора оружия. Мы уже привлекаем внимание. Кстати, сэр, как вам удалось протащить все это через таможню?

— Гаити — одна из самых бедных стран мира, — объяснил Гарри. — Немного наличных долларов, и вся таможня с радостью закрыла глаза на то, что там у нас в багаже. Уверен, предложи я им удвоить сумму, они бы нам сами сафари на местных жителей помогли организовать.

— И они не задавали вопросы?

— Задавали, конечно, — сказал Гарри. — Для проформы, я полагаю. Я сказал им, что мы прилетели охотиться на крокодилов. Здесь ведь есть крокодилы?

— Целых три вида, сэр.

— Значит, мой ответ должен был их удовлетворить, — сказал Гарри.

— Они все равно будут за нами следить, — сказал Арчи. — Возможно, только потому, что у вас есть деньги и они попробуют заработать еще.

— Прихватив меня на чем-нибудь незаконном? — уточнил Гарри. — Но я ведь пока не собираюсь делать ничего незаконного, а оружие вожу с собой исключительно для собственного спокойствия. Куда нам дальше?

Арчи достал планшет, подключился в гостиничному вай-фаю и вывел на экран карту.

— Квестовый маркер показывает на небольшую прибрежную деревушку в ста двадцати киломтерах отсюда.

— Понятно, — сказал Гарри. — Пойду раздобуду транспорт.

Это оказалось не так просто, как он думал.

При аэропорте был пункт фирмы по прокату автомобилей, но все представленные там транспортные средства последний раз полноценными автомобилями были лет двадцать назад. Гарри уже было остановил свой выбор на умирающем «дефендере», когда в тени под навесом обнаружился чуть менее пожилой «рэнглер», и у него, на удивление, даже все колеса были накачаны.

Совершив сделку и оплатив аренду на неделю вперед, Гарри вернулся в отель и обнаружил, что Арчи заказал еду в номер. Сейчас он как раз сидел за накрытым столом и рассматривал столовые приборы.

— Грязные? — спросил Гарри.

— Что? А, нет, с ними все нормально, — сказал Арчи и бросил ложку, которую крутил в пальцах, на белоснежную скатерть.

— А я думал, теперь ты можешь обходиться без еды, — заметил Гарри.

— Я могу, — сказал Арчи. — Собственно, я и есть-то не хочу, и я ничего не трогал, так что это все ваше.

— Спасибо, — Гарри взял с тарелки кусок салата. — Но, право слово, не стоило.

— Мне нужна была ложка, — сказал Арчи. — И я подумал, что это самый простой способ ее заполучить, не выходя из номера.

— Звучит логично, — согласился Гарри. — А зачем тебе ложка?

— Для эксперимента, — сказал Арчи.

— Вряд ли тут подают серебряные столовые приборы, — заметил Гарри.

— Этот эксперимент не связан с моим вампиризмом.

— Порази меня, — Гарри плюхнулся на диван и закурил.

— Просто интерфейс и все игровые настройки появились у меня в голове с такой легкостью, и я так быстро принял их существование, что я задумался, а что, если Игра — на самом деле реальна, а реальность — на самом деле нет?

— Ложки не существует? — уточнил Гарри.

— Ну да, сэр, — сказал Арчи. — Понимаю, что это звучит глупо, но если мы находимся внутри компьютерной симуляции…

— Не понимаю. почему нельзя провести этот эксперимент с каким-нибудь другим предметом, — сказал Гарри. — Почему ты ставишь под вопрос существование именно ложки, а не, скажем, вон той кочерги?

— Я подумал, а что, если ложка выбрана не просто так? — сказал Арчи. — Если это какая-то подсказка?

— Какой же степени отчаяния ты достиг, раз начал искать ответы в массовой культуре? — поинтересовался Гарри. — Вряд ли братья Вачовски единственные избранные, кто сумел понять суть происходящего. И как успехи?

— Похоже, что для меня ложка все-таки существует, — сказал Арчи. — По крайней мере, мне ничего с ней сделать не удалось.

— Так и должно было быть, — сказал Гарри. — Ты понимаешь, что пытаешься доказать сомнительную гипотезу при помощи балаганного трюка?

— Может быть, вы попробуете? — предложил Арчи.

— Вот еще, — фыркнул Гарри. — Я что, похож на человека, которому больше заняться нечем?

— Вы не игрок, но на вашу голову выдаются квесты, — сказал Арчи. — Значит, вы — не просто НПС, сэр.

— А кто?

— У меня есть теория, — сказал Арчи. — Точнее, какие-то смутные намеки на теорию, обрывки, которые пока не укладываются в общую схему. И вы мне очень поможете ее сложить, если посмотрите на эту ложку, сэр.

— Ладно, — вздохнул Гарри.

Он поднялся с дивана, подошел к столу, взял ложку, лениво мазнул по ней взглядом.

— Видишь, неправильная у тебя теория, — сказал он. — Ничего не произошло.

— Это не так просто, сэр, — возразил Арчи. — Мало смотреть на ложку. Нужно хотеть, чтобы она согнулась.

— Если бы я хотел, чтобы ложка согнулась, я бы сделал вот так, — сказал Гарри и согнул ложку пальцами. — А для того, что ты предлагаешь, я должен убедить себя в том, что ложки не существует, а у меня для этого нет никаких предпосылок.

— Не надо себя убеждать, — сказал Арчи. — Просто прикажите ей согнуться.

— Ладно, только ради науки, — сказал Гарри, выпрямил ложку, сжал ее двумя пальцами и понес к лицу.

Не прошло и четырех секунд, как ложка снова согнулась. А потом сломалась пополам.

— Если это какой-то изящный розыгрыш, то я должен заметить, что ты выбрал для него не самое подходящее время, — заметил Гарри.

— И в мыслях не было, сэр, — сказал Арчи.

— И что это доказывает?

— Пока ничего, — сказал Арчи. — Но дает пищу для размышлений.

— Валяй, размышляй, — сказал Гарри и посмотрел в сторону не разожженного — да и кому в такую погоду понадобилось бы его разжигать? — камина. — А заодно подумай еще и над этим.

Кочерга, прислоненная в каминной решетке, вдруг разродилась неприятным скрипом, и, замусировая ближайший кусок пола осыпающейся с нее окалиной, завязалась в узел.

* * *

Они выехали сразу после заката. Сто двадцать километров по местным разбитым дорогам — это несколько часов езды даже на нормальном джипе, а тут еще надо следить, чтобы машина по пути не развалилась на запчасти, и Гарри не хотел терять времени.

Ему удалось немного поспать в самолете, и еще немного — в отеле, так что он чувствовал себя относительно бодрым. Хотя желание убивать, посетившее его еще в Лондоне, так никуда и не делось.

Арчи снял плащ, очки и шляпу и наслаждался свежим ночным ветерком, врывающимся под тент автомобиля через отсутствующие окна. Гарри мрачно курил и смотрел на дорогу.

— Возвращаясь к тому, что было днем, — сказал Арчи. — Все-таки, сэр, как вы это сделали?

— Я не знаю, — сказал Гарри. — Я был раздражен и просто хотел, чтобы оно стало так. И оно стало так. Что там с твоей чертовой схемой?

— Определенно, у вас есть какой-то контроль над реальностью, — заявил Арчи. — Может быть, именно потому вы до сих пор живы, хотя реальность зачастую очень этого не хочет. Однако реальность самой реальности мы этим экспериментом ни подтвердить ни опровергнуть не можем. Может быть, ложки не существует, а может быть, это банальный телекинез.

— Банальный?

— По сравнению с ожившими морскими чудовищами, сэр. Что такое одна согнутая ложка, если Годзилла на самом деле существует? А раньше вы такое делали?

— Нет, — сказал Гарри. — Раньше меня никто о таком не просил.

— А как думаете, смогли бы?

— Я не вижу в себе каких-то кардинальных перемен, если ты об этом, — сказал Гарри. — Сегодняшний я — это тот же самый я, что и был вчера, разве что несколько более усталый.

— Хм, — сказал Арчи.

— Что такое?

— С тех пор, как я стал… тем, кем стал, мое восприятие изменилось и я вижу вас по-другому, — сказал Арчи.

— Например?

— Я даже не знаю, связано ли это с тем, что я стал вампиром или игроком, — сказал Арчи. — Но… э… во всех окружающих людях в теперь вижу… еду. Потенциальную добычу. А в вас — нет. В вас я вижу потенциальную угрозу.

— И в чем это выражается? — поинтересовался Гарри. — Над моей фигурой висит виртуальный череп со скрещенными костями?

— Значит, вы тоже его видите?

— Не смешно, — сказал Гарри.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Арчи. — Просто вы теперь выглядите… более реальным, что ли, чем все остальные. Как будто вы — настоящий, а все вокруг — три-дэ графикой нарисовано. В связи с чем у меня и появилась теория про ложку.

— А все эти чудовища — порождения моего спящего разума? — уточнил Гарри.

— Э… нет, — сказал Арчи. — То есть, даже если и так, я не думаю, что вы один… спите. Есть же другие, как вы сами рассказывали. Тот московский коп, парень, которого они охраняют… Может быть, поэтому реальность и пытается вас устранить.

— А почему тогда мы трое — не игроки? — спросил Гарри.

— Я не знаю, сэр.

— Чушь какая-то, — сказал Гарри.

— Наверное, — согласился Арчи.

Он отодвинул свое сиденье максимально назад, опустил спинку и закинул ноги на торпеду. Видимо, вампирская сущность еще не взяла свое, потому что уже через пятнадцать минут молодой человек заснул. Хотя, вроде бы. для него должно было наступить самое время активности…

Гарри решил, что это хороший знак, но только потому, что решил для разнообразия немного побыть оптимистом и видеть во всем происходящем только хорошие знаки.

* * *

Они подъехали к искомой деревеньке ближе к полуночи.

Гарри остановил машину на обочине и вылез из-за руля, чтобы размять ноги. Он закурил сигарету и огляделся по сторонам.

Ночь, Гаити, шум океана, шорох листьев, стрекот цикад, два десятка негров под светом звезд косят сахарный тростник своими ржавыми мачете…

— Эй, парни, — крикнул им Гарри. — Как мне найти унгана Джека?

Негры не то, что не удостоили его ответа, они в принципе проигнорировали его существование. Ни один даже головы не повернул.

— Это потому что я белый? — спросил Гарри.

— Это потому что они — не люди, — сказал проснувшийся Арчи. — Я сам нежить, я такие вещи на раз чувствую. А в них даже отдаленного запаха добычи не ощущается, и кровь по их жилам уже давно не течет.

— Не люди? — удивился Гарри. — А кто тогда?

— Полагаю, они зомби, сэр, — сказал Арчи. — Это же Гаити, в конце концов.

— Зачем следовать этим дурацким стереотипам? — поинтересовался Гарри.

— У одного из них только что палец отвалился, — заметил Арчи. — А он и бровью не повел.

— Может, у него проказа, — предположил Гарри.

— Лишний повод не стоять к ним слишком близко, сэр.

— А ты большой оптимист, раз думаешь, что мы сумеем дожить до последствий, — заметил Гарри. — Что твой квестовый маркер?

— Он исчез, сэр, — сказал Арчи. — Видимо, мы уже близко, и теперь нам нужно найти нужного человека самостоятельно.

— Не нравятся мне такие квесты, — сказал Гарри. — То есть маркер, то нет маркера… Опять эта чертова неопределенность.

Они сели в машину и покатили к деревне.

Несмотря на поздний час, на окраине обнаружилась стайка подростков. Они пили пиво из жестяных банок, а кассетный магнитофон наигрывал какую-то местную мелодию.

Гарри притормозил и высунул в окно десятидолларовую банкноту.

— Унган Джек? — поинтересовался он.

— Ты слишком белый, чтобы искать унгана, — ответил ему кто-то из подростков на ломаном английском языке.

— А ты — слишком богатый, раз тебе не нужна десятка?

— Вторая хижина справа, — сказал подросток и забрал деньги.

Гарри отсчитал вторую хижину справа и съехал на обочину. Не то, чтобы он думал, что его машина будет кому-то мешать, движение тут было не самое интенсивное.

Просто по привычке.

Рядом с хижиной стоял видавший виды драный шезлонг, скорее всего, украденный с чьего-то частного пляжа, в а шезлонге спал очень худой полуголый негр, из одежда на котором были только дырявые парусиновые штаны. Гарри подавил искушение начать разговор с пинка в коленную чашечку, склонился над негром и легонько потряс его за плечо.

Тот открыл глаза, а потом открыл рот и зевнул, обдав Гарри винным перегаром. Вино, судя по запаху, было дешевое.

— Унган Джек? — поинтересовался Гарри, делая шаг назад в попытке покинуть зону поражения.

Негр смерил их долгим внимательным взглядом.

— Создание ночи и порождение смерти…

— Видимо, это он, — сказал Гарри.

— Триста долларов, — сказал унган.

— За что?

— За продолжение разговора.

— Не дороговато? — спросил Гарри. — За триста долларов, наверное, всю вашу деревню купить можно.

— У тебя нет проблем с деньгами, так что не торгуйся, — сказал унган. — А там, куда ты отправишься, деньги и вовсе будут тебе не нужны.

— Не люблю людей, которые начинают разговор с угроз, — заметил Гарри и полез за бумажником. В конце концов, они проделали столь долгий путь не для того, чтобы попытаться сэкономить сотню баксов в самом его конце. — Вот твои деньги.

Унган пересчитал бумажки — это было несложно, ведь их было всего три, но какое-то время ему все равно потребовалось — и убрал их в карман своих дырявых брюк.

Гарри подумал, что Джек совершенно не похож на зловещего колдуна справляющего кровавые ритуалы загадочного культа вуду. Ни амулетов, ни жертвенных ножей, ни безумного блеска в глазах, на худой конец. Гарри даже почувствовал себя несколько разочарованным.

— Ладно, раз уж мы оплатили твое время, то у создания ночи, — при этих словах Арчи театрально поклонился. — И порождения смерти есть к тебе несколько вопросов. Но прежде чем начнется вся эта колдовская муть, а она, я уверен, уже вот-вот начнется, я хотел бы спросить относительно тех людей на поле. Которые убирают тростник при помощи мачете и почему-то делают это ночью. Кто они? Откуда они взялись?

— Они — отголоски прошедшей войны, — сказал унган. — Большой войны.

— Разве в этих краях недавно была большая война? — спросил Гарри. — Когда у вас тут последние выборы случились?

— Не такая война, — пояснил унган. — По-настоящему большая, где люди бились с людьми, лухи бились с духами, а боги бились с богами. В вашей культуре ее называют Армагеддоном.

— Значит, Армагеддон уже был? — спросил Гарри.

— Был, — подтвердил колдун. — И будет еще много раз.

Глава 10

— И кто победил? — спросил Гарри.

— Посмотри вокруг, — посоветовал унган. — Как по-твоему, кто победил?

— Похоже, мы в любом случае проиграли, — согласился Гарри.

— В Армагеддоне нет победителей и проигравших, — сказал унган. — Армагеддон случается, чтобы мир мог быть дальше.

— Интересная трактовка, — сказал Гарри. — Но, пока ты тут окончательно все не запутал, давай перейдем к более насущным вопросам.

— Спрашивай, — разрешил унган.

— Что ты видишь, глядя на нас?

— Создание ночи и порождение смерти, как я уже говорил, — сказал унган. — Или двух отчаявшихся людей.

— Я еще не отчаялся, — возразил Гарри.

— Ты ходишь с ночным демоном, пьющим человеческую кровь, — сказал унган. — Ты пришел ко мне, обращаясь к силам, в которые не веришь и которые не понимаешь. Что это, если не отчаяние?

— Назовем это исследовательским интересом, — сказал Гарри. — Создание ночи утверждает, что ты можешь помочь ему решить его проблему. Переделать его из демона обратно в человека. Это так?

— Нет.

Арчи нахмурился.

Гарри вздохнул и закурил сигарету.

— Это было так, — сказал унган, чутко уловив растущее в воздухе напряжение. — Но теперь — нет. Папа Легба больше не говорит со мной.

— И как давно он с тобой не говорит? — поинтересовался Гарри.

— Со вчерашней ночи, — сказал унган.

— Ну, это не такой уж большой срок, чтобы делать далекоидущие выводы, — сказал Гарри. — Уверен, можно найти способ сделать так, чтобы вы снова побеседовали.

— Я не набиваю цену на свои услуги и не вымогаю у тебя еще денег, — возможно, унган был пьян, но намеки он трактовал правильно. — Вчера в мире духов что-то произошло и они ушли. Папа Легба попрощался со мной.

— Извини, я не в курсе, как у вас тут принято, — сказал Гарри. — Но они хотя бы объяснили происходящее?

— Время живых подходит к концу, — сказал унган. — Наступает царство Барона Субботы.

— Значит, он остался?

— Уйдет ли Повелитель Мертвых с кладбища по своей воле?

— Полагаю, это означает, что остался, — сказал Гарри. — А не мог бы ты хотя бы его позвать?

Негр покачал головой.

— Не мой лоа. Для этого существуют другие унганы.

— Где мне их найти?

— Это бесполезно, сэр, — сокрушенно покачал головой Арчи. — Квест уже значится проваленным, в списке активных остался только один. Ваш.

— Мне жаль, — сказал Гарри.

— Да что уж теперь…

— Ладно, еще что-нибудь придумаем, — сказал Гарри. И поскольку они все-таки притащились в такую даль, он решил выжать из ситуации по максимуму и снова повернулся к негру. — И как скоро наступит царство Барона Субботы?

Негр пожал плечами.

— Может быть, завтра, — сказал он. — Может быть, через месяц Может быть, через год. Повелитель Мертвых не отчитывается передо мной и ходит своими путями.

— Ты понимаешь, что ты вообще не помогаешь? — спросил у него Гарри. — За триста долларов мог бы и постараться.

— Ты не понимаешь, что такое вуду, — сказал ему Джек. — Вуду — это не религия, вуду — это не магия. Это просто такой способ вести дела. Система простых сделок: тебе что-то надо, ты обращаешься к тому, кто может это решить, платишь назначенную цену и получаешь то, что хотел. Мотивы не важны, твои стремления ни на что не влияют. Если ты обратишься не к тому человеку, ничего не получится. Если ты решишь сэкономить и заплатить меньше, ничего не получится. Ты пришел сюда за ответами, но я — не тот человек.

— Похоже на какой-то супермаркет духов, — пробормотал Арчи.

— Пусть так, — согласился унган. — Но в моем магазине нет вашего товара.

— Где мне найти мой магазин? — поинтересовался Гарри.

— Гаити большой. Ищите.

— Ненавижу расизм, — сказал Гарри. — И пьяных негров тоже не люблю.

— А я недолюбливаю белых, — разоткровенничался унган. — Но не спеши уходить, лоа смерти. Наш разговор еще не закончен.

— Вот как? — удивился Гарри. — А дальше все будет так же расплывчато и бессмысленно?

— Перед уходом Папа Легба говорил со мной, — сказал унган. — Он знал, что вы придете, и попросил кое-что тебе передать.

— Мне? — удивился Гарри. — Но это даже не мой квест.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал унган. — Да мне и все равно. Я — лишь проводник воли Папы Легба.

— И никакой ответственности. Удобно, — согласился Гарри. — Так что он он просил передать?

— Сейчас, — негр повернулся к ним спиной и ушел в хижину.

— Бред какой-то, — сказал Гарри. — И чем дальше, тем бредовее.

— А вы обратили внимание, как он вас назвал, сэр? Ведь лоа смерти — это и есть Барон Суббота.

— Полагаю, что это была метафора, — сказал Гарри. — Так-то я не очень похож на курящий сигары скелет в черном фраке.

— Он колдун, сэр, — напомнил Арчи. — Возможно, его метафоры не возникают на пустом месте.

— И какая теперь версия? — поинтересовался Гарри.

— Я не знаю, сэр. Я еще не успел все это осмыслить.

Негр вернулся, держа в руках небольшой сверток. Гарри удивился. Он не ожидал, что послание из мира духов может иметь какое-то материальное воплощение.

Однако, унган Джек не спешил его отдавать.

— Дай угадаю, — сказал Гарри. — Еще триста долларов?

— Я не могу требовать деньги за выполнение последней воли лоа, — сказал унган. — Но я могу принять этот дар.

— Хорошо, — Гарри отсчитал еще три купюры и передал их унгану.

Взамен он получил сверток в руки. В грязную ветхую ткань было завернуто нечто довольно увесистое, очень знакомых очертаний и непонятно было, как это может быть связано с Гаити, вуду и последней волей ушедшего с Земли лоа.

Гарри развернул ткань, уже зная, что он там увидит, и не ошибся.

Это был пистолет.

«Вальтер-ППК». Модификация оказалась Гарри незнакома, но у него не было никаких сомнений в том, что это именно «вальтер». Тот же стиль, та же эстетика, в конце концов, то же клеймо стоит.

У Гарри были способности не только к языкам. Он прекрасно разбирался в оружии, и готов был поклясться, что эту модель немецкий оружейный концерн никогда не производил.

Однако ж, вот она, идеально лежит в руке…

— Это точно мне? — спросил Гарри.

— Папа Легба сказал, ты вспомнишь и поймешь.

— Значит, Папа Легба ошибся, — сказал Гарри.

— Папа Легба никогда не ошибается, — заявил унган. — Это значит лишь то, что ты вспомнишь и поймешь чуть позже.

— Можно мне посмотреть, сэр?

— Конечно, — Гарри отдал оружие молодому человеку.

Арчи не был большим экспертом в области огнестрельного оружия, зато у него был интерфейс и он умел читать системные характеристики. И он прочитал.

— Ого, — сказал Арчи. — Нет, даже не так, сэр. Ого! Так правильнее. И если бы я умел говорить капсом, сейчас я бы обязательно это сделал.

— Я заинтригован, — сказал Гарри. — Что ты видишь?

— Это системное оружие, сэр, — сказал Арчи.

— Ого! — сказал Гарри. — А что это значит?

— Это оружие из игры.

— Значит, его сделали не на Земле?

— Неважно, где его произвели, — сказал Арчи. — Но сейчас это оружие вписано в игровую реальность, видимо, в ту самую, которая наступает. И у него какой-то колоссальный урон. Одним выстрелом слона убить можно, наверное. Даже если в кончик хобота ему попасть.

— Как соберусь пострелять в слонов, обязательно возьму эту штуку с собой, — пообещал Гарри.

— Но это не просто оружие, — сказал Арчи. — Это легендарный артефакт, и у него есть собственное имя. Правый пистолет Смерти. Тут еще написано, что если использовать его в паре, урон возрастает на пятьдесят процентов.

— Значит, где-то есть еще и левый? — уточнил Гарри. — Слышь, колдун, ты уверен, что Папа Легба тебе только один отдал, а не пару?

— Уверен, — сказал унган Джек.

Гарри забрал пистолет у Арчи, взял его в правую руку, потом в левую… Удивительно, и так явно не должно быть, но в правой руке пистолет действительно лежал лучше, хотя никакого рационального объяснения этому факту Борден не находил.

А может, это уставший мозг Гарри просто его обманывает.

— Полагаю, это ваш, сэр, — сказал Арчи.

— Выходит, я все-таки Смерть?

— Название квеста…

— Полагаю, что это все-таки метафора, — сказал Гарри.

— А я вот что-то уже не уверен… Кроме того, там написано, что пуля из этого пистолета дарует человеку последнюю смерть, что бы это ни значило.

— И я уже довольно близок к тому, чтобы кому-нибудь ее подарить, — сказал Гарри. — Это все, унган?

— Нет, — сказал Джек. — Папа Легба также просил передать тебе кое-что на словах.

— Если за это ты потребуешь еще триста долларов, то черта с два, — сказал Гарри. — Никаких больше даров. Говори или я прострелю тебе коленную чашечку. Может быть, даже из этого пистолета.

— Это было очень короткое послание, — торопливо сказал унган. — В следующий полдень в Логове Каймана.

— Что за Логово Каймана?

— Так мы называем место неподалеку отсюда, — сказал унган. — Спросите любого ребенка, вас проводят.

— Что там должно произойти?

— Я не знаю, — сказал унган. — Это просто время и место.

— Я приду, — пообещал Гарри. — Но у меня осталось к тебе еще два вопроса. Вот первый. Кто я такой?

— Ты — воитель, убийца, ты несешь хаос и разрушение и смерть народам, — сказал унган.

— Я так и думал, — сказал Гарри. — Теперь последний вопрос. Где тут ближайший отель?

— В Порт-о-Пренсе.

* * *

Поскольку возвращаться в столицу Гарри не хотелось, унган Джек не предложил им остаться на ночь, а искать другое жилье посреди ночи казалось делом безнадежным, они решили заночевать в машине. Гарри отогнал джип на пляж, нашел место под пальмами, достаточно тенистое, чтобы солнечные лучи не сожгли Арчи заживо еще до того, как тот проснется, и они разложили сиденья.

Места все равно не хватало, «рэнглер» все-таки предназначен для другого…

— Все равно, что-то тут не бьет, — заявил Гарри, закуривая сигарету. — С самого начала твоей инициации все это похоже на какой-то нелогичный немотивированный бред. Если игра хотела твоей смерти, Ванесса могла бы получить квест на твое убийство, а не твое обращение. И финт с охотниками на вампиров был бы абсолютно лишним.

— Нет, с точки зрения игровой логики как раз все правильно, — возразил Арчи. — Нельзя просто сходить в нужное место, убить страшного монстра и получить за это могущественный артефакт. Это так не работает. То есть, в общих чертах это так, но на самом деле для того, чтобы убить страшного монстра, тебе понадобится ужасное оружие, за которым придется сходить в соседнюю локацию и изрядно поторговаться, а сам монстр может появиться в нужном месте только при соблюдении определенного ряда условий, и биться с ним можно только в команде из пяти человек, и не факт, что нужный тебе артефакт выпадет с первого раза. Это искусственное усложнение, которое знакомит игрока с миром и задействует для выполнения квеста других людей, вынуждая их работать в команде. В результате игровой процесс занимает долгие часы и ты уже сам не заметил, как на все на это подсел.

— Но я-то не игрок, — заметил Гарри.

— Возможно, вы — страшный монстр, — сказал Арчи. — А нужное место — это Логово Каймана, например.

— То есть, ты считаешь, что это ловушка?

— А разве вы так не считаете, сэр?

— Считаю, — признался Гарри.

— Тогда почему мы на всех парах не несемся к Порт-о-Пренсу и я не звоню в авиакомпанию, заказывая самолет?

— Потому что тут тоже не бьет, — сказал Гарри. — Если это ловушка, если эта длинная и неочевидная цепь должна привести меня в Логово Каймана в следующий полдень, где меня благополучно ухайдокает пятерка высокоуровневых игроков, зачем мне подкинули этот пистолет?

— Возможно, для того, чтобы кто-то из этих высокоуровневых игроков поднял его с вашего тела в качестве лута, — предположил Арчи.

— Хм, — сказал Гарри, выпуская дым.

— Я имею в виду, если это игра, то она явно многопользовательская, — сказал Арчи. — И возможно, что в этом квесте столкнулись интересы нескольких… э… сторон. Одна из них хочет вашей смерти, а другая — вручает вам пистолет, чтобы этого не случилось.

— Настало время для еще одной сомнительной теории?

— Это мозговой штурм, сэр, — объяснил Арчи. — Я накидываю идеи, какими бредовыми бы они ни казались.

— А как насчет ложки и кочерги?

— Э… допустим, это уже не первый раунд игры, — сказал Арчи. — И когда-то, в прошлом раунде, вы тоже были игроком и достигли определенных высот. Таких высот, что другие посчитали само ваше существование угрозой.

— Почему я тогда ничего не помню?

— Допустим, вы проиграли, — сказал Арчи. — И начали по-новой с точки предыдущего сохранения. Тогда логично, что вы не помните все, что вы делали после нее. Ведь вы этого еще не сделали.

— Я не большой специалист в играх, — сказал Гарри. — Но, насколько мне известно, в многопользовательских играх никаких точек сохранения не бывает. Если ты умираешь, то просто возрождаешься в каком-нибудь специальном месте, и это никак не влияет на прогресс других игроков.

— Допустим, — опять сказал Арчи. — Что это не совсем верная аналогия. Но тот факт, что вы играли во все это раньше, объясняет вашу повышенную живучесть, сэр.

— И как же он это объясняет?

— У вас остались ваши прежние скиллы.

— А так бывает?

— Обычно, нет. По идее, они должны были обнулиться вместе с остальным прогрессом. Но возможно, что они просто заблокированы, но как-то не до конца, и вы фактически продолжаете ими пользоваться, сами того не сознавая.

— Ты сам себя слышишь? — поинтересовался Гарри.

— Я просто пытаюсь выстроить непротиворечивую картину мира.

— Получается так себе, — сказал Гарри. — А почему разбежались местные боги?

Арчи пожал плечами, а потом открыл холодильник и выудил из недр очередной пакет крови.

— Вы не против, сэр?

— Конечно, нет, — сказал Гарри. — Питайся, а я пройдусь.

Он выбрался из машины и пошел в сторону океана, и пока он брел по пляжу, его посетило очередное дежавю.

Словно он когда-то уже бродил по такому вот пляжу под шум разбивающихся о берег волн, и он был в ярости и чего-то ждал, а потом появился человек, сотканный из песка, и после короткого разговора, полного оскорблений и угроз, они принялись сражаться, и это был довольно странный бой, хотя, сражение с человеком, сотканным из песка, и не может быть другим, и Гарри тогда победил, но удовлетворения это ему не принесло…

Гарри уселся на песок и снова закурил.

Второй раунд, значит? А почему он не помнит, как проиграл первый? Почему у него вообще нет ощущения, что он проиграл?

Гарри услышал шаги и повернул голову, морально готовый к тому, что это будет песочный человек, но это оказался всего лишь унган Джек.

— Не спится? — поинтересовался Гарри. — Так бывает, когда алкоголь уже почти выветрился, а следующую порцию взять негде.

Колдун потряс наполовину пустой бутылкой.

— Хочешь приобщиться, белый?

— Пожалуй, нет, — сказал Гарри. Принимать питье от малознакомого гаитянского колдуна не казалось ему такой уж удачной идеей. Проснешься после такого утром, а ты уже зомби, или живешь в теле мартышки, или еще чего похуже.

— А совет хочешь?

— Это — сколько угодно, — сказал Гарри. — Но не могу обещать, что я ему последую.

— Уезжай отсюда, лоа смерти, — сказал ему унган Джек. — Забирай своего демона и уезжай отсюда. Вы зря приехали на Гаити, реальность здесь слишком тонка, а барьер, отделяющий наш мир от мира духов слишком непрочен. Твое присутствие может спровоцировать катастрофу, причем не только для острова, но и для всего мира.

— И ты всерьез рассчитываешь, что лоа смерти последует твоему совету?

Колдун пожал плечами.

— Я не пойду против воли Папы Легбы, — сказал он. — Но я не единственный унган здесь, а ты — еще не полностью лоа. Частично ты все еще человек, и кто-то может решить остановить твою человеческую часть. Если вы не уедете отсюда до полудня, на вас нападут.

— Кто?

— Другие унганы и те, кого они приведут с собой.

— Зачем ты меня предупреждаешь?

— Порою Стремление предотвратить кровопролитие может быть сильнее корпоративной солидарности, — сказал унган.

— И как ты можешь все это знать, если духи больше не разговаривают с вами? — поинтересовался Гарри.

— Духи не разговаривают, — сказал унган Джек. — Но мобильные телефоны-то никто не отменял.

Глава 11

Когда Гарри вернулся к машине, Арчи уже закончил питаться и устраивался поудобнее, намереваясь отойти ко сну.

— Ты в детстве никогда не задавался глупыми вопросами? — спросил Гарри. — Например, кто сильнее, Шварценеггер или Сталлоне? Сможет ли Кинг-Конг навалять Годзилле? Мечтают ли андроиды об электроовцах?

— Задавался, конечно, — сказал Арчи. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что у меня возник еще один глупый вопрос, — сказал Гарри. — Если вампир кусает человека, тот становится вампиром. Если зомби кусает человека, тот становится зомби. А что будет, если зомби укусит вампира? Или, наоборот, вампир укусит зомби?

— Скорее всего, ничего не будет, — сказал Арчи. — Потому что мутации происходят с человеком, а зомби и вампиры — это уже нежить, они мертвы и вряд ли способны измениться так запросто. А с чем связан ваш вопрос? У нас неприятности?

— Они грядут, — сказал Гарри.

— Кто?

— Неприятности, — сказал Гарри. — Теперь послушай меня внимательно. Мне жаль, что мы завалили твой квест, но похоже, что это с самого начала была не такая история. Поэтому сейчас ты сядешь в машину и поедешь в Порт-о-Пренс, а в Порт-о-Пренсе ты сядешь самолет и улетишь в Лондон, где свяжешься с доктором Уолтерсом сам понимаешь для чего, и будешь сидеть у меня дома под охраной моей службы безопасности.

— И как долго вы предлагаете мне там сидеть, сэр? — холодно осведомился Арчи.

— По ситуации, — сказал Гарри. — Ты — парень смышленый, ты поймешь.

— А вы, сэр?

— А я дождусь полудня и отправлюсь в Логово Каймана, — сказал Гарри. — Точнее, сначала отправлюсь в Логово Каймана, а дождусь полудня уже там.

— То есть, если я правильно понимаю, вы хотите, чтобы я оставил вас тут одного, сэр?

— Именно, — сказал Гарри. — И, что бы ты там себе ни навоображал, я сейчас забочусь не о тебе, а о себе. Ты хороший парень, хоть и вампир, но боец ты… средний. И если что-то пойдет не так, а оно, скорее всего, пойдет, мне будет проще одному.

— А не может ли быть так, сэр, что вы меня сильно недооцениваете?

— Может, — согласился Гарри. — Но даже если ты боец выше среднего, ты все равно не я.

— И вы уверены, что я никак не смогу вам здесь помочь?

— Уверен, — сказал Гарри. — Лучше, что ты можешь сделать, это послушаться меня и уехать. Если ты останешься и начнется драка, мне придется присматривать, чтобы тебя не убили, и тогда в итоге могут убить нас обоих.

— Ладно, — сказал Арчи. — Я уеду, сэр.

— Спасибо.

— Вы не хотите, чтобы я подождал вас в аэропорту?

— Лучше подожди меня в Лондоне.

— А если вы не вернетесь, сэр?

— Тогда действуй по ситуации, — сказал Гарри. — И передай своему начальству, что здесь ты все равно ничего не смог бы сделать.

— Мое начальство — вы, сэр.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — сказал Гарри. — Другому своему начальству, которое сидит на набережной Альберта, в доме восемьдесят пять.

Арчи смутился и потупил взор.

— Давно вы знаете? — спросил он.

— С самого начала

— Тогда почему вы вообще приняли меня на работу? И…

— Как бы странно это ни прозвучало, но я патриот, — сказал Гарри. — И не собирался делать ничего такого, что поставило бы тебя в неловкое положение или заставило выбирать.

— Я знаю, сэр. Это было для меня сложно и с каждым днем становилось все сложнее…

— Тогда давай не будем это обсуждать, — предложил Гарри. — У меня есть только один вопрос. Вы знаете о происходящем что-то такое, чего не знаю я?

— Пожалуй, ничего серьезного, — сказал Арчи после недолгого раздумья. — Ничего важного, что могло бы оказаться критичным.

— Хорошо, — Гарри забрал с заднего сиденья рюкзак со своим снаряжением.

— Но если уж мы об этом заговорили, то я проходил стрелковую подготовку…

— Хорошая попытка, но нет, — сказал Гарри. — Возвращайся в Метрополию и жди новостей.

— Надеюсь, они будут хорошими.

— В наши-то времена? — усомнился Гарри.

— Я имею в виду…

— Я понимаю.

Арчи вышел из машины и они обменялись рукопожатиями, а потом молодой человек сел за руль.

— Будьте осторожны, — сказал Арчи. — Хотя, кому я это советую…

— Ты тоже будь осторожен, — сказал Гарри. — И веди аккуратно.

«Ранглер» уехал, подсвечивая фарами тьму.

Оставшись один, Гарри надел наплечную кобуру с двумя «вальтерами» более привычной конфигурации, подвесил на пояс боевой нож «Ка-Бар», нацепил на плечо небольшой рюкзак с остальным оружием и боеприпасами.

Подготовившись таким образом, он вернулся на пляж, сел на песок и закурил сигарету. Унган Джек уже давно ушел, а его коллеги пока еще не появились, так что у Гарри было несколько часов покоя.

Наверное.

Покопавшись в рюкзаке, Гарри извлек оттуда легендарный артефакт и отщелкнул обойму. Что ж, пистолет был заряжен, но он это и по весу чувствовал, патроны выглядели самыми обычными. Гарри сунул обойму на место и подвигал туда-сюда предохранитель.

Все работало так, как и было задумано производителем. Ничего чужеродного в пистолете Гарри не обнаружил.

Гарри хмыкнул и убрал пистолет в рюкзак. Для начала можно воспользоваться и более привычными пушками.

Пока он вертел пистолет в руках, он не испытывал никаких чувств. Воспоминания не пробудились, оружие не казалось привычным, по крайней мере, ничуть не больше, чем любое другое оружие подобной формы и размера. Ни мышечной памяти, ни каких-либо ассоциация или вспышек узнавания.

Может быть, унган Джек или сам Папа Легба ошиблись, вручив артефакт не тому человеку.

Но в глубине души Гарри в это не верил.

* * *

Логовом Каймана местные жители называли ничем особо непримечательный кусок песчаного пляжа у небольшой речушки, что протекала мимо деревни и впадала в океан. Гарри узнал его по здоровенной коряге, наполовину торчащей и воды и действительно напоминающей выныривающего из глубин кроводила, которрую ему описали местные дети.

Ну и еще потому, что этот кусок пляжа был занят. На нем кучковались с пяток местных шаманов и несколько десятков тех, кого они привели с собой.

Как называл их унган Джек, отголоски последней войны.

Или попросту зомби.

В отличие от первых встреченных на Гаити живых мертвецов, мирно убиравших сахарный тростник под светом Луны, это были явно боевые зомби. Ну, или просто плохо сохранившиеся.

Все они были покрыты шрамами, одежда практически истлела в клочья, зато все они были вооружены, а кто-то носил даже некоторое подобие доспехов, сделанных непонятно из чего невесть когда и изрядно проржавевших. Причем, не все зомби были неграми.

За спиной жирного унгана с мертвым попугаем на плече стоял когда-то белый, но уже порядком тронутый тленом здоровяк с густой черной бородой, которая почему-то дымилась. За поясом у здоровяка висели два старых, еще кремневых пистолета, а в руках он держал абордажную саблю.

При виде Гарри, беспечно шагающего по протоптанной из деревни тропинке, живая часть комитета по встрече еще больше оживилась. А остальные, коих было подавляющее большинство, никак не прореагировали.

Унгана Джека среди них не было.

Гарри остановился на расстоянии десяти шагов от первого ряда встречающих и посмотрел на часы.

— Сейчас одиннадцать, — заметил он. — У вас есть ровно час, джентльмены, а потом наступит моя очередь, и вам придется освободить пляж.

Негр с мертвым попугаем на плече сделал шаг вперед и Гарри решил, что он тут главный.

— Ты не пройдешь, — заявил он.

— Гендальф Черный, я полагаю? — уточнил Гарри. — А вас, ребята, не смущает, что вы противоречите воле Папы Легбы, который назначил мне здесь встречу?

— Не смущает, — сказал негр. — Лоа могут ошибаться. Унганы существуют как раз для того, чтобы эти ошибки исправить.

— Звучит разумно, в отличие от того, что вы собираетесь сделать, — заметил Гарри. — Тогда, прежде чем оно начнется, у меня есть последний вопрос. Как ваша религия относится к самоубийцам?

Вместо ответа толстый колдун выбросил в сторону англичанина правую руку. Гарри уже собрался было дернуться в сторону, но быстро сообразил, что это был всего лишь указующий жест и сигнал к атаке.

Зомби неспешно двинулись в его сторону.

Наверное, все же это была больше психологическая атака, потому что двигался противник уж слишком неторопливо. Гарри вытащил пистолеты и открыл огонь.

Как и многие, он смотрел первый сезон «Ходячих мертвецов» и знал, что стрелять нужно в голову.

Практически не сходя с места, он перестрелял первую и самую массовую волну атакующих и у него даже осталось время, чтобы перезарядиться.

На него бросился здоровяк с дымящейся бородой, все это время простоявший за спиной унгана. Гарри привычно всадил ему пулю в голову, но здоровяка это почему-то не остановило. Видимо, это был какой-то неправильный зомби и жизненно важные органы у него находились в каких-то других местах.

Здоровяк размахивал абордажной саблей. Пистолеты за поясом он носил, видимо, только для антуража, за давностию лет порох в них должен был не просто отсыреть, а окончательно выветриться.

Гарри на всякий случай всадил ему еще одну пулю в голову, но с тем же эффектом, сунул пистолет в кобуру, увернулся от удара сабли и всадил нож здоровяку в грудь.

Потом еще раз и еще.

Лезвие ножа стало черным.

— Сукин ты сын! — сказал ему здоровяк с характерным для Бристоля акцентом. Гарри наконец-то сумел рассмотреть вплетенную в его бороду тлеющие фитили, которые и создавали эффект задымления. — Я тебе не подушечка для булавок!

— Приятно встретить здесь англичанина, — заметил Гарри.

Он перехватил запястье мертвеца и принялся его выворачивать, вынуждая бросить саблю на песок. Но мертвые пальцы держали крепко.

По направлению к месту их схватки уже ковыляли трое опоздавших на первую раздачу зомби, а унганы, о чем-то посовещавшись, встали в круг и затянули какие-то заунывные песнопения.

Гарри решил, что он теряет инициативу, а это не очень хорошо. Он пнул земляка в грудь, заставив его отшатнуться, а сам прыгнул назад, разрывая дистанцию. Он уже практически понял, с кем имеет дело и как этого кого-то надо убивать, но тут в голову пришел вариант попроще и он вытащил легендарный артефакт, который перед боем сунул сзади за пояс.

Тогда он думал, что это просто на всякий случай, и вот этот случай настал.

По части выстрела пафосное название себя никак не оправдало. Правый пистолет Смерти стрелял с тем же звуком и с той же отдачей, что и обычный «вальтер ППК», коих Гарри за свою жизнь перепробовал несколько десятков.

Но результат попадания отличался значительно.

Пуля угодила здоровяку в грудь и разнесла его на части, словно Гарри использовал не пистолет, а гранатомет.

Тратить заряды такой убойной силы на обычных зомби было глупо, и Гарри в очередной раз сменил оружие.

Три несвежих трупа упали на песок.

Унганы прекратили петь. Впрочем, никаких видимых последствий от их заунывного нытья Гарри все равно не обнаружил.

Толстяк с мертвым попугаем на плече сделал шаг вперед и снова взял слово.

— Ты доказал свое право быть здесь, лоа смерти, — сказал он. — Мы уходим.

— Вот так просто? — немного разочарованно сказал Гарри. — А как же насчет исправления ошибок, которые совершили ваши боги?

— Может, это была и не ошибка, — сказал толстяк. — Может, мы просто неправильно поняли их промысел.

— Вы до отвращения благоразумны, — сказал Гарри. — Но я вас понимаю, у вас кончились зомби, а это неприятно. Так идите и наделайте себе новых, что ли.

Толстяк слегка наклонил голову.

— Лоа смерти, — сказал он. — Желаю тебе удачи в грядущей войне.

Унганы ушли, оставив Бордена посреди заваленного дважды мертвыми телами пляжа. Гарри был уверен, что они не вернутся.

Он посмотрел на часы.

Даже половины двенадцатого еще нет.

Гарри перезарядил пистолеты, обтер о траву нож, достал из рюкзака сигареты и стал ждать. Он понятия не имел, чего именно он ждет, но полагал, что узнает, когда оно случится.

Ровно в полдень открылся портал.

Это был черный овал, который висел примерно в полуметре над землей, и из него сразу же выпрыгнул здоровенный гуманоид трехметрового роста, отдаленно напоминающий хищника из когда-то популярной фантастической франшизы. Гарри не стал дожидаться появления характерного треугольного лазерного прицела, хотя ему и было немного любопытно, и сразу воспользовался легендарным артефактом, подарив нападающему последнюю смерть.

Что бы это, черт побери, ни означало.

Гуманоид срубленным деревом рухнул на груду предыдущих противников Гарри, но портал остался висеть открытым, и на той стороне виднелся какой-то длинный, плохоосвещенный коридор, которым с равным успехом мог оказаться как частью коммуникаций космического корабля, так и подземным проходом гномов.

Неужели все предыдущее было только ради этого? Ради одной нелепой, заведомо обреченной на неудачу попытки?

Гарри хмыкнул.

В любом случае, портал и не думал закрываться, и Борден расценил это, как приглашение. Он уже сделал шаг по направлению к искажающей пространство аномалии, как справа от него открылся другой портал.

А слева — еще один.

За правым порталом просматривался лес, зелень, вековые деревья, наверняка подпирающие своими верхушками небеса. За левым тянулась серая пустыня, насколько мог видеть Гарри, тянулась она до самого горизонта.

Пока он рассматривал две новых возможности, старая, из которой вывалился покойный теперь охотник, закрылась.

Гарри пожал плечами и повернулся направо, туда, где были леса и реки, и синь небес, и птицы наверняка выводили свои дивные трели, а если и не выводили, то это явно чья-то недоработка, потому что они должны были выводить, и в тот же миг из леса ему прямо в грудь полетела длинная, больше метра от наконечника до цветастого оперения, стрела.

Гарри увернулся от стрелы, но вслед за ней из портала выскочил и лучник, и Гарри, как и всякий смотревший «Властелина колец» человек тут же опознал в нем эльфа.

Тот, видимо, быстро понял, что пристрелить Гарри не так-то просто и вооружился двумя кривыми, покрытыми зеленой светящейся слизью кинжалами. Гарри нашел эту ситуацию странно знакомой и взялся за нож.

Они сошлись — тысячелетнее нечто и британский бизнесмен с инстинктами прирожденного убийцы, и пока они обменивались первыми выпадами, вокруг них открывались все новые и новые порталы.

На третьем шаги инстинкты убийцы взяли свое, и Гарри вонзил «Ка-Бар» в грудь эльфа, а потом оттолкнул мертвое тело от себя, возвращая его туда, откуда он и пришел, но там уже был открыт другой портал, и тело плюхнулось в океан.

Гарри обнаружил, что буквально окружен переходами в иные реальности. Их было слишком много, и все они, скорее всего, были ловушками, и умнее всего, наверное, было сидеть смирно и надеяться, что очередная ловушка не откроется прямо у тебя под ногами, но это было совсем не в стиле Бордена.

Кроме того, сидя на месте он так и не сможет узнать правду.

Гарри взял в одну руку уже неплохо себя зарекомендовавший легендарный артефакт, а в другую — нож, выплюнул окурок на песок и шагнул в первую попавшуюся дверь.

В конце концов, если ты смерть, то выбор локации для тебя — дело десятое…

В момент перехода перед глазами Гарри выросла целая стена текста.

* * *

Где-то очень далеко, на другом конце галактики, в самом сердце одного из самых защищенных бункеров планеты, на роскошной кровати, своими размерами напоминающей теннисный корт, отпихнув от себя очередное обнаженное тело очередной роковой красотки сидел некоронованный король преступного мира Системы, текущий топ номер один общего рейтинга игроков Соломон Рейн.

Сидел и невидящими глазами смотрел в пустоту, а мозг его лихорадочно перебирал варианты.

Он только что получил сообщение, что Смерть снова в игре.

Глава 12

Гарри Здравствуйте Я Тут Немного Пошумел Борден сидел на дымящихся развалинах чьего-то кланового замка, курил сигарету и читал системные сообщения.

Системных сообщений было много. Блок следовал за блоком, сливаясь в бесконечную простыню текста. Чаще всего там повторялась одна и та же строчка.

Вы нанесли урон…

Вы нанесли урон…

Вы нанесли урон…

После слова «урон» шли цифровые обозначения, которые Гарри пока ни о чем не говорили.

Чуть реже встречалась строчка «вы нанесли критический удар». После этого тоже шли какие-то цифры, как правило, в разы или на порядок превосходящие обычные. Но ведь так и должно было быть.

Гарри вздохнул, прикурил следующую сигарету от окурка предыдущей и задумался. Он получил информацию, но ее пока не хватало.

Главная новость, Гарри еще не решил, хорошая она или плохая, заключалась в том, что он стал полноценным игроком и у него появился интерфейс. Интерфейс был интуитивно понятен и, видимо, дружелюбен к пользователю, и уже через десять минут бездумного тыцканья по разным иконкам Гарри нашел способ проматывать сообщения.

Но прежде чем начать скроллить их к самому началу, Гарри попытался отыскать кое-что другое, что непременно должно было быть в любой игре.

Инвентарь нашелся быстро. Как и следовало ожидать, он был абсолютно пуст. Для пробы Гарри положил туда пистолет. Достал пистолет. Положил.

Нашел настройку горячих клавиш.

Что ж, это работает.

Гарри освободил рюкзак, складировав в инвентарь лишнее оружие. Нож он оставил висеть на поясе, а легендарный артефакт, на всякий случай, положил на землю рядом с собой.

И вернулся к чтению логов.

Потратив добрых полторы минуты на скроллинг, Гарри добрался до самого первого сообщения, которое и озадачило его больше остальных.

Добро пожаловать обратно, гласило оно.

Дальше была обычная для таких случае муть про то, что слабые падут, сильные возвысятся, а Система пожрет и тех и других, а дальше Гарри предоставили выбор.

Ему предлагалось либо войти в свой предыдущий профиль, либо создать новый и начать все с нуля.

Гарри немного разбирался в таких вопросах, и поэтому задумался.

Начинать с нуля всегда непросто. Может случится и так, что забредешь в незнакомую локацию, а она окажется тебе сильно не по уровню, и будешь своим легендарным артефактом только краску на чьих-нибудь доспехах царапать Ни денег, ни навыков, ни нормального шмота, и щемить тебя будут все, кому не лень.

С другой стороны, а кто знает, что там с предыдущим профилем. Какие там квесты висят незакрытыми, какие отношения с фракциями, о которых ты ничего пока не знаешь. Забредешь так в незнакомую локацию, а окажется, что вся она населена твоими врагами, а у тебя легендарный артефакт в руках, и замучаешься их потом всех хоронить.

Выбор между двумя неизвестными осложнялся тем фактом, что Гарри так ни черта и не вспомнил. Да, очевидно, если Система ничего не путает, он раньше играл в эту игру, но результаты этой игры, равно как и правиле ее проведения, оставались для него тайной за семью печатями.

Однако, следовало четко понимать, что его тут не любят, и создание нового аккаунта на эту проблему повлиять никак не сможет. Вряд ли враги будут делать скидку на то, что он их попросту не помнит.

До сих пор же они таких скидок не делали.

Метрах в десяти от Гарри воздух замерцал и покрылся рябью. Гарри уже знал, что это означает — сейчас здесь откроется портал и оттуда выскочит очередной пылающий энтузиазмом самоубийца.

Гарри принял решение, подтвердил свое желание войти в свой предыдущий профиль, отмахнулся от очередной стены текста, которая вывалилась перед его взором сразу же после этого, и взял в руку легендарный артефакт.

Портал открылся и из него выпрыгнули сразу трое.

Все они были орками. Двое в тяжелой металлической броне, в глухих шлемах, со здоровенными массивными щитами и длинными мечами в руках. Третий носил легкий кожаный доспех, зато был вооружен двумя огромными топорами.

— Ааааргх! — орали они и бежали на Гарри, но по мере приближения шаги их становились все короче и неувереннее, а боевой клич — все тише.

В конце концов, они вообще остановились и заткнулись. Их взгляды, насколько могу судить Гарри, были прикованы к чему-то над его макушкой. Гарри даже задрал голову и посмотрел туда, но ничего не обнаружил.

Взгляд орков сместился ниже. Теперь они пялились на Правый Пистолет Смерти, который Гарри держал в правильной руке.

— Вы что-то хотели, парни? — поинтересовался Гарри.

— Э… нет, — отвнетил правый из тяжелых орков. — Мы, похоже, ошибись. И мы, наверное, пойдем.

Они начали пятиться по направлению к порталу, не сводя глаз с пистолета Гарри.

Борден отметил, что, несмотря на то, что он — англичанин, а они — орки из другого мира, говорят они на одном языке и прекрасно друг друга понимают. Игровая условность?

Магия?

Гарри решил на это забить. Понимают и понимают, это только облегчает задачу. Хотя бы языки заново учить не придется.

— Постойте, — сказал он.

Орки нерешительно остановились, хотя было видно, что больше всего им хочется сбежать.

— Позвольте задать вам несколько уточняющих вопросов, — сказал Гарри. — Насколько я понимаю, вы прибыли сюда в рамках квеста «Убить смерть»?

— Да, — сказал орк. — Но там описание неточное, видимо. Там не было указано, что смерть — это игрок.

— Причем, такого уровня, — добавил орк с топорами. Правда, он был уже без топоров, он убрал их в инвентарь и старался выглядеть как можно более мирным. — А вот теперь уже указано.

Значит, описание квеста динамически меняется, подумал Гарри. Только они к моменту перехода это обновление еще не успели получить. А теперь прочитали и осознали. Интересно, это убавит наплыв желающих, или просто они станут лучше готовиться?

— Вы вернетесь? — поинтересовался Гарри.

— Э… нет, — сказал орк без топоров. — Определенно, нет. Этот квест нам не по уровню. Это только для топов.

— Но вы же понимаете, что я не могу отпустить вас просто так, — сказал Гарри и орки напряглись. — Я тут, как вы понимаете, недавно, и испытываю острый недостаток местной наличности…

Орки недвусмысленно посмотрели на догорающий замок за его спиной. Гарри не стоило труда правильно истолковать их взгляд.

— Мне много не надо, — сказал он. — И я совершенно точно не испытываю никакого желания ковыряться в развалинах.

Орк извлек из инвентаря тугой кожаный кошель, и, держа его на вытянутой руке, пошел к Гарри. Шел он медленно, ступал очень аккуратно, словно передвигался по минному полю, над которым периодически постреливал крупнокалиберный пулемет. Готов был отстаивать или бросаться на землю в любой момент.

— Бросай оттуда, — сжалился над ним Гарри. — Я не обижусь.

Кошель гулко плюхнулся на землю у его ног.

— Там около десяти тысяч, — пояснил орк. — Этого должно хватить на первые… дни.

— Спасибо, парни, — сказал Гарри. — Не смею больше задерживать.

Орки отбыли восвояси и даже портал за ними схлопнулся как-то особенно деликатно. Гарри поднял кошель, убрал его в инвентарь и удовлетворенно хмыкнул.

Он уже удовлетворил свою жажду убийств, выплеснул свою ярость, тяга к насилию его временно не беспокоила, и он не хочет начинать… возобновлять свою игровую карьеру с кровавой бойни.

В смысле, с еще одной кровавой бойни.

Откровенно говоря, Гарри этот замок разрушать совсем не собирался. Он вообще до какого-то момента о существовании этого замка просто не догадывался.

Случайно выбранный портал перенес его в какие-то подземелья, Гарри пошел вперед, на него без объяснения причин начали нападать какие-то люди, и от действовал так, как подсказывали ему его инстинкты. Веселье продолжалось минут двадцать, а потом из бесконечного коридора он вывалился в какое-то помещение, и, к несчастью для обитателей замка, оно оказалось арсеналом.

Разумеется, арсенал охраняли и охрана на вторжение со стороны Гарри, пусть даже и случайное, отреагировала так, как и должна была отреагировать. Последовала короткая перестрелка, а потом какой-то маг швырнул в Гарри очередным файерболом, в Гарри разумеется, не попал, зато попал во что-то еще, и все вокруг принялось гореть и взрываться. На поверхность Гарри выбрался в фирменном стиле Индианы Джонса — в последний момент. Спустя несколько секунд после того, как он перемахнул через стену внутреннего дворика, замок окончательно развалился и исчез в пламени.

Справедливости ради также стоит сказать, что уцелел не он один. Кто-то оказался таким же шустрым, а кто-то, видимо, просто находился ближе к пожарному выходу…

Уцелевшие местные разделились на две неравные части. Первая, не столь многочисленная, воспылала жаждой мести и попыталась высказать Бордену свои претензии, Система им теперь пухом.

Большая же и более благоразумная часть воспользовалась порталами и отбыла с места событий. Впрочем, кто-то просто убежал в окружавший клановые постройки лес.

Гарри вернулся к логам.

Стоило ему войти в свой прежний аккаунт, как Система вывалила на него целый ворох дополнительных сообщений. Отдельное место в них занимало перечисление его предыдущих достижений. Пытаясь вспомнить хоть что-то, Гарри лениво прокручивал их взглядом.

Царь горы.

Достижение, выдаваемое игроку, занявшему первую строчку в общем рейтинге игроков Системы. Оказывается, он не просто играл в эту игру раньше, он играл в нее лучше всех.

Неуязвимый.

Достижение, выдаваемое игроку, который сумел войти в топ сто общего рейтинга игроков Системы, ни разу не умерев.

Гарри подумал, стоило бы уточнить, что именно в Системных мирах считается смертью, если она не мешает продолжать игру. Потом он вспомнил о надписи на своем легендарном «вальтере».

Видимо, здесь есть возможность респауна. И, видимо, здесь есть предметы, после применения которых возможность респауна уже недоступна.

Гарри взглянул на пистолет и почитал его характеристики, ведь теперь он мог это сделать. Впрочем, ничего принципиально нового сверх того, что процитировал ему Арчи, Борден не обнаружил.

Легендарный, правый, особо убийственный, а если к нему еще и левый добавить…

Но левого не было. Ни в инвентаре, ни в закладках, ни где-либо еще. Никаких даже упоминаний.

Господин никто.

Уникальное достижение, выданное игроку, сумевшему войти в топ сто общего рейтинга игроков Системы, так и не выбрал класс.

Вслед за этим сразу же последовало предложение выбрать таки хоть какой-нибудь класс, но Гарри решительно назад «нет» и скрыл табличку с глаз долой.

Во-первых, как подсказывает ему собственная история, у него и без класса все достаточно неплохо получалось. А во-вторых, если он не сделал этого в прошлый раз, наверное, у него была на этот счет какая-нибудь мысль. И принимать такое серьезное в игровых рамках решение, не обладая полнотой информации о прошлой игровой сессии, было бы неразумно.

Особенно хотелось бы узнать, как закончилась его предыдущая игровая сессия и почему ему не дали доиграть…

Это при том, что он видимо, так и не умер.

Гарри открыл меню персонажа и у него зарябило в глаза.

Характеристики главные и второстепенные, умения, способности, навыки, простые, продвинутые, легендарные и даже один уникальный. Усиления, бафы, дебафы… На то, чтобы разобраться с этим, потребуются недели. Причем первая неделя уйдет только на то, чтобы определиться с терминологией.

Гарри вздохнул и закрыл меню.

Его надежды не оправдались. Он не нашел ответы. А та часть, которую он вроде бы и нашел, оказалась написанной на китайском языке.

Но, в принципе, он и не думал, что все окажется настолько просто.

С того места, где он сидел, был виден кусок дороги. Гарри предположил, что у этого замка она заканчивается, значит, где-то есть место, в котором она начинается, и если пойти по этой дороге, рано или поздно можно выйти к людям, и хочется надеяться, что не все они будут настроены столь же агрессивно, как и покойные владельцы разрушенной недвижимости.

Конечно, можно было бы спросить у орков, где тут ближайший город и что это вообще за мир, в котором он оказался, но Гарри не хотел им показывать, сколь мало он знает о текущей ситуации и как плохо в ней ориентируется.

Напоследок Гарри поиграл этот самый общий рейтинг игроков Системы, а потом поискал свое место в нем.

Как ни странно, он все еще входил в пресловутый топ сто, правда, всего лишь на восемьдесят шестой строчке. Значит ли это, что с момента его… отбытия прошло не так много времени? Или наоборот, много?

Как бы узнать, с какой скоростью тут вообще качаются?

Нынешним первым номером был игрок по имени Соломон Рейн. Имя было очень похоже на земное, но, с другой стороны, возможно, местный автопереводчик просто его удачно адаптировал. Может, это вообще не человек, а какое-нибудь разумное ракообразное из системы Альфа Центавра. Все, кого Гарри убивал до этого, были плюс-минус гуманоидами, но статистическая выборка была слишком мала, чтобы делать далекоидущие выводы.

Тут перед глазами Гарри появились новые сообщения. Видимо, Система пересчитала итоги его последних действий и отвалила ему опыта сразу на два уровня. Хотя файербол, с которого началось разрушение замка, принадлежал не Гарри, и этот опыт следовало бы засчитать тому не слишком меткому магу.

Но, видимо, ему не повезло с респауном и опыт ему уже не нужен, подумал Гарри. Два уровня за целый замок — это много или мало?

Замок-то явно не был топовым, и если бы Гарри сразу вернулся к своему прошлому статусу, может, его обитатели и не думали бы агриться, как не стали этого делать внезапно благоразумные орки. Увидели бы, что цель им не по уровню, и дали бы свободно выйти. И, может быть, даже транспорт до ближайшего города бы предоставили, лишь бы избавиться побыстрее.

Но что уж теперь… Кто знает, как оно могло было бы быть. Сейчас-то уж точно ни у кого не спросишь…

От предложения тут же, на месте, распределить свободные очки характеристик, Гарри тоже отказался, справедливо рассудив, что его билд и так достаточно эффективен и неплохо себя показывает.

Рассудив, что он достаточно крут для пешей прогулки, Гарри убрал легендарный пистолет в слот быстрого доступа. Достал его, спрятал, и так несколько раз, пока не убедился, что это почти так же быстро, как выхватывать его из кобуры, только оружие остается не на виду, а значит, не создает лишнего повода для провокации агрессии.

Еще немного повозившись с настройками, Гарри отключил практически все сообщения, чтобы они не отвлекали его, если вдруг что, выкурил сигарету и отправился в путь.

Дорога была грунтовая, но во вполне приличном состоянии, видно, что ей часто пользовались, и значит, она должна его куда-нибудь привести. Правда, по ней должны были передвигаться только обитатели замка и прочие имеющие к нему отношение люди, и у них могут возникнуть к Бордену какие-нибудь неприятные вопросы (типа, где наш замок, чувак?), но Гарри решил, что разбираться с этой проблемой будет тогда, когда она возникнет.

Дорога вела через лес. Гарри прошел по ней два часа, но так никого и не встретил.

Как-то это непохоже на наши игры, подумал он. Там стоит только выйти из города, как на тебя сразу же нападут голодные волки, радиоактивные тараканы, безбашенные разбойники или элитные мутанты, и хорошо, если не все сразу и одновременно. Здесь вообще что-нибудь слышали о том, что стоит разнообразить геймплей, и, если уж ты создал локацию, то надо ее хоть кем-нибудь заселить?

Уже почти стемнело, когда Гарри увидел впереди огни. Подойдя поближе, он обнаружил несколько бревенчатых построек, рядом с самым массивным из которых стояла коновязь, у которой были припаркованы три довольно усталых на вид лошади.

Хотя никаких вывесок там не было, Гарри рассудил, что это постоялый двор, или придорожный трактир с номерами, или что-то вроде того, толкнул тяжелую деревянную дверь и вошел внутрь.

В зале с низким потолком, к которому были подвешены два работающих вполнакала магических светильника, было, откровенно говоря, немноголюдно.

Выпивающая за дальним от двери столом компания не обратила на Гарри никакого внимания, сидевший в углу одиночка постарался забиться в угол еще глубже, а трактирщик, до этого спокойно протиравший барную стойку серым полотенцем, видимо, для более равномерного распределения грязи, поднял глаза и тут же отпрянул назад.

— Мне не нужны неприятности, господин, — испуганным голосом произнес он.

— Тогда тебе повезло, — сказал Гарри, подходя к стойке и бросая на нее полученную от орков золотую монету. — Неприятности отстали от меня на полпути, и если ты будешь достаточно расторопен, то можешь так с ними и не повстречаться.

Глава 13

Странно, но после того, как у Гарри Бордена появился игровой интерфейс, он вошел в свой старый профиль и стал высокоуровневым игроком, он не почувствовал никаких физических изменений. Мышцы не налились силой, движения не стали более стремительными и четкими, во взгляде не прибавилось резкости, да и мысли, несмотря на прокачанный интеллект, текли с привычной скоростью.

Это поднимало вопросы и заставляло задуматься. Гарри решил, что задумается об этом позже.

Он взял кружку пива и сел за столик у стены. Место было удачное и позволяло контролировать весь зал, не выпуская из поля зрения ни выпивающую компанию, ни самого трактирщика, ни засевшего в темном углу бродягу. Впрочем, долго в своем углу бродяга не просидел. Едва Гарри сделал первый глоток пива, как тот поднялся со своего стула и нетвердой, больше от неуверенности в себе, чем от принятого внутрь алкоголя, походкой направился к столику Бордена.

— Тысяча извинений за беспокойство, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах от Бордена. — Я понимаю, что это не мое дело, и не хочу, чтобы вы расценили это, как вторжение в свое личное пространство, но я хотел бы напомнить вам, если вы вдруг об этом забыли и не делаете это специально, что если вы погасите золотой череп над своей головой, окружающие не будут реагировать на вас так нервно.

— Золотой череп? — несколько озадаченно спросил Гарри. Он снова попытался задрать голову и рассмотреть, что же находится сверху, и снова ничего не увидел.

— О, еще одна тысяча извинений, — сказал бродяга. — Так вы не знаете? Но как это возможно? Я, наверное, лезу не в свое дело, еще раз простите за беспокойство…

И он начал пятиться в свой угол.

— Стой, — сказал ему Гарри.

Бродяга замер.

— Садись, — Гарри указал на стул.

Бродяга робко отодвинул стул от стола и сел, по-прежнему стараясь, чтобы его и Гарри отделала хоть какая-то дистанция.

— Давай на минутку допустим, что я этого не знаю, — сказал Гарри. — Что за череп?

— Миллион извинений, но как вы можете этого не знать, если достигли таких вершин?

— Недавно я попал под заклятие, — объяснил Гарри. — И оно лишило меня памяти. Частично.

— Десять миллионов извинений, но я никогда не слышал о таких заклятиях, — пролепетал бродяга.

Это вполне возможно, подумал Гарри, я же его только что придумал. Но мне чертовски нужна информация, хотя бы базовая, и как мне ее раздобыть, если я не буду общаться с людьми?

Он решил действовать по старой проверенной методике и материализовал в руке легендарный артефакт.

— А такое ты раньше видел? — поинтересовался он у бродяги.

— Нет… — сказал тот. — Но я о таком слышал. Думаю, что практически все о таком слышали… Ну, из тех, кто интересуется такого рода вещами… Я не… Не стреляйте, пожалуйста.

— Не буду, — сказал Гарри и убрал артефакт. — Так что там с черепом?

— Двадцать миллионов извинений, но над игроком обычно висит цифра, обозначающая его уровень, так?

— Над тобой ничего не висит, — заметил Гарри.

— А вы присмотритесь…

Гарри сфокусировался и действительно увидел трехзначное число, висящее над головой его собеседника. А еще под ним была какая-то зеленая полоска, Гарри предположил, что это уровень здоровья.

Полоска была полной, хотя и не слишком длинной. А уровень — двести тридцать седьмой — не внушал.

— А череп над головой другого человека игрок видит, если противник ем не по уровню, — объяснил бродяга. — Золотой череп — если очень сильно не по уровню.

— Понятно, — сказал Гарри. — Хочешь выпить?

— Тридцать миллионов извинений, но хочу.

— Перестань извиняться, это раздражает, — сказал Гарри. — Трактирщик, еще пива!

На этот крик отреагировал не только трактирщик, кабанчиком метнувшись за новыми кружками, но и компания выпивох, одномоментно повернувших головы в его сторону. Гарри прочитал их уровни, теперь, когда он знал, как это делать, это не составляло труда.

Триста пятьдесят, плюс-минус. Об этих тоже можно не беспокоиться.

— Ладно, — сказал Гарри. — Как избавиться от черепа?

— Там в настройках есть такая возможность, — сказал бродяга, пригубив пива.

— А почему остальные этого не делают? — спроси Гарри. — Вот эти ребята, например?

— Тридцать милл… э… У всех обычно свои резоны, — объяснил бродяга. — У этих ребят уровни чуть выше среднего, чем в целом по локации. Демонстрируя их, они показывают, что с ними лучше не связываться. С другой же стороны, их уровни недостаточно высоки, чтобы это заставляло окружающих нервничать и задавать вопросы. В отличие от…

— Моего, — согласился Гарри. — А сам ты почему не прячешь?

— Э… ну… назовем это моим обетом, — сказал бродяга. — Кроме того, мой уровень ниже уровня этой локации, и видя его, лихие люди сразу понимают, что взять с меня нечего.

Несмотря на поздний час, выпивохи решили отправиться в путь, хотя изначально у них таких планов явно не было. Они живо допили все, что можно было допить, расплатились с хозяином заведения и уже через пять минут Гарри услышал удаляющийся от трактира стук копыт.

Гарри покопался в настройках и нашел способ отключить лишнюю информацию. В общем-то, он отключил все, что только было можно. Оставалось надеяться, что это сработает.

Бродяга пил халявное пиво и нервничал.

— У меня есть еще вопросы, — сказал Гарри. — Ты давно в игре?

— С самого рождения.

— Не буду спрашивать, как давно это было, — сказал Гарри. — Но ты должен разбираться, как тут что устроено.

— О, да, — сказал бродяга. — Я должен. И я разбираюсь.

— Тогда давай рассмотрим гипотетическую ситуацию, — предложил Гарри. — Допустим, меня некоторое время здесь не было…

— В этой локации?

— В этой игре, — сказал Гарри.

— Но как такое может быть?

— Это же гипотетическая ситуация, — напомнил Гарри. — А сразу после того, как я вернулся, я попал под заклятие и мне отшибло память. Как мне ее вернуть?

— Э… ну… наверное, о таком с волшебниками стоит разговаривать, — сказал бродяга. — Со специалистами по ментальной магии, но тут в округе вряд ли такие есть.

— А другие способы?

— Как насчет постараться вспомнить самому? — спросил бродяга. — Поискать какие-то зацепки, проверить инвентарь…

— Инвентарь пуст.

— А логи?

— А логи начинаются с момента моего возвращения, — сказал Гарри.

— Э… а вы входите в топ тысяча игроков? Общего рейтинга, я имею в виду?

— Вхожу, — сказал Гарри.

— Тогда вам стоит почитать Летописи, — посоветовал бродяга. — В них приводится краткая справка по всем игрокам, кто входит в топ тысяча. Может быть, найдете там что-то знакомое.

— Хороший совет, — сказал Гарри. — Где найти эти Летописи?

— В любой библиотеке любого большого города.

— Отлично. Где ближайший большой город?

— В десяти днях пути отсюда.

— Не так уж и далеко.

— Эгм… простите, что я вмешиваюсь, но вы помните хоть что-нибудь о тех обстоятельствах, при которых…. покинули игру?

— Нет, — сказал Гарри.

— Может быть, вам стоит зайти в банк, — сказал бродяга. — Если вы держали там счет или у вас был какой-то депозит… Я бы на вашем месте начал с «Гном-банка», такие… как вы, обычно там свои вещи хранят. Самое надежное место.

— Такие, как я?

— Которым есть, чего хранить, — пояснил бродяга. — Мне, например, в хранилище положить нечего, да и счетов у меня нигде нет.

Гарри предположил, что если он был топовым игроком, у него наверняка мог быть счет в банке. Или ячейка. Или сейф. Так что, на самом деле, совет был весьма полезным.

И стоил всего одну кружку пива.

— Где ближайший филиал?

— Филиалы «Гном-банка» есть в каждом городе, — сказал бродяга. — И если у вас есть там счет или хранилище, то они за свой счет переправят вас туда, где оно находится.

— Для человека, у которого нет своего счета, ты хорошо осведомлен о том, как они ведут дела, — заметил Гарри.

— Просто я… ну… собираю информацию, — сказал бродяга. — Разную информацию.

— Ты шпион?

— Нет, шпионы обычно продают то, что смогли добыть.

— А ты что с этой информацией делаешь?

— Ничего. Просто храню.

— Но какой в этом смысл?

— Раньше я делился этой информацией бесплатно, — сказал бродяга. — Со всеми, кто пожелал бы слушать. А теперь это просто привычка.

— И кем же ты был раньше? — поинтересовался Гарри. — Блоггером?

— Это слово мне незнакомо, — сказал бродяга и снизил голос практически до шепота. — Раньше я был бардом.

— А почему так тихо?

— Барды сейчас вне закона, — сказал он. — И мне запрещено заниматься прежней деятельностью. Под страхом смерти.

— И давно это у вас так?

— Да уж почти сто лет прошло с тех пор, как была разгромлена наша Гильдия, — сказал бродяга.

Видимо, из этого следовало, что самому бродяге больше ста. И всего двести тридцать седьмой уровень. Но сохранился он, по земным меркам, вроде бы неплохо. Если его помыть, постричь и переодеть…

— А что случилось? — поинтересовался Гарри. — Спели про что-нибудь не то?

— Наверное, — сказал бывший бард. — Мы точно не знаем. Все произошло слишком неожиданно…

— Ладно, не буду бередить старые раны, — сказал Гарри. — И чем ты сейчас занимаешься?

— Просто брожу туда-сюда, — сказал бард. — Перебиваюсь случайными заработками, иногда разговариваю со случайными людьми… В общем, я отдал свою судьбу на откуп случайности.

— Понятно, — сказал Гарри. — Наверное, мне бы стоило сказать, что мне жаль, что так вышло с вашей Гильдией, но на самом деле я ничего об этом не знаю и мне наплевать. Но сотня золотых, возможно, улучшит твое настроение.

— Улучшит, — просиял бард. — Непременно улучшит.

— Хорошо, — Гарри еще в инвентаре отсчитал обещанную сумму и обнаружил, что вокруг символической горки монет автоматически образовался новый кошель. Удобно. — И последний вопрос. Сколько дней пути до ближайшего города?

— Десять часов, — сказал бард. — Ну, если верхом.

* * *

Гарри переночевал в трактире, позавтракал и купил у трактирщика лошадь. Судя по тому, что все вышеперечисленное, вместе со вчерашними возлияниями, обошлось ему в двенадцать золотых, вчера он подарил бывшему барду небольшое состояние.

Впрочем, не жалко. Легко пришли, легко ушли. Тем более, что орки довольно легко расстались с куда большей суммой, и это означает, что зарабатывать здесь можно без особых проблем.

Если тебе уровень позволяет.

Самого барда к этому времени и след простыл. Наверное, отправился петь свои песни деревьям, которые не смогут сдать его местным органам охраны правопорядка. А может быть, та потребность — петь свои песни — у него уже давно атрофировалась, и он просто убрел куда-то еще.

В целом, проблемы барда Гарри не слишком волновали. У него хватало своих.

Вот, например, лошадь.

Поскольку Гарри воспитывали, как добропорядочного английского джентльмена старых традиций, среди малополезных в наше время занятий нашлось место и верховой езде. Но ездить верхом Гарри не любил.

Тем более, что ему никогда не доводилось действительно куда-то ехать несколько часов подряд.

Это было утомительно, и, хотя и значительно быстрее, чем если бы он шел пешком, для передвижения на большие расстояния он привык использовать совсем другие скорости.

Как бы там ни было, он выехал из трактира чуть позже полудня — если уж представилась такая возможность, Гарри дал своему организму как следует выспаться и отдохнуть — и прибыл в город ближе к вечеру. С больших облегчением спешившись и оставив лошадь в городской конюшне, Гарри отправился на поиски «Гном-банка», и нашел филиал на центральной улице города.

Несмотря на позднее время суток, банк продолжал работать на вход. Гарри толкнул тяжелую, наверняка усиленную могущественными заклятиями входную дверь, и вошел внутрь.

Внутри обнаружился просторный операционный зал, но большинство столов все-таки пустовало. Гарри подошел к ближайшему, за которым сидел деловитый гном, делавший какие-то пометки в большой амбарной книге.

— Простите, я сейчас, — сказал он, не поднимая глаз. — Еще минуточку.

— Вы вообще работаете или мне завтра зайти? — поинтересовался Гарри.

— Мы работаем, — заверил его гном — Я-то уж точно работаю. Коммерция должна совершаться без остановки, и время суток не имеет решающего значения. Потому что когда здесь вечер, где-то обязательно утро и начинаются торги…

— Не сгорите на работе, — сказал Гарри.

— После того, как орден огнепоклонников пытался спалить три наших филиала в Тенебрийских Пустошах, это не такая уж хорошая шутка, — заметил гном. — Много наших сотрудников тогда пострадало.

— Простите, — сказал Гарри. — Я об этом происшествии не слышал.

— Неужели есть еще такие люди?

— Есть, — заверил его Гарри. — Например, я.

Гном наконец-то оторвался от своих бумаг и посмотрел на Гарри.

— И чем я могу вам помочь?

— Я точно не знаю, — сказал Гарри.

— Кредитный отдел справа по коридору, но я могу позвать кого-нибудь сюда…

— Нет, — сказал Гарри. — Мое затруднение другого рода. Скажите, можно ли как-то выяснить, есть у меня счет в вашем банке или нет?

— А сами вы не помните?

— Так уж получилось, — сказал Гарри. — Заклятия, все дела. Закусился не с теми некромантами.

— Но некроманты не используют ментальную магию, — возразил гном, однако тут же нашел объяснение. — Возможно, они использовали заемную магию из свитка.

— Скорее всего, так оно и было.

— Но почему вы решили, что у вас вообще мог быть счет в нашем банке?

— Мне намекнули на такую возможность, — сказал Гарри. — Возможно, что его и нет, и тогда я просто заплачу вам за беспокойство. Сотни золотых хватит?

— Мы за такое денег не берем, — сказал гном без всякого сожаления. Наверное, он зарабатывал куда больше, раз оставался на сверхурочные. — Давайте посмотрим.

Порывшись в недрах своей конторки, он достал оттуда хрустальный шар на золотой подставке, имитирующей лапу какого-то довольно хищного, судя по когтям, существа, и водрузил его перед собой.

— Дотроньтесь, — сказал он. — Накройте полностью.

Гарри дотронулся и положил ладонь на хрустальную поверхность шара. Кроме вышеупомянутой прохлады он ничего не почувствовал, и ничего не колыхнулось в его душе, и даже не возникло ощущения, будто он проходил эту процедуру раньше, но гном оказался результатом вполне удовлетворен.

— Да, у вас есть счет в нашем банке, сэр, — сказал он. — Добро пожаловать. Вы можете присесть вон в то кресло, а я пока приглашу специалиста по работе с вип-клиентами.

— А сами вы со мной поработать не можете? — поинтересовался Гарри. — Мне не так много и надо.

— Как вам будет угодно, сэр. Желание клиента для нас — закон.

— Сколько у меня на счету?

— Восемнадцать миллионов, сэр.

Наверное, это много, подумал Гарри. Значит, я был богат не только там, но и здесь. Интересно только, как я эти деньги заработал, но об этом мне в банке вряд ли расскажут. Вряд ли они у меня об этом спрашивали, а сам бы я рассказывать точно не стал.

— Также у вас есть ячейка в нашем хранилище, — добавил гном. — Плату за ее содержание мы берем с вашего счета.

— Отлично, — сказал Гарри. — Когда я пользовался своим счетом последний раз?

— Сорок семь лет назад.

— Я так и думал, — сказал Гарри, который до этого момента считал, что ему двадцать восемь.

Либо Система ошиблась и выдала ему чужой аккаунт, либо он чего-то о себе не знает. А может быть, просто время в системных мирах и на Земле течет с разной скоростью.

— Желаете осмотреть хранилище, сэр?

— Желаю, — сказал Гарри.

— Одну минуточку, я сейчас подготовлю портал.

— Так оно не здесь?

— Конечно, не здесь, сэр, — удивился гном. — Здесь только служба для работы с клиентами и временные сейфы для обеспечения текущих операций.

— А где находится хранилище?

— В надежном месте, сэр, — заверил его гном. — Но точное местонахождение я вам назвать не могу, потому что это коммерческая тайна. Кроме того, я и сам не знаю. Так безопаснее.

— Были попытки ограбления?

Глаза гнома округлились.

— Такие попытки происходят постоянно, сэр.

— А удачные среди них были?

— Только одна, сэр, — гордо сказал гном. — И там были задействованы силы, которым даже мы не смогли ничего противопоставить. Собственно говоря, никто бы не смог. Божественного уровня мощь.

— Зачем бгам грабить банки? — поинтересовался Гарри.

— Не знаю, — сказал гном. — Может, это их забавляет.

— Неисповедимы пути, — заметил Гарри.

— Конечно, — согласился гном. — Кому, как не вам, это знать.

Глава 14

Гарри Борден насторожился.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался он.

— Ну, вы понимаете, — смутился гном.

— Нет, — сказал Гарри. — Я как раз-таки не понимаю. Если бы я понимал, я бы не переспрашивал.

— Э… — гном смутился еще больше — Ну… Я не могу разговаривать с вами на эти темы. Конфиденциальность, защита личности клиента, все такое…

Гарри подумал, что мог бы на него надавить и выжать информацию. Еще он подумал, что давить на служащего банка внутри самого банка, в котором лежат твои деньги, может оказаться несколько недальновидно.

— Ладно, — сказал он. — Оставим этот вопрос открытым. Пока.

— Со своей стороны я могу вас заверить, что ваши деньги и ваш депозит в абсолютной безопасности, — сказал гном. — Кроме того, ваш вклад застрахован.

— А мой депозит?

— По понятным причинам, нет, — сказал гном. — Мы же не знаем, что вы там храните. Неприкосновенность оставленного имущества является краеугольным камнем нашей системы….

— Да, я понял, — перебил его Гарри.

— У нас все готово, — сказал гном. — Вы хотите отправиться в хранилище прямо сейчас?

— Конечно, — сказал Гарри.

Гарри ожидал, что его пригласят в другое помещение или что-то вроде того, но гном просто махнул рукой с зажатым в ней свитком перемещения, свиток рассыпался в прах, а перед Гарри открылся очередной портал.

В последнее время Гарри не очень любил порталы. Из них постоянно лезли неприятные личности, которые хотели его смерти. А портал, в который он сам прыгнул последний раз… Словом, там его тоже ничего хорошего не ждало.

Но он рассудил, что сейчас совершенно другой случай, дружелюбно потрепал гнома по голове, отчего тот сделался совсем бледным, и шагнул в арку перехода.

* * *

Соломон Рейн включил экран дальней связи и прошелся по кабинету.

Соломон Рейн был немолод. Он провел в игре несколько веков, он создавал кланы и разрушал кланы, он боролся с Системой, пока не понял, что древний механизм не разрушить и не победить, и тогда он попытался в него встроиться, и, в общем-то, получилось у него неплохо. Он был бессменным топом номер один общего рейтинга игроков, он был некоронованным королем преступного мира Системы, и некоронованным он был только потому, что сам этого захотел, он десятилетиями выстраивал вокруг себя свое собсвтенную микровселенную, предсказуемую, стабильную и безопасную, в которой ничего не должно было происходить без его ведома, контроля и разрешения, и было всего несколько обстоятельств, которые могли выбить его из привычной колеи и заставить нервничать.

И имя одному из таких обстоятельств было — земляне.

С другой стороны занимающего всю стену экрана обнаружился немолодой азиат в черном шелковом халате, расшитом золотыми драконами. За спиной азиата цвела сакура и порхали райские птицы, но Соломон знал, что это всего лишь иллюзий.

Такеши был городским жителем и свежий воздух признавал только в одном виде — если он поступал из кондиционера.

— Ты какой-то нервный, — заметил Такеши. — Что-то случилось?

— А то ты не знаешь, — сказал Соломон. — Он вернулся.

— Может быть, он изменился, — сказал Такеши. — Может быть, на этот раз он найдет себе какой-нибудь уголок плодородной земли и станет наконец возделывать свой сад.

— И ты сам в это веришь?

Такеши пожал плечами, отчего показалось, что золотые драконы развели крыла.

— Вселенная огромна, жизнь длинна, в ней случается всякое, — сказал он.

— Но смерть не меняется, — сказал Соломон. — Смерть никогда не меняется.

— И никогда не уходит надолго, — согласился Такеши. — Так почему ты переживаешь, если случилось ровно то, что должно было случиться? Кроме того, ты должен понимать, что рано или поздно он останется здесь насовсем. Как…

— Да, я понимаю, — сказал Соломон. — Но ты понимаешь, что сейчас будет?

— Все будет, как обычно, — сказал Такеши. — Кто-то падет, кто-то возвысится, а смерть соберет свою жатву.

— Но кто?

— Ты же знаешь, предсказать это невозможно, — сказал Такеши.

— И почему это происходит именно так?

— Кто знает Возможно, мы имеем дело с каким-то новым законом природы, — сказал Такеши. — Или с новым правилом игры, что, в принципе, одно и то же. Ты уже знаешь, как это случилось? Земля снова в игре?

— Нет, — сказал Соломон. — Может быть, частично. Вероятно, разыгрывается какой-то новый сценарий.

Может быть, вероятно… Соломон ненавидел эти слова. И ту неопределенность, которая за ними стоит.

Соломон играл в шахматы, тщательно расставляя фигуры на доске, а теперь на него надвигался очередной ураган, который мог смести с этой доски все. Соломон надеялся, что ураган пройдет мимо, но всерьез на это рассчитывать не мог.

— Значит, остальные…

— Остальные особо и не нужны, — горько усмехнулся Соломон. — Достаточно того, что явился худший из них.

— Но ведь он не худший, — возразил Такеши. — Есть еще Разрушитель.

— Разрушитель предсказуем, — сказал Соломон. — Он обладает чудовищным потенциалом, но ему требуется время, чтобы войти в полную силу. И он не непобедим, что уже было доказано.

— Честно признаться, в последнее время я не особо за всем этим слежу, — сказал Такеши.

— Конечно, — сказал Соломон. — И я понимаю твое спокойствие, ведь у тебя есть страховка. А у меня такой страховки нет.

— Зато у тебя есть паранойя, — заметил Такеши. — Почему ты каждый раз так нервничаешь? С какого перепугу ты решил, что ты вообще кому-то из них нужен?

— Дело даже не в этом, — сказал Соломон. — Просто мой бизнес очень зависит от окружающей обстановки и очень плохо себя чувствует, когда все вокруг штормит. А штормить начинает каждый раз, когда… это происходит.

— Ну, либо ты как-то это переживешь, либо тебе имеет смысл заняться каким-то другим бизнесом, — равнодушно сказал Такеши. — Никогда не думал о сельском хозяйстве? Можно выращивать картошку, например. Спокойствие, стабильность, предсказуемость… Кстати об этом. Ты следишь за нашим старым другом? Где он?

— Ходит тропами мести, — буркнул Соломон. — Которые невозможно отследить. Разве что задним числом, по цепочке тянущихся за ним трупов и горящих за его спиной городов.

— Уверен, что ты сгущаешь краски, — сказал Такеши.

— Разве что самую малость, — признал Рейн. — Но если они встретятся…

— То непредсказуемость станет еще непредсказуемее. И какой у тебя план?

— Еще не знаю, — соврал Соломон.

— Так бывает, — Такеши сделал вид, что поверил. — Ну, удачи тебе в твоих начинаниях. И держи меня в курсе, если что.

— А если нет?

— Тогда не держи.

Соломон отключился.

Такеши был для него своего рода древним артефактом, напоминающим о старых недобрых временах. Человек из прошлого, человек, который знал… почти все, человек, с которым можно было спокойно поговорить, не надевая новую маску. Чаще всего эти разговоры помогали Соломону упорядочить свои мысли и принять если и не правильное, то хоть какое-то решение, но в этот раз номер не прошел.

Большую часть времени игра была понятна и проста. Сильные возвышались, слабые падали, Система пожирала и тех и других и вела счет. Но когда в процесс вмешивались земляне, все могло пойти наперекосяк.

Сильные начинали падать, а слабые внезапно отращивали когти и клыки и начинали кусаться, а Система делала вид, что так и надо.

Земля была фактором хаоса, но выкинуть ее из общего вселенского уравнения так и не получалось. Пожалуй, ближе всего они подбирались к этому во времена Первого Включения, когда волею обстоятельств и параллельными усилиями Пожирателя Миров и Немезиды была выбита большая часть ключевых фигур, и казалось, что уже вот-вот, и от землян останутся только воспоминания, но потом пришли они… эти… и все испортили. То есть, с их точки зрения, исправили.

Новоявленное божество с дубиной, Архимаг Феодор Огнерожденный, Грандмастер Пламенной Школы, ректор Иллирианской Академии, и бешеный зомби с дробовиком.

И смерть.

Смерть всегда где-то рядом.

В игре всегда было некоторое количество внекатегорийных сущностей, но старые большую часть времени проводили в своих любовно обустроенных локациях и в глобальном мире никак себя не проявляли. Бог-Император Кевин, например, безвылазно сидел в столице своей Темной Империи, насаждая покой, законопослушность и благорастворение воздухов железной рукой. Откуда приходили другие, никто толком даже не знал. И даже самый беспокойный из них, Первый Игрок, имел обыкновение выпадать из общего игрового процесса на несколько десятков, а то и сотен лет.

И сейчас был как раз такой период, о местонахождении существа, именующего себя Магистром, никто ничего толком не знал…

Но стоило Соломону хотя бы на мгновение почувствовать себя свободным, как Земля снова включилась в игру.

И это означало, что хаос скоро вернется.

* * *

Гарри Борден снова оказался в подземелье. Широченный коридор с каменным полом, каменными стенами и терявшимся где-то на пятиметровой высоте каменным сводом, был освещен магическими люстрами, дающими ровный желтый свет.

На полу лежал дорогой на вид ковер с длинным ворсом, вдоль стен расставлены удобные кожаные диваны, на столиках рядом с ними стояли корзины с фруктами и свежей выпечкой. Через каждые десять метров встречались фонтанчики с питьевой водой.

Впрочем, из фонтанчиков никто не пил, а на диванчиках никто не сидел.

Гарри шел за своим провожатым — очередным банковским гномом, широкоплечим и бородатым — и лениво размышлял о том, что он может обнаружить в своей ячейке.

Скорее всего, там не будет ничего интересного. Бриллианты, ценные бумаги… Что еще можно складировать в банковских ячейках?

Гном свернул в боковой проход, чуть поуже, но столь же хорошо освещенный и обставленный, прошел метров двадцать и остановился у тяжелой каменной двери, которая практически сливалась со стеной. Ни ручки, ни даже замочной скважины… Если бы не прокачанное восприятие, Гарри, наверное, и не понял бы, что перед ним дверь, а не очередной кусок стены.

— Мы пришли, — сказал гном.

— Я вижу, — сказал Гарри. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что телепорту все равно, куда перебрасывать человека, и вы вполне могли отправить меня сразу к этой двери, а не устраивать эту экскурсию по подземному миру.

— Мы могли бы, — согласился гном. — Но как бы тогда вы оценили монументальность этого строения? Как бы вы прониклись его надежностью? Его всепоглощающей безопасностью? Как бы вы поняли, что это уже не архитектура, а произведение искусства?

— Я понял и проникся, — сказал Гарри. — Открывайте.

— Э… — сказал гном.

— Я что-то не то сказал? У меня провалы в памяти и все такое, — объяснил Гарри. — Я не помню, как это все работает.

— Только вы можете открыть свою ячейку, — объяснил гном и указал на ничем не примечательный камень, находящийся в окружении своих собратьев. — Прикоснитесь рукой.

Гарри положил на камень ладонь и привычно ничего не почувствовал. Но камень, или высокотехнологичные сенсоры или магический механизм внутри него, в общем, что-то сложное и не поддающееся поверхностному взгляду, сделало свою работу, сочло Гарри тем самым человеком, и стена растаяла в воздухе, открыв проход внутрь.

Но не вид внутрь.

Проход был закрыт темной клубящейся завесой, в играх такое обычно называли туманом войны. Здесь, очевидно, это было туманом банковской тайны вклада.

Гном тут же уселся на кожаный диван, схватил с подноса яблоко и энергично захрустел.

— Когда закончите, я буду ждать вас здесь и провожу к выходу, — сказал он. — Времени у вас столько, сколько вы сами посчитаете нужным.

— Спасибо, — сказал Гарри. Вероятно, рабочий день у банковских рабочий ненормированный в принципе.

Гарри прошел через завесу и оказался в своей банковской ячейке.

Ну, в том, что здесь называли банковскими ячейками.

На первый взгляд помещение больше всего напоминало пещеру Али-Бабы. Магические светильники на потолке, сундуки с открытыми крышками, из под которых вываливались золотые монеты и драгоценные камни, сундуки с закрытыми крышками, сваленные в кучи у стен оружие и броня… Посреди всего этого великолепия стоял письменный стол, на котором сиротливо лежала амбарная книга, видимо, на тот случай, если обладатель богатств решил бы все это дело каталогизировать.

Гарри ради любопытства открыл книгу. Как и следовало ожидать, ни единая строчка в ней заполнена не была.

Гарри уселся выдвинул утопленное под стол кресло, уселся в него и закурил сигарету. Больше всего было похоже, что кто-то приходил сюда с мешками и тупо вываливал их содержимое на пол.

Может быть, это даже был он сам. Только он этого не помнил.

Оружием, что валялось вокруг, можно было бы вооружить небольшую армию. И одеть ее в разбросанные тут же доспехи.

И завоевать какую-нибудь маленькую страну. Италию, например. Или Испанию.

Зачем он все это сюда стаскивал? С какой целью?

Гарри был богат, но никогда не стремился к накопительству ради накопительства. Да и все это золото… Почему не на счету? Почему наличные?

Ни малейшего представления. Ни намека даже.

Для того, чтобы найти в этой груде вещей что-нибудь определенное, даже если бы Гарри знал, что именно искать, могли бы потребоваться часы. А то и дни.

Но он ничего конкретного не искал. Ему нужен был всего лишь какой-нибудь предмет, который сможет пробудить его воспоминания. Может быть, мышечная память сработает или что-то вроде того.

Если так вообще бывает…

Гарри подошел к самой большой груде оружия и принялся ее методично перебирать, беря предметы по одному и пытаясь понять, почему его выбор пал именно на них.

Взял в руки арбалет, взвел тетиву, выстрелил в стену. Болт с визгом отрикошетил от камня и улетел в дальний угол. Гарри отложил арбалет, поиграл кинжалом, подбрасывая его в руке, держа его так и этак и обратным хватом…

Нет, ничего.

На третьем часу поисков он совершенно случайно наткнулся на Левый Пистолет Смерти. Он был такой же, как правый, и тоже обещал прибавку урона от использования в паре, но строчка с обещанием последней смерти в его описании отсутствовала.

Любопытно, почему левый пистолет здесь, а правый, более ценный, оказался на Гаити в распоряжении… непонятно, кого. Были ли эти пистолеты основным оружием Гарри? Вряд ли, иначе он не оставил бы один из них в банковской ячейке…

Гарри сунул пистолет в инвентарь и продолжил поиски, с каждым новым предметов убеждаясь, что это так не работает и для возвращения воспоминаний ему стоит поискать какой-то другой способ.

На самом дне этой груды вещей, когда он уже был готов прекратить поиски, Гарри обнаружил очень странный меч. Меч был совсем, как настоящий, только прозрачный и очень легкий, словно сделанный из пластика. Но вряд ли Гарри стал бы хранить в таком месте обычную игрушку…

После недолгих археологических раскопок в соседних кучах Гарри выбрал доспех, кажущийся прочнее других. В описании значилось, что это был легендарного качества двойной соанский панцирь, относящийся к категории тяжелой брони.

Гарри установил его у стены, примерился и махнул мечом.

Панцирь разделился на две аккуратные половинки, а поскольку Гарри немного не рассчитал с инерцией, меч, не встретив никакого сопротивления, ударил в пол и погрузился в камень.

Чувствуя себя немного дураком и немного королем Артуром, Гарри вытащил меч из камня и положил у стены.

Как он приобрел всю эту груду оружия и зачем хранил все эти…. годы? Вряд ли он стал бы покупать такое за деньги, значит, платил каким-то другим способом? Что это вообще?

Лут? Дары? Трофеи?

Так ничего и не решив, Гарри засунул несколько особо приглянувшихся ему смертоносных штуковин в инвентарь, подобрал себе пару комплектов брони, зачерпнул несколько горстей наличности и отправился в коридор, чтобы будить гнома и выбираться наружу.

Ведь очередные неприятности уже наверняка его заждались.

Глава 15

Поскольку гномам было все равно и они могли отправить Гарри Бордена в любой из многочисленных своих филиалов, он решил не возвращаться туда, откуда начал, дабы усложнить поиски возможным преследователям, и телепортировался в столичный город какой-то очередной средней руки империи, коих здесь наверняка насчитывалось предостаточно.

Гарри резонно рассудил, что столица является средоточием культурной и научной жизни, и значит, в городе наверняка есть библиотека, в которой можно поискать информацию, и какие-нибудь ученые, с которыми эту информацию можно будет обсудить.

Переночевав в первом попавшемся отеле и позавтракав, чем шеф-повар пошлет, Гарри отправился в центральную императорскую библиотеку, оплатил суточный доступ и затребовал у библиотекаря Летописи, чтобы почитать о самом себе.

Библиотекарь выдал ему талмуд размером с полное собрание сочинений Диккенса, попросил сохранять в библиотеке тишину и удалился.

Гарри посмотрел оглавление, полистал страницы и обнаружил посвященную самому себе статью.

В ней было всего четыре страницы, правда, набранным довольно мелким убористым шрифтом.

Гарри погрузился в чтение.

По большей части, статья дублировала описание его ачивок, с которым он мог ознакомиться через интерфейс, причем в любое время, в любом месте и бесплатно. Неуязвимый, истребитель чудовищ, жнец… Обладатель уникального для игроков навыка «астральный воин», полученного при невыясненных обстоятельствах…

Гарри открыл меню, нашел список навыков. Да, все верно, вон он, «астральный воин», уникальный, вот кнопка активации… Только ни черта не написано, что с этим навыком делать, как он в принципе работает и для чего предназначен. Но если учесть, что игровое прозвище Гарри было «Смерть», а в названии навыка присутствовало слово «воин», странно было бы полагать, что он вызывает радугу и танцующих на ней розовых единорогов, а значит, активировать его в читальном зале имперской библиотеки явно не стоит. Империя, конечно, небольшая и существует не очень долго, так пусть просуществует еще немного…

Дальше следовало короткое описание его предыдущего игрового пути. Названия пройденных подземелий, о которым он ничего не помнил, перечисления истребленных монстров, о которых он понятия не имел.

В тексте была лакуна, и, судя по всему, она приходилась на тот период, когда произошел тот самый рывок в уровнях, который вывел Гарри на первое место общего рейтинга игроков. В сноске автор Летописей ссылался на непроверенные источники, близкие к достоверным, которые утверждали, что Гарри успешно зачистил какое-то подземелье с вымаранным из истории названием, подрался с местным рейд-боссом, несмотря даже на то, что проходил данж в одиночку, и…

Далее ничего.

Было похоже на то, что Гарри вошел в это подземелье обычным среднеуровневым, может быть, чуть выше, игроком, а вышел первым номером. Что произошло в самом подземелье, никто не знал, а Гарри не помнил.

Еще там было написано, что Гарри Смерть Борден покинул игру около четырех десятков лет назад при невыясненных обстоятельствах, и текущее его местонахождение неизвестно. Видимо, правки о его возвращении займут у автора какое-то время…

Если, конечно, это все еще он и он действительно вернулся. Но в этом у Гарри оставалось все меньше и меньше сомнений.

Гарри прочитал тест еще раз, чтобы запомнить все детали, даже малозначимые, попросил у библиотекаря местный аналог «желтых страниц», нашел нужные адреса и покинул читальный зал.

И никто даже не попытался его убить.

* * *

Доктор Брибенштокк был хоббитом. Он был невысок, морщинист, слегка бородат и ходил босиком, щеголяя голыми повышенной волосатости ногами. Он принимал пациентов в помещении, больше похожем на офис адвоката, нежели на кабинет врача: кожаные кресла, массивный дубовый стол, огромный книжный шкаф, заполненный манускриптами с условной латынью на корешках, и в поле зрения не обнаруживалось ни единого медицинского прибора, хотя бы термометра. Да и фонендоскоп на шее доктор не носил.

— Здравствуйте, — сказал Гарри, переступая порог.

— Я здравствую, — заверил его доктор. — И вы, между прочим, тоже здравствуете. Или нет?

Он нацепил на нос очки, одарил Гарри долгим внимательным взглядом и вздохнул.

— Или да, — сказал он. — Как бы прискорбно ни было это признавать, вы таки здравствуете. Полоска здоровья полная, никаких отрицательных эффектов на вас не висит, бодрость чуть снижена, но для середины дня это нормально. Тогда зачем вы пришли?

— У меня проблема иного свойства.

— Разбитые сердца мы не лечим. Это вам к алхимикам надо.

— Да ну? — удивился Гарри. — А они это как лечат?

— В зависимости от глубины проблемы и прочих сопутствующих обстоятельств, коих может быть великое множество, — объяснил доктор. — В самом простом случае они продадут вам приворотное зелье и объяснят, как лучше всего напоить вашу вторую половину, которая, видимо, не очень-то хочет быть вашей. Если же ситуация более запущена, возможно, вам лучше выпить зелье забвения и выкинуть эту вздорную особу из своей головы навсегда.

— А существует ли зелье забвения наоборот? — поинтересовался Гарри. — Зелье воспоминания, так сказать?

— Разумеется, есть антидот, который поможет вам вспомнить все то, что вы забыли при помощи зелья забвения, — сказал доктор. — Но, если я что-то понимаю в бизнесе — в алхимии-то я, должен признаться, не слишком хорошо разбираюсь — стоить он должен гораздо дороже, чем первоначальное зелье. Вход, как говорится, один золотой, а выход — два.

— А если я, допустим, забыл что-то по другим причинам? — поинтересовался Гарри. — Существует ли зелье, которое просто помогает вспомнить, а не отменяет действие предыдущего?

— Признаться, я о таком не слышал, — сказал доктор Брибенштокк. — Однако, это ни о чем не говорит. Как я уже упоминал, я не большой специалист в области алхимических наук, да и случай не то, чтобы очень распространенный. Что именно вы забыли и желаете вспомнить?

— Свою прошлую жизнь.

— Тут, возможно, вам и не к алхимикам надо, а к жрецам, — заявил доктор. — Это уже какие-то мистические практики. Но, позвольте полюбопытствовать, а вы вообще уверены, что у вас была эта самая прошлая жизнь?

— Да, — сказал Гарри. — Уверен. Я нашел тому документальные свидетельства.

— И где же вы их нашли?

— В библиотеке, — сказал Гарри. — В логах. В том, что меня знают люди, о которых я понятия не имею. В артефактах, которые лежат в моей банковской ячейке, о которой я до вчерашнего дня даже представления не имел.

— О, ну с этим уже можно работать, — сказал доктор. — А как вам удалось вспомнить о существовании этой самой ячейки?

— Никак, — сказал Гарри. — Это была просто удачная догадка. Причем даже не моя. А вы вообще в какой области доктор, доктор?

В «желтых страницах» он просто нашел список лучших целителей города и записался на прием к первому номеру этого списка. Специализации в справочнике указано не было.

— Я специалист широкого профиля, — заверил его доктор Брибенштокк.

— Это и пугает, — сказал Гарри. — А вы не можете мне посоветовать какого-нибудь специалиста узкого профиля? Психоаналитика или что-то вроде того?

— Вроде кого? — не понял доктор.

— Мозгоправа, — пояснил Гарри.

— Это уже не медицинский случай, — сказал доктор. — Это вам к специалист по ментальной магии надо.

— Отлично, — сказал Гарри, радуясь хотя бы тому, что нарисовалось направление поисков. — Можете кого-нибудь порекомендовать?

— К сожалению, не могу, — вздохнул доктор. — Ментальная магия в нашей империи запрещена, и те, кто ее практикуют, караются смертью.

— Как насчет других государств?

— Это очень тонкая штука, — сказал доктор Брибенштокк. — Тут по ситуации смотреть надо. Менталистов, в общем-то, нигде не любят именно за то, что они могут сделать так, чтобы их любили.

— Понимаю, — сказал Гарри.

— Давайте соберем анамнез, — предложил доктор. — Что вы помните?

— Последние двадцать восемь лет своей жизни.

— А сколько, как вы считаете, вам лет?

— Двадцать восемь.

— И что вы помните?

— Я родился и рос в обычном мире, где не было игры, Системы, уровней и всей этой ерунды, — сказал Гарри. — Занимался бизнесом, женился, а какие-то типы постоянно хотели меня убить. Потом я прошел через случайный портал, у меня появился интерфейс, уровень и богатая игровая история, о которой я ничего не помню.

— И какой у вас уровень?

Гарри сказал.

— Ого, — удивился доктор. — Позиция в топе?

Гарри сказал.

— И у вас осталось что-то материальное от той игровой сессии? — поинтересовался доктор.

— Да, — сказал Гарри и выложил на стол Правый Пистолет Смерти. — Например, это.

Доктор снова нацепил очки, вчитался в характеристики и побледнел.

— Уберите это, — попросил он. — Я не уверен, что должен был это видеть и уже жалею, что посмотрел.

Гарри убрал пистолет.

— Это ваше оружие?

— Похоже, что мое.

— Значит, вы — Смерть?

— Полагаю, это просто прозвище.

— Такие просто прозвища просто так не дают, — заметил доктор.

— Я был номером один, — сказал Гарри. — Лет пятьдесят назад.

— Признаться, я не слежу за всеми этими игрищами, — вздохнул доктор. — Пятьдесят лет назад, значит?

— Да.

— И при этом вам всего двадцать восемь?

— Вот такой парадокс.

— Хм, — сказал доктор. — Никаких медицинских причин для возникновения такой ситуации я не вижу, поэтому давайте предположим, что вы попали под действие какого-то заклятия.

— Давайте, — согласился Гарри.

— Вы не пытались вернуть память… э… игровыми методами?

— А это как?

— Например, вы могли бы умереть, — сказал доктор. — Когда человек умирает, с него снимаются все дебафы и отменяется большая часть проклятий, если, конечно, они не божественные. Вы уверены, что вас не прокляло какое-нибудь божество?

— Не уверен, — сказал Гарри.

— В любом случае, риск не очень большой, — сказал доктор Брибештокк. — Существуют Амулеты Возрождения, повышающие шанс на удачный респаун до девяносто процентов, а если делать это в каком-нибудь храме и в присутствии высокоуровневого жреца, то вероятность последней смерти всего-то процент или два, что, согласитесь, не так уж и много.

— Это не так уж и много, — согласился Гарри. — Но дело в том, что я еще ни разу не умирал и не хотел бы прерывать эту славную традицию.

— Ни разу не умирали? Какой, вы говорите, у вас уровень?

Гарри снова сказал.

— Это просто поразительно.

— Да, — согласился Гарри. — У меня даже есть достижение «неуязвимый».

— Это, конечно, не мое дело и не имеет никакого отношения к медицине, но я не могу не спросить, — сказал доктор. — Как вам это удалось?

Гарри пожал плечами.

— Я стреляю первым.

— И секрет только в этом?

— В общих чертах, — сказал Гарри. — А подробности, как вы понимаете, я не помню.

— Ладно, если это вариант отпадает, давайте посмотрим, что мы еще можем сделать, — сказал доктор. — Существуют специальные артефакты, которые открывают доступ к воспоминаниям, но они довольно редкие, не дают никаких гарантий и воспоминания, как правило, возвращаются не в полном объеме, что может серьезно исказить картину происходящего. Ментальная магия, как я уже говорил, но это тоже риск и человеческий фактор, и вам придется довериться кому-то, о ком вы практически ничего не знаете… Жрецы… даже не знаю… а дайте мне полный доступ к вашим характеристикам, пожалуйста. Разумеется я гарантирую, что все увиденное подпадает под понятие врачебной тайны и за пределы этого кабинета не выйдет.

Гарри подумал, что это уже ничем не может ему повредить, потому что его враги в любом случае знают о нем больше, чем он сам, покопался в настройках и предоставил доктору Брибенштокку полный доступ.

— Хм, — сказал доктор. — Сильный, быстрый и ловкий молодой человек. И умный. А почему вы скрываете от меня свой класс?

— Я не скрываю, — объяснил Гарри.

— Но я же его не вижу.

— Потому что я его не выбирал.

— Вы были топом номер один так и не выбрав класса?

— Да, — сказал Гарри. — И вы можете найти там соответствующее достижение.

— А, да, вот оно, — сказал доктор. — Удивительно. Нечасто такое встретишь. Говоря по правде, такое вообще нигде больше не встретишь. Ого, уникальный навык… Хотя, чему я удивляюсь, у уникального человека уникальные навыки. А что он делает?

— Я не знаю, — сказал Гарри.

— То есть, в текущей игровой сессии вы его ни разу не активировали?

— Именно, — сказал Гарри.

— Так активируйте сейчас.

— Мы же не знаем, как это работает.

— Вот и узнаем, — сказал доктор. — Если вы беспокоитесь по поводу безопасности для окружающих, то делаете это совершенно напрасно. Мой дом защищен по последнему слову магии, а у меня есть Амулет Возрождения с девяностопроцентными шансами на успех, и ради науки я готов рискнуть.

— Это уникальный навык, — напомнил Гарри. — Вряд ли те, кто настраивал вам системы безопасности, могли иметь его в виду.

— Ну, судя по названию, это явно не АОЕ, — сказал доктор. — И вряд ли разрушения, если они даже незамедлительно воспоследуют, будут в реальном мире. А вы, задействовав навык, можете что-то вспомнить. В конце концов, вы же выйдете в астрал, чем снимете с себя все… э… ограничения тела. Это как смерть, только лучше.

— Доктор, а вы уверены, что в вас сейчас говорит голос разума? — поинтересовался Гарри.

— Нет, — признался доктор Брибенштокк. — Скорее, во мне говорит интерес натуралиста. И ради такого случая я готов взять всю ответственность на себя.

— Мне это не нравится, — сказал Гарри.

— Да бросьте, — сказал доктор Брибенштокк. — Вы же молоды! Где ваш авантюризм? Где души прекрасные порывы? Где легкий налет благородного безумства?

— Ладно, — согласился Гарри. — Но если в результате всего этого вы умрете, прошу меня не винить, никаких претензий не высказывать и в очередь желающих заполучить мою голову не становиться.

— Конечно, — сказал доктор.

Гарри вернулся в меню и нажал на кнопку активации навыка.

Ничего не произошло.

— Ничего не произошло, — заметил Гарри.

— Я вижу, — сказал доктор. — Возможно, не соблюдены какие-то важные для активации условия. Скажем, вы должны находиться в бою или стоять на одной ноге, одновременно почесывая правое ухо… Не хотите встать на одну ногу?

— Нет, спасибо.

— Возможно, вам нужно попробовать еще раз, — сказал доктор Брибенштокк. — В других обстоятельствах.

— Непременно.

— И вы не пытались найти описания того, что он делает?

— Он уникальный, — сказал Гарри. — Никаких описаний, скорее всего, и не существует.

— Но как же вы его заполучили… А, ну да. Вы не помните. Тогда я даже не знаю, что делать. Сходите к алхимикам, но они вам вряд ли помогут, проклятия такого уровня — это все-таки не по их части. Остаются только ментальные маги, но это рискованно тем, что они могут попробовать взять вас под свой контроль, и тогда вам придется их убить, а это, я думаю, не слишком приятно. Слушайте, а вы уверены, что не хотите умереть? На территории храма и под моим личным присмотром?

— Не хочу, — сказал Гарри.

— Что ж, — доктор Брибенштокк развел руками. — Если пациент не хочет умереть, то медицина здесь бессильна. Я скажу ассистенту, чтобы он вернул вам деньги за консультацию. Конечно, я потратил время, но случай довольно интересный и оно того стоило, а поскольку я не могу вам помочь, то брать с вас деньги не слишком этично.

— Не надо, — сказал Гарри. — На самом деле, вы мне помогли.

— Да? — удивился доктор.

— Указали направление для поисков, — сказал Гарри. — К тому же, я богат и могу это себе позволить.

А если ты — смерть, то деньги не имею для тебя решающего значения.

Гарри попрощался с доктором, кивнул сидевшему в приемной ассистенту, спустился по лестнице, вышел на улицу и прогулялся до своего отеля пешком, и его снова никто не попытался убить.

С одной стороны, это было даже приятно. Но слом тенденции все равно настораживал.

Глава 16

Частного детектива звали Дойл.

Он был человеком среднего роста и весьма субтильного телосложения, носил помятый коричневый плащ, шляпу с широкими полями, трехдневную щетину и запах перегара, который не оставлял сомнений в том, чем он эти три дня занимался.

Одним словом, Дойл внушал доверие.

На стене его весьма скромного кабинета, рядом с императорской лицензией сыщика, висел потрепанный арбалет, два видавших виды кинжала и короткий меч с лезвием настолько зазубренным, что оно напоминало пилу.

Гарри провел пальцем по лезвию. Помимо того, что оно было зазубренным, оно было еще и тупым.

— Надо бы заточить, я знаю, — сказал Дойл. — Как говорил мой сержант, пусть земля ему будет рулоном колючей проволоки, о человеке можно судить по тому, в каком состоянии он поддерживает свое оружие. Но я этой хреновиной уже лет двадцать не пользуюсь, да и кузнеца приличного поблизости нет.

— Тогда зачем он вообще здесь висит? — поинтересовался Гарри.

— Не знаю, — сказал Дойл. — Когда я его сюда вешал, это показалось мне хорошей идеей. Разнообразить, так сказать, интерьер, создать нужную атмосферу, продемонстрировать клиенту готовность пустить в дело свой меч ради него… Понятия не имею, о чем я тогда вообще думал.

— Все мы порой принимаем решения, о которых потом жалеем, — сказал Гарри.

— Да я не то, чтобы жалею, скорее, сам себе удивляюсь, — сказал Дойл. — Вы из ордена странствующих философов и ваше предназначение — нести фигню в массы, или вас привело сюда какое-то дело?

— На входной двери было написано «решаю проблемы», — сказал Гарри. — У меня проблемы.

— Да, с этим ко мне, — сказал Дойл. — Не припомню ни одного прошедшего через эту дверь человека, у которого бы не было проблем. Впрочем, если бы я рассчитывал на что-то другое, я бы стал кондитером.

— А у вас есть талант к изготовлению сладостей?

— Нет, это омерзительно, — сказал Дойл. — Но кондитеры хотя бы не шляются по ночам, в промозглую погоду выслеживая очередную неверную женушку. Ну, по крайней мере, если это не их неверная женушка. Кстати, вы женаты?

— Пока еще да, — сказал Гарри.

— И как вы полагаете, с кем она вам изменяет?

— Разве что с каким-нибудь смазливым санитаром или Наполеоном из шестой палаты, — сказал Гарри.

— С кем? — не понял Дойл.

— Тоже император, но это было давно и далеко отсюда, — сказал Гарри.

— Значит, вы не по поводу предполагаемой неверности?

— Нет.

— Тогда какие у вас проблемы?

— Я потерял память.

— О, это интересно, — немного оживился Дойл. — Где и при каких обстоятельствах вы ее потеряли?

— Я не помню.

— Немного предсказуемо, — вздохнул Дойл. — И что вы помните? В общих чертах?

Гарри рассказал.

— А чего вы, в общих чертах, не помните?

Гарри рассказал.

— Занятная ситуация, — заметил Дойл. — Начнем с очевидного. Вы обращались к врачу?

— Обращался.

— Значит, не помогло, — констатировал Дойл. — К жрецам?

— Пока еще нет.

— Попробуйте, — посоветовал Дойл. — К ментальным магам?

— Ментальная магия запрещена, — напомнил Гарри.

— Ну, мы тут не единственное государство в системных мирах, — сказал Дойл. — Впрочем, найти хорошего ментального мага — это действительно проблема, и лучше всех эту проблему решает инквизиция, что несколько затрудняет поиски всем остальным. И чего вы хотите от меня? На какой конкретно результат вы рассчитываете?

— Это же очевидно, — сказал Гарри. — Я хочу, чтобы вы помогли мне вспомнить.

— Я просто хотел, чтобы вы сами сформулировали задачу, — сказал Дойл. — Откройте личную информацию. Не беспокойтесь, частный детектив — это все равно, что врач. Конфиденциальность и все такое.

Гарри пожал плечами и открыл информацию.

— Ого, — сказал Дойл, вчитываясь. — Сам Смерть?

— Не помню, за что меня так назвали, — сказал Гарри.

— Наверное, не за то, что вы снимали котят с высоких деревьев и помогали безобидным старушкам выбраться из глухого леса, — сказал Дойл.

— Если посреди глухого леса я увижу безобидную старушку, это меня, скорее, насторожит, чем вызовет желание помочь, — сказал Гарри.

— Это адекватная реакция, — согласился Дойл. — Старушки вообще подозрительны, в блуждающие по глухому лесу — тем более.

— Кстати, об адекватных реакциях, — сказал Гарри. — Вы не могли бы мне помочь проверить одну гипотезу?

— Разумеется, — сказал Дойл. — Только если ради этого мне не придется куда-нибудь идти ногами прямо сейчас.

— Не придется, — сказал Гарри. — Просто откройте свой список заданий и посмотрите, не появился ли там квест с названием «Убить смерть».

— Хм, — сказал Дойл. — Говоря по правде, я очень давно не проверял свой список заданий, это занятие пробуждает во мне не самые приятные воспоминания. Но желание клиента — закон.

Взгляд детектива затуманился и сфокусировался на его внутреннем мире. Судя по тому, как долго сыщик искал нужный квест, список незакрытых заданий у него был действительно впечатляющий.

— Да, — сказал он минуты через три. — Есть такой квест. Причем, судя по всему, появился он ровно в тот момент, как вы переступили порог моего кабинета.

— Награда большая? — осведомился Гарри.

— Сто пятьдесят уровней плюс, — сказал Дойл.

— Ставки растут, — заметил Гарри. — Будете пробовать?

— Нет.

— Почему?

— Где мы все окажемся и что будет с обществом, если частные детективы начнут убивать потенциальных клиентов?

— Резонно, — сказал Гарри. — А на самом деле?

— Наверное, из-за чрезмерно большой награды и приписки «легендарный», — сказал Дойл. — К тому же все обладателя прямых рук знают, что решает не уровень, а скилл. В большинстве, по крайней мере, случаев. А что, много было желающих?

— В последнее время — не очень.

— В столице хорошая стража и суровые законы, — сказал Дойл. — Едва вы выйдете за городские стены, как ситуация может измениться. Не все обратят внимание на приписку «легендарный» в графе «уровень сложности», а даже если и обратят, то всегда найдется какой-нибудь смельчак, желающий испытать удачу.

— Латентный самоубийца, иными словами.

— Ну, я примерно так и сказал, — Дойл потер переносицу. — Услуги телохранителя я не оказываю, но если вам требуется, могу посоветовать несколько проверенных команд.

— Я пока справляюсь своими силами, — сказал Гарри.

— Не удивлен, — сказал Дойл. — Но если вдруг….

— Я буду иметь в виду, — пообещал Гарри.

— Итак, возвращаясь к вашей основной проблеме, — сказал Дойл. — Я вижу два основных направления работы. Во-первых, можно попробовать разузнать о вашем прошлом.

— Это программа «минимум», — сказал Гарри. — Боясь, что меня не устроят даже рассказы очевидцев.

— Вопрос доверия, понимаю.

— Именно, — сказал Гарри. Он по-прежнему доверял только трем людям, двое из которых остались на Земле. — Я бы предпочел вспомнить сам.

— Это как раз второе направление, — сказал Дойл. — Тут надо проработать как и общие моменты, так и те, что связаны лично с вами, и именно для этого мне и нужно поворошить ваш прошлое.

— Звучит разумно, — согласился Гарри.

— Но должен сразу предупредить, что мои услуги стоят недешево, — сказал Дойл.

— Шокируйте меня, — сказал Гарри. — А я попытаюсь это пережить.

— Пятьсот золотых в день.

— Думаю, что я потяну.

— И это только мой гонорар, — сказал Дойл. — Оплата непредвиденных расходов, равно как и оплата расходов текущих и вполне предвиденных, пойдет отдельной графой. Даже двумя отдельными графами.

— Разумно, — сказал Гарри.

— И мне будет нужен аванс.

— Хорошо, — Гарри вытащил из инвентаря кошель с остатками денег, полученных от орков, и передал его сыщику. — Полагаю, для начала этого хватит.

— Вполне, — согласился Дойл. — Я незамедлительно займусь вашим делом, но результат, как вы понимаете, не воспоследует немедленно, так что навестите меня через пару дней.

— Так и сделаю.

— А если я найду что-то интересное, то я сам вас навещу, — сказал Дойл. — Где вы остановились?

— В «Вестпорт отеле».

— Спокойное место, — заметил Дойл.

— Пока да.

* * *

Гарри попытался пройти на территорию храма, но дорогу ему преградил привратник. Гарри отметил, что только он удостоился такой чести, остальные люди проходили мимо и никто не чинил им препятствий.

Очевидно, он все-таки чем-то выделялся из толпы.

— Веруете ли вы? — спросил привратник.

— Чтобы упростить ситуацию, будем считать, что да, — сказал Гарри.

— Для чего вы хотите пройти?

— А почему вы спрашиваете? И почему вы спрашиваете только у меня?

Привратник немного смутился.

— Просто вы… непохожи на обычных почитателей Всеотца, — сказал он. — Так все же, вы хотите просто помолиться?

— Нет, — сказал Гарри. — Мне бы к целителю.

— Прямо по дорожке и за главным зданием направо, — сказал привратник. — Там увидите очередь.

— Длинная очередь?

— Сегодня не очень.

Очередь действительно оказалась не слишком длинной, всего-то семь человек, и прием шел довольно быстро. Поскольку Гарри никуда не спешил, он пристроился в хвост очереди, заняв место за благовидной старушкой, с которой он бы не хотел встретиться где-нибудь посреди глухого леса, закурил сигарету и принялся ждать. То ли своей очереди, то ли того, что кто-нибудь сделает ему замечание.

Но очередь подошла раньше, чем поборники здорового образа жизни.

Гарри вошел в небольшую келью, освещенную лампадами и ароматическими свечами.

Целитель — толстый, лысый доброжелательный мужик в рясе — жестом предложил ему сесть на стоящий посреди помещения стул, сам встал за спиной Гарри, что немного напрягало, и провел руками у него над головой.

— Ты здоров, сын мой, — молвил он. — Так что же привело тебя ко мне?

— Предположим, что моя мятущаяся душа, — сказал Гарри.

— Возможно, с этим тебе лучше обратиться к исповеднику, — сказал монах.

— Боюсь перегрузить его оперативную память, — сказал Гарри. — Знаете, несмотря на то, что я кажусь здоровым, со мной что-то не в порядке, и я хотел бы попросить вас о более пристальном осмотре. Если для этого требуется сделать какое-то подношение или что-то вроде того, только скажите…

— Не нужно, сын мой, — сказал монах.

Он вздохнул, достал из глубокого кармана рясы длинную курительную трубку, разжег ее, мощно затянулся, выдохнул на Гарри дымом и принялся всматриваться в его клубы, стремительно бледнея.

— Уходи, сын мой, — сказал он. — Тебе здесь не рады.

— А я-то думал, что двери божьего храма открыты для всех, — заметил Гарри.

— Только не для таких, как ты, — сказал монах, и Гарри отметил, что тот больше не называет его «сыном».

— Я уйду, — пообещал Гарри. — Но только после того, как вы объясните мне, что значит «таких, как я». Это каких?

— На тебе печать другого бога, — сказал монах. — Всеотец этого не любит.

— Не терпит, значит, здоровой конкуренции, — констатировал Гарри. — Вот прямо-таки печать, да?

— Может быть, не совсем печать, — сказал монах. — Но я вижу довольно устойчивый отпечаток, который означает, что ты в хороших отношениях с иным божеством. Так иди в его храм и не смущай скромного служителя Всеотца.

— Не буду, — снова пообещал Гарри. — Но у меня еще несколько вопросов. Что это за бог?

— Разве ты не знаешь, какому богу служишь? Забыл, кому поклоняешься?

— Я никому не поклоняюсь и никому не служу, — сказал Гарри. — И да, я забыл.

— Ты богохульник и еретик, — сообщил ему монах. — И если ты не уйдешь, я позову городскую стражу и инквизицию.

— Хотя бы намекните, где мне искать нужный храм, — сказал Гарри, поднимаясь со стула.

— В нашей империи таких нет, — отрезал монах. — Мы — мирные и веротерпимые люди, но даже у нашего терпения есть пределы, и почитатели кровавых культов находятся далеко за этими пределами.

— Вы так объясняете, что лучше бы и не объясняли, — вздохнул Гарри.

Едва Гарри подошел к двери в келью, как та распахнулась, и за ней обнаружилось четверо крепких монахов в боевых рясах с нашитыми на них металлическими пластинами. В руках они держали то ли незажженные кадила, то ли моргенштерны.

— Я бы не хотел устраивать кровопролития на территории храма, — сообщил им Гарри. — Но если вы настаиваете…

— Мы проводим тебя к выходу, — сказали монахи.

— Я мог бы найти дорогу и сам, но почему бы и нет, — согласился Гарри.

И они проводили его к выходу, и о чем-то поговорили с привратником, и Гарри даже догадывался, о чем, и долго смотрели ему вслед, очевидно, стремясь убедиться, что он на самом деле ушел.

Хорошо хоть, городскую стражу не вызвали.

Гарри вернулся в отель, заказал ужин в номер и улегся в горячую ванну.

Откровенно говоря, больших надежд на визит к детективу он не возлагал. Дойл, конечно, производил впечатление крепкого специалиста, но возможно, эта задача ему просто не по зубам. Не его профиль, но где искать специалиста нужного профиля, Гарри даже не представлял.

Пока.

С другой стороны, он привлек к расследованию человека, хорошо разбирающегося в местных реалиях. Если это не сработает, он просто потеряет немного золотых монет. Но если сработает….

Поход в храм не дал никаких ответов, зато породил кучу новых вопросов. Гарри никогда не считал себя религиозным человеком и не помнил, чтобы он близко общался с каким-нибудь божеством, пусть даже местным и игровым, но он вообще ничего о себе прежнем не помнил, так что эту версию не стоило сбрасывать со счетов. Может быть, представители других конфессий окажутся более разговорчивыми и хотя бы объяснят ему, какого именно бога нужно искать и где находится ближайший храм.

Но делать это лучше в другом городе и другой стране, подумал Гарри. В местной религиозной среде он уже и так привлек к себе слишком много внимания.

Гарри вылез из ванны, накинул халат и обнаружил, что ужин уже готов. Официант сервировал стол в гостиной и терпеливо стоял рядом, ожидая чаевых.

Гарри дал ему золотой.

— Суп отравлен, — сообщил официант.

— Вот как?

— Я полагаю, да, — сказал официант. — Я видел, как перед выдачей повар сыпал в него какой-то белый порошок, а потом, пока я катил тележку сюда, поверхность супа пузырилась, а обычно с холодными крем-супами такого не происходит. Конечно, это могут быть какие-нибудь специи, но я бы на вашем месте не рисковал.

— Спасибо, — сказал Гарри и дал официанту еще десять золотых. — Как насчет всего остального?

— Я не видел, как оно готовилось, — сказал официант. — При мне никто никаких манипуляций не проделывал, но… Полагаю, что стейк может быть безопасен.

— Спасибо, — еще раз сказал Гарри.

— Приятного аппетита… Ну, то есть, если вы вдруг решите рискнуть…

— Я обдумаю все варианты, — сказал Гарри, закрывая за официантом дверь.

Итак, похоже, повару тоже выпал легендарный квест, и он решил выполнить его по-своему. Гарри подумал, что если бы бронировал номер на «букинге», положительных отзывов отель бы от него не дождался.

Он оставил блюда нетронутыми, закурил сигарету и собрался уже выйти на балкон, как подумал о сгущающихся сумерках и пробирающихся по соседним крышам людях с арбалетами. Решив лишний раз не искушать судьбу, Гарри задернул шторы и завалился на диван.

Жить в игре оказалось так же непросто, как и жить до игры. Никаких ответов, зато количество вопросов продолжает расти.

Кто-то хочет его смерти, и, судя по количеству людей, получивших этот квест, и возрастающей награде, этот кто-то использует административный ресурс. Может быть, для игроков из топа сто это нормально и в порядке вещей? Может быть, их всех так прессуют?

Найти бы и спросить…

Гарри сделал очередную пометку в мысленном списке предстоящих дел и затушил сигарету о стейк. Он был не настолько голоден, чтобы выбираться из номера и искать ужин в какой-нибудь другом месте, не говоря уже о том, что блуждающий квест может получить и любой другой повар, и смена локации для питания ничего не гарантировала…

Но в принципе вопрос с ядами решаемый, и в игровых рамках он наверняка решается довольно просто, даже личного пробовальщика не придется заводить. Может быть, какой-нибудь амулет докупить надо, или зелье, или еще чего… Можно поискать самому, а можно спросить у Дойла, он в таких вещах должен разбираться.

Решив подумать об этом завтра, Гарри отправился спать. У него был молодой (как выяснилось, не такой уж и молодой) здоровый организм, и Гарри мог засыпать в любых условиях и обстоятельствах, и на этот раз ему даже не снились образы из его предыдущей жизни.

А ночью отель подожгли.

Глава 17

Гарри Борден выбросился в окно.

Всего-то третий этаж, подумаешь…

Разумеется, сначала он оделся, благо, он научился одеваться через интерфейс, и теперь это занимало считанные секунды, и удостоверился, что на лестничных пролетах уже бушует пламя, и другого выхода нет.

Поскольку слово «паника» было для Гарри Бордена всего лишь заданием в кроссворде (шесть букв по горизонтали), он подошел к выбрасыванию в окно совершенно спокойно. Открыл ставни, легко перемахнул через подоконник, перекувырнулся в воздухе и приземлился на обе ноги (акробатика +1), слегка отклонил корпус, чтобы пущенный ему в грудь арбалетный болт пролетел мимо (уворот +0.25), выхватил из инвентаря пистолет и выстрелил куда-то во тьму городских крыш.

Зафиксировав звук падения чего-то тяжелого, Гарри огляделся по сторонам, обнаружил в небольшой группе зевак парочку людей в рясах, старающихся смотреть куда угодно, только не в его сторону, (восприятие +0.01) и задумался, не стоит ли подойти к ним поближе, чтобы уловить исходящий от них запах какой-нибудь зажигательной алхимической смеси. Однако, поскольку он понятия не имел, как могут пахнуть местные зажигательные алхимические смеси, Гарри отказался от этой мысли и направился в ближайший трактир, работающий круглосуточно.

В трактире, что, в общем-то, неудивительно для этого времени, было немноголюдно. Было занято всего несколько столиков, трактирщик даже не делал вид, что он что-то там протирает, а за барной стойкой сидел Дойл.

— Удачное совпадение? — поинтересовался Гарри, усаживаясь рядом. — Или это ваш любимый бар?

— Нет, — сказал Дойл. — Всего лишь скромное применение дедуктивного метода.

— Не расскажете подробнее? — спросил Гарри, заказывая у бармена пиво.

— Первое: я знал, что вы пойдете к жрецам, я, в общем-то, сам вам это советовал, — сказал Дойл. — Второе: я кое-что выяснил о вашем прошлом, в частности, что вы близко знакомы с одним сравнительно новоявленным божеством. Третье: я понимал, что вы скорее всего отправитесь в Храм Всеотца, потому что это самый большой храм, им религия Всеотца является официальной религией нашей Всеотцом спасаемой империи. Четвертое: общеизвестно, что Всеотец не терпит конкуренции, и как только жрецы считают информацию о ваших тесных контактах с другим божеством, они получат какой-нибудь квест вроде «сжечь эту ересь». Пятое: на открытую конфронтацию в городе они не пошли бы, скорее, устроили бы какую-нибудь диверсию по месту вашего проживания. Шестое: вы назвали мне отель, в котором остановились, и я предположил, что после всего этого вы захотите промочить горло.

— Седьмое, — сказал Борден. — Вы могли бы меня предупредить.

— Восьмое: когда вы были у меня на консультации, я понятия не имел об этих нюансах, — сказал Дойл.

— Вы могли бы предупредить меня после того, как узнали.

— Девятое: вы не похожи на человека, которого можно прикончить обычной диверсией, — сказал Дойл.

— К тожу же, я заплатил вам авансом.

— Десятое, — сказал Дойл. — Если вы и в дальнейшем хотите идти по этой дороге, то вы должны понять, что сегодняшний пожар — это лишь малая толика тех опасностей, что вас подстерегают.

— Вот как?

— И я, со своей стороны, тоже должен был убедиться, что вас просто так не убьешь, — сказал Дойл. — Прежде чем влезу в это ваше дело по уши.

— Звучит довольно цинично, — заявил Гарри.

— Я предупреждал вас, что услуги телохранителя не оказываю, и был готов дать контакты людей, которые оказывают, — заметил Дойл. — Вы платите мне за то, чтобы я показывал вам дорогу, а не тащил вас на себе.

— Что ж, это было познавательно, — сказал Гарри. — По крайней мере, я определил границы вашей лояльности по отношению к клиентам.

— Смотрите на вещи проще, — посоветовал Дойл. — По крайней мере, теперь вам нет нужды платить за проживание в отеле.

— Им я тоже заплатил авансом, — сказал Гарри.

— Очень непредусмотрительно с вашей стороны. Но вы всегда можете потребовать деньги назад. В смысле, у них, — быстро добавил Дойл.

— Надеюсь, владелец застраховал свою недвижимость и не слишком пострадает, — сказал Гарри.

— Если только страховая не выяснит истинную подоплеку поджога, — заметил Дойл. — Тогда они могут заявить это как «форс-мажор».

— Пусть они разбираются без меня, — Гарри задумчиво посмотрел на свое пиво. пива и закурил сигарету.

— Боитесь, что отравлено?

— Не исключаю такой возможности.

— Дайте я, — Дойл сделал глоток из его бокала. — Нет, вполне нормальное.

— Зачем вы так рискуете?

— Я не рискую, — сказал Дойл. — Я знаю местного трактирщика уже много лет, и он не такой идиот, чтобы попытаться. Кроме того, у меня всегда с собой полный набор противоядий.

— Отлично, — Гарри отпил пива. — Что вам удалось узнать?

— Вот, — Дойл достал из-под плаща папку с бумагами и положил ее на стойку перед Гарри. — Я не большой мастак рассказывать, так что лучше вам самому прочитать.

— Хорошо, — сказал Гарри. — И какой у вас план действий?

— Во-первых, вам следует убраться из города, — сказал Дойл. — Потому что монахи, раз уж они пошли на поджог довольно дорогой гостиницы, вряд ли теперь остановятся, не получив нужного им результата. Кроме того, сидя в столице, вы себе память не вернете.

— А где же я ее верну?

— Я наметил пока два варианта, — сказал Дойл. — Первый, так сказать общедоступный, хотя и не в нашей империи и тоже с некоторыми нюансами.

— Ментальные маги, — констатировал Гарри.

— Маги разума, — согласился Дойл. — Я не особо верю в то, что это сработает, однако, я считаю, что стоит попробовать, прежде чем браться за более рискованный вариант.

— И что же это за второй вариант? — спросил Гарри.

— Обретение памяти при помощи божественного вмешательства, — сказал Дойл. — Я имею в виду, вмешательства того самого бога, с которым у вас неплохие отношения.

— Я не чувствую себя особо религиозным человеком, — заметил Гарри.

— Возможно, вы просто этого не помните, — сказал Дойл.

— Мне кажется, такое я бы запомнил.

— Возможно, вам кажется, — вздохнул Дойл. — Но вы так и не посмотрели в бумаги, которые я вам дал.

— Я посмотрю, — сказал Гарри. — Но в первую очередь меня интересуют ваши выводы и планы.

— Возможно, — снова сказал Дойл. — Вы и не поклонялись этому богу. Но вы с ним довольно тесно сотрудничали, и, судя по всему, он в кам неплохо относится.

— В каких же делах мы сотрудничали с богом? И зачем бы богу потребовалась помощь обычного сме…. игрока?

— Вы знаете, откуда берутся боги?

— Допустим, что понятия не имею.

— Боги — это игроки, вышедшие за рамки, — сказал Дойл. — То есть, вполне возможно, что вы общались с этим…э… субъектом еще до того, как он доказал Системе свое право на божественную сущность.

— И чем же мы тогда занимались?

— Спасением мира, как обычно, — сказал Дойл. — Мне еще не удалось выяснить подробности, и я даже пока не знаю, что там был за мир и от чего его спасали, но, мне кажется, это вполне простительно, если учесть, что делом я занимаюсь всего полдня.

— И в чем тогда риск?

— Боги, как правило, непредсказуемы и у них свои пути, — сказал Дойл. — К тому же, у этого бога вряд ли есть склонность к целительству, однако проявления божественной эманации сами по себе могут спровоцировать каскад воспоминаний.

— Иными словами, я увижу его ауру и сам всю вспомню?

— Как-то так, — сказал Дойл. — Может быть, ваша встреча послужит триггером. Но в таких делах сложно что-то гарантировать, сами понимаете.

— Мне подходит, — сказал Гарри. — Где ближайший храм?

— Э… — сказал Дойл. — Особенность этого божества в том, что у него нет храмов. Он покровительствует таким своеобразным вещам, которыми люди предпочитают не делиться на публике, поэтому его последователи молятся ему поодиночке и где придется.

Гарри решил, что он заинтригован.

— Я заинтригован, — сказал Гарри. — И что же это за бог?

— Его называют Мстителем, — сказал Дойл. — Это божество неминуемого кровавого воздаяния. Покровитель несправедливо угнетаемых, неправедно обиженных и всякое в таком роде.

— Мне подходит, — сказал Гарри. — Но если у него нет храмов, то где мне искать его служителей?

— Служителей, в том смысле, в каком, например, служителями являются жрецы Всеотца, у него тоже нет, — сказал Дойл. — Кто-то когда-то пытался построить такую структуру, но божество дало понять, что крайне отрицательно относится к подобной иерархии.

— Так как же мне к нему обратиться? — поинтересовался Гарри. — Молиться, поститься, слушать радио «Би-Би-Си»?

— Это вряд ли сработает, — сказал Дойл. — Вы представляете себе, сколько в системны мирах обиженных, угнетенных и жаждущих мести? Там такой поток входящих, что ваша молитва просто затеряется, как песчинка в пустыне.

— Но у вас же есть план, — сказал Гарри.

— Да, есть, — согласился Дойл. — Но он мне не нравится.

— Я вам заплатил, — напомнил Гарри.

— И поэтому продолжу, — сказал Дойл. — Существует ритуал божественного призыва. Это довольно муторный и кропотливый процесс, однако, воспользоваться им может кто угодно, и даже совсем необязательно, чтобы он в этого бога верил. Наличие храма и жрецов при этом совсем необязательно, хотя и может помочь создать явившемуся на призыв богу нужное настроение. Смысл ритуала в том, что бог всегда его слышит и обязан явиться на зов, исполняя часть своего божественного контракта. Ритуал универсален и может быть использован для призыва абсолютно любого божества, включая и Всеотца, но боги, как правило, очень недовольны такими вызовами и могут обрушить кары на головы призывателей еще до того, как те начнут говорить. Всеотец бы точно обрушил, но вообще это, конечно, индивидуально.

— Да, звучит рискованно, — сказал Гарри.

— Теперь о минусах, — сказал Дойл. — Загвоздка в том, что для вызова какого-то конкретного божества необходимо использовать вещь, когда-то ему принадлежавшую. На этом этапе, как вы понимаете, отсеивается примерно девяносто девять процентов желающих, потому что божественные артефакты на дороге не валяются, и обнаружить новый божественный артефакт, принадлежавший конкретной персоне, задача практически нерешаемая. А уже известные артефакты, как правило, находятся в крупных храмах и под неусыпной охраной верующих.

— Если вы не знаете, где находится нужный нам артефакт, зачем вы вообще об этом заговорили? — поинтересовался Гарри.

— Я знаю, — сказал Дойл. — Это было на удивление несложно выяснить. Его хранят…

Словно выбрав наиболее подходящий для своего драматического выступления момент, двери трактира распахнулись и на пороге питейного заведения обнаружились три личности, которых Дойе еще днем охарактеризовал, как латентных самоубийц. Все трое носили легкую серую броню, позволяющую растворяться в тенях, и у всех троих в руках были арбалеты производства концерна «Коренной и Рукисила», пожалуй, самого известного производителя оружия в системных мирах.

В правой руке Гарри держал бокал, так что ему пришлось стрелять с левой. Он уложил двоих еще до того, как они успели спустить тетиву.

Третий успел.

Гарри уклонился от болта, и тот, просвистев мимо, воткнулся начавшему разворачиваться лицом к дверям Дойлу в грудь. Гарри быстренько пристрелил третьего арбалетчика и поставил бокал на стойку.

Он повернулся в Дойлу, и воображение уже рисовало лопающиеся кровавые пузыри на синеющих губах смертельно бледного детектива, так и не успевшего сказать ему самое главное, но Дойл испортил драматургию момента, распахнув плащ и продемонстрировав надетый под него панцирь.

Болт таки пробил броню, но потратил на это большую часть своего импульса и нанести смертельную рану детективу так и не смог. Дойл поморщился, глотнул исцеляющего зелья, и его полоска здоровья, сократившись было на треть, вернулась к нормальным значениям относительно здорового человека.

— Ненавижу это все, — сказал Дойл, бросая пустой пузырек на пол. — Лечит раны, убирает боль, но от него моментально трезвеешь, и весь предыдущий вечер идет насмарку.

— Но это лучше, чем быть мертвым, — заметил Гарри.

— Воистину так, — согласился Дойл. — Полагаю, нам лучше уйти до прихода стражи.

Гарри бросил на стойку пару золотых монет и они отправились к выходу. Никто им не препятствовал.

Прежде, чем вручить свои судьбы ночной улице, они оба подготовились. Гарри достал правый пистолет, а Дойл вооружился коротким мечом, совсем не таким зазубренным, какой висел на стене в его кабинете.

Они вышли и осмотрелись, используя всю мощь своего прокачанного восприятия. Засады не было.

— Странный вечер, — заметил Дойл. — Я вышел из бара и я трезв. Это для меня нетипично и просто вопиет о потерянном зря времени.

— Куда мы направимся?

— К городским воротам, — сказал Дойл. — Меня видели в вашей компании, так что у меня дома или в офисе может быть засада, а нам все равно лучше убраться из столицы.

— Почему не порталом?

— А у вас есть портальные свитки?

— Нет.

— И у меня нет, — сказал Дойл. — А у городского магистрата нас может ждать очередная группа желающих.

— А у ворот, значит, нет?

— Мы же не к главным пойдем, — сказал Дойл, углубляясь в темный переулок. — Всегда есть пути, известные только посвященным и настоящим знатокам города, а такие на вас пока не охотятся. А дилетанты, с которыми приходилось иметь дело до сих пор, вряд ли догадываются о существовании этого прохода. Кроме того, чтобы им воспользоваться, надо быть в хороших отношениях со сторожем, и я как раз один из тех немногих людей, при виде которых он не спускает собак. По крайней мере, не сразу.

Гарри пошел за ним, все еще держа пистолет в руке. Если бы Дойл задумал выполнить квест по убийству смерти, здесь было бы самое подходящее место.

— Кстати, в нашем мире есть программное ограничение на огнестрельное оружие, — заметил Дойл. — Все, что сложнее мушкета, попросту отказывается работать. Как вам удается стрелять?

— Это легендарный артефакт, — сказал Гарри. — И, видимо, ограничения на него не распространяются.

Сам Гарри об этом не задумывался.

— Видимо, так, — согласился Дойл. — Я не люблю огнестрел, он слишком уравнивает шансы.

— В местах, откуда я прибыл, за это его и ценят, — заметил Гарри.

— Наверное, бывают и более странные места, — сказал Дойл. — Хорошо, что мне не довелось там побывать.

— Так что насчет божественного артефакта? — поинтересовался Гарри.

— Я нашел один и знаю, где его хранят, — сказал Дойл. — Но там тоже есть свои нюансы.

— У вас тут ничего просто не бывает.

— Почему же? — спросил Дойл. — У нас бывает очень просто умереть. Ну, если речь идет не о вас, конечно. Артефакт, о котором я разузнал, хранится в одном из старейших кланов эльфов.

— А что, эльфы и вас тут тоже обиженные и угнетенные?

— Нет, — сказал Дойл. — Они у нас, скорее, обижающие и угнетающие. И хранят они этот артефакт с целью, как я полагаю, прямо противоположной вашей.

— То есть?

— То есть, они хотят, чтобы никто и никогда это божество не призвал, — сказал Дойл. — Они, как я понял, раньше с этим божеством встречались и общение у них не задалось.

Дойл шел первым, показывая дорогу и подставив Гарри спину, однако, поскольку ему так и не удалось стать четвертым человеком из короткого списка доверия Бордена, Гарри все еще был настороже.

— И что же это за клан? — спросил он.

— Дом Красных Ветвей, и главным у них великий князь Мораэль, — сказал Дойл. — Клановый замок находится в Священном лесу эльфов в мире под названием Эгланор. Вам о чем-нибудь говорят эти имена и названия?

— Нет, — сказал Гарри.

— Я так и думал, — вздохнул Дойл.

Глава 18

Светало.

Они пробирались через лес, и их ботинки стали мокрыми от выступившей росы.

— Кстати, — сказал Дойл. — Надеюсь, вы понимаете, что за работу в поле вам придется платить мне по двойному тарифу?

— Это не проблема, — сказал Гарри.

— А за боевые действия, которые, возможно, мне придется вести из-за вас, по тройному?

— Ладно, — согласился Гарри. — А за переговоры с божественной сущностью вы попросите в десять раз больше?

— На переговоры с божественной сущностью я не останусь, — сказал Дойл. — Впрочем, я бы и вам не советовал в них вступать. И при установлении контакта с оной я бы отдельно вам посоветовал никогда и ни при каких условиях не использовать это слово: «переговоры».

— Вот как? — удивился Гарри. — Почему?

— Возможно, это просто суеверие, — сказал Дойл. — Но существует такое мнение, что после переговоров с Мстителем никто не выживает.

— Должно быть, у него своеобразное представление о дипломатии, — заметил Гарри.

— Еще какое, — сказал Дойл. — И вообще, я бы советовал прибегать к этому способу, если не останется никакого другого. Боги — они ведь уже не люди, даже если когда-то ими были.

— Я учту, — сказал Гарри.

Из города они выбрались беспрепятственно. Знакомый Дойла открыл им калитку черного хода и они воспользовались небольшим лабиринтом, который вывел их за стены.

С тех пор детектив вел Гарри на запад прямиком через небольшой лес, избегая проторенных дорог, на которых их могла поджидать засада.

Гарри считал эти предосторожности излишними, поскольку, раз уж Система выдает квест за его голову, она же может повесить на него квестовый маркер, помогая возможным соискателям награды, но вслух своих сомнений не высказывал. Если детективу так спокойнее, можно и лесом пойти.

— И о других способах, — сказал Дойл. — У вас есть уникальный навык «астральный воин». Вы знаете, что он делает?

— Я не знаю, — сказал Гарри.

— Вы пытались его активировать?

— Да, — сказал Гарри. — Ничего не вышло.

— Возможно, для его активации нужно соблюсти какие-то условия, — сказал Дойл.

— Даже если это и так, я все равно не нашел инструкцию, в которой эти условия подробно описаны.

— Имя «Первый Игрок» вам о чем-то говорит?

— Нет, — сказал Гарри. — А должно?

— Не знаю, — сказал Дойл. — Просто в его окружении был замечен человек, обладающий тем же навыком.

— Как такое может быть? — поинтересовался Гарри. — Разве уникальность навыка не подразумевает, что более никто им не владеет?

— Навык уникальный для игрока, — объяснил Дойл. — А этот человек — не игрок.

— Кто же он?

— Непись, — сказал Дойл. — Искусственный конструкт, созданный Системой.

— И вы знаете, что он делал при помощи этого навыка? — поинтересовался Гарри.

— Воевал в астрале, — сказал Дойл.

— Ну да, это очевидно, — сказал Гарри. — А с кем?

— С кем-то, обитающем в астрале, — сказал Дойл. — И если следующий вопрос будет относительно того, кто обитает в астрале, то вот вам досрочный ответ: понятия не имею.

— Но вы же здесь живете, — заметил Гарри. — Причем, довольно давно.

— Я здесь живу, — сказал Дойл. — Но Системные миры огромны и разнообразны, и их населяют миллиарды живых и не очень живых существ. Невозможно знать все обо всем.

— Где сейчас этот конструкт?

— Это неизвестно. Его следы затерялись больше сорока лет назад. Возможно, его уже и вовсе нет в живых.

— А как насчет самого Первого Игрока?

— Та же история, — сказал Дойл. — Понимаете, если человек с определенными возможностями предпринимает определенные усилия, чтобы определенные люди его не нашли, то его и не найдут. А может быть, они просто оба мертвы, и тогда их тем более никто не найдет.

— Вот еще одна возможная зацепка, — сказал Гарри. — Мой качественный скачок в уровнях, после которого я временно занял первое место этого вашего рейтинга, случился после того, как я прошел какой-то данж.

— Да, я знаю, — сказал Дойл. — Кроме того, мне известны еще двое людей, которые прошли этот данж до вас. И вам бы они тоже были известны, если бы вы посмотрели в те бумаги, что я для вас подготовил.

— Я обязательно просмотрю их позже, — пообещал Гарри.

— Неужели вам неинтересно?

— Мне интересно, — сказал Гарри. — Но это события, описанные с чужих слов, и мы даже точно не знаем, кому именно принадлежали эти слова. Это может сбить фокусировку, создать ложную картину реальности, увести меня в сторону от истины.

— Иными словами, вы хотите все вспомнить сами?

— Ну да.

— А вы не боитесь, что ваш мозг тоже может вас обмануть? — спросил Дойл. — Люди склонны приукрашивать события или, наоборот, сгущать краски, запоминая все не совсем так, как оно было на самом деле.

— Это уже будет проблема между мной и моим мозгом, — сказал Гарри. — Думаю, мы договоримся. Так кто эти люди?

— Один из них стал тем самым богом, встречи с которым я крайне не рекомендую вам искать, — сказал Дойл. — А второй — это текущий топ общего рейтинга игроков Соломон Рейн.

— Полагаете, мне стоит пообщаться с этим Рейном?

— Боюсь, что сделать это будет даже сложнее, чем провести ритуал божественного призыва, — сказал Дойл. — Рейн — игрок, поэтому к нему невозможно воззвать при помощи ритуальной магии. А сам он ведет крайне закрытый образ жизни, и никто толком не знает, где именно.

— Даже вы?

— Боюсь, вы переоцениваете мои возможности, — сказал Дойл. — Я — всего лишь скромный частный сыщик из заштатной империи одного из многочисленных системных миров. У меня нет и не может быть никаких связей с сильными мира сего. Видимо, исключая вас, но вы ничего не помните, так что мой единственный контакт ведет в никуда.

Гарри достал сигареты и закурил, ожидая, что Дойл сделает ему замечание, дескать, табачный дым в кристально чистом воздухе их демаскирует. Но сыщик промолчал. Либо он сам был городским жителем, не разбирающимся в таких тонкостях, либо догадывался, насколько бессмысленны эти меры предосторожности в принципе.

— Слушайте, — сказал Гарри. — А ведь Дойл — это ваша фамилия, так?

— Именно.

— А зовут вас, случайно, не Конаном?

— Нет, меня зовут Винсент, — сказал Дойл. — А что?

— Ничего, просто пришло в голову странное, — сказал Гарри. — Не обращайте внимания, это была шутка и постмодернизм.

— Ненавижу постмодернизм, — сказал Дойл.

* * *

К полудню, когда Гарри Борден решил, что сыт лесными прогулками по горло, они вышли на небольшую полянку, и Дойл, ведомый ему одному известными приметами, откатил в сторону один из покоящихся посреди травы валунов. Из тайника, которых обнаружился под камнем, сыщик извлек небольшой металлический контейнер.

— Не боитесь, что отсыреет? — поинтересовался Гарри, когда Дойл извлек из контейнера несколько свитков, два кинжала, кошель с деньгами и еще кое-чего по мелочи.

— Особая консервационная магия, — пояснил Дойл. — Всегда держу несколько тайников неподалеку от города. Жизнь детектива может быть опасна и непредсказуема.

— Это свитки перемещения? — уточнил Гарри.

— Они.

— Почему вы не храните их в инвентаре?

— Потому что жизнь детектива может быть опасна и непредсказуема, — сказал Дойл. — Неприятный жизненный научил меня, что не стоит держать в инвентаре что-то особо ценное.

— Вот как?

— Всякое бывает, — сказал Дойл и сломал печать на одном из свитков.

— И куда мы? — спросил Гарри.

— Заглянем в гости к одному ментальному магу, — сказал Дойл. — Я не особо рассчитываю на успех, но все же это лучше, чем связываться с чертовыми эльфами.

Они прошли порталом и оказались на окраине небольшой, но очень приятной на вид деревеньки. Аккуратные домики с терракотовыми черепичными крышами, педантично подстриженные кусты, невысокие резные заборчики, выполняющие исключительно декоративную функцию…

Со стороны отдаленного луга доносилось блеяние овец.

Дойл зашагал к ближайшему домику, первому на единственной деревенской улице. Ну, или к последнему, смотря с какой стороны считать.

Дойл отворил незапертую калитку, прошел по отсыпанной белым гравием дорожке и постучал в дверь. Гарри сначала было подумал, что это он исключительно из вежливости, потому что вряд ли в таких местах запирают двери даже на ночь, вся окружающая обстановки прямо-таки вопила об обратном, однако через мгновение он услышал лязг отпираемых засовов, и, судя по тому, как долго не прекращался этот лязг, засовов там было больше одного.

Наконец-то дверь открылась и на пороге обнаружился молодой — Гарри на собственном опыте убедился, насколько обманчива тут может быть внешность — человек с пепельно-серыми волосами.

При виде визитеров его лицо непроизвольно скривилось в гримасу.

— Дойл, — сказал он. — А я-то надеялся, что больше никогда тебя не увижу.

— Привет, Лоуренс, — сказал Дойл. — Наши чувства по большей части взаимны, но сейчас я пришел к тебе по делу. Нам нужна твоя профессиональная помощь.

— Сейчас не сезон стрижки, — сказал Лоуренс.

— И, как ты видишь, мы не захватили с собой ни одной овцы, — согласился Дойл. — Но мне нужна другая твоя профессиональная помощь, и ты прекрасно понимаешь, о какой именно профессии я сейчас говорю.

— Войдите в дом, — сказал Лоуренс. — Нечего орать на всю деревню.

Они вошли.

Просторная комната, в которую их пригласил Лоуренс, никак не давала понять, что ее единственный обитатель имеет какое-то отношение к магии. Там был простой деревянный стол, несколько стульев, кровать и платяной шкаф. Никаких таинственных гримуаров в переплетах из человеческой кожи, колб, реторт с загадочными жидкостями, начертанных на стенах пентаграмм, и даже чучело крокодила с потолка не свисало.

— Говорите, — сказал Лоуренс, даже не предложив им сесть.

— Мой спутник потерял память, — сказал Дойл. — Мы хотим, чтобы ты проверил его на предмет наличия ментального блока, или как вы там такие штуки на своем профессиональном жаргоне называете.

— Пусть откроет личную информацию, — потребовал Лоуренс.

Дойл вопросительно посмотрел на Бордена. Гарри вздохнул и снял все ограничения на просмотр.

Лоуренс отшатнулся.

— Нет, — сказал он. — Ни за что. Не знаю, как ты вляпался в эту историю, Дойл, но я в нее точно не полезу.

— Ты мне должен, — заметил Дойл.

— Не буду отрицать, — не стал отрицать Лоуренс. — Но мой долг не настолько велик.

— Он всего лишь игрок, — сказал Дойл.

— Он — смерть!

— Это только прозвище.

— Да? И ты знаешь, как он это прозвище получил?

— А ты?

— Не знаю, — сказал Лоуренс.

— Проблема в том, что я тоже не знаю, — сказал Гарри. — Но очень хотел бы узнать.

Лоуренс покачал головой.

— Это без меня, — сказал он.

— А если за деньги? — спросил Гарри.

Лоуренс задумался. Гарри не был ментальным магом, но для того, чтобы увидеть крутящиеся в его мозгу шестеренки, никакая магия и не требовалась.

— Сто тысяч, — сказал Лоуренс. — Золотом.

— У меня нет с собой столько наличности, — сказал Гарри. — Но я могу выписать чек.

— Какой банк?

— Гномий.

— Меня устроит, — сказал Лоуренс.

— Ты обязан мне жизнью, — заметил Дойл. — И все равно отказывался. А за сто тысяч — согласился. Неужели свою жизнь ты ценишь дешевле ста тысяч?

— Это говорит лишь о том, что оказанная услуга ничего не стоит, — заметил Гарри.

Дойл уселся на стул.

— Дайте мне бумагу и перо, — попросил Гарри.

Лоуренс вздохнул, порылся в шкафу и выдал Бордену письменные принадлежности.

Гарри выписал чек, поставил сумму, расписался. Лоуренс тщательно изучил врученный ему листок.

— Если мне не заплатят…

— Вам заплатят, — сказал Гарри. — Репутация банка…

— Репутация банка не вызывает у меня сомнений, — сказал Лоуренс. — А вас я

вижу в первый раз.

— Вы оскорбляете меня подобными подозрениями, — холодно сказал Гарри.

Лоуренс слегка побледнел.

— Ладно, пойдет, — сказал он. — Вы понимаете, что сейчас произойдет?

— Разве что в общих чертах.

— Я проникну в ваш разум, — сказал Лоуренс.

— Ладно, — сказал Гарри, которому эта идея нравилась все меньше и меньше.

— Я постараюсь не навредить, но вы должны понимать, что это в любом случае довольно рискованная процедура, — сказал Лоуренс.

Гарри выписал еще один чек и отдал его Дойлу.

— Тут еще сто тысяч, — сказал он. — Если он мне навредит, убейте его.

— Хорошо, — легко согласился Дойл.

Лоуренс побледнел еще сильнее.

— Я вовсе не это имел в виду…

— Зато теперь вы кровно заинтересованы в том, чтобы все прошло нормально, — объяснил ему Гарри.

— Э… И вы должны дать мне свое добровольное согласие на процедуру, — сказал Лоуренс.

— Я согласен, — сказал Гарри. — Мне нужно где-то что-то подписать?

— Нет.

— Это и не поможет, — заметил Дойл. — Если селяне узнают, чем он промышляет в свободное от стрижки овец время, они в любом случае сожгут его дом. Предварительно оглушив его и оставив внутри. И еще двери с окнами заколотят. На всякий случай.

— Интересные у вас обычаи, — сказал Гарри.

Лоуренс перешел к делу.

Первым делом он закрыл и тщательно зашторил окна синими занавесками.

Потом он усадил Гарри на стул посреди комнаты, слазил в подпол, притащил оттуда сундук с принадлежностями, белым мелом начертал вокруг Гарри несколько странных геометрических фигур, расставил и зажег ароматические свечи.

Наблюдая за его манипуляциями, Дойл извлек из инвентаря тяжелый арбалет, снарядил его к выстрелу и положил на колени.

Лоуренс переоделся в белую мантию, нацепил на голову обруч с массивным рубином посередине, подошел к Гарри сзади и простер руки над его головой.

Гарри почувствовал небольшое давление, которое тут же исчезло.

Лоуренс, не издав ни единого звука, рухнул на пол.

— Как-то не так я это себе представлял, — сказал Гарри. — Вы видели эту процедуру раньше, Дойл? Насколько это нормально?

— Это ненормально, — заверил его Дойл.

Гарри развернулся на стуле и склонился над Лоуренсом. Глаза остекленели, сердце не бьется, дыхания нет, так что поставить диагноз оказалось совсем несложно.

— Он мертв, — сказал Гарри.

— А на нем есть амулет возрождения?

Гарри слегка отодвинул мантию.

— Какая-то штуковина на его шее висит.

— Значит, не сработал, — констатировал Дойл. — Ну, он не был особо нравственным человеком, так что, в целом, общество не понесло никакой потери.

— Но почему он умер?

— Может быть, это был инфаркт или проклятие отсроченного действия или что-то вроде того, — сказал Дойл. — Никто не застрахован, знаете ли. С другой стороны, неприятный жизненный опыт отучил меня верить в подобные совпадения, так что я думаю, это вы его убили.

— Я? Но как?

— Неосознанно, — сказал Дойл. — Возможно, у вас стоит какая-то мощная ментальная защита, о которой вы тоже не помните. Как бы там ни было, теперь мы точно знаем, что ментальная магия вам не поможет. Зато вы сэкономили немного денег.

С этими словами Дойл порвал оба чека. И тот, который был предназначен для ментального мага, и тот, который Гарри выписал на его имя.

— Или много денег, — вздохнул сыщик.

— Жалеете, что не удалось заработать? — спросил Гарри.

— По правде говоря, не очень.

— Почему?

— Неприятный жизненный опыт подсказывает мне, что в итоге на этом деле я могу заработать гораздо больше, — сказал Дойл. — Или, при более вероятном развитии событий, в итоге я окажусь там, где не никакие деньги вообще не понадобятся.

— Мне импонирует ваш оптимизм, — сказал Гарри.

— Полагаю, до вечера мы можем задержаться и здесь, — сказал Дойл. — Лоуренс вел тихую уединенную жизнь, и вряд ли какая-нибудь веселая вдовушка заглянет к нему в гости.

— Почему именно до вечера?

— Потому что в следующее место, куда мы отправимся, лучше приходить в определенное время суток, — объяснил Дойл.

— И что же это за место?

— Точка С, — сказал Дойл. — Пристанище наемников всех мастей. Их неофициальная столица, так сказать.

— И зачем нам туда?

— Чтобы сформировать рейд-группу, — сказал Дойл.

— И следующий вопрос, — сказал Гарри. — Зачем нам рейд-группа?

— Божественный артефакт, — сказал Дойл, закатывая глаза. — Священный лес, Дом Красных Ветвей, эльфы, штурм, проникновение, взлом сокровищницы….

— Но к чему такие сложности? — спросил Гарри. — Почему нельзя просто попросить?

— Вы так и не прочитали те бумаги, что я вам дал, — сказал Дойл. — Мстителя давно не видели, есть предположение, что он где-то далеко, на задворках Системы. Эльфы очень не хотят, чтобы Мститель вернулся в игровые миры. Они потратили много сил и времени, чтобы найти этот артефакт, они хранят его долгие годы, и они ни за что его добровольно не отдадут.

— Мне кажется, вы недооцениваете силу дипломатии, — сказал Гарри. — Можете устроить мне личную встречу с их Великим Князем?

— Едва ли это будет проще, чем собрать хорошую рейд-группу, — буркнул Дойл. — Но желание клиента — закон, и я, конечно попытаюсь. Но они все равно не отдадут.

— Я попытаюсь сделать им предложение, от которого они не смогут оказаться, — сказал Гарри.

— Как хотите, — сказал Дойл. — Но я бы посоветовал вам не затягивать с поиском рейд-группы.

— Нет, — сказал Гарри. — Давайте по возможности избегать всяческого насилия, ладно?

— Ладно, — согласился Дойл и посмотрел на труп Лоуренса. — Насколько я знаю… знал этого парня, у него должен быть амулет возрождения с очень хорошими шансами на успех. Понимаю, что вы еще ни разу не умирали и не собираетесь, и вообще мы постараемся избегать всяческого насилия, но советую все же взять его себе. Береженого и Система бережет, а трупы вокруг вас растут, как грибы после дождя.

— Мародерство, — задумчиво сказал Гарри.

— Это совершенно нормально — заверил его Дойл. — Все самое ценное в этой игре обычно снимается с чьих-нибудь трупов. Где, как вы думаете, я раздобыл этот арбалет?

Глава 19

Капитан Гром, командующий одной из самых крупных группировок наемников в системных мирах (если на мгновение допустить мысль, что этим сбродом вообще можно командовать) был орком. Большим, зеленым, могучим, с выдающимися клыками.

Сейчас он возлежал на огромном диване, и по левую руку от него покоилась его верная секира, а в правой он держал наполовину полную (Гром был оптимистом) бутылку рома, из которой постоянно отхлебывал.

В воздухе прямо над ним висела голограмма довольно нервного Соломона Рейна, который прохаживался по своему кабинету.

— Давай повторим еще раз, — сказал Рейн. — Он был у вас на Точке С, он пробыл там больше тридцати часов, и ты сообщаешь мне об этом только сейчас, когда он уже ушел?

— У меня были другие дела, — заявил орк, делая глоток рома. — Важные дела.

— Догадываюсь, какие именно, — сказал Соломон. — С чего ты вообще решил меня известить?

— Ну, мы вроде как деловые партнеры, — сказал Гром. — А у меня выдалась свободная минутка.

— Спасибо и на этом, — сказал Соломон. — Он был один?

— Нет. С ним был Дойл.

— Кто такой этот Дойл?

— Никто, — сказал Гром. — Винсент Дойл. Когда-то был одним из нас, и мы звали его Скользкий Винни. Потом он нас покинул.

— Как давно?

— Лет двадцать, если мне не изменяет, — сказал Гром.

— Почему? У него изменились нравственные императивы?

— Скорее, во всем виновато эмоциональное выгорание, — сказал орк.

— Чем он сейчас занимается?

— Частный сыщик где-то на задворках, — сказал орк.

— А чем они у вас занимались?

— Что-то покупали, с кем-то разговаривали, — пожал могучими плечами орк.

— Что покупали? С кем именно разговаривали? О чем?

— Сторож ли я людям своим? — вопросил орк. — Хочешь узнать подробности, приходи сюда и разговаривай лично.

— И никто даже не попытался? — спросил Соломон.

— Нет, — сказал орк.

— Но почему? Сто пятьдесят уровней и полмиллиона золотом лично от меня — это недостаточная награда?

— Видимо, так, — сказал орк.

— Вы же наемники, — укоризненно сказал Соломон. — Громилы, бандиты, головорезы. Где ваш дух авантюризма? Где жажда опасности? Где способность ходить по краю?

— Ходить по краю и прыгнуть за край с разбега — это разные вещи, — заметил орк. — Ты же знаешь, авантюристы в нашем бизнесе гибнут первыми. Выживают те, кто умеют считать.

— У вас там целый город, — сказал Соломон. — Вас там тысячи. Вас там целый легион.

— И я хотел бы, чтобы так оно и осталось.

— Куда они отправились?

— Я точно не знаю, — сказал Гром. — Но они говорили что-то о Священном Лесе Эльфов.

Соломон перестал расхаживать и на мгновение закрыл лицо руками.

— Ты, видимо, знаешь, что им там нужно, — заметил Гром.

— Дом Красных Ветвей, — сказал Соломон.

— Да, это название тоже всплывало, — согласился Гром. — У тебя же с этим ушастым князем какие-то дела? Были…

— Он — мой партнер, — сказал Соломон.

— Полагаю, предупреждать его уже бессмысленно, — сказал орк. — Если он тебе что-то должен, прими мое бесконечное сочувствие.

— Чем занимался этот твой Дойл, пока еще не ушел от вас?

— Тем же, чем и все, — сказал Гром. — Убийства, диверсии, саботаж.

Соломон вздохнул.

— Но стоило здесь появиться ему, как вы все превратились в пай-мальчиков, да?

— Вроде того, — легко согласился орк. — Древняя мудрость моего народа гласит, если тебе нужна чья-то голова, бери топор и приходи рубить. Сам. Не перекладывая эту проблему на кого либо еще.

Соломон некоторое время переваривал эту мысль.

— Капитан, — сказал он наконец. — Я хочу довести до вашего сведения, что сильно вами недоволен.

— Это понятно, — сказал орк. — Но послушай меня, Соломон Рейн. Ты — большой и страшный, и потратил много времени, чтобы стать большим и страшным, и приложил для этого много усилий, и мы это все уважаем. Но ты — далеко, а он был здесь. И он страшнее.

* * *

В Священном Лесу эльфов росла изумрудная трава высотой Гарри по пояс. Корни многовековых, если не тысячелетних деревьев, вырывались из-под земли в разных местах и сплетались в причудливые конструкции. Солнца здесь почти не было — небо было скрыто кроной, находящейся на высоте нескольких сотен метров от земли.

На фоне местной растительности земные секвойи казались бы кустиками, и хоть какую-то конкуренцию могли составить только баобабы.

— Я не вижу здесь ничего, что хотя бы отдаленно напоминало клановый замок, — заметил Гарри.

— Это условно ничья территория, — сказал Дойл. — Мы здесь уже полторы минуты и нас до сих пор не нашпиговали стрелами, что уже можно считать большим успехом. Но заходить во владения эльфийского клана без провожатых из этого самого клана нельзя.

— А если очень хочется?

— Полагаю, тогда можно, — сказал Дойл. — Но надо быть готовым к тому, что придется отстреливаться, а вы вроде как стараетесь избежать насилия.

— Это был сиюминутный порыв, — сказал Гарри. — На самом деле я еще ничего не решил.

— Понимаю, — сказал Дойл. — Но я все же предпочел бы, чтобы эта встреча состоялась на нейтральной территории.

— Мы имеем дело с кланом профессиональных диверсантов, — заметил Гарри. — Что же это должна быть за территория, чтобы она соответствовала вашим критериям безопасности?

— Не знаю, — признался Дойл.

— К тому же, я выступаю в роли просителя, — сказал Гарри. — Поэтому должен быть готов пойти на определенные уступки. Мораэль хочет разговаривать у себя дома? Да пожалуйста.

— Свиток экстренной эвакуации…

— В быстром доступе, — сказал Гарри. — И я даже нацепил Амулет Возрождения, хотя и знаю, что никакой гарантии это не дает.

— Лучше иметь хоть какие-то шансы, чем не иметь никаких, — заметил Дойл.

— Примерно так же говорил мой дедушка, покупая лотерейные билеты.

— Много он выиграл?

— Три раза по сто фунтов, — сказал Гарри и посмотрел налево. — Выходи. Я тебя слышу.

Дойл проследил за направлением его взгляда и ничего не увидел, а в следующий миг посреди высокой травы обнаружился эльф в изумрудно-зеленых одеждах. За спиной эльфа висел длинный лук, а на поясе покоился короткий меч.

Эльф пошел к ним, ступая мягко и бесшумно, и казалась, что сама трава растступается перед ним, освобождая проход.

— Но как? — не осознавая, что он перешел на шепот, спросил Дойл.

— Он же дышит, — сказал Гарри.

Дойл попробовал услышать дыхание эльфа через нескончаемый шелест ветвей и чириканье птиц, но у него ничего не получилось.

— Кто из вас просил о встрече с Великим Князем? — спросил эльф, подходя ближе. Он был высок, длинноволос и прекрасен лицом.

— Я, — сказал Гарри.

— Или за мной, человек, — примерно таким же тоном рабовладелец из южных штатов мог бы сказать «иди за мной, ниггер», подумал Гарри. — А второй пусть останется здесь.

— Черта с два, — сказал Дойл. — Второй уберется отсюда порталом и будет ждать первого в условленном месте, где ему не придется изображать из себя мишень.

Эльф не удостоил его взглядом.

Впрочем, он и Гарри не удостоил. Просто развернулся и пошел прочь, не проверяя, последовал ли Гарри за ними или нет.

Гарри последовал.

— Удачи в переговорах, — пожелал ему Дойл, ногтем большого пальца срывая печать с портального свитка.

Гарри помахал ему рукой.

Они углубились на территорию Дома Красных Ветвей уже километра на полтора, и Гарри по-прежнему не замечал никаких признаков клановых строений. Эльф не разговаривал, не оборачивался и вообще никак не давал понять, что ему не все равно, не отстал ли вверенный его попечению гость, и Гарри подумал, что навыки гостеприимства, если они у эльфов вообще были, давно уже обнулились от неиспользования.

Эльф остановился перед стволом очередного возможно мэллорна и ловко полез вверх по стволу, цепляясь за неровности коры. Гарри не оставалось ничего иного, как полезть следом.

Они забрались на высоту около ста метров, и эльф спрыгнул на нижнюю ветку дерева, толщиной напоминающую пешеходный мостик через Темзу. Конец ветки был уже шириной с гимнастическое бревно, и к нему была привязана веревка, связывающая нижнюю ветку этого дерева с нижней веткой соседнего.

Эльф перебежал по веревке, натянутой над зеленой бездной и в первый раз обернулся посмотреть на Гарри, и на лице его была ехидная улыбка. Гарри демонстративно закурил сигарету и неторопливо пошел по местному аналогу моста.

Ухмылка сползла с лица эльфа.

На самом деле, и Гарри это прекрасно понимал, эльф выпендривался и делал это совершенно зря. Вдумчивая прокачка и правильно подобранный шмот постепенно нивелировали разницу между представителями разных биологических видов, и уже на второй сотне уровней расовые бонусы не давали никаких преимуществ. Гном мог запросто стрелять из лука, появись у него такое странное для выходца из подземных туннелей желание, орк мог стать мастером-магом, а эльф, если бы смог переступить свое высокомерие, превратился бы в танка, носил тяжелую броню и разил врагов боевым молотом.

Гарри совершенно не помнил, как он качался, но на его уровне это уже не имело значения.

Так, перепрыгивая с ветки на ветку и перебираясь по импровизированным мостам, они добрались более обжитых деревьев и им начали встречаться другие эльфы. Такие же высокие и длинноволосые, с такими же прекрасными лицами.

Эльфы жили в домиках, образованных хитросплетениями веток, в обычной ситуации Гарри назвал бы их шалашами. Те, кто был выше рангом, или уровнем, или черт его знает, по какому принципу они здесь строили свою иерархию, занимали жилища в полостях гигантских стволов, отчего в голову Бордена пришло сравнение с белками.

Они забирались все выше и выше, и в конце концов, по прикидкам Гарри, поднялись на высоту около трехсот пятидесяти метров. Земли сквозь сплетения веток не было видно уже довольно давно.

Сопровождающий эльф остановился перед входом в очередное дупло, входное отверстие было около двух метров в высоту, и жестом предложил Гарри залезть внутрь.

Внутри обнаружилось довольно просторное помещение, на стенах которого рос слабо светящийся мох. Гарри не увидел даже намека на мебель или украшения, и в его голову закрались некоторые сомнения.

Которые укрепились при виде Великого Князя Мормаеля.

Он вооружился примерно так же, как Арнольд Шварценеггер перед высадкой на остров, на котором злобные спонсируемые кандидатом в местные тираны наемники удерживали его дочь.

За спиной Мормаеля висел длинный лук и два меча. На поясе покоились два длинных кинжала, а шесть короткий метательных ножей украшали перевязь. Длинные волосы князя были заплетены в толстую косу, которая заканчивалась очередным лезвием. Одним словом, это была гламурная версия Шрайка на минимальных настройках.

Гарри позабавило такое отношение и он решил разрядить ситуацию шуткой.

— Это, как я понимаю, переговорное дупло? — спросил он. — Тысячи лет эволюции и научно-технического прогресса, а вы все еще живете на деревьях.

Мормаель не улыбнулся, и Гарри подумал, что карьера стендапера ему явно не светит.

— Ты просил о встрече, человек, — сказал Великий Князь. — Говори, что тебе нужно.

— Сразу к делу, да? Мне нравится твой подход, эльф, — сказал Гарри. — У вашего клана есть божественный артефакт Мстителя. Мне нужен именно он.

Эльф не удивился. Наверное, он с самого начала понимал, к чему это шло.

— И что ты готов предложить нам взамен? — спросил он.

— Очень много, — сказал Гарри. — Практически, все, что у вас есть.

Эльф проглотил угрозу, не поведя бровью.

— Я знаю, кто ты, — сказал он. — И я не хочу с тобой конфликтовать. Но мы дорого заплатили за обладание этим артефактом, и я не могу отдать его тебе, ничего не получив взамен и не потеряв лицо.

— Я не шибко разбираюсь в ваших репутационных потерях, — сказал Гарри. — Но иногда лучше потерять лицо и сохранить что-то более ценное.

— Ты пришел сюда, чтобы угрожать мне? Здесь, в сердце моего Дома?

— Нет, — сказал Гарри. — Я пришел сюда, чтобы получить то, что мне нужно.

— Зачем тебе артефакт?

— Я хочу поговорить с тем, кому он принадлежал.

— Значит, ты хочешь вернуть Мстителя, — сказал Мормаель. — И я наблюдаю явный конфликт интересов, потому что мой дом не хочет, чтобы Мститель возвращался.

— Я знаю, что у вас с ним были некоторые… разногласия, — сказал Гарри. — По итогам разрешения которых ты и стал Великим Князем. Но с тех пор прошло некоторое время, и конфликт вроде бы улажен, и я не думаю, что в случае его возвращения вам что-то грозит.

— И тем не менее, — сказал Мормаель. — Я знаю, кто ты, и не хочу с тобой конфликтовать, но дать тебе то, о чем ты просишь, я не могу.

— Ты отказываешь мне, и делаешь это с уважением, — сказал Гарри. — Но это не то, ради чего я сюда пришел.

— Мне жаль, — сказал Мормаель. Гарри отметил, что рука эльфа легла на рукоять метательного ножа.

— Вы один раз уже наступили на эти грабли, — сказал Гарри. — Когда развязали конфликт с владельцем этого артефакта. Лично ты, конечно, от этого только выиграл, но клан, как я понимаю, многое потерял. Уверен, что хочешь повторить этот забег?

— Он был заготовкой для бога, — сказал Мормаель. — А ты — всего лишь игрок.

Гарри решил, что настало время блефовать напропалую.

— Я — Борден, — пафосно возвестил он. — И последняя смерть до сих пор живет в моем оружии.

— Покажи, — внезапно попросил Мормаель.

Гарри материализовал в руке Правый Пистолет Смерти.

— Без резких движений, — предупредил Мормаель, вчитываясь в характеристики ствола.

— Посмотри на себя, — сказал Гарри. — Ты увешан оружием, как гоночный автомобиль рекламой, ты находишься в сердце своего Дома, и я уверен, что стоит тебе свистнуть, как десяток твоих воинов свалится мне на голову, если успеет протиснуться в двери. И ты все равно боишься. Ты уверен, что хочешь во все это лезть? Прошлый раз должен был научить вас многому, но знаешь, в чем разница между мной и моим предшественником? Он не обращал на вас внимания, он просто отмахивался, когда вы начинали слишком уж досаждать. Я не такой. Я хуже. Я буду атаковать. А вы живете на деревьях. Как часто в вашем лесу бывают лесные пожары? А нашествия короедов?

— Убери оружие, — сказал Великий Князь, решив, что он видел уже достаточно. — Я должен подумать.

Гарри убрал пистолет в инвентарь.

Эльф пытался сохранить бесстрастное выражение лица, но Гарри представлял, о чем он сейчас думает и какие варианты взвешивает на весах своего разума.

Чудовищная репутационная потеря, которая может грозить ему лишением главенствующей позиции в клане, против… Что было на другой чаше воображаемых весов, Гарри представлял весьма плохо. Но, видимо, его предыдущая личность, о которой он ничего не помнил, действительно способна наводить ужас.

Мормаель колебался. Гарри решил помочь ему принять верное решение.

— Если ты до сих пор не сделал выбор, то я прихватил с собой еще один аргумент, — сказал Гарри. — У меня здесь…

— Я сделал выбор, — прервал его Мормаель. — Ты получишь то, что так долго искал.

— По правде говоря, это было не так уж долго, — сказал Гарри.

Мормаель метнул в него нож.

Это было самое тупое начало боя, которое Гарри только мог представить. Он поймал нож в воздухе, метнул его обратно, Мормаель уклонися, смещаясь влево и обнажая длинные кинжалы, и если бы Гарри Борден до конца следовал традициям старой школы джентльменов, он должен был бы вытащить боевой нож «ка-бар» и подарить эльфу несколько па завораживающей смертельной пляски…

Но Гарри был прагматиком, поэтому вместо ножа вытащил пистолет.

Мормаель был эльфом и ловкость его была прокачана до небес. Он умудрился увернуться от двух выстрелов, но у пришедшего на перестрелку с ножами нет никаких шансов, особенно если дело происходит в закрытом помещении с не особо высокими потолками.

Третью пулю Гарри всадил эльфийскому князю в грудь, проделав в ней дыру размером с кулак. Эльф рухнул на пол, а полоска его здоровья упала в красную зону и продолжала сокращаться.

— Вот, значит, ты о каких поисках, — констатировал Гарри. — Ничему вас жизнь не учит.

Мормаель умер быстро и умер последней смертью, судя по тому, что тело его не рассыпалось на пиксели, а осталось лежать на деревянном полу.

Гарри все-таки изучил некоторые документы из папки Дойла, особенно в той части, которая касалась эльфов и божественных артефактов, и ему было известно одно из их свойств.

Шанс, что божественный артефакт дропнется при смерти своего предыдущего владельца, всегда равен ста процентам.

Гарри шагнул вперед и склонился над телом князя, перед его глазами тут же выскочила табличка с полагающимся ему лутом. Она была не очень длинная, и божественные артефакты в списке не значились.

— Ну почему никогда ничего не бывает вот так просто? — пока Гарри адресовал этот вопрос Системе вообще и трупу Мормаеля в частности, в другую его руку лег Левый Пистолет Смерти.

А эльфы из Дома Красных Ветвей уже лезли в дупло.

Глава 20

И это было странно.

Гарри на их месте забросал бы дупло гранатами. Или, со скидкой на мир, в котором происходит действие, склянками с какой-нибудь ядовитой алхимической дрянью. Или боевыми заклинаниями, бьющими по площадям.

Да и лезли они как-то неправильно. Не мешкая, но и не особенно торопясь, в любом случае не так, как должна вести себя штурмовая грамма, врывающаяся в помещение, занятое противником, которого следует подавить огнем.

Все они были вооружены, но в руках оружия не держали, поэтому Гарри попридержал коней и решил дать эльфам шанс.

Последним в дупло забрался пожилой эльф с седыми волосами и двумя морщинами на лбу. Этот, наверное, был старше самой Игры, подумал Гарри.

— Не стреляй, — попросил эльф.

— Так я и не стреляю, — заметил Гарри.

— Я — Лорель, мастер над оружием, — сказал эльф.

— Вот с тобой я и хотел поговорить, — заявил Гарри. — Должен заметить, что вообще противно видеть такое. Великий дом убийц и диверсантов не может подготовить нормальную засаду на тот случай, если что-то пойдет не так. Нашпиговать стрелами, бить сразу по площади, затопить помещение кубометрами ядов или кислоты, обрушить на него десяток эпических, а то и, не побоюсь этого слова, легендарных заклинаний? Но нет, мы будем метать ножи и нападать строго по одному, да? Отбивает всякое желание с вами воевать, честно говоря. Похоже, вы так уверовали в свои скиллы, что способности просчитывать ситуацию хотя бы на два хода вперед атрофировались ввиду полной ненадобности.

— Мы и не хотим с тобой воевать, Смерть, — сказал Лорель.

— Да? — удивился Гарри и ткнул стволом в сторону мертвого Мораеля. — А это тогда как понимать?

— Он — князь, он должен был попытаться, чтобы сохранить лицо, — сказал Лорель. — И он попытался, хотя я его и отговаривал.

— А теперь вам придется за него мстить? — поинтересовался Гарри. — Я читал про восхождение Мстителя, я знаю, что примерно с такого у вас с ним все и началось.

Правда, там прикончили не Великого Князя, а всего лишь одного из младших принцев, и не на территории клана, а в бою, во время первого вторжения на Землю, следов от которого почему-то не осталось. И воспоминаний тоже.

Гарри мог предположить, что это была другая планета, просто с похожим или с похожепереведенным названием. Или что жизнеописание будущего бога таки врет.

Гарри не знал, к какому варианту ему склониться. Потому что дальше в летописях фигурировала Великая Битва за Землю, где невозможное сошлось с невероятным, и многие погибли, но Землю в итоге удалось отстоять.

Следов этой битвы в людской памяти тоже не осталось, но вряд ли кто-то бы стал править воспоминания населению целой планеты. Хотя, с учетом того, что сейчас творилось дома, этот вариант уже не казался таким уж немыслимым.

Многие с радостью бы все позабыли.

— Не придется, — сказал Лорель. — Все произошло в Доме Ритуального Поединка, он бросил вызов и проиграл. Традиции соблюдены, у нашего рода нет к тебе никаких претензий.

Слова прозвучали слишком разумно, чтобы в них можно было поверить вот так, сходу, но Гарри решил, если что-то пойдет не так, убить их всех он всегда успеет. В слотах быстрого доступа, рядом со свитком телепортации, которым он, в общем-то, и не собирался пользоваться, лежал найденный в закромах гномьего банка артефакт, содержащий заклинание класса «армагеддон».

Дойл заверил его, что если активировать эту штуку в самом сердце клановых территорий, о Доме Красных Ветвей можно будет забыть надолго, если не навсегда.

Правда, это не исключало, что другие эльфы не начнут вендетту, стремясь отплатить за нарушенную экологию Священного Леса. В общем и целом Гарри не очень хотелось пускать это заклинание в ход, и он бы предпочел, чтобы его не вынуждали это сделать.

Именно этот аргумент он собирался выложить Мораелю в качестве решающего фактора, но Мораель не дал ему договорить. Впрочем, если он с самого начала был нацелен на сохранение лица, это бы все равно ни на что не повлияло.

Возможно.

Скорее всего.

— У меня тоже нет к вам никаких претензий, — сказал Гарри. — Пока. Но мне все еще нужен артефакт.

— Пойдем со мной, — предложил Лорель.

— Прежде, чем мы куда-то пойдем, я хочу услышать принципиальный ответ. Вы отдадите мне артефакт? Меня вполне удовлетворит простое «да».

— Зачем он тебе?

— Я уже объяснял вашему бывшему главному, и если бы вы подслушивали, мне не пришлось бы объяснять дважды, — сказал Гарри. — Для проведения ритуала божественного призыва.

— Мы дадим тебе артефакт, — сказал Лорель. — На время. После ритуала ты его нам вернешь. Так будет справедливо.

— Верну, — сказал Гарри. — Но только если божественная сущность не предъявит на него свои права. Тут я буду вынужден принять ее сторону — это все-таки его вещь.

— Так тоже справедливо, — согласился Лорель. — Следуй за мной.

Он повернулся к Гарри спиной и вылез из дупла. Гарри пошел за ним. Остальные эльфы, стоявшие вдоль стен, не двинулись с места.

Они довольно долго карабкались вверх по стволу, а потом шли по ветке, которая становилась все тоньше и тоншье, пока, наконец, не начала прогибаться под их суммарным весом.

Лорель остановился и развернулся к Гарри лицом.

— Что теперь? — спросил Гарри, предчувствуя очередной подвох. Возможно, мастер над оружием затащил его сюда ради очередного поединка. А может быть, он просто попытался спихнуть Гарри вниз. Впрочем, пока Гарри долетит до земли, он четыре раза успеет воспользоваться порталом, так что это тоже такой себе вариант…

Однако, Гарри допускал всякое и был к этому готов.

Лорель поднял правую руку ладонью вверх и выкрикнул какое-то слово на древнем эльфийском, которое системный переводчик почему-то решил Гарри не переводить.

Сверху упала гибкая лиана, с небольшим утолщением на конце. Лорель поднес к ней ладонь, лиана раскрылась и из нее выпал резной ларец.

Лорель протянул его Гарри.

Все действительно оказалось довольно просто.

Внутри ларца оказался обычный кусок дерева толщиной с руку взрослого человека среднего телосложения.

— Выглядит не очень божественно, — констатировал Гарри. — Что это вообще такое?

— Фрагмент изначального оружия бога, — сказал Лорель. — Там написано.

Гарри вчитался в характеристики.

«Обломок Клавдии. Артефакт ранга божественный.

В великой битве за свою родную планету будущий бог вступил в схватку с Немезидой, великой древней воительницей, и после обмена ударами его оружие оказалось сломано к его великой печали. После того, как Немезида была повержена и бежала с поля великой битвы… "

Ну вот, опять эта история….

Интересно, подумал Гарри, кто им сочиняет все эти описания? Кем бы неведомый сочинитель не был, словарь синонимов ему бы явно не помешал.

Впрочем, может быть ему просто нравится слово «великий»…

Там дальше была целая простыня текста с перечислением бонусов, которые положены держателю артефакта, и Гарри бегло пробежал ее глазами. Убедившись, что получил именно то, что хотел, Гарри закрыл ларец и убрал его в инвентарь.

— Приятно было иметь с тобой дело, Лорель, — сказал он. — Кто будет вашим новым князем?

— Это еще не решено, — ответил эльф. — Есть два кандидата, и Древу предстоит сделать выбор.

— Дебаты, предвыборная программа, все такое? — поинтересовался Гарри. — Или они просто влезут в какое-нибудь дупло, а наружу сможет выбраться только один?

— Ты на самом деле хочешь это знать? — спросил Лорель.

— По правде говоря, нет, — сказал Гарри. — Но я поддерживаю разговор, потому что уходить вот так сразу кажется мне проявлением невежливости.

— Я хочу предупредить тебя кое о чем, — сказал Лорель. — Наш деловой партнер Соломон Рейн хочет твоей смерти и назначил дополнительную награду за твою голову.

— Много?

— Полмиллиона золотых.

— Довольно солидно, — сказал Гарри. — А это не тот Рейн, который номер один в общем списке?

— Тот.

— Что у вас с ним за дела?

— Ты же знаешь, чем мы занимаемся, — сказал Лорель. — После нашего конфликта с Мстителем позиции нашего клана пошатнулись, и Рейн… оказал нам услугу. Помощь. С тех пор его слова много значили для Мораеля, заключившего с ним договор, и возможно, именно они заставили Великого Князя бросить тебе вызов.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Ты сам можешь сделать нужные выводы.

— Если Рейн вам больше не нужен и вы хотите убрать его моими руками, то тут я ничего не могу обещать, — сказал Гарри. — Если бы я преследовал всех, кто так или иначе заинтересован в моей смерти, мне придется потратить на это лет десять, и это я сейчас говорю только о тех, кто уже проявил себя на данный момент.

— Рейн — опасный человек, — сказал Лорель.

— Так другие у вас тут на вершину и не забираются, — сказал Гарри. — Как мне вернуть вам артефакт после того, как я с ним закончу?

— Воспользуйся этим свитком, — сказал Лорель, вручая ему этот свиток. — Он приведет тебя к границе наших владений. Мы будем ждать.

— До скорого, — сказал Гарри, убирая свиток эльфов и выуживая из инвентаря свой. — Спасибо тебе за твое благоразумие.

Борден телепортировался, а Лорель еще долго стоял на ветке, пытаясь упорядочить свои ощущения. Он часто смотрел в лицо смерти и дарил смерть другим, но еще ни разу смерть не говорила ему «спасибо».

* * *

Артур продрал глаза, сунул ноги в шлепанцы и поплелся на кухню. Закинув капсулу в кофеварку и нажав кнопку, он отправился в туалет.

Когда он вернулся, кофе был уже готов. Вдохнув свежий аромат, Артур бросил в чашку три ложки сахара, тщательно его размешал и подошел к окну.

Засевший на крыше дома напротив снайпер поймал его фигуру в перекрестье прицела, сделал поправку на боковой ветер и положил палец на спусковой крючок.

В следующее мгновение голова снайпера взорвалась и его мозги выплеснулись на бетон.

— Тор Одину. Стрелок минус. Требуется группа зачистки.

— Один принял.

Артур отошел от окна, схватил лежащий на кухонном столе планшет. Новости. В связи с повышением числа самоубийств, президент провел экстренную встречу с ассоциацией психотерапевтов. Времени на раскачку больше нет, сказал президент… В районе Токио замечена повышенная сейсмическая активность. Войска союзников приведены в повышенную боевую готовность… Очередной всплеск подросткового насилия в Аризоне. Четырнадцатилетний подросток забрался на водонапорную башню и расстреливал прохожих из распечатанного на три-дэ принтере арбалета. Проводившим захват полицейским он объяснил, что прокачивает убийцу и уже достиг шестого уровня… Илон Маск заявил, что только колонизация Марса поможет человечеству справиться с валом накопившихся проблем, на фоне его заявления акции «Теслы» поползли вниз…. Утром возле подмосковных Мытищ снова видели зомби. Очевидцы утверждают, что он вышел из леса и двигался в сторону станции электрички…

Мир привычно сходит с ума, ничего нового.

Артур допил кофе, оделся и вышел из квартиры, захлопнув дверь. Вдавил кнопку вызова лифта, прошло минуты три, но лифт так и не приехал, и Артур поплелся по лестнице. Когда он уже выходил из подъезда, лифт поднялся на его этаж и открыл двери. Внутри обнаружилось два бесчувственных тела и сотрудник СВР, складывающий телескопическую дубинку.

Машина не завелась. А ведь это «гольф» и ему всего-то шесть лет. И где хваленое немецкое качество? Артур сокрушенно покачал головой, в сердцах хлопнул дверцей и поплелся к метро, чувствуя себя мытищинским зомби.

— Тор Одину. Джокер идет к метро.

— Какого черта?

— Машина не завелась.

— Один Локи. Какого черта у него машина не завелась?

— Локи Одину. А я знаю? Наверное, саперы что-то обратно не подсоединили. Работали ночью, торопились.

— И что нам теперь, под землю лезть? В эти толпы? Кто-нибудь, подвезите уже его до работы.

— Валькирия Одину. Задачу поняла.

Когда Артур выходил из двора, рядом с ним притормозил ярко-красный внедорожник БМВ М6. Стекло пассажирской двери плавно поползло вниз.

— Подвезти, красавчик?

За рулем обнаружилась блондинка, недавно въехавшая в квартиру напротив. Артур пару раз здоровался в ней на лестничной клетке.

— Нехилые нынче у «убера» тачки, — сказал Артур. — Мне в центр надо.

— Мне тоже, прыгай.

Внедорожник с пробуксовкой рванул с места и лихо влился в поток машин.

— Дед Одину. Что у вас?

— Три инцидента уже.

— А ведь еще девяти нет, ек-макарек. Как-то кучно сегодня пошло.

— Один всем, кого это касается. Слушайте, ну сколько можно уже? У нас восемнадцать человек его ведет, пятеро там живут, трое в его фирму на работу устроились, и с каждым днем оставаться незамеченными все труднее. Давайте уже скажем ему правду и отвезем туда, где безопасно? Или наврем и отвезем туда, где безопасно, мне все равно. Я думаю…

— Дед Одину. Заткнись и продолжай работать, сынок. А думать за тебя начальство будет, ек-макарек, ему за это деньги платят.

— Один Деду. Принял. Вы — начальник, я дурак.

Егор Михайлович положил переговорное устройство на полированную поверхность стола и достал из кармана портсигар.

— А может, и правда, ек-макарек? — сказал он — Может, наврем ему с три короба и запрем в каком-нибудь бункере? Понятно, что от прорыва это не убережет, но хотя бы местные дилетанты отвалятся. А можем вообще ничего не объяснять, мы же органы, мы и не такое можем.

— Нет, — сказал полковник Савельев, задумчиво глядя в монитор. — Мы не знаем, как он отреагирует на подобное давление. Мы не знаем, почему его персона вызывает повышенный интерес. Лучше наблюдать за ним в его естественной среде.

— Ребята ночами не спят, семей не видят, ек-макарек.

— Они там все холостые, — сказал Савельев. — И молодые, им по ночам вообще спать не положено. Три инцидента за утро, надо же. Раньше и за неделю столько не набиралось.

— Это все из-за того англосакса, — сказал Егор Михайлович. — С тех пор, как он сделал ноги, оно все и активизировалось. А я тебе говорил, ек-макарек, не надо было его отпускать. Заперли бы в бункере….

— Твоя воля, ты бы всех в бункере позапирал.

— Так оно надежнее, — сказал Егор Михайлович. — Конечно, еще надежнее было бы ему в затылок стрельнуть, но ведь они только этого и хотят.

— А мы даже не знаем, кто эти «они», — сказал Савельев.

— Мировая закулиса, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Ты сам-то как, полковник?

— Я почти все время здесь, — сказал Савельев. — Хожу опасно, всегда с охраной, что мне будет-то?

— Не вспомнил? Не сообразил? С чего такой интерес-то?

Савельев покачал головой.

— Я так понимаю, наша основная стратегия — сидеть и ждать у моря погоды, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Авось англосакс вернется из куда он там отправился и принесет с собой все ответы. А если он не вернется?

— Мы действуем по ситуации, — сказал Савельев.

— Ситуация портится. Она вот-вот пойдет в разнос и все тут расхреначит, — сказал Егор Михайлович.

— И все равно, мы будем делать так, как я говорю.

— Главное, чтобы оно все не пошло так, как я говорю, — сказал Егор Михайлович.

— Не сомневаюсь, что когда все пойдет вразнос и меня отдадут под трибунал за превышение должностных полномочий, ты явишься на комиссию и скажешь «а я ведь говорил», а потом стрельнешь мне в затылок из своего «маузера», — сказал Савельев.

— Партия скажет, стрельну, не сомневайся, — заверил его Егор Михайлович. — Но скупая мужская слеза все равно скатится по моей морщинистой щеке, ек-макарек.

— Валькирия Одину, — ожило переговорное устройство. — Высадила Джокера у офиса, принимайте. Всю дорогу пялился на мои коленки и только что слюни не пускал.

— Шустро водит девчонка, — сказал Савельев, глядя на часы.

— Премию ей выпиши, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Может быть, юбку подлиннее купит. Чтоб коленки, значит, прикрывала.

Савельев вздохнул и потер лицо.

— Ты вообще спал сегодня, полковник?

— Часа два.

— Не бережешь ты себя, Виталя.

— На тот свете отосплюсь, — мрачно сказал Савельев. — Вот прямо в морге и начну.

— Это уж как повезет, — философски заметил Егор Михайлович. — Некоторым, говорят, и после смерти покоя нету.

Глава 21

Соломон Рейн качался.

Это был данж, предназначенный для прохождения группой, но Соломон Рейн чистил его в одиночку. Каждую неделю, по откату.

Когда ты забрался на самый верх, удержаться там очень трудно. Каждый новый уровень стоит пота и крови, и если кровь преимущественно чужая, то пот приходится проливать свой собственный. Если ты — номер один и хочешь им остаться, тебе нужно каждое утро вставать очень рано.

И даже это не дает никаких гарантий, потому что всегда найдется тот, кто вообще не ложился.

Перед выходом в большой зал Соломон включил боевые ауры на полную мощность. Этого хватило, чтобы убить девяносто процентов обитавших там монстров. Для всех остальных есть меч.

Соломон монотонно и привычно рубил демонов, размышляя о том, как ему быть дальше.

Капитан Гром даже не стал пробовать, но это было ожидаемо. Наемники такого уровня слишком осмотрительны и не пытаются откусить от пирога, который им не по зубам. Полмиллиона золотых для него не деньги, а сто пятьдесят уровней… Награда была слишком велика, и любому, кто провел в Игре хотя бы десяток лет, известно, что Система никогда никого не одаривает просто так.

Сто пятьдесят уровней означают, что квест практически невыполним.

Соломон позволил себе помечтать. Если бы он получил эти самые сто пятьдесят уровней, ему можно было бы на пару веков вообще забыть о прокачке, конкуренты остались бы слишком далеко позади.

Но это квест, который нельзя завалить а потом попробовать пройти заново, хоть весь амулетами обвешайся. Борден обладал оружием, которое было способно одаривать последней смертью, и, судя по тому, что знал Соломон, даже не в единственном экземпляре.

Мораель попробовал, но не преуспел, и это тоже было ожидаемо. Но он попробовал… глупо. Эльфийские аристократы могут быть такими же здравомыслящими людьми, как и все остальные, но порою они втиснуты в такие рамки ограничений, диктуемых традициями, репутацией и какими-то древними эдиктами, что прямо-таки вынуждены вести себя недальновидно. Возможно, если бы Мораель обрушил на Бордена всю мощь своего клана, он еще мог бы преуспеть.

Но — риск. Риск, что те самые сто пятьдесят уровней получит рядовой боец, удачно поразивший мишень случайной стрелой. Риск, что воины эльфов обвинят князя в недостаточном благородстве. Риск, что не удасться довести дело до конца, и тогда смерть придет за всеми.

Дом Красных Ветвей отдал Бордену божественный артефакт. Не захотели связываться с Борденом, не захотели повторять историю, по результатам которой Мораель и стал Великим Князем. Его предшественник имел неосторожность закуситься с землянином, возможно, худшим из них, и все это кончилось для него плохо.

В конце концов ему даже пришлось выйти на арену, как обычному гладиатору, и все хваленое эльфийское искусство фехтования ему не помогло. Землянин стал богом, а князь отправился в грязь.

Земляне….

Они ворвались в Системные миры, как чертики из табакерки, и было там несколько человек, один другого хуже. Они творили немыслимое, шатали устои и переходили границы, и в конце концов против них поднялась Немезида древняя воительница из народа, который основал Систему. И даже она не преуспела. Ей удалось ликвидировать большинство опасных землян, но потом она встретилась в худшим из них, и тоже отправилась в грязь.

И самым обидным было то, что Соломон когда-то ему помогал. Конечно, сказать, что он собственным руками создал нового бога, было бы некоторым преувеличением, но его вклад все же имел место.

Вся эта история помогла Соломону осознать собственное место в мире, подняться до тех вершин, на которых он сейчас находился, но все же он остался на вторых ролях. Он был лучшим игроком, а худший из землян все равно встал над ним.

Стал внекатегорийным существом.

Стал богом.

И вернул Землю к первоначальному состоянию, обнулив все достижения Немезиды и отменив все смерти.

Тогда Соломону казалось, что это неплохой вариант. Земляне закуклились на своей планете и их грозный потенциал оставался только потенциалом, никак не влияя на происходящее в Системе.

Конечно, кому-то удалось зацепиться и остаться в Игре и в тот раз. И если ректором магической академии можно было пренебречь, поскольку его больше интересовала теоретическая сторона магии, и он редко покидал свою башню волшебника, был еще другой.

Не игрок, но ситуации это не спасало.

Мятежный рейд-босс, один из тех, кому Соломон помогал на том этапе своей игровой карьеры. Он сам вручил ему оружие и билет в Системные миры, но тогда он хотел, чтобы тот просто убил как можно больше игроков и нарушил равновесие силы.

Но в итоге все зашло слишком далеко. Семена исповедуемой им идеологии упали в благодатную почву и проросли настолько обильно, что после отката Земли новый вождь умудрился остаться в Системе, и теперь с новоявленным альянсом «Красный реванш» приходилось считаться даже самым старым и могущественным кланам Игры.

И даже организации, которую возглавлял Соломон. А поскольку у них были диаметрально противоположные взгляды на политику, экономику и общие жизненные ценности, столкновение интересов было неизбежно. А вслед за этим столкновением придет и большая война.

Когда-то Соломон расшатывал Систему, тщательно взращивая и удобряя любые проявления хаоса. Теперь же он был за стабильность, но, словно смеясь над ним и любыми его попытками, хаос только набирал обороты.

Первое включение Земли стало катализатором, который ускорил некоторые вялотекущие исторические процессы. Второе ее включение едва не стало катастрофой…

Теперь же, когда худший из землян пропал и о нем ничего не слышно уже больше десятка лет, а с «Красным реваншем» удалось определенных, хотя и довольно хрупких, договоренностей, и Соломон надеялся на небольшую передышку, в игру вернулась Смерть.

И хотя новый игрок здесь всего несколько дней, равновесие уже нарушено. Мораель мертв, а следующий князь не будет чувствовать себя обязанным по отношению к Соломону, и значит, Дом Красных Ветвей можно вычеркнуть из списка стратегических союзников. Что же касается делового партнерства… Тут все тоже вилами по воде.

А если Смерть сумеет воззвать к худшему из землян…

Тут Соломон с некоторым удивлением обнаружил, что враги уже закончились, а он продолжает рубить мечом каменную статую крылатой шестирукой твари с рогатой короной на голове.

От статуи летели каменные крошки.

Соломон одернул себя и вернул меч в ножны.

Все это от нервов, подумал он. Но как можно оставаться спокойным, если Смерть снова в игре?

Меч стремительно покинул ножны. Соломон развернулся, нанося удар, но его клинок наткнулся на черный щит возникшего из пустоты человека.

Но человека ли?

— Откуда ты тут взялся? — спросил Соломон.

— Зашел вместе с тобой, весь путь проделал в стелсе, — объяснил посланник. — Ты, возможно, заметил бы меня, если бы был немного осмотрительнее. А возможно, и нет.

Соломон мысленно обругал себя последними словами. Да, он был слишком озабочен, слишком погружен в свои мысли, и не просто позволил посланнику пройти незамеченным, но и наглядно продемонстрировал ему, насколько он не в порядке.

Правда, конкурентам он ничего докладывать не будет, а тому, кто его послал, нет дела до душевного спокойствия Соломона Рейна.

— Что тебе нужно?

— Как всегда, донести до тебя слова моего повелителя, — сказал посланник. — ты назначил награду за голову Бордена. Отмени ее.

— По правде говоря, я как раз подумывал о том, чтобы ее удвоить.

Посланник убрал щит за спину и покачал глухим шлемом, под которым, наверное, скрывалась его голова. Соломон не был в этом уверен. Посланник никогда не снимал доспехов, и вполне возможно, что топу номер один приходилось выслушивать указания от оживленных при помощи древней магии доспехов.

— Отмени ее, — повторил посланник, повернулся к Соломону спиной и пошел на выход.

— А то что? — бросил Соломон ему в спину.

Хотя на самом деле он знал, что. У него и в мыслях не было пойти наперекор сущности, которая могла отдавать приказы топам. Бравада, за которой на самом деле ничего не стояло.

— Сам знаешь, — равнодушно бросил посланник, даже не обернувшись. — Ослушайся и бог-император Кевин оторвет тебе голову.

* * *

Гарри Борден нашел Дойла на скамейке в городском парке. Скамейку установили в тени раскидистого дуба, старого и могучего. Это было самое крупное дерево в округе, но по сравнению с экземплярами из священного леса его можно было считать не более, чем обычным кустарником.

Дойл спал, завернувшись в плащ.

Мог себе позволить, ведь это не за его голову отваливали награду, предлагая выполнить этот квест каждому встречному.

Гарри присел рядом и толкнул Дойла в плечо.

— О, это вы, — сказал Дойл, мгновенно просыпаясь и прихода из горизонтального положения в относительно вертикальное. — Как прошло?

— Лучше, чем мы рассчитывали, — сказал Гарри.

— Они даже не попробовали?

— Попробовали, — сказал Гарри. — Но без огонька.

— Значит, артефакт…?

— У меня, — сказал Гарри. — Правда, я обещал его вернуть, когда отпадет необходимость.

— Системой клялись?

— Нет.

— Тогда можно и не возвращать.

— А на кой он мне? — спросил Гарри.

— Что, никакого прироста к характеристикам?

— Прирост есть, — сказал Гарри. — А на кой он мне?

Дойл вздохнул.

— Если что-то может быть усилено, оно должно быть усилено, — объяснил он.

— Зачем? — спросил Гарри.

— Лишнего могущества не бывает.

— Ну, может быть, — не стал спорить Гарри. — Итак, артефакт у меня. Что дальше? Для ритуала нужны еще какие-нибудь ингредиенты? Толченый рог танцующего на радуге единорога? Слезы девственных монахинь, которых заставили нарезать лук? Желудочная слизь карликового болотного дракона?

— Нет, — сказал Дойл. — Нужно просто начертить пентаграмму, установить артефакт в ее центре и произнести слова призыва.

— Тогда почему мы еще здесь?

— Может быть, нам все-таки не стоит этого делать? — сказал Дойл. — Мне только что пришел в голову еще один способ вернуть память. Вы же знаете, что помимо магических, в Системе существуют и высокотехнологичные миры?

— Да, — сказал Гарри. — И что?

— Высокие технологии в чем-то заменяют их жителям магию, а в чем-то превосходят ее, — сказал Дойл. — Например, есть процедура полного ментоскопирования…

— Мы что-то такое уже пробовали, — напомнил Гарри. — Кончилось все не очень хорошо.

— Отличие этой процедуры в том, что сканирование производит машина, а не оператор, и личного контакта у вас с ним не будет, а значит, чисто теоретически, никто не должен пострадать, — сказал Дойл. — Говорят, процедура довольно болезненна, но с ее помощью можно преодолеть любые ментальные блоки, кто бы их там ни понаставил. Даже если это были вы сами.

— Почему вы не вспомнили об этом раньше?

— Я — всего лишь человек, — сказал Дойл.

— Я тоже, — сказал Гарри. — И поэтому предпочитаю идти по кратчайшей дороге. Артефакт уже у нас, а специалистов по этому ментоскопированию еще надо искать.

— Мне не нравится идея божественного призыва, — признался Дойл. — Боги непредсказуемы, у них своя логика, свои мотивы, а на человеческие жизни им, как правило, плевать.

— Как только мы поймем, что призыв прошел успешно, ты сможешь уйти, — пообещал Гарри. — Общение с ним я возьму на себя.

— А если я не успею уйти?

— Тогда тебе придется бежать, — сказал Гарри. — Итак, где мы будем рисовать пентаграмму?

— За теми кустами есть детская площадка, — сказал Дойл. — На ней в это время суток никого нет, и я там уже все нарисовал.

— Отличная работа, — похвалил Гарри. — А не опасно заниматься такими вещами в обычном парке в городской черте?

— Чтобы создать нужные атмосфеу и умилостивить богов, их обычно призывают к их храмы, но у этого бога нет храмов, — сказал Дойл. — Так что выбор локации за нами. Что же до опасности… Нет информации, что он крушил города или устраивал стихийные бедствия на ровном месте. Всегда должна быть какая-то причина, а я поговорил с местными и выяснил, что такой причины нет. Конечно, безопаснее всего было бы провести ритуал в пустыне, но тут поблизости нет пустынь, а после телепортации у меня начинает болеть голова. К тому же, на песке очень сложно рисовать пентаграммы. Конечно, есть способы, но это опять же, снова надо куда-то идти и покупать необходимые инструменты…

— Ладно, — сказал Гарри. — Приступим.

Они прошли на детскую площадку, которая действительно оказалась никем не занятой. Может быть, просто время такое, а может быть, мамаш, желающих выгулять своих малышей, отпугивала втиснувшаяся между качелями, горкой, песочницей и миниатюрной моделью средневекового замка пентаграмма, выглядевшая вполне зловещей.

Впрочем, все пентаграммы выглядят зловещими, потому что если вам нужно позвать танцующего на радуге единорога, для этого существуют другие способы.

— Центр там.

— Да, я вижу.

Гарри достал артефакт и водрузил его в центр сложной геометрической фигуры, посреди внутреннего кольца рун.

— Чувствуете, как через него течет божественная сила? — поинтересовался Дойл.

— Нет, — сказал Гарри.

— Он хотя бы теплый?

— Нет, — сказал Гарри. — Деревяшка и деревяшка. Хотите потрогать?

— Пожалуй, я воздержусь, — сказал Дойл. — Теперь вам надо встать здесь.

Гарри встал на указанное место и Дойл передал ему клочок бумаги с начертанными словами призыва.

— Это древний язык, он не переводится и звучит истинной абракадаброй, — пояснил он. — Но все же постарайтесь произнести все именно так, как написано.

— А если я ошибусь хотя бы в одном слоге, мы призовем кого-нибудь другого, который тут же попробует оторвать нам головы? — спросил Гарри.

— Это уж как водится, — сказал Дойл. — Хотя, если учесть, что в качестве источника силы мы используем конкретный артефакт, такой вариант маловероятен. Но я все же предпочел бы не рисковать.

— Я вас услышал и я постараюсь, — сказал Гарри.

Чувствуя себя как нельзя более глупо, Гарри развернул бумажку и зачитал сложную формулу, ожидая неминуемых последствий.

Но ничего не произошло.

Солнце не померкло, птицы не перестали петь, на парк не опустилась тьма и никто не спустился к ним с небес в столпе окруженного ангелами света.

— Как-то не так я это себе представлял, — сказал Гарри. — Вы уверены, что не ошиблись при рисовании?

— Я трижды все перепроверил.

— Возможно, боги просто не призываются на детские площадки, — сказал Гарри. — Ведь это территория обычно занята визжащими малолетними демонами, что не могло не наложить на нее свой отпечаток.

— Но мы и не к хранителю домашнего уюта пытаемся воззвать. Попробуйте еще раз, — посоветовал Дойл.

Гарри попробовал.

Ничего не произошло.

— Нет, — сказал Гарри. — Я уверен, это должно работать как-то не так.

— Обычно при ритуальном магии выбор места очень важен, — сказал Дойл. — Ноя проверял, у нас не тот случай. Нам нужен только артефакт и призыв. Взывающий к мести должен быть услышан.

— Может быть, в этом все дело? — спросил Гарри. — У меня нет большого желания кому-то отомстить.

— Так почувствуйте его, — посоветовал Дойл.

— У меня нет персонифицированного врага, — сказал Гарри. — То есть, враги, конечно, есть, но я не знаю их в лицо. Возможно, просто не помню.

— Счастливый вы человек, — сказал Дойл.

— Попробуйте вы, — сказал Гарри.

— Нет, — сказал Дойл. — Я на такое не подписывался.

— Только призыв, — сказал Гарри. — Дальше я буду разговаривать сам.

— Это будет вам очень дорого стоить, — сказал Дойл.

— Так за чем дело стало? — спросил Гарри. — Вы же здесь именно для этого. Чтобы заработать.

— Триста тысяч, — сказал Дойл.

— Заметано, — сказал Гарри. — Выписать чек?

— Нет, я поверю вам на слово, — сказал Дойл, занимая место Гарри и беря бумажку у него из рук.

Гарри отошел в сторону закурил.

Дойл зачитал формулу призыва. Со стороны она казалась такой же глупой, как и в те разы, когда ее зачитывал Гарри.

— Ничего не происхо… — Дойл осекся.

Над детской площадкой висел портал. Овал окна между мирами был прикрыт завесой, от которой исходило божественное золотистое свечение. По крайней мере, Дойл заявил, что оно наверняка божественное, потому что раньше порталов такого цвета ему видеть еще не доводилось.

Но из портала никто не появлялся.

— Может, это приглашение? — предположил Гарри.

— Я не уверен, что обычный игрок может пройти божественным порталом, — сказал Дойл. — Скорее, его разнесет на атомы.

— Он уменьшается, — заметил Гарри.

Портал стремительно сокращался. Когда он достиг размера обычного позолоченного блюда, из перехода, соединяющего игровой мир с божественным измерением, вылетела обернутая в бумагу половинка кирпича.

Дойл не успел среагировать, и божественное послание ударило его в плечо. Сыщик скривился, столкновение со сверхъестественным отняло от его полоски здоровья добрых тридцать процентов.

А если бы он попал в голову…

Портал закрылся.

— Чувствуете божественное благословение? — поинтересовался Борден, поднимая с земли кирпич.

— Как будто ко мне явился ангел и лягнул меня в плечо, — поделился своими ощущениями Дойл.

Гарри разгладил бумагу, в которую был завернут снаряд и таки обнаружил послание. Там было всего несколько слов, видимо, начертанных рукой самого бога. Судя по почерку, бог или куда-то торопился или в принципе не уделял должного внимания высокому искусству каллиграфии, но Гарри все же удалось из разобрать.

«Занят. Буду позже. Ф. "

Глава 22

— Оставайтесь, так сказать, на линии. Ваш звонок очень важен для нас, — задумчиво произнес Гарри. — Но почему «Ф»?

— Видимо, божественная сущность сильно привязана к своему уникальному игровому классу, которым она обладала в те времена, когда еще не стала божественной сущностью, — объяснил Дойл.

— И что же это был за класс? Фараон? Фанфарон? Фармазон?

— Физрук.

— Что это такое «физрук»?

Дойл объяснил, как мог.

— И какие возможности этот класс ему давал?

— Узкий круг посвященных лиц до сих пор об этом спорит, — сказал Дойл. — Но к единому мнению им прийти пока так и не удалось.

Гарри подошел к центру пентаграммы, поднял с земли божественный артефакт и убрал его в инвентарь. Отпившийся зельем восстановления здоровья Дойл вертел в руках обломок кирпича.

— Хороший жрец наверняка нашел бы в нем следы божественного присутствия, — заметил он, пряча половинку кирпича в карман. — Негоже оставлять такие вещи на детской площадке, кто знает, что они могут сделать с неподготовленным человеком.

— Я в принципе за то, что надо убирать за собой, — сказал Гарри, пытаясь стереть пентаграмму подошвой ботинка. — Итак, мы воззвали к божеству и получили божественный ответ, что же нам делать дальше? Ждать?

— Э… ну… — сказал Дойл. — Я обеими руками за ожидание, однако проблема в том, что мы можем прождать очень долго. Что такое «скоро буду» для бога? Может быть, несколько минут, а может быть, и несколько веков. Вы готовы прождать несколько веков?

— Не в этой ситуации, — сказал Гарри.

— Тогда у нас есть два варианта дальнейших действий, — сказал Дойл. — Либо тотальное ментоскопирование…

— Нет, — сказал Гарри. — Это мы оставим на самый крайний случай.

— Я так и думал, — сказал Дойл. — Тогда мы можем поторопить божественное пришествие, навестив его лучшего друга.

* * *

— Всю свою жизнь я лез на гору, а когда добрался до вершины, мне открылось, что есть еще одна гора, куда выше первой, — пожаловался Соломон. — И я понятия не имею, как мне начать второе восхождение.

— Опять кто-то из сильных мира сего тебя приметил? — осведомился Такеши. — Кто на этот раз?

— Бог-император.

— Это серьезно, — согласился Такеши. — А что это у тебя за спиной?

— Труп архидемона, — отмахнулся Соломон.

— Выпало что-нибудь интересное?

— Нет, все как обычно, — сказал Соломон. — И до уровня опять не хватило.

— Добьешь на следующей неделе, — сказал Такеши.

— Ах, если бы.

— Так чего хотел бог-император?

— Чтобы я отменил награду, которую назначил за голову Бордена.

— Ну, так отмени, — сказал Такеши.

— Я уже.

— Это вообще был идиотский ход, — сказал Такеши. — Системной награды вполне хватает для толпы безумцев.

— Проблема в том, что у толпы безумцев ничего не получается, — сказал Соломон. — Вот я и хотел простимулировать профессионалов.

— Для профессионалов этого мало, — заметил Такеши.

— Я готов был удвоить сумму.

— Этого тоже мало, — сказал Такеши. — Проблема в том, что это дело очень сложное и его практически невозможно довести до конца. Даже если кто-то его прикончит, что само по себе маловероятно, он может отреспауниться. А даже если он не отреспаунится, это все равно не навсегда, потому что Земля может откатиться опять. И тут есть риск, что воскресшая смерть может оказаться очень злопамятной. И скорее всего так оно и окажется.

— И что же мне делать?

— Сиди ровно и не отсвечивай, — посоветовал Такеши. — И готовься к грядущим последствиям.

— Они уже воспоследовали, — мрачно сказал Соломон.

— Может быть, это только начало.

* * *

Они воспользовались стационарным порталом, уплатили таможенный сбор, поднялись по лестнице и вышли из здания магистрата.

Как только они оказались на оживленной средневековой площади, им навстречу шагнул смуглый человек с залихватски закрученными усами. Он носил щегольской камзол и шпагу на украшенной драгоценными камнями перевязи. Этакий испанский идальго в глубокой провинции.

Гарри напрягся и приготовился его застрелить, но человек тут же продемонстрировал поднял руки вверх, и непонятно было, сколько в этом жесте шутовства, а сколько — демонстрации мирных своих намерений.

— Наконец-то! — воскликнул человек. — Я жду вас здесь уже третьи сутки!

— И с какой, позвольте осведомиться, целью? — спросил Гарри.

— Исключительно для того, чтобы поприветствовать вас в системных мирах, — сказал человек. — От своего имени, и, разумеется, от имени своего повелителя.

— Видимо, теперь я должен спросить, кто же ваш повелитель?

— Я не делаю из этого секрета, — сказал тот. — Мой повелитель — бог-император Кевин.

— Впервые слышу, — заметил Гарри.

— Бог- император Кевин, первый этого имени, — сказал Дойл. — Основатель и бессменный руководитель Темной Империи, одного из самых влиятельных государств Системы. Непобедимый воин, могущественный маг, прекрасный отец, и, самое смешное, в моих словах сейчас нет ни капли иронии.

— Занятно, — сказал Гарри. — Ладно, передай ему привет и от меня тоже.

— Непременно.

— Но, — сказал Гарри.

— Но?

— Вряд ли вы ждали меня трое суток только для того, чтобы обменяться этими любезностями, — объяснил Гарри. — Значит, есть что-то еще.

— Конечно же, — сказал посланник императора. — Бог-император Кевин приглашает вас к себе в гости.

— Прямо сейчас? — спросил Гарри. — Я, конечно, понимаю. что он бог и император, но у нас были запланированы другие дела…

— И вы можете заняться ими незамедлительно, — сказал посланник. — Сейчас, и я предупреждаю об этом заранее, в моей руке появится свиток. Это свиток портала, который приведет вас к богу-императору Кевину, и никакой угрозы он не несет, и я хотел бы, чтобы вы знали об этом уже сейчас.

— Я вас услышал, — сказал Гарри.

Посланник материазиловаз свиток и протянул его Гарри.

— Заверяю вас, это не ловушка, — сказал он.

— Ладно, — сказал Гарри, убирая свиток.

— Не смею вас больше задерживать, — посланник склонился в куртуазном поклоне, после чего скрылся в здании магистрата, из которого они с Дойлом только что вышли.

— Что это сейчас было? — поинтересовался Гарри.

— Не знаю, — сказал Дойл. — Может быть, новые проблемы. А может быть, решение старых. Как бы там ни было, вам не стоит тянуть с этим визитом. Бог-император Кевин — очень влиятельный… человек.

— А также бог?

— Ну, в какой-то степени.

— Слишком много богов вокруг, — пожаловался Гарри. — Так и сам не заметишь, как станешь религиозным человеком. А то и вовсе каким-нибудь постоянно возносящим молитвы жрецом.

— На самом деле, есть мнение, что близкое знакомство с богами — как раз таки неплохая прививка от религиозности, — сказал Дойл. — Хотя и лично ни с одним не знаком и понятия не имею, сколько тут правды.

— Возможно, мы скоро это выясним, — сказал Гарри. — Но сначала — запланированные дела. Где тут эта магическая академия?

— За городом, но не слишком далеко, — сказал Дойл. — Можно пойти пешком, можно купить лошадей, можно нанять экипаж. Что предпочитаете?

— А порталом нельзя?

— Порталом нельзя. Ректор не любит незваных гостей, появляющихся внезапно, и закрыл зону вокруг академии для телепорта.

— Тогда давайте наймем экипаж, — предложил Гарри. — Всяко дешевле, чем покупать лошадей, да и поездка, думаю, будет намного комфортнее.

И она была комфортнее, но ненамного. Амортизаторы в этом мире еще не изобрели, рессоры были продавлены и экипаж изрядно трясло на неровностях, из которых большей частью и состояла эта дорога. Гарри пытался найти в этом какой-то символизм, типа того, что путь к знаниям должен быть труден и тернист, но это не утешало.

Местный Хогвартс, которым руководил лучший друг бога, был построен в архитектурном стиле средневекового замка, с высокими стенами, башнями, лестницами, переходами и донжонами. На обитель знаний, пусть даже и знаний опасных, он походил в последнюю очередь, а вот готовящиеся к штурму армия под его стенами представлялась практически без усилий. Варвары у ворот…

Но ворота были открыты, мост опущен, а бултыхающиеся во рву крокодилы выглядели довольно сытыми.

Гарри отпустил экипаж и они с Дойлом прошли во внутренний двор. Точнее, попытались пройти.

Точнее, едва протиснулись через подъемнй мост и уперлись в настоящую толпу.

Варваров не было у ворот, они были уже внутри…

Толпа состояла из женщин…

Нет, подумал Гарри, так будет неправильно. Толпы состояла из девиц, и все они явно были волшебницами, потому что только работой магии можно было объяснить, что среди них не нашлось ни одной некрасивой.

Тут были человеческие особи, были гномки, были эльфийки, были какие-то зверодевушки, покрытые мехом и с торчащими вертикально ушами, здесь были короткие до полной откровенности юбки, и длинные юбки с широкими разрезами, и обтягивающие юбки, и у всех девушек были стройные ножки в сексуальных чулочках, и откровенные блузки с глубокими декольте, и все это благоухало духами до степени химической угрозы, щебетало и хаотично перемещалось по двору.

Редкие особи мужского пола робко пытались флиртовать с этим цветником, но по большей части были игнорируемы и наблюдали за происходящим из окон основного здания и со стен.

— А нас точно куда надо привезли? — спросил Гарри.

— Э… да, — сказал Дойл. — Но я вынужден согласиться, что все это несколько…. нетипично.

Они отловили проходящего мимо студента в синей мантии старшекурсника и спросили, какого черта, тут, собственно говоря, происходит, с чем связано это нашествие и когда оно кончится.

— Вы не знаете, что здесь происходит? — удивился студент. — Как такое может быть?

— Не знаем, — заверил его Гарри.

— Ректор проводит конкурс на замещение вакансии его личной помощницы, — объяснил студент. — Вот цвет волшебства и слетелся на его зов.

— А ему нужна именно помощница? — уточнил Гарри. — Не помощник?

— Ну да, — сказал студент. — Женская и мужская стороны магии несколько различаются, хотя и совпадают по основным пунктам, и это нужно ему, чтобы проверить некоторые аспекты, с которыми он сейчас экспериментирует. Это настолько важно для нашей науки, что, как видите, обнаружилось огромное количество желающих помочь ему в его экспериментах и навсегда вписать свое имя в чародейские скрижали.

Студент ушел. Гарри задумчиво посмотрел ему вслед.

— А не может ли быть так, — сказал он — Что лучший друг бога — просто старый козел?

— Вполне может, — сказал Дойл. — Но это вообще никак друг с другом не связано. Кстати, вполне может быть, и, скорее всего, так оно и есть, что он действительно думает только об экспериментах и никаких особых пожеланий по поводу внешнего вида кандидаток не высказывал.

— Тогда зачем, — Гарри обвел рукой вокруг себя. — Вот это вот все?

— Женщины, — объяснил Дойл. — Во-первых, чародейки тщеславны и не позволят себе выглядеть хуже, чем драные кошки из академии конкурентов. А во-вторых, если это может повысить шансы получить желаемую должность, так почему бы и нет?

— И как нам теперь попасть на прием?

— Понятия не имею, — сказал Дойл. — Переодеться в женское?

— Как это поможет?

— Никак. Я просто отрабатываю свое жалованье, генерируя идеи.

Они начали свой путь через толпу, лавируя между груп беседующих кандидаток, не обращающих внимания на двоих несколько потрепанных жизнью мужчин, но очень скоро уперлись в стену соблазнительных тел. Дальше можно было идти, только распихивая чародеек локтями, а Гарри для этого был слишком хорошо воспитан.

— Там мышь! — внезапно возопил Дойл, указывая куда-то себе под ноги.

Кто-то взвизгнул, небольшое пространство перед ними расчистилось, и они смогли пробраться на несколько метров вперед, но небольшая тактическая победа обернулась большим стратегическим провалом, когда толпа снова сомкнулась вокруг них, и Гарри обнаружил нацеленный ему в лицо десяток разнообразных волшебных палочек.

В Дойла целилось втрое больше.

— Грязная мужская шовинистическая свинья, — услышал Гарри. — Неужели даже здесь вы не можете обойтись без своих сексистких штучек?

— Я был в плену гендерных стереотипов, но только что прозрел, — добро объяснил им Дойл. — Я планировал всего лишь невинную шутку, но теперь понимаю, насколько она была неуместна и приношу свои искренние извинения.

— Да я сейчас тебя самого превращу в мышь…

— Мой спутник извинился, — сказал Гарри. — Я считаю, что этого достаточно.

— А кто ты такой?

— Я — Борден, — сказал Гарри и сделал читаемой часть своей личной информации.

Толпа отхлынула, словно на ее глазах он только что сам, по своей воле и без помощи со стороны, превратился в особо опасную саблезубую мышь с истекающими ядом клыками.

— Смерть… — то и дело слышалось в толпе.

Гарри на мгновение подумал, что сделал только хуже. Если эти чародейки вдруг решат, что он пришел за ректором, и встанут на его защиту, все это может вылиться в крупные неприятности, которые никому из присутствующих не нужны, поэтому попытался разрядить ситуацию шуткой.

— Я не по работе, — сказал он.

Лучше не стало.

Девицы не подходили ближе, но и прохода не освобождали, а волшебные палочки все еще дрожали в наманикюренных пальчиках.

И тут перешептывания смолкли. Привыкший предполагать худшее Гарри подумал, что это последнее затишье перед боем, но взгляды всех присутствующих обратились наверх.

На балкон вышел сам ректор.

Гарри не был большим ценителем мужской красоты, но и его познаний хватало чтобы понять — ректор даже близко не Брэд Питт. Среднего роста, с непонятной, скрытой магическим балахоном, фигурой, с намечающимися проплешинами на голове…

— Что здесь происходит? — рявкнул он, и его громовой голос разнесся по всему замку.

Несколько десятков голосов попытались ему объяснить, но понятнее не стало. Впрочем, ректор уже не нуждался в объяснениях. Его взгляд уперся в фигуру Бордена, лицо скривилось в гримасе разочарования, а следующая его реплика уже не гремела, хотя и была довольно отчетливой.

— Смерть, — сказал он. — Я не ждал тебя сегодня.

— Я только спросить, — сказал Гарри.

— Кто это с тобой?

— Проводник, — сказал Гарри.

— Ладно, поднимайтесь, — вздохнул ректор. — Дамы, пропустите их, будьте любезны.

Чародейки расступились, освобождая проход.

— И это…. - сказал ректор. — На сегодня прием, видимо, окончен. Продолжим завтра, персонал поможет вам разместиться… — он с некоторым сомнением оглядел двор. — Где-нибудь.

Гарри с Дойлом беспрепятственно добрались до главного здания и усталый привратник проводил их к покоям ректора.

Тот ждал их, сидя за столом, заваленным кучей бумаг, но, как только открылись двери, сразу поднялся.

— Гарри, — сказал он. — Рад тебя снова видеть.

— Мы знакомы? — уточнил Гарри.

— Ты опять ничего не помнишь? Мы знакомы, но не слишком близко, — сказал ректор. — Скажем, встречались пару раз, и у нас есть много общих… знакомых. Давай я попробую освежить твою память. Меня зовут Феодор… да ладно, просто Федор, и я тоже с Земли. Как там на Земле-матушке?

— Странно, — сказал Гарри.

— Странно было бы, если бы там не было странно, после стольких-то лет, — вздохнул Федор.

— Кстати, а сколько именно прошло лет? — поинтересовался Гарри.

Федор сказал.

— Как такое возможно? — спросил Гарри.

— Земля влилась в системные миры… не слишком удачно, — сказал Федор. — Так же имел место целый ряд не зависящих от нас обстоятельств, в результате которых почти все земляне… погибли. Тогда… мы совершили большой откат. Восстановили планету, какой она была до начала игры, приняли меры, чтобы подобной катастрофы больше не случилось, и земляне начали игру с чистого листа… Ну, так нам тогда казалось, что мы приняли меры…

— И что же случилось?

— Другая катастрофа, — сказал Федор. — В итоге нам снова пришлось все откатывать. В том числе и тебя.

— И сколько откатов уже было? — поинтересовался Гарри, чувствуя, что этим история не исчерпывается. И временных лагов не объясняет. — Три? Четыре? Больше?

Федор Сумкин вздохнул.

— Одиннадцать, — сказал он.

Глава 23

— Одиннадцать? — уточнил Гарри Борден.

— Одиннадцать, — обреченно подтвердил Федор.

— Это примерно между десятью и двенадцатью, — объяснил Дойл.

Гарри Борден сощурился. Могущественный волшебник и ректор целой магической академии, находящийся в своем месте силы, побледнел и сделал шаг назад. И еще один. На третьем шагу он наткнулся на кресло и упал в его объятия.

— Мне одиннадцать раз стирали память? — поинтересовался Гарри.

— Не только тебе, — сказал Федор. — Вообще всем. И я должен заметить, что в самый первый раз ты согласился на это добровольно.

— Почему?

— Из-за сопутствующих обстоятельств.

— Ладно, — сказал Гарри. Он подвинул к себе стул с изящной резной спинкой, сел на него и закурил. Сумкин поморщился, но ничего не сказал. — Ты говоришь, вы это сделали. Кто это «вы»? Ты и Мститель?

— Был еще один, — сказал Федор. — Здоровенный бородатый зомби с дробовиком. Страшный такой. Уууу.

И ректор замахал в воздухе руками и замычал, пытаясь изобразить, насколько страшный был тот зомби.

— Зомби с дробовиком, значит?

— Ну да, — сказал Федор. — Понимаю, звучит странно, но вот такая это игра. Тут все не так, как мы привыкли. Ну, почти все.

— Значит, вы пробовали одиннадцать раз, и каждый раз случалась катастрофа, и вы отменяли ее последствия?

— Э… не совсем, — сказал Федор.

Гарри курил и тянул время. У него в голове роилась целая куча вопросов, и он не мог решить, какой задавать первым.

И тут ему на помощь пришел Дойл.

— А как вы это вообще делаете? — поинтересовался он.

Федор смерил его взглядом, видимо, оценивая, насколько он вообще обязан отвечать на вопросы местного. Гарри едва заметно кивнул.

— Околоигровыми методами, — сказал Федор. — Нам… Мстителю удалось найти артефакт, предоставляющий админский доступ к Системе. Сам он им воспользоваться не мог, интеллекта не хватало… в смысле, системного интеллекта, так-то от далеко не дурак, и он пришел ко мне.

— Значит, все это устроил ты? — уточнил Гарри.

— Нет, — поспешно сказал ректор. — Я, так сказать, только нажал на спуск. Но пистолет заряжал другой человек. В смысле, он написал программу, а я только загрузил ее на сервер и активировал.

— Кто?

— Тот самый бородатый зомби, — сказал Федор. — Он в своей прошлой жизни был программист. И разведчик.

— Разведчик?

— А что в этом удивительного? — спросил Федор. — Ты же тоже разведчик.

— Я не разведчик, — сказал Гарри. — Я бизнесмен.

— Да? — изумился Федор. — А я думал… Ну, значит, в прошлой жизни ты был разведчик. Англия, Ми-6, мартини взболтанный, но не смешанный, все дела. Настоящая машина смерти… Ну, в принципе, тут ничего особо и не изменилось, да?

Гарри потер лицо, переваривая услышанное и пытаясь уложить его в голове. Джеймс Бонд, значит?

Конечно, ему частенько казалось, что он живет не своей жизнью, но его психоаналитик заверял его, что это нормально, и такое многим кажется. Но одиннадцать раз? Одиннадцать?

Внезапно идея вспомнить все показалась не такой уж и удачной. Что если в тот момент, когда на него обрушатся воспоминания об одиннадцати предыдущих жизнях, его мозг попросту взорвется от переизбытка информации? Одиннадцать школьных курсов, одиннадцать первых поцелуев, одиннадцать пришествий Системы…

Одиннадцать путей, ведущих в никуда и обрывающихся внезапно. Не удивительно, что на Земле население страдает от массовых психозов, а количество самоубийств растет от года к году.

— Этот артефакт, — сказал Гарри. — Он все еще у тебя?

— Да, — сказал Федор. — Храню его, как зеницу ока.

— С его помощью можно сделать так, чтобы я вспомнил?

— Э… нет, — сказал Федор. — То есть, я не знаю. Наверное, можно, чисто теоретически, но так как твоя потеря памяти…. не индивидуальна и завязана на общую потерю памяти всем населением Земли, для этого нужно будет вносить правку в основную программу, а я не смогу.

— Кто сможет? Зомби с дробовиком?

— Ну да, — сказал Федор.

Гарри не знал точно, что ему сейчас следует испытывать, облегчение или разочарование, но инерция тащила его за собой.

— Где сейчас этот зомби?

— Это часть общей проблемы, — сказал Федор. — Он сейчас на Земле. И он, насколько я понимаю, больше не зомби. Он снова человек и он, как и ты, ничего не помнит.

— Как это произошло?

— Откат же, — сказал Федор. — Откатились все. Вообще все. Мертвые воскресли, живые… обнулились до своего тогдашнего состояния.

— Ты не обнулился, — заметил Гарри.

— Это потому что артефакт был у меня, — сказал Сумкин. — Но все остальные… Только мы вдвоем и остались. Я и фи… Мститель.

— Он остался, потому что стал богом?

— Ну да.

— Богом его сделал этот артефакт?

— Нет, — сказал Федор. — Он стал бы им и без артефакта. В смысле, даже если бы его не добыл. К этому вела общая логика событий.

— Понятно, — сказал Гарри. — Значит, каждый раз, когда на Земле начиналась игра, происходила катастрофа и вы не придумали ничего лучше, как все время начинать сначала?

— Э… нет, — сказал Федор. — Катастрофа была только первые два раза. Потом… ну… последствия были разных масштабов…

— Тогда зачем же вы это делаете?

Федор вздохнул.

Федор сел поудобнее.

Федор посмотрел на здоровенный серебряный гонг, зачем-то висевший под потолком, так высоко, что ректор не смог ударить по нему даже в прыжке.

Федор перевел взгляд на чучело крылатого саблезубого крокодила, висящее чуть левее.

Федор зачем-то достал волшебную палочку, повертел ее в руках, а потом бросил в ящик стола и резко его задвинул.

Переложил какие-то бумаги на столешнице.

Гарри терпеливо ждал, уже понимая, что произнесенные слова ему не понравятся.

— Вы уверены, что мне нужно это все слышать? — спросил Дойл. — Я вот лично не уверен и готов подождать за дверями. Или где скажете.

Гарри посмотрел на Федора, предоставляя выбор владельцу кабинета. Да и всего учебного заведения в целом.

Федор вздохнул, снова достал из ящика стола волшебную палочку и нацелил ее на частного детектива.

— Может быть, все же не так радикально? — спросил Дойл.

Вместо ответа Федор буркнул заклинание, Дойла подхватило, подняло в воздух, привело в горизонтальное положение и уложило на диван.

— С ним все в порядке? — поинтересовался Гарри.

Дойл захрапел.

— Полагаю, что да, — сказал Федор. — Он спит, а когда проснется будет чувствовать себя бодрым, отдохнувшим и ничего не вспомнит.

— Удобно, — сказал Гарри.

Интересно, а зачем Федору такое заклинание и не связано ли это как-то с обилием сексапильным девиц в принадлежащих ему стенах?

Гарри решил, что не связано.

— Так на чем мы остановились?

— Ты как раз собирался объяснить мне, зачем вы это делаете.

Федор покрутил волшебную палочку в руках и вздохнул.

— Проблема как бы в том, — сказал он. — Что мы этого уже не делаем.

— То есть?

— Первые два раза — это мы, — сказал Федор. — Ну, при самом первом разе ты вообще присутствовал, была большая свалка, внекатегорийные монстры бились с несистемными чудовищами, кровь рекой текла по улицам мирного города, а небеса потемнели от нашей ярости, и последняя уцелевшая горка землян сумела повернуть эту историю вспять. Все вроде бы устаканилось, я продолжил обучение магии, это у меня такая мечта была, Мститель… ну, его пути неисповедимы по определению, но я уверен, что он тоже занимался чем-то общественно полезным. За событиями на Земле мы не следили, потому что думали, что какое-то время у нас еще есть, а потом… А потом случилось второе пришествие… в смысле, второе включение, и земляне ворвались в системные миры, как… ну, как чертики из табакерки, только очень агрессивные чертики, потому что, как оказалось, активация скиллов произошла еще до начала игры, и земляне качались и получали уровни друг на друге, и когда игра таки официально началась, с планеты вырвалась куча отлично подготовленных, хорошо экипированных и организовавших кланы игроков. Естественно, местные отреагировали… адекватно. Как и должны были отреагировать. Случилась большая война, земляне бились отчаянно, но местных, как ты понимаешь, было немножечко больше, всего на несколько порядков, да, и землян опять всех перебили, и примчался Мститель, и требовал, чтобы мы вмешались в ситуацию, и мы вмешались и опять все откатили. И тогда мы решили не пускать дело на самотек и принялись наблюдать за тем, что происходит на Земле…

Федор замолчал.

Гарри спрятал окурок в инвентарь и закурил следующую сигарету.

— В третий раз все тоже стало развиваться по негативному сценарию, — сказал Федор. — Нам казалось, что мы заблокировали для этого вс возможности, но игра таки стала просачиваться в реальную жизнь, и люди получили скиллы. Не было интерфейсов, не было системных уведомлений, никто не мог получить опыт или уровень, но скиллы появились и распределились между людьми довольно странным образом. И люди. ставшие игроками, снова принялись убивать друг друга, следуя внешней или внутренней политике государств, или своим убеждениям, или ради выгоды, или просто развлечения ради. При этом скиллы постепенно прокачивались, и разрушения становились все масштабнее, и было очевидно, что глобальная катастрофа уже не за горами. Мы пытались принять локальные меры, но их было недостаточно, и мы уже готовы были вмешаться по полной программе, как появился Полсон и все разрулил. Не без твоей, кстати, помощи.

— Не помню, — сказал Гарри. — Кто такой Полсон?

— Один из первой генерации игроков, — сказал Федор. — Имбалансный персонаж, который в одиночку крушил города и армии.

— И как же он все разрулил? — поинтересовался Гарри. — Всех убил, один остался?

— Не совсем, — сказал Федор. — В этот раз ему выпал очень странный скилл… В общем, я до сих пор не знаю, как это работает, но он умудрился отключить все активные на тот момент скиллы в планетарном масштабе. Катастрофы не произошло, земляне принялись разгребать последствия, и мы уже были готовы выдохнуть, и…

— Скиллы вернулись? — попробовал угадать Гарри.

— Не в этом дело, — сказал Федор. — Даже если бы они вернулись, а, по моим прикидкам, они должны были вернуться через какое-то время, но Полсон-то все равно был на месте и мог бы заново все обнулить… Но где-то через год после того, как эта история благополучно завершилась и мы свернули наблюдения, на Земле произошел откат. Сам. Без нашего вмешательства.

— А катастрофа?

— Насколько мы можем судить, не было никакой глобальной катастрофы, — сказал Федор. — Обычный фон. Откат, можно сказать, произошел на ровном месте и не непонятным для нас причинам.

— И как же такое могло случиться?

— Ты думаешь, я не пытался это выяснить? — вздохнул Федор. — Поверь мне, я пытался. Я поднял логи, привлек сторонних специалистов, мы проверили все, что только можно было проверить. Судя по оставшимся отметкам, это был не стихийный откат, проведенный Системой по каким-то ее внутренним причинам. Отработала именно наша программа, только мы ее не активировали.

— Вы точно сами код писали, а не отдали индусам на аутсорс? — поинтересовался Гарри.

Федор сокрушенно покачал головой.

— Код писал Вит… зомби с дробовиком, — сказал он. — Понимаешь теперь, в чем проблема? Мы ни хрена не понимаем в том, что он там понаписал. А он, сука, просто этого не помнит! И нас не помнит, и смотрит дико каждый раз, когда мы к нему с этим вопросом подкатываем, к хренам!

— И так потом девять раз? — уточнил Гарри.

— Да, — сказал Федор. — Так или иначе, в общих чертах. Система… она устроена так, что не может оставить в покое целый мир, который уже когда-то ей принадлежал, она ищет пути, чтобы в него пробраться, активирует игроков, создает случайные порталы, через которые кто-то может уйти из нашего мира, а кто-то наоборот, может в него проникнуть. Создает очаги напряженности, оказывает давление, и, хотя она и не может сделать этого напрямую, рано или поздно притаскивает игру на Землю. Или не притаскивает. В трех случаях не притаскивала, однажды даже скиллы ни у кого не появлялись, а откат все равно произошел. А мы понятия не имеем, как это работает.

— Вот этому я верю, — сказал Гарри. — Это очень на нас, землян похоже. Для того, чтобы решить одну проблему, мы создаем другую, а потом пытаемся решить и ее.

Федор развел руками.

— Это еще не самое фиговое, — сказал он. — Система образует вокруг планеты инфосферу, в которой хранится информация обо всех игроках, их действиях и вот об этом вот всем. Как ты должен понимать, речь идет об огромных массивах информации, на основании которой и происходят откаты. Это довольно емкая и устойчивая штука с хорошим запасом прочности, но одиннадцать перезагрузок подряд, да еще и на протяжении довольно короткого, а в рамках существования Системы, срока… В базе накапливаются ошибки. Ты же сам говорил, что на Земле странно, так вот, это произошло не сразу, но постепенно там становится все страньше и страньше.

— Возле Токио Годзиллу видели, — подтвердил Гарри.

— Это только цветочки, — сказал Федор. — Количество душевных расстройств растет, некоторые люди вспоминают то, что не должны помнить, и это сводит их с ума. У кого-то остаются остаточные игровые навыки, сама ткань реальности становится все тоньше и тоньше, и я боюсь… в смысле, мы боимся, что еще нескольких откатов все это может не выдержать.

— И что тогда произойдет?

— Понятия не имею, — сказал Федор. — Может быть, на месте Земли образуется новая черная дыра, в которую засосет всю Систему, как в воронку. Может быть, вместе с очередным откатом на Земле воцарится ад. Может быть, все вообще зависнет и перестанет работать. Но то, что ничего хорошего не будет, это уж точно. Вопрос только в масштабах. В лучшем случае, не будет ничего хорошего для землян. В худшем — для всей Системы, а мы сейчас говорим о миллиардах живых существ. Сотнях миллиардов.

— А сама Система не пытается себя починить?

— Э… В самый первый раз мы сделали все, чтобы помешать любому ее вмешательству, — сказал Федор. — Теперь я понимаю, что это, возможно, было не самое умное решение, но тогда оно казалось удачным. Система, разумеется, пытается, но мы сами ее ограничили.

— Я не очень разбираюсь в программировании, тем более, в программировании миров, — сказал Гарри. — Но у вас есть глючный код и есть программист, который его написал. Пусть он об этом даже не помнит, но это же его код, значит, он должен в нем разобраться. Тем более, что у вас есть на это практически неограниченный запас времени и несколько попыток.

— Попыток и времени все меньше, — сказал Федор. — И, помимо того, что он не помнит, есть еще одна небольшая сложность.

— Небольшая?

— Ладно, большая, — сказал ректор. — К моменту первого пришествия Системы на Землю он был мертв, и Система подняла его в рамках очередного своего ивента в виде зомби. Но из-за уникального стечения обстоятельств он стал не мобом, а неписью, освободился из-под контроля Вычислителей — это такие как бы искусственные интеллекты, которые всем тут управляют, но об этом мы поговорим позже, если захочешь — и приобрел способность видеть и понимать системный код. Полагаю, что именно это, плюс его изначальные навыки программирования, конечно, и помогло ему создать программу отката. Но после отката он снова стал человеком, вместе с памятью о произошедших событиях он утратил и свою уникальную способность, и теперь, когда мы показываем ему им же написанный код, он ни черта в нем не понимает. Мы пытались дважды. Сначала какое-то время уходит на то, чтобы убедить его в реальности происходящего и помочь ему преодолеть культурный шок, а потом он сидит и тупо пырится в код, как и все мы. Да, он его создал, но это было гениальное озарение, которое никто, включая его самого, уже не в силах повторить.

— Ну вы красавцы, — сказал Гарри.

— Да что мы все обо мне да обо мне, — сказал Федор. — Как ты сам? Как ты меня нашел? Земля еще не в игре, как ты вообще тут оказался?

— Прыгнул в случайный портал, — сказал Гарри. — Выяснил, что меня тут многие знают, а я об этом ничего не помню. Вот, ищу способы вернуть память.

— Что уже пробовал?

— Ментальную магию.

— Это не сработает.

— Да, я в курсе. Потом вот он, — Гарри указал на мирно храпящего сыщика. — Рассказал мне, что я когда-то был на короткой ноге с богом. и мы пытались воззвать к этому богу…

— Погоди, — Федор переменился в лице. — Вы пытались воззвать к фи… Мстителю? Но как?

— Эльфы были так милы и благородны, что дали мне попользоваться божественным артефактом, — объяснил Гарри и продемонстрировал артефакт ректору.

— Клавдия! — ахнул тот. — Изначальная! Где они ее взяли?

— Я не спрашивал, — сказал Гарри. — Но наверняка за этим стоит какая-нибудь интересная история. В общем, мы воззвали к богу, а потом, когда он не ответил, решили навестить его лучшего друга.

— Ну, он тебе вряд ли поможет, — сказал Федор. — Это вообще не его зона ответственности и сфера влияния, так сказать, это тебе скорее… Постой. Уже воззвали?

— Ну да.

— И он не ответил?

— Ответил, но не так, как мы рассчитывали, — сказал Гарри и показал ректору божественную записку. — Это было обернуто вокруг кирпича, которым он чуть не пришиб моего спутника.

— Аккуратно, значит, кинул, если не убило нафиг. И не прицельно, — сказал Федор. — Значит, вы сейчас висите на линии в ожидании ответа, так?

— Вроде того, — подтвердил Гарри.

— И вы пришли с этим сюда?

— Вроде как пришли.

— И он в любой момент может сюда заявиться?

— Этого я не знаю, поскольку неисповедимы пути, — сказал Гарри. — Но, видимо, это не исключено.

Федор бессильно откинулся на спинку своего роскошного кресла и воздел очи к потолку.

— Система! — воззвал он. — За что же ты меня так не любишь?

Глава 24

Гарри Борден курил сигарету и думал о том, что, наверное, это должно быть очень обидно — поучаствовать в спасении целого мира и ни черта об этом не помнить. Но он не чувствовал обиды. Он чувствовал какую-то опустошенность.

Он одиннадцать раз шел по дороге, и каждый раз, независимо от пройденного расстояния, его отбрасывало к самому началу пути. И то, что он пытается сделать сейчас, возможно, тоже не имеет никакого смысла, потому что в любой момент, даже если он достигнет цели и все вспомнит, все может начаться с начала. И все потому, что какой-то незнакомый ему зомби с дробовиком накосячил во вселенском коде.

Уроборос снова укусил себя за хвост, и оказалось, что у него ядовитые зубы.

— Бежать? — пробормотал Федор. — Но, возможно, бежать уже поздно. Да и куда от него убежишь? А что делать? Я, конечно, знал, что он притащится, но не думал, что это будет сегодня… Я не готов…

— Вы же вроде друзья, — заметил Гарри. — По крайней мере, так принято считать.

— А, да? — спросил Федор. — В смысле, да, конечно. Мы друзья, и он на самом деле отличный парень, за своих встает горой и все такое. Просто он сеет хаос и разрушение. Он из тех людей, за которыми все горит и взрывается, а впереди — все трепещет, забивается в норы и просит о пощаде. И все это даже не потому, что он какой-то там злобный и агрессивный тип, нетерпимый к чужому мнению. Просто вот так получается. Хотя, кому я это рассказываю?

— Кому? — спросил Гарри.

— Тебе, — вздохнул Федор. — Ты такой же, хотя, может быть, этого и не помнишь.

Гарри оглянулся на свой жизненный путь, по крайней мере, на тот его короткий отрезок, который еще не успел выветриться из его памяти, и ему было трудно не признать правоту ректора.

Там на самом деле все горело и взрывалось. Но Гарри понятия не имел, с чего это все началось.

— Вот, например, — сказал Федор. — Ты уже был в банке? В свою ячейку заходил?

— Да, — сказал Гарри.

— И как тебе? Что ты там нашел?

— В основном, оружие, — сказал Гарри. — И броню. И немного наличности.

— Ну, мне кажется, этого должно быть достаточно, чтобы понять, какой ты человек, — сказал Федор.

— Кстати об этом, — сказал Гарри. — Там был какой-то странный меч…

— Прозрачный, да? — совершенно не удивился Федор. — Как будто стеклянный, а на самом деле он рубит камень и сталь, как… как… я не знаю, какое точное сравнение тут можно подобрать.

— Теплый нож и подтаявшее сливочное масло, — подсказал Гарри.

— Да, типа того, — согласился Федор. — Это, чтоб ты знал, легендарный меч. С самого начала игры, а уже больше тысячи лет прошло, он принадлежал одному человеку, Первому Игроку, одному из Архитекторов и альфа-тестеров вот этого вот всего.

— И как он оказался у меня? — спросил Гарри, предчувствуя обычную историю.

— Во время своего второго пришествия ты работал вместе с Магистром, Первый Игрок так себя называет. Не знаю точно, что вы там делали, но могу догадаться, ибо после этого тебя и прозвали Смертью… Так вот, когда вы убили всех, кого собирались убить, вы страшно напились.

— Это на меня непохоже, — заметил Гарри. — Я ведь практически не пьянею.

— Возможно, Магистру ты говорил то же самое, — сказал Федор. — Не знаю, что вы там пили и сколько, но, видимо, это была легендарная попойка, которую воспела в своих балладах тогда еще не канувшая в Лету Коллегия Бардов. В конце концов вы решили выяснить, кто из вас круче и устроили смертельный поединок. Это я не для красного словца говорю, если что, а реально до смерти. Хотя у вас обоих были амулеты воскрешения, сам понимаешь, но они ничего не гарантируют, а даже если гарантируют, то смерть — это все равно неприятно. Поверь, я как-то попробовал и мне не понравилось.

— Похоже, я победил, — сказал Гарри.

— Ну да, — подтвердил Федор. — Чем нанес Первому Игроку страшную обиду. Он, конечно, тут же отреспился, я вообще сомневаюсь, что его можно укокошить насовсем, но в момент смерти с него дропнулся Отец Всех Мечей.

Значит, все-таки трофей, мысленно отметил Гарри.

— Это опять на меня непохоже, — сказал он. — Если это был дружеский поединок, я вернул бы ему меч.

— Ты предложил, — сказал Федор. — А он оскорбленно отказался, и, поскольку ты все еще был пьян, а он — уже нет, ибо смерть отрезвляет, вы поругались, после чего он объявил себя смертельно обиженным и умчался в неведомые дали, и с тех пор его никто не видел. Об этих событиях повествует баллада о двух великих воинах и легендарном мече, который они не поделили и он стал причиной их раздора. «Реквием по победителям» она называется.

— Но ведь, как я понимаю, все было не совсем так, — сказал Гарри, начиная понимать причины случившихся с Коллегией Бардов неприятностей.

— Это поэтическая вольность, — объяснил Федор. — Так у них принято. Было.

— Кстати, а что случилось с бардами? — поинтересовался Гарри. — Почему их запретили?

— Не знаю, — быстро сказал Федор. — Мне это не особенно интересно. Фи… Мститель их вообще почему-то не любит.

— А что на самом деле случилось с Коллегией Бардов? — спросил Гарри. — И не говори мне, что ты не знаешь. Должно быть, ты очень хорош в магии, но в искусстве вранья за все эти годы ты не слишком преуспел. Если бы мы играли в покер, я бы тебя уже раздел.

Федор вздохнул.

— Вообще, об это не принято говорить, но с Коллегией Бардов случился Соломон Рейн.

— Это тот, который у вас первым номером?

— Ну да.

— И что он с ними не поделил? Они спели про него нехорошее? Или просто сильно фальшивили?

— Э… не совсем, — сказал Федор. — Просто они… ну, приложили руку к становлению фи… Мстителя, и Соломон затаил на них обиду. Он как бы король теневой стороны Системных миров…

— Организованной преступности? — уточнил Гарри.

— Ну да, — сказал Федор. — И он пытается все здесь контролировать, а поскольку богов контролировать невозможно, Соломон Рейн заинтересован в том, чтобы их было, как можно меньше, а барды… они разносят молву, слагают свои поэмы и как бы облегчают восхождение. Конечно, на одних только стихах и песнях выйти за пределы возможного ни у кого не получится, но они могут поспособствовать. Подтолкнуть в нужном направлении, так сказать.

— И это работает? Запрет, в смысле?

— Частично, — сказал Федор. — Конечно, сами барды никуда не делись, физически их уничтожили не так много, только тех, кто сам нарывался, но остальные ушли в подполье и там они, конечно, что-то поют, при свечах и шепотом. Но на улицах их стало меньше, это факт, а в тавернах с тех пор вообще одна попса. «У тебя есть рога, я скажу тебе «пока»»…

— А я, признаться, думал, это Мститель их… того, — сказал Гарри.

— Бардов? Нет. Да и с чего бы? — удивился Федор. — Он не мстителен… Э, то есть, мстителен, конечно, но не до такой же степени. Скажем так, не мелочен. Тех, кто пытался его убить, он растер в кровавый фарш, а на тех, кто просто путается под ногами, он не обращает внимание. Холодный божественный игнор — вот его ответ.

— Значит, вас здесь осталось только двое? — спросил Гарри.

— С первого призыва? Да. То есть, нет. На самом деле, трое. Есть еще один, но он не игрок.

— А кто?

— Рейд-босс, — сказал Федор. — Ты, может быть, что-то о нем слышал. Это Ленин.

Гарри потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем говорит ректор.

— Ленин? — уточнил он. — Ваш Ленин?

— Когда-то был наш, — согласился Федор. — А теперь он, скорее, Ленин орков и гномов. Альянс «Красный реванш», не доводилось слыхать?

— Пока нет.

— Возможно, еще услышишь, — сказал Федор.

— Вы с ним поддерживаете какие-то связи?

— Мы с ним поддерживаем нейтралитет, и это уже довольно сложно, — сказал Федор. — Магию, такую, какая она есть, он называет прислужницей империализма и… Ну, в общем, у них в Альянсе какая-то другая магия, и мест соприкосновения у нас пока нет. Фи… Мститель вроде собирался наладить контакты, но не знаю, что у него получилось.

— Я заметил, что ты все время называешь его Мстителем, хотя сначала пытаешься назвать по-другому и сам себя обрываешь, — сказал Гарри. — Почему?

— Э… Ну… Это мое проклятие, — сказал Федор. — Формально, это дарованная мне божественная милость, но большой разницы между этим и проклятием я не усматриваю. Стоит мне три раза назвать его фи… вот этим самым, и он придет на зов, где бы он ни был. И где бы я ни был, к сожалению.

— То есть, ты можешь призвать его в любой момент? — медленно спросил Гарри.

— Ну да.

— И он придет?

— Скорее всего. Раньше всегда приходил.

— Так почему же ты не сделаешь этого сейчас?

— Потому что я не хочу, — вздохнул Федор. — По причинам, которые я озвучил тебе выше.

— Позови его, — сказал Гарри.

— Он тебе не поможет, — сказал Федор. — Это не в его силах, понимаешь? Его способности не для того, чтобы возвращать кому-то память.

— Черт с ней, с памятью, — сказал Гарри. — На Земле происходит черте-что, всей Вселенной, по твоим словам, угрожает непонятная опасность, а он — один из немногих, то вообще в курсе проблемы. Позови его. Хуже не будет.

— Это ты просто плохо его помнишь, — вздохнул Федор.

— Вообще не помню, — сказал Гарри.

— Вот именно.

Гарри внимательно посмотрел на Федора.

Тот вздохнул.

— Физрук, — сказал он — Физрук, физрук, физрук.

Четвертый раз, вероятно, был для надежности.

* * *

Годзилла таки вылез на сушу и уже собрался приступить к планомерному уничтожению Токио, когда примчались американцы и забросали его ракетами. Годзилла ревел, отмахивался от пикирующих на него истребителей, пыхал огнем, но в конце концов его заставили отступить. Ящер махнул хвостом, уничтожив восемнадцать складских ангаров и скрылся в морских глубинах, по ходу дела утопив два рыболовецких судна и один американский крейсер. Говорят, что у него над головой видели длинную зеленую полоску и надпись «континентальный рейд-босс», но это было не точно.

Зато в самом его существовании уже ни у кого не осталось сомнений.

Савельев устало потер лицо и выключил новости.

— Такое впечатление, что это происходит не с нами, — пожаловался он.

— Так это, ек-макарек, и не с нами, — согласился Егор Михайлович. — Где мы, а где Япония?

— Я в более широком смысле, — объяснил Савельев. — Планета-то одна.

— А, так-то да, — снова согласился Егор Михайлович. — Говорят, в Индии видели Шиву, танцующего танец разрушения.

— Вот и я об этом.

— В Китае открылся стационарный портал, из которого лезут демоны и драконы, — сказал Егор Михайлович. — Китайцы построили рядом оборонительные сооружения и фармят эту нечисть в промышленных масштабах. Говорят, из них какие-то полезные жидкости добывать можно.

— Скоро это и до нас доберется, — мрачно сказал Савельев.

— Это только вопрос времени, ек-рагнарек, — согласился Егор Михайлович. — Слушай, я старенький, мне все равно, я свое уже отбегал, но вы-то молодые, вам еще жить и жить. Надо что-то решать.

— Что? — спросил Савельев. — Я не против, надо что-то решать, но…

— Ты так ничего и не сообразил?

— Нет.

— Тогда давай Джокера разыграем, чего он простаивает, — предложил Егор Михайлович. — Создадим ему опасную ситуацию и посмотрим, что из этого выйдет. Некоторые люди раскрываются только под давлением, а мы ему тепличные условия устроили, чуть ли не в сортир его за ручку провожаем.

— И как? В Китай его отправим, в качестве помощи братскому народу?

— Да хоть бы и так, ек-макарек.

— Ну и убьют его там в первые же пять минут, — сказал Савельев. — Ты же видел этого парня, лопух лопухом.

— Но не просто же так за ним столько народу охотится.

— А может, и просто так, — сказал Савельев. — Может, это вообще какая-то ошибка. Или его таланты лежат в какое-то другой плоскости. Созидательной, например.

— Ты что, еще не понял, что это за игра? — удивился Егор Михайлович. — В ней возвышаются исключительно разрушители. И если Джокер кому-то так сильно мешает, значит, он тот еще потенциальный разрушитель.

— А я? — спросил Савельев.

— И ты, — сказал Егор Михайлович. — И тот англосакс, будь он неладен. Кстати, есть о нем какие-то новости?

— Нет, — сказал Савельев. — Он не вернулся.

— Или англичане решили нам об этом не сообщать.

— Не думаю, — сказал Савельев. — Сейчас, когда опасность угрожает человечеству в целом, все играют в открытую.

— А ты в этом уверен?

— По крайней мере, я хочу в это верить, — сказал Савельев. — Иначе все не имеет смысла.

— Хомо хомини люпус эст, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович.

— Надеюсь, что нет.

— Может, пока это еще не так, — сказал Егор Михайлович. — Но так будет. Весь этот налет так называемой цивилизации слетит с человечества, как пыльца на ветру, едва только жареным запахнет. И обнажится самая суть. Такое вот у нас общество. Был шанс построить другое, но мы его благополучно про… упустили.

— Дед, не начинай, — попросил Савельев. — И без твоей пропаганды тошно.

— Вот дедушка Ленин хороший был вождь, — сказал Егор Михайлович. — А все другие…

— Я рапорт напишу, — устало пообещал Савельев.

— Пиши, родной, пиши. Бумага все стерпит.

* * *

Посреди кабинета ректора повис уже знакомый Гарри золотистый овал божественного портала. В следующий миг из портала появился… кто-то.

Но это был явно не бог.

Это был здоровенный четырехметровый орк в тяжелой броне, украшенной человеческими черепами. Он вылетел из портала спиной вперед, в полете выронил из руки тяжелый боевой топор (топор упал на антикварный журнальный столик и разбил его вдребезги) и врезался в стену, вызвав небольшое локальное землетрясение.

Гарри схватился за пистолет, а Сумкин — за волшебную палочку, но приземлившийся орк не подавал никаких признаков жизни, да и полоски над головой у него уже не было.

— Видимо, еще в полете помер, — констатировал Федор. — Что ни разу не удивительно. С тех пор, как физрук стал богом, немногим дано пережить его сокрушительный пинок.

Портал был непроницаем для взора, но звуки через него все же проходили. Гарри услышал рев, удары и подозрительное хлюпанье, а потом были выстрелы, и тренированное ухо Гарри узнало «дезерт игл».

Выстрелов было много, больше десятка, и рев то становился громче, то стихал.

Федор сидел в своем кресле с безмятежным лицом человека, познавшего дзен, и на эту какофонию больше не реагировал. Видимо, в его системе координат произошло уже худшее, что только могло произойти, и теперь можно было ничего больше не бояться.

— Может, нам помочь? — спросил Гарри, кивнув в сторону портала.

— А, нет, — сказал Федор. — Он, видимо, в своей божественной ипостаси, а может быть, даже в божественной ярости, и лучшее, что мы можем в такой ситуации сделать, это не мешать. Это для нас лучшее, ему-то сейчас все равно. Кроме того, божественные порталы работают только в одну сторону, пропускают только существ соответствующего статуса, и мы туда попасть никак не сможем, даже если бы сильно захотели. А я и не хочу.

И он продолжил созерцание.

Выстрелы стихли. Теперь кто-то кого-то бил, и возможно, ногами.

Потом затихли и звуки ударов.

Рев тоже.

Но тишина длилась лишь несколько мгновений, а потом до кабинета ректора донесся громогласный голос:

— Я надеюсь, вы усвоили урок, сукины дети! — возвестил божественный глас. — Вам повезло, что у меня есть другие дела, и поэтому на сегодня с вас хватит, но учтите, что я еще вернусь. Так что ведите себя достойно или вам доведется узнать меня с плохой стороны!

— Пафосно, — заметил Гарри.

— Пытается соответствовать, — сказал Федор. — Кровавое возмездие — это вам не кот начхал, и все такое.

Поверхность божественного портала покрылась божественной рябью, а потом из нее высунулась божественная нога в божественных джинсах божественно голубого оттенка и несколько потрепанном, но все еще божественном коричневом ботинке.

А вслед за ногой в портал протиснулось и все остальное.

И пришел физрук.

Глава 25

Кристоф не входил в топ сто общего зачета игроков Системы, даже близко к нему не стоял. У него был не самый высокий киллрейтинг, и имя его было не на слуху, впрочем, при его роде занятий он был этому только рад.

Он был из числа тех игроков. которые твердо знают, что рулит не уровень, а скилл, и вкидывал свободные очки только в две характеристики. Среднего роста, довольно худой, он всегда одевался так, как было принято в локации пребывания и уже через несколько минут сливался с толпой.

Так было удобнее.

В очень узких кругах он был хорошо известен, как высококлассный специалист очень узкого профиля.

Встречи он всегда назначал в ресторанах, но не потому, что считал людные места более безопасными. Он просто любил поесть.

Его нынешний собеседник внешним своим видом напоминал человека, который тоже очень любит поесть, и вообще не склонен отказывать себе в любых плотских удовольствиях, но попросил он только стакан воды, а потом недвусмысленным жестом отпустил официанта.

Кристоф неодобрительно покачал головой и зачерпнул ложкой суп из плавника акулы.

— Локация? — спросил он.

— Сразу к делу, да? Мне нравится ваш подход, — сказал заказчик. — Без обиняков, без всех этих разговоров о погоде и текущей политической ситуации, типа, аристократы распоясались, а король-то и не в курсе, а на соседний замок опять налетели драконы, куда смотрит цвет нашего рыцарства?

— Локация? — терпеливо переспросил Кристоф.

— А есть люди, которые предпочитают не разговаривать о делах во время еды.

— Вы поэтому ничего не заказали?

— Нет, просто я не голоден. Итак, локация. Земля.

— Так сразу и не вспомню.

— Это название не на слуху, — уточнил заказчик. — Точнее, оно на слуху, но только периодами, и сейчас как раз период затишья. Погрузитесь в чертоги своего разума, и, я уверен, вы обнаружите его там.

Кристоф задумался, потом медленно кивнул.

— Проклятый мир, — сказал он. — Застрявший во временной петле. Подаривший Системе варваров, периодически сеющих хаос и разрушение.

— Да, довольно точное описание, — согласился заказчик.

— Но туда нет прямого доступа. А окольными путями туда можно добираться очень долго.

— Вам и не придется. Скоро прямой доступ появится. И я хочу, чтобы в тот момент, когда он появится, вы сразу же приступили к работе.

— Кто?

— Там целый список, — заказчик залез рукой во внутренний карман пиджака, извлек оттуда листок бумаги и протянул Кристофу.

Тот развернул бумагу, пробежался глазами по строчкам.

— Немало, — констатировал он.

— Это варвары, сеющие хаос и разрушение, — напомни заказчик. — Варвары редко действуют поодиночке. Не считая Конана, конечно, но и у того были товарищи.

Кристоф не понял сравнения, но не стал это афишировать. Вместо этого он подчеркнул ногтем одну строчку и развернул список к собеседнику.

— И этот тоже?

— Ну, было бы странно, если бы я включил его в этот список просто так, — сказал тот. — В смысле, вот этих людей убейте, а этого я просто так вписал, потому что мне нравится, как выглядит его имя на бумаге. Каллиграфический изыск, так сказать, небольшое украшение документа эпохи.

— Цена будет высокой.

— Вы знаете, кто я, — сказал заказчик. — Я всегда плачу свои долги.

— Хорошо, — сказал Кристоф. — Когда откроется доступ?

— В ближайшие дни, — сказал заказчик. — Но есть одно условие.

— Я слушаю.

— Вы должны убивать их по одному, — сказал заказчик. — В любом порядке, но по одному за раз. Даже если они будут в одном помещении, даже если они будут стоять рядом, даже если они будут сжимать друг друга в последних объятиях. Никаких средств массового поражения, никаких гранат и АОЕ-заклинаний.

— Вы же знаете мой стиль, — сказал Кристоф.

— Знаю, потому и пришел именно к вам, — сказал заказчик. — Но все же решил уточнить. Этот пункт очень важен.

— Хорошо, — сказал Кристоф. — Я услышал все ваши пожелания и жду аванса.

— Он будет переведен на ваш счет еще до того, как вы закончите ужин.

— Отлично, — сказал Кристоф. — А могу я задать вам один вопрос?

— Попробуйте.

— Зачем вам я? Если хотя бы десятая часть того, что я о вас слышал, это правда, то вы вполне могли бы сделать это и сами.

Собеседник на короткое время ушел в себя. То ли обдумывал ответ, а то ли удивлялся, почему ему вообще задали этот вопрос.

— Да, вы правы, — сказал он наконец. — Я могу. Но я не хочу.

Он поднялся со своего стула и пошел к выходу. Кристоф обратил внимание, что к стакану воды, который принес ему официант в самом начале беседы, Магистр даже не притронулся.

* * *

Бог был высок, атлетически сложен и слегка небрит. В целом, он выглядел немного устало, но, если вспомнить, откуда его выдернул призыв ректора, это Бордена ничуть не удивило.

— Привет, Федор, — сказал физрук. — Зачем звал?

Федор кивком головы указал на Гарри, оказавшегося за широкой божественной спиной. Физрук развернулся.

— О, привет, Гарри, — сказал он. — Какими судьбами?

— Привет, — сказал Гарри.

— Он тебя не помнит, — сказал Федор.

— А тебя?

— И меня не помнит.

— Тогда откуда он здесь?

Федор развел руками.

— Это судьба, — сказал он. — Или какая-то системная ошибка, которая всегда сводит нас вместе. У меня нет ни времени ни желания думать еще и об этом.

— Какой-то ты недружелюбный, — сказал физрук.

— Мне нравился этот столик.

— Какой столик?

— Вон тот, — Федор махнул рукой.

— Но я не вижу там никакого столика, только груду обломков, — заметил физрук. — О, кажется, я понимаю, на что ты намекаешь. Но не понимаю, на что ты рассчитывал, обращаясь ко мне в тот момент, когда я нес возмездие во имя Луны.

— Ты серьезно?

— Нет, конечно, — сказал физрук. — Шучу. Не во имя Луны, разумеется, просто так нес возмездие.

— Точнее, во свое имя, — сказал Федор.

— Не самая приятная работа, но кто-то же должен ее делать, — сказал физрук.

— Тебе вовсе необязательно, — сказал Федор.

— Знаю, — сказал физрук. — Но иногда я слышу очередную просьбу и понимаю, что если я этого не сделаю, то никто этого не сделает. И кто спросит с этих ублюдков, если даже я пройду мимо? Кто встанет на сторону униженных и оскорбленных, сирых и обездоленных, если сама месть будет глуха к их мольбам? Кто покажет негодяям, что даже на пятисотых личных уровнях и двадцать втором уровне развития клана они все равно не должны чувствовать себя безнаказанными и творить, что хотят?

Федор вздохнул.

— Впрочем, это все лирика, философские отступления и вот это вот все, — сказал физрук. — Как на Земле?

— Странно, — в который уже раз повторил Гарри. — Явно не так, как там должно быть. Но, после того, что я услышал, меня это уже не удивляет.

— А что он услышал, Федор?

— Одиннадцать раз, — сказал Федор. — Откат и вот это вот все.

— Ты объяснил, что это не все мы? Хотя косяк, скорее всего, все-таки наш. Если глобально.

— Он объяснил, — сказал Гарри.

— Земля еще не в игре, — сказал Федор. — Но, судя по проявлению спонтанных порталов, рандомных игроков и зародышей континентальных боссов, скоро будет.

Физрук вздохнул.

— Надо что-то делать.

— Мы проходили это уже сто раз, — сказал Федор. — Это никчемушный разговор, мы уже все перепробовали. Никто из местных не может разобрать этот чертов код, а его автор не помнит и шлет нас к хренам. Или ты придумал что-нибудь новое?

— Нет, — сказал физрук. — Но, может быть, Гарри придумает.

— Я ничего не помню, — сказал Гарри.

— Возможно, это и к лучшему, — сказал физрук. — Значит, ты сможешь сохранить непредвзятость. Окинуть ситуацию свежим взглядом и все такое.

Дойл захрапел громче. Он буквально выдал виртуозную руладу, чем и привлек в своей персоне божественное внимание.

— А это еще кто? — поинтересовался физрук.

— Местный сыщик, — сказал Федор. — Никто.

— А почему он спит на твоем диване? Я что-то о тебе не знаю?

— Он пришел с Гарри, — сказал Федор. — А спит он потому что местному сыщику не нужно вот это все слышать.

— Так-то оно так, — согласился физрук. — А что же вы его не вынесли?

— А какая разница? — спросил Федор. — Он помог Гарри выйти на нас с тобой, вот и вся его роль.

— Ага, — сказал физрук. — Так это ты меня призывал?

— Да, — сказал Гарри.

— Ну, извини, я действительно был занят, — сказал физрук. — Какой артефакт использовали?

— Вот этот, — Гарри показал.

— Черт побери, а я думал, левый кроссовок наконец-то нашелся, — сказал физрук. — Это ж обломок первой Клавы, да? В смысле, биты моей?

— Очевидно, — сказал Гарри.

— Где нашли?

— Эльфы отдали, — сказал Гарри. — Дом Красных Палок или что-то вроде того.

— Ветвей, — поправил физрук. — Помню этих ребят. Как там Мораель?

— Умер, — сказал Гарри, не вдаваясь в подробности.

— Такие дела, — сказал физрук. — А зачем ты меня искал? Нет, я, в принципе, всегда рад видеть старых друзей и вот это вот все, но была же у тебя какая-то цель?

— Я хотел вернуть память, — сказал Гарри. — И вот передо мной могущественный маг и целый бог, и вы, вроде как, нормально ко мне относитесь. Неужели вы не можете мне помочь?

— Я — грандмастер школы огня, — сказал Федор. — Без особых усилий я могу сжечь какой-нибудь город. Приложив определенныеу усилия, я могу утопить в огне целый континент. Но я работаю со стихией, которая, по сути своей, больше разрушительна, чем созидательна. А твоя память блокирована на программном уровне, и это вообще другое.

— Но мы встречались раньше, в смысле, после первого отката? — уточнил Гарри. — И тогда мне как-то удавалось все вспомнить? Или нет?

— Удавалось, — сказал Федор.

— Как?

— Я не знаю, — сказал Федор. — Этот вопрос не поднимался. Однажды ты просто объявил, что память вернулась, и мы за это выпили.

— И ты тоже не можешь помочь? — спросил Гарри у физрука.

— Да вообще без проблем, — сказал физрук. — Федор, где твой вспоминательный шар? И почему ты не мог поискать его без моей подсказки?

— Это называется «сфера воспоминаний» и она не поможет, — сказал Федор. — Его воспоминания записаны в инфосфере Земли, а мы слишком далеко оттуда и сигнал не пройдет.

— Новый план, — сказал физрук. — Дай ему свой вспоминательный шар и отправь на Землю.

— Не могу, — сказал Федор. — С Землей нет прямого сообщения, она закрыта для телепорта до тех пор, пока игра официально не начнется. А ждать спонтанного портала можно неделями, даже если правильно выбрать место. Ты этого не понимаешь, для тебя нет таких ограничений, ты можешь пробить проход своим божественным порталом куда угодно вообще, но никто, кроме тебя, не сможет им воспользоваться. Ты-то бог, для тебя все просто, а мы — обычные люди, и вынуждены играть по правилам… кому ты пишешь?

— Тому, кто умеет открывать порталы куда угодно, и при этом этими порталами может пользоваться кто угодно, — сказал физрук, чьи руки танцевали над невидимой его собеседникам виртуальной клавиатуре.

— О нет, — простонал Федор. — Давай вообще всех сюда звать, а? Ты еще Первому Игроку напиши.

— С ним у меня нет канала связи, — сказал физрук. — А с Кевином — есть.

— Это который бог-император? — заинтересовался Гарри.

— Да, — сказал физрук. — А что?

— Он зачем-то хотел со мной встретится, — сказал Гарри. — Понятия не имею, зачем.

— Вот и поговорите, — сказал физрук. — Пишет, что скоро будет.

— О нет, — простонал Федор. — Ну почему никто не занят своими делами, когда их зовут ко мне в кабинет?

— Потому что ты — могущественный маг и очень властный ректор? — предположил физрук.

— О нет, — простонал Федор. — Не начинай. Я так устал от этого стереотипа.

— А не ты ли минутой ранее хвастался, что можешь сжечь целый континент?

— Это теоретически, — сказал Федор.

В кабинете запахло озоном.

Портал открылся на том же месте, что и предыдущий, но этот был не золотистого цвета, а черного. Бог-император Кевин оказался стройным человеком чуть выше среднего роста, носил простые черные брюки и белую рубашку, а на его лице, помимо короткой бороды, была искренняя улыбка.

— Василий, Федор, Гарри, как же я рад вас всех снова видеть, — сказал он. — Очень удачно, что вы собрались вместе, я как раз хотел со всеми вами поговорить.

Кевин осмотрел кабинет. Его взгляд задержался на трупе гигантского орка, а потом вернулся к физруку.

— Снова берешь работу на дом, Василий?

— Это не его дом, — быстро сказал Федор.

— Случайно получилось, — сказал физрук. — Довольно неловко вышло, все-таки.

— А это кто? — Кевин посмотрел на храпящего Дойла.

— Это местный никто, — объяснил физрук.

— Хорошо, — Кевин щелкнул пальцами и Дойл исчез. Воздух с негромким хлопком занял образовавшийся после исчезновения его тела вакуум. — С ним все будет в порядке, если вы переживаете. Я верну его так же, по щелчку.

— Да мы и не переживаем, — сказал Федор.

— Но вы, вне всякого сомнения, позвали меня зачем-то, а не просто так, — сказал Кевин. — Могу ли я вам чем-то помочь?

— Можешь ли ты отправить Гарри обратно на Землю?

— Зачем?

— Он снова потерял память и хочет ее вернуть. Снова.

— Но почему именно на Земле? — удивился Кевин. — Ведь он может сделать это в любом месте.

— Да? — спросил Гарри. — А можно с этого момента подробнее?

— Конечно, — сказал Кевин. — У тебя есть уникальный навык «астральный воин»…

— Только он не работает, — сказал Гарри.

— Почему ты думаешь, что он не работает? — спросил Кевин.

— Наверное, это оттого, что когда я нажимаю на кнопку, ничего не происходит, — объяснил Гарри.

— Так это нормально, — сказал Кевин. — Такие навыки активируются не кнопкой.

— А как?

— У каждого свой способ, — вздохнул Кевин. — Но ты своего, конечно, не помнишь. Да, я понимаю, в чем проблема.

— Так ты можешь вернуть меня на Землю?

— Разумеется, могу, — сказал Кевин. — Только эти этом я буду очень глупо себя чувствовать, после всех тех усилий, которые приложили мои люди, чтобы вытащить тебя оттуда.

— Э… Что?

— На Земле наблюдаются определенные сложности с открытием порталов, — сказал Кевин. — Но на Гаити, где ткань реальности особенно тонка, мои люди могли бы с этим работать. Для того, чтобы доставить тебя на остров, была запущена целая цепь событий и ложных квестов, и я рассчитывал, что после того, как тебе отдадут твой пистолет… кстати, тебе же отдали твой пистолет?

— Отдали, — сказал Гарри. — Так Папа Легба — это ты?

— Разумеется, нет, — сказал Кевин. — Папа Легба — это какой-то местный божок, скорее всего, после всех этих перезагрузок уже давно не существующий, и им притворился кто-то из моих людей. Это было несложно, сам понимаешь. В мире, подобном вашему, любая магия сойдет за настоящее чудо. В общем, ты должен был получить обратно свой пистолет и пройти порталом, на другой стороне которого тебя бы встретили мои люди и все объяснили. А там бы уже и я сам подключился. Но они нарвались на противодействие Системы, которая устроила настоящую портальную бурю, и нет ничего удивительного, что ты шагнул не в тот.

— Но зачем так сложно? — спросил Гарри. — Почему бы просто не подарить путевку?

— Потому что мне было нужно не просто твое возвращение, — сказал Кевин. — Мне нужно было твое триумфальное возвращение. Леген-подожди-подожди-дарное твое возвращение, о котором бы слагали легенды и пели бы песни, если бы еще остались те, кто могут слагать и петь. Ты должен был пройти по тщательно подготовленному моими людьми пути, и не просто вспомнить, кто ты есть на самом деле, а стать кем-то большим, чем раньше. Настолько большим, чтобы тебя не затронул очередной откат, инспирированный вот этими хорошими, но не слишком сообразительными ребятами.

— Ты хочешь, чтобы я остался в Системе, — сказал Гарри. — А если уж быть совершенно точным, ты хочешь, чтобы в Системе остался мой уникальный навык, так?

— Да, — сказал Кевин. — Хотя ты мне тоже нравишься. Еще со времен Денеи.

Физрук потупился. Федор закатил глаза и вздохнул.

— Но почему? — спросил Гарри.

— Потому что грядет большая война, — не стал выпендриваться и тянуть с ответом бог-император. — Война, которой системные миры еще не знали. И в те времена, когда Оберон исчез, а созданный им конструкт — ты знал его под именем Брюс — уничтожен, без тебя нам эту войну точно не выиграть.

Глава 26

— Значит, опять война? — сказал физрук.

— О нет, — сказал Федор. Он попытался уронить голову на поверхность стола, но кресло стояло слишком далеко, и он просто закрыл лицо руками.

— Рано или поздно это должно было произойти, — сказал Кевин. — Невозможно все время жить в мире.

— В мире? — уточнил Федор, его голос звучал глухо из-под закрывающих лицо ладоней. — Если вот эту непрекращающуюся тысячу лет бойню вы называете миром, то что же нас ждет теперь?

— Победа или смерть, — сказал Кевин.

— Новый враг или кто-то из старых? — уточнил физрук.

— Новый, — сказал Кевин. — И война уже идет, просто вы об этом не знаете.

— И чем грозит поражение? — поинтересовался Гарри.

— Смертью всего живого, как обычно, — сказал Кевин.

— О нет, — простонал Федор.

— Могущественный маг, — сказал физрук. — Способный утопить в огне целые континенты.

— А что толку? — вопросил Федор. — Тут таких могущественных — многие тысячи! Тут богов — сотни! Тут внекатегорийные монстры на внекатегорийных сущностях ездят и легендарными артефактами погоняют! А где-то в стороне сидит Магистр и хихикает. И если уж он, — ректор оторвал от лица одну ладонь и указал на бога-императора. — Говорит, что дело дрянь, значит, оно действительно дрянь, и мы все умрем.

Договорив, он успокоился и сел ровно.

— Да все рано или поздно умрут, — сказал физрук. — Разве ж это повод для паники?

— А я и не паникую, — заявил ректор. — Я просто опечален. Но я знал, что что-нибудь в этом роде обязательно случится. Неприятности ходят за тобой следом, Чапай, их там целая толпа, и когда-нибудь они нас всех затопчут.

— А я-то здесь причем? — спроси физрук. — Не я возвестил о грядущей войне.

— Да, — согласился Федор. — Не ты. Это был Кевин. А кто его сюда позвал?

— Да я и сам собирался, — сказал Кевин.

— Но не сегодня! — заявил Федор. — Я мог еще какое-то время жить в блаженном неведении. Несколько дней! Может быть, даже неделю! У меня были планы, между прочим. У меня отбор, у меня эксперименты запланированы, у меня учебный график, в конце концов. Но вам надо прийти и обязательно втянуть меня в очередную бойню. Ура-ура, кровь, кишки, мозги на стене, победа или смерть, мочи козлов и вот это вот все.

— Полагаю, неделя у тебя еще есть, — сказал Кевин. — Может быть, даже две или три.

— А что толку? Моя жизнь все равно уже отравлена этим знанием, и я не смогу получать от нее прежнего удовольствия, — сказал Федор.

— Если вдруг что, я за тебя отомщу, — пообещал физрук.

— Спасибо, — сказал Федор. — Теперь мне стало значительно легче.

— Рад, что смог помочь, — сказал физрук, сделав вид, что не заметил ректорского сарказма. — Так что, какой план? Куда идем, кого бьем?

— Пока никого не бьем, — сказал Кевин. — Сначала нужно позаботиться, чтобы наше главное оружие не покинуло нас в решающий момент.

— Ваше главное оружие ни черта не помнит, — напомнил Гарри.

— Это проблема, но не основная, — сказал Кевин. — Когда дойдет до дела, ты вспомнишь. Так оно обычно и работает. Но Земля нестабильна, со времени прошлого отката прошло уже довольно много лет, и следующий может наступить в любой момент. И в первую очередь нам нужно сделать так, чтобы, когда и если это произойдет, ты остался с нами.

— У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? — поинтересовался физрук.

— У меня был план, — сказал Кевин. — Но что-то пошло не так, поэтому нам придется импровизировать и изобретать на ходу.

— То есть, все как обычно, — язвительно вставил Федор.

— И каким будет наш первый шаг?

— Начнем с очевидного, — сказал Кевин. — Есть один данж, который за все время существования игры никто никогда не проходил. Возможно, если он его зачистит, этого хватит, чтобы выйти за рамки.

— А если нет? — спросил физрук. — Он — обладатель уникального навыка, и мы все знаем, что он с его помощью мог творить, но в свое время и этого не хватило.

— Я не знаю, — сказал Гарри. — Что я мог творить с его помощью?

— Возможно, это происходило из-за того, что подсознательно он и не хотел тут оставаться, — сказал Кевин.

— Почему ты думаешь, что что-то изменилось?

— Я и сейчас не хочу, — сказал Гарри. — Вы все странные и ничего мне не объясняете, хотя и можете. Это меня от вас отталкивает.

— Тогда у тебя был выбор, а у нас был запасной вариант, поэтому твое временное отсутствие было не критично, — сказал Кевин. — Но наш запасной вариант уничтожен, а выбора у тебя уже нет. Если ты не присоединишься к нам в этой войне, уничтожено будет все, включая и Землю, и уже никто и ничто не сможет ее восстановить.

— Серьезные у вас тут вызовы, — сказал Гарри. — Ладно, допустим, я хочу вам помочь. Я так понимаю, вы хотите сделать так, чтобы я стал кем-то вроде вас?

— Ну да, — сказал физрук. — Типа того.

— А если прохождения данжа для этого не хватит? Если этого все еще окажется недостаточно? Запасной план-то есть?

— Если этого все еще окажется недостаточно, тогда мне придется бросить тебе вызов, — просто сказал Кевин. — Победить меня еще никому не удавалось, и для тебя это станет гарантированным выходом за рамки.

— Что, прямо никому и никогда? — осведомился Федор.

— Может быть, на заре своей карьеры я и проиграл пару локальных войн, — сказал Кевин. — Но это другое.

— А это не опасно? — спросил Федор.

— Конечно, опасно, — сказал Кевин. — Поэтому этот способ мы оставим на самый крайний случай. Кроме того, еще не факт, что я проиграю.

— Подождите, — сказал Федор. — Если он проиграет, и ты его убьешь, то после очередного отката Земли он снова воскреснет, так?

— Да. Но мы потеряем время, и это может оказаться критичным.

— А если ты проиграешь, то просто уйдешь на респаун? С девяностопроцентной вероятностью?

— Нет, — сказал Кевин. — Для внекатегорийных сущностей респаун не предусмотрен.

— О, — сказал Федор.

— Мне это не нравится, — сказал физрук.

— Мне тоже, — сказал Кевин. — Но это самый быстрый вариант, и если не будет другого выбора…

— Это все интересно, — сказал Гарри. — А когда мы Землю спасать-то будем? Или пусть она так в этой временной петле и крутится, пока всю вашу Систему в нее не засосет?

— После того, как победим, — сказал Кевин. — Тут простая математика. Сколько людей на Земле? Семь миллиардов? Восемь? А Системные миры, которым грозит опасность, насчитывают сотни миллиардов. В том числе и семь земных.

— Я просто хотел убедиться, что вы в принципе об этом помните, — сказал Гарри.

— Мы помним, — сказал Кевин.

— Помним, — подтвердил физрук.

— Только ничего не делаете.

— Мы пытались, — сказал физрук. — А потом взяли небольшой перерыв.

— Пока ситуация не стала взрывоопасной, — согласился Гарри.

— Мы не могли знать, что ошибки накапливаются, пока они не накопились. А так все шло… более-менее нормально. Большую часть времени Система и Земля не пересекались, жизнь шла своим чередом…

— Только у нас она шла по кругу, — сказал Гарри.

— Ты и здесь постоянно жаловался на скуку, — заметил физрук.

— Но все равно делал то, что нужно, — сказал Кевин.

— Это бремя белого человека, — вздохнул Гарри.

— Если мы достигли принципиального согласия, то нам нужно выдвигаться, — сказал Кевин. — Для начала Гарри нужно зайти в свою ячейку в банке и вооружиться всем, что он только сможет унести, потому что дело предстоит непростое. А потом я перенесу нас к тому данжу.

— Я с вами не пойду, — быстро сказал Федор.

— Жаль. Нам будет трудно без тебя, но мы постараемся справиться, — без тени иронии сказал бог-император.

— Удачи вам в грядущей войне.

Бог-император повел рукой и открыл портал. Физрук шагнул в него первым, Гарри Борден последовал за ним. Кевин был последним и, перед тем, как шагнуть в овал телепорта, он щелкнул пальцами, возвращая на диван храпящего Дойла.

Портал закрылся.

Федор посмотрел на диван со спящим на нем частным детективом, на гигантский труп высокоуровневого орка, на остатки антикварного столика…

Вот так всегда.

Большие мальчики звали его с собой, а он не пошел, и теперь они будут играть в свои большие игры, а он останется здесь и будет все разгребать…

Федор решил, что подумает обо всем этом завтра. Он выдвинул большой ящик письменного стола, извлек оттуда бутылку дорого бренди и, не утруждая себя поисками или материализацией стакана, глотнул прямо из горлышка.

Напиток потек вниз, приятно обжигая внутренности, и Федора немного отпустило. Но только немного.

Возможно, завтра ему станет еще легче, а послезавтра, при таких раскладах, может и вовсе не наступить.

Дойл храпел.

Борден, Кевин и физрук снова здесь и снова в его жизни. Не хватает только Виталика и Магистра, но Магистр пропал, а Виталик… тоже пропал. И возможно, что еще надежнее, чем Магистр.

Пусть он живет на Земле, в который уже раз проходя один и тот же путь от отката до безымянной могилы в подмосковном лесу, но это уже не тот Виталик.

Федор встречался с ним после первого отката. Встречался несколько раз.

Виталик больше не был зомби, и вместе с не-жизнью из него ушло что-то еще. Что-то, что и делало его таким… ужасным, опасным и уникальным. Теперь это был просто хороший человек, возможно, душа компании, возможно, образцово-показательный офицер разведки, возможно, примерный семьянин, и, возможно, где-то в глубине его души и жил тот веселый бородатый раздолбай с манией крушить все вокруг из читерского дробовика, но они с физруком так и не смогли до него достучаться.

Он ничего не помнил. Он их не узнавал. Посто того, как ему объясняли суть проблемы, он искренне стремился им помочь, но у него ничего не получалось.

И как добиться сочетания тех факторов, которые и делали Виталика Виталиком, Федор не знал. Физрук даже как-то в шутку предлагал позвать какого-нибудь могущественного некроманта, убить Виталика, а потом поднять его в качестве зомби и посмотреть, что из этого получится, и некоторое время они даже обдумывали эту идею всерьез, но потом им пришлось от нее отказаться.

В первый раз Виталика подняла из мертвых Система, и при этом в ее данные вкралась какая-то ошибка, из-за которой Виталик получил способность видеть системный код и менять характеристики предметов, придавая им новые свойства, и вряд ли некромант, пусть даже самый прокачанный, смог бы это повторить.

Дойл храпел.

Федор накатил еще.

С Борденом было проще. если в Системе вообще бывает «проще».

Борден всегда возвращался одним и тем же, каким-то образом сам все вспоминал и продолжал делать то, что у него получалось лучше всего. Пожалуй, даже лучше, чем у физрука.

Наверное, так происходило, поскольку Борден стал Борденом сам по себе, без всяких системных надстроек. Он был машиной смерти и до начала игры, лучший агент британской разведки, на фоне которого Джеймс Бонд казался зеленым новичком.

И, пожалуй, он действительно давно мог бы остаться тут, если бы сам этого хотел.

Но смерть, как и месть, ходит своими путями.

Дойл храпел.

Сам факт, что кто-то может спать в такое время, пусть и под действием заклинания, действовал на ректора успокаивающе.

Федор подумал, что не хочет его будить.

И наконец-то наколдовал себе стакан.

* * *

Кристоф сидел в очередном ресторане и ел.

Это было необязательно. Он никогда не чувствовал голода, его организм не нуждался в подпитке, калории в нем не задерживались, и Кристоф был уверен, что даже если он не будет вставать из-за стола неделями, то в итоге останется таким же худым.

Собственно говоря, он пробовал.

Но ему нравился процесс. Все люди постоянно что-то едят, чем же он хуже?

Он этого не знал.

Он слишком многого о себе не знал.

Кто-то когда-то сказал ему, что во время еду он пытается заполнить черную пустоту внутри себя, и тогда он даже не нашел в себе сил, чтобы посмеяться над горе-психологом.

Потому что тот угадал верно.

Внутри Кристофа была пустота, и цвет этой пустоты был черным, как космос, звезды в котором давно погасли. Или просто так далеки, что их свет попросту до него не доходит.

Космос пуст и безжалостен, и только на планетах копошится какая-то жизнь.

У Кристофа не было прошлого. Он знал, что ему больше ста лет, и мог сказать, что именно происходило в любой из дней, из которых складывалась эта сотня, но то, что происходило до этого, было ему недоступно. Ни детства, ни молодости.

Иногда ему казалось, что он родился взрослым.

Или что он и вовсе не рождался, а был создан для какой-то цели, только вот создатель куда-то делся и позабыл ему об этом рассказать.

Но это Кристофа не особенно волновало. Системные миры были населены очень разными созданиями, и иногда среди них попадались и более странные экземпляры.

И всех их можно было убить.

Смерть и еда — вот две главные страсти в жизни Кристофа.

Ему нравилось есть.

Ему нравилось убивать.

Но он не мог убивать просто так, любого, того, на кого просто падал его взгляд. Ему нужно было, чтобы его направили. Указали цель.

Наверное, это тоже было странно, но Кристоф привык не обращать внимания на странности. Он научился извлекать из этого пользу и стал наемным убийцей. Возможно, лучшим из наемных убийц.

И теперь, когда ему указали очередную цель, он был спокоен.

Он ел.

И он ждал.

И он дождался.

Ему только принесли десерт, когда перед глазами Кристофа повисло системное оповещение. Но он все же доел нежнейший бисквит, запил его ароматным чаем, и только после этого вышел на улицу и достал из инвентаря свиток.

Путь к новым убийствам был свободен. Проклятая планета снова вернулась в игру.

* * *

«Внемлите голосу высшего разума, жалкие смертные, внемлите и трепещите. Отныне для вашего мира началась новая эпоха, эпоха войн за личное возвышение. Становитесь сильнее или умрите. Жрите ближнего своего, или пожраны им будете. Бегите, прячьтесь или сражайтесь.

Сильные возвысятся. Слабые падут. Система поглотит и тех и других.

Поскольку ваша планета уже проходила инициацию, вы пропустите начальный этап большой игры и вторжение из других миров начнется прямо сейчас.

Сможете ли вы погасить пожар инопланетной экспансии или сгинете в этом пламени? Зависит только от вас.

Игра началась.

Удачи»

Нормально так выходной начинается, даже кофе попить не успел…

А ведь такие были планы… Друзья, дача, пикник, шашлыки, много мяса и пива, песни по караоке, беспорядочный, но все же безопасный секс…

Артур стоял перед окном своей квартиры и перечитывал сообщение. Кроваво-красные буквы на фоне реальности казались ему странно знакомыми. Да и голос, который зачитал в его голове тот же самый текст, вызывал стойкое ощущение дежавю.

Почему-то пребывая в твердой уверенности, что это сработает, Артур взглядом смахнул сообщение влево и оно исчезло. Вместо него появилось другое.

«Поскольку вы уже принимали участие в предыдущих раундах игры, вы можете создать новый аккаунт или воспользоваться одним из предыдущих».

Дальше было три кнопки на выбор.

Создать новый.

Посмотреть все.

Выбрать наиболее успешный.

Артур был любопытным молодым человеком, и ему, конечно же, хотелось посмотреть все варианты, но первое сообщение утверждало, что инопланетное вторжение начнется прямо вот сейчас, а может быть, оно уже началось, поэтому он не стал размышлять и ткнул взглядом в кнопку с выбором наиболее прокачанного варианта.

И в следующий миг на него обрушилась целая лавина системных сообщений, а на краях периферийного зрения появился игровой интерфейс, тоже подозрительно знакомый.

У него ушло некоторое время, чтобы со всем этим разобраться, но, видимо, оно того стоило.

— Йо-хо-хо, — сказал Артур. — А я ведь как чувствовал, что торговля промышленной техникой — это не мое.

Артур, игрок триста шестьдесят восьмого уровня, так же известный, как Джокер, он же Роберт Полсон, Разрушитель Миров и контроллер класса «апокалипсис», отошел от окна.

В дверь позвонили.

Глава 27

Трое стояли у подножия невысокого холма, всего в нескольких шагах от призрачной завесы, закрывающей вход в данж, который никто никогда не проходил. Две внекатегорийные сущности и Гарри Смерть Борден, набивший свой инвентарь под завязку.

— Удачи, — сказал Кевин.

— Ни пуха, ни пера, — сказал физрук.

— Скоро буду, — сказал Гарри Борден и шагнул прямо через завесу.

Едва он скрылся в данже, как Кевин материализовал два удобных на вид кожаных кресла и столик с напитками.

— Разве нам не следует пойти за ним? — осведомился физрук.

— Зачем? — спросил Кевин, усаживаясь в правое кресло и наливая себе из графина. Из хрустального графина, содержащего ярко-красную жидкость, в небольшой пузатый бокал.

— Ну, чтобы подстраховать и всякое такое, — сказал физрук.

— Как ты себе это представляешь? — поинтересовался бог-император. — Там внутри сейчас потенциально самый опасный человек в системных мирах.

— Трое в любом случае лучше, чем один, — сказал физрук.

— Не в любом, — возразил Кевин. — Это адаптивный данж, подстраивающий уровень сложности под уровень игрока. Если бы мы вошли туда втроем, учитывая, что мы две те, кто мы есть, сложность подскочила бы настолько, что итогом прохождения могла бы стать сама гибель этой планеты. А на ней, между прочим, тоже живут люди.

— Да? — спросил физрук, оглядывая пустынную местность вокруг. — И где все эти люди?

— В западной части континента, — сказал Кевин. — Ты сядешь или и дальше будешь косплеить телеграфный столб?

— Сесть я всегда успею, — сказал физрук, но все же расположился в кресле и скептически осмотрел стол с напитками. — А что-нибудь безалкогольное здесь подают?

— Хочешь кофе?

— Да, спасибо.

Кевин повел рукой в воздухе, и на столике появился маленький кофейник, изящная чашечка, сахарница и молочник. Из носика кофейника шел пар.

Физрук налил себе кофе, бросил в чашку две ложки сахара, а молоком пренебрег.

Недоверчиво понюхал содержимое чашки, но пахло оно, как положено, и физрук решился сделать глоток.

— Неплохо, — сказал он. — Когда тебе наскучит управлять империей и насаждать покой и миролюбие железной рукой, можешь открыть ресторан.

— Говоря по правде, мне уже давным-давно наскучило, — сказал Кевин. — Я пару раз даже порывался бросить правление, инсценировав собственную смерть, подобно Оберону.

— Что же заставило тебя передумать?

Кевин пожал плечами.

— Долг, наверное, — сказал он. — Мое государство не знало другого императора, кроме меня. Долгие годы я был гарантом стабильности, и мой преемник, как бы хорошо я его ни подготовил, все равно не станет мной.

— Государство — это ты? — уточнил физрук. — Ты не думал, что если тебе за столько лет не удалось построить страну, которая целиком и полностью зависит от восседания твоей задницы на троне, это характеризует тебя, как не самого хорошего руководителя?

— Да от меня уже давно ничего не зависит, — сказал Кевин. — Я формирую только глобальную политику или реагирую на внезапно возникающие кризисы. Все остальное прекрасно работает и без меня.

— Тогда почему?

— Не знаю, — сказал Кевин. — Может быть, просто привык за столько-то лет. Отучился видеть себя в какой-то другой роли.

— А может быть, Система давит на тебя, принуждая играть эту роль до самого конца, — заметил физрук.

— Кто бы говорил, — сказал Кевин.

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри на себя, — сказал Кевин. — Когда ты только появился в системных мирах, тебя разрывало от ярости и от желания все здесь разломать.

— Наверное, моя ярость легко объясняется тем фактом, что мою предыдущую жизнь перечеркнули, а мой родной мир — уничтожили, — сказал физрук. — Естественно, что я жаждал отомстить.

— Что же тебе помешало?

— Сначала мне помешал недостаток знания, — сказал физрук. — Я представления не имел, как это устроено и кто несет за это ответственность.

— А потом?

— А потом я понял, как это устроено, и осознал, что не могу разломать Систему к чертовой матери, не затронув жизни миллиардов населяющих ее живых существ, — сказал физрук. — Большая часть из которых родилась уже при Системе и не знает другой жизни, и вполне довольна своим нынешним существованием. Они и не подозревают, что все может быть как-то иначе, но это не их вина. Я думал, что то очевидно. Это была бы уже не месть, это был бы геноцид. А что касается тех, кто несет ответственность… Им повезло и они практически вымерли еще до того, как я их нашел.

— Кроме одного, — заметил Кевин

— Кроме одного, — согласился физрук. — И если ты думаешь, что я уже принял окончательное решение по поводу того, как мне следует поступить с Магистром, ты ошибаешься.

— Я не встану за Оберона против тебя, — сказал Кевин. — Но я и не встану за тебя против Оберона. Этот вопрос вам следует уладить самостоятельно, не впутывая в разборки других людей.

— Все так, — согласился физрук.

— Меж тем, твой мир продолжают уничтожать, раз за разом.

— И я все еще пытаюсь понять, как это работает, — сказал физрук.

— Ты никогда не сдаешься, да?

— Именно, — сказал физрук. — Это та цель, которая уже не изменится независимо ни от чего.

— А в промежутках ты исполняешь мелочные запросы на кровавую месть, — заметил Кевин.

— Мелочные?

— В сравнении с другими твоими задачами.

— Кто-то должен.

— Да, — согласился Кевин. — Кто-то должен мочить козлов. Но одно из неотъемлемых свойств козлов заключается как раз в том, что козлы никогда не заканчиваются. Их даже в моей империи есть некоторое количество, несмотря на много веков естественного отбора. Но, занимаясь этим, вне всякого сомнения, нужным и достойным делом, в какой-то момент ты можешь обнаружить, что никаких других дел у тебя уже и не осталось.

— Ты хочешь сказать, что я уже в ловушке? — спросил физрук.

— Нет, — сказал Кевин. — Я хочу сказать, что тебе стоит задуматься о расстановке приоритетов.

— Я не знаю, как спасать Землю, — признался физрук. — Мне кажется, что мы попробовали уж все.

— Кроме одного, — заметил Кевин.

— Кроме одного, — согласился физрук. — Но я не знаю, где его искать.

— Возможно, он сам тебя найдет, — сказал Кевин.

— Ты что-то знаешь? Что-то такое, чего не знаю я?

— Я знаю лишь то, что ситуация с Землей начинает угрожать всей Системе, — сказал Кевин. — А когда что-то угрожает всей Системе, он обычно и появляется.

— А, в этом смысле, — сказал физрук. — И, если уж мы заговорили об угрозах, что там за новая война?

Кевин вздохнул и налил себе из графина.

* * *

За дверью обнаружилась блондинка, недавно купившая квартиру по соседству. Та самая, у которой БМВ и которая как-то подкинула его на работу. Очевидно, она тоже слышала сообщение, и впала в панику, и стучится во все двери подряд…

— Привет, — сказал Артур. — Кажется, Ольга…?

— Капитан Денисова, — отрезала она, деловита заходя в прихожую и по-хозяйски осматриваясь.

— Капитан чего? — недоуменно спросил Артур.

— Да какая уже разница, чего, — сказала она.

Ее взгляд был прикован к области где-то у него над головой. Системную информацию читает, наверное, сообразил он и ответил ей взаимной любезностью.

Ольга Денисова, рейнджер, двести сорок шестой уровень… Значит, она тоже и раньше в это играла…

Капитан Денисова сорвала с пояса переговорное устройство.

— Валькирия Деду…

Валькирия — это хорошо, подумал Артур. Это звучит воинственно и мощно. Но кто такой Дед, и если он на самом деле дед, то не староват ли он для таких игрищ?

* * *

— И какой у тебя уровень, ек-макарек?

— Триста двадцатый, — сказал Савельев.

— Мой-то повыше будет, — сказал Егор Михайлович, читая новые характеристики своего «маузера». — А класс?

— Инквизитор.

— Это я одобряю, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Пора уже каленым железом выжечь всю эту нечисть.

— А ты?

— А я — партизан, — гордо сказал Егор Михайлович.

— А такой класс вообще бывает?

— Значит, бывает, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Может, я последний из партизан. Это ведь уже то, чего мы ждали, полковник? Какой план?

— План А, — сказал Савельев. — Военных уже подняли по тревоге.

— Много они с инопланетянами навоюют, — буркнул Егор Михайлович. У него запиликало переговорное устройство, и он, переложил «маузер» из правой руки в левую, коснулся наушника.

Савельев достал из инвентаря невесть откуда появившийся там кожаный плащ. Плащ, судя по всему, видал виды и практически целиком состоял из разного оттенка заплаток, но характеристики у него были вполне неплохие. Савельев не стал выпендриваться и надел плащ.

Проверил инвентарь еще раз и нашел в одной из ячеек дробовик. Урон у дробовика был огромный, так что Савельев материализовал его и приложил к плечу.

Лежал, как родной.

— Так вывозите его из города, ек-макарек, — рявкнул Егор Михайлович. — На базу три. Мы подтянемся в течение часа.

Он закончил сеанс связи и посмотрел на Савельева.

— Странные представления об инквизиции, — заметил он. — Но мне нравится, ек-макарек.

— Что там? — спросил Савельев.

— Кажется, мы наконец-то узнали, почему Джокер так важен, — сказал Егор Михайлович. — У него класс нарисовался, так что он тоже раньше в это играл.

— Не сомневался даже, — сказал Савельев. — И?

— Разрушитель Миров, — сказал Егор Михайлович.

— Ты поэтому приказал его из города вывезти?

— Ну да, ек-макарек. Подальше от мирного населения.

— А смысл? — тоскливо вопросил Савельев. — Если он миры способен разрушать…

— Так это… — сказал Егор Михайлович. — А что, если он еще не прокачался?

— Тоже верно, — согласился Савельев. — Едем.

— Я ребят уже поднял, машина будет готова, как мы в гараж спустимся, — сказал Егор Михайлович.

На улице громыхнуло.

Оба посмотрели в окно и увидели, как на крышами домов открывается огромный портал, и из этого черного разрыва в реальности в товарных количествах на Землю сыплются то ли космодесантники, то ли имперские штурмовики с реактивными ранцами.

Отправив несколько на разведку, остальные принялись строится в какие-то наступательные порядки.

— Или не спустимся, — заметил Егор Михайлович, вскидывая «маузер» и выцеливая разведчика, который летел вдоль улицы, едва не касаясь бронированными ботинками крыши припаркованных у обочины машин.

Вторжение началось.

* * *

На стене кабинета Соломона Рейна было открыто два экрана. Один из них транслировал изображение Такеши, возлежащего на своей кровати и изучающего какую-то микросхему, а на другом Соломон мог в режиме реального времени наблюдать, как меняется системный рейтинг.

Точнее, как строчка с именем Гарри Смерть Бордена неумолимо ползет наверх.

Сейчас он был уже пятьдесят вторым.

— Ты это видишь, а?

— Конечно, вижу, — сказал Такеши. — Кого он там убивает, мне интересно. Богов?

— Ах, если бы, — сказал Соломон. — Его паравозят?

— Не думаю, — сказал Такеши. — Иначе он бы не хапал опыт такими горстями. Да и кто может его паравозить?

— Ты знаешь, кто.

— Если бы это был тот, я знаю кто, — сказал Такеши. — То для такого рывка им приходилось бы убивать…. я даже не знаю, кого. Кроме того, вряд ли бог может создать группу с игроком. Нет, я думаю, Борден идет сам.

— Пятьдесят первый, — пробормотал Соломон. — Допустим, он идет сам. Но куда?

— В очередной раз скинуть тебя с вершины, — сказал Такеши.

— Как у него это получается? — спросил Соломон. — Кто он такой?

— Ты знаешь, кто он такой, — сказал Такеши. — Потомок Архитекторов.

— И что? Другой потомок Архитекторов стал всего лишь архимагом и торчит в своей академии.

— А еще один стал богом, — заметил Такеши.

— А ее тысячи сидят на своей планете и раз за разом проходят через перерождение вместе с ней, — сказал Соломон. — Кстати, недавно они вышли на очередной виток… Нет, это ничего не объясняет. Должно быть что-то еще.

— Некоторые вещи стоит воспринимать, как данность, — сказал Такеши. — Вода, в основном, мокрая, трава в большинстве миров зеленая, небо, как правило, где-то сверху, а Гарри Борден крут и может убить все, что вообще можно убить в принципе.

— Но мы в Системе, — сказал Соломон. — Здесь все логично, все упорядочено и все может быть описано на уровне чисел, даже божественное чудо. И у этого феномена тоже должна быть какая-то причина, только мы пока не можем ее найти.

— Ты не можешь, — уточнил Такеши. — Хотя и потратил изрядно времени на ее поиски. А я не ищу, мне все равно.

— Пятидесятый, — констатировал Рейн.

— Такими темпами, тебе на вершине осталась только пара часов, — сказал Такеши. — Хотя, кто знает… Может быть, он уйдет выше, на твою вторую гору, которую ты только в бинокль рассматривать можешь.

— И ты думаешь…

— Я думаю, что ему нет никакого дела до рейтинга, над которым ты так трясешься, — сказал Такеши. — И что он делает это вовсе не для того, чтобы насолить лично тебе и показать в очередной раз, какая ты посредственность, Соломон. Поэтому перестань трястись и займись чем-нибудь конструктивным. На Трайдене, кстати, канал поставок уже третью неделю сбоит.

— Это местные, — сказал Соломон. — Я с ними уже разобрался, дальше проблем не будет.

Хотел бы он сказать то же самое о своей жизни, но знал, что это не так.

Земля снова в игре, а это значит, что проблемы будут.

* * *

Они спустились по лестнице.

Выйдя из подъезда, Артур поискал глазами белый внедорожник, но Ольга уверенно повела его к черному брутальному «гелендвагену».

— Неплохие у вас зарплаты, капитан, — заметил Артур.

— Это служебная. Садись.

Он забрался на пассажирское сиденье, она уверенно прыгнула за руль и стартовала с места, оставив на асфальте добрый килограмм резины, прямо как в каком-нибудь «Форсаже». Несмотря на грядущий апокалипсис, а может быть, как раз из-за него, Артур пристегнулся и вцепился в ручку на передней панели.

Они выехали из двора, и Артур заметил, что за ними следует еще две машины. Вряд ли это хвост, подумал он, скорее, группа прикрытия, или как они там это называют.

— Ты вообще понимаешь, что происходит? — спросил он у Ольги.

— Нет, — сказала она. — Никто не понимает. Но мы готовились к этому вот уже пару последних лет.

— А я тут с какой стороны?

— Не знаю, — сказала она. — Но ты — Разрушитель Миров, а таких людей лучше держать на виду.

— И подальше от остальных, да? — уточнил он, обнаружив, что они направляются к выезду из города.

— Да. И постарайся в мою смену ничего не разрушить.

— Обещаю, — сказал он. — Тем более, я понятия не имею, как это вообще работает, и кнопку «убить всех» так до сих пор и не нашел. А когда заканчивается твоя смена?

— Похоже, что уже никогда, — сказала она, глядя в зеркало заднего вида. — Знаешь, я передумала. Если ты хочешь что-нибудь разрушить, можешь начинать уже сейчас.

Он оглянулся.

Расталкивая редкий (утро выходного дня все-таки) поток машин, их нагоняла боевая колесница, запряженная двойкой сбежавших из ада скакунов. Они были раза в два больше обычной лошади, их копыта высекали искры из асфальта, а из ноздрей валил самый натуральный дым.

Колесница, тоже раза в два больше обычной, по крайней мере, такой, какими их принято показывать в типа-исторических фильмах, выдавала больше ста километров в час. Ее колеса были снабжены лезвиями, которые превращали попутные автомобили в металлический фарш.

Артур увидел, как одна из машин сопровождения останавливается, и как из нее выпрыгивают парни с короткими автоматами, а один вытаскивает из салона гранатомет.

Лошади налетели на них и смяли даже не останавливаясь. Рвануло, на какой-то момент Артур ничего не мог рассмотреть из-за взрыва, а потом колесница выехала из пламени и продолжила свой путь, как ни в чем ни бывало.

Из второй машины сопровождения начали стрелять прямо на ходу. Пули шлепали по бортам и по тяжелому нагруднику возницы, а потом из-за его широкой спины выступил его напарник с огромным луком в руках, только вместо стрелы с тетивы этого лука сорвалась молния…

* * *

Гарри Борден докурил сигарету, сидя на туше пятисотуровневого создания хаоса, при жизни извергавшего Черное Пламя Бездны Неприкаянных Душ, опаляющее стены данжа Проклятых Богов и плавящее камень, отбросил окурок в сторону и пошел дальше. По его прикидкам, до второго уровня осталось только два зала.

Глава 28

Кевин молчал.

Физрук допил кофе, взял ложечку, постучал серебром по нежнейшему фарфору.

— Откуда ты вообще знаешь про этот данж? — спросил он.

— Оберон мне его показал.

— А сам ты не пытался его пройти?

— Нет, — сказал Кевин. — Зачем?

— В рамках игровой логики, — сказал физрук. — Есть данж, его надо зачистить, здесь у вас ведь именно так все работает.

— Мне не надо, — сказал Кевин. — У меня своя игра.

— Ой ли?

— Ты играешь в РПГ, — сказал Кевин. — А я играю в стратегию.

— Магистр тоже играл в стратегию, — сказал физрук. — И посмотри, куда это его привело.

— Оберону быстро становится скучно, чем бы он ни занимался, — сказал Кевин. — Мне нет.

— Ну да, вы те еще стратеги, — сказал физрук. — Так что там по поводу грядущей войны? Что это будет? Прорыв инферно? Восстание дроидов? Где-то опять проснулось древнее зло?

— А ты никогда не думал, что древнее зло — это мы? — поинтересовался Кевин.

— Ты — может быть, — сказал физрук. — А я — вряд ли. Я зло средней выдержки, так сказать, хотя временами и чувствую, что я чертовски стар для вот этого вот всего. Почему ты не хочешь говорить о войне? Наше дело не правое? Мы не победим?

— Я не знаю, — сказал Кевин. — И это ответ на оба твои вопроса.

— Занятная ситуация, — сказал физрук.

— Еще кофе?

— Еще информации, если можно, — сказал физрук. — Ты стар, как сама Система, ты — один из лучших игроков и знаешь практически все, неужели до сих пор возникают проблемы, которые могут поставить тебя в тупик?

— Да, — сказал Кевин. — Ты же знаешь, что господство Системы обеспечено подавляющим технологическим превосходством над цивилизациями, которые она поглощает?

— Которые она рушит, — сказал физрук.

— Ты знаешь, как это устроено?

— Конечно. Наноботы, инфосфера, Вычислители, вот это вот все.

— Система — это древняя, устойчивая и постоянно расширяющаяся структура, — сказал Кевин. — Корабли-разведчики, несущие на себе наноботов для посева в другие миры, прямо сейчас бороздят космические пространства в поисках подходящих планет. Так было с самого начала большой игры.

— И теперь случилось то, что рано или поздно и должно было случиться? — уточнил физрук.

— Да, — сказал Кевин. — Спустя всего-то тысячу лет, что является мизерным временным промежуткам по меркам галактики, у Системы появился внешний враг.

* * *

— Постой, не стреляй, — попросил Савельев.

— Ну а чего он, ек-макарек?

— Всех мы все равно не убьем, — сказал Савельев. — Пусть ими ПВО занимается, а у нас другие задачи.

— Кстати, об этих других задачах, — сказал Егор Михайлович. — С Джокером все прояснилось, он — Разрушитель Миров, понятно, почему за его головой все охотятся, там, наверное, награда немереная назначена. А ты-то тут с какой стороны, Виталь? Инквизитор — это звучит гордо, плащ тебе идет, а в эту пушку я уже практически влюбился, но на Разрушителя Миров этот антураж все равно не тянет, ек-макарек. Не появились никакие соображения?

— Нет, — сказал Савельев, покачав головой.

— Хреново, ек-макарек.

Разведчик с реактивным ранцем, двигавшийся вдоль улицы, как раз пролетал под их окнами. Удалившись на несколько метров, он вдруг остановился и повернул голову, безошибочно определив нужное окно.

Если бы не шлем, затруднявший определить направление его взгляда, можно было бы подумать, что он смотрит прямо на них.

— Кажись, приплыли, — заметил Егор Михайлович.

Они отпрянули от окна, и в следующий миг стекло разлетелось вдребезги, обдав их тысячей осколков. Разведчик взмыл на высоту их четвертого этажа, продолжая поливать помещение огнем.

Савельев вскинул дробовик и выстрелил, практически не целясь. Разведчика смело, отбросило к стене здания напротив, и так его ранец взорвался, но остальные, прошедшие через портал, уже летели в их сторону.

— Хороший выстрел, — пробормотал Егор Михайлович, прищурившись и положив «маузер» на сгиб правой руки. — Но где мы их всех хоронить-то будем?

Савельев не разделял его энтузиазма. Врагов было больше, намного больше, и он сомневался, что они смогут перестрелять их всех.

Но тут коллеги этажом выше подкатили к окну пулеметы.

* * *

— Настало время удивительных историй, но все это было немного предсказуемо, — сказал физрук. — Постоянная экспансия и вот это вот все. Рано или поздно, Система должна была нарваться на проблемы, и я, вроде бы, должен был почувствовать от этого какое-то удовлетворение, но я его не чувствую. На что вы… мы напоролись? Они хотя бы рептилоиды, пожирающие игроков на завтрак?

— К сожалению, нет, — сказал Кевин.

— К сожалению?

— Это сделало бы ситуацию проще, — объяснил бог-император. — Но там просто цивилизация, достигшая примерно такого же уровня развития, как и цивилизация Архитекторов Системы. Они уже вышли в космос, изобрели наноботов, у них есть свое подобие инфосферы и собственные Вычислители, которые ее обслуживают…

— Да, это проблема, — сказал физрук. — Я понимаю. И, насколько я понимаю, Система уже предприняла попытку их… ассимилировать, хотя лично я бы выбрал слово «сокрушить», и эта попытка провалилась?

— Да, — сказал Кевин. — Корабль-сеятель забросил наноботов Системы в их атмосферу, но контроль над ними сразу же был перехвачен, а корабль — уничтожен.

— Это адекватный ответ, — сказал физрук. — Любой на их месте там бы и сделал.

— Разумеется, они восприняли это, как угрозу вторжения, — сказал Кевин.

— Да с чего бы это? — деланно изумился физрук.

— И выслали навстречу следующим разведчикам свои корабли. Так они нашли Системные миры.

— И теперь они рассматривают всех нас, как угрозу? — уточнил физрук. — Ну, это я тоже могу понять.

— Они попытались нанести ответный удар и высадили десант на несколько системных миров…

— Нанодесант? — уточнил физрук.

— Разумеется. Но в полностью враждебной среде их наноботы не смогли как следует развернуться, а их Вычислители оказались не намного совершеннее Вычислителей Системы. Молниеносной победы не случилось, война перетекла в позиционную фазу, а потом на место событий примчался Брюс и вышиб вражеский Вычислителей из планетарных инфосфер.

— Но раз Брюс уничтожен, значит, потом все-таки что-то пошло не так?

— Получив отпор на этом уровне, враг взвинтил ставки и использовал космическое оружие страшной разрушительной силы, полностью уничтожив все три мира, вместе с их населением, наноботами, инфосферами и не успевшим вовремя оттуда убраться Брюсом.

— Мне жаль Брюса, он был неплохой парень, хотя и искусственный конструк Магистра, — сказал физрук. — Да и в целом все это как-то невесело. Мне бы радоваться, что Система, наконец, нарвалась, но что-то не получается. А у нас есть адекватное оружие?

— Да, — сказал Кевин. — Например, Длинное Копье.

Физрук потупился.

Он видел, как работает Длинное Копье, и, наверное, он был единственным живым человеком, который видел, как оно работает, и сумел убраться с пораженной им планеты целым и относительно невредимым. Правда, был еще Флойд, который тоже пережил удар Копья.

Но физрука он не пережил.

— Когда это все произошло? — спросил физрук.

— Несколько месяцев назад, — сказал Кевин. — Больше противник то разрушительное оружие не применял.

— Может быть, у него просто длительный период перезарядки, — мрачно сказал физрук. — Для того, чтобы уничтожить несколько миров, должна требоваться чертова уйма энергии.

— Возможно, — согласился Кевин. — Но, скорее всего, нам следует ожидать продолжения атаки на уровне Вычислителей. Корабли врага уже летят к нашим мирам в линейном пространстве.

— Как скоро они прилетят?

— Первого они достигнут через неделю, — сказал Кевин.

— И почему никто об этом ничего не знает?

— Нарушена связность сети, — объяснил Кевин. — Впервые это случилось еще во времена нашей войны с Пожирателем, потом был великий крестовый поход Оберона против нелояльных Вычислителей, несколько сокративший их численность, Земля постоянно вносит элемент хаоса в конструкцию, а теперь еще и это, и гибель Вычислителей из уничтоженных миров и попавшего под удар Брюса… Боюсь, Системе просто не хватает мощности, чтобы обработать новые запросы.

— И теперь тебе нужен Борден, — сказал физрук. — Потому что Брюс мертв. а воевать кому-то все-таки надо.

— Вычислители не умеют воевать на таком уровне, — согласился Кевин. — Они все-таки машины, хотя и очень умные и способные к самообучению, но они действуют по заранее прописанным алгоритмам, и их не готовили к тому, чтобы биться с кем-то на равных. Борден нужен нам даже не для того, чтобы драться с Вычислителями противника, а для того, чтобы обучить Вычислителей Системы новых алгоритмам. Показать им, как надо.

— Подожди-ка, — сказал физрук. — Но если Борден нужен Вычислителям, чтобы удержать всю Систему от грядущего краха, почему они все еще стремятся его убить? Все эти квесты про убить смерть и всякое такое?

— Это просто инерция, — сказал Кевин. — Он нужен им, но они еще об этом не знают, и по-прежнему рассматривают его, как потенциальную угрозу. Он — астральный воин, единственный игрок, способный убивать Вычислителей, и доказавший это делом.

— Ладно, — сказал физрук. — Допустим, что Вычислители тупые…

— Они не тупые, — сказал Кевин. — Они ограничено функциональные.

— Пусть так. Но почему они не могут использовать Длинное Копье или что-то вроде того, чтобы избавиться от угрозы раз и навсегда?

— Потому что Система изначально создавалось не для этого, — сказал Кевин. — Вычислители ценят разумную жизнь. Для того, чтобы использовать Длинное Копье в прошлый раз, им пришлось создать безумного Пожирателя. А квест «убить смерть», я полагаю, будет отменен, как только Борден выйдет из этого данжа.

— А что, если он не выйдет? — поинтересовался физрук.

— Он выйдет.

— Но ты хотя бы допускаешь возможность того, что он может проиграть? — поинтересовался физрук. — Или он победит только потому, что тебе это нужно? Есть запасной план?

— Я и на этот-то особо не рассчитываю, — вздохнул Кевин. — Слишком много неопределенности. Но одно я могу сказать точно: он выйдет.

— Почему?

— Потому что непроходимых данжей в Системе не бывает, — сказал Кевин. — А он хорошо прокачан, прекрасно экипирован и в принципе готов. Он — тот самый человек.

— Нет, значит, запасного плана, — констатировал физрук.

* * *

Молния угодила в машину сопровождения, и сзади прогремел очередной взрыв, и поле зрения снова заволокло дымом, а потом из этого дыма опять выехала громовая колесница, и она по-прежнему приближалась, и было очевидно, что полноприводное и брутальное детище сумрачного немецкого гения эту гонку не выиграет.

— А быстрее этот утюг ехать может? — поинтересовался Артур.

Двигатель ревел под капотом во все свои пятьсот лошадиных сил, и дорога впереди была относительно свободна, но преследователи сокращали дистанцию.

— Сделай что-нибудь, — сказала Ольга. — Там на заднем сиденье есть автомат.

Артур подумал, что с таким же успехом можно из детского водяного пистолетика отстреливаться. Из «калаша» этих зверюг наверняка даже не поцарапать, они должны жрать пули, как овес за завтраком…

Он погрузился в интерфейс, пытаясь найти хоть что-то, что можно было бы использовать в их ситуации. Черт с ней, с кнопкой «убить всех», дайте хотя бы кнопку «убить этих чертовых тварей, что висят у нас на хвосте».

Так ничего и не обнаружив, он потянулся за автоматом, нажал на кнопку открытия люка и высунулся наружу по пояс. Плана у него, конечно же, не было, планирование в экстренных ситуациях — это вообще не самая характерная для него черта.

Лучник уже снова натягивал тетиву.

Артур сдвинул селектор переключения огня на автоматическую стрельбу, прицелился — высунувшись по пояс из трясущегося на стабильноремонтируемой московской дороге «гелендвагена» это было не так-то просто — и начал шмалять.

Трудно было даже сказать, попал он или нет. В любом случае, никакого видимого результата это не принесло.

Лучник спустил тетиву, молния сорвалась с его лука, стремительно понеслась к «гелендвагену», там стремительно, что Артур даже прищуриться не успел, и погасла, не долетев до него каких-то десяти метров.

Вторую молнию постигла та же участь, и пока лучник удивленно смотрел на свое внезапно отказавшее оружие, возница слегка сбавил ход, и «гелендвагену» удалось немного разорвать дистанцию.

Поскольку сделать он все равно больше ничего не мог, а торчать в люке просто так было глупо и странно, Артур вернулся в салон.

— Что ты сделал? — спросила Ольга.

— Ничего, — сказал Артур. — Батарейки сели, наверное. Сейчас поменяют и продолжат.

— Ты же Разрушитель Миров, — сказала Ольга. — Ты же наверняка не просто так Разрушитель Миров.

— Возможно, — сказал Артур. — Но я ничего не помню.

— Никто ничего не помнит! Но это не значит, что мы должны сдаваться!

— Так я и не сдаюсь, — сказал Артур, снова погружаясь в недра интерфейса. Нет, вот так, с наскока и без поллитры тут точно не разобраться. Сейчас бы посидеть нам ним пару часов, в спокойной обстановке, в менюшки всякие потыкать… Кто б ему еще эту пару часов дал?

Колесница снова начала набирать скорость. Артур глянул назад, глянул вперед. До МКАДа осталась всего пара километров, а дальше — область, и дороги станут хуже, и можно свернуть куда-нибудь на проселок, благо, машина позволяет, но что им это даст, если от преследователей все равно не оторваться?

* * *

Когда пулеметные очереди стихли, от сил вторжения не осталось и следа.

Фигурально говоря, конечно. На самом-то деле кровавые следы, выбоины в бетоне, мертвые тела и занимающиеся пожары от взорвавшихся реактивных ранцев присутствовали в количестве.

— Так им, интервентам, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович.

Дверь в кабинет Савельева распахнулась и на пороге объявился Безопасник, и уровень у него был далеко за четыреста.

— Как так, внучок? — осведомился Егор Михайлович. — Ты же еще вчера сорок пятым бегал.

— В другой аккаунт вошел, — объяснил Безопасник, поигрывая «дезерт иглом». — Пойдемте, я провожу вас в гараж.

— Да мы б и без тебя дорогу нашли, ек-макарек, — отозвался Егор Михайлович. — Чай, не первый год тут работаем, уже не заблудились бы.

— И все же.

— Да, он прав, — согласился Савельев. — Так безопаснее.

Стараясь не думать о том, что происходит сейчас в городе и мире, они добрались до лифта и спустились в подземный гараж, где их уже должны были ждать.

И их ждали, но явно не те, кто был должен…

Бетонный пол был залит кровью, несколько ламп дневного света были сорваны со своих креплений и раскачивались, создавая причудливую игру теней, но даже эта игра не могла скрыть того факта, что на полу повсюду были разбросаны мертвые тела.

При выходе из лифта Безопасник, как самый прокачанный, шагнул вперед, закрывая спутников собой. Он сохранил свой класс обоерукого стрелка, и был вооружен двумя пистолетами. Савельев держал наготове свой новообретенный дробовик, а Егор Михайлович так и не убрал привычный «маузер» в кобуру.

— Это что еще за доходяга, ек-макарек?

На крыше служебного савельевского «мерседеса» сидел невысокий и очень худой человек, одетый во все черное.

Он качал ногой и ел зеленое яблоко. Вгрызался в него с громким хрустом и капал яблочным соком на одежду, уже заляпанную кровью.

При их появлении он ничуть не изменился в лице и ни одного и своих занятий не прервал.

Все так же сидел, и качал ногой, и грыз яблоко.

Но лицо у него было крайне недружелюбное.

— На диете, наверное, — высказал предположение Егор Михайлович. — Оттого и недовольный такой. Тебе б, Виталя, тоже пару килограммов сбросить не мешало, кстати.

— Угу, — мрачно сказал Савельев.

— Может, он рецептом поделится, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Пойдем, спросим.

Глава 29

Магистр сидел в кресле первого пилота своего космического корабля, но вместо черноты космоса или проплывающего внизу диска планеты на обзорные экраны было выведено другое.

Его бортовой компьютер был подключен к общему инфополю Системы, информация поступала отовсюда, и Магистр мог наблюдать за любым живым или условно живым обитателем системных миров.

Сейчас он отслеживал сразу несколько сюжетных линий.

Вот Кристоф крушит спецназовцев на какой-то подземной парковке. Вот Гарри Смерть Борден несет погибель демоническим обитателям единственного непройденного данжа Системы, оставшегося еще со времен альфа-тестов. Вот архимаг и грандмастер собеседует очередную кандидатку, пролистывая ее досье и почему-то постоянно косится на потолок. Вот физрук и Кевин сидят, что-то пьют и о чем-то мирно беседуют, а за спинами каждого из них тянется свой кровавый и устланный мертвыми телами путь. Вот Разрушитель Миров, еще не осознающий, кто он такой, удирает от высокоуровневых преследователей на местном транспортном средстве.

Следить за столькими событиями сразу было тяжело, но таков путь. Система балансировала на грани, и любой поступок любого персонажа из наблюдаемых Магистром сюжетов мог подтолкнуть ее на эту грань.

Или, напротив, помочь ей удержаться.

Магистр уверил себя, что и на этот раз он сделал все, что мог. Но что, если и этого окажется недостаточно?

* * *

— А куда мы вообще едем? — поинтересовался Артур, глядя назад. — В чем мысль?

— Мысль в том, чтобы увезти тебя подальше от города и от потенциально опасных ситуаций.

— Отлично получается, — сказал Артур.

Громовая колесница уравняла скорости и теперь висела на хвосте, метрах в тридцати от заднего бампера «гелендвагена». Видимо, когда у ребят отказало дистанционное оружие, они попытались придумать другой план.

Лучник куда-то подевал свой огромный лук, видимо, убрал его в инвентарь, и извлек оттуда огромное копье довольно зловещего вида.

Не выпуская из рук поводья, возница чуть посторонился, а бугай в сверкающий чешуйчатых доспехах сделал шаг назад.

— Тормози! — возопил Артур.

Когда хорошему водителю орут «тормози», он сначала жмет тормоз в пол, а уже потом интересуется, чем была вызвана подобная просьба, и, по ситуации, бьет морду попросившему.

Ольга была хорошим водителем, а у «мерседеса», видимо, были отключены все вспомогательные электронные системы, потому что машину потащило юзом.

В тот же момент, когда нога капитана Денисовой ударила по педали, бугай коротко, насколько позволяли размеры его повозки, разбежался и прыгнул, взлетев в воздух, как легендарный воин из какого-нибудь типичного китайского боевика, посвященного боевым искусствам.

Но из-за экстренного торможения он все-таки промахнулся, перелетел над крышей «мерседеса» и приземлился на асфальт метрах в десяти по курсу.

Зато дистанция с колесницей резко, почти катастрофически, сократилась. Возница лишь в последний миг сумел совладать со своими адскими скакунами и колесница скользнула влево, и укрепленные на колесе лезвия вошли в контакт с кузовом брутального внедорожника.

Вопреки ожиданиям Артура, они не взрезали металл, как бумагу, очевидно, службисты дорабатывали свои машины в собственном гараже. Сначала был страшный скрежет первого контакта, когда металл терся об металл, а вслед за ним был громкий звон лопающихся одного за другим лезвий.

Колесница пронеслась мимо на расстоянии вытянутой руки, и если бы окно было открыто и у Артура внезапно возникло бы это дикое желание, он смог бы ухватить возницу за бороду.

Бугай метнул копье.

Оно пробило лобовое стекло «гелендвагена», плечо Ольги, спинку переднего сиденья, спинку заднего сиденья и остановилось только где-то в районе багажника, а капитан Денисова оказалась приколотой к своему креслу, как бабочка булавкой.

На щеку Артура плеснуло теплой чужой кровью, вырвавшейся из раны Ольги.

Колесница поравнялась с бугаем и остановилась, адские скакуны выдыхали дым и пряли воздух ушами. Возница спрыгнул на асфальт, обнажая меч.

Бугай тоже достал клинок и пошел к машине, уже не особенно торопясь, не сомневаясь, что добыча никуда от него не денется.

Артур подобрал с пола наполовину разряженный и практически бесполезный в этой ситуации автомат и потянулся к ручке двери.

— Стой, дурак, — кривясь от боли прошипела Ольга.

Ну внутри потенциального Разрушителя Миров уже плескалась затуманивающая сознание ярость, и его было не остановить.

* * *

Гарри Борден зашел в тупик.

Он зачистил все три уровня данжа, и, по местной игровой логике, которой тут все подчинялась, для завершения ему оставалась только финальная битва с главным боссом, по проход в зал, за которым его, видимо, и ждал этот босс, оказался перекрыт каменной плитой, при взгляде на которую вылезала системная табличка с одним только словом.

Неразрушимо.

Еще на плите была надпись, начертанная уже на камне. Язык этот был Гарри незнаком, и даже автоматический переводчик Системы перед ним пасовал.

— Оставь надежды, всяк сюда входящий? — попытался угадать Гарри. — Не влезай, убьет? Закрыто на ремонтные работы? Скоро тут будет интересно, а пока приносим извинения за доставленные неудобства?

Ответа он, разумеется, не получил.

Гарри обошел данж еще раз, но иных проходов не было. Создатели подземелья не особенно заморачивались с дизайном, поэтому данж был практически линейным, и всякие тайные ходы в нем отсутствовали.

Гарри осмотрел все вокруг в поисках рычага, кнопки или хотя бы замочной скважины, при помощи которой можно было бы привести в действие механизм, убирающий плиту, но ничего такого тоже не нашлось.

Гарри начал подозревать, что и механизма такого в принципе нет, и этот данж стал непроходимым вовсе не из-за своей сложности, а лишь благодаря технической ошибке разработчиков.

Гарри даже попробовал выстрелить в плиту из своего коронного оружия, но пуля, дарующая последнюю смерть, оставила на плите лишь маленькую щербинку, почти незаметную, если не знать точно, где ее искать.

Зато рикошет чуть не прилетел Бордену в колено.

Гарри закурил сигарету и задумался.

Открыл инвентарь, мысленно перебирая его содержимое. Если исходить из того, что никакой технической ошибки здесь нет, а всякий данж может быть пройден… Он явно чего-то не нашел, прошел мимо какой-то подсказки, но это было и неудивительно, если учесть, какой хаос здесь творился. Во времени его пока никто не ограничивает, так что нужно вернуться и осмотреть все еще раз, более тщательно. Может быть, даже порыться в трупах убиенных чудовищ, если придется. Долгий и неприятный путь, но только так он сможет сказать, что сделал все, что мог.

Пусть и самому себе.

А потом Гарри обнаружил другой вариант.

Он докурил сигарету и взял в руки тот странный прозрачный клинок, который обнаружил в ячейке хранилища и на всякий случай прихватил с собой.

Как там его называли? Отец Всех Мечей, способный разрубить что угодно?

Возможно, пришло время это выяснить.

Гарри сделал шаг вперед, взмахнул мечом и несокрушимое встретилось с неостановимым.

* * *

Кевин наколдовал ему еще кофе.

Физрук достал из кармана трубку и закурил. Он теперь редко курил, потому что бог не должен показывать дурного примера, даже бог мести, но сейчас рядом не оказалось никого, кроме императора, а Кевин сам был тем еще плохим примером.

— Нет, я так не могу, — сказал физрук. — Всем угрожает какая-то новая напасть, Гарри прямо сейчас рискует жизнью, толком даже не понимая, ради чего именно, потому что он не помнит, кто он такой, а мы просто сидим тут и наслаждаемся моментом?

— Ты — человек действия, — сказал Кевин. — И я понимаю, что для тебя это тяжело. Но иногда другого выхода просто нет. Нам нужна хоть какая-то определенность, но она появится только тогда, когда Гарри выйдет из данжа.

— А если он не выйдет?

— Это тоже своего рода определенность, — сказал Кевин.

— И ты считаешь, что мы не должны были ему помочь?

Бог-император покачал головой.

— Он справится сам. А если не справится, то тоже сделает это сам.

— Ненавижу такие моменты, — сказал физрук. — А что известно о внешнем враге? Огромная межзвездная империя с тысячами планет, огромным боевым флотом и кровожадными десантниками?

— Нет, — сказал Кевин. — С чего ты взял?

— Обычно так в моем старом мире и выглядела страшная внешняя угроза, — сказал физрук.

— Насколько мне известно, из цивилизация локализована в одной звездной системе, — сказал Кевин.

— Ты сказал, они осваивают космос.

— Они вышли за пределы материнской планеты, — сказал Кевин. — Не не проявили ни малейшего интереса к экспансии. Насколько мне, опять же, известно, они начали неторопливую колонизацию второй планеты, но сейчас на нет только несколько баз и пара добывающих ресурсы производств. Грядущая война не будет противостоянием огромных звездных флотов, крошащих друг друга в мясорубках на подходах к обитаемым планетам. Эту войну нельзя выиграть боевой мощью. Это противостояние технологий.

— Тогда нам надо выигрывать быстро, — сказал физрук. — Потому что в затянувшемся конфликте мы неминуемо поиграем.

— И как ты пришел к такому выводу?

— Элементарно, Ватсон, — сказал физрук. — Ты говоришь, что сейчас технологии примерно равны, но потолком технологий Системы являются достижения Архитекторов, а собственных-то тут ни у кого и нет. И в то время, как наши враги будут совершенствовать то, что у них есть, никто из наших до уровня Архитекторов даже допрыгнуть не сможет. Ведь вся эта чертова магия, все эти космические корабли и астральные хакеры — это суть одно и то же вуду, которое, по замыслу Архитекторов. должно приводить совершенно разные овощи к состоянию усредненного огурца, обеспечивая типа стабильное существование всего вообще. Мы не способны их развить, потому что даже не понимаем, как они работают.

— Кроме одного, — напомнил Кевин.

— И что может сделать Магистр в отрыве от производственной базы, которая немножечко… того? — поинтересовался физрук. — И где вообще этот твой чертов Магистр, почему мы тут сами разгребаем?

— Пути Оберона…

— Знал бы ты, как я устал слышать про неисповедимость путей, — вздохнул физрук. — Куда ни глянь, все вокруг могущественные, властные, сильные и запредельные, а как что, так и нет никого, и только ветер гоняет по степи пустые бумажные пакеты из «Макдональдса».

— Я здесь, — напомнил Кевин. — Ты здесь. И, как ты любишь говорить, мы должны научиться вывозить сами. Нельзя надеяться, что в любой кризисной ситуации явится Оберон и расскажет нам, что надо делать.

— Ты здесь давно, с самого начала или около того, и тебе здесь нравится, или, по крайней мере, ты привык, — сказал физрук. — А мне омерзительна сама мысль, что придется драться вот за это вот все с неизвестными ребятами, на которых Система налезла первой и получила, в общем-то, адекватный ответ.

Кевин промолчал.

— А нам вообще обязательно драться? — спросил физрук. — Вы не пытались выйти с ними на связь? Нормально, лицом к лицу?

— Провести с ними переговоры? — уточнил Кевин, едва заметно улыбнувшись.

В системных мирах до сих пор ходили легенды о дипломатических способностях Чапая.

— Это старая шутка, и от нее я тоже устал, — сказал физрук. — Знаешь, в чем проблема этой вашей Системы? Она дарит галактике какую-то усредненную стабильность, но обратной стороной этой стабильности является прекращение всякого развития. Одни и теж же шутки ходят по кругу, одни и те же песни поются в трактирах, и вот уже на протяжении тысячи лет вы мочите козлов одними и теми же фаерболлами. И хотя козлы вроде бы каждый раз новые, на самом деле они друг от друга тоже не сильно отличаются. Система остановила прогресс, потому что это все — потолок, до которого не дотянуться, даже если очень хочется, но кроме того она еще и гасит все попытки самостоятельных исследований. Повысить эффективность заклинания на десять процентов — это уже, черт побери, открытие, прорыв и немеряный прогресс. А понять, как это вообще работает… Знаешь, если эти ребята извне не окажутся какими-нибудь рептилоидами, принимающими ванны из человеческой крови и поедающими младенцев на завтрак, я, пожалуй, буду болеть за них.

— Я не говорил, что будет просто, — сказал Кевин.

— Иногда ты напоминаешь мне Магистра, — сказал физрук. — Или долгое общение с ним накладывает отпечаток, или это от того, что вы слишком тут уже слишком долго торчите.

— Оберон — сложный человек, — сказал Кевин. — Но Система — это его детище.

— В этом я не сомневаюсь, — сказал физрук. — И если для благополучия Системы ему понадобиться удобрить почву вокруг нашей кровью, он ее немедленно прольет, и в этом я тоже не сомневаюсь. Так что насчет переговоров?

— Это невозможно чисто технически, — сказал Кевин. — У нас нет космических кораблей, способных преодолеть программные ограничения и выходить за пределы обитаемых звездных систем.

— Кроме одного, — заметил физрук.

— Кроме одного, — согласился Кевин. — Но, как ты верно подметил, мы не знаем ни где он, ни где его владелец. Вдобавок, даже Вычислители не могут повлиять на продвижение кораблей-сеятелей, и даже если бы мы договорились, это не значит, что мы можем остановить процесс и предотвратить вторую попытку. С такой позицией глупо идти на контакт. Что ты им скажешь? Ребята, мы не хотели, мы случайно, это вообще не мы, мы это не контролируем? Кто вообще будет такое слушать?

— Так, возможно, ты роешь не в том направлении, — сказал физрук. — Может быть, надо искать не альтернативные способы ведения войны, а попробовать обуздать сеятели и выйти за пределы чертовых программных ограничений.

— Как? — спросил Кевин.

— Не знаю. Не я же торчу здесь тысячу лет.

— Ты тоже здесь уже довольно давно.

— Наши возможности несопоставимы, — сказал физрук.

— А кто тебе мешал? — поинтересовался Кевин. — Я выковал свою империю сталью и магией, вот этими вот самыми руками, я несколько веков провел в войне, и только после того, как наступил долгожданный мир, в государстве стали появляться ученые, философы и поэты.

— Дело в том, что я не хочу выковывать империи, — сказал физрук.

— Зато у тебя прекрасно получается их разрушать.

— Кто на что учился, — не стал отрицать физрук.

— Да, я понимаю, — сказал Кевин. — Твои способности велики, но нестабильны, и каждый раз зависят от конкретной задачи, которую ты на себя взвалил. Может быть, тебе вообще не стоит во все это лезть. Учитывая твое отношение, может быть, лучшим решением будет, если ты останешься в стороне.

— Ты же знаешь, я так не умею, — сказал физрук.

— Знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Иногда нужно проговаривать очевидные вещи, — сказал Кевин. — А у нас еще есть какое-то время, которое мы можем потратить на разговоры. Пойми меня правильно, Василий, я не горю желанием сокрушить чужую цивилизацию, уничтожить еще одну разумную жизнь, и я все еще допускаю возможность пе… дипломатической миссии. Но выходить на нее надо, четко понимая, каким оружием мы обладаем на тот случай, если что-то пойдет не так.

— А что-то обязательно пойдет не так?

— Ты же знаешь, это всегда прогулка по тонкому льду, — сказал Кевин. — Поэтому мы сидим здесь и ждем, чем все это закончится.

Физрук выбил трубку и глотнул еще кофе.

Месть и Власть сидели в комфортных креслах перед входом в данж, который никто никогда не проходил, пили кофе и вино, переговаривались и ждали, пока Смерть закончит свои дела.

Глава 30

Безопасник шагнул влево, открывая Савельеву линию огня. Егор Михайлович стал забирать правее.

Кристоф доел яблоко, с сожалением посмотрел на огрызок и отбросил его в сторону. В то же мгновение он легко соскользнул с крыши «мерседеса» и ринулся на них. Из оружия при нем был то ли короткий меч, то ли длинный кинжал, и ничего более.

Безопасник, как самый прокачанный, начал стрелять первым, и успел сделать это аж трижды до того, как увернувшийся от всех трех пуль Кристоф подбежал к нему на расстояние атаки и одним мощным ударом рассек его от плеча и до бедра.

Не останавливаясь, он сделал шаг к Савельеву.

От выстрела дробовика так просто не увернешься, хотя он и попытался. Заряд крупной дроби, выпущенной практически в упор, угодил в середину его хлипкого туловища, отбросил на несколько метров назад и едва не разорвал пополам. На пол они с Безопасником упали одновременно.

— Стремительный гаденыш, ек-макарек, — констатировал Егор Михайлович и посмотрел на труп Безопасника. — Жаль парня.

Савельев не отрываясь глядел на Кристофа, и что-то в увиденном казалось ему неправильным.

Крови не было. Под Безопасником натекла уже целая лужа, а там — ни капли.

— Не знаю, что это было, — сказал Савельев. — Но я не уверен, что оно мертво.

— Сейчас поправим, — сказал Егор Михайлович.

Он сделал шаг вперед, вскинул «маузер», тщательно прицелился и загнал две пули Кристофу в голову. А потом еще две.

Контрольный и еще один контрольный.

Им по-прежнему нужно было добраться до «мерседеса», и Савельев принялся обходить Кристофа по широкой дуге.

— Думаю, он уже достаточно мертв, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович, поворачиваясь к трупу спиной.

И это было последние его слова.

Рука Кристофа вдруг дернулась и ринулась к нему, делаясь все длиннее и тоньше, как будто бы это была уже вовсе не рука, а щупальце не описанного ни в одном бестиарии монстра, и на конце этого щупальца вдруг вырос шип, который пробил шею Егора Михайловича, едва не оторвав ему голову.

Савельев обернулся.

Егор Михайлович уже падал, а Кристоф уже вставал, и щупальце сокращалось в длине и приобретало в толщине снова превращаясь в руку с кинжалом, а на самом Кристофе не было ни царапины, и даже одежда его выглядела целой.

Савельев выстрелил.

Он уже понимал, что это бесполезно, что он столкнулся с сущностью иного порядка, и даже если бы его дробовик выдавал десятикратный урон, победить в этом бою он все равно не сможет, но просто стоять и смотреть и ждать смерти было не в правилах полковника Савельева.

Он выстрелил трижды, и дважды попал, а потом Кристоф размазался в воздухе, ускоряясь, словно никакие законы физики ему и не писаны, и Савельев обнаружил, что тонкое чёрное щупальце, прочное, как стальной канат, обвило его дробовик и выхватило у него из рук.

— К хренам, — сказал Савельев, дергая из кобуры пистолет.

Второе щупальце пробило ему грудь, из раны хлынула кровь.

Кристоф стоял и улыбался, и разрывы от выстрелов на его теле затягивались на глазах, а потом откуда-то из района его груди выросло третье щупальце, и медленно направилось к умирающему Савельеву, уже во время движения формируя шип.

— Ненавижу, сука, осьминогов, — сказал Савельев.

Щупальце ударило его в левый глаз, пробило голову насквозь, и больше Савельев уже ничего не сказал.

Закончив дела на подземной стоянке, Кристоф сверился со списком. К этому моменту ему удалось вычеркнуть большую часть имен, осталось лишь несколько человек. Что ж, ими он и займется.

* * *

Артур вывалился из машины, поглощенный яростью.

Враги улыбались. Враги никуда не торопились, считая, что они уже победили, и не считая автомат в руках Артура хоть какой-то угрозой.

Да он и сам так не считал.

Поэтому он отшвырнул автомат в сторону и дал выход ярости. Позволил ей себя вести. Отдал ей управление своим телом. А точнее, своим персонажем.

И оказалось, что ярость знает, что ей надо делать.

Глаза Артура стали, как два копья, и глумливые ухмылки исчезли с лиц вроде бы победителей, и Артур повел головой, и лазерные лучи, в которые превратился его взгляд, разрезали лучника-копейщика-меченосца пополам, оплавив броню и обдав ноздри запахом жареного мяса. Возница, может быть, и успел сообразить, что ему тут ничего не светит, но сделать ничего не успел, потому что ни один меч не может быть быстрее взгляда. Он только начал движение, как Артур проделал в его груди две дыры, через которые было видно то, что происходит у него за спиной.

Ничего интересного.

Лошадей он трогать не стал. Животные они и есть животные, что с них взять. Пусть пасутся.

Чувствуя, как боевой запал покидает его и сам себя немного опасаясь, Артур вернулся к машине. Ольга уже не шевелилась, ее лицо было мертвенно бледным, а полочка жизни, обнаружившаяся над ее головой, находилась в критической красной зоне и полоску уже никак не напоминала.

Однако, едва он просунул голову в салон, она открыла глаза.

— Не очень-то мы тебе помогли, — сказала она. — Дальше сам.

— Брось, — сказал Артур. — У тебя задето плечо. В современном мире от таких ран не умирают.

— Видимо, теперь умирают, — сказала она.

И умерла.

Он стянул ее тело с копья, аккуратно, как мог. Вытащил из машины, потому что ему показалось, что оставить все, как есть, будет неправильным. Уложил на газоне. Конечно, это тоже было не очень правильным, но времени, чтобы устроить настоящие похороны, у него не было.

Он развернулся и зашагал в сторону центра, туда, где открывались новые порталы, из которых на планету сыпались новые враги, а то, что глаза у него были красные, так это потому, что он только что из них лазерами стрелял, а вовсе не потому, о чем кто-нибудь, случайно перехвативший его взгляд, мог бы подумать.

Он шел, и память о предыдущих игровых сессиях постепенно возвращалась к нему, из глубин памяти всплывали знания о навыках, которые он мог применить, и о людях, которые были рядом, когда он их применял, и ярче всего было воспоминание о какой-то чокнутой инопланетной девице, чьи способности оказались слишком крутыми даже для него, и он даже вспомнил, чем когда-то давно закончилась последняя для него их встреча, и с тех пор он искал ее, пока не узнал, что ее прикончил кто-то другой… Воспоминаний было много, там были победы и поражения, друзья и враги, и одна война сменяла другую, и все это давило и выбивало из равновесия, и в какой-то момент он решил, что это для него слишком.

Но если вы думаете, что это история о молодом человеке, внезапно обнаружившим, что он не такой уж и молодой и, вполне может быть, уже не совсем человек, раздавленном тяжелыми воспоминаниями и отброшенном на обочину жизни, потерявшим всякое желание действовать, потому что сколько можно уже, то черта с два вы угадали.

Это совсем не такая история.

* * *

— Ладно, черт с ним, с новым врагом, — сказал физрук. — Сейчас Гарри выйдет из данжа, и мы всех убьем, потому что в этом деле нам и правда равных нет. В этом мы лучшие, уж чему-чему, а этому ваша Система нас хорошо научила. А что с Землей? Это ведь тоже угроза, и эта проблема так просто не решается.

— Ситуация пока еще не фатальна, — сказал Кевин. — Ошибки копятся, но они еще не набрали критической массы, и я полагаю, что еще пару локальных перезагрузок Система переживет без необратимого ущерба.

— А, ну да, — сказал физрук. — Миры же можно спасать только в последний момент, а если момент не последний, то чего вообще рыпаться, так?

— Не так, — сказал Кевин. — Ты обращался за помощью, и я обязательно помогу. Но сначала нам нужно разобраться с главной угрозой.

— А если во время этих разборок ты помрешь? — поинтересовался физрук. — Я, конечно, желаю тебе всего хорошего, но это война, и нельзя исключать такую возможность.

— Значит, вам придется обойтись без меня, — сказал Кевин. Он извлек из воздуха стопку бумаг, аккуратно перевязанную ленточкой, и протянул ее физруку. — Вот все наши наработки, все, что нам удалось узнать. Может быть, вам это поможет.

— Спасибо, — физрук убрал стопку в свой инвентарь. — Но ты же знаешь, я не большой любитель читать… всякое такое. Можешь в двух словах рассказать, что там?

— Там моя теория относительно цикличности откатов Земли и неравномерности этих циклов, — сказал Кевин. — Собственно говоря, в этой неравномерности и есть ключ к пониманию происходящего, но конкретного фактора, на который я мог бы указать тебе пальцем, я пока не обнаружил.

— Это печально, Кевин, — сказал физрук. — Но это хоть что-то.

— Ты лучше знаком с персоналиями, — сказал бог-император. — Возможно, теперь тебе не составит труда во всем разобраться.

— Хотелось бы в это верить, — сказал физрук. — Значит, думаешь, еще один откат Система точно выдержит?

— Или два, — сказал Кевин.

— Или нет, — вздохнул физрук.

* * *

Соломон Рейн закончил следить за трансляцией очередного триумфального восхождения Гарри Бордена в общем зачете игроков Системы еще полчаса назад.

Как и следовало ожидать, Борден снова стал первым, и его уровни продолжали неуклонно расти, и Соломон в кои-то веки даже не хотел знать, с кем он там сражается.

Большая игра давалась землянам слишком легко, словно они нашли какой-то коллективный эксплойт и раз за разом продолжали им пользоваться. У Соломона или любого другого игрока Системы ушли бы годы, чтобы подняться с восемьдесят девятой строчки до первой, а Борден справился за какую-то пару часов.

Это было нечестно, несправедливо и, возможно, не по правилам, но, опять же, у Соломона сложилось такое впечатление, что на землян эти правила не распространяются.

Почему? Последствия ли это крови Архитекторов, давние следы которой должны были давно раствориться в крови, бегущей по жилам землян? Или есть какая-то другая причина?

Соломон не знал. Земляне тоже этого не знали, но, в отличие от Соломона Рейна, их это и не волновало.

Они могли и делали, становились легендами и богами.

Слишком много легенд.

Соломон надеялся, что когда-нибудь это выйдет им боком.

* * *

Случайных людей на улицах не осталось.

Кому-то удалось покинуть город, кто-то пытался отсидеться, хотя это был тот случай, когда отсидеться вряд ли у кого-то получится.

Портал открылся прямо посреди улицы, метрах в пятидесяти, и из него сразу же хлынули силы вторжения.

Молнии сорвались с пальцев Разрушителя Миров, и нападавшие сразу же разделились на тех, кто умер последней смертью здесь и сейчас, и тех, кто ушел на перерождение.

Второй волны не последовало.

Перед тем, как портал закрылся, Артур успел запустить внутрь здоровенный огненный шар.

Маленькое солнце, которое выжжет там все с другой стороны портала и надолго отобьет желание снова сунуться на Землю.

Но Артур понимал, что таких желающих в Системе еще великое множество.

Артур шел по центру города, и позади него все горело, и впереди него все горело, и по бокам тоже занимались пожары. Он убивал всех, бегающих, летающих и ползающих, и даже одно странно подземное создание, гигантского червя, который попытался подкопаться к нему через асфальт.

Счет фрагов уже шел на сотни, экспа капала, уровень рос, а ярость все не утихала, и особенно горьким было осознание того, что эту проблему он в одиночку все равно не решит. Сколь бы крут он ни был, один человек не сможет остановить вторжение. Даже если прыгнуть в другие миры и начать убивать там, этих других миров слишком много.

Года не хватит…

С крыши на него бросилась какая-то темная тварь. Артур встретил ее молниями из рук и лазерами из глаз, а потом подхватил потоком силы и впечатал ее в в здание напротив. Искрясь и полыхая, тварь проломила собой стену и исчезла внутри, но только для того, чтоб спустя какое-то жалкое мгновение выпрыгнуть вновь, уже не искрясь и не полыхая.

Едва коснувшись мостовой, тварь снова ринулась на него. Артур встретил ее разрушительным потоком, самым мощным, наверное, который он мог выдать, но тварь это не остановило. Пригибаясь, словно идя наперекор сильному ветру, она продолжала приближаться к нему, и когда разделяющее их расстояние сократилось до какого-то десятка метров, у Артура сработал его уникальный пассивный навык, его ультимативная абилка, его личное проклятие, и весь мир заволокло серой пеленой, расширяющейся, сносящей и уничтожающей все на своем пути. Дома, машины, людей…

Когда пелена рассеялась, центр города более не существовал. Не было ни домов, ни машин, ни людей.

Ни улиц, ни мостов.

Ни Кремля.

Только серая пустыня, простирающаяся до Третьего Транспортного Кольца, а может быть, и куда дальше, панельные многоэтажки виднелись где-то там, вдалеке, а до них ничего не было, и только двое стояли посреди этой серой пустыни.

Артур и темная тварь, которая приняла человеческое обличье и терпеливо ждала своего часа.

— Какого черта? — спросил Артур, адресуя этот вопрос, наверное, самому себе. Он еще толком не осознал, что именно он наделал, пусть и не желая того, но оно ему уже решительно не нравилось.

Ярость и упоением боем ушли, вместо них осталась лишь пустота.

Темный худой человек несколько раз хлопнул в ладоши. В звенящей тишине эти звуки были особенно отчетливы.

Артур посмотрел на него.

Посмотрел еще раз.

Момент узнавания не был вспышкой. Так смотрят на фотографию старого знакомого, и его лицо и всякие подробности постепенно проступают из памяти. Да, вроде видел где-то. Да, вроде он. Да, работали вместе лет десять назад, он еще нам два проекта запорол и вообще человеком слыл не очень хорошим… Как же его звали-то? А, точно.

— Зеро, — сказал Артур. — Что ж, этот рецепт мне тоже известен. Хочешь повторить полет?

Кристоф осклабился и показал Артуру кинжал.

Реальность подернулась рябью, а потом пошла волнами, и это явно было не по плану.

Кристоф, мерцающий и размазывающийся по краям, как мираж посреди пустыни, было бросился на него, в следующий миг кинулся прочь, но смысла уже не было ни в том, ни в этом движении.

В том, что происходило теперь, Разрушитель Миров уже никакого участия не принимал.

Реальность в последний раз мигнула и исчезла.

* * *

Гарри Смерть Борден вышел из данжа, усталый и не сказать, чтобы особо довольный. Он не выглядел победителем, он выглядел человеком, который только что закончил тяжелую и грязную работу, которую должен был сделать.

Ну, просто потому, что никто другой не мог.

Он помахал физруку с Кевином рукой, уселся в заботливо наколдованное богом-императором кресло и закурил сигарету.

— Что там было? — поинтересовался физрук.

— Какие-то люди, какие-то демоны, какие-то боги, — сказал Гарри. — Какая разница, в сущности? Я их всех убил. Как всегда.

Физрук не стал спрашивать, выпало ли их них что-нибудь интересное, а прищурился и прочитал системные характеристики Бордена.

— Он все еще в рейтинге, — озабоченно сказал физрук, глядя на Кевина. — Неужели этого не хватило?

— Инерция, друзья мои, инерция, — сказал Кевин. — Наберитесь терпения, некоторые вещи не происходят одномоментно и сразу, по щелчку пальцев, как бы нам ни хотелось обратного.

— И сколько нам ждать? — поинтересовался физрук.

— Полагаю, пару часов, — сказал Кевин. — Системе нужно какое-то время, чтобы обработать новую информацию и внести соответствующие изменения в код. Через пару часов мы все узнаем.

— А если и через пару часов ничего не изменится? — поинтересовался физрук.

— Тогда мы задействуем план Б, — сказал Кевин.

— Кстати, я все вспомнил, — сказал Гарри. — Ну, на тот случай, если вам интересно.

— В какой момент это произошло? — полюбопытствовал Кевин.

— В тот момент, когда мне пришлось задействовать навык «астрального воина», — сказал Гарри. — Это же на самом деле никакой не данж, да? Это корзина, в которую Система сбрасывала все свои негодные программы? В том числе и неудачные версии Вычислителей?

— Да, наверное, — сказал Кевин. — Я точно не знаю. Просто Оберон когда-то сказал мне, что это поможет.

— Это помогло, — холодно сказал Гарри. — Я узнал, что на порядок старше, чем я думал, и что я — легендарный убийцы, возможно лучший, что играл в эту игру когда-либо, и теперь, я так понимаю, вам нужно, чтобы я еще кого-нибудь убил.

— Да, — не стал отрицать Кевин. — Примерно так задача и формулируется. И от ее решения зависят многие жизни, да что там, от него зависят все жизни и само существование Системы.

— Значит, лучше бы это сработало, — сказал Гарри.

— Пара часов, — напомнил Кевин. — Пара часов, и мы все узнаем.

Недокуренная сигарета Бордена упала на землю, потому что пальцы, которые ее держали, в этом месте и этом времени больше не существовали.

Физрук и Кевин не успели заметить, как это произошло. Просто в какой-то момент Борден покинул этот фрагмент реальности, это произошло быстро, быстрее удара сердца, быстрее, чем они успели бы моргнуть. Только что они сидели в креслах и вели беседу на троих, и вдруг, внезапно и без предупреждения, совершенно по-английски, собеседник ушел и их осталось двое.

— Ну, или так, — сказал Кевин.

Тьма проступила на лице бога-императора.

* * *

У Федора был небольшой перерыв между собеседованиями. Он задумчиво листал очередное досье и думал о том, что, наверное, зря он все это затеял. Эксперимент обещал быть очень интересным, и наверняка мог принести какие-то результаты, которые можно будет применить на практике, но кандидаток оказалось слишком много, а он, будучи человеком ответственным, зачем-то решил, что не примет окончательное решение, пока не переговорит со всеми.

И вот уже который день подряд он только и делает, что говорит. Эксперименты заброшены, монография валяется недописанной, лекции не читаются, студенты неприкаянно бродят по коридорам, вместо того, чтобы штудировать древние гримуары, и в целом вся академия превратилась… непонятно, во что.

Но очень громкое, очень яркое, слишком жизнерадостное, и это особенно тяжело воспринимать на фоне того, что грядет.

Превратили храм науки непонятно во что, недовольно подумал Федор. Он вытащил из толстой стопки первое попавшееся досье, решив, что предложить работу его владелице, а всех остальных отправить по домам, потому что сколько можно терпеть и пора уже заканчивать этот бардак, и поднялся из кресла с твердым намерением навести порядок, и в этот момент поверхность серебряного гонга, висшвшего под потолком между чучелом крокодила и трехмерной моделью заклинания «вспышка», начала вибрировать.

А потом раздался удар, от которого завибрировали уже стены его кабинета.

Федор обессиленно упал обратно в кресло, словно все кости его тела единовременно превратились в кисель.

— Двенадцать, — сказал он.

* * *

Магистр задумчиво побарабанил пальцами по краю противоперегрузочного кресла, глубоко вдохнул, медленно выдохнул, и выключил все мониторы, погружая корабль во тьму космоса.

Content

Мусаниф Сергей Сергеевич Борден

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30