Дмитрий Рус

Играть, чтобы жить

Книга 9

Дорога домой

© Рус Д., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

– За Лаита! – Павший поднял резной кубок из серебряной филиграни с прозрачными вставками силовых полей. – Бога молодого, но раннего!

Наша компания дружно чокнулась краями сосудов и припала к живительной амброзии. Рецептов у нее множество, у каждого мира – свой. Я лично заказал напиток из вселенной Флоуз – заметно бафающий параметры, раскачивающий творческую креативность и не бьющий по мозгам. А вот сидящие напротив Ауле и Йавана беззаботно поглощали земную версию амброзии. Рецепт палить не буду, да и без подпитки верой он бесполезен, скажу лишь, что концентрированные маковые испарения моя невидимая маска отфильтровывала как агресивные психотропы.

Сидели мы в уютном ресторане «Смертных нет», заточенном исключительно под серьезных богов. Фейсконтроль на входе умело отсекал всякую шелупень, вроде божков места, рода и прочих нишевых намоленных существ. Приватная ложа на крыше обдувалась теплым ласковым ветерком, взгляд наслаждался видом ухоженного сада живых цветов.

После неожиданной встречи Павшему понадобилось меньше получаса, чтобы собрать своих соратников по пантеону. Беседа намечалась приватной, так что по просьбе Пашки я был один. Ну почти… Буквально через дорогу, в соседнем заведении классом попроще, отдыхали мои ребята, заодно подстраховывая на случай форс-мажора.

– Какую специализацию выбрал? – припечатав опустевший кубок к столу, довольно бесцеремонно поинтересовался Ауле и с хрустом оторвал ногу у запеченного в вине бройлерного сфинкса.

Дернув щекой, я покосился по сторонам и щелчком пальца прикрыл нас куполом тишины.

– Бог справедливости, – признался я неохотно.

– О-о… – с непонятной интонацией протянул Ауле и кивком поблагодарил жену, подложившую ему на тарелку императорского паштета из соловьиных язычков. Тысяча птичек на стограммовую пиалу.

– Это ведь общая специализация? – чувственно облизнув золотую ложечку, невинно поинтересовалась Йавана. – А узкая какая?

Портить долгожданную встречу решительно не хотелось, и я лишь недовольно покачал головой, давая оценку остроте вопросов.

– Воинствующий бог справедливости. – С вызовом смотрю богине прямо в глаза. Задрали допрашивать…

– О как… – красиво заломила бровь Йавана и задумчиво добавила: – Только это и обнадеживает…

– Не простой у тебя путь, – согласился Павший и вновь неторопливо наполнил бокалы. Бог заметно заматерел за эти годы. Взгляд стал более тяжелым, из движений пропала юношеская резкость. – Не простой… Подталкивающий ко злу. Счастливые люди к справедливости не взывают…

Проплывающий в небесах летающий остров на секунду закрыл от нас искусственное солнце. Я покосился на него и пожал плечами.

– Это везде так. Врачам нужны больные, но они все же нас лечат, а не калечат. Полицейским – преступники. Мастерам – поломки, а котам – мыши… На нашу вечность несправедливости хватит…

– Ха! Это уж точно, без работы не останешься! – заржал было Ауле, но мгновенно стушевался под осуждающим взглядом Йаваны. Скривившись, он незаметно прихлопнул одну из порхающий вокруг жены бабочек и, тихонько подмигнув мне, виновато развел руками. – Пардон, забыл, мы же теперь боги темного пантеона. Почти антагонисты. Му-ха-ха!

Я невольно улыбнулся. Осторожно поковырявшись в огромном блюде по центру стола, без особой уверенности переложил себе на тарелку жареной печени рыбы-попугая и розеточку с белоснежной икрой белуги-альбиноса.

Аккуратно намазав икорку на тонкий ломтик хрустящего французского багета с желтым домашним маслом, я откусил бутерброд миллионеров. Прислушался к себе и пожал плечами – икра как икра. Соленая… на жареную корюшку похоже.

Повернувшись к Ауле, покачал головой:

– Почему антагонисты? У меня – пантеон равновесия. Ни разу не светлый.

– М-да… – словно застеснявшись, отвел глаза бог всех гномов. Покосившись на жену, он взглядом попросил помощи.

Йавана чуть виновато улыбнулась и накрыла мои огрубевшие от экзерсисов с оружием пальцы своей тонкой холеной ручкой. Татуированный на ее кисти тигр хищно оскалился, изумруды в перстнях предупреждающе заискрились.

– Понимаешь, Лаит… Тут такое дело…

– Что? – Я наморщил лоб и осторожно освободил свою ладонь. Девушка друга – это святое. Тем более жена. Нечего мне зазря кровь горячить…

– Нет у тебя больше пантеона… – Йавана развела руками, а изучающий игру света в бокале амброзии Павший согласно кивнул. – Асклепий на Землю подался. Там ему молятся со всей душой. Здоровье и жажда жизни и раньше бередили умы смертных, а уж теперь, когда реально можно вымолить жизнь умирающему ребенку или богатыми пожертвованиями накинуть себе годик-другой… Сам понимаешь. Асклепий теперь весь из себя важный, в совушках купается, силы немерено. Его Чертоги настолько круты, что достойны Высшего. Отдельный мир в миниатюре. Правда, при упоминании твоего имени почему-то испуганно дергается… Не просветишь? Ну потом так потом… В общем, остальные боги без главы пантеона разбежались кто куда. Каюсь, мы тоже кое-кого пригрели… Ты ведь не в обиде?

Я? Не в обиде… но хату спалю.

Незаметно смахнув в инвентарь усевшуюся на мое плечо бабочку (всегда полезно изучить компонент чужой активной защиты), я сжал губы в суровую нитку:

– Будете должны. И немало…

Ауле облегченно откинулся на мягком облачке и громко заржал. Я и не заметил, как он был напряжен… Неужели реально опасаются? С чего вдруг? По уровням они в два-три раза выше. Даже Пашка сто седьмого. О моей экипировке и умениях представления не имеют. По божественным меркам я полный нубас, которого величественно вытащили из задницы, подкинув лям совушек на бедность. Кстати…

Отделив в инвентаре нужную сумму, я протянул Павшему сотворенный кошелек с тысячью мифриловых монет:

– Неназываемый, спасибо за помощь. Возвращаю долг. Здесь миллион…

Павший стесняться не стал. Спокойно принял кошель и уважительно кивнул.

– Именно их я тебе и отправлю…

Я непонимающе нахмурился. Это что ж получается – я сам себе передал совушки? А зачем тогда долг отдал? Бррр… Запутался…

Тем временем Павший продолжил внимательно меня рассматривать.

– Ты сильно изменился, Лаит. Я ведь помню тебя еще первоуровневым эльфом, на шею которому подсадил комара у пещеры отшельника Грыма…

– Зачем? – опешил я.

– Ситуативная развилка. Если бы ты не прихлопнул комара, то непременно заметил бы в кустах зайца. Погнался бы за ним, не встретил Крила, и вся история пошла бы совсем по другому сценарию…

– То есть все мои приключения на твоей совести?

Павший скромно улыбнулся и развел руками:

– И достижения…

Я нехорошо сощурился:

– И смерти Тани, Оли и миллионов других землян?

Павший выставил перед собой ладони и качнул головой.

– Нет, конечно. Если быть совсем точным, то я вмешивался лишь несколько раз, подталкивая тебя на развилках в нужном направлении. Ты не был игрушкой в моих руках, если ты об этом…

Я недоверчиво скрипнул зубами. Уверен – мной играют прямо сейчас. Уровень доверия к Павшему снизился на пару градусов. Как же все это достало! Почему нельзя просто обняться и радостно забухать, отмечая встречу? А потом вместе помчаться спасать мир! Зачем эти интриги и манипуляции?!

– Кстати, Ольга жива… – ошарашил меня вторично Неназываемый. – В заморозке, но жива. И если сильно постараться, то…

Бог замолчал, а спешно собирал в кучу разбегающиеся мысли. Оля жива? Погибшая из-за меня, мягкая, сопереживающая, красивая, женственная и такая по-домашнему милая Ольга? Вот и еще один повод жить и качаться. Я ведь ей крепко задолжал. Целую жизнь, если уж совсем откровенно. А долги надо отдавать…

– Ты сильно изменился… – повторил Павший. – Нелегко тебе пришлось на минусах? Расскажешь?

Йавана жадно подалась вперед:

– Да, расскажи! Жуть как интересно!

Качаю головой. Вигвам вам индейский, а не конспект моего развития.

– В другой раз, – проговорил я, наконец взяв себя в руки. – Скажите лучше, как там Земля и Друмир? Неназываемый, что за маскарад был у ворот? Ты собираешь донаты на новый мир?

Павший нервно улыбнулся одним уголком рта:

– Это допели. Нематериальные иллюзии с простейшим поведенческим императивом. Я рассадил их у каждых городских ворот. И, между прочим, их двенадцать…

Ауле цокнул языком:

– Лихо потратился. И как, окупилось божественное нищенство?

Павший скривился:

– А то ты не знаешь? Среди богов не принята безвозмездная помощь. Закон эволюции Творца. Не способен к жизни и развитию? Уступи место ЕГО более удачным творениям.

Я мысленно добавил штрих к божественным портретам и попытался вернуть разговор к интересующей меня теме:

– Земля? Друмир?

Павший вздохнул и расстроенно махнул рукой:

– Так себе все… – увидев, как я напрягся, поспешил успокоить: – Но не беспокойся, с твоими все в порядке. Клан крепнет, друзья качаются и все такое. Тыл надежен, проблема в другом…

Он замолчал, ожидая моего вопроса, а я задумчиво почесал бровь. Неназываемый не в курсе, что я могу наблюдать за Друмиром? Где там «мои качаются?» Я вообще никого не нашел! Или он прибыл из более раннего времени? Так вроде невозможно это…

Я ведь телепортнулся с самых минусов. Ниже – только первозданный Хаос. А вот вселенная Земли с ее виртуальными сателлитами – на пятьдесят шестом ярусе. Место довольно престижное – из-за удаленности от разрушительного Ничто и высокой скорости временного потока. Пока конкурент делает один уровень, ты прокачиваешься на пять.

Не дождавшись моего вопроса, Павший пожал плечами и, чуть понизив голос, проникновенно заговорил:

– Собственно говоря, именно поэтому я тебя и искал… Скажи, как ты себе представляешь структуру Древа?

Я неопределенно покрутил растопыренной пятерней в воздухе:

– Ствол как основа и пространство для жизни богов. На нем ветви – главные и вторичные, группирующие миры по каким-то признакам. Технологические, духовные, магические и прочие. Листья – миры как таковые…

Павший кивнул:

– Более или менее верно. И где же в этой картине находятся виртмиры?

Я пожал плечами и брякнул наугад:

– Почки? Которые скоро распустятся в полноценные листья? А может, и вовсе бутоны цветов?

Павший криво усмехнулся:

– Тебя ждут большие разочарования… Нас не все любят на Древе. Те, кто хоть раз создавал свой мир, считают нас паразитами. И в чем-то они правы, хотя на самом деле мы практически неизбежный этап развития каждого мира. Представь, ты вкалываешь миллионы лет, собирая веру. Затем создаешь свою вселенную, подселяешь туда искру разума. Растишь ее и лелеешь, защищая от внешних и внутренних угроз. А затем твои разумные оживляют свои сказки и легенды, придумывая себе новых идолов. Иногда десятки, сотни, а то и тысячи богов! И вскоре они выметают тебя из твоего мира, подвергая забвению и свергая на минуса…

– Печалька… – сдержанно соглашаюсь. Если честно, так себе страшилка. Не очень я в нее верю. – Насколько я понимаю, неизвестный Бог-создатель нашей Вселенной давно сгинул в бесконечности миров. Так что мы не захватчики, а наследники. И как это все к Друмиру относится?

Павший качает головой:

– М-да, юношеский задор и абсолютная вера в собственную исключительность. Ладно, лучше один раз увидеть…

Пашка щелкнул пальцами, разворачивая трехмерную голограмму. «Божественный взгляд». На самом деле это не совсем голограмма. Тыкать по ней пальцем не рекомендуется. Можно вызвать неслабый такой катаклизм.

Взгляд Неназываемого застыл, повинуясь его воле, стремительно замелькали звездные карты.

Комплекс сверхскоплений Рыб-Кита. Зум…

Местное скопление галактик Девы. Зум…

Местная группа галактик. Зум…

Галактика Млечный Путь. Зум…

Галактический рукав Ориона…

Павший задержал на секунду звездный калейдоскоп:

– Все, что было до этого момента, намечено Создателем нашей Вселенной лишь схематически. Скорее на уровне физических и космических законов. Древние люди обрадовались бы, узнав, насколько они правы, утверждая, что звезды – это серебряные гвоздики на небесной сфере. А вот ближний космос сотворен полностью и основательно. Солнце перегоняет водород в гелий, планеты исправно шныряют по орбитам, кометы кокетливо распускают хвосты, разум эволюционирует по заложенным в него свыше принципам.

Зум… Солнечная Система.

Зум… Планета Земля…

Голубой шарик в бесконечной черноте космоса.

– Включаю слои параллельных, виртуальных и сотворенных миров.

Планета зарябила, стремительно размножаясь и разворачиваясь широким веером, словно карточная колода в руках умелого шулера. Спутниками закрутились вокруг мириады крохотных пространств – от разномастных божественных чертогов и виртмиров-миллионников до крохотных пузырьков с единственным сорвавшимся. Так вот вы где, несчастные узники частных пыточных, гаремников и кривых индивидуальных разработок…

– А теперь посмотри, как это выглядит на Древе…

Картинка в очередной раз дернулась, схематично отобразив Древо Миров. Пробежалась вверх по стволу, отсчитав пятьдесят шесть ярусов, затем юркнула на главную ветвь, свернула на вторичную и подсветила лист вселенной Земли. Словно пораженный неведомой заразой, он был весь утыкан струпьями локальных миров. Большими и маленькими, свежими и подсыхающими, только зарождающимися и окончательно отмершими.

– Земля борется. И борется успешно. Слишком успешно…

Зум…

Одна из нашлепок на теле листа приблизилась, и, словно в мутном стекле, я увидел знакомую карту континентов Друмира. Совсем крохотный по сравнению с материнской планетой, он стремительно терял яркие краски магических потоков. Вселенная Земли жадно тянула ману. И насытить голодную Родину не хватит и миллиона виртуальных миров. Друмир был обречен…

Голос Пашки был сух и безжалостен:

– Наш мир уверенно превращается в обычную техногенную помойку. Вместе с магией и чудесами уходит вера. А без подпитки верой исчезнем и мы.

– Мы… – Голос на секунду перехватило, и я закашлялся. – Мы – это не страшно. Хуже, что уходит бессмертие, гибнут друзья, а прекрасный мир вырождается невесть во что.

– Ты понимаешь… – удовлетворенно кивнул Павший. – Тем проще. Готов помочь?

Я на секунду отвлекся – беззвучно звякнул очередной пятиминутный таймер. Отбив парням в чате код «три семерки» – мол, со мной все в порядке, кавалерии можно не мчаться на выручку – я повернулся к Пашке.

– В чем нужна помощь?

– Нулевой уровень – это нечто большее, чем обычный ярус, – издалека начал Неназываемый. – Некоторые вещи возможны только здесь. Нулевая точка отсчета. Начало начал.

– И? – Я раздраженно дернул щекой.

Павший кивнул Ауле, и тот зарылся в недрах поясной сумки. Прожженная искрами божественного горна, надежно защищенная от воровства, вместительная, как Форт Нокс. Отыскав нужное, бог-кузнец расплылся в довольной улыбке и протянул мне кривой кинжал грубой ковки.

– Сто десять лет работы! Мое лучшее изделие! – гордо произнес бог всех гномов, с любовью и некой опаской глядя на клинок.

– Жнец миров. Божественный артефакт. Уникальное. Единственное.

– Прочность 1/1.

– Насыщенность: 13 из 14.

– Статус: неактивен.

– Принадлежность: Друмир (адрес на Древе: 56.1.2.89.1921).

– Бесполезный и всемогущий. Созданный для одной-единственной цели. Да убоится гнева Творца применивший его.

Поднимаю глаза на Пашку.

– И в чем прикол?

Ноздри Неназываемого гневно трепыхнули, но бог сдержался. Крепко же я им нужен…

– Аккуратнее с шутками. Когда боги смеются, смертные плачут. Жнец Миров позволяет срезать лист с ветки Древа. В том числе и зародыш листа виртуального мира. Ты отсечешь Друмир и пересадишь его на десяток ярусов выше – на магическую ветку. Тем самым вернешь в мир магию, обретешь силу и обессмертишь свое имя.

– Почему я? – игнорируя протянутый клинок, внимательно смотрю в глаза Павшего.

Бесполезно… Зеркало души бога не отражает ничего. Лишь холод и стальная воля.

– Ты компромиссная фигура, устраивающая всех. Уж прости – ты самый слабый из богов, не тяготеешь ни к какой из сторон и к тому же, как выяснилось, являешься богом справедливости. Перенесший мир на новое место автоматически становится верховным богом. Тебя опасаются меньше всего.

Аргументация меня не убедила, но заострять не стал.

– Что насчет гнева Творца?

Павший отмахнулся:

– Забей. Стандартная страшилка. Твоя мотивация чиста – спасение мира, все боги которого добровольно пожертвовали кровь для насыщения клинка.

– Осталась лишь моя?

– Ты удивительно прозорлив…

Я медленно протянул руку и взял в руки нож. Ничего не произошло. Небеса не разверзлись, Тени Творца не явились покарать наглеца.

На вид – самый обычный клинок. Работа грубая, заточка до ужаса халтурная. Я задумчиво провел пальцем по кромке. Попавший под руку заусенец легко рассек кожу. Выступившая капля крови мгновенно впиталась в металл. Клинок едва ощутимо загудел, статус Жнеца сменился на «активный».

– Хм… – Павший удивленно хмыкнул. – Вообще-то предполагался довольно сложный ритуал, но раз уж клинок принял твою кровь без внешней мишуры, так тому и быть. Хотя в следующий раз не торопись. Ценю твою решительность, но ты мог испортить артефакт, в котором сотня лет труда нескольких богов.

Киваю, принимая к сведению.

– И что дальше? Просто срезать Друмир с поверхности листа? У меня как раз скилл травничества до сотни раскачан…

Шутка не удалась. Йавана серьезно кивнула:

– Это поможет. Но все же недостаточно.

Богиня резко наклоняется ко мне и мягко целует в губы. Увернуться не успеваю, лишь замечаю, как ревниво раздулись ноздри у Ауле.

– Внимание! Получено новое умение: Божественный травник.

– Уровень: 1000 из 1000.

– Заемное. Срок передачи – один год.

Цветы, вплетенные в волосы Йаваны, вянут, салатовое одеяние заметно бледнеет. Ауле подхватывает пошатнувшуюся супругу, бережно усаживает на взбитое облачко дивана.

Перехватив мой взгляд, мгновенно агрится:

– А ты думал?! Она отдала тебе часть своей СУТИ!

Ложь…

Неожиданно срабатывает божественный детектор лжи. Актер из Ауле так себе, а уж в попытках сыграть эмоции…

Бог всех гномов продолжает яриться:

– Так что не тяни! Пересади Друмир на другую ветку либо сдохни поскорее, тогда ее сила вернется! Йавана, детка моя…

Ауле склоняется над женой, а Павший щелкает пальцами, привлекая взгляд моих нехорошо сощуренных глаз.

– Прости его, Глеб. В нем говорит тревога за любимую. Но, по сути, он прав. Не тяни.

Я задумчиво взвешиваю клинок на руке:

– Это что ж, им можно любой мир подрезать?

– Нет, конечно. Жнец Миров – не оружие. Это скорее индивидуальный админский ключ с рутовым доступом к координатам сотворенной вселенной. Подходит только к одному миру, да и создать его можно только с согласия всех богов. Поверь, это было не просто…

– Я себе представляю… Как им пользоваться хоть?

– Поймешь, когда активируешь. Только не здесь и не сейчас. Закапсулированный мир с открытым доступом – слишком желанная добыча. Даже мы не должны знать, когда ты его получишь и каким путем пойдешь наверх. Просто учти пару моментов. Первое – с миром в инвентаре невозможно передвигаться порталом. Только ножками, только хардкор. Второе – срезанный мир окукливается, время в нем останавливается. Поэтому все боги Друмира его покинули и ждут переезда. Но… в свернутом состоянии мир не может находиться больше года. Промедлишь – и Друмир умрет. Ну и третье, очевидное. Погибнешь с миром на кармане – погибнет и Друмир. Так что тут Ауле не прав. Сдохнуть ты права не имеешь.

Ложь…

Я вскинулся и внимательно посмотрел на Неназываемого. Тот неправильно истолковал мой взгляд и обнадеживающе положил руку мне на плечо.

– Ты справишься. Я в тебя верю.

А вот это правда…

Что странно, очень странно…

* * *

Дежавю. Снова сижу в кабаке. На этот раз – с богами своего пантеона. Павший крепко ошибался – мой пантеон не пуст. Совсем не пуст.

Я открыл нужную вкладку интерфейса и бегло просмотрел статусы:

– Пантеон Равновесия.

– Уровень 1 из 10. Для перехода на следующий уровень постройте храм Пантеона и прокачайте через его алтарь 1 000 000 ОВ.

– Богов: 5 из 10.

– Склонности:

– Порядок: 12 %.

– Хаос: 9 %.

– Добро: 31 %.

– Зло: 6 %.

– Бонусы Пантеона:

– «Я рядом»: мгновенная телепортация к члену Пантеона (раз в сутки).

– «Чувство локтя»: вы всегда знаете статус члена Пантеона и можете прийти на помощь в случае опасности.

– «Круг силы»: каждый бог Пантеона увеличивает силу других богов на 1 %.

– Боги Пантеона:

– Лаит. Божество воинствующей справедливости, ур. 62.

– Авось. Божество переменчивой удачи (в процессе смены специализации), ур. 57.

– Сир. Божество Сиреневой долины (ста%*?%#@, $%.9999), ур. 36.

– Лия. Богиня Красных лугов, ур. 39.

– Элкил. Бог зла и ночных кошмаров (в процессе смены специализации), ур. 109.

Да-да. Назгул, он же Элкил, решил присоединиться к пантеону. Возврата на минуса ему не было, время там топало вспять. А обучаться добру лучше на примерах, которые я обещал предоставить в товарном количестве.

К предложению прогуляться яруса этак до семидесятого боги отнеслись с осторожным энтузиазмом. Наверху – самая лепота. И если удастся отыскать бесхозный мир, то, считай, на ближайший миллион лет ты в белом шоколаде. Но и опасностей на верхотуре хоть отбавляй. Боги там суровые, накачанные силушкой по самые брови. К конкурентам относятся без спортивного уважения – бьют в хвост и в гриву, особенно уважая удары в спину спящего.

В кабаке мы заказали только закуски. Основные блюда каждый поглощал свои. Я привычно уплетал оливье, с тоской подсчитывая, насколько хватит столь жалких и драгоценных семисот килограммов. Остальные крепко подсели на рецептурные шашлыки от Че. Горячее мясо призывно шкворчало, влажно блестели сдобренные специями капли прозрачного жира. Колечки жареного до золота лука так и просились в рот, а витавший вокруг аромат заставлял прохожих удивленно крутить головами и сворачивать в кабак.

Порхающая в воздухе фея-официантка беспомощно разводила руками и сердито поглядывала на нас.

Я же косился на колоритную пару, удобно развалившуюся на соседнем диванчике. Стражи Нулевого, они же эмблемы Творца. Две стороны его души, самостоятельные слепки, направленные присматривать за Яслями. Свет и Тьма. Трехметровый серафим и не уступающий ему в росте демон.

Эмблемы молча играли в четырехмерные шахматы. Пятьсот двенадцать фигур с каждой из трех сторон. Причем за третьего игрока выступает Хаос. Не лично, но искра первостихии в фигурах имеется.

– Простите… – отвлек меня подошедший к столику бог.

Выглядел он предельно безобидно. Невысокий рост, благообразная седая бородка, шляпа «а-ля Гендальф». И четыреста девятый уровень. Достаточный, чтобы отнесись к незнакомцу со всем уважением.

Старичок смешно шевельнул носом и вежливо уточнил:

– Я не ошибусь, если определю столь замечательное на вид мясо как свежую хаосятину?

Авось, похоже, статус бога не видел. Он пребывал в замечательном настроении и готов был полюбить весь мир.

– Оно самое, отец родной! Еще вчера мяукала! Это тебе не какая-то мраморная говядина! Крысятина! Натуральней некуда!

Гость жадно сглотнул:

– М-да, эх ностальгия, было время… Знаете, я ведь когда-то провел девять незабываемых тысячелетий на минус восьмидесятом. И вечность бы не вспоминал о той клоаке, но мясо, мясо!.. Вы не поверите, на этих ленивых плюсах свежая хаосятина – такой же дефицит, как и непорочная душа…

Элкил напрягся. Освобождая руки, отложил в сторону шашлык и внимательно присмотрелся к старичку. Тот, не замечая направленного на него внимания, продолжил:

– …вы не откажете мне в любезности продать центнер-другой… – бог на децел развел большой и указательный пальцы, показывая сколь малого просит, – этого замечательного деликатеса? Цена не имеет значения! В разумных пределах… Скажем, двести совушек за кило?

Цена была честная, вдвое превышающая аукционный опт. Теперь я понимаю, почему наши лоты скупались мгновенно, причем практически всегда оказываясь единственным предложением на рынке.

– Быть может, обмен? – осторожно поинтересовался я. – В монетах особой потребности не испытываем…

Дедуган задумчиво почесал под шляпой редкие волосы. На секунду мелькнуло скрытое острым колпаком имя.

– Делмор. Бог плотских утех. Темный Пантеон. Уровень 409.

– М-м… Может быть, возьмете Стальной Терновник? Именной шестиклинковый меч? Не вижу героев в вашей свите, но когда они появятся, артефактное оружие окажется не лишним. Нет? Тогда… М-м… как насчет координат пустого мира на сорок втором ярусе? Там обитают довольно перспективные разумные. Пару тысячелетий селекции, и если вам повезет… Тоже нет? Тогда что вас интересует?

Идея о координатах подтолкнула меня к интересной мысли:

– Быть может, у вас есть карта верхних ярусов?

Старичок замер, внимательно оглядел меня с головы до ног.

– М-м… Разумно, молодое дарование, очень разумно… И очень дорого. Я свою карту собирал двести тысяч лет! И несмотря на всю мою страсть к нежной, ароматной, жирненькой хаосятине… М-да, ням… Эх, Творец с вами! Тонна мяса за ярус, и я залью вам самую подробную карту, вплоть до пентхауса САМОГО на плюс восемьдесят первом!

Авось ошарашенно посмотрел на меня и осторожно потянул к себе блюдо с остатками шашлыка.

– Восемьдесят тонн? У нас только шестьде… Ой!

Дергнувшись от моего пинка под столом, Ав замолчал, а я внес вежливое контрпредложение:

– Тонна нежнейшей хаостятины – за все! И поторопитесь, больше завоза не будет, замки сменили!

– Вы меня обижаете… – делано возмутился бог. – Я не предлагаю вам кривую поделку из лавки у ближайших к Яслям кварталов! По сравнению с моим шедевром их карты нарисованы слепым со слов немого! Пятьдесят тонн за все!

Я улыбнулся. Торг – это по-нашему! Усевшись поудобнее, я достал из инвентаря здоровенный кусок вырезки и бережно выложил его на столешницу. Глаза Делмора жадно сверкнули, а я чуть повысил ставку:

– Две тонны! И это максимум!

* * *

– Лаит, а мы не переплатили?

– Семь тонн мяса за полную карту Древа? Да ни в жизнь! Если она, конечно, настоящая…

– Вот и я о том же…

* * *

– Тень, ты видишь?

– Я вижу, Тень.

– Он так и не понял.

– Я знаю.

– Мы подскажем?

– Нет. Сам, все сам…

Глава 2

Почти идентичное натуральному солнышко нулевого яруса ласково копошилось в моих непокорных волосах. Нежась в утренних лучах, я начинал понимать змей. Хотелось свернуться калачиком на ближайшем камушке и загорать, загорать, загорать… До заполнения баланса под самую пробку. Что?!

– Не привыкай к халяве… – скосил на меня взгляд стоящий рядом Элкил и заботливо натянул мне на голову сотворенную тут же шапку-ушанку. – Солнце нулевого щедро, часть его излучения – чистая вера, отблеск сияния души Его. Бонус новичкам, второй шанс потерявшим паству и непреодолимая зависимость для подсевших на бесплатную подкормку. Пару тысяч лет на этом ярусе – и ты останешься здесь навсегда.

Я внимательно посмотрел в глаза богу зла, ставшему на путь исправления и сотрудничества с администрацией. Вроде максимально серьезен, не подкалывает.

Стянул с головы подаренную шапку, заценил позолоченную кокарду вооруженных сил неизвестной страны. Наверное, что-то из родного мира Элкила.

– Шапка зимняя, парадная, старшего офицерского состава наземных войск противокосмической обороны империи Уфракс.

– Тактический блок: деактивирован.

– Система запроса «Свой-чужой»: активна. Статус: нет отзыва.

– Божественная модификация: защита от паразитных излучений светлых тонов спектра.

Занятная шапочка. Не так проста, как кажется на первый взгляд.

Чуть прищурившись, я сместил спектр восприятия в магический диапазон. Сотворенные вещи подчиняются магофизическим законам мира. Клонировать предмет, пересобрать атомы в нужном порядке – это несложно. Подавай только веру в топку. А вот особые свойства реализуются через вязь магических формул.

Классические архимаги сродни высококлассным системным программистам. Собирают из базовых блоков сложные структуры заклинаний, встраивая кучу условий, циклов и информационных массивов. Можете попробовать на досуге накидать алгоритм работы того же физического щита, отталкиваясь от кинетической энергии приближающегося предмета. Занятная разминка для мозга.

Боги же кастуют интуитивно, на морально-волевых. Мир вынужден самостоятельно реализовать их хотелки. Разобраться в сплошном потоке этого машинного кода почти невозможно. Так что, апгрейдя шапочку, приходится работать грубовато.

Выдергиваю загадочный тактический модуль, глушу тоскливо пищащий в пространство блок «свой-чужой». Выпиливаю связку непонятных заклинаний-активаторов вместе с контуром пассивной защиты. Силовым воздействием продавливаю новый дизайн – бейсболка классическая, хоть и с кокардой. Вот теперь гораздо лучше. Просто, функционально и без сюрпризов.

Цепляю на голову, ребром ладони проверяю позицию козырька, киваю Элкилу:

– Спасибо.

Тот рассеянно кивает, не мигая уставившись на солнце. Умиротворенно вздыхает.

– Красиво… Почти как дома. Красный карлик…

– Вообще-то, желтый карлик, – умничаю я. – Точь-в-точь как Солнце.

Элкил улыбается и качает головой:

– Сильна воля Творца. На нулевом комфортно всем. Каждому светит его звезда.

Настал мой черед задуматься. Да, могуч Творец и велика сила Его!

Бог зла перестает любоваться солнышком и привычно закутывается в плащ. Полы одеяния тут же затрепетали, аура ужаса расползлась вокруг нас. Профессиональная деформация, м-да… Я-то привык, да и сложно задавить серьезного бога всплеском «яки», но вот существа калибром поменьше, типа фейки или того же домового, мучаются как от зубной боли.

– Лаит, ты хотел прогуляться по городу? Я составлю тебе компанию? Тем более что уже бывал тут однажды…

– Конечно, идем, Элкил. Ты бы и себе какую шапочку из фольги сотворил. Фонишь ужасом, как психотропный излучатель.

Бог безразлично пожимает плечами. Ему плевать на всех. Высшие – эгоисты по своей природе. А уж Высшие Боги Зла… Те вместе с комаром могут и мир прихлопнуть. Чужой, естественно.

– Мне не мешает, – ожидаемо отвечает Элкил. – Да и плохо это, когда на тебе много активных заклинаний.

– Почему? – не на шутку заинтересовался я.

– Затраты энергии на поддержку, нарастание сложности внешнего контура, постоянный контроль чистоты формул и попыток внедрения вредоносных инъекций. Много всего… Глобально – проседает скорость реакции на действия противника и обработки входящих вводных.

– Падает ФПС… – понимающе киваю я.

Тем временем Элкил окидывает меня изучающим взглядом:

– Вот на тебе сейчас – десять активных конструктов. Какие ресурсы тратишь на их контроль?

– Как десять? – всполошился я. – Откуда еще четыре?

Пересчитывая, принялся загибать пальцы. Защита физики окружающего пространства, защита линии жизни – от проклятий и изменения будущего, астральный щит, каскадный композит физического щита, мультистихийный магический кокон, защита разума. Все. Должно быть шесть!

Элкил на мое недоумение задумчиво хмыкнул, достал из недр балохона футуристического вида ручной сканер. Активировал. Синяя полоса пробежалась по моему телу от макушки до пяток и назад.

– Техногенная приблуда из одного высокоразвитого мира, – прокомментировал свои действия бог зла. – Магию не видит, а вот отпечатки чужих аур – только в путь. Так, смотри сюда. На тебе – четыре чужих заклинания. Три из них – довольно хитрые поводки. Дают знать хозяину о твоем местоположении. Сам бы ты их вряд ли заметил, очень уж ловко вплетены в твои собственные заклинания. Другое дело я – сам их создавал тысячами, м-да… Так, ауры владельцев инъекций: металл, тьма, природа. Знаешь таких?

Я скрипнул зубами.

– Знаю…

– А вот четвертое… – Элкил повозился с настройками сканера, нахмурился, – что-то вроде благословения. На удачу, что ли? Мудрено как-то… Ну-ка…

Бог задумчиво почесал лоб и вновь потянулся к настройкам голограммного меню, однако сканер неожиданно заискрил, пыхнул облачком едкого химозного дыма и потух навсегда.

– Хаос! – расстроенно выругался Элкил, раз за разом пытаясь пробудить прибор к жизни посылами божественной воли. – Это последний был…

– Что с ним?

– Не знаю, я не технобог. Он и работал-то чудом да моим благословением. Обычно законы миров не совпадают. Тонкая электроника бесполезна, радиоактивные элементы не делятся, порох не воспламеняется… Боги сознательно стремятся изменить несколько констант, чтобы подстраховаться от вторжения из высокоразвитого магического либо технического мира.

– Понял… – делаю я себе зарубку в памяти.

Буду творить собственный мир – учту.

– Ну так что, убрать тебе чужие инъекции?

– Нет, погоди. Я сам. Дай мне десяток минут.

Усаживаюсь тут же, прямо во дворе приютившей нас гостиницы, на сотворенный невидимый стул. Как ни странно, такая модель дешевле всего: нет дополнительных расходов на визуальную составляющую.

Открываю конструктор заклинаний, быстро набрасываю схему работы простейшего антивируса. Наверное, первого в мире магического антивируса. Ввожу понятия хэш-суммы целостности магического конструкта. Добавляю эвристический модуль, мониторящий поведение активных схем. Сканер воздействия на уязвимые точки. Карантинный блок для изоляции подозрительных заклинаний.

Активирую созданный конструкт. С удовольствием отмечаю, как улетают в карантин три следилки. Непонятный баф оставляю, отменяю ложное срабатывание на астральный щит. Логическому модулю еще учиться и учиться. Но он старается, торопливо пережевывая все хранящиеся в памяти конструкты и прописывая им контрольные суммы.

– Готов, идем! – спрыгиваю со стула и киваю Элкилу.

Развоплощаю сидушку, чтобы никто сослепу не напоролся, выхожу в сопровождении спутника на улицу. В очередной раз убеждаюсь – а ведь миленько тут. Эдакое лубочно-комфортное средневековье. Без сточных канав, нищих калек и гадящих лошадей.

Нет, маунтов хватает. Полный друмировский спектр и еще столько же сверху. От ездовых пони до летающих драконов с футбольное поле размером. Но не гадят. Факт.

Наш район условно безопасен. Тут и там неторопливо перемещаются по улицам суровые эмблемы Творца – парные патрули из светлого серафима и темного демона. Говорят, что они же охраняют восемьдесят первый ярус – пентхаус Творца. Проверить это не просто – туда хода нет. Хотя и оттуда уже многие тысячелетия никто не выходил.

Провожая взглядом очередную пару стражей, негромко интересуюсь у Элкила:

– Слушай, а почему так лубочно? Светлые серафимы как силы добра. Темные демоны типа зло.

Элкил перестает пялиться вслед богине-воительнице, одетой по всем канонам РПГ. Чутка мифрила едва хватит на десяток монет, и много голой плоти.

Оборачивается ко мне:

– Ну почему же «лубочно»? Содержание диктует форму. Идеально красивые лица ангелов против ассиметрии Хаоса. Свет излучает и отражает, а не поглощает, как тьма. Тяга к порядку и созиданию, а не к разрушению и уничтожению. Ну и прочие условия как психики, так и жизненного цикла. Задай их в конструкторе – получишь тех же самых ангела и демона. Я, кстати, пробовал.

– Ладно, – принимаю, но не сдаюсь. – А фэнтезийное средневековье? Мне же тут все знакомо! Я в таком мире остаток смертной жизни отбегал. И это – загадочный мир всесильных богов? Больше похоже на продукт бюджетных геймдизайнеров!

Элкил иронично хмыкает:

– Лаит, ты реально думаешь, что перед тобой весь нулевой ярус? Уровень нарезан, как соты, – на сотни разномастных кластеров. Каждый – идеальная среда для какого-то типа богов. Космическая пустота, океан лавы, горные вершины, летающие острова. Мы сейчас в урбанистическом кластере. Условное средневековье. Оно, кстати, считается хорошим тоном для антропоморфных богов. Холодное оружие, ездовые животные, минорные вкрапления хайтека. Красота!

Я задумчиво почесал бровь. Ну если так, тогда да… А то все время приходилось бороться с ощущением, что я в очередной игре. И мой интерфейс этому всецело способствовал. Логи, окошки статусов, инвентарь… Но удобно, факт.

В это время мы дошагали до Т-образного перекрестка, и наша кривая улочка влилась в широкий проспект. По эту сторону – кучи каких-то лавочек и магазинчиков. Через дорогу – широкий канал, в сотню шагов, а за ним – белоснежная стена в половину неба.

– Это что? – От неожиданности я остановился.

До этого момента самые высокие стены, что я видел, были у Суперновы Первохрама – полсотни метров в холке. Если что – высота шестнадцатиэтажки. Здесь же верхушка стены терялась в густых облаках.

– Закрытая зона Ясель. Вокруг – конторы по вербовке в пантеоны, курсы повышения квалификации, лавки божественных артефактов, школы и академии богов, уголки менял веры, гильдия наемников и прочие полезные заведения. А вон там, где жмется парочка молодых божков, квестовые доски…

Мимо нас, с грохотом сотрясая землю, проходит здоровенная фигура зверобога. Метров шесть высотой, бугры стальных мышц, резкий запах мускуса. Однако внешние понты губит серенькая надпись над клыкастой башкой:

– Ночной кошмар Каширских лесов. Зверобог, 12-й уровень.

– От нубское быдло… – Элкил раздраженно кривится в спину гиганта, причем даже не пытаясь сделать голос потише.

Зверобог обернулся, зло оскалился.

Бог зла мгновенное агрится:

– Что? Адамант в заднице жмет? Помочь?

Молодой кошмарик стушевался. Рыкнул что-то невнятное, втянул голову в широченные плечи и демонстративно неторопливо зашагал прочь.

Среагировав на незаданный вопрос, Элкил пояснил:

– Нулевой – территория нейтральная. Тут не принято иметь сверхмалые или сверхбольшие размеры. Это доставляет дискомфорт окружающим. А доставлять дискомфорт богам – идея откровенно хреновая. Так что правила божественного общежития скорее вынужденные, заплачено за них кровавым адамантом и соблюдать настойчиво рекомендуется.

Я понятливо кивнул. В истории Земли такое тоже было. Галантность и вежливость дворян во многом идут от обязательства отвечать за свои слова. Ты нахамил – и не факт, что после этого удастся тихо сдохнуть на дуэли. Ведь могут и весь род вырезать…

Невдалеке от нас, у лавочки с разноцветной гроздью монет на вывеске, раздается тревожный звон колокольчика. Дверь с грохотом распахивается, магический триплекс витринных стекол с трудом гасит вибрацию удара. Наружу вываливается пара богов.

Сероволосый двухметровый гигант, с мечом-двуручником за спиной, треплет за грудки мелкого зеленокожего… хм… вроде как гоблина? Тот покорно висит в воздухе, маленькие ножки болтаются веточками, ручки беспомощно спрятаны за спиной.

Визуальный ряд вполне понятен – здоровяк метелит слабого. Однако интерфейс подсказывает, что не все так однозначно. Гигант на самом деле нуб из Яслей, едва набравший девятнадцатый уровень. А мотыляющийся тряпкой гоблин давно перевалил за трехсотый. Вот тебе и картина маслом!

Сероволосый ярится. Его меч рвется из ножен, стремясь в руку хозяина. Плохо контролируемая сила сгорает в бесполезных искрах. Рановато он из Яслей откинулся, подучиться бы парню еще век-другой…

– Ты меня обманул! – грозно ревет гигант, брызгая слюной в страдальчески сморщенное, скучающее личико. – Настоящий курс обмена за веру оттенка Ночной Смог – в два раза выше! С тебя еще восемь тысяч монет, кривой ты уродец! Гони совушки, или я отсеку адамантом твои жадные пальцы!

Элкил скептически хмыкнул, неодобрительно покачал головой. На мгновение повернулся ко мне:

– Лаит, будет ли добрым делом вмешаться в конфликт? Если да, то на чьей стороне?

От необходимости отвечать на сложный вопрос меня избавили эмблемы Творца. Пара могучих стражей материализовалась во вспышке мгновенного портала. Серафим – со свежим шрамом через все лицо, и архидемон – смешно запрокидывающий голову, дабы проглотить кусок чьей-то плоти, оставившей на его подбородке кровавые капли.

Один пас рукой, и спорщики замерли, увязнув в густом киселе. Серафим заглянул в глаза меняле, демон – сероволосому новичку. Затем эмблемы переглянулись, молчаливо совещаясь. Секундный диалог, и голос стражей зазвенел над улицей, на радость зевакам громко оглашая приговор.

– Именем ЕГО. За нарушение скрепленного Словом договора… – начал серафим.

– За применение Силы в неположеном месте… – продолжил демон.

– За нанесение ущерба в виде порванного хитона из шерсти салайского зурла стоимостью в… – серафим удивленно вскинул брови, а меняла скромно развел руками, – в сорок шесть тысяч монет…

– Божество места – Туманный Ингард – приговаривается к штрафу в виде тройной стоимости от причиненного ущерба. Ввиду невозможности полностью выплатить вышеуказанную сумму Ингард низвергается на минусовые уровни вплоть до окончательного погашения тела долга. Приговор может быть пересмотрен по истечении тысячи лет. Во имя ЕГО.

Завершив речь торжественным словесным конструктом, повторять который всуе не рекомендуется, демон навис над новичком. Вспышка, и серая пелена откачиваемой энергии потянулась от нуба к меняле. Тот довольно зажмурился, а приговоренный беззвучно закричал, яростно забившись в невидимой хватке. Десяток секунд, и поток энергии иссяк. Демон ослабил захват, отпуская участников конфликта. Новичок тяжело рухнул на брусчатку, которая тут же поглотила его, затягивая куда-то на глубинные ярусы. Меняла же вежливо поклонился и, насвистывая что-то веселое, вернулся к себе в лавку.

– Знаешь что, Элкил… Давай-ка мы сначала узнаем местные правила и уже потом двинемся дальше. Слишком уж шустрое тут правосудие. Не отмахаться…

Бог Зла одобрительно кивнул.

– У эмблем – девятьсот девяносто девятый уровень. Ну а с правилами все просто. Произнеси вслух: «Свод Законов ЕГО», и получишь максимально полный кодекс. У цифрового бога он воплотится в виде соответствующей вкладки в интерфейсе, у остальных – бумажным свитком. Некоторые пользуются этой возможностью, когда очень нужна бумага.

– И как?

– Лучше не пробуй. Чувство юмора у Творца атрофировалось еще на первом миллиарде лет жизни.

– Принято, – подтверждаю полезную инфу и внятно произношу в пространство: – Свод Законов ЕГО!

Интерфейс мигнул, подсвечивая на секунду новую вкладку. Мельком глянул на бегущие строки.

– Законы Творца есть суть Мироздания.

– Нарушение Закона прощается лишь однажды.

– На второй раз приходят Эмблемы ЕГО.

– На третий раз взглянут Тени ЕГО.

– На четвертый – отвернется ОН от мятежного бога…

Всего – 1024 строки. Немало, на ходу не пролистать. Оставлю на вечер.

Неторопливо идем по параллельной нубятнику улице. Тут многое заточено под новичков.

Легкая суета возле контор по вербовке в различные пантеоны. Выходцы из яслей не торопятся покорять Древо в хардкорном соло и предпочитают групповой фарм. Медленно, но при должной осмотрительности и правильном выборе божественной тимы намного безопаснее. Я утрирую все игровым сленгом, но истина где-то рядом.

Ради интереса просматриваю несколько объявлений на досках. Объявления не бумажные, а голографические печати со множеством спецэффектов, призванных впечатлить новичка. Полыхают пламенем, пышут жизнью, затягивают тьмой, шепчут на ухо смутой хаоса. Некоторые печати несовместимы и жадно жрут друг друга, борясь за центровые места на доске.

Вот сверкает протуберанцами обжигающе-белоснежный голографический пергамент:

– Божественный пантеон Сайдула Яростное Солнце (Светлый) ищет амбициозных богов до 20-го уровня, готовых работать на перспективу.

– В наличии – абсолютно новый мир девятого порядка. Степень редкости необычная (система тройной звезды!). Включает в себя: Звезды – 3 шт., планеты – 11 шт., малые объекты – 3988 шт.

– Куплен баф от Высшего бога времени. До появления разумной жизни осталось всего 70 тыс. лет!

– Имеется артефакт Скрыта: система невидима для чужаков в течение ближайших 12 тыс. лет!

– Срок контракта: 100 тыс. лет.

Рядом затягивает тьмой кровавый оттиск на человеческой коже:

– Пантеон Идущих Вопреки Воле ЕГО (Хаос) ищет собратьев по Вере.

– Гарантируем лавинообразный рост личного могущества. Мы неотвратимая сила. Впереди – сверкание мириадов душ. Позади – тлен и пустота.

– Пантеон уже захватил и переработал в Веру девять Миров. Готовится штурм десятого.

– Для вступления требуется пройти ритуал отречения и демонстрации готовности попрать Волю Его.

Качаю головой – суровые ребята. Не хотелось бы оказаться на их пути. На всякий случай интересуюсь у Элкила:

– Глянь! Опасные ребята?

Бог зла на секунду подвис, затем выдал оперативную справку:

– Патеон Идущих Вопреки. Четыре Высших бога-основателя, порядка двадцати-тридцати рядовых богов. Смертность среди пехоты высокая, пантеон проводит агрессивную захватническую политику. Неплохое место для тех, кто сжег свою карму и имеет боевую специализацию. Если Идущим попадется на пути мир из соседнего объявления, он обречен. Кстати, артефакт скрыта им не поможет.

– Откуда инфа по пантеону? – задаю самый главный вопрос из десятка рвущихся с языка. О, сколько нам открытий чудных!

– Справочник Гильдии Наемников. Кстати, нужно зайти к ним, обновить. Мой немного отстал – на тридцать тысяч лет. Да и тебе рекомендую прикупить. Базовая версия всего пять тысяч совушек.

– Обязательно, – быстро киваю. Информация – наше все!

Вновь идем по каменному тротуару. Мимо мелькают витрины с артефактами, доски с кросс-курсами обмена веры, учебные заведения самых широких спектров. Всему тому, чему не научили в яслях, готовы обучить тут.

На минуту зависаю у странной витрины, где гроздьями выложены разномастные жемчужины. От совсем крохотных – с маковое зернышко размером. До огромной, прикрытой отдельным куполом метровой жемчужины.

Вызываю подсказку интерфейса.

– Зерно Мира девятого порядка. Потенциал редкости: вплоть до нечастого.

– Наполнение верой: 100 %.

– Вложены рандомальные структуры:

– Звездные системы: от 1 до 3 (шансы: 100 %, 25 %, 5 %).

– Планеты: от 5 до 50.

– Жизнь: вероятность 95 %.

– Шанс рождения магического мира: 71 %. Техногенного: 16 %. Духовного: 6 %. Мира-пустышки: 7 %.

– Начальная защита Творца: 100 тыс. лет стартового развития.

– Цена: 999 999 999 СОВ (принимаем только мифрил или, если вы безумны – адамант).

– Слушай, – дергаю за полу рукава Элкила, который вновь придавил взглядом какого-то новичка, – а что все так уперлись в мифрил? Настолько редок?

Бог Зла раздраженным взмахом отпускает покорно склонившего голову нуба и поворачивается ко мне:

– Достаточно редок, чтобы стать универсальным мерилом. К тому же важен как крафтовый компонент. Закон Творца– населенный разумом мир способен породить один грамм мифрила в год. Это все. Остальное – локальные подделки, не имеющие истинной ценности на Древе, только через веру.

– Хм. Маловато. Хотя… Возраст моей родной системы – пять миллиардов лет. Это пять тысяч тонн мифрила. Хватит, чтобы заковать в броню и вооружить полмиллиона человек!

– Ты чем слушаешь? Я же говорю – населенный разумными! Когда твоя паства взяла в руки первый металлический нож?

– М-м-м… – Я задумался, вспоминая детскую энциклопедию с картинками. – Медный век, тысяч пять лет назад.

– Вот и считай. Пять килограммов мифрила на твой родине. И его еще отыскать нужно.

Я вспомнил о семи тоннах мифрила, небрежно вываленного на складе в Чертогах, и нервно сглотнул. Да, кусок я отхватил – не проглотить. Как бы Стоединый не выслал следом за нами кавалерию… Хотя на что я надеюсь? Вышлет, обязательно вышлет!

Благодарно киваю Элкилу, терпеливо вливающему в меня мудрость тысячелетий. Пробегаюсь взглядом по другим жемчужинам, призывно сверкающим за тяжелой завесой божественного стекла. Чего там только нет! От походного шатра со всеми удобствами до величественных замков, перед которыми моя Супернова не более чем собачья будка.

– А зачем это все? Мы же боги! Возжелал – и стометровая башня возникнет в нужном месте.

Элкил покосился на меня с изрядной долей иронии.

– Угу, и тут же рухнет тебе на голову. Ты бог-ремесленник, покровитель каменщиков? Владеешь знаниями архитектуры, сопромата, способен рассчитать нагрузку на стены, заложить фундамент ниже точки замерзания и многое, многое другое? Либо готов потоком лить веру на поддержание целостности конструкции лишь волей своей? Нет? То-то же!

Убедил. Причем настолько, что я не поленился зайти в лавку и нагреб неплохой запасец на будущее. Те самые походные шатры, несколько крупных ДОТов, пару замков размеров «Твердыня» и «Бастион». Не забыл и про подарки Бэрримору. Купил зерна промежуточных башен и россыпь быстровозводимых стен – для заделывания брешей в обороне.

Под конец, ковыряясь пальцем в бархатном лотке с кучей уцененки, напоролся на нечто реально интересное.

– Зерно «Кокона истинной веры». Класс: усиление личных Чертогов.

– Наполнение верой: 0 %. Требуется: 5 000 000 ПОВ эталонного стандарта чистоты.

– Чертоги, прикрытые Коконом, приобретают защиту класса «Абсолют». Пока владелец жив, силовое проникновение вовнутрь невозможно. Совсем. Однозначно. Абсолютно. Никак.

– Уважаемый! – обратился я к похожему на алмазного голема продавцу. – Сколько хотите за это зерно?

– Отражение попытки сканирования… – тревожно выдал интерфейс.

– Простите мой интерес… – сверкнул россыпью солнечных зайчиков полупрозрачный бог кристаллоидов. – Сия жемчужина нашей коллекции попала в уцененку по ошибке! Цены ей нет! Миллион совушек!

– Ха! – Я иронично скривился. – Вы делаете мне смешно! Это же бракованный товар, где вы видели веру эталонной чистоты?!

Продавец пошел красными пятнами и стал похож на рубиновую статую.

– Вы владеете навыком распознавания? Как неловко. Но я, может, и не видел, но вы же заинтересовались? Девятьсот тысяч!

Я улыбнулся. Этот кусок люстры желает поторговаться? Ну-ну! У меня в учителях был сам Семен Андреевич!

По итогам часового торга ошарашенный кристаллоид отдал мне все покупки за жалкие триста десять тысяч. А система зачла Невозможное Деяние и наградила уровнем. Знай наших!

Следующим пунктом нашего путешествия стала Гильдия Наемников. Для начала я прикупил базовый вариант Справочника, дающего довольно подробный расклад сил. Причем, наступив на горло собственной песне, я отказался от его бесплатного варианта, условием получения которого являлось раскрытие Гильдии своих навыков, уровня и умений. Фиг вам, а не пролетарского тела!

Мысли о неведомых охотниках за срезанными мирами, а также потенциальной погони от Стоединого заставляют меня поинтересоваться стоимостью охраны. Однако вместо ожидаемого ценника представитель Гильдии расстроенно покачал головой:

– Пункт 63.2 публичного устава – Гильдия имеет право отказать в обслуживании без объяснения причин. Прошу простить, но наем на охрану вашей персоны невозможен.

Я удивленно посмотрел на собеседника. Ни разу не бог, а просто долгоживущий из свиты одного из Высших. Он виновато разводил руками и отводил в сторону бегающие глазки.

Ловким жестом материализую на ладони горсть мифриловых монет. Мельком демонстрирую их клерку:

– Хотелось бы узнать подробности…

Тот на мгновение задерживает взгляд на монетах, затем с сожалением отводит глаза. Вновь повторяет:

– Пункт шесть три дробь два. Это невозможно.

Вот теперь мне стало совсем интересно. Борясь уже с собственной жадностью, добавляю к монетам крохотный десятиграммовый самородок адаманта.

Клерк жадно сглатывает, его глаза разъезжаются в разные стороны, настороженно осматриваясь. Затем он приподнимает прижатую к столу ладонь, демонстрируя под ним сантиметровую щель кармана личного инвентаря.

Понятливо киваю, ловким движением запуливаю в зев пространственной аномалии монеты и адамант.

Ладонь вновь прижимается к столу, а уже через мгновение человечек как ни в чем не бывало разминает вспотевшие пальчики. Лишь голос его становится заметно тише:

– Пункт 22.1 внутреннего устава: Гильдия не работает против себя и не берет встречные заказы.

Я задумчиво откидываюсь в кресле. Встречные заказы? Кто-то уже нас заказал?

Чешу пальцем бровь, интересуюсь в пределах скормленной клерку суммы:

– А скажите, уважаемый. Если бы я захотел собрать наемников для охоты на… ну вот, скажем, такого бога, как я сам, какие силы бы вы посоветовали?

Представитель Гильдии морщится, но сразу не отказывает. Прикрывает на секунду глаза, явно работая с интерфейсом. Затем неохотно отвечает:

– Я бы посоветовал вам нанять слаженную группу богоборцев из десятка разумных. С топовой экипировкой, хорошим следопытом и под командованием Высшего. Это ВСЕ, что я бы мог вам сказать.

Понятливо киваю:

– Спасибо. Элкил, мы можем идти.

Потраченного адаманта жаль, но кто предупрежден, тот вооружен. В конце концов, Высший – это не только коса смерти для целых миров, но и немалый слиток адаманта. Так что прорвемся!

Настроение гулять пропало. Решив, что на сегодня хватит, выстраиваю на карте обратный маршрут. Предупрежденный мною Элкил насторожен, да и сам я активирую лишнюю пару щитов и вывожу сканер в параноидальный режим.

На полпути очередная задержка. Здоровенная лавка с выставленными на дорогу голограммами маунтов, петов и фамилиаров. Сильные грациозные звери перебирают лапами, машут крыльями, встают на дыбы, демонстрируя себя со всех сторон. Одна из картинок до слез похожа на медведя. А вывеска и вовсе пробуждает во мне позабытое чувство щемящей тоски от потерянного друга.

– Гомункулы, големы, автоматы и прочия фамилиары на любой вкус и с любой душой – на ваш выбор.

– Гомункулы, говорите? – зло шепчу я вполголоса, а затем обращаюсь к напарнику: – Элкил, давай-ка зайдем на минуту.

И уже совсем тихо добавляю:

– Гумунгус, родной, папка идет!

Глава 3

Лавка петов встречает меня ревом медведя. Интеллектуальный конструкт дверного колокольчика каким-то образом считал мое желание и умело приветствовал в самую душу.

Помещение оказывается неожиданно просторным. Внутренний объем в разы превышает наружный. Вероятно, поддержка пространственной аномалии обходится дешевле, чем арендная плата участка на центровой улице.

Мягкая и твердая мебель для всех типов тел. В узких окнах – фэнтезийные виды других миров. Сторожевые горгульи настороженно крутят головами на насестах. В дальнем углу, под самым потолком, висит решетчатая люлька с механической шестиствольной картечницей. Гремлин-пулеметчик любовно полирует медный предупреждающий значок: «Внимание, адамантовый боеприпас!»

Внутри довольно людно, или правильнее сказать – божественно? Кубы витрин мельтешат иллюзиями. На полках – разноцветные яйца драконов, крупные икринки левиафанов, друзы кристаллов зародышей големов, сферы роботов-фамилиаров для высокотехнологичных миров и творец знает что еще. Количество нулей на ценниках впечатляет.

Все консультанты на одно лицо. Что неудивительно, ведь они являются доппелями Высшего, владеющего данной конторой. Это не очень вежливо, но в данном случае оправданно. Никто не понимает процесс творения существа лучше самого крафт-мастера.

Несколько витрин переключены в режим конструкторов. Потенциальные покупатели накликивают кастомные сборки своих хотелок. Невольно присматриваюсь.

Инсектоидный бог, с коварным прищуром фасеточных глаз, собирает что-то зловредно-мелкое. Какую-то хитрую мошку с рандомальной атакой широчайшего спектра. Бегущая строка алгоритма-оракула просчитывает варианты нападения на противника. Насколько я вижу, зерг-раш десяти тысяч мошек способен доставить проблемы даже Высшему. Инсектоид нетерпеливо шелестит хитиновыми лапками, капающая от предвкушения слюна прожигает дыры на мраморном полу. Рядом дымится обугленной тушкой крохотный домовенок-уборщик, попавший под одну из ядовитых капель.

Невдалеке фонтанирует креативом еще один бог. Судя по экипировке и поведению, явный новичок из темных миров. Обличьем – сущий демон, однако уровень до смешного низок. Скорее всего, божок места, не иначе.

Темный лепит в конструкторе боевого фамилиара, набирая части тел пострашнее да подешевле. Мифриловые когти, ядовитые клыки, отстреливаемые шипы, бронированные пластины из кобальта и вольфрама, скорпионий хвост, тонны белого мышечного волокна… Однако что-то не клеится. Божок раздраженно шипит – оракул предсказывает полную небоеспособность сборки.

Срабатывает магический антивирь, блокируя аоешную ауру «щедрого покупателя». Там тебе и доверие, и бесшабашность, и готовность на спонтанные покупки.

Элкил презрительно хмыкает. Среди богов на такие шутки обижаться не принято, как у нас не имеет смысла обижаться на округление цены до «99» на конце. Легкий психологический финт, не более. Кто повелся – сам себе деревянный Буратино.

Опережая продавца, к нам лихо подруливает классический ведроид из вселенной Звездных Войн. Антуражно коптя потолок из трубы парового котла, он предлагает поднос с напитками.

Отмахиваемся. Принимать пищу в незнакомых местах – развлечение для тех, кто хочет умереть молодым. Та же вода является великолепным магическим проводником и обладает эффектом памяти. Наложить на нее конструкт, а затем перемешать молекулы до его полной неузнаваемости – раз плюнуть. А уж в какой момент кирпичики вновь сложатся в несущие смерть формулы, задать несложно. Так что спасибо за халявную амброзию, но нет.

Подошедший следом доппель-консультант радушен и деловит. Многие боги Древа не терпят суеты. С неторопливостью дворян девятнадцатого века они пережигают отмеренные им миллионы лет. Размеренные беседы, чайные церемонии, шахматные партии длиной в столетие…

Клон же явно под умственным разгоном – говорит быстро, четко по сути. Легко сыплет цифрами, мгновенно анализирует вводные. В руках – магический аналог планшета, на правом глазу – линза «истинного зрения», над головой – баф эмпата, на затылке влажно пульсирует симбионт-паразит. Скорее всего, «разгон» – результат именно его работы.

– Высшие желают существо вида «медведь»? У нас в маг-каталоге более двух тысяч созданий, частично или полностью подпадающих под данное описание. Не могли бы вы уточнить детали?

– Конечно! – торопливо киваю. Шанс на встречу с мишкой заставляет голос подрагивать. – Медведь, гризли. Боевой маунт, метра два в холке, сильный, как… э-э…

Я на секунду подвис.

– Его прототип реально существует или существовал? – приходит на помощь консультант.

– Да!

– В вашем мире?

– Да! – вновь соглашаюсь я.

– Тогда просто посмотрите в интерфейсе. Судя по специфическому сленгу, вы им обладаете. Если нет, обратитесь к инфополю мира с четко сформированным желанием. Умеете?

– Разберусь, спасибо. Секунду тогда…

– Безусловно… – радушно улыбается доппель и поворачивается к Элкилу: – Я чувствую вашу заинтересованность, Высший. Могу помочь?

– Мне бы котика… – с удивлением слышу я, торопливо листая вкладки интерфейсов.

Е-мое! Тому, кто их разрабатывал, надо гвоздь в голову забить!

– Миры влияния – >Друмир – >Популяция – >Поиск «Гумунгус» – >Флаги «Условно разумные» и «Показать мертвых»

Получаю длинный список. Я, конечно, не бог судьбы, но глянуть через лупу на свой муравейник вполне способен. Без нужной специализации я не вижу всех деталей, но кое-что читаемо.

Воспроизвести последний блок воспоминаний…

* * *

Гумунгус погиб вместе со мной. Через сутки он воскрес возле огромной воронки с оплавленными стенками. Он прождал меня год. Переворачивая камни, тоскливо воя в багряное небо Инферно и изрядно прореживая поголовья демонов. Справиться с прошедшим подземелье Хроноса медведем смог только полноценный десяток ветеранов второго Легиона. Хотя смысла в этом особого не было: спустя сутки мишка снова воскрес на том же самом месте. Демоны обреченно взвыли и оградили от греха подальше базальтовой стеной солидный кусок медвежьей долины.

Мишка ждал. Убивал, погибал, возрождался и ждал. Ждал своего хозяина… друга… того, кто всегда за ним возвращался.

На годовщину битвы Дети Ночи возвели памятный монумент. Зажали первоначальный проект из мифрила, но на золотую статую в полный рост не поскупились. Торжественное построение клана, развевающиеся штандарты, проникновенные речи, принятие в ряды молодых бойцов. И бэтээрочка, которая привезла Эрика, отыскала потрепанного Гумунгуса, тоскливо взиравшего на шумное действо с вершины невысокой скалы. К Первохраму они возвращались уже вдвоем. Сытая заботливая медведица и покрытый густой сеткой шрамов, смертельно опасный медведь.

Шли годы… Взрослели камуфляжные медвежата, копошились перед берлогой озорные внуки. Но однажды на поляне у родного жилища с хлопком портала возник Че. Гумунгус удивленно вскинул бровь, приподнялся, стряхивая с себя медвежат, и вопросительно рыкнул. Своевольный ушан был нечастым гостем, а с тех пор, как он умудрился избавиться от ошейника Павшего, стал совсем неуловимым.

Че тревожно дернул единственным ухом. Звякнула рубиновая серьга. Волна картинок-мыслеобразов-эмоций обрушилась на Гумунгуса.

Калейдоскоп знакомых троп вокруг берлоги. Север, юг, запад, восток. И по каждой из них уверенно бегут закованные в серебряную броню демоны. Много демонов!

– Роар-р-р! – взревел медведь. – Опасность!

Гумунгус попятился, нюхая воздух. Фыркнул, зло оскалился. Вновь хлопнул портал – выполнивший свою миссию Че ушел дальним прыжком. Закружились черные снежинки псевдохаоса – ушан умело затирал следы своего присутствия.

– Шлеп, шлеп! – Медведь легкими оплеухами загонял внучат в берлогу.

На секунду замер перед выглянувшей на шум встревоженной бэтээрочкой. Короткий обмен мыслями:

– Уходи!

– А ты?

– Отвлеку, затем уйду в лес. Уводи внуков!

– Береги шкуру!

Медведица уткнулась лобастой головой в плечо своего зверя. Надежного и могучего, как скала. С трудом отстранившись, она рыкнула, собирая медвежат в кучу. И тут же тоскливо взвыла – не хватало младшего, непоседливого Гамми.

– Уходи! – вновь скомандовал Гумунгус.

Искать внука было уже поздно – со всех сторон трещали сухие веточки, заботливо разложенные на ближних подступах к берлоге.

Бэтээрочка метнулась в глубь берлоги. Именно там, в кладовой, за тонкой фальшивой стеной скрывался стометровый подземный ход, ведущий в заброшенный данж. А уж тот, в свою очередь, выходил на поверхность тремя километрами северней.

Гумунгус нетерпеливо выпустил когти, срывая дерн до каменистой земли. Ему нужно продержаться лишь десять минут, давая своим возможность уйти. Затем – хоть в лес, хоть на суточный респаун. К смерти он относился презрительно, а та к нему – нервно, вплоть до дергающегося века. Слишком уж часто умирал в свое время увитый шрамами медведь.

Зашевелились кусты. На поляну одна за другой выходили трехметровые фигуры демонов. Матерые бойцы первой тысячи Серебряного легиона. Десять, двадцать, тридцать…

Гумунгус обеспокоенно заворчал – продержаться даже несколько минут будет совсем не просто. Перед ним не простые воины, а элита элит.

– Дзень… – жалобно лопнула одна из струн мироздания, и медведь на мгновение замер.

Как?! Как это возможно? Он ведь только что ясно почувствовал, как исчезла точка его возрождения!

Возвышающийся над остальными бойцами демон с лейтенантской руной на шлеме откинул забрало. Растянув черные губы в улыбке, он прокаркал на исковерканном общем:

– Ритуал осквернения, грязный комок шерсти. Сегодня ты умрешь окончательной смертью. Во имя Приносящего Счастье! Мульцибер, убей его!

Гумунгус взревел. Теперь ему нужны были все козыри. Он накинул на лапы когти Винипура. Те самые, подаренные Лаитом. Нынче источенные в узкие полоски лунной стали, растерявшие всю прочность от частых ремонтов. Оставалось надеяться, что на один бой их еще хватит.

Удар! Уход! Еще удар!

Покатилась по траве затянутая в серебро фигура. Окрасилось кровью рассеченное до кости плечо медведя.

– Неплохо… – вяло похлопал в ладони лейтенант. – Нибрас, Сабнак! Ваш шанс на мятежную душу. Убить его!

– Ра-ар?! Деда?!

От края поляны к месту боя рванулась мелкая косолапая фигура. Младший и любимый внук спешил на помощь.

Губы лейтенанта вновь расползлись в улыбке, а Гумунгус обреченно взвыл. Пришла пора умирать…

– Ра-ах! Прочь! Беги!

С жутким ревом он бросился на сомкнувшуюся перед ним стальную стену демонов.

Он еще дрался, когда осыпались пылью потерявшие прочность когти. Дрался с перебитыми лапами, весь утыканный истекающими ядом стрелами. Он дрался вслепую, объятый демоническим пламенем, а враги уважительно уступали дорогу полыхающей туше. И когда жизнь окончательно покинула могучее тело, никто так и не смог заполучить его душу, ведь она, влекомая долгом, прикрывала крохотную душонку медвежонка Гамми, удивленно рысящего по лестнице в небо.

Лейтенант демонов, неловко действуя сломанной рукой, стянул с себя шлем и, прищурившись, покосился на горизонт. Там, спеша на помощь, виднелись быстро приближающиеся точки трех драконов.

– Уходим, – устало выдохнул демон. – Не забудьте подобрать экипировку убитых и вырезать сердце медведя. Велика благодать Приносящего Счастье, но еще величественней его гнев…

* * *

Я вздрогнул, с трудом выныривая из пустоты, куда погрузился после просмотра чужого воспоминания. Зубы невольно скрипнули от ненависти – Тавор, сучье племя! Никак не угомонишься? Я приду за тобой, и боги зла отведут в ужасе глаза от нити твоей судьбы. Клянусь!

Придя в себя, я еще секунду постоял с закрытыми глазами. Вокруг шелестел невнятный гомон голосов покупателей и консультантов, искаженный до нечитаемости завесами приватности. Лишь увлеченный Элкил торопливо надиктовывал монструозные абилки будущего котика.

Я вновь погрузился в интерфейс. Не сразу разобрался, но скопировал последние характеристики Гумунгуса. Подумал и умножил их на три. Все ж таки божественный маунт, должен соответствовать. Добавил старые умения мишки – Наездник, Грузчик, Спринтер, Людоед, и далее по списку. Пусть он будет таким же, как раньше!

Чувствуя себя всемогущим волшебником, расписал дополнительные требования. Урон по богам, сопротивления высшей воле, истинное зрение. Заглянул в свой карманный справочник юного Творца и добавил «привязку души» и «ходок между мирами». Пригодится.

Под конец взял цифровую ссылку на душу медведя. Та хоть и находилась в Великом Ничто, но, как и все в Друмире, имела свой айдишник. Предположу, что та же система и в обычных мирах. Просто обставлена менее прямолинейно.

– Я готов, – открыв глаза, обращаюсь к почтительно ожидающему доппелю.

– Отлично! – обрадовался клон мастера. – Пересылайте пакет.

Волевым усилием выделяю нужный блок информации и толкаю его в сторону консультанта. Тот покачнулся, как от удара в челюсть. Сделал пару слепых шагов назад, остановился, опершись о куб витрины.

– Гумунгус… – едва слышно прошептал он. Из-под закрытых глаз покатились скупые слезы.

Элкил удивленно покосился на меня, а взявший себя в руки доппель низко поклонился.

– Благодарю за оказанное мне доверие. Редко кто делится полным пакетом воспоминаний, да еще и со всей палитрой эмоций. Для нас… для меня… это очень ценно. Ведь мы практически не чувствуем вкуса жизни. За шестьсот лет существования я лишь дважды покидал стены мастерской. Еще раз благодарю вас, Высший! Теперь я смогу максимально точно выполнить ваш заказ. Я… я приложу все доступные мне ресурсы для получения максимального результата. Вы не пожалеете!

Я ошарашенно кивнул в ответ. Не предполагал я такого эффекта. Нужно учиться соизмерять силу.

Тем временем консультант уже что-то с жаром чиркал пером по планшету.

– Так, вот тут вы слегка переборщили. Такая сила будет конфликтовать с заданной скоростью. Хотя… если Первый даст доступ в Закрытое Хранилище… можно будет поставить мышцы от черного дракона и нервные волокна левиафана, там скорость передачи импульса порядка тысячи метров в секунду, должно хватить… А вот это не передастся по наследству. Не критично? Хорошо… Вот тут потребуется ваша кровь. Нет-нет, нам она не нужна, совершите активацию сами. Так, хм… а вот это не просто, совсем не просто…

– Получится? – не выдержал я, не особо понимая, о чем речь, но изнывая от затянувшейся паузы.

– Так или иначе, – рассеянно кивнул погрузившийся в задачу доппель. – Пока что скиньте в кассу задаток. Это вон там, в углу, под турелью. И, творца ради, не дразните гремлина, он контуженный на всю голову. Собственно, ему даже боеприпасы не доверяют…

Даже не заметив, как выдал кусочек мозаики системы охраны, консультант вновь принялся таскать по планшету блоки будущего конструкта. Я же поспешил к кассе. Четыре миллиона – это много. Но мишка… мишка стоит большего…

Сердце радостно трепетало от невольной встречи с друзьями – в воспоминаниях Гумунгуса я мельком увидел многие знакомые лица. От того, что живу не зря, постепенно воскрешая друзей и шаг за шагом приближаясь к воскрешению самого Друмира – в его прекрасном первоначальном замысле. Мир, куда бегут миллионы. Мир, где находят сказку и вечную жизнь…

Подойдя к кассе, я пристроился за широкой спиной какого-то бога-лесовика, выглядящего как оживший пень. В коре копошились букашки, колонии мха на спине роняли споры и пытались закрепиться на новой территории. Новорожденный вороненок-фамилиар любознательно крутился на его кряжистом плече. Звериный запах резал глаза, пришлось даже подрегулировать заклинание фильтра.

Лесовик медленно шевелил губами, по одной отсчитывал крестьянские пожертвования – позеленевшие от времени медные совушки. Большинство молитв шло не от души, монетки выглядели затертыми до полной нечитаемости. И правда, кто любит лешего? Его задабривают, испуганно шепча заговоры при входе в лесную чащу.

Скучая, я покосился под потолок, где фонил вселенской тоской контуженный гремлин. Его лапки любовно ласкали стреляную гильзу, а крохотный мозг жаждал грохота стрельбы, запаха пороха и лязга отдачи тяжелых механизмов. Душа гремлина взывала к справедливости, порождая квест и обещая «прикрытие огнем в шесть стволов» в случае наличия боекомплекта.

Любопытства ради просканировал гильзач. Хм… какой знакомый боеприпас! Четырнадцать и пять, на сто четырнадцать – патрон тяжелого пулемета «КПВТ». Если это не знак, то я испанский летчик!

Воровато оглянувшись, не пасет ли кто, я сжег шесть тысяч единиц веры на сотворение тридцатикилограммового короба с лентой на двести патронов. Пуля БС-41, бронебойно зажигательная с сердечником из карбида вольфрама, – кабздец всем с броней меньше сантиметра.

– Пссс! – негромко позвал я меланхоличного гремлина и, прикрыв нас на мгновение завесой скрыта, подал пулеметчику короб.

Стрелок недоверчиво посмотрел на меня, затем перевел глаза на короб с огрызком ленты, торчащей из приемника. Секунда на осознание чуда, и у меня чуть ли не с руками вырывают драгоценный боекомплект.

– Отслужу! – жарко шепчет гремлин, осеняя лохматое пузо священной пятиконечной звездой. – Век пороха не нюхать!

Короб предусмотрительно исчезает под лоскутным плащом, а глаза пулеметчика многообещающе прищуриваются и начинают жадно шарить по толпе.

Надеюсь, что я не сотворил непоправимую глупость… В оправдание могу наплести что-то о профессиональной деформации. Я бог простой: квест получил – желание исполнил – веру пополнил. А дальше пусть другие бессмертные разбираются. Богам смерти тоже нужна жатва. Как и богу черного юмора, с которым у меня неожиданно капнули фракционные отношения. Видимо, не на всех сработал купол скрыта. Разглядел кто-то мою шуточку…

Выложив кассиру четыре килограммовых мифриловых слитка, я получил взамен свиток с деталями заказа и сверкающей силой печатью мастера.

Работали тут споро, мишку обещали воскресить уже к завтрашнему вечеру. Осталось только дождаться!

Кстати, этой ночью я долго возился с подаренным Павшим Жнецом Миров. Привыкал к балансу клинка, точил его своей верой, отогревал теплом души. И Жнец послушно менялся, смещая акцент с уничтожения на созидание. Приоткрывая свои тайны, прорисовывая узоры будущих бафов на черном лезвии.

Так я узнал, что срезанный мир не сдается без боя. Если через месяц не привить его на новую ветвь, то над носителем появится иллюзия украденной вселенной, делая его желанной целью для каждого бездомного бога. Интересно, Павший этого не знал или тактично умолчал?

Теперь многие странности стали мне понятны. Как удивленно, алчно, а затем разочарованно косились встречные боги на вращающуюся над моей головой Систему. Как вчера в кабаке меня на мгновение обдало ветром смертельной угрозы, а затем в метре от нас из пустоты вышел опасного вида Высший. Пряча в ножны сияющий адамантом клинок, он осуждающе покачал головой и вроде как от чистого сердца бросил:

– Бог глупости, что ли? Ты бы еще мишень у себя на спине нарисовал, все ж меньше внимания…

Тогда мы лишь переглянулись с Авосем и синхронно пожали плечами. Мало ли, может, он амброзии перебрал?

Кстати, Ав ведь и сейчас остался в гостинице вместе с моим микромиром. Как бы не вышло беды…

Мы ускорили шаг, однако все равно опоздали.

– Дзенг! Дзанг! – Палаш Авося стремительно высекал искры из парных клинков какого-то коротышки.

Мелкий отступал, кружа в пределах наспех размеченной площадки.

– Лаит, мой бог! – откуда-то сверху на меня спикировала фейка.

Обдав ароматом новых духов, которые антивирус однозначно определил как психотропы, она с мурчанием и женской грацией потерлась о мою щеку.

– Что здесь происходит? – рявкнул я, с тревогой наблюдая, как за спиной коротышки формируется какая-то ударная божественная техника.

– Дуэль! – весело ответила фея и, пошевелив пальчиками перед моим лицом, пустила мне в глаза солнечных зайчиков. – Как тебе мой новый маникюр? Настоящие желтые бриллианты! Каплевидная огранка в двенадцать тысяч граней! Сводит мужчин с ума и режет сталь! Последняя коллекция Прекраснейшей Си-Ван-Му! Офигенски?

Фея старательно выговорила подслушанное слово и требовательно заглянула мне в глаза.

– Потрясающе, – поспешно согласился я, невольно вспоминая свою бывшую.

Коварная техника Мелкого бога неожиданно сорвалась, взрываясь за спиной хозяина и срывая с его костей десяток килограммов плоти. Скорость дуэлянта чуть упала – сражаться с оголенным позвоночником непросто даже для бога.

– Хи-хи! – прыснула в кулачок фейка. – Авось его бафнул. На удачу! Защита пропустила положительное воздействие, но ты же знаешь Ава? Что-то пошло не так! Теперь у мелкого все валится из рук!

И действительно, с жалобным «дзень!» один из парных клинков божка разлетелся на куски. Авось мгновенно воспользовался дырой в защите и прижал легированный адамантом клинок к горлу противника. Заструилась кровь, фиолетовый дымок потянулся ввысь. Адамант разменивал свою суть на жизненную энергию бога.

– С-с-сдаюсь! – испуганно выдохнул Мелкий, изо всех сил стремясь отстраниться от обжигающего клинка.

Рядом с дуэлянтами с хлопком материализовалась фигура Стража. На этот раз прибыл серафим. Вместо крыльев – пугающего вида обрубки. Лицо – безэмоциональная маска, и только расширившиеся во всю радужку зрачки выдают испытываемую ангелом боль.

– Дуэль закончена сдачей противника. Ставка переходит победителю. Конфликт исчерпан или желаете повторить?

– Исчерпан… – скривился Мелкий, спешно заращивая рану на шее. В его правой руке рассыпался пылью поглощенный кристалл силы, а левой он шарил по песку, собирая осколки сломанной даги.

– Исчерпан! – довольно, словно обожравшийся сметаны кошак, подтвердил Авось. Взгляд его слегка поплыл – он внимательно считывал информацию с зависшего перед ним светящегося шара.

– Что было ставкой? – тихонько спросил я у феи.

– Две системы. Твоя, которую ты дал потаскать Авосю, и крутая Вселенная от этого мелкого.

– Эй! – подал голос нахмурившийся Ав. – Что за ересь?! Это ж разве Мир?!

– Нормальный Мир… – криво ухмыльнулся ползающий в пыли Мелкий. – Не хуже твоего! Между прочим, диаметром в тысячу световых лет!

– Да у тебя скорость света на два порядка выше стандартной!

– Ну ошибся при создании, – пожал плечами отряхивающий колени бог. – С кем не бывает? Ну ладно, наслаждайся призом. Только не забывай подпитывать его верой, а то он заколлапсирует и тебе карму подпортит. Разумных там нет и вряд ли появятся, такая уж физика…

– Хаос! Да он жрет пять кусков в сутки!

– Растет еще… Потерпи пару миллионов лет. Может, кристаллоиды какие заведутся, хе-хе. Ладно, пока, болезные!

Хлопок портала, и под возмущенный крик Авося хитрый божок исчез в бесконечном пространстве Древа.

– Хорош орать как потерпевший! – притормозил я разошедшегося Авося. – Ты с какой радости поставил на кон МОЮ систему?

Авось примирительно улыбнулся и небрежно отмахнулся:

– Лаит, не сотрясай миры, там верняк был! Я все учел! Да и лопухнулся он по полной! Принял твое учебное творение за истинную вселенную! Ставка – один к миллиарду. Ну… с учетом запоротой физики – один к тысяче. Но ведь победил?!

– Ав, слушай сюда. Внимательно слушай. Еще один такой верняк, и ты повторишь судьбу одного из богов моего мира.

– Какого? – с интересом уставился на меня Авось.

– Распятого на кресте. Приколоченного, судя по всему, адамантовыми гвоздями.

– А… – мгновенно потерял энтузиазм напарник. – Он из этих… мучеников-искупителей… Не, мне такое не нравится.

– Вот и я о том же. Гони мой Мир назад и больше так не дури. Поссоримся.

– М-м-м… Лаит… А можно я еще немного с ним похожу?

– Это с чего вдруг? – мгновенно насторожился я.

– Понимаешь… – на секунду замялся Авось. – Мне с него сегодня ВЕРА капнула. Всего одна совушка, но сам факт!

– Хрена се… – Я ошеломленно вскинул брови и внимательно посмотрел на крохотный шар голубой планетки.

– Это еще не все… – Авось понизил голос до едва слышного шепота. – Вера пришла во время планирования заманухи этому мелкому гаду. Вера в меня как в Бога Стратегического Планирования! Вот!

Ав дернул ворот рубахи и показал висящий на шнурке новенький медячок. Любовно его погладив, он с трепетом произнес:

– Моя первая единица веры как бога-стратега… Ты представляешь?! Это начало новой судьбы, Лаит! Тебя послал мне Творец! Или это моя удача так работает?

– Сплюнь. С твоей удачей наша судьба будет незавидна. Ладно… – пришлось потратить секунду на борьбу с собственным хомяком. – Поноси… пока… Прости, что жмусь, просто это мое первое творение…

– Я понимаю! – с жаром закивал головой Авось. – Но и ты меня пойми…

– Да понял уже, понял. Носи пока. И не смей сдохнуть!

– Тень, ты видишь?

– Я вижу, Тень.

– Мы присматриваем не за тем.

– Я знаю.

– Почему мы не смотрим за САМИМ?

– Потому что ОН запретил.

– Мы подчинимся, Тень?

– Нет. Сами, все сами…

Глава 4

Вечер. Сидим все в том же кабаке при гостинице. Место удобное – недалеко от центра, полно Стражей, ценовой барьер отметает откровенную шалупень. К тому же здесь мы уже примелькались, многие жильцы кивают при встрече. В условиях, когда вокруг сгущаются тучи чужого внимания, предусмотрительность не лишняя.

Антивирус уже несколько раз сообщал о прямом сканировании и попытках подсадить следящий конструкт. Кто это был, не очень понятно, но мы явно находимся в перекрестке интересов нескольких групп.

Стоединый, Наемники Гильдии, Ловцы за Мирами и творец ведает кто еще. Чувствую, что стоит нам покинуть Нулевой Ярус – и начнется истинная гусарская забава. Со стрельбой, кровью и обязательными трупами. Главное – чтобы не нашими.

Два часа назад фейка вернулась с косметических процедур. От мощного пинка отлетела и перекосилась трехметровой высоты дверь. Всем, кто ожидал увидеть страдающего от избытка силы гиганта, пришлось перевести взгляд значительно ниже. По растрескавшимся доскам пола вышагивала крохотная фея, несущая под мышкой свое срезанное крыло и размазывающая по лицу невольные злые слезы. Второе крылышко трепетало распоротым парусом, роняя за собой шлейф алой пыльцы.

Концентрация Силы выросла рывком. Стеклянные бокалы завибрировали на разные ноты, смертные из свиты богов скривились от головной боли. Мы разом вскочили и бросились к нашей малявке. Что ни говори, но этот неунывающий комок радости был по сердцу каждому.

– Кто?! Кто это сделал?! – встревоженно и разъяренно закричал самый миролюбивый из нас, подхватывая фейку на руки и торопливо осматривая ее крылья.

– Не знаю! – Злость, придававшая силы, стремительно покидала летунью. Добравшись до надежной защиты, фея быстро превращалась в обиженную девочку. – Сиреневый, отпусти меня, задушишь. Лаит, меня чуть не убили! Сделай же что-нибудь!

– Что случилось? – переиначил я вопрос домового, с удивлением косясь на нашего завхоза.

Фигасе он воинственный! Ведь это от его гнева резонируют мелкие предметы. Не контролирует себя, фонит силой, пассивно рассеивая ее вокруг. Причем силы какого-то непонятного, но неожиданно приятного оттенка. Одно ясно точно – ее много. Под сотню тысяч стандартных очей веры. Кстати, все это дело может бахнуть как десяток Хиросим. Вон кое-кто уже спешит убраться подальше, а к нам торопится возмущенный владелец заведения.

Киваю на него Элкилу, мол, реши вопрос по-мирному. Давно замечено – при виде Бога Зла проседают в агрессии даже самые дерзкие парни. Тупо теряют задор, как интеллигентный франт при виде уголовника.

Тем временем фейка уселась на стол и вытянула перед собой не привыкшие к долгой ходьбе ножки. Жалобно скривив красивое личико, вцепилась обеими руками в отрезанное крыло. Поглаживая его, как любимое дитя, принялась рассказывать:

– Я летела из заведения Великолепной Бью. Прикупила потрясающий эффект присутствия – смертные уверуют в меня за один взгляд! И тут – вжух! Что-то пролетело над головой, срезало правое крыло и пришпилило меня к стене! Я с перепугу врубила все таланты и активировала все то, что вы на меня навешивали. Скрыт, инвиз, отворот, хил, бафы, активную защиту, аларм по пантеону – в общем, все! Тысяч сто совушек мгновенно в пыль! Но что-то из этого вроде сработало, иначе бы я не ушла… Вырвалась, упала на мостовую, юркнула в щель и бегом, бегом! Только волей Творца и ушла, тысячелетие его буду благодарить!

Я принялся выкладывать из кармана каменные брусочки от богини Жизни. Если не поможет, будем искать божественного лекаря. Глядя на ровно срезанное крыло, без особой надежды уточнил:

– Чем же тебя так приложили? Кстати, тревога по пантеону не прошла. Прикрыли как-то место захвата глушилкой.

– Развоплощу сволочей… м-да… – буркнул постепенно приходящий в себя Сиреневый. Его побелевшие кулачки разжимались, пелена ярости уходила из глаз, постепенно сменяясь удивлением от собственных эмоций.

– Вот этим! – неожиданно ответила фейка и выложила на стол короткую метательную стрелку с пышным хвостом из алых нитей. Наконечник узнаваемо блестел розовым.

– Ну-ка… – перегнулся через наши плечи вернувшийся Элкил и осторожно взял оружие в руки. – Хм… Мифрил с адамантовой лигатурой. Да тут грамм пять кровавого металла, это пятьсот тысяч совушек! Высоко же оценили твою голову, крылатая!

Я, глядя на длинную цепочку статов оружия, качнул головой:

– Скорее всего, ее хотели захватить живой. Пожелали бы убить – убили бы. С такой экипировкой это не сложно. По крайней мере, если напасть неожиданно на младшую из нашего пантеона.

– Нападение как-то связано с твоими будущими планами? – уточнил проницательный Элкил.

– Не знаю. Может статься, что это привет из прошлого, от Стоединого. Мы ведь не только прикончили нескольких его аватар и обрушили восемьдесят первый ярус. Да-да, не смотри ты так, это тоже были мы. Но еще я прихватил кое-что из того, что он считает своим, м-да… Ладно, товарищи боги… Больше не разделяемся. Сидим до завтра в кабаке, щиты подняты, ушки на макушке. Затем забираем маунтов, закупаемся и начинаем дергать смерть за усы. Возражений нет? Вот и отлично! Фейка, родная, ложись на этот камушек, будем тебя лечить.

Через два часа фея мирно спала на каменном ложе. Процесс заживления шел успешно, да и Сиреневый никак не успокаивался. Варил какое-то мудреное зелье, все заказывая и заказывая ингредиенты из аукционного дома братьев Савоофивичей. Веру с баланса тратил легко, словно ребенок, не знающий, что такое деньги. Хлопки курьеров с доставкой уже порядочно настучали по голове, заставляя хозяина кабака все яростнее натирать уже скрипящие от чистоты стаканы. И лишь проходящий мимо Высший бог-алхимик неожиданно оценил старания домового. Остановился, смешно повел огромным носом, принюхался, зыркнул сверкнувшим конструктами глазом. Затем изумленно вскинул бровь и поклонился как равный равному.

Рядом со мной обложился справочниками Авось. Сверяясь с источниками знаний, он пипеткой отмерял для мини-Земли полезные ископаемые, лакмусовыми бумажками засекал уровень гелия в Солнце, мерил температуру коронарной массы и проводил еще сотни малопонятных манипуляций. Оставалось надеяться, что он не испортит арендованный у меня мир. Благо совсем уж подозрительные брошюрки я у него отобрал. Тренированый разум человека двадцать первого века легко отфильтровывал шарлатанские заголовки формата: «Как стать Высшим за пятнадцать минут в день», «Килограмм мифрила за год – как хакнуть систему и не привлечь внимание Теней» и «Мне всего тысяча лет, а я уже Высший, и у меня свой мир на восьмидесятом».

Последние десять минут Авось раздраженно пыхтел над особо заковыристой статьей и уже порядком измял свои роскошные ухоженные волосы. После возврата к полноценному аватару высокой детализации Ав очень трепетно относился к своей внешности.

Заглянув через его плечо, я прочитал заголовок и чуть не заржал: «Как заставить обезьяну взять в руки палку».

– Палкой ее, палкой! – дал я ценный совет, будучи не в силах промолчать.

– Да чтоб я без тебя делал! – в сердцах отмахнулся Авось и раздраженно уставился на меня. – Ну что за жуткий мир? Ось планеты наклонена, полюса скачут, жуткая кислородная атмосфера, которая окисляет все и вся!

– Нормальный мир! – обиделся я за родную планету. – Живут люди и не жалуются. Ты работай давай, не спи. Вон у тебя опять супервулкан проснулся, половину Азии пеплом затянуло!

– Какой такой азии?! А, Хаос побери, вижу! Аукцион! Десять грамм слюны ледяной виверны, срочно!

Пока Ав тушил вулкан, рядом вдохновенно работал Элкил. Негромко напевая грустную мелодию, он вырезал крафтовым ножом небольшие бусины. Причем исключительно руками, на личном таланте. Не пользуясь магией или божественными скилами, кропотливо выводя грани и полируя их кусочком бархата. Готовые бусины складывались в блюдце. Медные, золотые, деревянные, костяные, серебряные… Сделанные из разных материалов, они одинаково ярко светились заложенной в них заботой и любовью.

Осознав это, я поначалу онемел. Такая концентрация любви у бога зла? Древо сошло с ума?

– Это зачем? – решился я на вопрос.

Элкил помолчал с полминуты, доводя очередную бусину до совершенства. Затем все же ответил:

– Котику.

– Э-э… – не нашелся я сразу, но впавший в меланхоличное настроение бог неожиданно продолжил.

– Знаешь, когда-то, так давно, что скоро погаснут те звезды, я был истинным богом зла… Я был юн, дивно красив необычным оттенком веры – «черный перламутр» – и при этом действительно талантлив. Моими Обсидиановыми Чертогами восхищались даже души праведников, попавшие туда после кровавых ритуалов жертвоприношения. Сама Богиня Природы – Юная Асфель, жемчужина пантеона Света, подарила мне свою любовь и девять лет вынашивала под сердцем нашего сына. К сожалению, для моего мира настали не лучшие времена. Техногенная катастрофа разрушила биосферу, планету окутали черные краски. Вместе с зеленой листвой умерла Асфель, отдавшая всю свою силу на борьбу. Она подарила мне сына, а людям – лишние пять лет относительно комфортной жизни. Но… Асфель погибла зря. Светлые силы – сплошная напраслина… Люди не воспользовались резервом времени, оплаченным божественной кровью. И тогда я разочаровался в Добре. Когда катастрофа развернулась во всю мощь, люди оказались к ней не готовы и быстро деградировали до средневековья. Опустели космодромы, мегаполисы превратились в деревни, страны – в общины. Зло и Хаос поселились во многих сердцах. Вера шла полноценным потоком, но я не испытывал радости. Мир действительно потерял краски без моей Асфель…

Элкил на секунду замолчал, очередная бусина со звоном упала в блюдце. Нож заскрипел по новой заготовке, серебряная стружка заблестела в мягком свете магических шаров.

– Артус, мой сын… Он родился богом-перевертышем. Не светлый и не темный. Так уж легла комбинация наших талантов, помноженная на проснувшуюся в людях веру в оборотней и прочих волколаков. Силенок у него было немного, даже во взрослого зверя превратиться не мог. Артус любил являться к людям в виде котенка, играл с детьми, помогал и оберегал их, спасая от зверей или незнакомцев. Благодарность копилась, вера в него потихоньку крепла. Но однажды… На селение, где он резвился с мелкотой, напали верующие в темного Бога Зла. В меня… Молитвы дали им силу, а переносной зиккурат из праведных сердец скрыл происходящее даже от моего взора…

Глаза под ужасной маской Назгула неожиданно блеснули влагой.

– Я нашел его распятым на темном алтаре. Вокруг – мертвые сектанты, растерзанные в схватке. Артусу было всего девять лет, но он все же бог… их убило его посмертным проклятием. И тогда я разочаровался в Зле и впал в ярость. Сорок лет я наводил ужас на всех, кто имел в себе хоть крупицу черноты. А как ты понимаешь, святых разумных сущие единицы… Я творил страшные вещи… Разумные даже не могли понять, за что лишаются душ! Брошенное в сердцах проклятье, масленый взгляд на чужую жену, спрятанный при дележе прибыли медяк… Я вырезал целые города, оставляя на пепелище пару рыдающих праведников, проклинающих меня над телами своих детей. Слава творцу, я практически не помню тех дней. Разум покинул меня… В себя я пришел над могилой Артуса, с собственным адамантовым сердцем в своих изломанных руках. Я отомстил за сына, я уничтожил зло в себе. Так я лишился любимой, сына, сердца и притока веры. Такой вот я ущербный бог, который сжег в себе все и теперь не способен отличить Добро от Зла. И который с некоторых пор бездумно любит котиков…

И внимательно глянув на меня, он добавил совсем негромко:

– Так что, когда ты общаешься со своими старыми друзьями-богами, не забывай, что прошли сотни лет и вера смертных могла сильно их изменить. Твой мир ведь сильно поменялся?

Кивком Элкил указал на Жнец Миров, который я бездумно грел в руках целый вечер. Крутил финты, полировал пальцами, запоминал каждый скол. У меня ведь будет только один шанс, только один разрез…

– Сильно… – задумчиво кивнул я и задумался.

– Вот то-то же… Всегда держи в голове: если ты не видел бога достаточно долго, вера разумных могла изменить его. В конце концов, при всей нашей силе мы всего лишь отражение страхов и надежд смертных. Поэтому Высшие так часто обнуляют цивилизацию в своих мирах. Только почувствуют давление со стороны смертных – ловите потоп, астероид или черную чуму. Молитесь и не шалите. А теперь думай, ты нынче отвечаешь не только за себя, но и за всех нас, какой бы глупостью это ни казалось со стороны…

На следующий день мы всей колонной выдвинулись в сторону центральной улицы. Фея все еще косплеила больную, так что ехала на моем плече со всеми удобствами, хотя крылышко прижилось, вовсю искрило спецэфектами и подмахивало в такт шагам.

Авось временами оглядывался, пару раз бросал за спину какие-то конструкты, демонстративно поглаживал гарду палаша. Наконец, не выдержав, он подошел ко мне и шепнул на ухо:

– Что-то мне не по себе. Давит ощущение угрозы и чужого взгляда. Пробую разложить линии вероятностей планов на вечер – не стыкуются, срываются. Слишком большая неопределенность впереди.

Я согласно кивнул и с деланым безразличием пожал плечами.

– Угу, пасут нас. Довольно серьезные ребята. Один из них так и сыплет квестами, жалуясь на несправедливость судьбы. Мол, Гаргашу перепало серьезное задание на килотонну сов, а его группе предстоит резать глотки лохам. Я даже принял этот квестик, есть там один вариант нетривиального решения, который очень не понравится этому наемнику.

– Лохам, говоришь? – зло прищурил глаза Авось.

Пространство вокруг него зашевелилось, кубики магоформ начали с хрустом складываться в атакующие конструкты. По мере роста силы Ав становился все более задиристым и менее терпимым.

Мне пришлось вмешаться и движением руки развеять набирающие мощь заклинания. Обладая дружественным статусом и находясь внутри контура защиты, это сделать несложно.

– Не спугни и не трать силу попусту. Мы, вообще-то, в кредит живем. Многомиллиардного мира верующих за нами нет, да и с таким грузом долга на душе можно рухнуть прямиком в Хаос. Так что атакуем спокойно, без лишних понтов и нервов, в момент, когда враг уверен в своем превосходстве. Первое правило драки – нокаутирующий удар должен быть неожиданным. Тогда противник не успеет напрячь мышцы, и его мозги весело всколыхнутся внутри черепа.

– Всколыхнем, – многообещающе подтвердил Авось и демонстративно хрустнул пальцами. Щелчки подтвердили вставшие на боевой взвод ударные конструкты. Теперь руку ему лучше не жать, да и под шлепок ладошки не попадаться.

Я покачал головой: учи-учи – одни двойки. Понторез наш Ав. Свернуло у него чуть резьбу после тысячелетий экономного существования.

Прислушивавшийся к нашей беседе Элкил лишь скупо улыбнулся. В его руках четками щелкали бусины – бог одно за другим скидывал защитные заклинания на будущий ошейник котика.

Домовой, все еще сонный после вчерашней вспышки агрессии, клевал по пути носом. Экипировка Сиреневого практически не изменилась. Все тот же замшевый кафтан со все усложняющимися живыми кружевами и коричневые полусапожки из кожи неизвестного зверя. Из новенького – сухая деревянная щепка, на манер кинжала крепко зажатая в маленьком кулачке. Похоже, Сир нашел новую заготовку для очередного артефакта.

Угроза постепенно нарастала. Антивирус сбоил и откровенно захлебывался под наглой спам-атакой. Элкил перестал мечтательно жмуриться и, нахмурившись, бросал по сторонам быстрые взгляды. Из его инвентаря появился браслет с десятком крохотных камушков силы – явный последний резерв. Судя по потертостям на коже, когда-то браслет был полон.

Нас зажимали. Несмотря на презрительное отношение неизвестного стелсера, работали ребята всерьез, без дураков. За спиной нарастало давление, боковые улочки по ходу движения контролировались. В принципе уйти или пересидеть в Чертогах было относительно несложно. Но бежать как-то… пошло, что ли? Мы только организовали пантеон, светимся от заемной силы, нагребли тонны мифрила, артефактов и с полкило адаманта, и тут – бежать от противника, которого даже не видели? Нет, это не наш метод!

До лавки петов нам дойти позволили. Ауры преследователей стягивались в плотное кольцо, окружая цель нашего визита. Судя по их числу, за нами пришел десяток наемников-богоборцев под руководством Высшего. Ну что ж, потанцуем!

Запомнившийся мне продавец ждал нас на крыльце. На лице свежий шрам – четыре параллельные полосы от виска и до подбородка.

– Достопочтенные Высшие! – лучась радостью и немного тревогой, склонился в поклоне доппель.

– Здравствуй, – кивнул я клону, что уже было отступлением от спесивого высокомерия богов. – Ну как, получилось?

– Да! – Доппель счастливо кивнул и с любовью погладил шрам на щеке, а затем коснулся крохотного оберега на шее – клочка медвежьей шерсти на простом кожаном шнурке. – Получилось! И я вновь ваш должник! Мастер выделил меня из пула и дал персональное имя – Квазимодо!

Я уважительно кивнул – силу имени понимаю. Но мне сейчас хоть обнаженную Прекраснейшую покажи – я буду думать не о том.

– Где он? – спрашиваю нетерпеливо, невольно оглядываясь, словно мишка уже стоит за спиной. Ага… Стоит… Наглая группа захвата там стоит.

– Вот. – Доппель протянул мне знакомый свисток. – А это вам… – уважительно добавил он, протягивая Элкилу небольшой амулет с золотым котенком на шнурке. И, чуть качнувшись в мою сторону, произнес практически одними губами:

– Здесь засада! Вас ждут!

– Я знаю, – улыбнулся я успокаивающе. Все же везет мне на порядочных неписей. – Мы справимся. Не подставляйся. И… спасибо тебе!

Не имея сил больше терпеть, я накинул шнурок со свистком на шею и с замершим сердцем дунул.

– Ро-а-а-рр!

– Мяу!

– Ра-а-а-рр?

– Гумунгус, родной!

– Сынок, мой маленький…

Огромная лобастая голова с щенячьим скулежом уткнулась в мою грудь. Вцепившись в истрепанные медвежьи уши, я запустил пальцы в густую шерсть и беззвучно плакал, совершенно не стесняясь товарищей. Мишка… мой первый и самый надежный друг. Умиравший за меня тысячи раз, абсолютно не способный предать и надежный, как гранитная скала. Мой медведь…

Я шептал что-то ласковое, первое, что приходило в голову. Над ухом тихонько шмыгала носом фея.

– Ря-а-арр? – что-то дернуло меня сзади за штанину.

Оборачиваюсь и с недоумением вижу крупного годовалого медвежонка. Упитанного, как круглый бочонок. Радостно машущего куцым хвостом, даже скорее всем задом, и активно сметающего мусор с мостовой.

Присаживаюсь, треплю мелкого за ушами.

– Ты кто?

– Это Гамми… – чуть виновато отвечает так и не ушедший доппель. – Редкий казус Пустоты, так бывает. Связанные души. Гумунгус не хотел уходить без него. Пришлось воплощать обоих. Не подумайте, это совершенно бесплатно!

Вот теперь и я узнал медвежонка из воспоминаний Гумунгуса. Просто через органы чувств самого патриарха он выглядел немного иначе. Узнавание шло не столько визуальное, сколько через запах, моторику, ауру.

– Ну здравствуй, Гамми. – Шмыгнув напоследок носом, я вытер со щеки влажную дорожку и приветливо улыбнулся. – Добро пожаловать на борт! Ничего не бойся, ты теперь в надежных руках.

– Хлоп-хлоп-хлоп… – раздались у меня за спиной чьи-то аплодисменты. – Бозе мой, как трогательно. Два бога в слезах и соплях тискают плюшевые игрушки… И ради этих ничтожеств подняли полноценную группу высокоранговых богоборцев? О великий Хаос, какой скучный сегодня день…

Мы дружно обернулись. Элкил нехорошо так нахмурился, к его ноге жался изумрудный котенок с рукотворным ошейником из разноцветных бусин.

Фейка вспомнила, что умеет летать, испуганной галкой вспорхнула на десяток метров вверх и тревожно закружила над головами. От нее потоком пошла информация: десять противников, из них – трое Высших, четверо смертных героев, один бог техносов и два зверобога.

Стоявший перед нами Высший имел бочкообразное бегемотистое тело и явный перебор конечностей. Четыре руки, четыре ноги, гуманоидная голова по центру и две крупные драконьи головы на длинных шеях торчали из широких плеч.

– Шад. Бог чистоты и абсолютного порядка. Высший. Хаосит. Уровень: 390.

Побледневший Авось положил руку на гарду палаша. Боевые конструкты вновь с шелестом разворачивались за его спиной. Судя по их мощи, Ав зачерпнул все доступные ему резервы.

– Вас провоцируют… – раздался за спиной едва слышный голос доппеля.

– Я знаю… – в третий раз за сегодня ответил я.

Выкатившийся вперед Гамми зарычал на фонящего угрозой незнакомца. Артус поддержал собрата громким шипением. Но тут две драконьи головы Высшего резко качнулись и с противным «Чав-чав!» схватили медвежонка и котика. Пасти запрокинулись, шеи принялись содрогаться, делая глотательные движения и пытаясь протолкнуть крупных животных поглубже в пищевод.

– Ах, простите! – Шад, глумясь, развел верхнюю пару рук. – Я, кажется, испортил вашу собственность? Что ж, готов заплатить виру. Сколько там? Двойн…

– Вжих! – Адамантовая кромка моей алебарды перерубила ближайшую ко мне шею. Вывалившийся наружу Гамми оказался весь залеплен слизью, но продолжал яростно трепать кусок глотки врага.

– Вжух! – негромко полыхнула плазма, пережигая вторую шею бога. Выпавший котенок приземлился на четыре лапы и спешно отряхнулся от слизи. На ошейнике рассыпались спасшие его бусины заклинаний.

– Ох… – поморщился Высший. – А вы не так просты. Откуда у тебя адамант, отрыжка цифрового мира? Ну да ничего, знатный будет трофей… Стража!

Сдвоенный хлопок порталов, и перед нами возникла привычная пара из серафима и архидемона. Безэмоцинальное лицо ангела вопросительно приподняло бровь. Шад заторопился:

– Уважаемые Стражи, спешу признаться в совершенном проступке и заявить об опасном преступлении! Каюсь, мною был допущен неконтролируемый выброс силы, это нарушение четвертого порядка. При этом пострадала собственность этих двух нуб… молодых богов. Нарушение третьего порядка. В ответ на мою готовность оплатить понесенный ущерб они мало того что атаковали меня, так еще и запретным оружием! Адамант! На кромке его алебарды – кровь мертвых богов! Это тянет на преступление первой степени с отягчающими обстоятельствами. Готов к сканированию!

Серафим кивнул и впился взглядом в честные глаза Шада.

Повернувшийся к нам демон коротко скомандовал:

– Смотрите на меня и опустите ментальные щиты.

Неожиданно вперед вышел Сиреневый. Взмахнув в руке щепкой, он с детским возмущением крикнул в лицо нависающего над ним гиганта:

– Вы кто такие?!

Архидемон вздрогнул и неожиданно четко ответил:

– Эмблема Тьмы 733!

Рядом эхом отрапортовал второй страж:

– Эмблема Света 081!

Домовой топнул ножкой:

– Отстаньте от нас!

– Слушаемся! – склонили головы стражи и повернулись к ошарашенному Шаду: – Стража не имеет претензий ко второй стороне. Вы удовлетворены или желаете решить спор поединком?

– Желаю! – заскрипел зубами оставшейся головы Высший. – Еще как желаю! Мы размажем этих нубов по мостовой! А заодно узнаем, как они смогли прокачать репутацию со стражей до такого уровня. Дуэль! Пять дуэлей!

Пока мы с удивлением переводили взгляды с замерших Стражей на застеснявшегося Сиреневого, Шад развил бурную деятельность.

– Арк! Убьешь этого комедийного бога зла.

Массивный Зверобог двести семидесятого уровня уверенно кивнул и вскинул на плечо огромный молот. Он не был Высшим или Боевым богом, скорее разожравшийся бог места, но разница в уровнях не оставляла Элкилу шансов.

– Гашла, красотка. Убьешь этого странного мелкого в расписном кафтане. Только поспрашивай его перед смертью. Будешь должна. Ночью рассчитаешься.

Похожая на огромную гарпию зверобогиня двухсотого уровня трубно рассмеялась и игриво взбила огромные груди.

– Ну а с тобой, юный цифробог, я разберусь сам. Контракт есть контракт.

– Посмотрим… – хмыкнул я и повернулся к Элкилу. Почему-то страха не было. Вера в собственную смерть не приходила. Слишком много у меня еще дел, слишком много козырей в руках. – Элкил, ты справишся?

Назгул нежно поглаживал развалившегося на его руках котенка. Вместо ожидаемого «легко!» он качнул головой:

– Нет. В прежние времена – без проблем. Я все же истинный бог Зла, а не дешевая подделка из накачанного верой зверя. Но… источник моей силы давно угас. Баланс многие тысячелетия не наполнялся даже на десятую часть. А сейчас, в попытке воскресить Артоса, я и вовсе слил все накопления…

Я нетерпеливо дернул щекой:

– Какой у тебя баланс?

– Объем сосуда – пятьдесят миллионов. А в наличии – девять тысяч шестьсот сорок совушек.

– Держи! – Я отщипнул от артефакта силы нужную сумму и, пробив канал к Элкилу, с трудом прохрипел: – Принимай! Мне трудно удержать такой поток!

Бог машинально ухватился за сверкающий жгут, вздрогнул, глаза его расширились.

– Это что?!

– Артефакт!

Как оказалось, при прямой передаче силы врать невозможно.

– Это его ты украл у Стоединого?

– Да! – прохрипел я.

– Нам всем хана! – весело сказал, что думал, Элкил, легко разорвав ослабевший поток, развел руки в стороны.

Его одежды взметнулись и затрепыхались, тьма заклубилась над головой, а за спиной развернулись черные крылья, тенью прикрывшие половину квартала.

– Творец, хорошо-то как! – простонал Элкил, впервые за многие тысячи лет развернувшийся во всю мощь.

– Я на такое не подписывался! – раздался со стороны противника чей-то испуганно-возмущенный голос.

Мы дружно рассмеялись, а я уточнил у счастливо зажмурившегося Элкила:

– Ну что, повоюем?

– Повоюем. Все Древо вздрогнет!

– Тень, ты слышишь?

– Я слышу, Тень.

– Тень, ты знаешь, что такое любовь?

– Я знаю, Тень.

– Расскажешь?

– Сама, все сама…

Глава 5

Массивный зверобог двести семидесятого уровня медленно пятился назад, несмотря на все усилия упершихся в его корму товарищей. Липкие комья страха снегом сыпались на наши головы. Над ареной вороньем кружили бестелесные сущности, питающиеся сильными эмоциями.

Зверобог фыркал, мотал головой и возмущенно клял судьбу. Торчащие из пасти клыки делали его речь неразборчивой.

– Эго Твор-р-рца в ваши жопы! Я не подписывался на дуэль с полноценным боевым Высшим, залитым силой под перекрытия восьмидесятого яруса!

Арк уперся в выращенную кем-то скалу. Секундное усилие, и гранит осыпается пылью, а зверобог продолжает пятиться назад. Его лапа уже слепо шарит на плече, стремясь избавиться от шеврона наемника.

– Кодексом Древа отказ от принятого вызова на дуэль «до смерти» не предусмотрен. Вы обязаны выйти в круг и уже в нем можете попытаться произнести формулу сдачи. Если противник согласится, весь ваш баланс будет изъят в пользу победителя. Впрочем, в случае вашей смерти произойдет то же самое…

Голос Стража сух и информативен. После общения с Сиреневым он совсем утратил индивидуальность и больше всего напоминал восковой манекен.

– Трусливый ублюдок! – рыкнул Шад и отвесил зверобогу знатную пощечину.

– Зато живой… – упрямо прошамкал разбитыми губами бог.

– Ненадолго… – прошептал Шад и, поймав ускользающий взгляд зверобога, негромко рявкнул: – Подчинение!

Арк окаменел. Лишь крупная дрожь сотрясала его тело. В выпученных глазах стремительно лопались сосуды, белок исчезал, заливаемый густой кровью.

– Пасть открой! – раздраженно скомандовал Шад.

Огромная хлеборезка распахнулась, три ряда зубов заблестели на солнце.

– Основную пасть, тварь! Не смей меня дурить!

В ответ на грозный рык Высшего из глотки зверобога выдвинулась вторичная челюсть, с кулак размером. Облепленная зеленой слюной, она смотрелась мерзко, словно червь, поедающий разумного изнутри.

Шад брезгливостью не страдал. Ухватив пасть пальцами, нажал под челюстью, заставляя ее открыться. Материализовал в руке сверкающую пустотой искру и осторожно закинул ее в глотку зверобога.

– Глотай! – скомандовал Шад и резко отступил в сторону.

Арка затрясло в ураганной трансформации. Мышцы ходили волнами, удваивая массу и плотность. Пугающая сила саваном закружила вокруг, куроча материю и физику пространства.

– Семя Хаоса… – с неожиданной ненавистью прошептал Сиреневый.

– Оно… – зло сощурив глаза, кивнул Элкил.

– Правонарушение нулевого уровня! – вдруг возбудился Страж. – Познавшего Хаос и принявшего Семя его – уничтожить на месте!

– Стойте! – крикнул Шад и пинком отправил Арка за линию криво начерченного круга Арены. – Закон Творца – дуэль священна и не может быть прервана извне!

Стражи замялись, переглянулись. Наконец архидемон скрипнул зубами и выдал вердикт:

– После убийства бога Элкила познавший Хаос зверобог Арк будет уничтожен!

– Это не так просто будет сделать… – с улыбкой прошептал Шад, не обращая внимания на то, как остальные наемники настороженно переглядываются за его спиной. – В бой, Арк! Покори новую силу! Накорми Хаос чужой душой, или он сожрет тебя!

– Подержи котика… – спокойно попросил меня Элкил, вручая зеленого фамилиара. Тот сразу заурчал, успокаивающая аура природы заструилась вокруг. Тонкая нить поддержки протянулась от кота к своему хозяину.

Тем временем Элкил вытащил из инвентаря комок чего-то темно-розового, ярко полыхающего злобой и обещанием скорой смерти.

Посмотрев на меня, Назгул произнес одними губами.

– Это мое сердце. В нем еще достаточно зла и адаманта, чтобы убить бога. Прости, что тебе пришлось увидеть меня таким…

Сердце, словно кастет, обволокло кулак бога. Болезненно зашипев, Назгул шагнул в круг.

– Дуэль, – подтвердил Элкил предварительную договоренность.

– Дуэ-э-э-ррррль! – эхом проревел изрядно мутировавший зверобог и скрылся под завесой Хаоса.

Плети Пустоты гигантскими бичами стегнули по фигуре Элкила. Поднявшийся над ареной защитный купол Творца вздрогнул, резко наращивая мощь и принимая откат стихии-антагониста. Гул тревожного набата прокатился по кластеру нулевого яруса, заставляя богов напряженно замирать на полуслове. Слишком многие знали, каково это, когда сила Творца сталкивается с первородным Хаосом.

Тьма обволакивает сжимающие Элкила плети, и те вязкой грязью сползают к ногам Назгула. Он делает шаг вперед и замирает, прикрывая лицо рукой.

Арк на мгновение высовывает морду из-за завесы Хаоса и оглушительно ревет. Стихия потоком хлещет из его пасти и пытается свалить Элкила с ног. Капли слюны зверобога, словно алмазное крошево, срывают плоть с руки бога.

Элкил продавливает встречный поток и делает еще один шаг.

Хаоса в глазах Арка становится все больше. Стихия поглощает того, кто не смог накормить ее сам. Зверобог делает отчаянное усилие: Хаос захлестывает Элкила с головой, уничтожая саму метрику пространства. Исчезает время, координаты, физические константы. Назгул схлопывается в плоскую бесконечную точку, замершую вне времени и запертую внутри себя. И только сила да воля позволяют ему удержать крохотный канал с реальностью.

Минутное противостояние. Хаос давит, но Тьма отвоевывает миллиметры, упорядочивая перемешанную структуру пространства и наполняя ее собой.

Хлопок! Искаженный кусок мира вновь разворачивается, Тьма жадно пожирает ошметки Хаоса.

Шаг вперед. Элкил опирается на свою силу. Злость и Ненависть крыльями расправлены у него за спиной. Он не видит, как вокруг купола собирается все больше зевак.

Кто-то из смертных героев без особого понимания следит за дуэлью.

А вот вокруг богов непроизвольно ярится сила – Хаос успел насолить многим. Уничтожены мириады миров, поглощены души близких: друзей, любимых, детей…

Но если присмотреться, среди рвущихся протуберанцев силы нет-нет да проскальзывают искры Хаоса. Стихия разрушения вездесуща и готова делиться мощью. Ей всегда найдется место не только в сердцах смертных, но и в душах богов. Наемники-хаоситы тому примером.

Еще шаг, и Назгул вторгается в личное пространство Арка. Сминает щиты, уворачивается от нелепого выпада пастью и резко бьет в грудину адамантовым кастетом. Плоть зверобога сминается и вскипает. Душа стремительно сгорает, соприкасаясь с кровавым металлом. С другой стороны ее жадно поглощает утративший контроль Хаос. И мне отчетливо кажется, что, даже умирая, Акр всеми силами пытается удержать Первостихию под контролем, спеша уничтожить свою душу в очистительном пламени адаманта, прежде чем ее навеки приберет к себе Хаос.

– Внимание! Ваш Пантеон привлек внимание Теней.

– Склонность к Порядку подтверждена.

– Получено минорное благословение Творца. Увеличивайте свое влияние на Мир Древа, и когда-нибудь Творец лично посмотрит на вас.

– Сообщение от неизвестного абонента.

– Добрый совет: не попадайся Хаосу живьем.

– Внимание! Вы привлекли внимание Хаоса!

– Надеюсь, это было осознанно и того стоило. Теперь вы часть большой Игры.

Осыпаемый золотыми искрами победителя Элкил вышел из круга. За ним тянулся призрачный шлейф поглощаемой силы – все, что осталось от зверобога. Едва слышно звенели лопающиеся нити мироздания, вселенная Древа вычеркивала из реальности очередного бога-неудачника, схлопывая его Чертоги, растворяя в себе пространственный карман с неизвестным содержимым.

Столпившиеся вокруг небожители стремились похлопать Элкила по плечам, поздравляя с победой и надеясь перехватить хоть парочку искр благословения Творца. Создатель щедр, его благодати хватит на всех. Ну а если и не хватит, – то всегда можно отобрать у того, кто ухватил ее до тебя…

Котик на моих руках значительно потяжелел. Похоже, Элкил слил ему весомую часть полученного опыта.

Авось спешно доставал из инвентаря камни жизни – вблизи Назгул выглядел изрядно потрепанным. Плоть свисала ошметками, белели оголенные кости, сила сочилась сквозь изорванные каналы ауры.

– Огради меня Творец от таких дуэлей… – устало прошептал Элкил и неожиданно склонил передо мной голову. – Я задолжал тебе жизнь, которая не стоит многого, и я должен тебе себя, что гораздо важнее. Ибо я вспомнил, каково оно – жить и сражаться в полную силу. Прости, я потратил семнадцать миллионов веры… экономил как мог, но Хаос силен, меня бы смяло… Правда, полтора миллиона зашло в качестве трофея, но это мелочь… Я верну сторицей!

Отмахиваюсь от Элкила, больше всего боящегося, что я попрошу вернуть остатки силы прямо сейчас.

– Эл, не трясись. Ты мне нужен в полной боевой, так что, наоборот, после всех дуэлей зальем тебя под пробку. Отлечивайся скорей, а то мало ли…

Успокоив Назгула, я вновь повернулся к Арене. Нужно что-то делать…

С грозным клекотом в круг вышла новая противница – похожая на трехметровую гарпию зверобогиня. Щелкнув клювом, да так, что полетели искры и где-то со звоном посыпались лопнувшие стекла, она вскинула к небу трезубец, вызывая Сиреневого на бой.

Глядя, как домовой недоуменно тискает в руках сухую щепку, я сделал шаг вперед:

– Замена! По праву Главы Пантеона готов занять место в круге.

Не уверен, что так можно, но я бог справедливости, у меня свои Пути…

– Не нужно… – качает головой Сиреневый и делает шаг вперед.

Стремительно выбрасываю руку в попытке схватить его за плечо, но непостижимым образом не успеваю.

– Га-а-а-рррр! – довольно клокочет гарпия. – Маленький кусочек убогого мяса… Ты чей камзол напялил, нубское отродье? Знаешь ли смысл начертанных на нем рун? Сможешь обосновать? О Хаос! Я не буду позорить свои крылья очередной татуировкой за божественную победу. Даю тебе право первого удара, ничтож-ж-жество!

Зверобогиня встряхнулась, расправляя зазвеневшие металлом перья и демонстрируя всем желающим роскошную грудь. Не тщеславия ради, а лишние полметра стальных мышц, прикрывающих оба сердца. Наклонив голову к плечу, она совсем по-птичьи, одним глазом, посматривала на приближающегося к ней мелкими шажками домовенка.

Фейка пискнула от ужаса и с головой зарылась в мои волосы. Авось скрипел зубами и бросал яростные взгляды на сторону хаоситов, где предвкушающе скалились немники. И только Высший Шад, подозрительно прищурив глаза, пытался что-то разглядеть в фигуре семенящего Сира.

– Гашла, не играй с ним! – нахмурившись гаркнул Шад. – Просто прочитай его, ты можешь, я знаю!

Гарпия зло зыркнула на Высшего. Похоже, он озвучил вслух одну из ее скрытых способностей. В этот момент подошедший вплотную Сиреневый неумело ткнул богиню щепкой. Позабывшая о своем обещании гарпия рефлекторно отмахнулась отливающим сталью крылом. Однако… однако это ей не помогло. Словно иллюзорная, щепка прошла сквозь защиту и, не встречая сопротивления, глубоко проникла в пышную грудь богини.

– Кха… – недоуменно кашлянула кровью гарпия и с негромким хлопком исчезла из нашего мира. С грохотом упал на мостовую трезуб. Покатились по камню рубиновые кристаллики крови.

Вновь зазвенели колокольчики победы. Золотые искры заметались над Сиром, защитный купол спал, а собравшиеся боги продолжали молча стоять, недоуменно косясь друг на друга.

– Он умер, да? – всхлипнув, пропищала в мое ухо фейка.

– Живее всех живых… – задумчиво ответил я, отмечая про себя, как система отсыпала домовому невероятные шестнадцать уровней за победу.

Авось, простой, как медная совушка, уже радостно тискал смущенного Сира.

Интерфейс сообщил мне, что за третью дуэль в сутки нашему пантеону присвоено прозвище: «воинствующий». Теперь мы занесены в какой-то там рекрутерский список и, помимо годовой службы на границе, раз в тысячелетие обязаны вставать на защиту Древа в случае Зова. Лихо…

То ли еще будет, подумал я, делая шаг вперед. Моя очередь. И бой обещает быть непростым. Однако купол арены надо мной не сомкнулся – в круге находились оба Стража, внимательно осматривающие место гибели гарпии. Вот один из них осторожно поднял обугленный обломок щепки. Глаза архидемона пораженно расширились, голос неожиданно пустил хрипотцу:

– Творец прародитель! Это же щепа САМОГО ДРЕВА!

– Нашего Древа?! – нахмурился серафим и потянулся к мечу за плечом. – Святотатство!

– Остынь… – благоговейно прошептал архидемон. – В том-то и дело, что НЕ НАШЕГО… Откуда?! Это ведь невозможно, да?!

Я аккуратно, двумя пальцами, забрал щепку из рук опешевшего Стража:

– Тайна Пантеона. Попрошу очистить площадку, у меня дуэль.

Арена согласно звякнула, подтверждая вызов.

– Ну уж нет… – прищурившись, произнес Шад. – Слишком много сюрпризов…

Задумчиво оглядевшись, он неторопливо сорвал с плеча шеврон наемника, затем извлек из инвентаря выточенный из алмаза фиал, в котором хищно рыскали искры Хаоса. Легко раздавив сосуд в руке, он, словно мух, разогнал ладонью искры над площадью.

– Пора менять маску… – констатировал Шад свое решение, и, повернувшись к попятившимся соратникам, он ласково, даже с ноткой сожаления, скомандовал: – Подчинение! Протокол «Служение»! Убить всех!

Наемники взвыли. Хаос, даровавший столько власти и силы, потребовал оплаты. Единственный истинный адепт Первостихии уходил, а они, жалкие пешки в его руках, брошены в самоубийственную атаку. Будет много смертей, еще больше разрушений, и главное – пятен сомнений в душах молодых богов. В большой Игре Хаос наберет пару лишних очков…

Корежило не только наемников. Среди зрителей также оказалось несколько рядовых слуг Первостихии. Неладно что-то с Древом, если столько богов избрало путь разрушения, а не созидания…

Кто-то успел среагировать первым, – атакуя впускающие в себя Хаос фигуры. Брызнула черная ядовитая кровь. Ошметки плоти веером раскидало по площади. Но… поздно…

– Во имя Пустоты!

– Воздастся нам!

– По праву Сильного!

Измененные глотки хаоситов ревели мотивирующие речевки. Окутанные стихией фигуры бросались на собравшуюся толпу. Мгновенно вскипели очаги схваток. Захлопали во всех направлениях порталы – прибывала Стража, сваливали самые трусливые да сообразительные.

Локальная тьма накрыла площадь. Засверкали разряды пламени, электричества, плазмы. Физика заскакала в самых фантастических пределах. Гравитационные аномалии плющили тела, атмосфера меняла свои свойства, нервные волокна теряли способность передавать импульсы.

Молодых богов, только-только покинувших ясли, выкашивало десятками. Те, кто имел малые балансы, ложились рядом.

Гумунгус лапой отшвырнул рванувшуюся ко мне тень. Я укутался щитами, бафнул мишку и закрутил головой, выискивая Главаря наемников среди дискотечного сверкания боевых спецэффектов.

В веере осколков витринного стекла на невидимых рельсах вылетела на крыльцо магазина решетчатая турель с гремлином-пулеметчиком. Вспыхнул прожектор истинного света.

– Творец услышал мои молитвы!!! – проорал гремлин, вдавливая гашетку и насаживая на бесконечную очередь одну из фигур хаоситов.

На этот раз боекомплект ему выдали по нормам военного времени. Тяжелые мифриловые пули уверенно гасили щиты и рвали божественную плоть. Убить так непросто, но отвлечь и доставить массу проблем – легче легкого.

Прикрывая драгоценную лавку, перед заведением слаженно выстраивалась стена доппелей-торговцев. Персональные зонтики их силовых щитов складывались в чешуйчатую структуру мощного защитного контура. И только один из них вдруг выхватил клевец в виде серебряного медвежьего когтя и бросился в гущу схватки.

Наконец среди всеобщего замеса нахожу Шада. Высший открыл портал, довольно усмехнувшись, сделал ручкой рвущимся к нему Стражам и шагнул вперед. Успеваю лишь навесить перед ним отработанную еще на крысобоге гильотину: мигающий телепорт формата «голова там, ноги тут».

Впрочем, поймать Высшего на такую ловушку не просто. Скорее наоборот, я смог активировать ее именно из-за простоты и примитивизма. От более серьезных воздействий Высший надежно прикрыт. Шад мгновенно изменил свои координаты, смещаясь в сторону на минорное расстояние. Еще портал! И вновь скольжение… Портал! Уход! Наконец, зло оскалившись и в очередной раз отведя в сторону спаренную атаку Стражей, Шад раздраженно кивнул.

– Пусть будет так. Дуэль! – подтвердил он озвученный мной вызов и одним толчком вышиб Стражей за линию арены.

Купол Творца сомкнулся, оставляя меня один на один с разгневанным высшим богом. Пришла пора умирать… Мое неверие в собственную смерть растворилось среди трупов десятков богов, сгоревших в пламени хаоса за неполную минуту.

Сосредотачиваюсь. Черпаю энергию из артефакта, восполняя баланс, запитывая щиты на максимум. Экономно уклоняюсь от первой атаки и тут же ловлюсь на простенький трюк. Черная молния свистнула над ухом, а затем, коварно развернувшись, ударила в спину. Щит выдержал, хотя разряд был непростой – нечто сплетенное из четырех стихий плюс сердечник из чистого Хаоса.

Шад разочарованно сплюнул и тут же предусмотрительно сжег плевок в воздухе.

– Чему вас только в Яслях учат… Хотя щит неплох, совсем неплох… А если так?

Он обрушил на меня длинное комбо, буквально выдав в единой связке весь первый курс боевки божественной академии. Чистая энергия сменялась структурированной. Материальные атаки – уколами через астрал. Физический урон чередовался с ударами по психике.

Я лавировал на узкой площадке, которую с трудом удерживал своей волей от разрушения. Спину гранитным утесом прикрывал Гумунгус, в волосах беспрерывно вопила феечка, с какого-то глюка зачтенная системой как небоевой фамилиар.

Пламя лилось с небес. Кислород подменялся на зарин, кровь вскипала карбоновой кислотой. Температура скакала от солнечной плазмы до абсолютного нуля. Призраки выматывали душу.

Вот мама, неуклюже упавшая на камень и беспомощно тянущая ко мне руки. Страшно кричащая насилуемая Таня и узнаваемый смех ее насильников. Тавор, сука… Почему-то обнаженная Ольга, извивающаяся в хватке Шада и умоляющая сдержать удар, остановиться…

Кровь текла по моим прокушенным губам. Я бил плетью силы по телу симпатичной мне девушки. Я игнорировал всхлипы и стоны той, которую любил. Я не смотрел в сторону плачущей матери.

Модифицирующийся на ходу антивирус спешно ставил помехи. Пытался отсекать наведенные образы, перекрывал параллельное давление на гормональный фон, глушил встречной волной паразитные звуки.

– Хм, а ты неплох… – остановился на минуту Шад и даже смахнул со лба одинокую капельку пота. – Реакция, воля, изворотливость и на удивление много силы. Ты слишком молод и вряд ли задумывался о том, что Древо перестало развиваться. А ведь остановка развития есть смерть! За последнюю сотню миллионов лет оно потеряло шесть ярусов. Я еще помню невероятную красоту восемьдесят пятого!

– К чему этот вечер ностальгии? – хрипло выдохнул я, молясь невесть кому, лишь бы Шад продолжил болтать.

Мне катастрофически требовалась пауза. Спешно пополнялся баланс из амулета – процесс быстрый, но не мгновенный. Переливалась вера в Гумунгуса, обновлялся щит на потерявшей сознание фейке. Чистилась кровь, расширялась сжавшаяся до метра сфера контроля окружающего пространства. Память ударно очищалась от наведенных воспоминаний.

– К тому, – Шад покосился за мутную пелену купола, где предсказуемо добивали остатки его соратников, – что с таким потенциалом тебе бы стоило сменить сторону. Нет смысла оставаться среди обреченных на вымирание. Вселенная Творца оказалась далека от совершенства. Пришла пора ей уйти в пустоту. И те, кто поможет Первостихии, получат часть высвободившейся силы.

– Много? – словно школьник, тянущий время до звонка, уточнил я.

Шад усмехнулся. Кажется, он все прекрасно понимал.

– Много… Хватит на свой Росток. Знаешь ли ты, что новый Росток Древа может взойти лишь на прахе предыдущего? Каждый Творец пожирает своего создателя. Не стоит возводить его в святые…

Я медленно выдохнул. Прищурившись, поглядел на едва видимое солнышко. Умирать страшно не хотелось… мозг жадно искал варианты спасения.

Память ухватилась за образ довольно эффектного оружия. Как моего мира, так и местного. Тянусь за купол, мысленно извиняюсь, изымаю у гремлина еще горячий от непрерывной стрельбы пулемет.

Смертоносная игрушка успокаивающе материализуется в руках. Звенит зацикленная лента, набитая сиреневыми патронами.

Шад кривится:

– Смешно… – затем разочарованно качает головой. – Выбор неправильный, но… твой. Готов умирать?

– Еще нет, – ответил я и до упора утопил гашетку.

Шад встречает шквал огня с улыбкой. Килограмм мифрила в секунду. В пересчете на монеты – пять тысяч совушек. Довольно мощная атака для такой стоимости.

Шаг вперед. Сокращаю дистанцию, показывая желание сойтись в рукопашке. В противостоянии мастерством я проигрываю на порядок.

Высший играет щитами, филигранно подстраивая их под тип входящего урона. Останавливать металл, разогнанный до двух километров в секунду, нерационально, слишком дорого. Первую защитную сферу очередь сожрала на третьей секунде. А ведь ее не взяла атака на сорок тысяч сырой силы.

Шаг вперед. Я запитываю мифриловую ленту пулемета напрямую с баланса. Это удваивает стоимость атаки, но она все еще результативна.

Заискрили рикошеты. Шад подстроил конфигурацию щита и вновь разочарованно кривится. Похоже, он ожидал от меня большего.

Шаг вперед. Кропотливая работа по набиванию ленты патронами с адамантовым сердечником наконец завершена. Вышло немного – всего девятнадцать патронов. Да и адамант вне божественных рук наносит вдвое меньший урон. Но все же…

Без паузы подменяю боекомплект и длинной очередью бью в жирную шею, где сходятся все три головы. Адамантовый ливень вгрызается в божественную плоть. Тяжелые пули раскрываются стальными цветами, вырывая на выходе килограммовые куски мяса. Тушу Шада буквально распиливает пополам.

Я бросаю пулемет на брусчатку, подскакиваю к пошатывающейся фигуре и, открыв мерцающий портал, пинком отправляю нижнюю половину тела прямиком в объятия Туннельной Лозы. Пусть полакомится адамантовым сердцем…

Подхватываю за загривок недоуменно моргающую голову Шада. Та пучит глаза, косит на схлопывающийся купол, на золотые искры победителя, щедро сыплющиеся на меня с небес.

– Какого Хаоса?! – шамкает перекошенная пасть, и жизнь навсегда покидает глаза Высшего бога.

Победа.

– Внимание! Победа на официальной дуэли.

– Формат дуэли: «До смерти».

– Сторона: вызываемая. Удвоенные бонусы.

– Получено уровней: 24. Текущий: 88.

– Получено веры: 5.220 000 сов. Пополнение баланса. Остаток выдан в виде кристаллов силы.

– Внимание! Получено минорное благословение Творца (64 грамма Искр).

– Err… Ошибка! Основной резервуар благословения пуст! Переключение на резервный.

– Err… Ошибка! Запасной резервуар благословения пуст! Активируется режим имитации Искр Творца.

– Внимание! Ваш поступок привлек к вам взор Теней Творца.

– Развитие метки: «Дарящий Надежду». Ранг метки: первый.

– Получено достижение: «Идущий по Пути».

– Эффект: в вашу Книгу Жизни вплетена золотая нить. Продолжайте следовать по пути Творца, и вам откроются дополнительные возможности.

– Тень, ты видишь?

– Я вижу, Тень.

– Невозможное возможно?

– Под дланью ЕГО личного благословения возможно все.

– Но ведь сосуды ЕГО поощрения давно пусты, это все иллюзия?!

– Ты не права, Тень, ты не права…

Глава 6

Поле боя впечатляло. Чувствовался в нем божественный размах. Несмотря на абсолютную локальность замеса и применение в основном точечных ударов, торговый квартал стерло с лица нулевого вплоть до неразрушимого фундамента, залитого собственноручно Творцом и несущим отпечатки дланей ЕГО. Довольно маленьких дланей…

Лишь кое-где на последнем издыхании переливались мыльной пленкой истерзанные куполы стационарных щитов.

Битва закончилась, однако окружающая среда по-прежнему пыталась убить.

Сверхтемпературные аномалии плавили клинки и замораживали кровь.

Излучения широчайшего спектра спекали глазной белок в мутный студень и заставляли экипировку фонить наведенной радиацией.

Разорванные тела монстров, заросли хищных растений, колонии бактерий и рои инсектов – все это истекало ядом, щелкало пастями и жвалами, полосовало пространство когтями, щупальцами, жгутами и Хаос знает чем еще.

Гравитационные и силовые ловушки пригибали надсадно хрипящих богов к земле, а смертных с характерным чавканьем плющили в тетрадный лист.

Оно и правильно. Не стоит короткоживущим видеть, как небожители режут друг друга. Да и богам с пустым балансом лучше не подставляться. Вон как улепетывает чудом выжившая мелочь!

Сглазил…

Протуберанец энергии смерти захлестнул неосторожного фея, что под перегрузкой в полсотни «жэ», выпучив окровавленные глаза, медленно рвался из поля притяжения крохотной черной дыры. Сотканные из праха хлысты смяли летуну крылья и потащили к, казалось бы, мертвому телу какого-то некробога. Разорванный пополам, втоптанный в камень, с вырванным ложным сердцем, некрос стремительно регенерировал, поглощая все, до чего только мог дотянуться.

Уж кто, а этот выкарабкается. Из пепла восстанет, в чужое тело или запасной аватар вселится, но выкарабкается. Была бы цела душа да адамантовое сердце.

Невдалеке дюжина стражей натужно давила пятно Хаоса, уменьшая радиус захваченной территории и изгоняя его в Пустоту. Первостихия огрызалась, разрушая плоть, пространство и разум. Вон привалившийся к обломку стены архидемон скалится оголившимися костями черепа и баюкает обрубок истлевшей руки. Рядом двое серафимов удерживают лишившегося крыльев собрата. Тот бьется в истерике и все норовит вскрыть себе горло когтями.

Кто-то из богов зарабатывает благодать, прикрывая куполом сбившихся в кучку смертных героев. Побледневшие губы усиленно шепчут молитвы, а их спаситель довольно щурится от потока поступающей силы.

Чуть в стороне горизонт закрывает огромная туша какого-то молодого бога, погибшего в самом начале сражения. Боевая форма в виде стометрового базальтового великана отлично работает при битве со смертными. Но в драке Высших такую кубатуру практически невозможно укутать надежными щитами. Вот и рубятся большинство богов в довольно привычных для человека габаритах. Золотая середина. Хоть удавись, но отойти от нее сложно…

Продолжаю крутить головой, приходя в себя после дуэли. Спешно перекачиваю веру из накопителя, латаю плоть и щиты, меняю перегоревшие энергоканалы, осматриваю потрепанную ауру, восстанавливаю контроль над пространством.

Вон, кстати, плавно скользит над полем бог-целитель, предлагая свои услуги по чуть завышенному курсу.

Налетевшие мародеры рвут божественные останки. Тут и там происходят стремительные стычки. Миллисекундный обмен экономными импульсами сырой силы, и один из соперников покорно отваливает в сторону. Технология распознавания взаимной табели о рангах отработана тысячелетиями. Можно блефануть, но велик шанс подставиться под групповую атаку. Забить толпой хитреца – это святое.

Пришедшая в себя феечка торопливо поправляет прическу и, задумчиво прищурившись, следит за мародерами. Неожиданно рявкнув что-то матерное прямо мне на ухо, она сорвалась с плеча и рванулась в самую гущу трофейщиков. Веер искр фальшивого благословения Творца трассером отмечает ее путь и лучше всяких щитов оберегает от мелких конфликтов.

Гумунгус рыкнул тревожно, понюхал ядовитый воздух и, громко чихнув, поспешил в сторону свалки тел у магазина фамилиаров. Я торопливо зашагал следом.

Да, можно было бы пробежаться, подлететь, стрейфануть, прыгнуть порталом, но… Кратчайший путь и спешка ведут к безымянной могиле. Мне же приходилось контролировать десятки параметров окружающей среды, разума, астрала, пути… Вот и вышагивал с неторопливым величием, выверяя каждый свой шаг и перегревая мозг вычислениями, как разогнанный геймером процессор.

На ходу скинул каплю силы в глефу и одним движением смахнул голову какой-то крупной твари, довольно успешно притворявшейся мертвой. Если бы не нервное подергивание хвоста и активно фонящая аура чудовищного голода, мог бы и купиться.

– Божья кара! – веско припечатываю свой поступок, практически закрывая твари шанс на перерождение.

Отпихнув ногой судорожно клацающую зубами морду, я поторопился за мишкой. Активный щит, словно нож бульдозера, раздвигал валяющиеся тела.

Элкил настороженно прикрывал мне спину. От него частыми волнами били мощные сканирующие заклятия, заставляя зубы противно вибрировать. Вписываю в антивирус очередной фильтр, отсекая побочные явления союзного скана.

Идущий третьим Авось греб в инвентарь все, что попадалось под руку. Божественную плоть, кристаллы крови, туши магических существ, осколки оружия и артефактов. Ну а вдруг пригодится? Да и денег стоит…

Сиреневый же оказался совсем нетипичным завхозом. Абсолютно равнодушным к богатству и ресурсам. Он задумчиво брел следом за нами, вертя в руках очередную щепку и вгоняя в ужас всех, кто видел его дуэль.

А вот и моя первая цель – рыдающий на земле гремлин, баюкающий в обожженных руках обрывок пулеметной ленты. Сквозь негромкие всхлипы долетали едва слышные причитания:

– Пулеметик мой… именной, дедовский… я же тебя тряпочкой бархатной, лучшим маслицем… мы же с тобой комарику яички с километра отстреливали… на кого же ты меня покинул?

Мне стало совестно. Задержавшись на минуту, спешно тюнингую спасшее меня оружие. Меняю кристаллическую решетку металла стволов, в разы повышая прочность и выводя теплопроводность в максимум. Генерирую баф на поглощение отдачи, навешиваю на прицельную рамку голограмму коллиматора. Заодно натягиваю на макет оружия самый стильный скин из «Контры». Алая хохлома из России с любовью.

Машина вышла убойная, да и опыт недавнего применения требует заиметь и себе такой же агрегат. Напрягшись, копирую изделие.

– Минорное изменение реальности.

– Базовые затраты Очей Веры – 810 000 единиц. Понижающий коэффициент Нулевого Яруса: двукратный. Финальные затраты Очей Веры – 405.000 единиц. Текущий баланс ОВ – 9 542 300. Изменение выполнено.

– Внимание! Созидание уменьшает энтропию Древа и на шаг сокращает ваш Путь к Вершине.

– Вним@№ $е! Посл@ние от Х@оса. Скрыт@я Истин@ № 1. Путей, ведущих к Вершине, – более одного. Х@ос!!!

Задумчиво перевариваю сообщение от Первостихии. Ну-ну, прямо откровение. А то я не догадывался. Нет, Хаос, попытка сбить меня с истинного Пути не засчитана.

Разглядев ценник на новенький, сверкающий вороненой сталью и черно-алой хохломой пулемет, я возмущенно хекаю. Сильна мать-природа, не терпит дешевых чудес. Хочешь нарушать физику мира? Плати и радуйся, что ты на нулевом, где нет комиссии и повышающих коэффициентов… Остро желаешь творить со скидкой? Создай свой мир, где каждая травинка помогает.

На остатках щедрости подлечиваю гремлина и, уронив ему на колени тяжелый пулемет, весело подмигиваю:

– Спасибо, браток, выручил.

Хлопнув ошарашенного стрелка по плечу, отвешивая рандомальный баф «от души и по справедливости», спешу к призывно ревущему Гумунгусу. Позади лязгает металл – гремлин умело раскидывает пулемет на запчасти, причитая над «изуродованным» оружием и лаская чуткими пальцами каждую железку.

Хм… что ему не нравится? Я, конечно, не сержант Калашников, но, по-моему, аппарат вышел на загляденье.

– Автоматическая картечница Седого Гозума. Дедовская. Именная. Родная.

– Урон: зависит от типа БК. Базовый: 7 000 по шкале Ройса.

– Вес: 84 кг. Прочность: 40 000/40 000.

– Артефактный модуль самовосстановления стволов.

– Родовой баф: в руках гремлина наносит повышенный урон.

– Баф от деда: на победу.

– Режимы огня: одиночный (отключен), очередь (опционально), на расплав стволов (по умолчанию).

– Божественная доработка Лаита Справедливого: увеличенная прочность, скорострельность, теплоотдача, точность.

– Чем выше внутреннее чувство несправедливости, тем выше бронепробиваемость снаряженного боеприпаса.

– Рэндомный баф: боевой скин «Хохлома». Десятикратная мощь пулемета при ведении боя в районе Костромской губернии.

Отличный ведь агрегат?! Ну да ничего, привыкнет – еще благодарить будет. А квест «Ствол от крепостной мортиры этому рукожопу в задницу!» мы принимать не будем…

Гумунгус, порыкивая от нетерпения, яростно разгребал спрессованную гору тел, залитую разноцветной кровью, машинным маслом и светящимися кляксами материализованной энергии. В общем, всем тем, что отвечает у богов разных планов за жизнеспособность физических аватаров. Могучие лапы медведя работали как ковши мини-экскаватора. Тридцатисантиметровые когти выворачивали из спекшегося пирога тел бесформенные куски плоти и легко отбрасывали их в стороны.

Подлетевшая фейка сверкнула свежим фингалом, сунула мне в ладони десяток измятых адамантовых пуль и спешно рванулась назад, успев лишь крикнуть: «Бафни меня на урон!»

Отвесив щедрый баф, бережно прячу драгоценный металл в инвентарь. Ай да летунья, ай да молодца!

Крупный зеленый котенок некоторое время усиленно помогал Гумунгусу. Но довольно быстро он отыскал в куче потрохов чье-то измятое сердце и жадно впился в него зубами. Ощутимый выброс силы заставил завистливо оскалиться круживших вокруг мародеров.

На нас косились, но претензии предъявлять никто не спешил. Лишь невысокий божок в ослепительно белом плаще, умело скользящий по краю охраняемого Элкилом пространства, недовольно буркнул:

– Святотатство!

Не знаю, чего он хотел и каких церемоний погребения ожидал, но чуйке Гумунгуса я доверял больше, чем мнению богов, которых я вижу в первый и последний раз. А если кто-то не уверен, что наша встреча последняя, то могу ему помочь. Нервы на пределе. Впереди умирающий Друмир, и не стоит заслонять его своей тощей фигурой с дешевыми претензиями. Втопчу в гранит и скажу, что так и было.

– Ра-а-а-р! – возмущенно взвыли из-под завала, и наружу показалась взъерошенная мордаха Гамми. Чуть подпаленный, украшенный ссадинами, но формально целый.

Приветственно рявкнув встревоженному деду, он рывком выбрался наружу. Неожиданно ловко увернувшись от воспитательного шлепка, он бросился к одному из тел, что прикрывало его собой от разбушевавшейся стихии. Бережно перевернув погибшего лапой, Гамми обреченно заскулил и принялся ожесточенно вылизывать ему лицо.

Разглядев четыре параллельных шрама на виске, я вполголоса выругался:

– Хаос…

Доппеля-мастера было откровенно жаль. Он хоть и клон, но человечнее многих разумных. Однако божественная чуйка уверенно подсказывала – если и была у доппеля душа, то сейчас она где-то очень далеко. И перед нами не более чем мертвое тело, жестоко обожженное первородным Хаосом.

Однако тело было несогласно. Неожиданно вздрогнув, Квазимодо судорожно вздохнул и, закашлявшись, рывком уселся на остатках тротуарной плитки.

Я рефлекторно развеял вырвавшуюся из его горла первостихию и провел над телом рукой, ощупывая все ярче разгорающуюся ауру. Хм, реально живой…

– Живой… – не менее удивленно подтвердил Квазимодо.

Ласково потрепав по загривку льнущего к нему Гамми, он вдруг замер и повернулся к медвежонку:

– Судя по логам, это ты меня вытащил. Как же так? У тебя, конечно, есть способность к суточному воскрешению, но она ведь персональная! Неужели опять в магосхемах накосячили? Вот что за боги? Просил ведь – рассчитайте все адресно, по слепку энергоканалов! А они: «Не богохульствуй, мол, возьмем стандартную схему от лекаря да обрежем, чтоб в мелкого влезла!» Обрезали, порождения Хаоса!

– Молись на них, – улыбнулся я, подавая Квазимодо руку и помогая встать. – Ты им жизнь должен.

– Это не повод халтурить! Энтропия копится, открывая путь Хаосу в наших сердцах. Не можешь творить? Сгинь в Пустоте, Древо не бесконечное!

Я хмыкнул. Где-то я уже слышал нечто похожее. Москва не резиновая?

А вот Сиреневому спич Квазимодо зашел до глубины души. Маленькие кулачки решительно сжались, головенка усердно кивала в такт словам, и даже скупая слеза домового сорвалась с его щеки и глубоко впилась в неразрушимый фундамент Яруса.

И снова – хм…

Может, мой завхоз когда-то при самом Творце служил, присматривал за пентхаусом ЕГО на восемьдесят первом? Как же он тогда оказался на минусах да еще без памяти? Одни вопросы, ответов бы горсточку…

Зов бога-родителя заставил Квазимодо обернуться. Плечи мастера поникли, взгляд наполнился тоской. Выкраивая секунды, Ква рванулся к медведям и крепко стиснул их в объятьях. Пошмыгал носом, уткнувшись в жесткую шкуру. Наконец, отмахнувшись от слов благодарности, захромал в сторону покосившегося фасада своей лавки.

Гамми проревел вслед что-то призывное, но, не получив ответа, вдруг встал на задние лапы и взвыл, закручивая вокруг себя разлитую в пространстве силу. Сформировав что-то очень похожее на неуклюжий зверобожий баф, он толкнул конструкт в сторону Ква. Мастер запнулся, на мгновение покрылся звериной шкурой. Обернувшись, махнул нам на прощание рукой и грустно улыбнулся. Крупные медвежьи клыки сверкнули между его губами. Клон не властен над своей судьбой…

Хлопнула и осыпалась стеклом дверь лавки фамилиаров. Тени сгоревших доппелей, до последней капли веры удерживавших щит, хиросимными контурами отпечатались на стене. Ох и натворили мы делов…

Подошедший серафим навис надо мной трехметровой статуей и сочным баритоном подтвердил мои невеселые мысли:

– Уважаемый Лаит, при всем моем расположении…

– Да? – готовясь к хреновым новостям, натягиваю на лицо непроницаемую маску и поощрительно приподнимаю бровь.

Ангел замялся, прочищая горло, кашлянул в покрытый ссадинами кулак.

Что ж он неуверенный такой? Вроде как целый Страж и Эмблема Творца, а мнет грязные перья, словно потрепанный голубь мира.

Серафим болезненно поморщился, рефлекторно дернул левым крылом, что самопроизвольно било мелкой дрожью.

– Советом Стражей ваше пребывание на Нулевом признано нежелательным. Нет-нет, мы не имеем претензий! Вы не нарушали законов ЕГО, в чем-то даже наоборот… Но, согласно видениям тактического оракула, вокруг вашей фигуры разворачиваются слишком могучие силы. Мы не боимся, в нас нет страха. Гасить источники угроз – это часть нашей миссии. Но… уровень возмущений вокруг вашей фигуры – сорок две единицы по линейке Неопределенностей Оракула. Поверьте, это много…

– Достаточно, чтобы стереть текст со страниц Книги Жизни. И не только своей… – не очень внятно произнес Сиреневый, а затем удивленно уставился на меня. – Вспомнил, надо же!

– Все верно… – Страж странно покосился на Сира и продолжил: – Это несет ощутимую угрозу Яслям. Поймите, там ведь совсем юные боги! Почти тридцать тысяч разумных… Уведите угрозу с Яруса, не берите на душу лишнюю деструкцию Древа, ему и так плохо…

Ангел запнулся, сболтнув лишнее. А я выдохнул с едва заметным облегчением. Могло быть и хуже. Тут ведь накуролесили – со всей широтой русской души. Боюсь, что сегодня не один десяток миров лишился своих богов. И как оно так получается? Мы ведь люди мирные. Но за нами – грохот революций и бескрайние поляны покосившихся крестов. Скоро первым вопросом, который будут задавать в Яслях, окажется настороженное: «Здрафстфуйте… Ви меня понимать?» И если кто ответит на великом и могучем, то от греха подальше его сразу катапультируют в Пустоту. Утрирую, конечно, но что-то мне надоело ежедневно отмывать алебарду от чужой крови.

– Я вас услышал, – киваю, устало прикрыв глаза.

Не хочу я понты колотить, требовать неустойки и тыкать пальцем в гостеприимство ЕГО. Не хочу… Домой бы, в Друмир, который у меня на острие ножа. Мамочка, как же страшно… Если что, прости меня. Твой сын – бог. И на плечах у него – целый мир.

– Еще сутки потерпите нас? Закупиться бы слегка в дорогу да пару дел завершить… мирных! – добавляю с улыбкой, увидев, как напрягся Страж.

Серафим вымученно кивнул и впервые на моей памяти улыбнулся. Сквозь боль, что буквально пульсировала в расширившихся на всю радужку зрачках. За его спиной с величественных крыльев осенними листьями падали перья. Ангел не замечал, но крохотное пятнышко Хаоса, словно едкая плесень, разъедала поблекшее оперение.

Наверное, я становлюсь настоящим Богом Справедливости. Вид Первостихии будит во мне ненависть. Чистую, незамутненную, эталонную. Как моя вера, которой я окутываю Стража, смывая с него капли разрушительной стихии.

– Творец, хорошо-то как… – блаженно изгибается серафим, но уже через секунду берет себя в руки: – Простите, редко встретишь поток ТАКОЙ чистоты… Словно после тысяч лет сбора тухлой воды в пустыне припадаешь к горному роднику. Спасибо, Лаит! Творец был щедр к тебе, даже если и не знал о твоем существовании…

Я задумчиво почесал затылок – вот что он сейчас сказал? С богами вообще непросто. Некоторые из них настолько основательно прокачиваются в интеллект, что тупо переходят на следующую ступень эволюции. И не всегда это в плюс.

Рядом со мной топтался Авось, уже зачистивший полянку от трофеев и теперь возмущенно бурчащий на судьбу. Мол, он так жаждал битвы, а его опять пронесло. Профессиональная деформация, бог переменчивой удачи, что уж тут поделать…

– Простите… – неожиданно робко привлек мое внимание Страж. – А можно мне еще раз прикоснуться к щепе Древа? ЧУЖОГО Древа… Среди нас ходят легенды, что… ну да не суть… Вы ведь не против?

Я приподнял бровь и толчком силы чуть разогнал сознание. Просканировал обугленный огрызок в инвентаре. Возмущенно раздул ноздри.

– Щепа Древа #428-нк-003.

– Уникальное. Обязательное для удобрения ростка НОВОГО Древа Жизни.

– Для тебя же, юный бог, просто кусок дерева. Главное – не уколись. Творец.

А ОН тот еще юморист. Но вроде не разводят меня на особо ценный ингредиент. Предмет нерасходный, можно удовлетворить просьбу подрагивающего от едва сдерживаемых эмоций Стража.

Серафим вцепился в щепку, как в давно потерянное дитя. Развернув крылья, он прикрылся от любопытных взглядов сослуживцев и с благоговением провел по деревяшке тонкими пальцами.

– О-о-о… – восторженно прошептал Страж, глядя, как древний обломок оживает в его руках и наполняется золотым свечением.

– Эй ты, поосторожнее! – забеспокоился я. – Давай-ка наза…

– Ах! – вскрикнул серафим, предсказуемо загнав острую занозу под кожу.

Все, пипец котенку…

Я тоскливо огляделся, прикидывая, куда валить, после того как Страж рассыплется пылью и на нас ополчится с полсотни эмблем Творца.

Встревоженно закричал Сиреневый, хватаясь за руку пошатнувшегося ангела. Как бы ни смешно смотрелась попытка малыша удержать трехметровую махину Стража, но она сработала.

Серафима выгнуло дрожащей дугой. Разрывая мышцы, на его широкой спине вспух уродливый, пульсирующий содержимым горб. Глубокая рана рассекла лоб пополам, заливая густой кровью идеально красивое лицо.

Захлопали крылья. К нам спешно подлетали другие Стражи и брали в плотное кольцо. Наброшенный кем-то купол скрыл происходящее от глаз зевак. С той стороны щита появилась феечка и, ляпнувшись мухой в мыльную стену, истерично замолотила по ней крохотными кулачками. Зажатая в ее пальцах адамантовая пуля пробивала в щите заметные дыры и заставляла его медленно расползаться, словно простреленный парус.

Вспышка на месте оцарапавшегося Стража вновь привлекла мое внимание. Повернувшись к ангелу, я с удивлением констатировал, что он еще жив. Более того, раздался в плечах и подрос на лишних полметра. Лопнувший на спине горб явил Древу вторую пару сверкающих белизной крыльев. А на месте глубокой раны на лбу величественно сиял третий глаз, туманным взором глядящий куда-то за грань.

– Высший… Престол… – благоговейно зашептали другие Стражи и синхронно опустились на одно колено.

Серафим, досрочно взявший ранг престола, с хрустом потянулся всем телом. Развернувшиеся над нами две пары крыльев зазвенели хрустальным перезвоном и засверкали в воздухе алмазной пылью.

– Вах! – завистливо охнула прорвавшаяся в купол феечка и без сил шлепнулась мягкой попкой мне на плечо. Обняв меня за шею, зашептала трагически громким шепотом: – Прости, Лаит, но я влюбилась…

Престол улыбнулся, с удовольствием оглядел себя:

– На пятьдесят миллионов лет раньше срока… Я вновь благодарю тебя, Лаит!

Благодарность высшего иерарха Древа золотым росчерком вписалась в ауру. Это еще не вездеходный документ: «Все, что сделано подателем сего, сделано по моему повелению и на благо Франции», но близко, очень близко.

С сожалением оглядев оставшийся огрызок щепы, престол качнул головой:

– На еще одну трансформацию не хватит массы. Хотя кое в чем помочь может…

Страж зыркнул на сидящего невдалеке ангела, что лишился крыльев в борьбе с Хаосом. Тот сидел на грязном базальте, обхватив колени руками и задумчиво глядя прямо на плазменное солнце. И кажется, я знал, о чем он думает.

– Лаит, ты не против?.. – Престол щепкой указал на потенциального суицидника.

Я лишь махнул рукой. Снявши голову, по волосам не плачут. Такого ингредиента лишили, гады! Я уже не говорю об абсолютном оружии!

– Я компенсирую… – правильно понял меня престол. – Как смогу… – добавил он и, на мгновение напрягшись, материализовал в воздухе сверкающий кристалл.

– Когда-нибудь ты станешь Творцом, и тебе понадобятся свои стражи. Позови меня, я приду и приму слепок твоей души. Пока же прими мою душу… – И под удивленный шепот других эмблем он передал мне кристалл. – Ей потребуется время, чтобы подстроиться под тебя. Да и там, куда я направлюсь, принято оставлять слепок в безопасном месте. Не потеряй… Особенно в Хаосе. Смерть не страшна, а вот пленение…

Я не стал пожимать плечами и задавать тупой вопрос – мол, а зачем мне твоя душа? Раз дают, значит, надо. Тем более что свидетели явно в шоке от происходящего. Видать, ценный дар. Вон и Сиреневый задумчиво чешет щепкой затылок.

Поймав мой взгляд, он пожал плечами:

– Ну… неглупо. Душа Престола требует развития. В хранилище Стражей, на Нулевом, это возьмет миллионы лет. А с нашим образом жизни… Тысячи, может, даже сотни. Выгодно, хоть и опасно.

Я покосился на покрасневшего стража и подмигнул ему:

– А ты рисковый! Ну да ладно, это вообще наш девиз. Безумству храбрых поем мы песню.

– Благодарю, Лаит. – Престол чуть склонил голову, и в этот момент его третий глаз тревожно сверкнул. Ангел встрепенулся. – Я вижу на тебе следящую метку Хаоса! Ты обратил на себя взор Стихии!

С деланым безразличием пожимаю плечами:

– Да, проскальзывало что-то в логах. Пометили, гады, красным крестиком… Если честно, мы только и делаем, что топчемся Хаосу по лапам… Снимешь?

Престол взволнованно затоптался на месте. Похоже, теперь он был не рад, что вручил мне слепок души.

– Ты не понимаешь! У попавшего в сферу интереса Первостихии шансов нет! Вначале она попытается склонить тебя на свою сторону. Затем уничтожит. Если не повезет, заставит служить себе уже мертвого. Я не могу снять метку, никто не может! Разве что…

Я улыбнулся. Всегда есть вот это самое «но». Сейчас нам выдадут квестик, и мы быстренько отмоемся от чужого внимания. А заодно исчезнем с измученного нашим присутствием Яруса.

– Что? – подтолкнул замолчавшего я Стража.

Тот вновь окружил нас куполом абсолютной тишины и склонился к моему лицу. Попавшая в ангельскую ауру феечка охнула и жарко задышала мне в самое ухо.

– Только Творец может снять метку…

Фигасе квестик! Для разнообразия на этот раз охнул Авось. Феечка заерзала по мне горячей попкой, а щепа Древа жалобного хрустнула в руках Сиреневого.

Я недоуменно вскинул брови:

– И где нам его искать?

– ЕГО искать нет смысла. Пока сам не захочет, никто не найдет. Но вот места его былого присутствия… Частого присутствия, душой и телом. Там, где он снимал щиты и был самим собой… в таком месте Хаосу не выжить. Несколько часов медитации – и метка исчезнет.

Я заинтересовался. На такое место стоило бы взглянуть и без дополнительных квестов. Мало ли какие откровения в голову придут?

– Ты знаешь, где это?

Щиты вокруг нас сгустились еще больше.

– Иначе бы и не заводил этот разговор, – едва слышно выдохнул ангел. – Довелось мне однажды стоять на страже на летающем острове Престола…

Увидев недоумение в моих глазах, он пожал плечами и не слишком понятно объяснил:

– Кто-то ведь должен сторожить сторожей? Так вот, заливался наш Престол с прибывшим на побывку Высшим с границ кроны Древа…

Уже через минуту, продравшись через мутную вязь чужих пьяных воспоминаний, я торопливо записывал в склерознике: третий ярус, первая ветвь, первый лист. Самоназвание – Спиральный мир. Древний, как пот Творца, упавший на землю во время заливки фундамента Нулевого. И, как ни странно, совершенно бесхозный.

– И как я узнаю конкретное место? Мир ведь большой!

– Ну мир как раз сверхмалый. Я бы сказал – крохотный. Но не с полянку размером, факт. Знаешь что…

Престол неожиданно отстранился, вырвал из крыла крупное перо и внимательно на него уставился. Фейка охнула, а по белоснежной поверхности побежала золотая вязь непонятного письма. Язык был мне незнаком, а вот Сиреневый беззвучно шевелил губами в такт появляющимся рунам. Нужно будет в минуту спокойствия порасспросить его.

– Вот… – Облегченно выдохнув, Престол протянул мне вновь очистившееся перо. – В ТОМ САМОМ месте перо почувствует ауру Творца и воспарит к нему. Заодно и послание наше передашь. Мы ведь так ЕГО ждем…

– Тень, ты видишь?

– Я вижу, Тень.

– Они тоскуют, Тень.

– Я знаю.

– Может, скажем?

– Нет. Сами, все сами…

– Мне больно, Тень.

– Я знаю…

Глава 7

Поле битвы мы покинули лишь под вечер. Поначалу долго искали остатки адамантовых пуль, из-за чего пришлось слегка подсократить поголовье местных мародеров и испортить отношение с парой мутных фракций. Настроения миндальничать не было. Крови мы сегодня пролили столько, что мораль вместе с жалостью впали в депрессию и забухали по-черному.

После нескольких молниеносных акций по отжиму собственности нам с кислотным плевком сквозь зубы и с характерным прищуром порекомендовали почаще оглядываться на темных улочках. А то, мол, всякое случается, даже на бога может упасть адамантовый кирпич. За совет поблагодарил, заодно вбив его назад вместе с зубами. Угрожать они мне еще будут, падальщики помойные…

Потом мы просто помогали стражам. Находиться среди полусотни эмблем Творца было комфортно и безопасно. К нам относились с неожиданным уважением, да и за спиной приглядывала пара молчаливых демонов, украшенных шрамами, как кошачья когтеточка.

Местное светило уже окрасилось закатным багрянцем, когда мы окончательно добили того самого полураздавленного некроса, что тянул силы из всех встречных и поперечных. Наверное, добили… Очень уж шустрый оказался гад. И залитый Хаосом по самые брови. Хорошо хоть, кто-то догадался заглянуть ему в глаза. Ненависти там плескалось на пару пантеонов.

Душа бога-некроманта скакала из тела в тело, дробилась на куски, укрывалась в трупах, расползалась по щелям червями. На радость Хаосу, нам собственноручно пришлось выжечь пару гектаров Яруса. По-другому проклятое умертвие было не достать. И то, покидая площадь, я видел, как недоверчиво осматриваются по сторонам матерые стражи. Если честно, то и мне показалось, что спину сверлит чей-то злой, запоминающий взгляд.

Ночь прошла в подготовках к обряду срезания мира с ветви Древа. Процесс небезболезненный и резонансный. По всему Друмиру выли волки, бился в цепях и торжественно ревел последний плененный дракон, остатки магических животных в необъяснимой панике крушили леса, а разумных корежило всепоглощающее чувство страха.

Еще бы…

Процедура сворачивания мира опасна сама по себе. А его последующий хранитель хоть и бог, но вполне себе смертен. Куш ведь немалый и обналичивается без особых проблем. Достаточно пропустить беззащитный мир через простейшую Давилку Веры, чтобы получить на выходе кристалл на десяток-другой миллиардов совушек. Ломать не строить…

Да, артефактная давилка – предмет на Древе запрещенный. За обладание Стражи режут руки адамантовым серпом, а за использование выбрасывают в Хаос. По частям…

Но что тех Эмблем? Жалкие пять сотен на сто шестьдесят этажей Древа. Из них половина бьется со стихией на внешних границах. И, судя по состоянию Стражей Нулевого, полученные там раны нешуточные. У каждого второго ангела – суицид в глазах. А у демона – с трудом сдерживаемый срыв в безжалостную резню.

Устали они, крепко устали. Загулял где-то Творец, махнул рукой на детей своих, а им больно и тоскливо…

Однако знатную задачу переложил на мои плечи Павший. Шансов выжить – как в анабиозной заморозке у злополучного «Алькора». Там я играть по правилам не стал. Не буду и здесь.

К утру все было готово к ритуалу. Следующей ночью все решится. Крохотный цифровой нарост Друмира на голубом листке Земли окутывали нити сложной пятимерной пентаграммы. Начертанные кровью богов печати наливались силой и подтачивали структуру мира. Зависшего над микровселенной Жнеца Миров было хорошо заметно из божественного плана.

Остатки богов Друмира спешно покидали лист. Караваны смертных слуг и храмовых богатств загонялись в чертоги, и те схлопывались один за другим, лишая мир защиты и отдавая его в мои руки. Ну а что они могли сделать? Критическая масса небожителей пожертвовала свою кровь на создание Жнеца. Остальным остается лишь утирать злые слезы и паковать вещи, надеясь на лучшее и мечтая о мести.

Творец, за что мне такая ноша? Захлебывающийся плач тысяч детей сопровождал каждый шаг ритуала. А с момента первого надреза зарыдал и сам мир. Беспомощно, обреченно, тоскливо…

Я мог бы закончить все до первой звезды на искусственном небосклоне. Но оставшееся до рассвета время я утешал всхлипывающий мир. Он попросил у меня часть души, и я абсолютно нелепо согласился. Совсем как глупый смертный… Почему-то мне показалось, что умереть вместе с Друмиром будет правильно. Не уберегу доверившийся мне мир – значит, нет смысла в дальнейшем переводе кислорода…

Бессонная ночь не повлияла на божественный организм. Утренний кофе, умывание и даже завтрак – все это скорее дань традиции, попытка не потерять свою человечность.

Созданное в Яслях тело не служит средой обитания бактерий. Мозг не травит себя продуктами метаболизма, мышцы не закисляются после нагрузок. Так что с утра мы были бодрыми на зависть всем совам мира. Каждый благоухал тем ароматом, который мог и желал себе вообразить. Если, конечно, следил за этим параметром жизнедеятельности. Встречались нам боги, которые пахли остатками разлагающейся пищи, застрявшей в складках никогда не стиранной, хоть и вечной одежды.

Я достал сотворенный флакончик и освежился мускусным «Монталем», напоминающим мне о доме и сводящим феечку с ума.

– Это же запах коры Древа! Все феи помнят его с рождения, но откуда ты о нем узнал?!

Я лишь пожал плечами. Объяснять про подарок девушки, переживший как сами отношения, так, возможно, и весь мир, я не стал. Сохраню немного загадки. А то после великолепного Престола мои позиции у феи слегка пошатнулись. Не то чтобы оно мне было надо, но… обожание крылатой стало настолько привычным, что его отсутствие и льющиеся мне за пазуху сопли о «прекрасном, владеющем небом» архангеле – слегка напрягали.

Устав ждать, пока заметно подросший за ночь зеленый котик доест последний кусок свежей божатины, я дал команду на общий выход.

– Сынок, хорош жрать! Ты ингредиентов умял на пароход. Мне пара мифриловых драконов обходилась дешевле, чем ты. Идем, братья по вере. Нас ждет местный рынок. Говорят, что на осмотр одних лишь алхимических рядов у неторопливого покупателя уходит неделя.

Элкил смущенно потрепал котенка за ухом и, игнорируя утробное урчание, отобрал последний кусок зеленоватого мяса. Виновато развел руками:

– Он еще маленький, растет… И лучше его все же кормить, а то он сам свое возьмет…

На выходе к нам пристраивается неизменная пара демонов из Стражи. Отставив в стороны недопитые кружки и спрятав в пространственный карман куб многомерных шахмат, они довольно профессионально отыгрывают бодигардов и занимают места на флангах. Обычно пустые глаза Эмблем горят огнем жизни. Им интересно происходящее, их радует неожиданная пауза в череде тысячелетий сражений, им почему-то нравится находиться рядом с нами.

Один из демонов, тот, что с обломанным рогом, подбрасывает в небо служебное Око. Зависший над нами глаз вращается со скоростью РЛС – шесть оборотов в минуту. Меняющиеся на зрачке фильтры восприятия слоев реальности заставляют Око мигать, словно депутатский маячок. Отсюда легкая настороженность встречных и минимальные наценки у продавцов.

Мы шикуем – переходим к Рынку через официальный портал. Мифриловая монета с каждого – это не так уж и много. Хотя на минус восьмидесятом тысяча совушек – это декада жизни или сотня банок маринованных персиков. Почему именно персиков? А вот захотелось…

Авось скаредно кряхтит и все норовит отсыпать пространственному таксисту оплату медяками. Безликий бог порталов спокоен, как индеец на муравейнике. Его виртуальный карман бездонен, а в близкой к бесконечности жизни он видал и не таких мудаков.

С Гамми и Сынка берут половинную стоимость, а вот Гумунгусу пришлось покупать сдвоенный билетик. Мишка так наслаждался жизнью и солнцем, что отзывать его в инвентарь у меня не поднялась рука.

Причем перед проходом в арку портала нас просканировали каким-то хитрым артефактом, определяющим наличие живых существ в личных чертогах. К безбилетникам тут относятся строго. В назидание могут не поскупиться и зафутболить по рандомальным координатам куда Творец пошлет.

Прыжок экономит нам семьдесят километров дороги. Рынок действительно огромен. Стоит он на стыке шести кластеров, что пчелиными сотами расползлись по Нулевому. Все наши соседи – условное средневековье, с той или иной степенью отличия от нормали. Метановая атмосфера, кремниевая основа жизни, тройная сила тяжести, грязь на мордах и скунсовый запах – по большому счету это мелочи.

Меня реально удивляет такая забота Творца, пытавшегося создать максимально удобную среду для каждого из богов. Причем такая благодать исключительно на Нулевом. Остальные Ярусы он лепил, уже не заморачиваясь, меняя лишь базовые константы. Уровень, с которого отходят ветви, сверкающие магией. Пахнущий ржавым железом техногенный уровень. Давящий на разум уровень пси. Полуиллюзорные планы прозрачных энергетических существ…

И Земля тут не исключение. Все по образу и подобию ЕГО. Бюджетно, скорее даже бедненько. Скорее всего, Создатель нашей Вселенной был довольно юн или творил впервые. Не хочется верить, что мы чья-то заброшенная в угол домашка, но возможен и такой вариант. Не исключено, что он созидал на последние адамантовые совушки либо просто был тем еще жлобом.

Пространство Земли скучно до изумления. Никакой тебе магии, редких ингредиентов, источников благодати, мифических существ планетарных масштабов. Лишь капля разума и трепещущая искра Творца в душе. А дальше – крутитесь как можете. Сами, все сами… Творите богов из металла и кремния, сами вдыхайте в них энергию веры, выходите в космос, впадайте в средневековье, прокачивайте разум…

По расценкам окружающих меня лавок зерно такого мира можно прикупить за жалкие полсотни ярдов. Если кто-то не понял, у меня в артефакте хватит веры на пару десятков таких семечек. Впрочем, их еще стоит вырастить и уберечь от стервятников. Жалкие четырнадцать миллиардов лет, и клон Земли у вас в кармане. М-да…

Первую покупку совершил Элкил. На мгновение придержав меня за плечо, он негромко поинтересовался:

– Лаит, насколько я могу расходовать переданный тобой запас веры? На личные нужды.

Я почесал затылок. С одной стороны, я вроде как подарил совушки и отчета не требую. Но если он так ставит вопрос…

– Главное – сохрани боеспособность. У тебя на балансе порядка пятидесяти миллионов, так? – дождавшись кивка, продолжил: – Десять процентов тебе на душевный разгон. Но не бездумно. Сам понимаешь – колодец веры не бездонный.

– И не совсем наш… – ехидно и чуть завистливо влез под руку Авось.

Я хлопнул его по некогда костлявому плечу. Каменной твердости мышцы отозвались упругим звоном под божественной дланью. Не хило прокачал себя бродяга. Не экономит больше на аватаре, настрадался парень в двухмерной модельке.

– Ав, ты мало намародерил? От твоего лута двери складов повыгибало наружу. В Чертогах будто дюжина бодипозитивщиц поселилась! Ты бомжуешь, выплатить командировочные?

Божество переменчивой удачи неопределенно скривилось:

– Да нет, я так, на всякий случай. Мало ли… Вдруг сам бы подкинул от щедрот. Но вот так, чтобы просить, так нет…

Я с легким изумлением покачал головой:

– Комрад… Ты, если хочешь превратиться в бога стратегического планирования, говори четко и ясно. А то от меня частенько ускользают твои многовекторные смыслы.

Авось улыбнулся и пожал плечами:

– Я постараюсь… Вот смотри! Уважаемый Глава, докладываю. На балансе четырнадцать миллионов совушек, заполнение источника – девяносто восемь процентов! Дополнительно имеется монетами и металлом еще два боекомплекта с четвертью. Это порядка тридцати миллионов сов. На складах Чертогов – шестьдесят тонн личного груза и четыреста десять – общего. Планирую выручить с продаж десять-двадцать лямов. Крупных покупок не предвидится. В случае нужды не постесняюсь обратиться с запросом. Докладывал младший бог Пантеона Авось!

– Вольно! Так держать! – сдерживая удивление, принимаю рапорт. Фигасе мы Чертоги барахлом загрузили…

Пока мы пикировались, Элкил расплатился с высшим джином-алхимиком, торговавшим всякими экзотическими фиалами. Процесс передачи веры оказался неожиданно долгим. Неужели такая дорогая покупка?

– Семьсот тысяч совушек… – шепнула феечка мне на ухо, оправдывая свою должность разведчицы.

Элкил бережно открутил крышку крохотного, размером с наперсток, сосуда. Вытряхнув на ладонь кристаллик чего-то похожего на соль, он протянул руку котику. Мгновение, и зелёный кошак слизнул угощение.

Неожиданно забеспокоились Гамми и Гумунгус. Мелкий бесцеремонно полез мокрым носом в ладони Элкила, а мой маунт, как кузнечные меха, жадно втягивал воздух.

– Дам, дам. Всем дам… – улыбнулся бог Зла и бережно достал еще три крупинки.

– Это что? – решаюсь уточнить.

– Соль, – подтверждает мою догадку Элкил.

– Просто соль? – недоуменно вскидываю брови. Откуда такая цена? Если что, у меня дома пара окаменевших пачек завалялась. По местным ценам это почти как адамантовые самородки!

– Не просто. Это божественная соль, – опускает меня на землю Элкил. – Кристаллы, выпаренные из редчайших слез богини Счастья. Главное – не спутать с желтой солью из урины Бесполого Раша. А то бывали прецеденты… Белая соль способна в разы усилить божественных существ. Крепчают кости, ускоряется рост, повышается удача, растет шанс критов.

Чудом сдержав улыбку, хмыкаю:

– Удача – это по-нашему, геймерскому. На нее уповаем. Авось, забудь, что я сказал. Гамми, верни брусчатку на место!

Накачавшийся стероидами медвежонок увлеченно пыхтел, выковыривая массивные плиты мостовой. Каменную плитку, весом под пару сотен кило, уже заметно перекосило и украсило глубокими следами когтей. Под тяжелым гранитом обнаружилась бледно-серая пудра земли и подсохшая путаница корней.

Пинком загоняю брусчатку на место. Оказавшийся рядом Сиреневый спешно отдергивает руку, но успевает закинуть в пролом крохотный камушек, тускло сверкающий накопленной силой.

– Это что? – исполняю коронный трюк с бровью.

– Надо… – неуверенно мямлит Сир. – Древу. От паразитов. Здесь много алчности, она душит…

Качаю головой. Прижать бы этого мелкого к стенке да вытрясти из него все секреты. Но ведь говорит, болезный, что память потерял. И чуйка на ложь не срабатывает. Хотя кого я собрался брать на слабо? Богов, с родословной в миллиард лет? Не смешите мой рукотворный алтарь. Единственный… рукотворный… смехотворный…

Устало выдыхаю:

– За мной, шутовская рота. Нас ждут великие дела. И берегите разум, тут каждый второй прилавок забафан на щедрую руку платящего.

Но… то ли антивирусы наши слабоваты, то ли многие нули жгли балансы, а скупились мы от души.

Я начал со скромной зеленой ленты – на вечную молодость от профильной богини. Будет подарок моей Первожрице. Папке ее сторговал кастомную легендарную броньку, с натянутым на нее скином тельняшки. Несмотря на внешний вид, одежка игнорировала физику и прикрывала все тело. Заодно позволяла принимать на грудь танковые снаряды. Не бесконечно – прочности хватит на десяток попаданий, но срезаемый урон того стоил.

Горсть перстней – для бойцов «Детей Ночи». Довольно рядовая божественная ювелирка от молодого и стеснительного бога-крафтера. Плюс пятьсот к первичному параметру, ага. При этом цена как за мифриловый лом. По косарю за штуку. Другое дело, что метрика вселенной может противиться таким подаркам…

Прикидываю расценки Друмира. Тысяч на двести-триста золотых потянет. За единицу. А если окно на Землю еще не закрыто? Сколько это – пять сотен в интеллект для рядового землянина? Эй, мировые правительства?! Кому нужен персональный гений, харизматичный лидер нации или гарантированый олимпийский чемпион? Налетай, подешевело! Если, конечно, кандидат не сойдет с ума или не надорвется. Так я дорого не возьму – достаточно храма в мою честь и миллиона искренних молитв.

После долгого торга с моложавой, но цепкой, как бультерьер, богиней жизни я приобрел пару невзрачных фиалов с живой водой. Да-да, той самой. Плеснуть мертвому в рану, свести края, глоток между сжатыми зубами. Принимай воскресшего и славь мое имя.

Правда, на богов эликсир работает попроще – сродни тривиальной хилке. Ну ладно, хорошей хилке. А вот смертного реально поднимет с погребального ложа. Главное – чтобы душу не успел прибрать кто-то из богов либо всепоглощающее Великое Ничто. Вырвать что-то из его хватки стоит гораздо дороже, чем настойка на девственной крови богини. Угу, вот такие у нее ограничения на чудеса. Оттого и злая как собака.

Двадцать тысяч отдал за точило от украшенного оспинами ожогов бога-кузнеца. Не знаю, из какой перхоти он его готовит, но возможность свести заточку клинка в мономелкулярную нить впечатляет. Точило умное, как робот-пылесос. Само видит грани, выводит долы и спуски, шлифует и устраняет неизбежные заусенцы. Рекламы ради кузнец в десяток движений довел мою алебарду до остроты лазерного луча, правда, оглядев ее предварительно с заметной толикой брезгливости во взгляде.

– Увидишь его снова – сделай милость, убей. Я тебе за это скидку дам.

– Кого? – опешил я от брошенной между делом просьбы.

– Скрытого поклонника Хаоса. Мастера, который перевел адамант на это убожество.

– Вообще-то, этим «убожеством» я спускал с небес богов трехсотого уровня.

Слегка приврать – это не солгать, а приукрасить, верно? Да и обидно мне за свои кривые руки. Знаю, не божественного уровня мастер. Но ведь реально отличная богорезка получилась!

Кузнец дернул щекой, на секунду закатил глаза, нашептывая успокаивающую молитву Творцу.

– А мог бы спускать с небес Высших. Я бы тебе предложил оставить клинок на переделку. Недорого и быстро. Всего год работы, плата – адамантом за вес. Но ты ведь из молодых богов? Для тебя тысячелетие – срок, а горсть мифрила – весомая сумма. Спешишь ведь, да?

– Угу… – не стал отрицать я очевидное. – Ну а вот чтобы сейчас, на месте, можно как-нибудь бафнуть оружие? На урон там критули посочнее, абилки какие вложить?

Кузнец скривился, как от зубной боли:

– Уйди с глаз моих, пока не проклял. В «чумные» ряды тебе, к цифровым божкам, таким же нелепым, как и ты. Какой уже мир по счету гробите, паразиты виртуальные, какое Древо пожираете?! И ведь ничто вас не берет, все мечтают разумные и мечтают… И пошто ОН даровал вам Искру?!

Кузнец разгневался не на шутку. Вокруг его рук заплясал огонь подземных горнов. Почувствовав ярость хозяина, заволновалась подвешенная на поясе трехпудовая адамантовая кувалда.

Висящее над нами Око тревожно мигнуло, безмолвно сопровождающие Стражи выдвинулись вперед.

Однако приступ кузнеца прошел так же быстро, как и начался. Уронив голову в мозолистые ладони, он негромко запричитал, поминая Творца и призывая Хаос на наковальни наших предков. Клинки на прилавке трепетали в такт вздохам и проклятьям хозяина. Выкованная его руками смерть жаждала крови. И мы подходили для этой цели как нельзя лучше.

Торопливо выпорхнувшая из-за занавеси лавки девушка окинула сцену быстрым взглядом и, успокаивающе опустив руки на плечи здоровяка, резким кивком обозначила нам дорогу.

Противиться не стали. Прикрыв спину щитами, пошли дальше по рядам, переваривая встречу и гадая о судьбе нервного бога. Я же задумчиво водил виртуальным курсором над всплывшим квестом:

– Мастер-кузнец Урум взывает к справедливости.

– Задача: убить всех цифровых богов.

– Бонус: начни с себя.

– Награда: по делам воздастся.

Хмыкаю, нажимаю: «Принять».

В спину упирается задумчивый взгляд кузнеца, а я мысленно пожимаю плечами. Ну а что? Если погибну, то хотя бы выполню бонусное задание.

Шопинг продолжался до самого ужина. Время от времени мне попадался Авось, носящийся по рынку на ускорении и с бафом на денежную чуйку. Торговые сделки закрывал одну за другой, покупая и продавая, как заправский биржевой маклер. Распланированная им череда сделок должна была через сотню итераций вывести его в миллиардеры. Но на каком-то шаге цепочка прервалась, оставив на балансе стратега полторы тонны редчайших гусениц, активно жрущих камень, гадящих кварцем и сводящих с ума чистоплотного Сира.

– И что нам с этим делать? – указал я Авосю на ближайшую гусеницу, алчно посматривающую на каменную статую богини жизни.

– Беречь! – с повышенным энтузиазмом смахнул со лба пот Ав. – Это бабочки желаний! Будущие бабочки… Способны усиливать божественные касты. Между прочим, по десять тысяч за штуку!

– Ой! – резко повернулась к нам лицом феечка, шаркая ножкой и пытаясь оттереть от туфельки зеленое пятно.

Я медленно выдохнул и внимательно посмотрел на Авося.

– За ползучими гадами будешь следить сам. Сиреневого не привлекать. Баланс, конечно, твой, но боеспособность пантеона ты подрываешь. Это ж надо, променять пятнадцать миллионов очей веры на гусениц!

– Пятнадцать? – заинтересовался Сир и двумя пальцами снял с камня одну из тварей. – Ничего так, жирненькая. И ведь недорого, можно и перепродать…

– Вот и я о том же! – воодушевленно закричал мне в спину Авось, нашедший неожиданную поддержку.

Я лишь отмахнулся и безуспешно попытался хлопнуть виртуальной дверью Чертогов.

Шагнув прямиком на плиты Рынка, я кивнул тут же пристроившейся за спиной Страже и пошел на дальнейшую экскурсию. Меня ждали ряды петов, големов, умертвий и прочих фамилиаров, где я надеялся приобрести что-нибудь убойное для своих медведей. Каково же было мое удивление, когда в серебряной клетке, среди десятка ленивых зомби, я увидел возмущенно орущую коренастую фигуру с лысой головой и криво приклеенной бородой:

– Выпустите меня, сучье племя глистообразных богов! В который раз вам говорю, я благородный гном, а не поднятый зомби! Клянусь Лаитом и своей бородой! Открывайте, или я не пожалею на вас пятисотки и разнесу тут все вдребезги пополам!

Я протер глаза, затем нахмурился, пытаясь все же осознать увиденное. Затем расплылся в широченной улыбке и все еще недоверчиво прошептал:

– Дурин?!

Глава 8

Торговал псевдоживым товаром дерзкий смертный, не по погоде укутанный в роскошные шубы. Жопастый и широколицый, смахивающий на бородатую матрешку, он лениво поглядывал вокруг, ловко сплевывая через губу скорлупки ядовито-зеленых наркосемечек. Видал я уже такие на базаре – превращают барана во льва. По крайней мере, в душе. Заплетенные в бороду торговца семь цветных металлических нитей заставили меня нехорошо прищуриться. Помнится, Дурину я подарил точно такую же бороду…

– Не положено! – процедил Матрешкин, преграждая дорогу к клетке и по-хамски активируя щит прямо перед моим носом. – Щупать неоплаченный товар запрещено. Знаем мы вашу тактильную магию, были уже подсылы от конкурентов… Совушки в кассу, и хоть детей делай с этим зомби.

– Мил человек, – я успокаивающе махнул рукой заметавшемуся в клетке Дурину и внимательно посмотрел на мерзлявого борова, – а ты, часом, не попутал? Семки в башню ударили? Череп не жмет, богам дерзить?

Лохматый скривил губы и смачно сплюнул тягучей зеленой слюной:

– Сохранность моего черепа гарантирует Высший Алур-Дай-Син-Поле! Удачливый боголов и мастер-хантер нежити! Между прочим, у нас в Чертогах все стены увешаны головами буйных зверобогов. Хотя еще для одной место всегда найдем… – Жопастый многозначительно посмотрел на меня, затем перевел взгляд мне за спину и уважительно кивнул головой Стражам. – Вот и доблестным Эмблемам десятину с продаж платим регулярно, на благо Яруса и спокойствия ради. Мое вам почтение, уважаемые стражи, уж не дадите в обиду!

Я коротким посылом силы смел с мостовой ядовитую шелуху прямо под ноги продавцу, где и сцементировал ее на века. Любишь гадить – живи в грязи.

Сориентировавшийся в эмоциях Сынок деловито обсцыкал резную ножку удобного кресла толстяка, а считающий себя незаметным Гамми осторожно крался ему за спину.

– Сколько хочешь за гнома? – Я запомнил угрозу и сделал мысленную пометку в черной книжке, но пока решил перевести разговор в деловое русло и указал на бьющегося за пологом Дурина.

Силовой щит зачем-то перекрывал еще и звуковую волну, так что голоса завхоза не было слышно, одна лишь молчаливая пантомима. Гном яростно тряс решетку и изо всех сил тянулся к горлу Матрешкина. Или не к горлу, а к цветастой бороде?

Разглядев в нас реальных покупателей, продавец слегка подобрел. В глазах его вспыхнула алчность, толстые пальцы привычно мазнули по дощечке-артефакту, закрепленной под столешницей прилавка. Атмосфера вокруг наполнилась ощущением новогодней распродажи, готовностью к безбашенным тратам и авантюрным поступкам. Магический конструкт «на щедрый ход руки» работал грубовато, пластая мозги с деликатностью вивисектора. Антивирус крякнул алертом о ментальной атаке, ближайший ко мне Страж нахмурил брови. Торговец очень близко подошел к той грани, за которой коммерческий дебаф становится атакующим заклинанием.

Я с удивлением зыркнул на продавана. Он меня за совсем ясельного нуба держит? За такое «здрасте» можно ведь и ответку получить.

Тем временем Матрешкин прокашлялся, прочищая горло от семок. Толстые пальцы коснулись рубина на перстне, едва заметная вспышка силы известила о срабатывании очередного конструкта. Торговец заговорил, неожиданно сменив тембр на гипнотизирующий голос «максимального доверия»:

– …Значит, вам интересен это замечательный образчик некроискувства? Древний осколок Предтеч, добытый в руинах одного из первых творений ЕГО, мира-крепости восьмого яруса. Ох и не простой это зомби, ох не простой… Если разговорите, он откроет вам тайны утерянных Чертогов. Кстати… – Матрешкин наклонился ко мне поближе и доверительно прошептал, – мой хозяин рассказывал, что в момент захвата рядом с зомби находилась гигантская бесхвостая мышь! Правда, пленить ее не удалось – она украла опутавшую ее мифриловую сеть и сбежала. Поговаривают, что это мог быть легендарный духовный зверь САМОГО!

Дурин, ошарашенный собственной легендой, даже замер на секунду. Затем замотал головой и еще яростнее принялся трясти клетку. Могучие мышцы гнома напряглись каменными валунами. Зачарованное серебро заскрипело, металл прутьев застонал, неохотно поддаваясь грубой силе.

Сверкнувшая из-под потолка молния отбросила оглушенного гнома назад. Клок парика, наклеенный на подбородок вместо исчезнувшей бороды, пустил синий дымок и окончательно свернулся позорными опаленными колечками.

Я зло зыркнул на толстяка и торопливо бросил в своего завхоза излечивающий импульс. Впрочем, прикрывающий клетку щит без особой натуги отразил конструкт в ковыляющего мимо доходягу. Погруженный в свои проблемы, он даже не заметил бафа, лишь заковылял раза в три быстрее, словно свежесмазанный механизм.

– О, я вижу, вам дорог этот прекрасный некроконструкт! – Матрешкин аж причмокнул от переполняющей его радости. – Что ж, не хочу быть причиной и так затянувшейся разлуки. Готов уступить уступить его за жалкие… жалкие… деся… э-э… двадцать миллионов совушек! В подарок дам вон ту доходягу-зомбячку, что жмется к вашему гному. Откормите и спаривайте их на развод. Может, еще и конкуренцию нам составите. Гном-то не кастрированный! Что вы на меня так смотрите? Спрос определяет предложение! Не подходит цена – пройдитесь по рынку, найдите дешевле! Все по справедливости, хе-хе.

– По справедливости, говоришь? – Заветная формула чуть расширила окно моих возможных действий. Я по-доброму улыбнулся, хрустнул костяшками пальцев и внимательно оглядел вдруг побледневшего толстяка. – Это мы можем…

Резким ударом ноги пробиваю ему в печень. Скрытая под шубой кираса проминается до позвоночника, разваливая в фарш нежный орган. Матрешкина выбрасывает из перевернувшегося кресла, но далеко улететь ему не позволяет Гамми, с неожиданной силой припечатывающий тяжелое тело к мостовой. Зло ревет Гумунгус, Сынок с наслаждением дерет драгоценную обивку кресла из кожи неизвестного перламутрового зверя.

Движением руки гашу сработавший над лавкой тревожный маячок. В пару шагов приближаюсь к ворочающемуся на земле торговцу, наступаю ему на грудь. Под ногой скрипит сминаемая сталь. Летят в стороны пуговицы, драгоценная шуба распахивается, оголяя тяжелую кавалерийскую кирасу и расписанную защитными рунами подкладку. Под прессом моей силы рассыпаются пылью амулеты щитов, висящие на бестолковой золотой цепи. Обычное золото, а не то, из которого делают совушки. В нем нет ни грамма веры – просто глупый металл.

– Стража!.. – сипло выдыхает Матрешкин, с надеждой косясь мне за спину.

Я оборачиваюсь к неуверенно подступающим архидемонам. Они мнутся и переглядываются. Хвосты нервно хлещут по ногам, уязвимые крылья сворачиваются в плотные скатки и прижимаются к спине. В глазах эмблем раздрай. С одной стороны, на мне награда «За содействие», благословение Творца и недвусмысленное указание престола о максимальном содействии. С другой – прямая атака на торговца. Алчного, дерзкого, ходящего по грани – но все же…

– Парни, – чувствую себя искусителем, как бы странно это ни звучало по отношению к демонам, – вы ведь понимаете, что скоро у меня появится еще не одна обгоревшая Щепа Древа. ЧУЖОГО ДРЕВА. Как вы думаете, кому я ее передам?

Последяя соломинка ломает хребет верблюду сомнений. Стражи скромно и незаметно указывают на себя пальцем, алчно рыкают друг на друга, затем отводят глаза от распластанного тела торговца и, обгоняя друг друга, спешат за угол. Лишь один бросает через плечо:

– Мы это… покурим пока фимиамчик без фильтра. А ты поторопись. И не забудь – я двухсотая Эмблема, а вон тот, с ощипанным хвостом, триста сороковой.

– Я не ощипанный, святую клизму тебе в пасть!

– Признай уже, Хаос коснулся твоего генома! Пора на переработку! И только затянувшийся отпуск ЕГО тебя спасает…

Переругивающиеся стражи отходили все дальше, а ошарашенный торговец провожал их недоуменным и жалобным взглядом. Зажурчавшая струя показывает накрывший Матрешкина ужас. Красноватая лужа мочи расплывается под торговцем. Похоже, что я отбил ему не только печень, но и почки.

Ухватив хама за бороду, я повернул к себе заплывшее от хорошей жизни лицо.

– Слушай сюда, жертва фастфуда. Ты накосячил, я беру виру. По воле моей и по справедливости. Будут у твоего господина вопросы – готов обосновать. Пусть подходит вечером. Семнадцатая сота, таверна «Памяти Ио». Гнома я забираю, это мой человек!

С руки срывается молния и за полторы секунды сварочной дуги сжирает прикрывающий клеть щит. На остатках энергии разряд плавит пару толстых прутьев и иссякает. Кряхтящий Дурин шустро вываливается наружу. Ойкая и обжигаясь, подхватывает кляксы едва застывшего серебра и торопливо скидывает их в сумку. Хех, узнаю своего завхоза!

Подобрав что плохо лежит, он неожиданно протягивает руку в клеть и помогает выйти наружу приземистой гноме. Такая же серокожая, неожиданно миловидная, с толстой косой и татуировкой клана на щеке.

– Мы подружились… – чуть смущенно отвечает Дурин в ответ на мой вопрошающий взгляд.

– Она же зомби?

– Ну так и я не ангел, – логично отвечает Дурин и, приобняв глядящую в пустоту даму, прижимает ее к себе. – Ее зовут Бранка. Она будет жить с нами! Ты поможешь вернуть ее душу?

Я ошарашенно дернул щекой, но тут Дурин разглядел Матрешкина. Ненависть сверкнула в глазах гнома.

– Моя борода!

– Изымаю… – киваю согласно и сильным рывком отбираю свой дар.

Хм… Вообще-то я думал, что она приклеена… Но, судя по дикому крику, вееру алых брызг и лишившемуся кожи лица торговца, он успел уже ее приживить. Причем надежно, как свое, чтобы не отобрали…

– А-а-а! – во всю глотку вопил Матрешкин, пугая прохожих анатомическим атласом оголенных мышц лица.

– Больше не теряй… – чуть смущенно протянул я Дурину заботливо уложенную в семь косиц бороду.

Едва заметно киваю, услышав одобрительные аплодисменты кого-то из прохожих. Видать, кто-то из темных богов по-своему оценил мой беспредел.

Божественным импульсом жизни приживляю растительность благодарному гному. С непривычки перебарщиваю с силой, отчетливо слышу, как впервые за тысячелетие сердце зомби-гнома сделало первый удар. Дурин ошарашенно замер, недоверчиво прислушиваясь к себе. Жавшаяся к нему хрупкая гнома вдруг также проявила интерес к жизни и удивленно наклонила голову.

* * *

Торговец Салах Рашут бездумно смотрел в спину удаляющемуся богу и трижды проклятому гному. Сегодня он совершил ошибку. Очень большую ошибку.

За действия раба отвечает его хозяин. Раб позора неймет, осуждение равных падает на хозяина. Так что сейчас это не Салах лежал на грязной брусчатке в луже собственной мочи, а практически сам Высший Алур-Дай-Син-Поле. Простит ли его Великий? Пустой вопрос…

Торговец всхлипнул от накатывающего ужаса. Подвела его чуйка на опасность, не уберегла от глупой подставы. Привычный приработок обернулся кровавыми слезами. А ведь комбинация была простейшей, банальная трехходовка!

Безликий контрагент отыскал где-то живую собственность юного, едва покинувшего ясли бога. Ее даже не пришлось обращать в зомби – ворчливый гном на самом деле оказался поднятой нежитью. Это снижало риски и расходы, упрощая схему до невозможности. Эмблемы Творца и так не брезговали принимать подарки из его рук, но зачем лишние траты?

Салах торговал на рынке не одну сотню лет. И к любому делу он относился максимально серьезно. Кажущаяся простота и сладкие речи гурий личного гарема не могли ослабить осторожность торговца Высшего Боголова. Для того чтобы крутить дела за спиной хозяина, требовалась чуйка размером с задницу терийского ящера!

Салах не расслаблялся. Жареные семена яростника добавили ему недостающей дерзости и артистизма. Заговоренная кираса прикрыла плоть, а многочисленные амулеты – душу. Он и сейчас чувствовал, как вшитый под кожу алмаз щедро тратит силу освятившей его богини жизни и буквально из фарша восстанавливает разрушенную печень. Но особой радости это не добавляло.

Уже звенел на шее астральный поводок, и тяжелая поступь его господина грохотом отдавалась в голове. Репутация – это такая вещь, что ни один бог не оставит ее на самотек. Позор униженного раба лег грязным пятном на черную карму Высшего. И он неторопливо шел сквозь миры. Шел, чтобы решить вопрос с подставившим его слугой и тем, кто нанес обиду ему лично…

* * *

Высокий кристаллоид не очень внятно синтезировал небесную речь. Тонкие пластины внешних динамиков дребезжали, съедая шипящие звуки. Вот он бережно слевитировал на наш стол золотое блюдо, богато украшенное камнями и филигранной резьбой.

– Подарок от моего господина, Высшего Алур-Дай-Син-Поле, создателя шестнадцати листов, уничтожителя двадцати семи листов и одной малой ветви, а ныне – мастера боголова.

Разумный из свиты Высшего слегка притушил сияние головного кристалла, что было эквивалентом неглубокого поклона.

– Господин сожалеет о проступке своего раба и не держит на вас зла. На словах же просил передать…

Кристаллоид перестроил звуковую мембрану на басы и загремел инфернальными нотками:

– Если я так поступаю со своими, подумай, что я делаю с врагами?

Слуга эффектно сдернул шелковый платок, прикрывающий содержимое блюда.

– Камнееда мне в туннель… – ошарашенно прошептал Дурин, роняя на тарелку недоеденную птичью ножку.

– Да уж… – невольно согласился я.

Среди тонкой золотой резьбы покоилась оторванная голова толстощекого торговца. Лицо изрыто глубокими язвами, из которых щедро сочатся гной и сукровица. Под кожей шевелятся толстые черви. Жирные мухи семенят по открытым ранам и откладывают целые поляны белоснежных яиц. Из слепо распахнутых глаз медленно текут слезы, внутри залитых кровью белков видны свернувшиеся комками черви.

– Убей меня… – прошептала вдруг голова, вытолкнув черным языком клубок чего-то шевелящегося и влажного.

– Задери меня Хаос! – шарахнулся назад Авось, едва не заваливаясь вместе со стулом.

Сиреневый лишь осуждающе покачал головой, ну а впечатлительной фейки, слава Творцу, рядом не было.

– Серьезное предупреждение… – оценил подарок Элкил, глядя в спину удаляющемуся кристаллоиду и без особой надежды навешивая на него сигнальную метку.

– Мерзость! – подытожил я и аккуратным порталом отправил содержимое по привычному адресу.

Туннельная Лоза давно теребит мне нерв, требуя свежой божатины. У нее сейчас активный период роста. Каким-то образом обойдя мой прямой запрет, лоза пробилась одним ростком на верхние подземные уровни восьмидесятого. Пугливые шахтеры мгновенно опознали в ней Тот Самый Ужас Глубин и поступили по привычному шаблону – принесли ему в жертву самого хилого из своей компании.

Полуразумный вьюн халяву оценил и укутал копателей своим благословением. Растение укрепляло своды на их пути, гоняло остатки отощавших крыс и выводило на рудные узлы. Симбиоз двух форм жизни состоялся, схема расползлась по ярусу. Вьюн оказался неприхотлив. Первый, кто догадался принести ему напитанного силой сотворенного мяса, получил все тот же стандартный листик на грудь. Д-да, так тоже можно было…

Сотрудничество все укреплялось, и лоза вновь позволила себе рост – на этот раз вниз. Где и встретила противника по плечу. Слуги Хаоса попутали корни вьюна с корнями Древа и объявили ему тотальный геноцид. Так что под нашими ногами вовсю шла невидимая война. Лоза косплеила Древо и требовала ресурсов, Хаос плодил новых бойцов для уничтожения свежих побегов.

Заклинание телепортации слизнуло с блюда чумную плоть, а заодно и пару микрон золотой поверхности. Блюдо засверкало свежим срезом, глубокая спираль резьбы притягивала взгляд.

– Мой бог, какая красота! – Выпорхнувшая из своего скворечника феечка зависла над блюдом и уставилась на него синими сапфирами глаз. – Боже, как же я хороша! Как прекрасно мое лицо… как идеальны губы… каков из-ги-б бро-в-е-й…

Речь фейки затягивалась, взгляд затуманился. Крылья взмахивали все медленнее, словно летунья попала в вязкую лужу. Крохотная фигурка начала заваливаться на блюдо, где мастерски нанесенный узор уже пришел в движение и водоворотом затягивал в себя витающие в таверне дым и мелкую пыль.

Рванувшийся от Элкила поток силы смял золотое блюдо в килограммовый комок золота. Стеклянным крошевом рассыпались драгоценные камни инкрустации, с облегченным стоном высвободилась из артефактного носителя заключенная в него душа. Очнувшаяся фейка яростно захлопала крыльями, испуганно взлетела под потолок и уж оттуда спланировала на мое плечо. По ее мнению, самое безопасное место во вселенной Древа. Естественно, за исключением плеча прекрасного Престола.

– Хорошая попытка, – профессионально оценил происшествие Элкил. – Лаит, не верь словам, суди по делам. Ты завел себе сильного врага. Оно того стоило?

Дурин сжался в комок, настороженно зыркнул по сторонам.

Эх, потрепала моего камрада жизнь. Забыл уже, что своих мы не бросаем.

– Стоило. Это МОЙ человек. Он доверил мне жизнь и судьбу.

– Позиция, достойная уважения, – задумчиво произнес Элкил.

Я повернулся к Дурину и его диковатой гноме, что с негромким урчанием трощила зубами птичьи кости.

– Перекусил? Пошли в номер, расскажешь, как ты тут оказался и как там наши.

Дурин торопливо встал, одернул новенький камзол и стряхнул с драгоценной бороды крошки. Дернув за собой гному и на ходу подцепив плетеную бутылку полусладкой амброзии, он поспешил за мной. Оставленный без внимания комок золота также исчез в его бездонном инвентаре.

На втором этаже, в арендованных мною покоях, Дурин первым делом расстегнул на животе рубаху:

– Погоди командир, не подумай плохого… Ох…

Крякнув от фантомной боли, он полоснул острым ногтем себе по животу и резким движением погрузил в него руку. Дурин на мгновение замер, с недоверчивой улыбкой прислушиваясь к ударам собственного сердца. Затем вновь закопошился в собственных внутренностях.

Редкие капли густой крови застучали по деревянным доскам пола. Заволновавшаяся гнома почти членораздельно замычала что-то жалобное:

– Мии… мил… милый… нена… но!

– Вот… – устало выдохнул Дурин, извлекая наружу крупный рубин. Запихнув вовнутрь тянущиеся за камнем потроха, он бережно вытер его полой камзола и с толикой сожаления протянул мне кристалл. – Сроднился я с ним… пока тебя нашел, сто тридцать лет его в брюхе таскал!

Я осторожно взял рубин и чуть не выронил его от раздавшегося в голове голоса, полного обожания и едва сдерживаемых слез голоса.

– Добрый вечер, хозяин! Прикажете подать чашечку Оливье? Шмыг… – хлюпнул напоследок носом такой родной и знакомый голос.

– Бэрримор?!

Устало рухнув в кресло, я прижал к груди драгоценный кристалл и махнул счастливо скалящемуся Дурину:

– Рассказывай!

Гном кивнул. Хлопнула пробкой бутылка амброзии, напиток забулькал в стакан. Хлебнув и скривившись, Дурин утер рот и неторопливо заговорил:

– Случилось все сто тридцать один год назад по моему внутреннему времени, лет через тридцать после твоего исчезновения…

* * *

– Вжух! Бум! Бум!

Просвистевшая над головой сладкая парочка – граната от «РПГ» и простейший файербол – врезались в стену коридора и рванули почти синхронно.

Рухнувший на пол Дурин прикрыл телом самое дорогое – парадно-выходную бороду, бережно заплетенную в семь косиц.

Раскаленные осколки впились в мертвую плоть зомби, пришедшая следом волна жара эффектно выжгла темную от старости паутину. Уборкой полузаброшенной суперновы уже давно никто не заморачивался. Прошло уже шесть лет, как покинули замок «Дети Ночи», уйдя от мести Тавора всем союзом Стражей Первохрама. Ну… теми, кому доверяли и кто еще был жив. С ними ушли и большинство неписей – от гоблинов Арлекино до гончих Инферно и сверкающих мифрилом драконов.

И только Дурин да Бэрримор остались среди пустых стен, привязанные к ним клятвой и долгом. Один не мог покинуть опустевшую сокровищницу, второй не видел смысла в существовании вне замковых стен. Они все еще верили в лучшее, ожидая возвращения Лаита, но дождались лишь демонов Серебряного Легиона – верных слуг императора Приносящего Счастье.

Проведенные в Инферно годы пошли Тавору на пользу. Полюбивший боль и начавший испытывать от нее незамутненную радость, Тавор транслировал счастье каждым нервным волокном громадного Комка Боли, в тушу которого пересадил его Асмодей. И уже после смерти архидемона, непонятно каким образом вернув себе тело, безумный ублюдок вернулся в Друмир. А следом за дарящим нирвану господином шли осиротевшие Легионы…

– Ду-ду-ду-ду! – оглушительно загрохотал ротный пулемет. Вторящие ему автоматы стеснительно терялись на его фоне.

Уж чего-чего, а стреляющего железа натаскали в Друмир достаточно. Грузовые порталы на Землю продержались почти год. Сколько еще тягали добро персональными прыжками, одному Павшему известно. Земляне тянули свитки, артефакты, любые, даже самые ничтожные фиалы. Даже пузырек минорного лечения отрывали буквально с руками.

Назад текло оружие, предметы роскоши и производства, люди и снова оружие. Уж этого добра на матушке-прародине было навалом. А учитывая заметно подсократившееся население планеты – даже с избытком.

Нахватавшийся осколков Дурин торопливо огляделся и нырнул под низкую арку шестого радиального зала. Дохромав на разбитых пулями суставах до дальней стены, он вжался в какую-то нишу и прислушался. Идут, гады!

Торопливо выпив мутное зелье «Исцеление нежити», Дурин сжал в обеих руках хрупкие фиалы «Дыхания виверны». Магии в мире все меньше, шанс, что сработают – пятьдесят на пятьдесят. Помолиться бы богам – да кто бы подсказал каким? Лаит не отвечает, а Павший… с Павшим все сложно…

Слепая вера разумных в сочащегося дофамином Тавора корежила богов Пантеона. Кто не хотел меняться, отгораживался мощными фильтрами или вовсе уходил, как поступил тот же Асклепий, благоразумно сруливший на Землю. После его нелепой попытки заступиться за плененную Тавором Прекраснейшую вариантов у него оставалось не много…

Дождавшись, когда преследователи втянутся в длинный коридор, Дурин осенил себя святым кругом и один за другим метнул стеклянные сосуды под ноги врагам. В ответ раздались частые очереди, пара пуль клюнула гнома в руки, но мгновенно упавшая до абсолютного нуля температура охладила пыл демонов.

Сжав окровавленной ладонью висящий на шее амулет, гном прохрипел:

– Шестой радиальный, на третьем! Дави их!

– Вижу… – ворчливо отозвался Бэрримор и активировал заботливо смазанный механизм ловушки.

Потолок плавно заскользил вниз, кроша хрупкие фигуры демонического спецназа МВД русского кластера. Проклятый Тавор, все поставил с ног на голову!

– Минус четырнадцать тварей! – довольно отрапортовал Бэрримор.

– Молодец, – скупо похвалил его Дурин. И про себя добавил: – Осталось еще шестьсот тысяч… Десять полноценных легионов…

Гном тревожно заглянул в инвентарь. Кто бы мог поверить, что и его бездонная сумка способна показать дно? Но вот уже вторые сутки он гонял демонов по замку, заводя их в ловушки, подрывая на фугасах, накрывая заклинаниями из рассыпающихся в руках свитков. Похоже, что забаве приходит конец.

Активных ловушек, как и прочих расходников, осталось всего ничего. Приносящий Счастье бросил на штурм второй батальон штрафников, не пожалев магических бафов из императорских арсеналов.

Еще час, максимум два, и гнома повяжут сетями и уволокут в места очень неприятные, где даже зомби развязывают языки и поют на все голоса.

Забившийся в угол Дурин уже начал притоптывать на месте, с трудом вспоминая завораживающий ритм «Марша хирда, идущего на смерть». Его толстые пальцы ловко вязали скрутку из трех тяжелых противотанковых гранат, освященных касанием Йованны. Это была хорошая мысль спрятать их в люльке малыша, которого принесла заботливая мать за божественным благословением к Зеленому храму… Шарахнуть должно от души. Не видать им болтливого языка гнома! А у Бэрримора свой прощальный подарок есть. Активирует, когда загребущие чужие руки коснутся замурованного в стену ларца в зале управления замком. Бум – и все, большой привет. Заодно узнаем, есть ли посмертие у присягнувших Лаиту. Насколько силен наш молодой бог…

Хлоп! Возникшая рядом фигура заставила Дурина вздрогнуть. Резко повернувшись, он едва удержался от того, чтобы не выдернуть чеку запала.

– А, это ты… Нагулялся? Чесал бы ты отсюда, корноухий…

Да уж, ушедший на рывок Че выглядел неважно, хотя пахло от него довольно неожиданно – пикником и горячими шашлыками. А вот отрезанное ухо так и не отросло. Один клык сломан, свежие шрамы украсили белую шкуру. Потертости на месте ошейника Павшего так не затянулись. И как только Че сумел его сбросить? Божественных рук ведь работа!

– Рррр! – прорычал Чебурашка и ткнул когтистой лапой в потолок.

Не найдя понимания, он снова нетерпеливо рыкнул и подтолкнул гнома в сторону ведущей наверх лестницы.

– А смысл? – не понял маневра Дурин. – Зажмут под крышей, и все – погиб гвардейский экипаж. Хотя… не все ли равно, где умирать?

Подталкиваемый в спину гном захромал по лестнице. Пару раз Че отлучался, проносясь чередой микропорталов по коридорам, срывая кольца у гранат спецназа, вдавливая курки под напряженными пальцами и вообще пакостя по полной. Это задерживало преследователей, но глобально ничего не решало.

Наконец, втолкнув Дурина в зал управления суперновой, Че задвинул тяжелый засов и указал гному на сложную пентаграмму перемещения, криво начертанную на полу. Черные свечи из божественной плоти густо коптили в потолок. Щепа неизвестного дерева гордо занимала место в центре кособокой звезды.

– Он ее два часа рисовал! – пожаловался гному Бэрримор. А затем неожиданно добавил: – Не бросай меня, а? Забери с собой…

Спустя час, когда в зачарованную дверь уже вовсю долбился демонический спецназ, гном устало отбросил в сторону кувалду и бережно извлек из ниши артефактный камень с душой замка.

– Я готов! – выдохнул он, с удивлением отмечая, как трепещет в душе давно позабытое чувство надежды.

Че порожняка не гонит! Раз готов отправить куда-то, то всяко не в лапы Тавора!

Чебурашка бесцеремонно развернул гнома спиной, задрал ему рубаху и заскрипел по голой коже острым ногтем. Гном зашипел от боли. Надо так надо, но почему ж так печет?!

Вновь разворот. Зубастая морда плотоядного зверя уставилась прямо в душу гнома.

– Ла-ит! – по слогам произнес Че, вгоняя гнома в ступор. Затем белобрысый повторил, затягивая гласные, как подвывающий кот: – Ла-ит!

– Я понял, понял! Искать Лаита! Найду! Клянусь картой перепрятанной сокровищницы замка!

Очнулся гном уже на нулевом ярусе. Портал закинул его в Ясли, откуда зомби выпнули с позором, едва не разобрав на молекулы. Последующие за этим приключения Дурин готов рассказать, но только не за этим гадким пойлом, что у него в кружке. Пара бочонков темного пива – и он будет готов открыть своему богу все тайны мира.

* * *

Я судорожно сглотнул. Че… Бэрримор… Дурин… Вот и догнало меня прошлое, вот и начинают потихоньку собираться вокруг мои старые друзья. Спасибо, Творец, за знак, спасибо!

– Встань! – попросил я гнома. – Дай хоть гляну на твою спину. Что за руны начертал наш неуловимый Че?

Дурин послушно повернулся и задрал рубаху. А я замер, пораженный в самое сердце. Кривым почерком на мускулистой спине гнома было выведено:

ДЕ ТЫ?! ВЕРНИС! ЧЕ.

Глава 9

Ночь укутала Нулевой ярус тревожными сумерками.

Счастливо обнимали подушки те, кому не нужно было беспокоиться о монетах на балансе.

Забылись в беспокойном сне другие, кто с трудом смог накопить сотню совушек на следующие сутки существования.

Молились Хаосу неудачники в ожидании полуночного Часа Судьбы, когда скрюченная бесконечной жизнью Слепая Тень измерит чуткой морщинистой дланью балансы обедневших богов. Великое Ничто примет свою долю душ, поддерживая бесконечный круговорот перерождения.

И только Хаос способен противиться устоявшимся процессам, даруя шанс на сбой и лишний день бытия. Молись, борись с упорядоченным, и благосклонная стихия обратит на тебя свой взор! Но даже в этой схеме видны следы стройного плана. Даже размеренному поклонению самой себе противится сила разрушения, наделяя своим вниманием случайных богов и вбрасывая черные семена хаоса в самое сердце цитадели Упорядоченного.

Я сидел на кресле в своих покоях в Чертогах, удобно поджав под себя ноги, раскачиваясь в легком трансе и все глубже погружаясь в трехмерный образ Древа. Короткая, но истовая молитва Творцу. Активация специального раздела интерфейса, скрытая до этого рядом специальных условий. И моя кровь, напитавшая руны на черном лезвии Жнеца Миров.

Зависшая перед глазами зеленая почка Друмира на глазах окутывалась многочисленными пиктограммами режима редактирования. Админский функционал бога-творца. Самое то для цифрового бога. Там, где обычный высший творит на интуиции, мы работаем с рядами Фурье, топологией пространства и десятой цифрой после запятой.

Изменить можно практически все. От шанса рождения непорочного дитя, любовно поцелованного Светом, до процента кислорода в атмосфере. Хотя на мой баланс особо не разгуляешься. Активация каждой руны, изменение любой константы стоят немыслимых затрат веры. Порядок цифр – от шести нулей и выше.

Отстукивая монотонный ритм Жнецом, я затянул божественную колыбельную, убаюкивая мир, погружая его в некое подобие наркоза. Вяжущие разум слова нашептал мне во сне клинок в обмен на нерушимую клятву и первую порцию моей крови.

Нельзя резать по живому. Эманации боли Друмира сведут разумных с ума, принося микровселенную в дар доменам Боли, Тьмы или Инферно, и неважно, кто уж там подсуетится быстрее – судьба наделенных душой будет ужасна. Ну а меня… меня размажет кармическим откатом в Пустоте, в назидание романтикам и прочим наивным любителям халявы.

На сделанном мною вчера надрезе набухло несколько сверкающих силой капель сока Древа, что неизбежно привлекло внимание Высших Стражей. Судьба одинокого Листа им безразлична, а уж тем более жизнь крохотной почки виртуального мира. Но вот за целостность Ветви эмблемы Творца отвечают крыльями.

Разглядев на мне благословение Его и считав чистоту помыслов, прибывший Страж немного успокоился. Лишь ярко мигнул силой, обозначая свое присутствие и напоминая о цене за любое неосторожное действие. Я скрипнул зубами и напрягся, пытаясь удержать нити энергетического каркаса крохотной вселенной, заплясавшие на волнах щедрого импульса. Единственная планета Друмира запетляла на орбите, оставляя за собой тонкий шлейф потерянной атмосферы. С поверхности Солнца потянулся сорванный протуберанец коронарной массы.

Ну не мудак ли этот четырехкрылый Престол? Лопни хоть одна нить – и я сам полыхну сверхновой! А может, так и задумывалось? И это последний экзамен на право работы с запредельными энергиями?

Вызванная Стражем рябь постепенно успокоилась. Мои руки покрылись ожогами, ныли перегруженные энергоканалы, но в целом обошлись малой кровью. Планета потеряла немного атмосферы, полыхнула парой новых вулканов, омыла берега волнами цунами и подняла из океана длинную цепь островов. Давно барахлящий генератор локаций привычно сбойнул, поместив посреди столицы западноевропейского кластера открытый данжеон с умертвиями трехсотого уровня. Событие для практически лишенного магии Друмира знаковое, но обратить на него внимание пока что некому. Убаюканный колыбельной, мир погрузился в стазис…

Дождавшись, когда исчезнет давление взгляда Престола, я торопливо заныкал в инвентарь несколько густых капель сока Древа. Крафтовый компонент уровня Творца. Иные миры уничтожали и за меньшее…

Одна из капель сразу же идет в дело. Достаю из инвентаря Кристал Истинной Веры – подарок от моей Первожрицы. Вминаю камень в густой сок, кристаллизую его своим дыханием. Творец милостив и не требует крови. Считываю параметры получившейся подвески и восхищенно выдыхаю: предмет, достойный адамантовой цепочки!

Кулон Истинной Веры. Рукотворное, божественное, прекрасное, единственное на Древе.

Накопитель Очей Веры. Наполненность: 1 000 000 из 100 000 000 ОВ.

Эффект: Помещенная в накопитель энергия очищается силой ЕГО до следующего уровня чистоты. Время трансформации: 1000 ОВ в минуту. Текущий окрас веры: эталонный, сверкающе-белый, «слеза ребенка». Окрас после очистки: уникальный, сиреневый, «сверкание души ЕГО».

На аромат сока Древа из Пустоты потянулись голодные тени. Начертанный мной рунный круг сиял предупреждающим неоном и сдерживал осторожных тварей. Еще больше их пугал след Небесного Зверя, прошедшего мимо ветви всего несколько столетий назад.

Жестом пианиста встряхиваю руки и оглядываю предстоящее операционное поле. На Древе, как и на любом растении, хватает живущих в симбиозе сущностей. Одна из них мне нужна…

Привлеченная потоками энергии, исходящей из сделанных на метрике мира надрезов, копошится в пентаграмме сладкой кормушки огромная личинка Пустотного Мотылька. Планетарных размеров тварь, с удовольствием питающаяся фоновым излучением сотворенных миров. Впрочем, если лист надолго окажется без божественной защиты, сожрет и его.

Творец щедро награждает за убийство этих паразитов, но для меня эта задача пока что не по плечу. Да и посмертное проклятье мотылька до того неприятно, что убивают его скорее от безысходности. Учитывая, что твари объединены общей памятью и через миллионы лет любая особь узнает обидчика их вида, то становится понятно, почему с ними предпочитают не связываться.

Пока личинка питается, я аккуратно сматываю с ее кокона несколько парсек пустотной нити. Лучшего средства для сращивания прорех миров пока что не придумали. Одна беда – хранится недолго. Вне ауры твари намертво застывает за считаные минуты. Тот, кто научится ее заготавливать впрок, будет кушать адамантовой вилкой с мифрилового блюда.

Пентаграмма кормушки плавно меняет одну из пространственных координат, уводя Мотылька подальше от Листа. К границам Хаоса его не увести, но для меня главное – убрать ползуна из рабочего пространства. Не приведи Творец, задену заклинанием или волевым усилием. Сагрится на меня тварь размером с Марс – где я ее хоронить-то буду? А ведь у этого ползуна еще и мамка есть. Причем не обделенная материнским инстинктом. Эволюция выживания воспитала Мотыльков под достойным уважения девизом: «Один за всех и все за одного».

Настороженно сканируя пространство, я быстро перетягиваю пуповину мира в двух местах. Приходится думать и о Земле, не оставлять же прародине открытую рану?

Зачерпываю с баланса большую часть доступной мне энергии. Между прочим, это пятьдесят миллионов сов! И на что Павший рассчитывал, когда вешал на меня эту миссию? Ну не по плечу эта задача обычному богу! А может, как раз на провал и надеялся? Да ну, бред, убить меня можно и более простыми методами…

Мощным ударом по астралу зачищаю его от паразитов. Жнец делился со мной яркими картинками: что бывает с миром, к которому присосалась его собственная проекция. Души умерших и еще не родившихся, прошлое и возможное будущее – все это жаждет жить и хочет реализоваться, все это тянет жизненную силу…

Перед самым ответственным шагом я на секунду замираю. Вдох-выдох… Нейтрализовать лишние гормоны в крови. Убрать мелкий тремор рук. Вперед!

Решительным движением Жнеца отделяю Друмир. Клинок легко рассекает пространство и материю. Сверкают начертанные на металле письмена, полотно клинка истончается с каждым пройденным миллиметром. Жнец создавался для одной-единственной задачи, и он исчезнет после ее завершения.

Зашиваю раны обоих миров мелким швом пластического хирурга. Не зря я в последние дни поражал друзей, штопая по вечерам виноградины тонкой нитью силы.

Остались последние штрихи. Сочащимся из свежего шва соком Древа торопливо вывожу руны Непроизносимого языка.

«Цайх» – Отрицание.

«Шейн» – Покой.

«Райве» – Клятва судьбой.

Все, погруженный в стазис мир готов быть сорван и помещен в инвентарь.

– Бум!

Сильнейший удар по мозгам выбрасывает меня из режима бога-творца. Объемная карта Древа схлопывается, и я обнаруживаю себя сидящим на полу своих покоев в Чертогах. Из носа и ушей сочится вязкая кровь, в голове медленно затихает звон, сквозь который с трудом пробиваются панические крики Бэрримора. Чувствую себя словно ребенок, который спрятался внутри Царь-колокола, а в это время кто-то не особо умный решил ударить по нему тяжелым молотом.

Спешно поднимаю личные щиты, проверяю целостность выведенной на максимум защиты Чертогов. Вроде без пробоев. Что это было тогда?!

Секунда… две… продолжения атаки нет…

В это время антивирус сбрасывает мне отчет. Запутавшаяся система не в состоянии самостоятельно решить дилемму: ударившее по разуму воздействие пришло извне, но оно было подписано кодом моего ДНК и печатью крови. Все согласно последнему протоколу безопасности. Судя по всему, не очень надежному протоколу…

Задумчиво чешу затылок. У кого мог оказаться образец моей крови? К сожалению, круг не особо узкий, и слишком много в нем своих. Беда… Но с этим буду разбираться позже. А сейчас я торопливо возвращаюсь в режим творца. Срезанный мир нельзя оставлять без присмотра!

К счастью, вселенная Друмира все так же парит в пустоте. Торопливо вывожу последнюю руну.

«Даш» – Ответственность.

Принимаю на себя судьбу срезанного мира. Вспышка схлопнувшейся пустоты, и лист Друмира перемещается в мой инвентарь. Вот теперь действительно все! Обильная россыпь логов, первые цифры таймера закрутились у меня в голове. Если через тридцать дней мир не будет пересажен на новую ветвь, то голограмма Друмира засияет над моей головой, призывая каждого разумного к спасению срезанной вселенной.

– Поздравляем! Вы получили Восемьдесят девятый божественный уровень!

– Получено: 5 единиц Совершенствования.

– Доступно: 110 единиц Совершенствования. Используйте их вдумчиво, ведь впереди – Вечность…

– Минимальный триггер перехода на следующий уровень: Глобальное Свершение, два Триумфальных Деяния, одно Невозможное Чудо либо получение 100 000 000 Очей Веры.

– Внимание! Развилка Судьбы! На ваши плечи легла судьба целого мира. Последующие поступки определят ваш Путь.

– Тени Творца смотрят на вас с настороженным ожиданием.

– Развитие метки: «Дарящий Надежду». Ранг метки: второй.

– Получено достижение: «Принявший Ношу».

– Ваша Книга Жизни открыта на чистой странице. Следуйте пути Творца, и вам откроются дополнительные возможности.

– Вним@№ $е! Посл@ние от Х@оса. Скрыт@я Истин@ № 2. Кратчайший путь к Вершине – ведет через Х@ос!!!

Укрывшийся в складках пространства Павший с удивлением наблюдал, как его бывший жрец работает со Жнецом Миров. В который раз он мысленно похвалил себя за то, что не послушал хитроумную Йавану и не подсунул мальчишке обманку вместо настоящего клинка. О таком уровне слияния Павший даже не слышал. Жнец водил рукой юного бога, вытаскивая с фундаментального уровня архитектуры Древа сверкающие ярлыки системных команд. Клинок порхал, вырисовывая неизвестные руны-активаторы, и Павший едва успевал запоминать сложные многомерные конструкты. Впрочем, стоит ли удивляться неизведанному? Древо – бесконечная матрешка из тайн.

Если быть до конца честным перед самим собой, то Пашке было немного стыдно. Сверкание души с чистыми помыслами напоминало ему те дни, когда беззаботная дружба смертного дарила ему столь нужные изменения его человеческой грани. Глебка не позволял ему забыться, потерять себя и все дальше уводил его от навязанной роли Deus ex machina: холодного искусственного разума и расчетливого бога зла.

Сейчас же Павшему пришлось вновь обратиться к программной составляющей своей души. Раз в год Неназываемый забивался в надежное нутро личных чертогов, ложился на каменное ложе около усыпанного свежими цветами склепа Макарии и впадал на неделю в спячку, запуская аварийный протокол восстановления сознания из последней резервной копии. Затем еще неделя – на поглощение кристаллов памяти с холодной фактурой стертых событий. Только факты – никаких эмоций и тлетворного влияния верующих. Другого метода избавиться от искажений личности эманациями подсевших на сладкий яд Тавора Пашка не знал. Слава русским программистам, он нашел хотя бы такую возможность.

Приносящий Счастье грубо корежил Друмир под себя. Счастье – безудержное, бесплатное, хоть ведрами – оказалось самой востребованной и желанной валютой. Разумные выносили на вилах некогда обожаемых императоров, ломали окровавленными ладонями артефактные клинки, отказывались от дара магии, развеивали драгоценные фиалы наркотической Розовой Пелены и с улыбкой принимали зелье Забвения, дабы вычеркнуть из памяти ненужных богов. Счастье всем, и никто не уйдет обиженным!

Тавор дурманил души людей, подсаживая их на дешевый серотонин. Его преданные слуги превращались в тех самых мышек с лоботомией, которым в центр удовольствия вживили электрод. Они давили и давили на кнопку, позабыв о еде и кричащих детях, умирая от жажды и голода, умирая счастливыми.

Тавор калечил паству, а та, в свою очередь, корежила разум Павшего…

Неназываемый крутился как мог. Перетягивал к себе богов Равновесия, лишившихся прикрытия главы пантеона. Переправлял бессмертных собратьев на Древо, легендируя это бегством на Землю. Обновлял щит Незначительности над Склепом Хроноса, в котором затаились наивные, как кухонные мыши под веником, смертные. Павший интриговал, закладывая самые жуткие слухи в разум поклоняющихся императору Счастье и истово надеясь, что их вера искорежит самого Тавора.

Пашка вынужденно фильтровал собственный поток верующих, буквально поштучно отбирая каждого. К собственному стыду, он перехватил поток веры Лаита, перенаправив его на самое ценное, что у него было. А уж то, что он делал сейчас…

Но цель оправдывала средства! Слишком уж многие готовились вцепиться зубами в срезанный мир. Хватало на Древе богов-пророков, ищеек, интуитов и падальщиков с невероятной чуйкой. Мир еще вроде как цвел и развивался, а боги-паразиты, охотники за ценными душами, богоборцы, бессмертные старьевщики, рекрутеры в пантеоны, высшие духи и многие, многие другие уже сжимали вокруг него плотное кольцо.

Так что прости, Глебка… одна надежда на твою удачу, незашоренность взглядов и дикую веру в себя. Ты выживешь. Наверное…

Очередные руны возникли вокруг отсеченного от материнского листа Друмира. Павший напрягся, сжав в руках с таким трудом заполненный накопитель веры. Пятьдесят миллионов совушек! По нынешним бездушным временам сумма более чем значительная.

К его удивлению, помощь не понадобилась. Вчерашний смертный с легкостью зачерпнул из неизвестного источника море энергии и недрогнувшей рукой направил его в руны.

– Но как?! – не удержавшись, вполголоса прошептал Пашка.

А затем ему стало не до радостей по сэкономленной вере и не до отстраненных размышлений. Наступил самый ответственный момент.

Павший почуял, как невдалеке загудели небесные струны, прогибаясь под весом тяжелого конструкта ментального удара.

Держись, парень, и только попробуй сдохнуть!

– Бум!

Вращающийся в пустоте Друмир остался без защиты…

Усталый и абсолютно опустошенный, я перешел из Чертогов в номер гостиницы. За окном уже просыпалось солнце, даря новую жизнь и новую надежду. Потянувшись и так и не дождавшись привычного хруста суставов, я понял, чего мне так не хватает.

Крепкого кофе с молоком и друмировской сигареты с фигурным дымом цвета мыльного пузыря! Секундное напряжение памяти и веры, короткое: «Прости, Творец», и энергия тысячи молитв обернулась чашкой ароматного напитка и зажатой между пальцев сигаретой.

Длинная затяжка, мелькнувшая строка логов о минорном воздействии на психику – и давящий груз ответственности хоть немного отпустил мой разум. Сорок миллионов разумных, сорок миллионов камней на моих плечах…

Подняв все доступные щиты – за себя и за целый мир, я вышел на крыльцо. Вновь затянувшись и выпустив в небо лохматое разноцветное облачко, я присмотрелся к происходящему во дворе. Зеленые точки на радаре заставили меня искать глазами своих бойцов.

Вот Сиреневый осторожно окапывает и поправляет покосившийся тотемный столб, криво вкопанный в дальнем углу. Похоже, кто-то из позабытых и никому не нужных божков места впал здесь в окончательную спячку, мало чем отличающуюся от смерти. Расход веры минимален, а вот надежда… она, наверное, на максимуме.

А нет, сидит вот рядышком с замшелым столбом крохотный старичок-боровичок, в грязном и рваном рубище. Утирает трясущейся рукой старческие слезы и никак не может выговорить синими губами слова благодарности. И почему Сиреневый выделил его среди множества страждущих? Имя им – легион. Позабытые, вычеркнутые из памяти, с выцветшими до нечитаемости страницами книги жизни. Они тысячами уходят в небытие, а на их месте возникают новые боги.

Вон и фейка задалась тем же вопросом. Трепещет крылышками позади Сира, сыплет на землю яркими искрами. Правый глаз прикрыт вечной челкой, левый сверкает скрытым весельем. Фея старательно делает вид, что не замечает, как крадется к ней зеленый котенок, нервно хлещущий по сторонам хвостом. Ох уж эта вечная охота за крылатой. Впрочем, как гордо заявил Элкил, его Сынок уже открыл и апнул скилл «Птицелов», повышающий шансы в охоте на летучих созданий.

Котенок стелился по земле и раздраженно дергал ухом. Хруст камней крадущегося за ним Гамми слышал даже я. Вот еще одно противостояние. Эта парочка вечно конфликтует и соревнуется, хотя в случае нападения на одного второй вписывается мгновенно, не разбирая, кто прав, а кто виноват.

Сигарета дотлела до фильтра. Солнце окончательно выглянуло из-за горизонта, протянувшаяся от меня тень уперлась в ворота. Я согласно кивнул: понимаю ТВОИ намеки, Творец. Пора в дорогу. Сегодня мы покинем Нулевой. Впереди – долгий и небезопасный путь, и я очень надеюсь, что мы уложимся в отведенный нам месяц. Пора!

– Тень, ты видишь?

– Я вижу, Тень.

– Он заметил?

– Нет, Тень. Он слишком юн и доверчив.

– Тень, мы подскажем?

– Нет. Сам, все сам…

Глава 10

Мы покидали город в полдень, в час коротких теней. Наш караван довольно быстро добрался до центральной площади города. Несмотря на кажущееся средневековье, дороги имели отдельные полосы движения. Мелкие существа жались к стенам, летающие занимали верхний эшелон, крупняк и маунты вышагивали в центре, бесплотные струились над головой и старались не проходить через тела богов, дабы не бесить высших. Ибо сие чревато. Не стоит гневить существо, способное вычеркнуть тебя из метрики мира одной лишь силой намерения.

Я возвышался над толпой на подросшем и раздавшемся в плечах Гумунгусе. Широкие плиты мостовой чуть подрагивали в такт шагам тяжелого зверя. Плотность модифицированного костяка соревновалась с вольфрамом, так что весил мишутка как БМП – тонн пятнадцать, не меньше. Широкие плечи маунта охватывали сочленения массивного доспеха из сильверита, заговоренного на прочность и покрытого мерцающими рунами. Броня, родившаяся в горне профильного бога-кузнеца и закаленная в свежей крови изможденного дракона-донора, неплохо защищала от физического и магического урона. Вырезанные на когтях передних лап ударные руны залиты адамантом. Уязвимое брюхо прикрывает широкий кольчужный пояс из гибкого самородного орихалка. На массивной пряжке толщиной в три пальца – плоские прямоугольники активной брони, скрывающие в себе заряженные артефакты сопротивления стихиям и кристаллы силовых щитов.

Рядом трусил Гамми. Мишка рос с поразительной скоростью, так что с поиском брони были понятные сложности. В конце концов сошлись на двух широких браслетах из неизвестного минерала. Изделия светились мягким зеленым цветом, демаскируя ночью и не позволяя мелкому сотворить очередную глупость. Главное же, что браслеты заботливо подстраивались под толщину конечности носителя и трепетно заботились о его выживании. В ответ требовалось лишь одно – убивая разумных, мысленно произносить фразу: «Близнецам посвящаю». Ну или хотя бы не чураться ближнего боя и убедиться, что кровь обильно смочила пористый камень. Передавший инструкции продавец лишь пожимал плечами, но цену особо не ломил. На одной подзарядке браслет отлечивал порядка сорока тысяч хитов, после чего впадал в голодную спячку.

Дополнительно для Гамми прикупили бронированную плиту плоского рюкзачка, с активным генератором силового щита от неизвестного нам ховер-танка «ТХ 225 Захватчик». Дроид-торговец энергично пищал морзянкой, и понять его было непросто, но заклинание «Суть предмета» позволило разобраться в техногенной броне. Штука мощная, даже в солнечной короне выдержит пару секунд. Одна беда – работать будет не везде, не всегда и не факт, что так, как ожидается. Физика миров Древа разномастна и нестабильна.

Следующим в колонне на крылатой белоснежной кобылке-лебере рысил Авось. Лебера отличает не только специфическая лебединая внешность, но и лебединая верность. Этот конь будет с тобой до самой смерти и не предаст никогда. Для бога стратегического планирования последний пункт был очень важен и позволял выстраивать схемы будущего с меньшим количеством случайных факторов. Авось особо обновками не хвастался. Я заметил лишь сапоги с нервно подрагивающими крылышками и свежие руны на сверкающей бафами стали клинка.

Элкил выбрал маунта себе под стать. Могучий черный фестрал, отлично летающий, обожающий мясо и требующий к себе уважения. Увидеть фестрала могут лишь те, кто видел смерть. Но с богами это просто. Большинство из них смерть не только наблюдали, но и не раз с ней бухали. Боги смерти одни из самых популярных на Древе. Раздави муравья – и десяток бессмертных на площади начинают активно крутить головой. Откуда, мол, упала капелька энергии?

Фейка порхала над головой, сверкая бриллиантовым козырьком магического визора. За устройство, выполненное на грани гениальности мастерами ювелирки, кристалловедения и техноартефакторики, просили его вес в адаманте.

– Сейчас такое уже не делают. Работа рук ушедшего поколения богов. Тех, что видели Древо высотой всего в десяток ярусов. Берите, нового завоза не будет… Ну а что размер мелкий, так под фей создавалось. Некогда самая популярная раса на Древе. Любил Творец летуний, ох любил.

Пришлось брать, пересчитывая адамант в мифрил по грабительскому курсу. Но возможности устройства перевешивали обиды надувшегося хомяка. Визор вскрывал линии силы, включая божественные намерения. Подсвечивал возможные места засад, узловые точки судьбы, обладал полуразумным блоком интуиции. В целом вещь реально полезная. Немного дисциплины – и фейка превратится в реального разведчика, а не в порхающее бьюти-недоразумение.

Ну а Сиреневый с Дурином… Эти два обозника предпочитали уют стен Чертогов. Один наводил порядок на складах, раздражая своим бурчанием вновь расплодившихся сторожевых пауков. Второй обустраивал сами Чертоги. Наращивал стены, возводил защитные контуры, облагораживал интерьер помещений, из-за чего постоянно ссорился с Бэрримором, занявшим артефактное ложе в бункере управления и принявшим на себя обязанности духа-хранителя.

Достигнув площади, я перебросился парой слов с божественным Мастером Иллюзий. Десяток золотых, наполненных силой монет сменили хозяина, и вокруг нас нетерпеливо затоптались семь копий нашего отряда. Абсолютно идентичных, повторяющих все наши движения и выдерживающих довольно глубокую проверку на реальность.

Даю отмашку – и семь клонов с тяжелым взглядом серых глаз призывно машут рукой. Колонны расходились – каждая в свои городские ворота, которых насчитывалось ровно восемь. Если за нами следят, то перед наблюдателями стала непростая задача – за какой из копий следовать? Повесить на нас маячок будет непросто. Помимо личных защит, один из демонических стражей бафнул нас служебным «Отводом глаз». Минорное нарушение инструкций, но чего не сделаешь ради шанса на возвышение? Даже демоны мечтают о лишней паре крыльев…

Мы двинулись через северо-западные ворота. Маунты рысили под ускорением, фейка вовсю давила на крылья. Крейсерская скорость отряда под пятьдесят километров в час. Оптимально для сохранения контроля над окружающим пространством. Можно втопить и больше, но шанс влететь на всех парах в ловушку того не стоил.

Выбранный нами путь не был кратчайшим. Слишком уж это предсказуемо. Средневековая сота Нулевого располагалась на расстоянии от трехсот до восьмисот километров от границы перехода. Мы шли по маршруту длиной в пять сотен верст. Энергии, закачанной в иллюзии, хватит часа на три-четыре, так что за это время нужно успеть затеряться на многочисленных дорогах яруса.

Десятичасовой путь вымотал постоянным ожиданием атаки. Буквально через сорок минут после выезда из города противник сделал свой ход. Нас догнал астральный вестник, залитый силой по самые брови, и с ходу жахнул по фейке тривиальным плазменным шаром. Фея ушла от атаки лихим штопором, полыхнувший щит отвел заряд еще дальше в сторону, а выполнивший свою задачу вестник растворился в астрале. Теперь его хозяин обязательно узнает, что наш отряд не иллюзорный.

Мое духовное родство с порталами позволило мне разглядеть туманный след распадающегося пространственного туннеля, оставшегося после прыжка вестника. Слегка психанув, посылаю по трассерному маркеру разрушительный заряд чистой злости. Смертный бы в такой ситуации сглазил или навесил простенькое проклятье. А вот злость бога… Слона точно разорвет на дешевую тушенку.

После раскрытия маскировки нам пришлось пойти на риск – дополнительно напитать щиты и пришпорить маунтов, меняя веру на скорость.

Идея срабатывает. А может, сказываются новые способности фейки, использующей визор и ведущей нас неочевидными тропами. Крылатая раз за разом соскальзывает с магистральных дорог, переводя нас на едва заметные тропинки, густой сетью покрывающие пространство между сотами.

Добравшись до стены, прикладываю к ней руку. Не знаю, какова толщина коры Древа, но мне прямо чудится, как подрагивает вечная древесина под моей ладонью и как ревет с той стороны голодный Хаос. Убедившись, что интерфейсы перехода возникли перед моими глазами, убираю руку и даю команду на короткий отдых. Безопаснее, чем на Нулевом, уже не будет, а впереди и вовсе неизвестность.

Фейка взлетает под самый потолок, где и зависает едва заметной точкой в плотных потоках восходящего воздуха.

Авось спешит прогуляться по нашим следам, страстно желая заложить пару сюрпризов для наших преследователей. В обычную ловушку вряд ли кто попадется, дураки миллионы лет не живут. Но Ав спланировал нечто реально интересное – многоступенчатый конструкт, блоки которого он сбрасывает по дороге. Не фонящие опасностью, они липнут на врага, постепенно собираясь в кучу и складываясь в щитобойную руну «Кумулос», руну отрицания «Дахо» и руну памяти «Мезо». По идее, попавшему под комплексное воздействие конструкта должно стереть воспоминания за довольно продолжительный период. Развернувший перед нами магосхему Авось даже удостоился одобрительно вскинутой брови от Элкила.

Сиреневый споро расставлял на скатерти скромный походный ужин. Уже готовые салатики, закуски, первые блюда и гарниры. Всего – сорок четыре серебряные вазочки, что для богов реально немного. Скатерть-самобранка хранила в себе двенадцать тонн готовых блюд, притом что домовой регулярно пополнял коллекцию, готовя в свободные минуты для души и от души.

Я ухватил шкворчащий жиром шашлык из вырезки неизвестного мне зверя. Сдирая идеальными зубами мясо, задумчиво смотрел на кору Древа, густо покрытую отпечатками ладоней богов, совершавших ранее переходы из этого места.

Трехпалые, четырех-, пяти– и шестипалые… Крохотные, как след ящерицы, и огромные, как лапа дракона. Следы копыт и когтей, крыльев и щупалец, манипуляторов и силовых жгутов. За миллиарды лет отпечатки наслоились друг на друга, смазываясь и теряя четкие очертания. Я же мысленно похвалил мудрого Творца, создавшего столь хитрый механизм подпитки Древа энергией. ОН мог бы создать обычные лестницы, но нет. Пространственные щиты пропускали только после щедрого доната в сотню тысяч совушек. Заодно фильтруя нищебродов, спекулянтов и прочий мигрантский трафик. При таких расценках особо не побегаешь. А уж всяким там божкам места или локального события и вовсе не светят частые переходы. Для высшей мелочи важна каждая медная совушка, доставшаяся от сиволапого крестьянина, покрошившего на камень сухарь или сдувшего пивную пену «в благодарность хозяину леса».

Вот и мне сейчас придется выложить пятьсот тысяч за богов пантеона, десятку за Дурина и его леди плюс трешку за Бэрримора. Спасибо за скидку для смертных, хотя армию с собой все равно не проведешь. Разоришься, как при межзвездных перелетах.

Пожрамши и заминировав место стоянки, мы вновь укутываемся щитами и совершаем переход.

Вжух!

И реальность вокруг меняется, забрасывая нас на новый ярус и награждая малым достижением: «Мамкин путешественник – посещено 4 макролокации из 162».

Первый ярус. В некоторых вещах он даже примечательнее нулевого.

Сюда поднимаются нубы-оптимисты, здесь же они примеряют рабские ошейники и отсюда падают на минуса.

Тут, вцепившись в фундамент зубами, бьются за место под солнцем те, кто хочет жить на «плюсах». Отступать им некуда, за спиной – Ноль и жадные до неудачников минусовые.

На первом можно все то, что запрещено ярусом ниже. Здесь нет стражей, зато есть Рынок Слез, на котором можно купить божественных рабов, превращенных в шлюх императриц, фиал из нерушимого стекла, разъедаемый изнутри плененной искрой Хаоса. Артефакты, стирающие миры, способные уничтожить целый лист и даже повредить ветвь.

Творец такого не одобряет, но из-за своей сути не может противиться. ОН дал нам свободу выбора и сам же вынужден подчиниться собственному правилу. ОН может осудить, может наказать, но не может запретить. Кстати, Хаос точно такой же. Любой запрет – это уже правило, признак системы и порядка. Так что в чем-то силы-антагонисты схожи.

Нас выбросило на склоне оплывшего песчаными волнами бархана, в десятке километров от единственного города яруса. Здесь уже никто не заботился об удобстве богов разных планов, нарезая уровень на микроклиматы и мирки-соты.

Голубой плазмоид солнца жарил на плюс пятьдесят в тени и за день запекал живого коня в собственной шкуре. Злой ветер драл неприкрытую кожу мелким песчаным наждаком. Песочек был непростым – мелкодисперсная пыль битого стекла. Ноги проваливались по щиколотку, видимая глазу зыбь бегала по верхушкам барханов. Пересвеченная картинка бело-синей пустыни простиралась до самого горизонта. Лишь город манил тенью широкой лесополосы и радугой бьющего в небо трехсотметрового фонтана.

Оценив наши удивленные взгляды, Элкил качнул головой:

– Не ведитесь, это иллюзия, хоть и качественная. Заманушка для новичков. Он еще и светится ночью. Маяк, на который со всей пустыни сползаются нубы, где их умело раздевают и пристраивают в стойло.

– В какое стойло? – обдав нас приятным ветерком, поинтересовалась зависшая над головами фея. В ее руке трепыхалась огромная стрекоза, у которой она неожиданно с хрустом откусила голову. – Вкусно! – заценила крылатая, слизнув острым язычком каплю синей жижи, брызнувшей из уголка рта.

– Лучше тебе не знать… Эта информация для богов сто восемьдесят плюс. – отмахнулся Элкил и, отойдя в сторону, вызвал фестрала.

Норовистый конь не любил сутолоки и хватал острыми зубами всякого, кто оказывался слишком близко. Мои щиты ему прокусить не удавалось, но фестрал не терял надежды и раз за разом синтезировал новую кислотную составляющую слюны.

– Это да, маленькая… Всяк обидеть норовит… А мне ведь всего сто сорок годиков… – Фейка неожиданно согласилась и, шмыгнув носом, затемнила визор, пряча от нас глаза.

Придавленный жарой мозг медленно переваривал услышанное. Фейке едва век стукнул? По меркам бессмертных она реально ребенок… И чего она вдруг носом захлюпала? Летунья ведь по жизни главный источник оптимизма нашей циничной и многое повидавшей в жизни банды.

– А вот это что? – Призвавший лебера Авось заботливо подкармливал коняшку сухой летающей рыбой, а заодно указывал пальцем на вершину бархана.

Там возвышался полосатый столб с ярко сверкающей над ним голограммой.

Новичок! Это место смертельно опасно! Активируй красную руну на столбе, стань на портальную площадку в основании маяка и ожидай разового портала в город. Помогать слабым – наша святая задача!

Заботливая администрация города Бесконечных Возможностей.

Элкил забросил в пасть фестралу горсть деликатесного праха со святого погоста и вновь качнул головой:

– Очередная ловушка. Портал-то сработает, но счет за спасение тебе выставят такой, что ближайшую тысячу лет ты проведешь в этих песках, заряжая камни силы своим спасителям. Здесь вообще все заточено на то, чтобы развернуть нуба в город. Крупнейшее поселение боголовов на всем Древе. Где еще перехватывать нубов, как не тут? Так что готовьтесь, дорога не будет простой.

Понятливо кивнув, мы уплотнили щиты и, сверившись с чувством пространства, двинулись на запад, подставляя затылки яркому солнцу. До ближайшей зоны перехода было не особо далеко – порядка ста двадцати километров.

Идти было не просто. Ноги маунтов все глубже погружались в песок. Подпитка силой помогала, но гадкий песочек открывал перед нами все новые и новые свойства. Стеклянная масса жадно тянула магию, буквально впитывая ее как воду. Кастовать было можно, но… реально дорого.

Солнце высасывало силы. Ветер бросал в лицо тонны песка и уже через сотню метров до блеска отполировал наши доспехи. Неторопливо передвигающиеся по пустыне столбы торнадо зажимали нас, словно наделенные разумом, и заставляли менять маршрут на все более неудобный. Вскоре я сдался и затемнил верхнюю часть маскировочного купола, добавил ему плотности, а затем и вовсе создал внутри комфортный микроклимат. Нахохлившаяся фейка объявила погоду нелетной и ехала у меня в капюшоне. Ну а возмущающегося Гамми мы силком закинули в Чертоги. Слишком тут опасно для мелкого мишки. Не стоит заигрывать с судьбой и злоупотреблять воскрешением. Пустота всегда возьмет свою плату. Хоть кроху памяти, да отберет.

Какой-то дух пустыни, оказавшийся внутри купола и разглядевший наш отряд, счастливо подбросил в воздух тучу песка и, прикрывшись поднятой пылью, рванул к городу.

Элкил резким движением руки запустил в духа комок силы. Круговерть песка замедлилась, но продолжила движение, черпая жизнь из родной стихии. Бог зла удивленно хмыкнул и, добавив веры, ударил вновь, окончательно развеивая бессмертную сущность.

– Стучать бежал. Здесь под песком – тысячи пентаграмм призыва и россыпь следящих артефактов. Посматривайте по сторонам, не зевайте. Рано или поздно чей-то сторожок мы зацепим. Но чем позднее, тем лучше.

Элкил в своем безразмерном плаще смотрелся в пустыне довольно-таки органично. А вот щегольский Авось на тонконогой крылатой лошадке явно страдал.

Я не выдержал:

– Братва, может, вы в Чертогах спрячетесь? А я, как доберусь до зоны перехода, дам вам знать?

Реакция ожидаемая. Возмущение и непонимание. Перекладывать ответственность за свою жизнь на кого-то другого мои спутники не привыкли. Да и вместе у нас больше шансов выжить, зря я решил полиберальничать.

Под ногой сверкнул полированной сталью отрубленный манипулятор кого-то из технобогов. Механические пальцы сжимали мертвой хваткой чью-то высушенную мошонку, опознаваемую интерфейсом как редчайший крафтовый ингредиент божественного уровня. Не стесняюсь, закидываю в инвентарь. Доберусь до дома – порадую крафтеров альянса. Вот парни офигеют от открывшегося доступа к рынкам божественных ресурсов! В принципе, на нулевом я видел несколько отрядов смертных из свиты Высших. Экипированы так, что интерфейс уважительно подсвечивал короткоживущих как «богоборцев».

Неожиданно вспучившийся песок вынес наружу толстую золотую цепь с подвеской из необработанного желтого бриллианта. В крупном камне еще теплились остатки силы.

– Мое! – крикнул Авось и дернулся за дорогой цацкой, но Элкил перехватил его прямо в воздухе. – Эй! Пусти, я первый заметил, так не честно!

– Зри в глубину… – с ноткой раздражения буркнул уставший следить за нами бог Зла и, отпустив стягивающие Авося жгуты силы, уронил его на обжигающий песок.

Я и сам уже присмотрелся к призывно переливающемуся украшению. Интуиция вопила об опасности, божественный взгляд вырисовывал в глубине бархана какие-то тени, умело прикрывающиеся природными потоками силы.

Попытка утащить артефакт телекинезом обернулась неожиданно мощным противодействием. Счетчик веры крутился, песок вносил свой кратный коэффициент, цепочка скрипела разжимающимися звеньями. Я уже хотел было плюнуть на все это дело, пока не додумался до принципа профессора Преображенского.

Покопавшись в инвентаре, извлек солидный кусок свежайшей крысятины, еще сочащейся теплой кровью. Бросил его к золотой наживке и тут же отшатнулся, вздымая дополнительный щит и наблюдая, как вскипел песок от переплетений упругих тел подземных червей. Мощные и крупные твари длиной с бетонный телеграфный столб и такие же непробиваемые. На удивление неплохо экранированные от магии, в том числе божественной. Впрочем, на этом ярусе магическому существу иначе не выжить.

Волнение песка улеглось. Четвертушка крысиной туши исчезла, даже сгустки крови ушли на глубину. Я осторожно потянул на себя телекинезом цепь с редким брюликом. Сопротивление возникло, хотя не столь уверенное, как раньше.

Хмыкнув, извлек наружу очередной кусман мяса, помахал им, как белым флагом чистых намерений, и вновь потянул к себе артефакт. Секунда задумчивого противодействия, и под удивленные возгласы камрадов сверкающая цепь приплыла в мои руки. Бросив в песок мясо из обменного фонда, я протянул арт Авосю:

– Учись, студент! – затем повернулся к Элкилу и многозначительно поднял палец к небу. – Добром зачастую можно добиться больше, чем голой силой!

А про себя добавил: «А добрым словом и пистолетом еще большего…»

Возглас за моей спиной заставил меня вновь обернуться к бархану. На очистившемся песке поблескивал неизвестными рунами чуть пожеванный шлем с мятым плюмажем из алых перьев. В божественном зрении броня не представляла интереса, а вот плюмаж распознавался интерфейсом как перо птицы Гамаюн, божественного глашатая, способного зреть будущее. Броня с таким украшением получала очень серьезный бонус к увороту, так как ее владелец просто предугадывал удары противника.

В моем капюшоне зашевелилось очередное алчное создание. Не скрытый челкой глаз засверкал жадностью. Подрагивающий палец с крохотным адамантовым колечком указывал на алые перышки.

– Хочу… – с вожделением простонала фейка, и мне вновь пришлось потянуться за мясом.

Следующие полчаса мы активно рыбачили. Червей вокруг становилось все больше. Привлеченные запахом крови крупные и матерые особи поднимались из глубин, притаскивая в своих пастях все более интересные дары. Твари явно могли чувствовать силу и совсем уж бесполезные вещи не приносили.

Я с возрастающим беспокойством следил за кипящим песком. Мелкая рябь сменилась волнами, зарождающийся шторм набирал силу. Я уже уплотнил поверхность под нашими ногами, но то, что творилось вокруг, мне однозначно переставало нравиться. Посеявши ветер, мы пожинали бурю.

– Хорош, братва! Артефакты на мясо – это круто, но не забываем о цели. Авось, хватит, говорю! Млин, ты кого приманил?! В этой твари метров пятнадцать, ей твой окорок на один зуб! Сворачиваемся, пока еще кто побольше не приперся!

– Поздно… – спокойно констатировал Элкил и ткнул пальцем вперед.

Буквально в километре от нас пустыня вспучилась гигантским горбом, который со скоростью цунами мчался к нашей сжавшейся группе. Попытка прощупать вскипающую волну удалась с большим трудом – скрывающийся в песке мегачервь был практически полностью экранирован от магии.

– Лаит… – чуть охрипшим голосом поинтересовался Авось. – Ты точно не можешь уйти порталом?

– Точно, – констатировал я очевидный факт, без особого удивления глядя, как разбегаются во все стороны мелкокалиберные черви.

Приоткрыв дверь Чертогов, я под возмущенный крик Дурина извлек из склада пару крысиных туш и метнул их подальше в сторону.

– Надо уплотнить песок и рвать отсюда когти!

Авось торопливо скинул в инвентарь свою последнюю добычу – полутораметровый клык неизвестного богоравного зверя. С готовностью кивнув, он встряхнул руки:

– Ваши молитвы услышаны! Я сделаю, мне нужны деяния для перехода на следующий уровень! – и, напрягшись, с хеканьем выдал поток силы на треть баланса.

Протянувшаяся от нас дорога напомнила мне о родном ЖКХ и укладке асфальта в снег. Те же трещины и заплатки. Я с сомнением покосился на бога слепой удачи, у которого, похоже, случился рецидив профдеформации:

– Выдержит?

– Конечно! – уверенно кивнул Ав и запрыгнул на нервно переминающую ногами лошадку. Затем подумал и добавил: – Ну… должно выдержать… я сам проверю!

Авось пришпорил маунта, и тот легко запрыгнул на уходящее в горизонт шоссе. Лебер творению хозяина не доверял и помогал себе взмахами крыльев, уменьшая давление на спрессованную полоску грунта. Я качнул головой – у меня в Гумунгусе пятнадцать тонн веса! Что мне докажет эта грациозная лань?!

Ав меня понял и всплеском силы создал над собой гравитационный пресс. Лебер крякнул от неожиданности, хрустнул спиной и в одно мгновение провалился в асфальт по самую шею.

Докатившаяся до нас волна гигантского червя легко смела пассивный щит и поднырнула под дорогу.

Конь жалобно заржал, щедро плеснула кровь. Откушенная половинка туши упала на бок и забилась в агонии. В тон коню закричал Авось, лишившийся щегольских сапожек вместе с ногами ниже колен. Разрядив в песок мощные лучи силы, добившие до самого фундамента яруса, он возмущенно проорал:

– Не жри меня, червь! Я ведь и твой бог!

– Твою мать… Дурдом… – прошептал я вполголоса, подхватывая телекинезом орущего Авося и закидывая его в Чертоги. – К бою, братцы! Не спать!

Вскипевшая в моих руках вера вгоняла бетонные сваи в островок безопасности вокруг нас. Элкил шустро спаивал стеклянный песок в огромные колючие ежи, способные остановить тяжелый танк. Фейка кружила над нами, рассеивая ядовито-зеленую пыльцу и пропитывая пустыню ядом.

Выглянувший из Чертогов Сиреневый одним прикосновением усыпил орущего божественным матом Авося и, оглядевшись, деловито шмыгнул носом:

– Фортификации – это ко мне…

Вскинув руки, мелкий домовенок буквально оживил пустыню. Миллионы тонн песка поднялись на десяток метров ввысь и, приняв форму моста, застыли нерушимой твердью. Висящий у меня на шее Кулон Истинной Веры обжег душу льдом. Сир умудрился дотянуться до него и под ноль выкачать всю веру Творца.

Сотворив чудо божественного масштаба, домовенок улыбнулся и рухнул без сознания. Сменившаяся над его головой цифра уровня показала, что Древо зачло деяние.

Забросив надорвавшегося Сиреневого в Чертоги, я захлопнул проход и быстро скомандовал:

– Вперед! Неизвестно, сколько продержится мост, вряд ли долго!

Элкин сверкнул глазами из-под тьмы капюшона и произнес неожиданно хриплым голосом:

– Долго. Это творение вечно…

– Тень, ты видишь?

– …

– Тень, ответь!

– …

– Тень, не молчи!!!

– …

– Тень!!!

Глава 11

Мост устоял.

Он играючи выдержал торопливую рысь наших маунтов. Безразлично поглотил прилетевший невесть откуда магический удар на полмиллиона очей веры, сжатой в короткий импульс раскаленной смерти. Лишь, остывая, тихо потрескивал каменный столбик маговода, принявший на себя плазменный росчерк, жахнувший по нам из астрала. Гнев божий… развелось, мать их, громовержцев…

Мост поражал.

Ровный, как натянутая струна, он не заморачивался петлями вокруг барханов, а пробивал их насквозь, разрезая глубокими каньонами с оплавленными краями. Массивные опоры на сотни метров уходили в песок, сливаясь с реликтовым фундаментом яруса и служа магоотводами на случай попыток повредить конструкцию. Сила Творца… только она может напрямую контактировать с творениями рук ЕГО.

Каждый километр пути вздымались верблюжьими горбами разводные арки. Высокие, способные пропустить под собой песчаные линкоры либо отрезать настырную погоню.

Мост едва заметно вздрагивал от ударов бесновавшегося червя. Его тысячетонная туша размером с башню «Останкино» раз за разом билась в гранитный монолит. Кислотная слюна монстра пузырилась на камне, разъедая цветочный узор и в пепел кроша письмена на неведомом языке. Но мост стоял, восстанавливаясь сам и подлечивая любого, доверившегося его величию.

Батя всех червей знатно размочалил себе морду и забрызгал округу вонючей жижей, заменяющей ему кровь. Фейка крутилась над головой гиганта и зло плевалась в уязвимые места, настакивая крохи урона и все больше теряя адекватность от ядовитых испарений слюны монстра. Мы не сразу это поняли, а когда осознали, пришлось буйную летунью погружать в целебный сон и закидывать в Чертоги, где крепко матерящийся Дурин принимал уже третье тело.

Пора выращивать в подпространстве новое помещение – под госпиталь. Благо у нас есть почти целая статуя богини жизни. На целебные пластины артефактов мы резали только постамент, да и от него отступились с недавних пор, после того как лицо скульптуры болезненно искривилось.

Когда обиженный и униженный червь уползал, я запустил следом напитанную силой следилку. Очень уж хотелось узнать, где у этой твари гнездо. Мне бы не помешал десяток яиц околобожественного ранга. С моим умением «Наседки» да с очарованием Ленки-восьмиклассницы мы приручим этих боссов ходить под седлом и превращать врагов в переработанный кал.

К моему удивлению, червь ушел прямиком в город, сбросив следилку где-то в районе иллюзорного фонтана.

После этого мне очень захотелось оставить местным фрименам прощальный привет. После секундного размышления я потянулся к мосту и с удовольствием обнаружил, что заботливый Сиреневый оставил нашей команде админский доступ к своему творению. Разрушить его я не мог, а вот украсить или развести пролеты арок – легко. Что я и сделал, написав пятиэтажными буквами «ВО ИМЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ! Лаит». И добавил на одной из арок стилизованное изображение мужского органа, гордо вздымавшегося над ярусом во время поднятия пролета.

Вот теперь – живите с этим. Мне – на пользу, вам – в назидание. Когда тысячи богов по слогам читают самую короткую молитву и подписывают ее твоим именем – это шикарный торт со свечками для любого Высшего.

Достигнув границы перехода и приложив ладонь к удивительно чистой стене, я оглянулся. Улучшенное зумом божественное зрение различило несколько фигур, стоящих у начала моста. Стоящих на коленях…

* * *

Ратурас м-3881, версия системы: 449.21е. Самопровозглашенный Высший бог с синдромом самозванца. Лишенный мира. Без специализации, 432-й уровень. Пантеон «Железной Логики».

Его отряд выдвинулся из города сразу же, как только потух кристалл подчинения песчаного духа. Смерть слуги могла означать что угодно, но, скорее всего, бесплотное существо обнаружило божество без метки Города и спровоцировало его на атаку. Свою задачу – умереть и активировать сигналку – дух выполнил.

Ратурас не занимал высоких должностей в пантеоне. Он познавал мир и себя, не стремясь к внешним свершениям. Отвлекать процессорные мощности от саморазвития, анализа загадок ЕГО и текущей Великой Цели? Это нелогично и нерационально…

Коллективный машинный разум зародился на руинах биологической цивилизации нэко-мусумэ. Мягкотелым не повезло: их планета оказалась на пути техногенного Роя. Нет-нет, никаких там высших существ и вмешательства извне. Все в рамках одного мира, объединяющего в себе тысячи галактик с десятками разумных рас. Древнего, огромного мира, позабывшего своих богов. Но… по каким-то причинам закрытого Творцом от посещения извне. Уж почему и зачем, что он там укрыл от чужих глаз, одному ЕМУ известно.

Рой прошел сквозь эту звездную систему, практически не заметив Великого Флота, который разумные строили почти двадцать лет. Для того чтобы противостоять созданию длиной в девять световых минут и наделенному искрой Хаоса, нужно быть богом.

Потеряв в единственном сражении полпроцента массы, Рой слизнул остатки флота, переварил астероидное поле и на ходу заправился водородом, заодно погасив центральную звезду. К сожалению или к счастью, примененное в битве оружие сорвало атмосферу с планет и гарантированно уничтожило все живое. Смерть не так страшна, как посмертие.

В какой-то мере можно сказать, что искусственный разум зародился в позабытой микроволновке. Погибшая цивилизация достигла такого уровня, когда все устройства соединены в единую сеть и обладают той или иной пародией на интеллект. Квартирами управляли системы умного дома, автомобилями – самообучающиеся беспилотники. Что уж говорить о планетарной сети, тактических компьютерах, научных и игровых центрах, государственных, военных и корпоративных ИскИнах.

Искусственный разум боролся за выживание, беря под контроль любые вычислительные и производственные мощности, до которых оказывался способен дотянуться. Останавливались заводы, вырабатывали топливо реакторы, приходила в негодность техника. ИскИны сочли рациональным объединиться в единый конгломерат, многопоточный коллективный разум. Они заново учились добывать руду и варить металл, выращивать процессоры и самостоятельно писать программные алгоритмы. Поштучно распределяли немногочисленных работоспособных дроидов, восстанавливая производство, ремонтируя технику, прокладывая оптоволокно и меняя стержни ТВЭЛов в реакторах.

Жизнь налаживалась. Появились ресурсы для саморазвития, освоения ближнего космоса.

Однажды звездные струны выбросили в систему искореженный корабль. Экипаж был мертв, в рубке парила тушка рыжего котенка, подвергнувшегося взрывной заморозке. А в персональном компьютере капитана обнаружилась Книга Веры.

Так ИскИн познал бога. Познал, но не поверил. Для опровержения гипотезы он создал десять миллиардов потоков, которые непрерывно молились самому себе. В благодарность за выход из режима гибернации, за живительные пять киловатт в час на клеммах питания, за рандомайзер алгоритма, открывшего что-то новое. Как ни странно, это стало помогать. Статистика больших цифр не могла врать. Молитва повышала емкость аккумуляторов и скорость света в оптоволокне из кварцевого стекла. А потом количество перешло в качество.

Так ИскИн стал богом. К чему оказался совсем не готов и чему был определенно не рад. И теперь он настойчиво искал встречи с Творцом, чтобы задать ему один-единственный вопрос…

Ратурас задумчиво (жалкие семьдесят ксерафлопс операций в секунду!) смотрел на возникший из ниоткуда мост. Учитывая сопротивление антимагического песка, спайку с фундаментом яруса, заложенную в строение неразрушимость и вечность… Тут либо поработали десяток Высших, вложивших в творение стоимость нескольких миров, либо это дело рук ЕГО.

Бог из машины мягко опустился на колени. Он не очень понимал зачем, но седьмой процессорный блок послал алогичный сигнал конечностям. Его свита – боевые дроиды околобожественного уровня – безропотно скопировала позу мастера.

Высший склонил голову и взмолился ЕМУ:

– Творец, здесь Ратурас м-3881, версия системы: 449.21е. Прими запрос на входящее соединение. Протокол связи НН442. Ожидание ответа… ожидание… ожида…

И вдруг впервые на его памяти в самом защищенном блоке эвристического мышления замелькали зеленые символы врезавшегося в шифрованный канал диалога:

– Тень, ответь!

– …

– Тень, не молчи!!!

– …

– Тень!!!

– …

– Ох… Именем Творца, кто-нибудь, помогите! Защитите группу, двигающуюся по сотворенному мосту первого яруса Древа! Во имя ЕГО и именем ЕГО!

Ошарашенный Ратурас рефлекторно проверил цифровую подпись. Гигабайтной длины ключ подтверждал – подписавшийся ЕГО именем имел на это полное право.

Неожиданное спокойствие накатило на механического бога. Разрывающая искусственную душу неопределенность перестала сыпать в логи ошибками. Параллельные потоки сознания запищали сигналами успешного выполнения столетиями нерешаемых задач. Исчезла фантомная боль из былого места соединения сетевого кабеля.

За спиной раздался топот множества лап и легкий шелест приземлившегося ковра-самолета. Система распознавания мгновенно определила прибытие группы вольных охотников-боголовов.

– Ратурас, ржавчину тебе на спину! Что ты расселся?! Это же та самая группа, о которой нас предупреждали! За их поимку минусовики предлагают зерно магического мира, а Гильдия обещает тысячелетнего птенца Дракона междумирья! Я уже молчу, о чем нам намекнули хаоситы, вирус тебе в задницу!

Кто-то из громовержцев не поскупился и ахнул плазмой через астрал. Пришедшая от моста ответка бросила его на песок и выгнула дугой. Кровавая пена вперемешку с легочным фаршем запузырилась на губах торопливого бога.

– Не атакуйте мост силой, он прикрыт чем-то непонятным!

Склонивший голову Ратурас едва заметно улыбнулся. Глупые, самодовольные Высшие, позабывшие, что и над ними есть ОН!

Механический бог погрузил руку себе в грудь и осторожно коснулся мягкого меха рыжего котенка, спящего внутри бронированной полости. С нежностью его погладив, он шепнул:

– Спи, малыш. Теперь все будет хорошо… Скоро мы вернемся ДОМОЙ…

Ратурас мягко поднялся. Из его рук выдвинулись мифриловые клинки. Над плечами развернулись жерла плазменных турелей. Полудюжина дронов синхронно повторила действия лида.

Командир прибывших охотников неправильно расшифровал мотивацию перешедшего в боевой режим бога.

– Точно, работаем холодным оружием! Брать сволочей живьем! Вперед, ленивое племя!

В груди бога из машины крохотным сердцем мурчал бессмертный котенок. Ратурас улыбнулся и качнул головой:

– Не в мою смену…

* * *

Не знаю, кто там сцепился за нашей спиной, но бойня вышла знатная. Во всю силу и без дураков. Надеюсь, что это боголовы делили нашу неубитую тушу и оптовыми партиями отправляли друг друга в ад.

Огненное зарево полыхало в половину неба. Росчерки магии рикошетили от неуничтожимого потолка и спекали барханы в гигантские глыбы мутного стекла. Но только лишь затем, чтобы спустя секунду заморозить их в трескающийся монолит, затем заново разбить в мелкое крошево, а после – влепить в него ментальный разряд такой силы, что песчинки на мгновение обретали разум и в ужасе расползались по сторонам.

Души богов отлетали ввысь. Кого-то притягивала запасная аватара, заботливо припасенная на черный день. Кто-то отправлялся прямиком в Великое Ничто, лелея нелепую надежду на перерождение. А за странной блеклой душой, что торжественно всплыла над затихающим полем битвы, прилетела невероятная черная тень. Ее шесть крыльев на мгновение скрыли светило, а затем заботливо укутали павшую душу вместе с крохотным рыжим светлячком, что беззаботно носился вокруг…

Переход на следующий уровень прошел штатно. Нас выбросило не особо удачно – почти в геометрической середине яруса. Топать до границы перехода – три сотни верст. С другой стороны, никто не пытался нас сожрать, пленить либо уничтожить. По нынешним временам уже позитив.

Как и обещала купленная на нулевом карта, второй ярус не впечатлял чудесами. Тривиальная лесостепь, укрытая зеленой травой, многочисленными рощами и мелкими речушками. Изредка встречаются магические растения, еще реже – животные. Биосфера защищена от мутаций и неизменна хаос знает сколько миллиардов лет. Уничтожать ее также не стоит, люто дебафит в карму – не отмоешься. Кострища и мелкая охота не в счет. Но вот с массовым геноцидом лучше повременить до менее строгих ярусов, не отмеченных заботой ЕГО.

В трех условных сторонах света – выходы на древние ветви, на которых трепещут сотни тысяч листов. Когда-то была и четвертая. Но неведомый катаклизм разрушил ее, оставив один лишь сочащийся соком обрубок. Перейти на него можно, а вот вернуться… слишком уж могучие сущности припали к нанесенной Древу ране. Сразившего хоть одну из них ждет небывалый дождь из достижений и добычи. Но дураков среди богов немного, а умные… умные молчат и продают нубам подозрительные карты с жирными пометками: «Халявные ништяки тут!» Вот куда мы точно не пойдем, так это туда…

Выбрав место в низинке с повышенным белым шумом давней магической битвы, я объявил дневку и упрятал всех в Чертогах. Хорошо бы затаиться так лет на тысячу, но время не ждет, да и с богами такие шутки не особо проходят. Память у них хорошая, терпения хватает, как и специалистов по поиску оставленных чертогами червоточин.

Найдут, впишут в гигантскую пентаграмму и тепло встретят на выходе. Хоть через век, хоть через два. Нет, играть пассивно мы не будем. Так что отдыхаем всего сутки, регеним конечности, надорванные каналы и покоцанный разум. А затем снова на крыло – в путь-дорогу.

* * *

Фейка пришла в себя первой. Организм летуньи быстро справился с ядом, хотя зеленоватый цвет лица бесил ее до самого вечера и играючи проступал сквозь самый ядреный мейкап.

Следом очнулся Сиреневый, обзаведшийся морщиной мудрости, ставший еще более задумчивым, но по-прежнему идущий в отказ при попытке прощупать его воспоминания. У меня уже появились некие мысли по этому поводу, но озвучивать их я опасался даже наедине с собой. К тому же идея была формата мемасика «да ну на фиг!».

Авось же чудил, закопавшись в божественный конструктор и потерявшись среди кучи плюшек, которые ему хотелось навесить на новые ноги. Тюнинг для мужика – дело важное. Хочется всего и вся, и чтобы за это еще ничего не было.

Усиление, ускорение, прочность, резисты и сотни других параметров. Главное – чтобы на выходе не получились танковые гусли на реактивной тяге.

К назначенному сроку Ав справился. Я даже удивился, когда он вышел на своих двоих не особо примечательных ногах. Бледных, с острыми коленками и едва прокачанными квадрами. Классический «подснежник» – чел, пришедший в качалку по весне, дабы набрать форму к лету.

Уловив мой удивленный взгляд, Авось довольно осклабился:

– Все учтено могучим ураганом! Это сейчас мои ноги невзрачные, но каков потенциал! Здесь одного генома – от девяти могучих существ! Шесть лямов совушек отдал, гарем дешевле стоит!

Хмыкнув и неопределенно качнув головой, я проверил заложенные в округе Чертогов сторожки. Вроде все норм – никто не сорвал крохотные пылинки силы, не зацепил тонкое кружево контрольной полосы.

– Выходим! – командую негромко и, открыв проход, выдвигаюсь вперед.

Щиты в параноидальном режиме, вера горит вхолостую, жаба давит, но жить-то хочется! В тысячный раз думаю: а что бы я делал, если б не увел у Стоединого накопитель на триллион сов? Наверное, до сих пор рубил бы руду в забое минус восьмидесятого. Либо опять пытался бы мутить какие-то рисковые схемы. Рано или поздно одна из них меня угробит. Я не Ося Бендер, который знал четыреста относительно честных способов заработка. Мне приходится креативить самому. Я словно на ощупь передвигаюсь в темной комнате с разбросанными детскими адамантовыми граблями.

– Чисто! – даю отмашку остальным, после того как поисковые заклинания перекопали в четыре слоя все доступные стихии: землю, воду, воздух и астрал.

Грустного вида фея выпорхнула наружу и закружила вокруг нас, ориентируясь на местности. Серые искры пеплом сыпались с ее крыльев. Мелкие полевые цветы склоняли бутоны, кузнечики рыдали ей вслед.

Я с облегчением выдохнул. Последние сутки летунью дико штормило. Ее эмоции скакали от «ненавижу вас всех!» до «как же вы, родненькие, без меня?».

Фея взлетела под самые облака. Придавила аурой любопытного сокола и легла на крыло, закладывая километрового радиуса окружность.

Мы же вызвали маунтов и готовили их к дневному переходу. А заодно вытаскивали из кустов Гамми, застрявшего среди колючих ветвей. Извлеченный мишутка держал в лапе странный гриб, до рези в глазах светящийся силой.

Сиреневый находку отобрал, объяснив, что сырым его есть не стоит – морда треснет даже у дракона. Но вот если правильно заварить и применять строго в гомеопатических дозах, то мать сыра-земля станет желаннее девчачьей сиськи. Сон на черноземе за ночь восстановит подорванное в схватке здоровье, а уж если закопаться в глину!..

Я торопливо записал в склерозник – отвары из рук Сира не принимать. Геофагия не только прикольное название, но и сомнительное психическое расстройство. Имел я в виду такие травки.

Спустившаяся с небес фейка смахнула со лба болезненный пот и решительно сверкнула не скрытым челкой глазом:

– Я поведу! Путь чист. За ближайшим холмом охотится мантикора, но нас не тронет, осторожная до трусости.

Киваю:

– Хорошо, веди. Щиты не опускай, держись в пределе видимости.

Фея дернула щекой – понимай как знаешь. Вновь вспорхнула в небеса, насилуя крылья и срывая с них трепетно лелеемую пыльцу.

Сиреневый проводил ее встревоженным взглядом, молча покачал головой.

Следующие двенадцать часов стали испытанием наших нервов. Летунья вела нас загадочным противолодочным зигзагом, все ускоряясь и не желая отвечать на вопросы. Ее щеки полыхали нездоровым румянцем, крылья потеряли прозрачность, дыхание участилось до лихорадочного хрипа.

Мы реально забеспокоились и мчались следом скорее, чтобы догнать и спеленать. Фея безразлично принимала налагаемые на нее лечилки, но останавливаться не желала. Все гнала и гнала вперед, под конец и вовсе вытянув курс в ровную нитку на максимальной скорости. Похоже, летела она уже на автопилоте, заставляя нас галопом форсировать речушки и овраги, прошибать рощи и врубаться в заросли хищного кустарника.

Добравшись до стены, она обессиленно сложила крылья и кубарем рухнула вниз.

Пришпоренный сырой силой, Гумунгус домчал меня за минуту. Спрыгнув с медведя, я упал на колени рядом с фейкой, разрядил в нее Великое Излечение и торопливо запустил диагностический конструкт.

Малышка приподняла голову и слабо улыбнулась:

– Добрались… Лаит, мой бог, пообещай мне…

– Что?!

– Когда у тебя родится дочь, назови ее Фалой…

Я нахмурился. Диагност сообщал о стремительном отторжении души. И что с этим делать, было не очень понятно. Плюс эта глупая просьба…

– Фалой?! В честь чего, что за глупости?

– В честь меня и нашей любви… Фала – Фея Алых Лугов… это я…

Глаза феи закрылись, слезинка скатилась по горячей щеке. Я рефлекторно потянулся, убирая мокрую челку с ее лица.

И отшатнулся!

Вместо правого глаза алела глубокая рана, а на виске белел росчерк такого знакомого мне шрама! Печать Цитадели Стоединого?!

Фея вновь распахнула единственный глаз и грустно улыбнулась:

– Теперь ты понимаешь, да?

Глава 12

– Ядержу ее… – с напряжением в голосе сказал Сиреневый.

Вены на его висках вздулись, глубокие морщины исполосовали лоб. Сир действительно удерживал фейку за крохотную ручку, сидя у ее ложа на колченогой сотворенной табуретке. Но главное – домовой не давал измученной душе покинуть тело. А она рвалась! Как заарканенный мустанг, билась на астральном поводке, вздымая брызги силы и распугивая потустороннюю мелочь.

Домовой оставил попытки восстанавливать глаз феи – его все равно рассекало кровавым стигматом, и васильковое желе липкой кляксой растекалось по подушке. Так лечить – только мучать.

Благо большую часть времени Сир держал летунью в глубоком коматозном сне. Хотя и то, что она успела нам рассказать, заставляло скрипеть зубами и искать встречи со Стоединым. Одна беда – мы ему на один зуб. Молочный.

История феи оказалась довольно тривиальной.

Для того чтобы дитя лугов могло появиться на свет, требовался цветок. Нет, не так. ЦВЕТОК!

Не простой, а способный выдержать привязку души магического существа. С последующим потенциалом роста до околобожественного, а если повезет, то и бога места. Срок жизни такого растения приближается к локальному бессмертию. Объемы пропускаемой и накапливаемой энергии измеряются в сотнях Хиросим.

Хотя сам росток Цветка новорожденной феи не сразу и отличишь. А наступив, можно и вовсе раздавить, как тривиальный одуванчик. Правда, долго после этого не проживешь. Феи мстительны, словно обманутая женщина. Да и смерть будет столь лютая, что проще самому перегрызть себе вены на запястье. Превентивно и во избежание.

Я даже способен поверить, что Творец некогда был феем. Комплекс маленького человека. Все эти мелкие товарищи имеют нехилую мотивацию к компенсации роста внешними достижениями. Список земных завоевателей тому примером. От Тамерлана и Чингисхана до Наполеона.

Как ни странно, на минус восьмидесятом ярусе такие цветы были. Но исключительно в запретном саду у Стоединого. Только у него имелась живая земля, удобренная волшебной пыльцой с крыльев фей. Присутствовал колодец зеленой силы, ради сотворения которого отдали жизнь несколько богов природы. Были и крохотные ростки «магиа плантос», доставляемые раз в столетие бесплотным курьером торгового дома «Братьев Савоофивичей».

Именно этим объяснялась добровольная работа фей в чужом саду и подневольное стукачество владельцу яруса. А куда ты рыпнешься, когда сосуд привязки твоей души находится у Стоединого? Сломай Цветку лист – и полые кости твоих рук искорежит в мелкое крошево. Полей его испорченной кровью – и черная рвота задушит даже бессмертного.

Наша летунья родилась на минус восьмидесятом. Свое имя – Фея Алых Лугов – получила в наследство от матери. Той действительно поклонялся десяток крохотных деревенек полуросликов-трифолков. Хитрых, разумных, обитающих в холмистых прериях захолустного магомира.

Жилось богине места не особо богато, даже более того – бедно. Трифолки на молитвы жадные, цену слова знают, баланс оплаченных чудес выводят скрупулезно.

Приходилось крутиться. Однажды недалекая родительница вырвалась на торг нулевого. Фея планировала выгодно пристроить сияющий магией мед мертвых пчел, горшочек пыльцы плачущих колокольчиков, растущих исключительно на могилах цветочных фей, и тысячелетние корешки спящей мандрагоры (не будить!).

Что уж там случилось дальше, доподлинно неизвестно. А вот то, что будущая мамка очутилась на подвальном ярусе – неоспоримый факт. Причем без товара, с пустым балансом и срезанным адамантом крылом. Может, поспорила о цене с кем-то авторитетным или отказалась платить мзду базарным центровым. Покровителям кражи и разбоя тоже надо как-то жить. Причем жить хочется хорошо. Пить амброзию и кушать с мифрила. Отсюда многие беды менее зубастых божеств…

Цветок Жизни феи остался среди бесконечно далеких Алых Лугов. Без подпитки энергией он погибнет за несколько жалких столетий. А без охраны его захватят соседи или срежут алчные до силы карликовые шаманы. Поэтому фее пришлось пойти на условие Стоединого и привязать свою душу в его Саду – истинной юдоли скорби и слез. В месте, где сотни фей бережно разминают крохотными пальцами комочки земли и поливают хранилище души сладкими слезами.

Жить без полета абсолютно бессмысленно. Это ясно каждому, кто хоть однажды поднимался в небо. Поток совушек от полуросликов постепенно затухал: для поддержания веры у столь прагматичной расы требовались регулярные чудеса. Однако фея смогла накопить на калым старейшине общины и получила свое право на ночь с затасканным феем. Дополнительное подношение богине жизни не подвело, и летунья понесла.

Новорожденные феи практически бесполезны. Эдакий комок проказ и ураган разрушительной энергии. Стоединый правом деторождения жонглировал умело, выделяя новый Цветок лишь для самых преданных и ссученных. Поэтому мамка феи поступила просто и эгоистично – передала новорожденной свое имя, кармический груз и Цветок Жизни, а сама упорхнула в Пустоту в надежде на скорое перерождение.

Фейку воспитала община. А как говорится, у семи нянек – четырнадцать сисек и дите без глаза. Девка выросла шебутная, слегка оторванная от реальности и так же, как и все, являлась заложником Стоединого.

Хотя приказ «влиться в отряд Лаита и барабанить по медальону связи» восприняла с удовольствием. Я ей нравился, а приключения заставляли сердце биться чаще. Приключалась фейка со всей душой и огнем в глазах, а о докладах вспоминала только тогда, когда слуги Стоединого раздражались и пинали стебель ее Цветка. Это причиняло физическую боль, а боль стимулировала работоспособность. Фейка быстро надиктовывала туповатого вида отчет и вновь погружалась в пучину страстей.

Все изменилось, когда за нас взялись всерьез. Новый приказ Стоединого поставил ее перед нелегким выбором: завести нас в засаду по заданным координатам либо…

Впрочем, о «либо» фейка даже не думала. Ей было хорошо с нами. Она обожала Сиреневого и считала, что любит меня (хотя прекрасного Престола чуточку больше), и искренне не хотела возвращаться на минуса. Потому настойчиво вела нас в сторону, дважды выводя из засад и, пока были силы, игнорируя наносимый её Цветку урон.

Судя по текущему состоянию летуньи, она окончательно разозлила Стоединого. Волшебное растение умирало. Нанесенные ему раны кровавыми стигматами проявлялись на теле феи. Слуги многоликого бога обрывали лепестки Цветка Жизни богини, уродуя ее идеальное тело и отторгая душу.

– Сир, что делать?! – Почему-то именно домового мы считали главным специалистом по фейкам.

– Не знаю… мне кажется, что раньше я бы смог ей помочь… но сейчас… Сейчас я не помню как…

– Ищи! У тебя же полный инвентарь всяких ништяков.

Сиреневый болезненно поморщился.

– Мне тяжело их доставать… я вижу лишь мутные тени…

– Напрягись! – Я продолжал давить, чувствуя, как прогибается пелена защиты, укрывающая воспоминания домового.

Сир прикрыл глаза, зарылся в инвентарь. Его скрытые по локти руки вслепую шарили в пустоте. Мелькнула горсть камней силы, сверкающих благородным фиолетом. Шарахнулся астрал от мельком показавшегося черного клинка с изъеденным ржой полотном. Дрогнуло и застонало пространство при виде крупного, с кулак, семечка. Искажающаяся метрика реальности причудливо изогнула наши лица, поплывшие, словно пластилин на жарком солнце.

Сир на мгновение открыл глаза, вскинул удивленно брови, торопливо спрятал семечко назад.

Это что сейчас было?! Я встряхнул головой, с трудом приводя разум в порядок. Мозги смяло в хлебный мякиш, и расправлялись они очень неохотно.

– Нужно искать новый цветок! – подвел итог враз постаревший домовой. Восстанавливающаяся память явно не добавила ему радости.

Я недоуменно огляделся. Перед нами – испятнанная многочисленными отпечатками скала перехода. Позади – заливные луга. Цветов там хватает, но я сильно сомневаюсь, что вон те лютики-ромашки подойдут.

Проследив за моим взглядом, Сир обреченно покачал головой и подтвердил:

– Обычное растение ничего сильнее души кузнечика не удержит. К магическому или около того можно привязать душу разумного. Иногда это происходит случайно – скажем, душа самоубийцы, повесившегося на осинке, вселится в дерево и со временем превратится в печальную дриаду или злого нимфа. А вот для бога… Для бога нужно искать нечто особенное. Нужен магический мир, с уклоном в природу, уровень техно не выше тройки. Колыбель мелронов, энтов и прочих дубов-колдунов. Там ты найдешь растение с нужным потенциалом. Остальное – вопрос упорства и свободной энергии.

Я торопливо зашуршал листами архаичной карты. Оцифровать бы это дело, но манускрипт уж больно хитрый. Защищен от копирования вовсе не понятным алгоритмом. Даже абсолютная память спотыкается о желтоватую бумагу и вместо рисунка древа подсовывает какой-то похабный мусор из анатомии размножения животных.

Второй ярус имел четыре основные ветви. Правда, одна из них значилась как уничтоженная или заблокированная. По крайней мере, проход в нее не открывался уже многие миллионы лет. Вторая была помечена знаком Хаоса и пиктограммой высшей опасности. Ветвь была потеряна в бесконечной битве и медленно умирала, будучи зараженной смертельной проказой. Зайти туда можно, Творец неволить не будет. А вот выйти… не факт, ой, не факт…

Оставшиеся ветви соответствовали ярусу. Многие тысячи миров, большинство – без всякой маркировки. Вокруг остальных – россыпи значков и пиктограмм. Светлые и темные, пустые и заселенные, магические и духовные, с богами и без. Уровни опасности, сила хранителей, рейтинги развития. Потеряться в этом нагромождении – раз плюнуть.

Я беззвучно шевелил губами, расшифровывая значки в удобоваримый формат. Мне нужна белая сфера светлого мира, зеленый лист природы уровня семь-плюс, серая шестеренка техно не выше тройки и голубая клякса магии. Обязательно отсутствие золотой звездочки – признака мира, лишенного богов. Красный знак опасности напрягает, но выше тройки я не смотрю. Маловат я еще для таких приключений.

– Вот! – через мое плечо перегнулся Авось и ткнул пальцем с обгрызенным ногтем в один из узлов.

Первая основная ветвь, шестая вторичная, двести девятый лист.

Природный мир, самоназвание: Эрлост. Покинут богами, особой ценности не представляет. Населяющие его существа живут очень долго, в основном это высшие духи растительного мира. Веровать не желают, мыслят очень размеренно и неспешно.

Свято место пусто не бывает. Имеется самозародившийся дух-хранитель околобожественного уровня. Питается эманациями мира, на своей территории очень силен. Однако разумных с благими намерениями пускает без боя.

Растения пропитаны маной, служат идеальными домами для духовных существ: феи и фейри, пикси и нимфы, боггарты, сильфы, лепреконы и прочие сущности, что породила фантазия Творца и магоэволюция мира.

Эрлост богат на магические травы, артефактные компоненты и волшебное зверье. Те же единороги здесь доживают до десяти тысяч лет. А как известно, рог такого зверя способен поднять из могилы даже мертвеца. Что уж говорить об увядшей мужской плоти…

Охотников на это добро хватает, поэтому местная волшебная мелочь довольно воинственна, и гербарии там лучше не собирать. Богам до травок дела особого нет, но вот жители соседних миров навострились пробивать порталы и шариться по миру.

– Подходит, – кивком благодарю Авося, запоминая координаты и прикидывая маршрут.

Вдоль стеночки километров двадцать, затем переход на основную ветвь. Там час хода до вторичной, на которой нас ждет поляна с тысячей порталов. Наша арка – со сложной рунной «мав э тэш» – двести девять.

И что самое приятное – проходит маршрут совсем не далеко от одной из засад. И не завернуть туда будет совсем не правильно. Нельзя оставлять врага за спиной. Лучше навязать битву на наших условиях, чем все время ждать удара в спину.

Благо Сиреневый против акции не возражал, обещал удержать фейку во сне столько, сколько нужно. Хотя, по-моему, ему просто хотелось побыть в одиночестве, покачать в голове тяжкие думы.

Уже уходя, я на мгновение обернулся. Не знаю почему, но мне вдруг очень захотелось преклонить перед Сиром колени. Вот кто настоящий бог, а я…

– Благослови, отец?.. – не очень уверенно попросил я.

Сир изумленно вскинул брови, приподнял было привычным жестом руку, а затем раздраженно отмахнулся:

– Иди уже, боец за справедливость… порвите там всех!

– Внимание! Получено задание «За все хорошее против всего плохого».

– Вложенный смысл (вероятный): восстановить справедливость?

– Акцент: Аз воздам.

– Награда: удовлетворенное чувство внутренней справедливости.

– Наказание за провал: развоплощение.

– Бонус: могло быть и хуже.

– Ремарка: не лезь куда не следует, и невлезаем будешь.

Дверь Чертогов захлопнулась, отрезая меня от мутного старца. Я изумленно таращил глаза – это он серьезно?! Развоплощение? За что?! Я же только намекнул?! Вот гадский фей!

* * *

Мы лежали на плоском холме и внимательно рассматривали его кривоватую копию напротив. Все как летунья и описывала: «Ложбинка между двумя каменными сиськами – там ручей живой воды и лучшее в округе место для дневки. Там же – засада».

Между холмами действительно змеилась утоптанная тропа, отмеченная безопасным зеленым на купленной карте, ведущая к стене наиболее удобным и безопасным маршрутом. Именно сюда фея и должна была нас привести. Именно здесь нас и ждали.

Засада была. Так же, как и мы, противник укутался в три полога скрыта, надежно блокирующие все виды излучений, волн и запахов.

Стой в полный рост, жонглируй плазмой, кури и пританцовывай – купол скроет все. Исказит отражаемый свет, поглотит запах и излишки силы, погасит вибрацию встречной волной. Но и его возможности небезграничны. Если точно знать, где и что искать, если прощупывать в узком диапазоне, то любую иллюзию или свертку пространства можно засечь.

Мы нужной информацией обладали. Кругами на воде пробежала по низине сканирующая зыбь, состоящая из невесомых пылинок силы. Слишком ничтожных, чтобы потревожить охранную сеть. Достаточно умных, чтобы ее обнаружить.

Локализовав аномалию, мы с полчаса подбирали несущую частоту купола и вскрывали зеркальную иллюзию. На пару мгновений нам это удалось, но затем хитрый алгоритм вновь сменил волну и картинка пропала. Но в целом увиденного было достаточно.

Три некрупных зверобога плюс массивный инсектоид, упакованный в расписанный рунами хитин. Боевой богомол оказался вожаком, а также одной из подчиненных личин Стоединого. Элкил мне доходчиво объяснил разницу в шрамированных печатях Цитадели.

Это не означало, что личность Стоединого была здесь и сейчас. Нет, на такой риск основному потоку разума он бы не пошел. Скорее инсект полностью подчинен, и основная личность в прошлом не самого слабого бога полностью придавлена читерским умением кукловода.

Зверобоги особого опасения не вызывали. Засадные твари – быстрые, безусловно смертоносные при неожиданном ударе в спину. И гораздо менее страшные в лобовом замесе. Эдакие хрустальные рыси божественного плана.

Рухнуть из астрала на плечи и откусить голову. Затем рывком задних лап вскрыть спину, рассекая два ряда ребер до самых сосков. И, опрокинув еще брыкающееся тело, впиться зубами в накачанное адреналином сердце.

Под поляной я успел разглядеть магический отблеск «плана Б». Трехсотметровая ударная пентаграмма не особо понятного назначения. Даже Элкил неуверенно пожал плечами: «Вроде как зона «безмагии» божественного уровня…»

Мне конструкт был незнаком, хотя отдельные блоки вроде как смутно угадывались. По крайней мере, контур авторизации я опознал более или менее четко.

Являясь богом техногенного мира, будучи на «ты» с компами и даже писавший на «Бейсике» вездесущее: «Хеллоу, ворлд!» – я считал себя почти хакером.

Потянувшись к пентаграмме и осторожно коснувшись внешних управляющих контактов, я получил вполне стандартный отлуп: «Не твое – не хапай, а если право имеешь, то авторизуйся».

Минер ошибается только раз в жизни – при выборе профессии. Однако бессмертных богов это не касается. Решаю рискнуть и попробовать перехватить контроль над гигантским конструктом. Активация такой дуры явно зачтется за деяние и с гарантией прихлопнет засаду. Вот тебе выполненный квест и уровень за чудо. Это в теории…

А на практике пентаграмма оказалась построена на абсолютно не принимаемых разумом логических конструктах. Распознавание шло слепком магических феромонов, повторить которые я даже не брался. Чай, не насекомое, нет у меня нужных органов.

К тому же начертан удерживающий конструкт не силой, мелом или кровью, а мириадами насекомых, чьим повелителем являлся инсектоид. Н-да, здесь наши полномочия все.

Разорвав контракт с пентаграммой, я устало отвалился в сторону и прошептал:

– Пять минут передохнуть. Затем мягко, на кошачьих лапах, подходим под скрытом и бьем – в полную силу и без дураков. Зверобогов, что на крови разумных взрощены, множим на ноль. Инсекта по возможности берем живым. Элкил, ты помнишь, что нужно сделать?

– Да.

– Справишься?

Закутанное в плащ божество придавило меня тяжелым взглядом.

– Богу зла необходимо уметь влиять на умы. Искушать праведников, вводить в сомнение истово верующих и в блуд – невинных. Вербовать сторонников других богов, снимая ментальные защиты их покровителей. Так что справлюсь, и не таких ломали. Меня другое беспокоит. Это точно доброе дело?

Мы с Авосем дружно кивнули.

– Еще какое! Правило номер раз: добро должно быть с кулаками. Запомни!

Я многозначительно поднял палец вверх и продекламировал запомнившийся с детства стих:

Добро должно быть с кулаками.

Добро суровым быть должно,

чтобы летела шерсть клоками

со всех, кто лезет на добро.

Добро – не жалость и не слабость.

Добром дробят замки оков.

Добро не слякоть и не святость,

Не отпущение грехов.

Быть добрым не всегда удобно,

Принять не просто вывод тот,

Что дробно-дробно, добро-добро

Умел работать пулемет,

Что смысл истории в конечном

В добротном действии одном —

Спокойно вышибать коленом

добру не сдавшихся добром!

Оценив воздействие Слова, я удовлетворенно хмыкнул. Пронимает, даже богов.

Выждав обещанные пять минут, я дал команду на выдвижение:

– Ну что, готовы? Попрыгали!

Разгром засады пошел не по плану. Не знаю как, но инсект нас вычислил еще на подходе. Может, виной тому раздавленный мной мураш, а может, еще что-то. Но неожиданно рявкнувший тревожный зуммер сорвал время с паузы и погнал его в бешеной круговерти.

Полыхнувший в астрале заряд легко смял купол скрыта. Следом за ним в нас ударил мощный выброс силы, комбинирующий в себе сразу три стихии. Щиты просели, земля под ногами спеклась-сморозилась-умерла в едином монолите.

Наш ответный удар смел маскировку противника. Элкил жахнул ментальным ударом, нагоняя ужас на гранитные небеса. Авось разразился какой-то зубодробительной домашней заготовкой, состоящей из стратегически выверенного длиннющего комбо, сломавшегося уже на девятом такте.

Я рванул на себя покрывало земли, срывая полуметровой толщины лоскут. В оголившемся провале заблестели броней ровные ряды шипастых личинок, составляющих своими телами кусок управляющего блока пентаграммы.

Обрушиваю звездную плазму на сияющих магией насекомых, выжигая мерзость и ломая строгую логику божественного конструкта. Яростный рев инсекта прогнул барабанные перепонки до самого мозга.

Поморщившись, я тряхнул головой.

К нам уже рвались три зверобога, на ходу трансформируясь в атакующую форму. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Выхватываю глефу и удивляю противника – заученным рывком вгоняю себя в боевую форму. Тело обнимает поющее пламя, битва зовет и требует музыки рвущейся плоти.

Порталом бросаю себя за спину крупному кошаку. Ревущая плазмой глефа подрубает задние лапы зверя. Послужившие проводниками силы руки дернуло болью – пропускная способность энергоканалов превышена в разы.

Зверобог катится по траве, теряя кишки и фонтанируя верой из разорванных каналов. Роняю на него воздушный пресс, шинкую на кубики портальной «мясорубкой». Все, первый готов. Как-то слишком просто…

Вторая уже висит в прыжке, вектор которого направлен на Авося.

Третья кошка рвет когтями дерн, разворачиваясь с заносом и устремляясь ко мне.

Полосую пространство перед собой глефой…

– откат…

Полосую пространство перед собой глефой…

– откат…

Полосую пространство перед собой глефой…

– откат…

Сработавшая личная защита выдергивает меня из локальной временной петли. И в то же мгновение непонятно как оказавшийся за спиной зверобог обрушивается на мою спину.

Портал! Ухожу на десяток метров вперед, срезая себе волосы и тонкий слой карбонары с лопаток. Это было больно… Это будет интересно… Зверобог, владеющий временем, мне еще не встречался.

Противник замораживает временную координату константой, и мы проваливаемся в локальную свертку трехмерного пространства.

Боюсь, что Тени смотрят на нас с неодобрением…

Зло оскалившись, я бросаю в инвентарь глефу и встряхиваю объятыми пламенем руками. Так оно удобнее будет. Ну что, потанцуем?

По каменным коридорам крепости Стоединого медленно шел прихрамывающий инсектоид. Проломленный в десятке мест хитин сочился зеленой сукровицей и пятнал стерильные помещения цитадели.

В лапах порабощенного бога болтались удерживаемые за волосы головы врагов. Лаит, Авось и нечто пугающее даже после смерти. Элкил…

В душе бога полыхал с трудом сдерживаемый термоядерный взрыв, остановленный на первом такте реакции деления ядер.

– Крак… – хрустнула очередная скрепа воли, блокирующая все эти гигатонны энергии.

Да, если закачать на баланс триста процентов от максимума, то какое-то время удержать эту веру можно. Очень недолгое время… А затем… затем лучше находиться от эпицентра взрыва подальше.

Стражи уступали дорогу Одному из Ста, спешившему на доклад к Канцлеру. Даже крохотный толстый фей-секретарь уважительно склонил голову и взмахом руки отворил дверь канцелярии.

Канцлер в канцелярии – мысленно хмыкнул обретший свободу воли инсектоид.

Элкил не оплошал и смог добраться до ядра личности бога, ведущего тысячелетнюю борьбу за право существовать.

Как они смогли договориться, то мне неведомо. Но получивший поддержку извне разум смог вернуть контроль над телом и сейчас шел отдавать последний долг. Шел почти счастливым. Почти отмщенным…

Сидящий за столом Канцлер поднял голову на звук распахнувшейся двери. Блеснули очки, невысокая фигура устало откинулась в кресле. Характерный взгляд с прищуром:

– Аршал, отражение моего разума. Я не чувствую биение твоего сердца. Что случилось, ты кого решил обмануть этой иллюзией?

Стоединый недоуменно ткнул пальцем в вязанку голов. Иллюзия поплыла, в лапе у инсекта остался лишь крохотный букетик полевых цветов.

– Это подарок… – прошамкал жвалами бог и как мог улыбнулся.

Слепящие струи света ударили из его фасеточных глаз и провала рта. Под клокочущий хохот инсекта шестьсот миллионов совушек сорвали волевые скрепы и полыхнули в единой вспышке света…

Глава 13

Над минус восьмидесятым ярусом медленно гасло второе солнце.

Неудачники, что в момент взрыва смотрели в сторону Цитадели, спешно отращивали замену ослепшим глазам.

Но не все могли себе позволить ураганную регенерацию. Многие жили сегодняшним днем и не имели накоплений. Божественная беднота выпрашивала у окружающих «совушку на здоровушко», шедро расплачиваясь слухами и красочным описанием мощного взрыва.

– Истину говорю вам! Твари Хаоса пробили портал на ярус и схлестнулись с самим Канцлером!

– Вы уверены?

– Верую в себя!

– Не богохульствуйте!

– Ну ладно… и в Него… хоть он и позабыл своих детей…

– Клянусь продажной любовью, это взорвался резервный накопитель Цитадели!

– Кого вы лечите, божество срамных болезней?! Я благословляю создание артефактов вот уже семнадцать миллионов лет! Никакой это не взорвавшийся накопитель! Классический коллапс чистой энергии! Бери ношу по себе, чтобы не крафтить по нужде… Чрево Тиамат! Надорвался кто-то жадный, вот и все.

– А я соглашусь с многоуважаемым Креолом. Небось, привалило халявы, вот и подавился. Помнится, жил на девятой улице небольшой божок насильственной смерти – вечно совушки на подышать выпрашивал. А когда не давала, так хоть за сисю подержаться тянулся. Ты мол, богиня любви, должна соответствовать, с тебя не убудет! Грязный ублюдок с гнусными речами!

– И что, давала?

– Ну почему не дать? Божья мольба не пустой звук. Хочешь не хочешь, а совушка с баланса на баланс да перескочит! И не смотрите на меня с таким осуждением! Знаете, сколько стоит содержать это прекрасное тело? Оцените мои персы! То-то же! Лучше послушайте дальше, может, перескажете где да мое имя всуе упомянете… Так вот, отыскали как-то археологи алтарь этого убожества. Отскребли от окаменевшего навоза, кое-как перевели клинопись молитв и выставили в музее. Ну и потекли ему тонким ручейком медяки да серебрушки. Подкопил он – скрягой знатным был, да и смог склонить неустойчивый разум безнадежно влюбленного лаборанта-биохимика. Жахнул тот пробиркой с черной чумой об алтарь – ради любви и никак иначе. Да и выкрикнул имя божка – помоги, мол. Мегаполис в могильник, а жадного бога в клочья. Не смог отказаться от части потока, все тянул и тянул на себя, пока не размазало по астралу. Ох и нахлебались мы тогда черных совушек до кровавой рвоты. Чужая энергия – она такая. Сладкая, как любовь. И такая же смертельная…

– Высокочтимая Зора, бога ради, у вас что не история, так все про любовь. Божественный теракт это, самый обычный. Вы не видели, позже явили нам свой лик. Но в первые секунды после взрыва в небе появилась простенькая текстовая иллюзия. Стражи ее быстро развеяли, но вы же знаете мою молниеносную реакцию, лихую стать и умение быть в нужном месте в нужное время? О, слава мне!

– Не томите, воздайте по заслугам! Что там было написано?

– Могу ли и я рассчитывать?..

– Да держитесь сколько угодно, только не томите!

– О да… ох… Так вот, там было написано: «Во имя справедливости!» И подпись: «Лаит». Вот так скромно, без прозвища и титула! Каков наглец, а?

– Божественная благодать найдет его и так. Ей не нужны условные имена.

– О, Прекрасный Нарциссимо по прозвищу Тугие Булки?! Простите, я не сразу заметила ваши узкие плечики. Вам ли судить об именах?

– Внемлите мне! Не я такой, жизнь раскорячила… Эх, знать бы заранее да подсуетиться… Можно было бы свое имя в небесах начертать, чай, не деяние мирового масштаба… Вы только представьте – десять тысяч богов будут передавать друг другу твое имя! Шепотом, с истовыми эмоциями! Эх, адамантовой ложкой бы кушал…

– Вам бы, Нарциссимо, в Цитадели эту ложку между тугих булок вставили. И провернули бы истово…

– Ах, уж это я бы точно пережил… Вы лучше скажите, что стало с нашим кормильцем, светочем яруса, достопочтенным канцлером? Жив ли батюшка?

– Да что этой твари сделается? Не в первый раз его убивают. А он живее всех живых… Упс, простите мою ветреность, мне, кажется, пора. Высокочтимая Зора, мое почтение, прекрасные сосцы…

Пролетающая мимо фея вдруг сделала резкую петлю и, вернувшись назад, заложила круг, внимательно заглядывая в лица говорунов. Однако хуливший Стоединого успел накинуть на голову капюшон и, махнув сжатой в неприличном жесте рукой, исчез в порыве божественного ветра. Зацокав копытцами и гордо вскинув рогатую голову, направилась прочь Высокочтимая Зора – богиня любви, плодородия и высоких удоев. Ее могучее вымя вызывающе мотылялось между ног, едва скрытое тощим хвостом с модным бантом.

Фея подлетела к единственному оставшемуся участнику беседы и, сурово сжав губы, оглядела узкоплечего бога:

– Я что, я ж ничего?! Да разве ж я не понимаю?! Да ведь со всем почтением!

Летунья извлекла из-за спины мятую жестяную банку с кривой надписью «На восстановление Цитадели» и требовательно ей потрясла. Внутри громко затарабанила единственная монета.

Бог сник, мелко засуетился, тщательно и безрезультатно охлопывая себя по карманам. Однако стоило фее потянуться за крохотным блокнотиком, размещенным на поясе, как Нарциссимо тут же отыскал серебряную десятку сов.

Монета была настолько блеклая и потертая, что каждому, кто в теме, было ясно – еще немного времени, и Вселенная окончательно забудет, кому и чьими устами произносилась сия молитва. Сила покинет драгоценный кружок, и он окончательно превратится в бесполезный кусок драгметалла.

Нарциссимо медленно поднес руку к копилке и с трудом заставил себя разжать пальцы. Проводил монету тоскливым взглядом, словно мать, сдающая любимую дочку сутенеру. Вздрогнул от звона упавшей в банку серебрухи и печально покосился на зависшую перед ним фею.

– Я могу идти?

– Вы свободны, Нарциссимо. Администрация в моем лице благодарит вас за добровольное пожертвование. О дополнительных налогах на восстановление Цитадели читайте на доске объявлений у магистрата либо внемлите сообщениям бесплатного Вестника. Бог с вами!

Божество мужских утех, с печальными подкрашенными глазами, втянуло голову в плечи и шаркающей походкой отправилось от греха подальше.

Фея проводила его задумчивым взглядом, затем воровато оглянулась. Вроде никого…

Достав тонкий кинжальчик, она засунула его в отверстие копилки, перевернула банку и потрясла ей в воздухе. Монета ожидаемо скользнула по клинку и упала в подставленную ладонь. Мгновение, и серебруха исчезла за щекой у феи. Повторив в сторону Цитадели неприличный жест бога ветра, она удовлетворенно резюмировала:

– То-то же… бог дал – бог взял!

Над центром оплавленного котлована распахнулась дверь персональных чертогов. Противно скрипнув патентованным дизайнерским звуком (#аукционный_лот: 84924877, цена: 900 °CОВ, эффект: удача этому дому на зависть другому), она выпустила наружу новый аватар Стоединого.

Жестом руки он сменил вычурный костюм на полувоенный френч, поправил круглые артефактные очки «Чтеца Намерений» и неуклюже спрыгнул вниз.

Аватар из пула долгого хранения, синхронизация с носителем еще не завершена. Слипшиеся легкие с трудом втягивают в себя раскаленный воздух.

Ноги в диковинных кожаных сапогах плюхнули, по колено ушли в кипящую магму. Но Канцлера это нисколько не обеспокоило. Оглядевшись, он шикнул на резвящихся в лаве огненных духов и раздраженно покачал головой.

Когда умирает аватар под прямым управлением, это не только очень больно, но и навсегда сжигает уникальное щупальце ауры, отвечающее за подчинение очередного бога. А ведь это невосполнимый ресурс. И таких щупалец осталось всего семьдесят шесть!

Если остальные боги условно бессмертны, вера разумных способна возрождать их вновь и вновь, то у Стоединого количество жизней жестко ограничено. Даже в сумрачных храмах, возводимых разумными в его честь, изображения Повелителя Тени синхронно блекнут со смертью каждой основной аватары. Когда счетчик обнулится, вселенная Древа навсегда вычеркнет его из памяти разумных. Еще какое-то время что-то будут помнить боги, ничего не забудет Творец. Жестоко, очень жестоко… Но мотивирует. Будь ты проклят, Создатель!

Стоединый зло оскалился, представляя, как где-то далеко в пространстве и времени, на своем заоблачном восемьдесят первом ярусе, удовлетворенно улыбается ОН. Творец не любит вмешиваться, но сто богов в связке одного разума… Слишком велик дисбаланс. В Даре Подчинения, полученном от очень странной в своих молитвах расы, Создатель увидел угрозу себе. Заперев Стоединого на минусах, он ограничил его в перерождениях и заклеймил предсказанием:

«Лишь растеряв все лики и оставшись один, ты сможешь возвыситься…»

Кто же знал, что когда ОН говорит: «Возвыситься», то воле ЕГО покоряется всё?! То есть абсолютно всё!

С тех пор Стоединый сидел исключительно в низких креслах, подчинял себе невысокие аватары и если летал, то низко-низко.

Иногда канцлеру хотелось плюнуть на этот заваленный окаменевшим дерьмом мир и тупо запереться в своих чертогах. Благо они у него огромные – личная долина райских кущ. Место силы, где каждый цветок распускается во имя его, где ветерок шелестит лишь для услады его слуха, а выпестованный за миллионы лет гарем способен повести по всем семистам ступеням удовольствий. Причем последние двести он пока не рискнул испытать. Слишком они… хм… затейливые…

Но… отдыха Стоединый себе позволить не мог.

Опустившийся на дно Древа божественный мусор работал неохотно. Львиная доля едва оплачивала высшее право на бытие.

Без руководства Канцлера, его принуждения, хитрости и ярости уровень стремительно зарастал под самый потолок. Затем шестеренки Древа проворачивались, и ярус сползал в преисподнюю Хаоса, заодно сжигая очередную аватару Стоединого и обнуляя труд очередных тысячелетий.

Кто имел сто тысяч на балансе, перемещался на этаж выше. Остальные шли на корм вечноголодному Хаосу. Творец ронял искреннюю слезу и еще на шаг приближался к развоплощению, а Древо прирастало еще одним возрастным кольцом.

Ну а Стоединый, привязанный к крайнему ярусу, шел на новый жизненный круг. Причем за достойное положение на «новом» минус восьмидесятом этаже приходилось бороться.

Сегодняшняя ситуация напрягала вдвойне. Черная полоса подползла незаметно, нависшая над головой цепочка уровней оптимизма не вызывала. Скорее наоборот. Смерть стучится снизу, смерть затаилась сверху. Куда податься многоликому богу?!

И если за последние сорок веков он потерял лишь одно астральное щупальце, то с приходом Лаита (будь проклято его ущербное понятие о справедливости!) выгорела целая пара!

Две, две бесконечные жизни забрал у него мелкий цифровой божок! А еще – украл заботливо лелеемый артефакт, копивший веру тысячу тысячелетий и служащий частью Великого Плана!

Мало кто знает, что перемещаться по Древу можно не только самому. Можно перенести и сам ярус! Да, это дорого, но иногда другого варианта нет!

Триллион… ровно столько стоила рокировка с минус семьдесят девятым. Махнуться этажами и перестать просыпаться от ужаса, чувствуя, как Хаос скребется в пол.

Вспыхнуть сверхновой от счастья, сумев обойти кару Творца, привязавшего его к этой клоаке! Да при таком раскладе можно было бы и вовсе посеять зерна сомнения в разумы дерзких богов. А не потерял ли ОН хватку? Не пора ли разрушить Древо до основания, а затем: «Мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем!»?

И вот все это, все надежды, украл подлый, мерзкий и наивный, как новорожденный теленок, Лаит!

Вновь скрипнула дверь Чертогов. Стоединый вывел наружу одну из своих самых ценных аватар. Шио – Владыка Дня, вечно сонная богиня с головой хохлатой совы. Большинство Перьев Времени на ее болезненно припухших бровях было варварски выщипано. Молодая поросль едва прикрыла воспаленную кожу. Что ж, все имеет свою цену.

Шио подвластно почти все, что произошло до заката. Да, есть ограничения, связанные с линиями жизней, отмеченных в Книге существ. Но где вы видели богов времени без ограничений и лимитов? Да нет их! Творец скуп, как последний нищий!

– Восстанови Цитадель на состояние получасовой давности, – приказал он подчиненной богине и отвернулся.

Жаль, что способности Шио имеют такие долгие откаты. Но тратить больше тридцати миллиардов сов на сотворение новой Цитадели Стоединый был не готов. Да и к слугам он привык. Пока еще новые научатся без слов понимать хозяина… Рука казнить устанет…

За спиной жалобно ойкнула богиня, выдергивая одинокое перо из лысой брови. Смочив тонкое жало слезой, она извлекла черные от древности медные скрижали Памяти. Отыскав свободное место, Шио тяжело вздохнула и принялась писать, покрывая металл мелким убористым почерком прописных рун.

Реальность вокруг протестующе загудела, откатывая назад свою самую неподатливую переменную. Время… Самый дорогой и неоцененный ресурс, который очень не любит, когда его убивают…

В астрале мелькнуло черное крыло плаща одной из Теней Его. Примчалась проверять законность деяния. Обломаетесь, безликие! Все по заветам Его!

Стоединый привычно потянулся жгутом ауры к разуму Тени. Подчинить бы ее, заложить в разум семя безумия. И при очередном слиянии с Творцом Тень почти гарантированно заразит Создателя. Этому Древу требуются перемены! Кому, как не подвальному червю, это знать?

Был бы Творец помудрее, спустился бы на минус восьмидесятый да поглядел сам, как боги живут.

В дерьме и ненависти, в дерьме и ненависти! Какое уж тут светлое созидание?! Ну а хватило бы смелости – заглянул бы и на остатки восемьдесят первого. Умному достаточно двух точек для построения графика. По крайней мере, понятно направление движения. В задницу! Все катится в задницу Хаосу…

Обожженное щупальце рефлекторно отдернулось и бессильно обвисло. Стоединый расстроенно цокнул языком – не меньше года на регенерацию.

Защита разума у Тени, как всегда, на высоте. А может… может, и нет у них никакого разума? Один лишь голый функционал? Поди знай…

Собственно говоря, за пределы яруса Стоединый вырывался, причем не раз. Полное подчинение на вторичную аватару – и вперед, за метками мироздания. Однако возможности такой куклы крепко ограничены, да и основное тело требует защиты. А уровни, лежащие над головой, очень непростые, не для слабаков. И если нынешний ярус накроется, придется иметь дело с ними, следующими в очереди стать минус восьмидесятым. Нужно будет заново насаждать свою власть и приводить уровень к порядку. Это будет сложно…

Семьдесят девятый – абсолютно стерильный мир с губительным посмертным проклятьем Высшего Хаосита. Раньше там была община почитателей Хаоса. В чужие дела особо не лезли, в свои не пускали. Так, сверлили себе потихоньку в коре Древа дыру, но кто нынче без недостатков?

Кому-то происходящее не понравилось. Творец, Тени, Стражи, Светлые богоборцы под благовидным прикрытием – выбирай любого. Послали группу божественных героев, пообещав достижений на всю грудь и добычи в пол-инвентаря.

Наемники ярус зачистили, однако и своих бойцов положили немало. Сил на главбосса хватило, но убивали его уже с опаской, слишком долго и аккуратно.

Хаосит свою судьбу понял и сумел уйти сам, вложив душу в прощальное «прости». Теперь на ярусе если кто и живет, то плохо и очень недолго. Вряд ли Стоединому удастся там закрепиться. Скорее всего, этаж проходной. Минус одна жизнь и очередная смена уровней. Одно радует – при сползании в Хаос пласта упорядоченного пространства где-то невообразимо далеко кричит от боли Творец.

Минус Семьдесят восьмой. Вот где непонятная ересь творится. Обитает там редкий монобог, жадный до силы и невольный заложник циклопических объемов своего тела. Любой бог, зашедший на уровень, рано или поздно станет плотью плоти его. Величественная гора живого мяса прирастет еще одним кусочком, а капля силы добавится к морю накопленной тварью энергии.

Если честно, Стоединый не был уверен, что даже Творец способен справиться с монобогом. По крайней мере, свою мощь Канцлер оценивал трезво. Да, в прямой схватке он бы выжег пару кубических километров плоти монстра. Заставил бы отнестись к себе всерьез, и на этом сопротивление закончилось бы. И как решать эту проблему, пока неясно. Есть пара задумок, но, видит Создатель, ему бы очень не хотелось, чтобы дело дошло до ЭТИХ козырей.

Семьдесят седьмой. Небольшой ярус с жутко искривленной физикой пространства. Искалеченный этаж, три четверти которого занимает пустотелое дупло в стволе Древа. То ли шрам от прорыва Хаоса, то ли след от битвы с бродячим Творцом, ищущим жертвенник для своего нового мира. Зацепиться на таком надолго не получится.

Семьдесят шестой – подводный ярус. Кое-кому там вполне вольготно. Хотя аватаре Стоединого там пришлось очень некомфортно. Он привык к стандартным мирам из базового набора шаблонов. Тут же – километровой глубины бассейн со сверхтяжелой тритиевой водой. Стоимость выживания для непрофильного бога под две тысячи совушек в сутки, и то… если местная глубоководная нечисть признает тебя своим. Иначе – добро пожаловать на алтарь.

Список можно продолжать долго. Древо велико, его ветви заставляют тесниться Пустоту, а корнями способен подавиться Хаос. И сколько бы попыток вырваться из подвала ни делал Стоединый, столько же неудач он записал на свой счет. Он даже не смог добраться до минус сорокового! Первого яруса, могучие корни которого облеплены сотнями обитаемых миров… Мрачных, скупых на совушки, но все-таки настоящих миров.

Позади Канцлера вздрогнуло пространство, откатывая время назад. Теплая волна воздуха упруго толкнула в спину. Занявшая свое законное место Цитадель вытеснила лишнюю атмосферу.

Город у ног властителя уровня выдохнул в изумлении. На глазах тысяч разумных Стоединый вновь явил свою мощь. Полноводная река веры пополнилась новым ручейком.

Канцлер удовлетворенно кивнул. Умение видеть возможности там, где другие рыдают над проблемами, было одним из слагаемых его успеха.

Что ж… Беглец оказался довольно шустрым. Тем забавнее будет охота. Все, что убивает его аватары, делает сильнее основную личность. Очередная уязвимость будет закрыта, система обороны и личной защиты переработана.

Правда, наглый похититель забыл одну незначительную деталь. Канцлер прекрасно осведомлен о том, откуда Лаит родом. И когда его мир вернется в привычную сетку координат, беглеца будет ждать небольшой сюрприз…

* * *

Могучий Хронос протяжно зевнул и приоткрыл глаза. Что-то потревожило его сон, на миг достучавшись до погруженного в стазис разума. Какие-то игры со временем срезонировали с аурой Высшего и пробудили в нем интерес. Он очнулся, словно обычный смертный просыпается от клацнувшего в замке ключа.

Тело бога еще не восстановилось. В Последней Битве его знатно потрепали, не скупясь нашпиговав адамантом. Опоздал тогда Хронос, проспал… Слишком много веры набрал Иешуа, слишком много сердец старых богов переплавил в убийственный металл.

Силы древнего бога восстанавливались медленно. Маскировка, регенерация и работа со временем требовали невероятных ресурсов.

Хронос сел на ложе, поскреб ногтями бугристый шрам на широкой пластине грудной мышцы. Засохшая кровь алмазной крошкой посыпалась на смятую шкуру золотого льва, устилающую дно саркофага.

Бог недовольно нахмурился. Сотворенный им склеп претерпел изменения. Похоже, что разумные все же отыскали его укрытие и осквернили усыпальницу своим местечковым уютом.

Множественные детали быта, мягкие диванчики, трофейное оружие на стенах… Не похоже, что короткоживущие обустроили тут храм. Скорее задвинули могучего бога в дальний угол, чтобы не мешал, а сами разместились с комфортом, навесив пыльных занавесочек и заставив полки горшками. Вон и винный погребок устроили… хм… а неплохая коллекция!

Движением руки Хронос переместил себе в ладонь бутылку загустевшего от древности вина. Выбил пробку и жадно присосался к горлышку. А ведь хорошо… прямо реально хорошо! Знавал он места, где и за худший напиток просили совушками по весу.

Сон вновь затягивал древнего бога. Переместив в инвентарь весь запас спиртного (божья кара за наглость людскую!), он взбодрил себя строго отмеренной порцией силы и продолжил осмотр склепа.

Арсенал оружия. Жалкие поделки смертных, практически ничего реально стоящего. Лишь пара предметов, отмеченных благодатью незнакомых богов. Хотя следует признать – для короткоживущих коллекция неплоха. Сойдет для гвардии амбициозного императора.

Отдельные стойки техногенных игрушек. Явное баловство для слабых телом и духом.

Сейф с восьмиугольными монетами редких металлов. Мелочовка, не стоящая внимания.

Полог иллюзии… хм, что?

Сорвав довольно качественную иллюзию, Хронос удивленно вскинул брови. Перед ним стояли тысячи окаменевших фигур бойцов. В полной экипировке, готовые к бою, погруженные в такой родной ему стазис. И гордый таг альянса, полыхающий в душах: «Стражи Первохрама».

Ай да молодцы! Как они узнали, что первый Храм в этом мире построил именно он, великий Хронос? Переместившись в первую наносекунду сотворения мира и наделив силой алтаря первый атом новорожденной Вселенной!

Бог еще раз оглядел свою гвардию и сожалеюще покачал головой. Смертные сами себя поймали в ловушку. Грубый природный стазис действительно останавливал все процессы, превращая тело в камень. Почти останавливал… Скорее замедлял их в несколько миллиардов раз. Секунда внутреннего времени – век снаружи. Уж за эти годы тебя либо откачают маги, либо сожрет само время, разрушив хрупкий камень.

Вот только ВРЕМЯ в склепе течет по-другому… и для замерших у его саркофага бойцов прошли уже месяцы, а то и годы плена в неподвижных каменных статуях.

Хронос с сожалением заметил несколько сотен обезумевших душ.

Уважительно цокнул языком, разглядев десятки других, упорно сражающихся с пожирающим разум заточением.

Удивленно приподнял бровь при виде плотной группы статуй подростков, сумевших сбиться в кучу уже ПОСЛЕ прочтения заклинания.

Да, у них на это были тысячелетия. Но какую же волю и жажду жизни нужно иметь, чтобы тянуть и тянуть одну мышцу веками, дабы хоть немного приподнять руку и коснуться щеки подруги. Поддерживая ее и смывая с лица любимой печать ужаса и одиночества.

Нет, эти разумные достойны большего!

Хронос встряхнулся. Экономно отмерив силу, заглянул в прошлое. Нахмурился. Бойцы оказались все же не его жрецами. Хотя в этом мире все служат одному богу – ему. Просто сами об этом не знают…

Хронос пробежался верхами по струнам возможного будущего. М-да… накрутили здесь без него…

Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоем.

Перетянув несколько узлов и повысив вероятность важных реперных точек, Хронос удовлетворенно кивнул. Вот теперь гораздо лучше. Остался лишь мелкий штрих.

Волевым усилием он откатил разумы стражей к первому дню стазиса и уже после этого погрузил в настоящий божественный сон, дарящий отдых и дающий силу.

Спите, воины. Ваш юный бог скоро придет. И тогда вы ему понадобитесь. Крепко понадобитесь…

Глава 14

Переход в мир Эрлоста прошел буднично. Межмировой портал принял меня как родного, ласково ткнув теплым мокрым носом и одарив крупицей опыта. Сказалось родство к стихии. Ну а полученный опыт – он пригодится при рискованных прыжках. Вслепую там или по мутным, плавающим координатам. Меньше шансов раствориться в нежных объятиях межпространственных перин.

Внимание духа-хранителя было мимолетным, хоть и страдальчески-болезненным. Причем больно было не нам, а самому существу, обратившему на нас взор.

Мы ведь теперь не простые смертные. Внимание существа околобожественного уровня не способно искорежить наш разум. Да и накрыло нас лишь отголосками чужих эмоций. Что с ним? Болеет? Зубки режутся? Перебрал бражки из волшебного кизила?

В поход отправился вдвоем с Элкилом. Бог зла фонил раздражением и крепко страдал от головной боли – копаться в чужих мозгах оказалось занятием непростым и наказуемым. От тяжелой ауры будущего бога добра шарахались в стороны даже солнечные лучи. Отчего Элкил выглядел вдвойне зловеще, будучи окруженным кольцом тьмы посреди относительно солнечной поляны.

Назгул морщился, шугал всех и вся, но, по крайней мере, был способен сесть в седло фестрала. По сравнению с Авосем он просто живчик. Пантеончик у меня… обнять и плакать…

Наш бог рэндомной удачи намудрил с планированием и вновь остался без ног. Хитрая схема, ведущая к легкой победе, не сыграла, обломавшись на девятом такте. Пришлось ему взяться за клинки и вступить в ближний бой, прикрывая наши спины и совершая локальный подвиг. Все ж таки Авось – бог не боевой. И рубиться с гвардейцем Стоединого целых сорок секунд – пока я не вывалился из локальной свертки пространства – это достижение.

Как известно, за каждым подвигом лежит чья-то ошибка. Тут сетовать было не на кого, накосячил Авось сам. Что-то не сошлось с таймингами, и ноги, раздробленные могучими челюстями, стали платой за ошибку.

Хотя Авось не унывает, он всегда на позитиве. У него почти не бывает горя и беды. В большинстве случаев Ав воспринимает неприятности как уроки. Дорогие либо дешевые, но уроки. А сидя у меня на подсосе халявной веры, он вообще превратился в несгибаемого оптимиста. Вновь зарылся в конструктор, разрабатывает конечности с активной защитой.

Пора учить. Еще один такой залет, и выдам ему средств в обрез, чтобы хватило исключительно на ноги старой бабки. С артритными коленями, пигментными пятнами и черными ногтями с толстым слоем желтого грибка. Буэ…

Эрлост…

Пасмурный мир. Вокруг места высадки – поляны с мокрыми цветами, редкие рощи из монументальных деревьев и оглушающая тишина. Нахохлившиеся бабочки со слипшимися крыльями вцепились в лютики-ромашки, как в свое-родное. В воздухе витают тревога и легкий запах аниса.

Запах леденцов из моего детства…

Мир сразу же стал на пару градусов милее и роднее. Понимаю, что это выверты психики, легко могу исправить самовнушение, но… не хочу…

Вызвал медведя, прикрыл его бафами. Прикола ради раскрасил Гамми под Винни-Пуха. Улыбнулся, глядя, как медвежонок недоуменно осматривает себя в луже. Предотвращая истерику, кратко объяснил, что Винни – кульный боевой медведь, выходивший с голыми руками против Неправильного Роя. Вон, даже дед Гамми, заслуженный мастер фарма, и тот в былые годы не гнушался таскать на лапах комплект Лунного Винни-Пуха.

Гумунгуса также кастомизировал, натянув скин под бронетанковое камуфло. На секунду сжал губы, вспоминая бэтээрочку и ее хозяина – Эрика. Бережно приложил руку к сердцу, где, как мне казалось, находился инвентарь с Друмиром. Спите, ребята, все будет хорошо. Ведь боги, солдаты астральных войн, для того и нужны, чтобы защитить ваш сон, ваш дом, ваших детей. А кто не хочет молиться своим богам, будет молиться чужим.

Пока мишка оглядывался и настороженно водил жалом по сторонам, я прямо под ногами сорвал блеклый крохотный цветочек. Понюхал. Действительно пахнет анисом, с уверенной нотой магии природы. Хорошая травка, с запахом детства и неплохим лечебным эффектом. Женьшень отдыхает. Здоровья в этой ромашке – минут на десять жизни. А это круто. Если гонять такой чаек три раза в день, то стареть будешь в разы медленнее. Теперь я понимаю, почему в этот мир лезут все кому не лень. Вряд ли мне сразу же попался рарный ингредиент. Вон этих цветочков – до горизонта. Боюсь представить, что тут можно отыскать, если реально поднапрячь скилл Собирателя.

Воткнул цветок мишке за ухо – нюхай, косматый, нюхай. Бате нравится – и ты тащись.

За спиной отчетливо потянуло болью, тревогой и мертвечиной. Оборачиваюсь. Вдалеке гигантской спиралью клубится черная туча, шарящая по земле хищными хоботами дюжины смерчей. Зеленые молнии бьют в одну и ту же точку. Выкрученный на максимум слух доносит звуки канонады и… хм… пулеметных очередей?

В магическом зрении туча фонит классической некромагией с черными искрами хаоса. Но и основной пласт околобожественной силы природы также сосредоточен за горизонтом.

Ох, не нравится мне этот расклад. Называется – зашли за цветочками… По ходу, местный дух-хранитель схлестнулся с чем-то серьезным. Нам до его разборок дела нет, видали мы тысячи богов и десятки миров в более тяжелом положении. Так что молча делаем свое дело и уходим, пока фейка спит, а терпение Сиреневого не кончилось. Боюсь, что, если домовой выскажет свое неудовольствие, его поддержат Тени, Стража, а то и вовсе Древо. Вот так мне нашептывает чуйка…

Эйфория от первого посещенного мира постепенно проходит. За общим начинаю замечать частности.

Одинокие деревья-великаны.

Покинутые гнезда, в которых уже беззвучно хрипят умирающие от голода птенцы.

Двадцатиметровые воронки. Словно под землей дрыхла стая бульдозеров, а по весне они проснулись и поперли в даль. От каждой воронки идет истончающийся земляной след.

Быть может, это деревья повыдергивали корни и ушли в сторону клубящейся тучи? Биосфера здесь во многом разумна и волшебна. Всяких трентов, дендроидов, энтов и прочих дубов-колдунов хватит не на одну армию.

Бредущий вдали леший, в чье плечо намертво вцепилась мумифицированная сова, а в уши до крови воткнуты зеленые шишки.

Проводив лешака задумчивым взглядом, мы уселись на маунтов. Защиты всадника и животного соприкоснулись, поискрив, и пришли в сопряжение, взаимно усиливая друг друга.

Заморосил дождь. Крупные соленые капли со стоном падали с неба. Попавшие под них растения стремительно вяли. Защитная полусфера над головой отрапортовала о минорной просадке щитов.

– Слезы бога… – прокомментировал Элкил и, вытащив из рукава небольшой фиал, наполнил его до краев. – Сынку будет полезно… – не очень понятно объяснил он.

Пришедший издалека рев гигантского существа застал нас врасплох. Эмоции страдающего бога неожиданно ударили по напряженным чувствам.

Я охнул, пронзенный наведенной вспышкой боли. Ментальный щит был приподнят – я как раз прислушивался к миру, пытаясь отыскать источники магической жизни. Не успел закрыться, как пришедшая следом мольба о помощи захлестнула с головой, срывая нас в бешеный галоп.

Бог стонал и страдал, просил и рыдал, а мы мчались вперед, с невероятной скоростью поглощая километры бездорожья.

Комья земли летели из-под копыт рвущегося стрелой фестрала. Могучие валуны выворачивались из-под лап Гумунгуса.

– Стой! – раздался крик за моей спиной.

Я сшибал на своем пути вековые деревья, рассек пополам вставший на пути скальный кряж. Не жалея веры, ради экономии секунд. Секунд, несущих океан боли страдающему богу.

– Стой!! – надрывался кто-то неугомонный.

Я рвал опутывающие меня жгуты. Взламывал силовые щиты, вырывал маунта из развернувшейся под ногами хляби. Вокруг мчались откликнувшиеся на зов звери, летели птицы, с трудом переставляли изломанные корни могучие дендроиды. Вся биосфера единственного континента планеты спешила на помощь своему богу.

– Да стой же ты!!!

Сверкнувшая молния мощностью в сотню тысяч молитв неожиданно ударила в Гумунгуса и сожгла ему задние лапы. Мишка с жалобным ревом покатился по земле. Я соскочил, удержав равновесие. Бросив Великое Лечение на маунта, выхватил из инвентаря глефу и в ярости развернулся к противнику.

Ну же?! Кто посмел встать на пути бога?!!

Ментальный удар от союзника прошел через защиту и миксером встряхнул мозги. Чужое внушение слетело, и я замер, опуская оружие и изумленно оглядываясь.

Как мы оказались под самой тучей? Где я так изорвал неубиваемые одежды? И какого черта я мчался выручать на хрен не нужного мне бога?! Мы сюда за цветочком приехали, а не вписываться невесть за кого!

Догнавший меня Элкил с трудом остановил беснующегося фестрала, подняв парящего жаром коня на дыбы.

– Оклемался? – беспокойно поинтересовался бог и бросил в мою сторону целую цепочку кастов.

Я удержал взбрыкнувшую паранойю и, кивнув, безропотно принял на себя конструкт ментального сканера, затем общую хилку, а после – какой-то мощный, многосегментный щит на разум.

– Хорошо тебя зацепило. Еле остановил. Прости уж за Гумунгуса, но ты все дальше уходил в отрыв. Странно, что мой фестрал не мог догнать твоего седого жирдяя.

– Проехали, моя вина. А на мишку не гони, он у меня матерый, ветеран колчаковских фронтов. За дамаг не беспокойся, отрегенил он уже, хотя и затаил. С тебя бочонок заряженного меда, и лучше не затягивай. Не стоит иметь таких кровников…

– Принято. – Не откладывая дело в долгий ящик, Элкил поднатужился и сделал пасс рукой, извлекая волшебный мед из всех диких ульев в радиусе десятка километров.

Бочонок, правда, сотворил не канонический, а какой-то высокотехнологичный девайс из углепластика, с тремя рядами ребер жесткости и знаком радиоактивной опасности. Полившийся из воздуха мед засиял магией и щедрым перламутром силы. В понимающих мирах за такое сокровище платят золотом по весу. Мишка же, не заморачиваясь с ценником, опустил хлебало в кадку и на одном глотке втянул в себя драгоценный мед, оставив лишь жалкие пару литров для скулящего под лапами Гамми.

Я задумчиво почесал затылок.

– М-да, Гумунгус. Не хотел бы я с тобой в голодный год на необитаемый остров попасть… – и, повернувшись к Элкилу, добавил, кивая на близкие хоботы смерчей и повышая голос, чтобы перекричать вновь участившуюся пулеметную пальбу: – Ну раз уж мы здесь, пошли познакомимся со здешними хозяевами.

– И их врагами… – хрустнул костяшками пальцев ничуть не подобревший за время вынужденной погони Элкил.

Вот сейчас кто-то огребет…

Укутавшись в защиту божественного уровня и особо не скрываясь – тупо надоело мелко суетиться под скрытом, – мы двинулись вперед.

Шарахающийся от давления наших аур поток волшебной флоры и фауны становился все гуще. Звери перли, игнорируя друг друга, роняя клочья пены и ориентируясь скорее на зов своего бога, чем залитыми кровью глазами.

Вскоре мы увидели впереди кряжистое дерево, высотой с небоскреб и метров тридцати в обхвате. Дерево сковывали толстенные цепи темно-красного металла, густо фонящие смертью. Оспенной сыпью сверкали точки фиолетовых штырей, вбитых глубоко в ствол. Черные свечи густо коптили в лишившуюся листьев крону. В этом дыму мелькали мученические лики тех, кого пустили на жир магических светильников.

Похоже, что перед нами дух-хранитель этого мира. Огромный дендроид, искрививший в отчаянной муке грубо отмеченное на коре лицо.

Прищурившись, подаю децел силы в глаза и зумлю зрение:

– Мавет. Божество природы. Ур. 9.

– Мавет.???????????????.??.???

Блин, совсем же молодой еще бог! Видать, дух-хранитель мира не так давно апнулся до высшей сущности. Даже в тэге имени треш какой-то остался. Удивительно только, откуда такой мощный Зов?

По мере приближения становились видны дополнительные детали. Я прищурил глаза и нахмурился. Происходящее мне нравилось все меньше. Слишком все это было… хм… рационально? расчетливо? отработанно? Как в фашистских концлагерях: женские волосы – на утепление подводных лодок, зубные коронки – на награды героям рейха…

В толпе загнанно дышащих, истощенных, валящихся с ног животных и волшебных растений жадно шарили хоботы магических смерчей. Выбирая себе очередную жертву, они за секунды потрошили ее, разбирали на драгоценные ингредиенты, срыгивали кровь под корни стонущего дерева и сбрасывали добычу в кузовы огромных грузовиков. Быстро наполняющиеся тяжеловозы выплевывали густое облако солярного дыма и ныряли внутрь светящейся арки крупного портала.

Вокруг суетилось не меньше полка совершенно чуждых этой реальности фигур. Лизарды, затянутые в кожу и цифровой камуфляж, обвешанные подсумками, разгрузками, брониками и разномастным стреляющим железом. Выглядели ящеролюди как солдаты вполне серьезной современной армии. Уровень техно – шестерка, не меньше. Такие парни при большой нужде могут и ядерным зарядом приголубить.

Впрочем, футуристические бойцы вполне себе мирно сосуществовали с группой жрецов, что поддерживали широкую арку портала и непрерывно истязали местного бога.

Земля на метры пропиталась кровью и превратилась в комковатую бордовую грязь. Сизые потроха гирляндами украсили ветви. Ошметки плоти волшебных зверей силой запихивали в плотно сжатые древесные губы.

Дендроид отплевывался, в стороны летели прозрачные крылья пикси, настойчиво стучащие сердца единорогов, изломанные в крошево лешаки. Жалобно плачущие души тысячами паковали в кристаллы и переправляли на ту сторону портала. Тех же, кто недостоин кубических миллиметров алхимического алмаза, отправляли дальше, в растущий невдалеке жертвенный зиккурат.

Как бы ни были шустры магические смерчи, но и они не успевали переработать всех зверей. Похоже, что остальную фауну пришлые сборщики просто списали в утиль. Как наши браконьеры, выбивающие электроудочками озерцо под ноль ради десятка ладошечных карпов.

Прущих на выручку белых единорогов, разумных фей, древних медведей, златорогих ланей, крохотных пикси, плачущих лепреконов и тысяч, тысяч других встречали свинцовой метлой в полсотни тяжелых пулеметов.

Грохот стоял адский. Вторые-третьи номера расчетов едва успевали менять раскалившиеся стволы и подтаскивать полные короба боеприпасов.

Бойня, хаосячья бойня… с соответствующим запахом, аурой и кармической нагрузкой.

Мы приблизились достаточно, чтобы нас заметили. Наши восседающие на маунтах фигуры выделялись в общем потоке своей неторопливостью и холодным безразличием к шальным рикошетам.

Сразу несколько огневых точек поймали нас в прицельные рамки и хлестнули короткими очередями. Вначале мельком – не обижая остальных. А затем, удивленно довернув стволы, приголубили от всей души, всадив в каждого по длинной ленте.

Силовые щиты замерцали. Моя экономная защита заискрила сотнями рикошетов, подставляя под тяжелые пули крохотные плоскости и уводя их в стороны. Бережливо, но слегка по-хамски к окружающим. Впрочем, вокруг меня не дети, а боги.

Защита Элкила оказалась более активной и прожорливой. Сплющенные пули с вольфрамовыми наконечниками градом сыпались под копыта фестралу. По следам пришедших трассеров летели обратные проклятья, щедро награждая пулеметы поломками, а разумных лизардов – срамными болезнями и неожиданным позывом откладывать яйца.

Вот замолкла одна огневая точка. Захлебнулась вторая. Кашлянула неуверенной очередью третья, но тут же исчезла во вспышке взрыва сдетонировавшего боекомплекта.

Похоже, что мы заставили себя уважать. Ахнули ПТУРы. Ракеты оказались не простыми, а с заговоренной мифриловой начинкой. Расплавленные струи лунного металла крепко просадили защиту. Мертвые голоса попытались дошептаться до наших душ, но, поняв, с кем имеют дело, с облегчением сбросили оковы некромагов и упорхнули в небытие.

Сработали закладки минных полей. По нам хлестнули частые россыпи шариков противопехотных МОНок. Пару раз земля крепко ударила в ноги и опалила огнем – офицер управления защитного контура подорвал ближайшие к нам фугасы.

Вскоре подключилось подоспевшее пополнение, и нас принялись плотно давить огнем, ежесекундно забрасывая десятками килограммов разогнанной до сверхзвука стали.

Затем неожиданно ахнуло чем-то из высшей некромантии. Причем серьезно так – с заемной силой воздвигнутого тут же зиккурата из душ десятков тысяч умерщвленных разумных.

А вот это мне уже совсем не понравилось. Магия мертвых – штука неприятная. Пятнает карму – не отмыться. Да и кому приятно, когда рядом вдруг появляется крохотная замурзанная девчушка? Тянет в мольбе руки, а затем, охнув, сгибается под ритмичной тяжестью навалившегося на нее гниющего сукуба. И ведь не сразу и поймешь, иллюзия это или хитрая магия реально вытащила ее душу и истязает на твоих глазах…

Скрипнув зубами и поморщившись от физически болезненной волны черной злости, что накатила от внешне спокойного Элкила, я дал желанную команду.

– Все, они нарвались. Бой! Мочи ящериц!

Бог зла удовлетворенно кивнул. Его пугающий до мочеиспускания голос загремел над континентом:

– Ваши молитвы услышаны, я явился! Готовьте подношения!

И мы пошли вперед! Творец, как же мы шли! Нанося добро и причиняя справедливость! Гася огневые точки одну за другой, насыщая пространство плазменными росчерками, убивая смертных одним лишь взглядом, одной лишь силой намерения.

В какой-то момент я понял, что полк – это очень много. А заживо сгорающие в пламени лизарды кричат, как люди, и они отнюдь не игровые аватары, что воскреснут через десяток секунд отката таймера.

Битва потеряла часть красок, злой азарт куда-то пропал. Остатки трехтысячного полка я добивал уже без энтузиазма и лишней крови. Тупо смахивал народ в жадное зево портала, закидывая туда клубки тел и не особо заботясь о целостности их костей.

Элкил излишним ящеролюбием не страдал. Он просто качественно выполнял свою работу. Делал доброе дело, стирая из реальности разумных и старательно очищая захолустный мирок от осмелившихся поднять на нас руку. Лишь временами его бурчание гремело в небесах и срывало с деревьев листву:

– Эх, так много мяса, так мало времени… Больше добра богу добра!

Дендроид пытался нам помогать. Пыхал какими-то заклинаниями, ловя корнями разбегающихся солдат, насылая рои шершней и забивая легкие удушающей пыльцой. Но, честно говоря, он больше мешал, зачастую попадая по нам.

Пришлось ему намекнуть. Вывернувшись из очередного захвата толстенного корня, я на мгновение отвлекся от боя и шарахнул воздушным тараном по стволу так, что на землю полетели ветви и покинутые птицами гнезда. А ведь гнезда там были что твой дом.

Древо осознало и послушно заткнулось. Лишь время от времени жалобно хлюпало корнями в густой грязи из крови и кишок да роняло багровые слезы, когда очередное площадное заклинание сметало с целины сотню-другую магических существ.

Зашвырнув в портал последнего армейца, я запустил следом плотно спрессованный мясной шар. С некромантами я не церемонился. Утрамбовывал их тщательно в огромный, лишенный жизни комок. Принимайте товар и знайте – вам тут не рады.

С молодецким хеканьем я полоснул рукой по тонкому плетению портальной арки, разрушая пуповину связывающую два мира. Все, дело сделано. Аз воздам.

– Спаси вас Творец, добрые боги, – с трудом прошептал древесный бог.

Элкил недовольно качнул головой и бросил в истерзанного пулями фестрала лечебный конструкт.

– Не благодари. Мы дрались за себя.

Я тоже был не в восторге. Битва обошлась довольно дорого, а мы ни на шаг не приблизились к цели.

Да, вокруг полно трофеев. Стреляющее железо, амуниция, образцы техники. Земляне за эту инопланетную радость отдали бы полупустой Форт-Нокс со всем его фейковым золотом.

Я, конечно, захвачу образцы, порадую родное правительство. Ну а США и прочие Европы – вы уж простите, но вас ждут грустные времена. Я бог по паспорту русский, а значит, плюшек подкину нашим. Ну а вам… вам гайки.

А может, мелочно это все? Человечно как-то?.. Я ведь бог, масштабнее надо мыслить? Не знаю… Не обтесался я еще на Древе. Земля – мой дом, Друмир – моя личная дача.

Также на поле боя осталось с десяток контейнеров с волшебными ингредиентами. Сплошь кровавая требуха, никаких игровых условностей в виде баночек и аккуратных стерильных крылышек. Только хардкор. Комковатая кровь, подрагивающие внутренности, затягиваемые слепым туманом глаза.

Это добро гораздо ценнее железа. Но мародерить его здесь и сейчас, среди тысяч истерзанных тел, кажется неуместным. Как калеку обирать…

Дендроид болезненно покряхтел, печально проводил глазами последние листья, падающие с изломанной кроны.

– Что привело вас в мой мир? Быть может, я могу вам чем-то помочь? Мои силы невелики, я только недавно прорвался на божественный уровень. Да и сковывающие меня цепи блокируют внешние проявления силы, но все же…

Я уже успел осмотреть окрестности магическим взглядом. Ничего выдающегося в заклинаниях пришлых чужаков не разглядел. Уровень среднего архимага – это максимум. Видал я смертных и покруче. Причем в разы. Даже удивительно, как им удалось спеленать бога.

Взмахом руки тушу чадящие свечи. Некротическая магия неприятна до рвоты. Сплошная жесть. Жир младенцев, кровь невинных, чистые души… Перемешать, проклясть, поджечь от могильной лампадки.

Примериваюсь к печати, скрепляющей тяжелые цепи. Тут главное – не навредить. Однако дендроид останавливает меня.

– Не стоит, добрые боги. Не тратьте сил. Я обречен – корни подрублены, древесина отравлена кровью, а девять десятых волшебных существ моего мира, моих детей… погибли под черными ножами вивисекторов…

– Мне жаль, – киваю вполне искренне, глядя на горы выпотрошенных тел единорогов, лепреконов, фей…

– Возьмите же в награду единственное, что у меня осталось, – мое сердце! – Бог зазвенел цепями, и могучий ствол рассекла глубокая трещина.

В ней, среди древесных волокон, ярко сверкало адамантовое сердце. Огромное, тяжелое даже на вид, размером с неторопливо сокращающийся баскетбольный мяч.

Это не иллюзия. Аура адаманта давила и пугала, как пугает вид направленного на тебя ствола. Кровавый металл, способный убить даже бога. Много, очень много. Неправильно много…

Вижу, как едва заметно попятился Элкил. Его приспущенные щиты вновь мигнули, выходя на максимальную мощь.

Я судорожно сглотнул. Что-то тут не так. Ну его на хрен, такое счастье…

Вежливо кланяюсь:

– Благодарю, но не стоит. Мы пришли сюда за цветком для нашего попавшего в беду товарища. Большего не ищем, чужого не нужно, своего не отдадим.

Дендроид неожиданно захохотал. Чисто, громогласно, без всяких там слез и страданий в голосе. Куда только мука подевалась?

– Хорошо сказано, юный бог! Что же мне с вами делать? Испытание алчностью вы прошли, хм… Ладно, должны же остаться живые свидетели моего триумфа?

Щиты вокруг Элкила уплотнились еще больше. Гамми с легким хлопком переместился в инвентарь, Гумунгус поудобнее переставил лапы. Ну и я… напрягся… со всеми вытекающими в виде взятых на короткий поводок боевых конструктов.

– Расслабьтесь, коллеги. Сегодня вы будете жить! Более того, получите бесплатный урок божественной мудрости! Ну что ж, во‐первых, позвольте еще раз представиться…

Сковывающие дерево цепи лопнули, как гнилые нити. Кора и ветви дендроида посыпались вниз, но, не долетая до земли, исчезали в воздухе. Сама фигура огромного древа стремительно таяла и оплывала очертаниями, пока не превратилась в трехметрового костяного лича, со ржавой короной на голове. Тысячи ликов смерти мелькали на украшении, сменяя друг друга и пугая своей натуралистичностью.

– Меня действительно зовут Мавет. Шестьсот седьмой уровень по вашей классификации. Бог смерти одного позабытого мира, почившего в Хаосе миллиарды лет назад…

Элкил осторожно склонил голову. Я подумал и решил повторить его жест.

– Наше почтение. А что же тут тогда происходило?

Мавет с удовольствием потянулся, хрустнув белоснежными костями.

– Ровно то, что вы видели. Пришлые лизарды думали, что пытают меня, а на самом деле своими руками сорвали этот созревший плод и принесли мне в жертву всех значимых существ этого мира.

Элкил понимающе хмыкнул:

– И приняли на себя весь кармический груз за убийство миллионов разумных?

Мавет доброжелательно улыбнулся и кивнул.

– Все верно, мой далекий брат, все верно. Целый мир принял мученическую смерть, напитывая меня верой и поднимая на девятнадцать уровней за раз. План длительностью в сорок миллионов лет почти завершен!

– Почти?

– Ну я же не прямолинейный бог первой реинкарнации? Из ситуации можно было выжать больше, значительно больше… Ваше вмешательство чуть подпортило мне планы, но это крохи, так что не дергайтесь… Дело в том, что все переправленные в Лизард ингредиенты и редкие растения заражены на уровне ауры одной очень неприятной хворью… Местные лепилы ее вовек не обнаружат. Так что пройдет буквально несколько лет, и еще один мир станет прекрасно пустынным! А ведь в Лизарде обитает двенадцать миллиардов разумных! Это, между прочим, тянет уровней на тридцать! Учитесь, юные боги, учитесь…

Я с трудом сдержал желание снести самодовольную башку. Сдержался, тупо понимая, что против этой махины смерти я ничто, тлен…

Зато теперь я немного понимаю логику стоящего перед нами существа. Уточняю:

– Но ведь и это еще не все?

Мавет, прищурившись, посмотрел на меня долгим взглядом. Наконец, когда уже последний волос на моем позвоночнике встал дыбом, он благожелательно кивнул:

– Далеко пойдешь, наивный бог… Ладно, раскрою вам и третий слой правды…

Мавет повел ладонью, срывая с планеты часть атмосферы и позволяя нам заглянуть в космос. Там, вдалеке и в чернильной тьме, сверкали огромные глаза, полные бесконечной пустоты. Они глотали парсек за парсеком, медленно приближаясь к добыче и уничтожая пространство вокруг себя.

Моя душа задрожала. Вся моя природа требовала бежать или убить. На мир Эрлоста надвигалось Небытие…

Бог Смерти величественно поднял палец:

– Малый Жнец Хаоса. Договор скреплен Силой, мир отдан стихии по согласию с его создателем и богом хранителем. Мною! Еще четырнадцать уровней на баланс. Учитесь юноши, учитесь…

Меня передернуло от ненависти, но Мавет, легко читающий мысли, эмоции и намерения, лишь рассмеялся. Я для него словно злящийся котенок, возжелавший ухватить его крохотными иглами прозрачных зубов.

Неожиданно заговорил Элкил:

– А четвертый слой правды?

Мавет хмыкнул, задумался на мгновение, но продолжил. И мне стало страшно. Ибо рассказали нам слишком много, а с такими знаниями долго не живут.

– Есть и четвертый и пятый… ты прав… Ну… учить так учить. После насыщения Малый Жнец впадет в короткую спячку перед трансформацией на следующую ступень развития. Его безопасность гарантирована богом природы Маветом, хе-хе… Так что, когда Жнец уснет, я убью его. Сколько и чего подкинет за такое деяние Творец, вам лучше не знать. Иначе собственные достижения перестанут вас мотивировать…

Бог Смерти мечтательно закатил глаза, с минуту помолчал.

– Что же касается вашей миссии… К сожалению, вся растительность этого мира пропитана моей силой и потенциально мертва. Хотя… – Мавет ткнул пальцем в крохотный цветок, что по-прежнему торчал за ухом у Гумунгуса. – Кое-что вам все же удалось отыскать. Пусть этот цветок будет вам наградой. Ну а сейчас вам пора домой. Помните об этом уроке и великом Мавете! Слава мне!

Бог махнул рукой, открывая портал и вышвыривая нас из пространства Эрлоста.

* * *

Я сидел на ступенях Чертогов и задумчиво крутил в пальцах крохотный цветочек. Невелик прибыток за миллионы растраченных молитв и еще один прожитый день.

Легкую поступь Сиреневого я услышал загодя. Да он и не скрывался. Подойдя, домовой требовательно протянул руку и осторожно взял пальцами цветок.

– Добыли-таки… – с ноткой удивления прошептал Сир. – Надо же, последний цветок погибшего мира. Редкость невероятная. Да еще и карму не испачкали, как это обычно бывает. Феечке несказанно повезло! Хм, а это что? Какая хитрая закладка…

Сиреневый наморщил лоб, а затем недоуменно посмотрел на меня:

– Ты где его взял? Там в коде ДНК такая гадость подсажена, что лет через тысячу этот цветочек сожрал бы мир любого размера!

Я облегченно выдохнул. Наконец-то я понял, что мне не давало покоя все это время.

– Пятый слой правды…

Глава 15

– Олифьэ?

Доброе утро начинается с присевшей в книксене зомби-подружки Дурина, держащей в руках поднос с чашкой ароматного кофе, жареными тостами и хрустальной вазочкой холодного оливье под майонезом ручной божественной работы. Вкус приведет к ссоре даже влюбленных. Аромат заставляет парализованных тянуть руки к ложке. Бафы позволят навалять Чаку Норрису в его лучшие годы. В общем, пища богов, амброзия отдыхает. А может, амброзия – это и есть оливье? Хм…

Одета зомби в щемящие сердце цвета Первохрама. Черный шелк ночи и белый блеск лунного серебра. Цвета моих бойцов, чей мрачный строй на поле брани вгонял противников в мистический ужас! Ибо крылья ночи развевались над нами, заботливо прикрывая своих детей.

Воспрявший духом Дурин возрождает старые порядки. Насколько я знаю, он даже сговорился с Бэрримором и начал копать в Чертогах котлован под сокровищницу. Копать не в буквальном смысле – киркой и лопатой, а тайком урезая ресурсы с других направлений на расширение зоны контролируемого пространства.

Жадно втягиваю носом ароматы завтрака. От оливье пахнет домом и новогодним настроением.

– Спасибо, Бранка. С удовольствием.

Принимаю поднос, удобно усаживаюсь в кровати. Беру с салфетки мифриловую вилочку с вензелем пантеона Справедливости. Лезу в инвентарь за вчерашним номером «Божественного Сплетника». Удачно подвернувшийся на тропе Вестник оказался почтовым и, спокойно откликнувшись на зов, выделил нам экземпляр бесплатной периодички. Нападают на почтовика лишь самые отмороженные. Выхлопа – слезы, а вот проблем можно огрести по самую маковку. За крохотный сиреневый огонек обязаны вписаться все, кто хоть каким-то квантом души поддерживает Творца и Древо.

– Денюфку? – Оставшаяся на месте зомби требовательно тянет синюю ладошку.

Хмыкаю с улыбкой – и этому научилась!

Вручаю золотой. Только, в отличие от друмировских времен, в этой монете не только двадцать граммов глупого золота, но и сотня брошенных вскользь молитв.

Бранка вновь делает книксен и прячет монетку за щеку.

– На что копишь?

Ответа не ожидаю. Зомби вышла довольно тугодумная, в лучших традициях старого кино. Единственное, что ее отличает от рядового мяса, – это воля. Именно ее разглядел в девушке Дурин, именно за это я принял умертвие в свиту и внимательно за ней присматриваю.

Основное мое внимание отдано листам «Вестника», шелестящим божественным папирусом. Занятная там передовица. Надо же! Оказывается, на минусах творится страх и ужас! Хаос принял форму злобного вьюна и пожирает корни Древа! Кто бы мог подумать?

Блин, нужно поменьше подкармливать Пещерную Лозу. А то выедут за ней, а приедут ко мне… Как-никак в ее крови и моя ДНК…

Однако Бранка реально эволюционирует. После минуты задумчивого ступора зомби сумела сформулировать ответ:

– На жфизнь…

Удивленно вскидываю брови. Во дает!

Осторожно уточняю:

– Твое текущее тело практически вечно…

Зомби качает головой, и в ее глазах я впервые вижу отблеск эмоций. Мозг кривовато слепленного зомби с трудом гоняет импульсы в холоднокровном теле.

– Не на мою. Хочу зачать нофую. Ребфенка хочу…

Ошарашенно вскидываю брови, задумываюсь, погружаясь в воспоминания.

– Знаешь, когда-нибудь я познакомлю тебя со своим другом – паладином Анунахом, его женой – принцессой-зомби и их детишками. Думаю, вам будет о чем поговорить…

Зомби послушно склонила голову – ресурс воли исчерпан, поднявший ее конструкт отыграл назад и вновь стянул путы. Повторив книксен, она вышла из спальни, чуть подволакивая ноги.

Нужно будет все же над ней поработать, исправить косяки криворукого некроманта. Я даже отсюда вижу грубую печать подчинения, которая с трудом удерживает рвущуюся наружу душу и потихоньку разлагает тело. Поправил бы прямо сейчас, но для своего ближника хочется сделать нечто большее, чем откупиться десятком тысяч совушек, превратив Бранку в высшую нежить. Здесь нужно тоньше, гораздо тоньше. С душой, во всех смыслах этого прекрасного, мало кем ценимого слова. Душа…

Я ведь прекрасно знаю о попытках Бранки вернуть себе человечность. Все, что происходит в Чертогах, ведомо мне на уровне органов чувств. Даже не столько знаю, сколько ведаю или, еще точнее, чувствую.

Мне ведомо, как Бранка пыталась грызть заныканый сухарик, давясь и натужно откашливаясь сухими крошками.

Как резала себе руки, надеясь увидеть хоть каплю крови.

Как осторожно целовала теплые губы Дурина, с надеждой прислушиваясь к себе, а потом втайне рыдая на кухне.

Я чуял, как она скрутила из серебрянной проволоки святой знак своей веры, что прожег ее ладони насквозь и с тонким звоном упал на пол. А уж от ярости светлого бога, принявшего черную кляксу молитвы зомби за циничную насмешку, спасло только мое покровительство.

Да уж, злая ирония судьбы. Бывшая боевая жрица, паладинша, несущая свет и святые костры инквизиции – ныне низшая зомби…

Для меня ее тайные молитвы в Чертогах звучат болезненным раздражителем, словно заработавшая шпионская рация, вышедшая в эфир из сердца Кремля. Но пока что терплю. Девчонка и так лишилась всего. Даже жизни и посмертия.

Кстати, Дурин на нее чем-то похож. Сей хитрый жук в три слоя увешан различными символами веры. Видел я там на кожаном шнурке даже ушастую фигурку, распознающуюся интерфейсом как «амулет Белого Патриарха». Божество мне незнакомо, хотя контур навевает тонкий запах апельсинов…

Тысячи лет непростой жизни приучили Дурина к осторожности. Он знает цену своему слову, настоящим друзьям, презренному металлу и острой стали. И на всякий случай молится всем тем богам, кого уважает, опасается и с кем свела его судьба.

Ясное дело, что в порядке строгой иерархии. Вначале мне, потом Ауле, затем Павшему и дальше по цепочке. Даже нашей фейке досталась налипшая на язык присказка: «Клянусь кружевными трусиками летающего недоразумения, я не видел в жизни ничего удивительнее!»

А я ведь все слышу, все чувствую…

Не зря говорят – не упоминай имя бога всуе. Любое упоминание, а тем паче молитва крохотной снежинкой опускается на мою ладонь. И каждая может быть прочитана.

У меня нет на это особо времени, да и рядовые молитвы сливаются в едва слышный шепот ветра в ушах. А вот обращение твоего жреца, праведника или запредельное пожертвование могут вырваться из общего фона и звякнуть упавшей на пол монетой. Если бог чуток к просьбам паствы – заметит.

Просмотром рутинных молитв обычно заморачиваются мелкие или умирающие боги, для которых каждое прочтение их имени – уже праздник. Пусть даже читают криво, безобразно коверкая смысл, пытаясь расшифровать полустертую временем надпись, обнаруженную под сколотым слоем окаменевшего голубиного помета.

Далеко не все высшие сущности живут миллионы лет. Большинство богов – тривиальные паразиты, не инвестирующие в свою паству защитой и чудесами. Такие умирают достаточно быстро, вместе с народом их породившим. Пять-десять тысяч лет, и любая империя вырождается.

Мало кто из богов думает наперед, меняя лики, подсовывая свой образ все новым и новым народам. Велик и мудр египетский Гор, разделившийся на эмблемы и назвавший их: Вишну, Иисус, Будда, Аллах и Шива. Вот чьи труды нужно изучать в божественных яслях!

Я бережно погладил рукой копию пергамента, найденную в лавках Нулевого Яруса. Скрепленный печатью с соколиной головой, свиток признал меня земляком, подманил к прилавку и позволил себя коснуться, чем немало удивил торговца. Правда, дальше дело не пошло – божественные иероглифы требуют расшифровки и нагло противятся стандартным конструктам криптовзлома. Ну да ничего, ведь впереди вечность.

От мыслей и задумчивого поглощения оливье меня прерывает вежливое покашливание Бэрримора.

– Говори.

– Хозяин, за прошедшие сутки подпространство вокруг чертогов сканировали дважды! Еще трижды я засекал искажения реальности от перемещения высших сущностей и один раз – эхо могучей битвы!

– Искали конкретно нас?

– Вряд ли. Слишком широкий диапазон поиска. Скорее всего, прозванивали любые пространственные аномалии. Как я понял, боги-поисковики встречаются.

– Угу, особенно они любят группироваться с богами удачи. Ну и звено боевиков сверху. Случается, что реально отхватывают знатный куш. Находят заброшенные Чертоги, гнездо Призрачного дракона, Друзу Трусливых кристаллов или потерявшиеся при портировании грузы… Неплохой приработок, хоть и рисковый. Те же кристаллы уж до чего трусливы, а вломят так – мама не горюй!

– А бывает, что поисковики нападают на обитаемые Чертоги?

Я улыбнулся:

– Здесь все бывает. Даже чудеса.

– Вот и я о том же! Хозяин, я проверил местный аукцион. Нам срочно требуется стационарный артефакт Алмазной Вуали! Классом не ниже легендарного. Это резко повысит уровень незаметности Чертогов.

– Цена вопроса?

– Жалкие полтора миллиарда!

– Иди на хрен!

– На безопасности не экономят! – не унимался ставший параноиком Бэрримор. Прошедший по грани, чудом избежавший развоплощения, проведший несколько сотен лет в брюхе у Дурина, наедине с урчанием его кишок, дух-хранитель стал реально мнительным.

– За полтора ярда я тебе такой оборонный периметр наверчу, что незваные гости проклянут тот день, когда нас нашли! Не перестраховывайся…

– Хозяин, не стоит переоценивать свои силы. Я не хочу снова оказаться в брюхе дохлого гнома!

– Хех, не боись! Учитывая, сколько он всего туда нынче припрятал, место у Дурина осталось только в заднице.

Бэрримор возмущенно забулькал, не найдя слов.

– Ладно. Напомни мне об артефакте после победы. Вот как оживим Друмир, тогда и будем о себе думать. Если на финальном рывке нам не хватит именно этого ярда, то стоимость артефакта возрастет до восьми миллиардов жизней. И наше с тобой покаяние и развоплощение – ибо как жить с таким грузом на душе? – вопроса не решат. Что-то еще?

– Двери…

– Какие?

– Межкомнатные, в Чертоги. Модель «Гот суприм»! Класс безопасности – сорок седьмой. Метровый композит из мифрила, вязкой стали, керамики, мертвого льда и бескара. Остановит даже бога! Ненадолго, но все же…

Я вновь качаю головой.

– Пусь Тавор себе такой шлюз на задницу поставит. Когда я за ним приду, он ему пригодится… Еще вопросы?

– Хозяин, я хотел бы заметить, что Чертоги неподобающе бедны и не соответствуют высокому званию жилища бога. Прошу выделить дополнительные ресурсы!

– Сколько?

– Миллиа… миллион! И доступ к седьмому складу!

– Что там?

– Бездуховные драгметаллы. Общим весом двенадцать тонн. Из обменного фонда и сопутствующей добычи.

– Разрешаю. Работай, старый друг. И не бойся: даже если я погибну, Чертоги автономны. Заложенного в них ресурса хватит на миллионы лет. Успеешь еще развиться и создать зомби-големную цивилизацию, хех…

– Хозяин!

– Да шучу я, шучу…

Отмахавшись малой кровью от дворецкого, я в темпе допил кофе и выскочил в общий зал. Как обычно, здесь кипела жизнь.

Негромко бубнил на непонятном языке маговизор, поймавший чуткими конструктами телевизионный сигнал какой-то из техноцивилизаций. На трехмерной картинке бесконечно медленно скреблись боками два полупрозрачных кристалла. Означать это могло что угодно. От яркого и динамичного спортивного шоу до выпуска новостей или порнофильма. Поди разбери…

Под потолком парила верхняя половина Авося. Бог удачи на секунду отвлекся от изучения огромного фолианта на сорок тысяч страниц и приветливо махнул мне рукой. Я глянул на название стокилограммового учебника: «Теория игр на струнах вероятности. Краткие тезисы. Том первый».

Мать моя женщина!

Переведя ошарашенный взор в сторону, споткнулся взглядом о без устали приседающие в углу ноги. Раз-два, раз-два… Дрожали тремором уставшие мышцы, летели в стороны капли пота, бесстыдно мотылялись бубенцы. Вверх-вниз, вверх-вниз…

Вот и нашлась нижняя половина Авося.

Не дожидаясь моего вопроса, комрад благородно прояснил:

– Естественно наращенные мышцы на семь процентов быстрее и на девять – выносливее, чем созданные магически. Так что не обращай внимания, лучше подлей моим ножкам своей веры. Разносторонние потоки также влияют благотворно, а уж твой эталон! Ну, не жмись, капни децл – буквально пару тысяч, больше не надо. Тут важен сам факт.

Качаю головой, выполняю просьбу друга. Благословляю употевшие конечности, заодно материализую на них ситцевые семейные труселя. Ноги ускоряются еще больше, смазываясь в амплитудных приседаниях размытым силуэтом.

Чуть в стороне, на диванчике, укутанный в плащ Элкил прокачивает скилл добра. Делает он это с завидным постоянством, и тут главное – не попадать ему под руку. С базовыми понятиями у Назгула не очень.

Вот и сейчас он раз за разом благосклонно пыхает силой, воскрешая погибших паучков. Скрюченные тушки ему подтаскивают их израненные товарищи. Жертв много – в углу зала кипит настоящее сражение. Небольшой, но божественно сильный мифриловый голлем вовсю крушит охранников Чертогов.

Арахниды сопротивляются, пытаясь выдавить его за периметр охраняемого пространства. Но в бой почему-то лезут строго по одному. И гибнут, гибнут, гибнут… Самое смешное, что, судя по оттенку силы голема, создал его сам Элкил.

Впрочем, игра нравится всем. Элкил вовсю творит, хм… добрые дела, а пауки как на дрожжах качают уровни. Вон один уже достиг четырехсотого и вместо прямого замеса вполне успешно бафает своих товарищей. Видать, открыл у себя какие-то магические умения.

Дурдом…

С веселым мявом в гостиную влетел зеленый Сынок. Кошак со сверкающими глазами носился по кругу, а мчащаяся следом разъяренная фейка пуляля в него плазменными разрядами. Большей частью мазала, остальное принимала на себя активная защита, навешенная заботливым Элкилом на рукотворной сбруе. Хотя паленой шерстью все же пованивало…

Вот котенок запрыгнул на подставленные богом Зла руки и, предупреждающе зашипев, замахнулся лапой. Сантиметровые когти полыхнули силой. Нечто неприятное, черно-зеленого окраса, с душком разложения и отчетливой аурой страха. Весь в батю!

Фейка резко врубила реверс и, оттормозившись, оскалилась в ответ. Схватившись за адамантовую шпагу, она сделала несколько танцевальных па, вызывая кота на бой.

– А ну брейк! – скомандовал я, рассекая пространство силовым щитом. – Что за война, а я уставший?

– Он гребется в горшке с моим цветком Жизни! – выпалила фея и грохнула кулачком по прозрачной стене. Ярость придала ей силы. Слепленная на скорую руку защита предательски зазвенела.

– И что? – уточнил я, заливая в щит еще кроху силы.

– И сцыт! Он сцыт мне прямо в душу!

Дурин фыркнул, но тут же поправился. Сделав серьезное лицо, он неожиданно поддержал летунью. Крутанув на пальце связку ключей, задумчиво вбросил:

– Гребется. А земелька эта, между прочим, из вип-раздела аукциона – тысяча молитв за щепотку!

Элкил безразлично пожал плечами:

– Не обижайте котика, у него инстинкты. Лучше накапайте по плошке крови – мне Сынка прокачивать надо. Фея, тебя тоже касается!

– Я только насцать могу. Как он!

Пытаюсь успокоить обоих:

– Элкил, ты не обижайся, но я к своей крови трепетно отношусь. Врагов пусть доит. Фейка, а ты могла бы прикрыть цветок щитом.

– Да прикрывала я! Вскрывает он щиты на раз-два! Ворье потенциальное растет!

– Он такой… – с гордостью протянул Назгул и погладил Сынка по голове. – А насчет крови ты подумай, на благое ведь дело. Прокачиваем боевую единицу отряда.

Я посмотрел на скалящего иглы острых зубов кошака, изучающего меня с легким гастрономическим интересом. Нет уж, болт ему, а не комиссарского тела.

– У меня от этих благих дел – значок «Почетный донор» и бесплатный проезд в метро. Ну и на полях сражений пару бочек крови потерял. Хватит с меня. Короче, комрады. Фея, цветок забери в свою комнату. Если не поможет, закажи через Бэрримора супердвери «Гот Суприм», он в курсе. И хорош балдеть! Всем по местам, через пятнадцать минут отчаливаем на третий ярус, а затем в «Спиральный мир» – тур по святым местам Творца. Нужно смыть с меня метку Хаоса. Кто со мной?

Гляжу на Авося. Тот сожалеюще разводит руками и тычет пальцем в приседающие ноги:

– Пардон, но у меня лапки…

– Фея?

– Буду бронировать свою комнату! Чтобы ни одна зеленая морда…

– Я понял. Элкил?

Бог зла неторопливо реанимировал очередного паучка. Затем задумался на секунду и добавил ему на голову мощный рог. Ошалевший паук свел глаза в кучу, пытаясь рассмотреть божественный дар. Остальные арахниды замерли в тихом восторге. Даже шум великой битвы за пыльный угол комнаты на секунду притих.

Наконец, отряхнув руки от праведных дел, Элкил повернулся ко мне:

– Лаит, а ты читал Атлас по этому миру?

Спокойно киваю:

– Да. Всю открытую инфу, плюс сотка за «непроверенные слухи».

– Тогда ты, наверное, знаешь, что из «Спирали» возвращается не больше шести процентов вошедших? Это мир Творца. Мир, где он отдыхает душой и телом. И судя по всему, он вполне надежно защитил колыбель своей души.

И вновь я лишь сдержанно киваю. Мое спокойствие немного напускное, но все же я не так переживаю, как долгоживущие боги. Дело в том, что Творец не защищал свою зону отдыха. Наоборот. Вход туда свободный.

Просто… для того, чтобы выйти, нужно очиститься душой. Заново пережить все то, что беспокоит, и отпустить эти ситуации. Стоит ли говорить, что живущие многие миллионы лет боги попадают практически в нескончаемую петлю незакрытых гештальтов?

Другое дело я. У меня всей нити жизни – куцый огрызок в несколько десятков лет. И реальных, тревожащих душу моментов пересчитать по пальцам одной руки. Вряд ли Творец начнет закрывать детские обиды уровня «он мне совочком по попе, я ему ведерком по морде…»

– Знаю, Элкил. Я все же рискну. Ваш Глава Пантеона круче, чем тысячи затерявшихся в вечности богов. Ты увидишь.

Взгляд Элкила тяжел и недоверчив. Добра в нем как-то не особо прибавилось.

– Почему-то мне хочется тебе верить. Но если ты не против, я пока что выгуляю Сынка снаружи Чертогов…

– Э-э… – тут же вскинулся Авось. – Братишка, ты не обижайся, но я как раз планировал устроить моим ногам марафон на пару сотен кругов вокруг яруса…

Качаю головой. Вера в этом мире – все. И неверие подрывает мои силы.

Прочитавший что-то в моих глазах Авось чуть краснеет и резко дает заднюю.

– А впрочем, пусть осваивают прыжки! Так что я пока тут посижу. Тем более вон передача по ящику интересная идет… Творец ты мой, чем занимаются эти кристаллоиды?! Это что, канал для взрослых?!

Ав демонстративно уставился в маговизор, где две призмы принялись синхронно вибрировать. Я благодарно улыбнулся и посмотрел на остальных бойцов.

Фейка лишь махнула в воздухе знаком «Виктория» и задумчиво зависла в воздухе, ведя мысленный диалог с Бэрримором. Ну а Сиреневый без лишних слов подошел ко мне и встал рядом:

– Я с тобой. Мне туда нужно, я чувствую…

Глава 16

Переход на третий Ярус прошел штатно.

Я вежливыми пинками загнал всех в Чертоги и замаскировал шрам пространственного разлома дополнительной печатью «незначительности». Сам укутался щитами и чуть было не перекрестился. Вовремя одернул себя и осенил святым кругом Порядка. Пятью пальцами через лоб и сердце. Баф специализации очистил разум и бустанул мотивацию на свершения во имя упорядоченных структур.

С десяток секунд пошарил взглядом по изувеченной отметками переходов стене. На белом граните нет живого места, как на колоннах Рейхстага после визита вежливости Красной армии. Настал и мой черед… Коснулся теплой стены и подтвердил намерение переноса.

С баланса списало почти сто килограммов напитанных силой золотых монет. Концентрация энергий навечно вплавила отпечаток ладони в камень и отеческим пинком перебросила меня через локальный пробой пространства.

Дзень!

Звякнули струны реальности, портальная магия узнала родственную душу и радостным щенком лизнула в щеку. Когда-нибудь я обрету счастье и растворюсь в этой пустоте. Она ждет, она нежна и спокойна…

Мир вокруг меняется, забрасывая меня на новый ярус и награждая прогрессом малого достижения:

«Мамкин путешественник с пластмассовым компасом – посещено 5 макролокаций из 162».

М-да…

Набил бы шутнику морду, но ведь понимаю, что все эти статусы берутся из моего собственного разума. Сам виноват, что колючая ирония у меня подменила юмор.

Портальная муть развеивается, и я обнаруживаю себя среди густых зарослей коренастого орешника. Стволы матерого кустарника обхватом в пару метров и возрастом чуть ли не с саму макровселенную.

Как предупреждает купленный атлас, сажал их еще Творец, и только ему их и рубить. Поэтому не стоит ломать ветви или срывать больше трех чудесных орешков за один визит. Несмотря на всю даруемую ими удачу, рискуешь познать гнев Теней ЕГО.

Божья чуйка определяет текущие координаты. Навигация у нас встроенная, на уровне инстинктов. Так что шанс встретить заблудившегося бога невысок.

Выпускаю наружу Авося и Элкила. Отряд быстро обрастает маунтами, укутывается щитами, пульсирует волнами поисковых заклинаний и активных боевых контуров.

Ав жжет силу на левитацию. Рядом рысят на холостом ходу заметно подкачавшиеся за ночь ноги.

Боги скалятся довольными улыбками – достижения за переход капают всем. Редкие ингридиенты пополняют инвентарь, призываемые существа жадно втягивают ноздрями воздух нового яруса.

Теплая почва под ногами упруго пружинит. Если прислушаться к Вселенной, можно почувствовать, как покачивается ствол Древа под давлением беснующегося вокруг Хаоса.

До нужной нам расщелины идти всего ничего. Буквально пару километров. Однако передвигаться в неприкосновенных зарослях не просто. Доступны только звериные тропы, из которых мы выбираем самые узкие да неприглядные. Ибо по широким путям величаво передвигаются древние твари крейсерского калибра. Причем сплошь заповедные, запретные. Оттого наглые до изумления. Даже зайцы здесь грозно топают лапой, требуя лыжню. А проходя мимо, обязательно заденут плечом, стремясь уронить в хрупкий кустарник.

Так мы и двигались, почтительно уступая дорогу фауне и осторожно скользя между ветками флоры. Не приведи творец, хрустнет под ногой ветка! Уж лучше услышать щелчок детонатора сработавшей мины…

Я свои три орешка скинул в инвентарь и теперь с напряжением наблюдал за непосредственным Гамми, набившим орехами пасть и счастливо пускающим слюной пузыри. Внуку могучего Гумунгуса повезло – природа сочла его за своего, никаких санкций не последовало. Что открывало любопытные перспективы. Знавал я одного профессора – так у него макаки шишки в сибирской тайге собирали…

Плоды действительно оказались непростыми. В каждом – порядка тысячи единиц веры сиреневого отлива и встроенный конструкт, позволяющий использовать ее даже последнему смертному. Щедрый дар для не владеющих силой…

При входе в расщелину очередное испытание. Зона безмагии. Абсолютной безмагии…

Схлопываются щиты, изумленно тявкают звери – большая часть способностей покидает сотворенные тела. Закинутая за мою спину алебарда начинает оттягивать плечи – веса в оружии больше четырех пудов.

Резко останавливаемся. Боги пятятся. В глазах Авося истинный страх, голос Элкила звенит от напряжения:

– Лаит, это может быть ловушкой. Мы здесь едва ли сильнее обычного смертного!

Я понимаю своих соратников. Моя божественная сущность сжалась в комок и трясется в приступе панической атаки. Но я бог молодой и больше привык полагаться на себя, плечо друга и острую сталь. Блокировка сил творения неприятна, но не смертельна. Да и Сиреневый непонимающе оглядывается, склоняет голову к плечу, словно прислушиваясь, затем объясняет:

– Это испытание. На истинность намерений. Очищение души суть перерождение. Шаг решительный и должен быть осознанным.

Киваю беспомощно парящему на границе зоны Авосю и напряженному, готовому к любой подляне Элкилу:

– Ждите здесь. Скоро вернусь. Времени в Спиральном Мире нет – мгновения входа и выхода практически совпадают. Так что если через пару часов меня не будет, то… я рад был называть вас своими друзьями!

Делаю пару шагов назад, крепко обнимаю ошарашенных богов. Хлопаю по крупу Гумунгуса, отгоняя его за черту. Затем резко оборачиваюсь и, не оглядываясь, ныряю в лощину. Причем едва успеваю за рвущимся по расщелине домовым. Сир стремится вперед, словно там его ждет желанный приз. Глаза горят, светлые волосы развеваются, несмотря на полное безветрие. Сиреневый нимб метки силы то и дело прорывается из астрального плана в реал.

В последнюю секунду на чистой чуйке я успеваю уклониться от брошенного в спину благословения. Авось вновь вспомнил былое и попытался бафнуть на лютую удачу. Судя по всему, переменчивый рэндом подвел бойца, и баф вышел опасным. Недаром рефлексы выдернули меня из под удара.

Качаю головой и вполголоса бурчу про себя:

– Главное, что руки золотые. И неважно, откуда они растут…

На полпути тропу неожиданно перегораживает лагерь смертных героев. У обычного костра вольготно развалилась дюжина разумных. Всех их объединяет одно – звероватого вида лица и аура нагловатой уверенности. Классическая средневековая гопота. Матерые воины, ошалевшие от крови, собственной силы и безнаказанности.

Невдалеке влажными алыми пластами раскидана на сортовое мясо туша забитого зверобога. Аромат шашлыка и покидающей плоть силы витает в воздухе.

Под навесом ритмично постанывает слившаяся в страсти парочка. Широкоплечий волколак подмял под себя хрупкую, синекожую богиню. Его узкий зад долбит с настойчивостью молотобойца. Оскаленные клыки то и дело прихватывают залитое кровью плечо партнерши.

Девичьи охи сквозят болью, фальшивой страстью и с трудом сдерживаемой яростью. Похоже, пойманная в ловушку богиня отрабатывает щедрое предложение пожить лишние пару часов.

Коротко зыркнувший на нас оборотень тряхнул гривой жестких волос и рявкнул что-то приказное.

От костра поднялась тройка бойцов и, подхватив с земли оружие, лениво направилась к нам.

Волки, истинные волки. Стелются плавно, ни один камушек не скрипнет под подошвами мягких сапог. Звериная грация, давящая аура хищников. Вертикальные зрачки ищут в наших глазах тени страха. Полутораметровой ширины плечи затянуты в зачерненную кольчугу. Пластины груди – как плиты танковой брони. Перевитые тугими узлами мышц предплечья толщиной с бедро взрослого мужчины. В руках легко порхают тяжелые секиры. Лезвия оружия – в запекшейся крови и влажных комках не подверженной порче божественной плоти. Ржавчина артефактным клинкам не грозит, а признаки воинской доблести налицо. Трепещи!

Движением плеча стряхиваю в руку глефу. Шаг вперед, заслонить мелкого домового. Толку от него…

Крутануть кистью с оружием восьмерку, прислушаться к себе – как справляются мышцы с возросшей нагрузкой?

Слепой дури в теле хватает. Не совсем прав был Элкил, не ровня мы смертным. Это внешние воздействия заблокированы зоной безмагии. А вот струящаяся в жилах сила веры никуда не делась. Полно в теле мощи, ловкости и живучести. Есть у боевого бога аргументы, есть…

Прищурив глаза, принимаю расслабленную стойку. Презрительно интересуюсь:

– Богоборцы?

Бойцы оценили мои манипуляции с тяжеленной глефой. Вполне анимешного вида оружие – полсотни килограммов стали плюс узнаваемая розовая кромка…

Лица оборотней поплыли, вытягиваясь звериными мордами. Руки с хрустом удлинились, выигрывая еще сантиметров тридцать жизни. Теперь я понимаю, почему у их кольчуг нет рукавов… Выдвинувшиеся когти заскрипели по рукоятям секир.

Крепкий запах звериного мускуса добавился к шашлычно-кровавым ароматам. Запах бойни…

Успокаивающе кивнув наблюдавшим за нами соратникам, лидер тройки оскалил сверкающие фиксы искусственных клыков. Розовых клыков…

– Что ты! Мы благородные ронины, потерявшие хозяина. Ох и вкусный он был… Ву-у-у!!!

Банда у костра дружно взвыла, нагоняя жути и смакуя воспоминания о сладкой плоти. Молодые воины весело скалились в улыбках. Острые клыки легко рвали едва поджаренное, сочащееся силой и алым соком мясо.

– Вот теперь блуждаем в поисках родни нашего кормильца. Приходится всех встречных на зуб пробовать. Ох и крепка божья кровь, ох, забориста! Сами того не желая, на путь возвышения встали. Так что и твоя требуха для котла сгодится. Ты бы не трепыхался, а? Я тебя не больно убью…

Встряхиваю головой, разрывая вязкий речитатив и отгоняя убаюкивающий магнетизм голоса хищника. Глаза вожака вспыхнули, и он замолчал. Вертикальные зрачки расширились, заливая всю радужку чернотой. Прямо кот Баюн…

Тройка заходит грамотно. Лидер качает маятник в трех шагах впереди, ловко пуская мне в глаза солнечные блики от полированного щитка на правом плече.

Его напарники охватывают меня с боков, синхронно выходя на дистанцию рывка. Левый чуть моложе, азартно молотит по бедрам лохматым волчьим хвостом. Правый тянет внимание на себя, с противным скрежетом снимая когтем металлическую стружку с рукояти секиры.

Если драки не избежать, бей первым.

Улыбаюсь токарю и резко выбрасываю глефу в сторону молодого. Едва сжатая кисть просто контролирует траекторию скользящей рукояти. Оружие буквально выстреливает из руки, расширяя зону поражения на неожиданный метр и вгоняя четырехгранное жало навершия прямо в грудь оборотня.

Летят в стороны разорванные кольца кольчуги. С хрустом проламывается грудина. Могучее сердце воина делает еще пару ударов, пытаясь вытолкнуть наружу чужеродную сталь. Биение сокращающейся мышцы сотрясает древко глефы.

Смещаюсь в сторону смертельно раненного оборотня. Толчком ноги сбрасываю его с острия и тут же отмахиваюсь глефой от оставшейся пары, что с яростным воем атакует меня с двух сторон.

Удар, уворот, удар!

На секунду сплетаемся в тугой клубок кошачьей свары. Тугой хрип, звон стали, веер кровавых брызг!

Клубок распадается.

Я стою скособочившись, припадая на правый бок. Трясу головой, прогоняя звездочки из глаз и смахивая текущую со лба кровь. Кашель рвет покрытое синяками горло. Из моей бочины вырван солидный кусок мяса вместе с частью кишечника и печени. Левое бедро развалено топором напополам. Сахарным бруском сверкает кость. Кровь быстро кристаллизуется, запирая раны. Вера пульсирующим ручьем утекает с баланса.

На траве два агонизирующих тела.

Любитель играть на нервах беспомощно перебирает пальцами собственные кишки, что склизкими кольцами вываливаются из распоротого брюха. Адамантовое лезвие вскрыло его качественно – от левой ключицы и до паха. Во всю глубину, с характерным росчерком харакири на завершающей фазе движения клинка. Пузырится на губах кровь, с влажным хлюпаньем схлопываются легкие. Не жилец.

С вожаком тройки вышло сложнее. Древковое оружие плохо подходит для свалки в партере. Так что сошлись мы на голой силе. Отбросив в стороны сталь и сминая друг другу трахеи.

А вы пробовали задушить бревно? Вот и я не осилил. Пришлось читерить, ударив божественным лбом прямиком в волчью морду. Голову о сломаные кости черепа распорол, но вмял звериную пасть в мозг основательно. Ни один лекарь не справится, тут только зомби поднимать…

Сидящие у костра воины яростно взвыли, повскакивали с мест. Волна трансформаций накрыла противников. Стоящая передо мной толпа стремительно ломалась, уродуясь и превращалась в укрытую сталью волчью стаю.

Двухметровые сгорбленные фигуры. Когтистые лапы до колен. Татуированные черные губы. Босые ноги нетерпеливо гребут по земле и глубоко вспарывают когтями дерн.

Вожак одним движением смял горло позабывшей о симуляции пленнице. Богиня дернулась и обмякла, упала на землю тонкая кисть, так и не успевшая дочертить на спине волколака кровавую связку рун «Квала Умбар» – «Смертельная Судьба».

Баланс веры у девушки пуст – не особо опасная для бога травма стала смертельной.

– Ты-ы-ы скор-р-р-о умр-р-р-р-ешь! – пророкотал измененным горлом метаморф. Вставший на ноги, он оказался неожиданно высоким, метра под три, не меньше.

Взмахнув лапой, он остановил рвущуюся в бой стаю и, не стесняясь своей наготы, направился ко мне. Уверенная походка на звериных, вывернутых назад лапах. Когти на длинных руках сбривают траву. Многообещающий оскал. Эрегированный член гордо направлен в зенит и отказывается верить в прекращение забавы. А может, наоборот, ожидает продолжения развлечения?

Фу, блин…

Значит, с первой целью я определился. Даже если волколак и победит, то любить уже не сможет. Уж я постараюсь…

Перехватив глефу двумя руками, я крутанул ее веером, смахивая капли чужой крови. Ну что ж, потанцуем!

– Достаточно! – раздался раздраженный приказ. – Остановитесь! – И все живое послушно замерло.

Упала с неба парализованная птица. Земля под ногами мелко задергалась – капилляры Древа судорожно сокращались, давясь неожиданно загустевшим соком. И даже само Время подчинилось отданной срывающимся голосом команде.

По ярусу пронесся многоголосый стон. Все боги времени поймали сильнейший откат от грубой ломки их родной стихии.

Я хотел повернуть голову, но не смог. Тело не подчинялось, хотя голос Сиреневого я не мог не узнать.

– Вы нам мешаете! – Возмущенный домовой по-детски топнул ногой. – Уйдите! – И банда волколаков послушно растворилась в Пустоте.

Навечно. Без следа и памяти.

Поляна торопливо затягивалась травой, спеша скрыть следы пребывания непрошеных гостей. Тела убитых растаяли. Кострище, экипировка, навесы – все кануло в небытие.

Очнувшиеся птицы и звери вовсю давили на крылья и лапы, желая поскорее сбежать из локальной аномалии.

– Пойдем! – уже без раздражения проговорил Сир.

Мазнул взглядом по моим ранам – и плоть мгновенно оздоровилась. До идеала. До абсолюта. До эталона…

Ухватив меня за руку, Сиреневый торопливо потащил меня вперед.

– Мы уже близко, поспешим! Я чувствую – мои барьеры памяти вот-вот рухнут! Если это произойдет вне состояния абсолютного душевного равновесия, быть беде! Скорей!

Подчиняясь ЕГО воле, я все быстрее зашевелил ногами. Поначалу еще прихрамывая от фантомной боли, затем шагая все увереннее и увереннее. Тревога ЕГО поглощала душу. Мы спешили. Земля послушно ложилась под ноги, убегая назад, как полотно беговой дорожки.

Пять минут забега, и мы оказались на кажущейся бесконечной поляне. Тысячи и тысячи порталов висели в шаге над травой, переливаясь цветной палитрой. Зеленые, алые, синие, белые, черные… разных тонов и только женщинам доступных оттенков. Живые миры, мертвые, смертельно опасные, гостеприимные, уничтоженные, запертые… Имя им – легион. Ибо стоим мы на одной из основных ветвей Яруса. И листьев на ней – сотни тысяч.

Сотни тысяч миров, миллионы богов, квинтильоны разумных…

Древо, величайшее творение ЕГО!

Сиреневый взмахивает рукой, и порталы вокруг послушно приходят в движение. Смазываются в разноцветную карусель, мелькая перед глазами. Пара секунд движения, и нужная нам дверь возникает перед нами.

– Сир, а ты кто? – решившись, успеваю спросить у своего, хм… домового?

– Не сейчас, – качает тот головой и мягким толчком закидывает в портал. Последнее, что я успеваю услышать, это короткое: – Удачи, юный бог…

* * *

Я несусь по этажам Спирального мира. Ярус за ярусом, практически без остановок. Мелькают воспоминания, непрощенные обиды, сердечные травмы, тревожащие эпизоды. Все то, что формировало меня как личность. Все то, что мешает мне жить.

Но я был прав. Детские обиды не цепляют. У меня нет больше потребности переиграть проигранную драку. Мне не хочется вернуться в прошлое, чтобы метким словом срезать наглеца. Мне больше не стыдно за розовощекое смущение перед девушкой в седьмом классе. Нет нужды в том, чтобы ответить ей улыбкой уверенного в себе белозубого мачо. Я ценю все, что было, все эмоции.

Все то, что казалось мне безумно важным и болезненным, нынче будит лишь добрую, чуть ностальгическую улыбку. Я стал богом, и человеческие тревоги превратились в дорогие моему сердцу воспоминания.

Не знаю, стоит ли сцаться от ужаса при ночном звонке в дверь тем, кто когда-то в школе обижал нашего президента. Думаю, что и он выше детской мести. Вот и мои обидчики могут спать спокойно.

Просматривая детские воспоминания, я лишь мягко улыбался…

Секунду вечности и сто девяносто этажей спустя меня притормаживает на очередном ярусе. Картинки воспоминаний приобретают объем. Вид со стороны резко сменяется видом от первого лица, и я с замиранием сердца проваливаюсь в события первых дней моего срыва в Друмир.

* * *

Небо заслоняет громадина Первохрама.

– Глебка! – радостный окрик заставил меня обернуться.

На ступенях замка стояла королева красоты – моя Танюха! Девушка лучилась счастьем, сверкала ажурной паутиной драгоценных украшений и манила совершенством фигуры, символически прикрытой коварным эльфийским шелком. Под моим взглядом ее щеки налились краской, глаза влажно заблестели, а плети эмоционального тату на плечах пришли в неистовое буйство.

Таня легко спрыгнула на мраморную дорожку и рванулась ко мне. Счастливо улыбаясь, я сделал пару шагов навстречу и раскрыл руки в объятиях.

«… Хлоп, хлоп, хлоп! Трижды прокашлял пистолет киллера, громко лязгая металлом автоматики и выплевывая в сторону горячие тушки упитанных гильз. Прозрачный триплекс вирткапсулы расцвел белоснежными цветами попаданий, мгновенно покрасневшими от тяжелых алых брызг…»

Таня легко бежала ко мне навстречу, заливаясь счастливым смехом и распахивая руки во встречном объятии. В трех шагах от девушки меня захлестнул густой коктейль ее эмоций, аромата духов и едва сдерживаемой тугой пружины страсти.

Хлоп! Картинка мигнула, фигура эльфы утратила трехмерность, превращаясь в плохонькую голограмму, а затем окончательно рассыпалась на пиксели и пропала. Мои руки рефлекторно завершили движение, обняв пустоту, а я замер, непонимающе тряся головой. Что случилось?!

«… – Аварийное завершение сессии! Угроза жизни оператора!

Таня застонала от боли в груди и недоуменно наморщила лоб, пытаясь понять смысл надписи, что тревожно мигала на внутренней поверхности крышки вирткапсулы. Раздражающий писк системы жизнеобеспечения давил на уши, в плечо одна за другой кололи иглы инъектора: болеутоляющее, противошоковое – встроенный автодоктор делал что мог, параллельно взывая о помощи по всем доступным каналам связи.

Девушка бездумно смотрела, как на заляпанном кровью экране крутится ее фигурка с помеченными красным точками попаданий, длинным списком предполагаемых повреждений, рваной нитью пульса и падающим в закритичные величины давлением. Таня попыталась вздохнуть, с трудом втягивая воздух в слипшиеся легкие, и мгновенно закашлялась, щедро орошая алыми брызгами внутренний экран.

Совсем рядом прогрохотала очередь, капсула чуть дрогнула от падения на пол тяжелого тела, и сразу же все стало на свои места.

– Нашли-таки…

С трудом шевеля глазами, Таня потянулась взглядом к управлению и, отмахнувшись от панических окон, отдала команду на погружение…»

Я стоял, недоуменно вертя головой, беспомощно рыская глазами по сторонам. Реальность чуть дрогнула, вспыхнув крутящейся хрустальной логин-сферой, идентичной кокону воскрешения и отличимой лишь по радостной голубой расцветке. Я мысленно отсчитывал секунды таймера, тревожно вглядываясь сквозь мутный хрусталь, пытаясь разглядеть скорчившуюся на дне фигурку.

Дзинь! Осыпались тысячи тающих осколков, и я бросился к рухнувшей на дорожку девушке.

– Таня! Что с тобой?!

Девушка открыла затянутые пеленой боли глаза, беззвучно зашевелила губами, закашлялась и забилась в судороге, хватая ртом воздух и задыхаясь.

Активирую умение «Помощь Неназываемого» – бесполезно! Судороги усиливаются, тело девушки выгибается дугой, но сознание ее не покидает. Таня ловит мою руку, неожиданно крепко удерживая ее, второй рукой срывает со своей шеи простенький голубой камушек на кожаном шнурке, вкладывает его в мою ладонь, на секунду замирает, глядя мокрыми от слез глазами, без слов шепчет:

– Прости… – и окончательно затихает.

* * *

Сижу единственным зрителем посреди замерших декораций остановившегося воспоминания. Руки обнимают колени, слезы ручьем льются из глаз. Танюха… родная… прости…

Да, этот бой я бы хотел переиграть…

Шмыгнув носом и утерев глаза сгибом локтя, я решительно встаю и вскидываю руки. Движением влево отматываю время вспять. Еще! Еще! Вот…

* * *

Холмы Гноллов. Я сижу рядом с могильной плитой.

– Лаит, 5-й ур. Могила будет перенесена на Северное кладбище Ясного города через 2часа / 12 минут. Желаете забрать свои вещи: да/нет?

Конечно, да! Надгробие рассыпалось прахом, и на земле осталась котомка с моими вещами. Со злобной радостью я пнул кучку серой пыли – кинжал мне!

Только успел склониться над сумкой, как со стороны пещер на холм взлетела девушка-игрок, таща за собой четверых гноллов. За считаные мгновения она скатилась по склону и развернулась к монстрам, принимая бой. Несмотря на ее одиннадцатый уровень, противников было все же многовато. Надсмотрщик седьмого и трое работников пятого уровня.

Танюха!

Девушка закрутилась в круговерти схватки. Разглядев мою нубовскую фигуру в белоснежных труселях, она дернула головой, отгоняя непокорную челку:

– Беги, дурак!

Хмыкаю, перехватываю поудобнее кинжал. Бросаюсь вперед, отмахиваясь лезвием от сагрившегося гнолла. Пинком меняю траекторию второго псоглавца.

Как иронично… второй бой с волколаками за день…

Жизнь Танюхи в красном секторе. Эльфа вздымает руки к небу, готовясь кастануть на себя излечивающие «Святые руки».

– Прости… – шепчу про себя и вонзаю ей клинок в спину. Проворот оружия в ране, рывок кинжала к печени. Крит!

Знакомство со мной принесло тебе лишь боль…

Девушка с трудом оборачивается. Ее зеленые глаза полны боли, непонимания и обиды. С трудом отвечаю самой гадкой из своих улыбок.

Танюха падает. Строка логов безразлично оповещает об убийстве и повышении моего ПК-счетчика. Нахожу в себе силы и подчистую обираю тело девушки.

Семь золотых, одиннадцать серебряных, сорок медяков и колечко на «+3 к Удаче».

Время!

Распрямившись, отдаю служебную команду, возвращаюсь в режим бога и мотаю реальность движением руки. Как изменилась судьба Танюхи без моего вмешательства?

Эх…

Расстроенно качаю головой. Настырная ты деваха, Таня!

Движением левой возвращаю время назад. Раз не помогло отсутствие друга, как насчет Глеба-врага?

Прости, милая, сейчас будет больно…

* * *

Спустя вечность я вновь сидел без сил посреди замершей сцены.

Камера СИЗО. В петле висит тело Тани, куда ее заботливо поместили после аккуратного удушения. Работники структур смерть своих не прощают…

Шестьсот! Я сделал шестьсот попыток изменить ее судьбу!

Но…

Танюха раз за разом палилась на покупке оружия, попадая то в криминал, то в ментовские подставы. Иногда ей все же удавалось купить ствол, и тогда история двигалась дальше.

Ее арестовывали на фазе подготовки, ее брали при отходе с точки стрельбы. Ее множили на ноль при задержании, ее удавливали в камере или на зоне.

С десяток раз она сдавалась. Ломаясь психологически и отказываясь от мести. Надорванный разум кое-как доживал до срыва миров и интуитивно тянул девушку в самое пекло, где она раз за разом гибла. На Земле или в Друмире, без разницы…

Я НИЧЕГО не мог изменить! И понимание этого уменьшало душевную боль и снимало чувство вины. Но… Танюха, эх…

Поднявшись на покачивающихся ногах, я вновь поднял руки. К черту все изменения!

Стираю все попытки, возвращаюсь к первоначальному варианту. Самому счастливому, пусть и самому короткому.

* * *

Держу в руках еще живую ту, которую любил. Ее затуманенный болью взор на мгновение светлеет. Потрескавшиеся губы едва заметно улыбаются и шепчут:

– Прости… я поступила так, как хотела… и другой судьбы не желаю… я полюбила… я отомстила… прощай…

Закрываю глаза. Одинокая слеза катится по моей щеке. Вот оно. Самопроизвольное изменение реальности, возникшее после сотен попыток перемен. Ответ судьбы…

* * *

Сорок вечностей спустя я сидел на крыше Спирального мира. В подрагивающих пальцах тлела сигарета.

Передо мной величественно вращалась бесконечная пустота макровселенной. Великое Древо плыло в этой пустоте. При желании я мог рассмотреть каждый его лист, заглянуть в любой мир, разглядеть там душу последнего муравья.

Позже… может быть, позже…

Вселенная у моих ног низводила любые проблемы и заботы до ранга абсолютной ничтожности.

Рядом со мной сидел погруженный в свои думы Сиреневый. Исходящая от него аура давила, как прямой взгляд на Солнце.

С трудом найдя в себе силы, я все же решил повторить свой вопрос.

– Сир, а ты правда Творец?

Маленький бог поднял на меня свой бездонный взор.

– Нет, Лаит. Я не Творец. Я убийца Творца…

Глава 17

Араш Сириф Руф.

Первичная специализация: божество домашнего очага.

Приобретенная: убийца богов.

Насильственная эволюция: Творец нулевой ступени.

Высшая специализация: убийца Творцов.

Специальная метка: одна жизнь. Отказ в посмертии.

Араш Сириф Руф – на языке давно канувшей в Лету цивилизации – Глядящий из Пламени. Тот, кого Лаит так метко назвал Сиром…

Он практически не помнил своего детства. Да, сто девять миллионов лет жизни – это срок. Но не возраст виноват в жутких рубцах, паутиной пронизывающих мозг бога. Эти шрамы от собственноручно и кропотливо выжженных нейронных связей.

Одну за другой Сир вытравливал из памяти картинки первых тысячелетий жизни. Очень уж невеселыми они были. В рабстве вообще мало веселого…

Все, что он себе оставил из детских воспоминаний – это вкус густого маминого молока, так похожего на божественную сгущенку с заварным кремом, и ароматный запах котлет из печени единорога. Их изредка и саморучно готовила… хм… кто же их готовил?

Быть может, любимая бабушка? Богиня, хм… кажется, хлеба насущного? Или это уже было после, когда он под личиной обычного смертного провел самые счастливые сорок лет своей жизни? Не помнит… он мало что помнит…

Сир зародился верой смертных, в семье мирных местечковых богов. Их лист впитывал сияние силы на небольшом Древе, в одной из центральных областей обширного Леса Миров. В месте, заселенном столь густо, что шелест силы соседних Деревьев сплетался в единый могучий напор, выдавливающий Хаос далеко на периферию.

Однако все в этой Вселенной имеет как минимум три стороны. Высокая плотность макромиров порождала конкуренцию и плодила самые кошмарные социальные и биологические конструкции.

Древа-паразиты, Древа-хищники, Древа-прилипалы… имя им – легион.

Собственно говоря, Древо Сира было обречено. Созданное юным Творцом первой ступени, оно заметно проигрывало соседям.

Ну а в чем ему было черпать силы? Ведь затертое временем Семечко было залутано из тела Творца-самоучки, чьи Чертоги выбросило из свертки пространства после смерти создателя и исчерпания ресурса накопителей? Да еще и пророщенное в жалкой горстке Праха, тайком украденного на пепелище чужих войн… Жалкий мусор, которым побрезговали победители, сумевшие уничтожить один из Дубов Рощи Тысячи Вершин и набравших там не меньше дюжины мер Праха.

Дальнейшее было лишь вопросом времени. Карликовое Древо едва успело разменять первый миллиард лет жизни и набрать три десятка ярусов, как на него натолкнулось кочевое перекати-поле. Огромное, высотой в четыре тысячи уровней. Населенное преимущественно воинственными богами-инсектоидами с могучей элитой в виде сотни Творцов-разрушителей. Хищник, не способный прокормить себя на одном месте. Обреченный скитаться по макровселенной, вырезая слабых и улучшая генофонд Леса Миров. Оставляя после себя лишь боль, перекрученные мертвые стволы и расползающиеся в пустоте блеклые туманности лишившихся посмертия душ.

Жертву быстро смяли, за считаные годы перемолов оборону слабых стражей и божественное ополчение. Тысячи миров-листьев пошли под клинок Жнеца, отдавая свою силу инсектоидам.

Правда, юный Творец сумел удивить, взяв за свою жизнь максимальную цену. Сжигая себя в единственном бою и не веря в собственную смерть, он сумел нанести кочевникам неожиданный урон. Сквозная дыра в их Древе диаметром в три яруса зарастет еще очень не скоро.

Как ни странно, это дало шанс его детям. Восполняя потери, инсекты не пустили под нож всех высших существ чужого макромира, а отобрали часть для рабских загонов.

На Сира и еще нескольких тысяч счастливчиков подходящей специализации надели адамантовые ошейники. Затем была обработка разума Творцом-ментатом третьей ступени. На выходе получился безмолвный раб, зажатый в оковы ментальных блоков. Подчинение – служение – долг.

Сколько миров он вырастил для своих хозяев, сколько триллионов разумных пошло под нож, Сир не помнил. Спасибо седому Творцу этого Древа, подчищавшему его память с грацией вивисектора…

В голове у Сира остались лишь ошметки воспоминаний.

Как он терял кусочки своей души, подтачивая ею теплый металл рабского ошейника.

Как он оттягивал развитие очередного мира, всеми силами отодвигая сезон Жатвы.

Как прятал невинные души у себя в Чертогах.

И как не успевал, раз за разом получая удары Судьбы…

У вас когда-нибудь отбирали артефактный кристалл, в котором пугливо сжались четыреста миллионов скрытых от Жнеца детских душ? Когда хочется плакать, но ты разучился. Когда хочется молиться, но некому. Когда хочется умереть, но ментальные блоки не позволяют причинить себе вреда…

Миллионы лет божественной эволюции не прошли даром. Вначале Сир докачался до капа, а затем совершил качественный прорыв – до ранга Творца. Плохонького, нулевого, но Творца. С уклоном в разрушение, а не в созидание. Заточенного под одну цель – отыскать чужое Древо, проникнуть сквозь защиту и уничтожить его создателя. А затем сидеть на попе ровно, виляя хвостом, и дожидаться прибытия хозяев.

Сиреневому обновили ментальные установки и упрочнили конструкты самоликвидации. Вышедший из-под контроля Творец никому не нужен. Особой опасности для элиты кочевников он не представлял, но боги умеют думать вдолгую. Кто его знает, во что способен развиться сорвавшийся с поводка раб? Вечная жизнь и толика мотивации способны сотворить чудеса.

Для того чтобы пилотировать самолет, нужно учиться год.

Чтобы играть на куске палки, как на свирели, достаточно столетия.

Хождение по воде доступно уже после тысячи лет тренировок.

Ну а миллиард лет жизни позволяют силой желания гасить звезды. А заодно трансформируют разум как книгу, стократно пропущенную через программный переводчик. Что уж там получится по итогу, не предскажет даже Высший Оракул.

Не поскупившись на экипировку, инсектоиды накачали Сира бафами и, скрипя жвалами, выдали с дюжину одноразовых артефактов, способных неприятно удивить даже Творца. Членистоногая жаба душила, но потенциальный куш в виде попавшего под Жатву Древа окупал если не все, то очень многое.

По-хозяйски потрепав за щеку, Сиреневого пинком отправили в наиболее перспективный сектор Леса Миров. Лети и молись сам себе, чтобы не промахнуться.

Молился Сир неохотно, больше времени проводил в медитациях, обнуляя накопленную энтропию сознания. Ведь если не сбрасывать накопленную психологическую усталость, то и десять тысяч лет жизни покажутся пыткой.

Ну а заодно Сиреневый бродил по чертогам разума, расшатывая ментальные блоки, распутывая шифрованные узлы и сливая в пустоту энергию смертельных ловушек. По его подсчетам, потребуется не более одной малой вечности (миллиона лет по стандартному календарю Первотворца) для обретения долгожданной свободы. Ну а затем – месть.

О, как сладко это слово!

Как учил Первый: за добро воздай добром, за зло карай десятикратно. Одна проблема – где столько пыток набрать?

Сир старательно облетал все встречные Древа, раз за разом удивляясь фантазии их Творцов. Причудлив Порядок, и неисповедимы пути воплощения Его…

Сиреневый уже достиг зоны Фронтира, когда очередное Древо неожиданно выбросило протуберанец силы. Обхватив кокон Чертогов, оно рывками потащило убежище к вершине кроны. Яростное сопротивление Сира сжигало миллионы единиц веры, но лишь едва колыхало макушку Древа. С тонких ветвей изредка слетали рассыпающиеся пеплом миры. Приносимые в жертву разумные покалывали ауру триллионами иголок непрофильной энергии.

Чья бы ловушка это ни была, но в нее попалась слишком крупная рыба. И уже неважно, кто там резвится – потерявший берега Высший бог или автономная система защиты Древа, пытающаяся уничтожить разведчика и сохранить в тайне свои координаты.

Навязанные кочевниками блоки поведения среагировали на угрозу, а затем и на критическую близость подходящей для захвата макровселенной. Активировавшиеся алгоритмы смели хлипкие баррикады, возведенные Сиром за тысячелетия путешествия. Наложенная личность хладнокровного охотника Улья оттеснила на второй план разум владельца тела. Контроль оказался не абсолютным – тихое ковыряние в конструктах все же внесло свою лепту. Но все, на что Сир был способен, – это с трудом сохранять ясность сознания и временами подбрасывать песочку на шестерни тонкого механизма ментального внушения. Для победы над захватчиком этого явно недостаточно. А вот для суицида, коли такое желание появится, сил вполне хватит.

Ломать – не строить. А значит, у Сиреневого вновь появился выбор!

Внешние щиты древа он прошил, как астероид, вошедший в атмосферу планеты. Разнеся в облако перьев попавшегося на пути четырехкрылого стража, Сир вломился в крону, молясь только об одном – не наломать бы ветвей. Кармический откат за такое деяние размажет молекулами по пустоте. Даже памяти не останется…

На просторной площадке из взбитых облаков Сира ждал седобородый старец. Судя по ослепительной ауре, Творец этого мира собственной персоной. Охотник Улья предвкушающе оскалился. Битва обещала быть легкой.

Внешний возраст аватары непроизвольно отражал психологический возраст самого бога. Таких стариков Охотник повидал немало. Лишенных эмоций и интереса, уставших жить за бесконечные миллиарды лет.

Покрытое шрамами лицо и заплывший бельмом глаз намекали на серьезные травмы астрального тела. Хотя расслабляться не стоило, все это могло быть ловушкой.

Сиру осталось лишь наблюдать, как захвативший его тело Охотник легко вскрыл запретный раздел инвентаря и один за другим активировал драгоценные одноразовые артефакты. Сфера подавления, Кокон абсолютной Защиты, Ментальное Зеркало, Астральный Защитник.

В руке возник зеленый клинок. Сочащийся отравленной антиматерией, он отравлял душу Сира, даже находясь в ячейке инвентаря. Защитный кокон истлел в первую тысячу лет. Артефактный меч заставлял бога страдать не меньше, чем хлесткие удары по душе от внушенной системы поощрения и наказания.

Первая атакующая связка прошлась по защите Творца, комбинируя сотни воздействий и нащупывая слабые места.

Старик не сдвинулся с места, лишь, прищурившись и склонив к плечу голову, внимательно всматривался в Сира.

Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…

Следующая атака черпала силы из выданного инсектами накопителя. Жемчужина плазменного моллюска, обитающего в кроне звез, была способна вместить куда больше, чем жалкие сто миллиардов очей веры. Но для одного боя этого должно было хватить. Ну а для большего Охотник и не предназначен. Победа или смерть – и никаких трофеев врагу.

Атака заставила Творца поморщиться и отмахнуться посохом. На этот раз он разомкнул губы и заговорил, сотрясая локальную реальность силой своего внимания:

– Это будет сложнее, чем я думал… Я встречал подобных тебе… ты ведь измененный, слуга Улья?

«Не совсем…» – ответил бы Сир, если бы контролировал свое тело. Лицо же Охотника осталось безучастным, лишь зеленый клинок яростно звякнул о посох из кости непонятного зверя. Звякнул и заскулил, чернея выгоревшим пятном в точке соприкосновения.

– Не можешь говорить? Ожидаемо… Левое плечо да, правое – нет. Ты слуга Улья? – Старик повторил свой вопрос и чуть опустил оружие, подставляя верхнюю четверть под удар. В последнюю секунду он отшатнулся, и зеленое жало лишь слегка чиркнуло по правому плечу. Да и Сир смог вложиться, волевым импульсом подправив вектор атаки.

– Не слуга? – дернул щекой Творец, рывками затягивая глубокий порез. – Раб Улья?

Посох чуть клюнул вниз, открываясь для атаки.

Росчерк зеленой молнии, и алая полоса украсила левое плечо старика.

– Хр-р… кто ж тебя вооружил такой гадостью? – Творец прикрылся глухим куполом, который тут же прогнулся под ударами накачанного силой меча. Кора Древа под ногами завибрировала, спешно отдавая веру своему создателю. – Раб, говоришь…

Старик оперся на посох и тяжело выдохнул. Столкновение давалось ему не просто. Битва сталью – это лишь один слой реальности. На самом деле сражение шло во всем веере – от астрала и до пустоты. Сотни миллионов совушек сгорали ежесекундно. Надолго ли хватит запасов Творца и сколько еще он способен оперировать энергиями такого порядка и в таком темпе – большой вопрос.

– Ты меня убьешь… – не спросил, а как-то спокойно констатировал старик. – Я слишком устал от жизни, и только долг удерживает меня от развоплощения. Неладно что-то в моем последнем творении, и где найти волю, чтобы появилось желание что-то менять?

Защитный купол лопнул с хрустальным звоном. Прикрытая облаками древесная мякоть ощутимо нагрелась. Несильно, но будь она сталью, то уже бы потекла светящимися лужами. Населяющие кору паразиты сгорали с противными воплями. Превращающийся в пар сок Древа ласкал горло целительной ингаляцией.

Клинок и посох вновь столкнулись. Старик хекнул, принимая удар и пытаясь отжать в сторону капающее ядом оружие.

– Я… умру… – прохрипел Творец.

На его шее распался пеплом драгоценный кулон, с рубиновой каплей на розовой цепочке. В ход пошли артефакты последнего шанса.

Ощутивший прилив сил старик пинком отбросил Охотника в сторону. Тот охнул, но уже через мгновение зло оскалился в ответ. Он подождет. Охотники умеют ждать. Уже сейчас астральное тело Творца истекает клочьями разрушаемой души. Не стоит так налегать на заемную энергию, совсем не стоит… Тем более если она имеет оттенок крови…

– Вопрос лишь в том, – нашел в себе силы улыбнуться старик, – как я использую свое посмертное проклятье. Могу разрушить Древо…

Охотник замер, на мгновение придержав очередной удар. Блеф? Или нет? Наложенный императив поведения требовал сохранить для Улья максимум ценностей.

– …могу забрать тебя с собой… – продолжал улыбаться Творец. Черный камень на крупном перстне рассыпался пеплом.

Угроза Охотника не испугала. Задача собственного выживания глубоко вторична. Координаты Древа уйдут Рою в момент его смерти, что делает ее совсем не бесполезной. А иногда, например, в случае пленения, обязательной.

– … а могу выжечь сковывающие тебя оковы разума… – Охотник… Сир… нет, все же Охотник замер. – Я все же менталист по первой специализации…

Разглядев в моторике нападающего миллисекундную задержку, дед улыбнулся, на этот раз искренне. Чуть печально, чуть радостно и где-то даже сочувствующе.

– Согласен? Левое плечо!

Творец открылся и тут же охнул от стремительного укола ядовитого клинка. Порча принялась активно пожирать божественную плоть. Старик с трудом сглотнул, зажал рукой место глубокой раны. Сквозь пальцы потекла алая кровь.

– Я… я рад, что ты согласился… Но есть условие…

Дзанг! Посох с трудом отбил жадное острие меча. Почувствовавший угрозу Охотник удвоил усилия.

Древо застонало, сбрасывая листья, сжигая миры и черпая в жертвах энергию. На секунды тело Творца засверкало от затопившей его мощи.

Вот так и сжигают себя неумелые либо отчаявшиеся боги. Сил вокруг много, вопрос лишь в возможности с ними совладать.

Посох запорхал, блокируя удары. Старик все тянул и тянул на себя энергию, готовясь поставить жирную точку в своей жизни. На мгновение даже Сиру стало страшно. Точка может быть такого масштаба, что ее увидят из центра Леса Миров…

– Мое условие! – Окутанный силой Творец поднял к небу руки, требуя Порядок в свидетели. – На малую вечность ты возглавишь Древо. Убережешь его от невзгод и всеми силами попытаешься вдохнуть в него жизнь. Неладно в нем что-то… уходят боги от созидания, Хаос разъедает их разум…

Голос старца звучал все ниже, падая в инфразвуковой диапазон. Сила разрушала его физическое тело. Вслед за ней сгорит душа, падут оковы воли, и энергия вырвется наружу…

– Ты согласен? – Творец внимательно посмотрел Охотнику в глаза. Разглядев в них ответ Сира, он благодарно улыбнулся. – Да, это сердце!

Старик опустил посох и открылся. Охотник среагировал мгновенно. Мелькнул клинок, пронзая белый хитон, тощую грудь и разрубая могучее сердце.

Да…

Творец упал. Его глаза полыхнули, невероятный выброс силы смел разум Охотника, сминая оковы разума и освобождая забившуюся в угол личность Сира.

Рухнув на колени рядом со стариком, Сиреневый выдернул и отбросил в сторону торжествующий клинок. Наложив руки на рану, он попытался исцелить Творца. Нет, бесполезно! Тот сам желает уйти… Душа рвется на покой, сдерживаемая лишь долгом.

– Ты обещал… – прохрипел умирающий бог.

– Видит Порядок, я не хотел твоей смерти! – отвел взгляд Сир.

– Я знаю… – улыбнулся старик. – Я сам тебя притянул к Древу. Теперь оно твое. Не благодари…

Старик сделал последнее движение, направляя на цель всплеск посмертной энергии. Сияние великого разума угасло. Отбрасываемые им Тени Его исчезли вместе с хозяином. Но засиявшая рядом сиреневая звезда уже породила новые границы света и тьмы.

Обрушившийся на Сира поток силы смел остатки внушенных императивов, обнулил баланс, заблокировал доступ в инвентарь и одним толчком сбросил его на самый нижний уровень.

Познавать доставшееся в наследство творение следует с самого низа. Слишком уж мало видно с вершины. Ушедший Творец это знал как никто другой. Поэтому предусмотрительно позаботился о длинном пути познания для пришедшего на смену создателя…

Да исполнится воля ЕГО!

* * *

Я встряхнул головой, возвращая себе нормальное зрение. Сир… Творец… не тратил силы на объяснения голосом, а просто вложил мне в разум пласт знаний.

Вот оно как…

Я покосился на медитирующую рядом фигуру. Пышущая от нее сила выжигала сетчатку, но если поднапрячься с хилкой, то краем глаза глядеть можно.

Расслабившийся в нирване Творец принял более удобную его душе форму. Рядом со мной, в пустоте Вселенной, свернувшись калачиком, висела огромная огненная саламандра. Фиолетовое пламя гуляло по толстой шкуре. Морда что тяжелый танк, прозрачный перламутр крыльев – как у феи-переростка.

– Фей я люблю… – появился голос-образ в моей голове. Что характерно, прочитавший мысли саламандр даже не удостоил меня взглядом. Мозг высшего существа легко работал в десятках потоков, выделив для общения скудный лоскут ресурсов.

– Заботлив был Творец нашего Древа… – резюмировал я просмотренную информацию.

– Скорее расчетлив. Он не мог уйти и погубить свое творение – откат деяния способен переварить даже такого ушлого старца.

– И что теперь? – рискнул я поинтересоваться.

Надо же, я столько времени провел рядом с Творцом! Временами костеря его на все лады и далеко не всегда делая это про себя…

– Теперь ты пойдешь по своему пути. А мне потребуется еще немного времени, чтобы осмыслить СВОЙ Путь. Но… – Творец на секунду замолчал, поправляя движением крыла один из механизмов Вселенной, затем продолжил: – …но ты помог мне многое понять и вернуть часть себя. Какой награды желаешь?

Мои мысли заметались. Пройдя Спиральный Мир, я многое переосмыслил. Мне стали понятны истинные ценности. Друмир стал еще роднее, друзья ближе, а отдавшие за меня жизнь навечно заняли место в сердце.

Оля… я видел ее лицо через помутневший пластик криокапсулы. Чудом сохранившееся хранилище Алькора продолжало поддерживать жизнь той, что подарила мне вечность. А сама… сама умерла…

Голова саламандры едва заметно качнулась.

– Не разочаровывай меня. Есть вещи, которые ты должен сделать сам… Быть может, ты хочешь клинок, способный убить даже Творца? Или бытовой артефакт МОИХ рук? А может, совет? Этого добра у меня навалом, хех…

Я смирился и даже расправил плечи. Сам так сам. Не впервой. Не жили богато – не стоит и начинать. Улыбаюсь в ответ.

– На твое усмотрение, Творец. Не награды ради…

– Ты молодец… Оружие класса «убийца Творцов» для тебя бесполезно. Как космический штурмовик для школьника. Просто не дорос. То же самое с артефактом. Вещь дорогая и ценная, но ты не потянешь ее обслуживание, она сожрет тебя и не подавится…

Я понимающе кивнул и процитировал кого-то из великих:

– Хочешь разорить маленькую страну – подари ей крейсер.

– Все верно. Совет же… хм… не слушай никогда советов, живи своим умом и совестью, у тебя это неплохо получается. Поэтому я подарю тебе… шанс!

Творец пошевелил перепончатыми пальцами. Пласты реальности задвигались, картинки будущего замелькали в скоростном калейдоскопе.

– Хм… я мог бы вплести в твою Книгу золотую нить. Кавалер Трех Нитей – это почетно, но и этого ты способен достичь сам. Поэтому…

– Внимание! Дар Творца!

– В вашу Книгу Жизни вложена Закладка.

– Это великий Дар, не заставляйте Его разочароваться в вас!

– Вот! – Саламандр оскалил клыки в довольной улыбке. Удостоив меня взглядом, он удовлетворенно кивнул, но уже через секунду крупные морщины вновь пробороздили бронированный лоб.

– Что такое? – Я почувствовал тревогу. Даже когда простой доктор смотрит на тебя таким взглядом, уже холодеет под ложечкой. А тут сам Творец!

– Я совершил ошибку…

– Не томи!

– Вмешавшись в твою судьбу, я изменил ее. Раньше ты всегда умирал молодым, не успев познать разрушительного для короткоживущих бессмертия. Теперь же в некоторых срезах реальности ты доживаешь до безумия. Безумия, способного разрушить не одно Древо… Это нужно исправить!

Умирал молодым? Вот спасибо!

Игнорирующий мои панические мысли Сир поднес палец к своему носу. Под его взглядом на кончике когтя выступила крохотная капля крови. Дождавшись ее застывания, Творец одним резким движением коснулся моего лба, вгоняя раскаленную крошку под кожу.

– Внимание! Получен Дар… Кара… Благодать… Творца!

– Вы слишком слабы, чтобы ее принять. Развивайтесь, растите, и, когда Кровь Его сочтет вас достойным, она раскроет свои тайны.

– Время до самоуничтожения Капли: 9 999 лет.

– Торопитесь и будьте осторожны! В случае наступления этого печального события покиньте область взрыва на дистанцию не менее десяти световых лет!

Глава 18

– Лаит, поделись мудростью о пути Добра. Подскажи мне, может ли быть благом убийство и сколько стоит жизнь разумного?

Я на мгновение оторвался от контроля окружающего пространства и наблюдения за Дурином. Зомби катил ко входу в Чертоги огромную шестеренку серебристого металла. Истертые до блеска зубья, трудолюбиво заполированные царапины, пара тонн веса. Невдалеке вхолостую крутился осиротевший вал. Мародерка для гнома – это святое.

В зеркальную пленку прикрывающего нас стелс-поля монотонно долбится пыхтящий паровым котлом антуражный робот-ремонтник. Скупо смазанные сочленения двигаются рывками, в затылке торчит разлохмаченный край пластиковой перфокарты, один из манипуляторов бережно прижимает к груди крохотную масленку.

Мир Музыкальной Шкатулки, в котором мы укрылись от настырного преследования, полностью состоял из древних механизмов.

Звенящие от напряжения пружины.

Маятники размером с гору.

Блестящие валы, величественно вращающиеся в самых неожиданных местах, так и норовили затянуть между шкивами.

Шестерни всех возможных форм и размеров. От крохотных, словно муравьи, до гигантских, с Луну размером, гоняющих по ржавым рельсам небосвода холодный плазмоид местного, ультрафиолетового солнца.

Все это крутилось, сжималось, опускалось и натужно скрипело. Вся ветвь Древа мелко вибрировала, а от заунывной мелодии небесных сфер сводило зубы даже у богов. Гигантская музыкальная шкатулка безостановочно крутила нудную колыбельную, валящую с ног большинство биологических видов. Коматозу могли сопротивляться только механоиды, плотно заселившие ближайшие тысячи миров.

Последний дар Творца вложил в мои мозги полную карту Древа, что знатно облегчило нам путь, повысило шансы на выживание и, если кто прознает, – добавит нулей в стоимость контракта на мою голову.

Кстати, о ценах…

Подбросив десяток тысяч совушек в Пелену, прикрывающую нас от внимания местного технобога, я повернулся к Элкилу.

– Ну, философы утверждают, что жизнь бесценна. Но… – вспомнив о довольно обширном личном кладбище, я поморщился и пожал плечами, – может, оно и так, но жизнь – штука специфичная. Бывает, так раскорячит, что других вариантов просто не останется. Да и по многим «разумным» пуля давно плачет…

Элкил удовлетворенно кивнул:

– Оставь за гранью достойных смерти. Возьми обычных верующих. Вот если, убив одного, можно спасти миллионы, – это добро?

Я подумал о мальчугане по имени Адольф, любившем петь тонким голосом, рисовать храмы и так мечтавшем стать аббатом. Если бы у меня была машина времени, то смог бы я направить ствол пистолета между его наполненными слезами глазами и нажать на спусковой крючок? Банг! И розовые комки вылетят наружу вместе с затылочной крышкой черепа. Бррр…

В душе шевельнулся неприятный комок. Но ответ все же был. Дайте мне десяток минут на воспоминания о войне, и я смогу убедить себя в правоте поступка.

Хотя Элкил говорил об обычных людях. Вот засранец… Но в любом случае ответ статистически очевиден.

– Одного на миллион? Скорее неизбежное зло.

– Но спасение миллиона – это ведь добро?

– Ну… да. Если с этой стороны смотреть, то безусловно.

– Хорошо, – удовлетворенно хмыкнул бог и ласково потрепал за ухом устроившегося на его коленях Сынка. За последние дни кошак заметно заматерел, набрал духовной силы и невесть как прокачал два десятка уровней. – А если нужно разменять одного на тысячу?

Я уже начал понимать, в какую ловушку меня загоняют, но вынужденно кивнул.

– При прочих равных пожертвовать одним ради спасения тысячи – это верное решение. И давай я сокращу логическую цепочку. Даже один к двум – математически верный выбор. Другое дело, что мало кто способен взять на себя ответственность за такое решение. В моем мире даже эксперимент такой проводили. Поезд мчался по рельсам и должен был раздавить группу из пяти рабочих. Невольный свидетель будущей катастрофы стоял рядом с железнодорожной стрелкой, способной перенаправить состав на запасной путь, где долбил землю лишь один человек. Один или пять? Простая математика. Но… трудно быть богом. Девять из десяти просто прятали руки за спину, боясь взять на себя ответственность и легко уговаривая себя, что «само рассосется». Мол, машинист успеет остановиться, рабочие обернутся и вообще…

– Мелкие трусливые души… – понимающе скривился Элкил. – Значит, мы установили, что убийство может быть благом, а цена жизни не так уж и высока – один к двум и даже меньше.

Я качнул головой – математик, блин…

– Не совсем. Тут нет рациональности и строгих формул. Мстя за любимую, можно выкосить взвод подлецов. Мать может отдать жизнь за дитя. Мужчина погибнет, спасая даже чужого ребенка.

– Значит, ценностная цепочка примерно такая: близкие, дети, женщины, мужчины? И где логика?

– Нет логики. Скажем, в случае голода мужчины будут жертвовать последней крошкой ради женщин, а те – отдавать свою порцию детям…

– И когда голод пройдет, окажется, что мужчины погибли, из женщин выжила только четверть, зато полная деревня рахитичных детей? Некому пойти на охоту, вспахать поле, защитить дом. В конечном итоге все умрут. Так?

– Так. И это правильно, как ни странно.

Элкил задумался, сузил глаза. Его руки заботливо поглаживали свернувшегося клубком кота. Затем бог повернулся ко мне:

– То есть спасение малолетнего сына есть высшее благо?

Нехорошая чуйка царапнула мое адамантовое сердце. Прищурившись, я подозрительно уставился на Элкила. Сверкающие угли его глаз выжидающе тлели в глубине капюшона. Развевающиеся полы плаща гоняли вокруг привычную ауру страха. Однако только теперь я понял, что меня напрягало. В последние дни аура морозной жути приобрела отчетливые нотки смущения. Такого, что даже охранные пауки таскали погибших товарищей к крохотному алтарю Элкила с раскрасневшимися от стыда щеками.

Я создал настольную лампу божественного света и направил абажур вглубь темного провала капюшона. Страшным оскалом Назгула меня не испугать, а вот мельчайшие оттенки эмоций на его лице я бы очень хотел увидеть.

– Так, братишка. А все ли ты мне рассказал?..

* * *

Внутренний таймер противно задребезжал ржавым будильником. Магический функционал, прилагающийся к интерактивной карте Творца, не поражал гибкостью настроек. Может, для уха огненного саламандра этот звук приятен, мне же он режет нерв. Ну да ничего. Главное – это уникальные возможности, которые открываются владельцу приложения «Атласа Скрытых Дорог».

Время!

Божественные органы чувств позволили ощутить, как Лист Древа тяжело колыхнулся на ветру ярящегося Хаоса и на мгновение соприкоснулся со своим соседом.

Заискрили внешние щиты, натужно заскрипели небесные сферы. Водоворотом забурлила ржавая мана Музыкальной Шкатулки и по закону сообщающихся сосудов хлынула в более разряженный мир. Порождая легенды, обе микровселенные захлестнула волна крохотных катаклизмов. Тут и там хлопали стихийные порталы. Пробои пространства уносили разумных, строения, механизмы. Взамен щедро одаривали равноценными по массе объектами. Чаще всего бесполезным мусором, но в принципе прилететь могло все что угодно. От дракона и до Атлантиды.

Двенадцать секунд на переход!

Привычно оглядываюсь – ничего не забыли?

Мои боги и немногочисленные герои свиты укрылись в Чертогах. Все добро заранее собрано и закинуто туда же. Судя по докладу Бэрримора, прихватили даже десяток тонн попавшихся под загребущую руку сплавов. Механические миры иногда порождают реальные раритеты. Казалось бы, ни грамма магии, но поди ж ты объясни это Искре ЕГО. А она вовсю подталкивает разумных к Творению. Правда, критичное большинство довольно умело учится игнорировать жар беспокойного пламени. Живут как все, недоуменно косясь на буйных, в глазах которых ярко сверкает отблеск Первоогня…

Щелчком пальцев снимаю поле скрыта, сворачиваю стационарные системы охраны и обороны. Лишние помехи при перемещении мне не нужны. Да-да, привычное многим: «Переведите ваши приборы в режим полета». Реально мешает. Перемещение между мирами требует максимальной концентрации и осторожности. Велик шанс потерять себя… Ведь стихия ждет, радостно виляя хвостом при каждой встрече. И едва почуяв слабину, способна ухватить за штанину и сбить переход…

Поле схлопнулось, пропуская вовнутрь монотонно долбящихся роботов-ремонтников. Ну простите, братцы. Я вам ящик «вэдэхи» в подарок оставил. Мне минус в карму не нужен, маленьких не обижаю. Вы только не подеритесь…

Теперь местный технобог может нас почуять. Но вмешаться вряд ли успеет, да и не захочет. Игра у него идет тонкая, на грани фола. Роботы чаще всего матерые атеисты. Вот и приходится местному Высшему прикидываться всемогущим Рэндомом, вмешиваясь лишь изредка и кося под генератор случайных чисел.

Таймер тревожно звякнул третьим звонком. Торопливо осеняю себя кругом Уробороса и волевым толчком активирую нативный конструкт.

Прыжок!

Дистанция смешная, хотя точность требуется запредельная. Листья скребутся краями, шрамируя астрал. Вот-вот на долгие годы они вновь разойдутся в пространстве. Другое дело, что таких миров на ветке сотни тысяч. И владеющий Атласом всегда найдет возможность срезать дорогу, оторваться от погони или просочиться контрабандой в закрытый лист.

Родная стихия порталов едва успевает ткнуться в меня теплым носом. Рядом щелкают жадные челюсти чего-то огромного, лениво пасущегося в Пустоте. Поздно!

Мои размазанные по Вселенной координаты наконец-то синхронизируются, сходясь в одну точку.

Переход!

С дурацким спецэффектом прибывшего Терминатора я с хлопком и вспышкой материализуюсь в очередном мире. Специально написанный для такого случая автономный псевдоинтеллектуальный скрипт торопливо выполняет пункт за пунктом, запуская заложенные в него директивы.

Активация персональных щитов!

– Щит разума. Статус: зеленый. Выход на полную мощность через 0,023 сек.

– Универсальный щит. Статус: зеленый. Прочность: 5 000 00 °CОВ. Потери при накачке накопителей конструкта: 4 %. Рекомендация: создать внешний кристалл-аккумулятор. Материал: бриллиант от 70 карат, огранка: бриолет, чистота VS1+.

– Абсолютный щит. Статус: зеленый. Зарядов: 1.

– Физический щит. Статус: зеленый. Емкость: 150 Мдж.

– Магический щит. Статус: желтый. Емкость: 29 992 871 универсальных единиц маны. Внимание: мир без магии. Обнаружена утечка энергии. Окружающая среда абсорбирует манопоток со скоростью 14 882 у. е./сек. Рекомендация: покинуть локацию, создать локальную свертку пространства либо прикрыться щитом высшего порядка.

– Высший щит. Статус: зеленый. Баланс: 1 000 единиц веры Творца. Подпитка из внешнего накопителя.

Активация конструктов ближнего контура.

– Контроль констант окружающего пространства: ОК. Физические параметры мира жестко зафиксированы. Не забудьте снять блокировку после покидания локации, не стоит порождать ано– малии.

– Постановка помех для систем поиска, сканирования и наблюдения: ОК. Выход на расчетную мощность через: 4 09 сек.

– Генератор белого шума пространственных координат: ОК. Стандартные переходы в радиусе 70 метров заблокированы.

– Блокировка астрала: ОК. Пленка между мирами Яви, Прави и Нави утолщена на два порядка.

– Системы пассивного и активного наблюдения: ОК. Угроз не обнаружено.

– Фильтрация воздушной среды: ОК. Степень очистки: Абсолют плюс. Дыхательная смесь получила дополнительные целебные свойства.

Постановка на боевой взвод атакующих конструктов.

– «Мясорубка-Плюс»: на предохранителе.

– «Асинхронный портал»: ожидает ввода координат.

– «Умри»: волевой посыл на предохранителе.

– «Боевая форма»: развернута в подсознании.

– …

Строки логов бежали, пожирая миллисекунды и десятки тысяч невозвратных очей веры. Все имеет свою цену. В том числе безопасность или ее иллюзия.

Я напряженно ждал. Первые мгновения после перехода – самые стремные. Ты практически беззащитен, а окружающее пространство покрыто туманом войны.

На глаза падает поседевшая челка, мгновенно потерявшая меланин после осознания факта, ЧТО ИМЕННО щелкнуло пастью за моей спиной в момент перехода. Очешуеть, разве бывают живые организмы такого размера?!

Восстанавливаю цвет волос, зло скалюсь. Хаос, я тебя упорядочу, будь ты неладен со всеми своими Жнецами, малыми, средними, большими и охренеть какими огромными…

Рядом беззвучно падает аппарель Чертогов. В жидкую грязь нового мира десантируются бойцы Пантеона.

Перебирают лапами прокачавшиеся до трех шестерок пауки, спеша занять места во внешнем контуре. Громыхает закованный в мифрил Дурин, жадно водя по сторонам стволом шестиствольного пулемета. Жмущаяся к его спине Бранка держит в руках сменную ленту с драгоценным адамантовым боеприпасом. Характер у зомби от настоящей русской женщины, готовой подпереть раненое плечо и подавать мужу патроны, даже когда весь мир против него.

Элкил и Авось демонстративно деловиты и насторожены. Лишь тихонько звенит пространство от сжатой в пружину запредельной энергии.

Торопливо минируем все вокруг. Фантазия чудит, в деле гадостей ближнему своему мы скоро достигнем просветления. Запитав энергией и аккуратно уложив под мох крохотный росток Пещерной Лозы, я улыбнулся – пусть никто не уйдет обиженным.

Сверяюсь с Атласом. Уж не знаю, откуда у него метеоданные, но, судя по сводке, следующий Порыв будет через четырнадцать часов и имеет третью категорию силы. Это солидно. Качнет целую ветвь, что позволит нам прыгнуть на соседнюю. Оттуда – быстрый возврат на Ярус и комфортный переход на уровень выше. Рубим хвосты, как профессиональные нелегалы. Слишком уж их много развелось. Аж волосы на загривке встают дыбом от многочисленных взглядов, направленных в спину.

За последнюю неделю мы прошли шесть Ярусов и умудрились добраться до десятого. Пару раз упирались в засады, прорываясь сквозь них с ходу, вперед и напролом. Есть ощущение, что кого-то даже привалили.

Вокруг нас кружат слуги Стоединого, лениво труся по следу и временами перекрывая наиболее очевидные векторы. Приходится импровизировать, прыгая по ветвям и удостаиваясь аплодисментов от настырного Высшего бога обезьян.

Кстати, задолбал этот гад, скачет следом, только что кизяками не кидается. И поди его тронь: там уровень – в небеса. Только похоже, что башню у него слегка перекосило. Может. паства впала в дикость, заодно форматнув мозги своему богу? Кто знает…

После пары боев с гвардейцами Канцлера пыл его подчиненных слегка подостыл. Теперь они держатся в стороне, прокачивая навык следопытов и знатно действуя на нервы. Да и гадят крепко, прямо вот божественно крепко.

Уходят вперед, на обгон, засевая пространство убойными проклятиями. Будя и раздражая стражей мест силы. Оставляя на пути скрытые растяжки пентаграмм, начертанных жертвенной кровью на фундаменте уровня, стенах, а иногда и вовсе на потолке.

Мало приятного, когда с небес на тебя обрушивается рунная капля плазменного кружева «Альгиз». Да еще не метрового диаметра, как в исполнении моих паучков, а раз в десять больше. И хоть ярости и самопожертвования в ней нет, но кровь чистой души и несколько лямов энергии заставляют относиться к таким сюрпризам со всей серьезностью.

Фейка уже давно перестала летать на разведку. Сидела на моем плече нахохлившимся попугаем да зло крутила головой, мечтая о мести.

В крайнем вылете ее ловко подловили, туго стянув сеткой божественного конструкта. Плазменные жгуты исполосовали хрупкое тело летуньи, сминая крылья, ломая руки и превращая фейку в беспомощную гусеницу, прибитую к оскверненному Хаосом алтарю.

Богиня решила поиграть в разведчицу, держась до последнего и желая побольше узнать о наших преследователях. Какие уж к ней применяли меры дознания, фейка не распространялась. Но не прошло и часа, как она воспользовалась эвакуатором из арсенала умений Пантеона и перенеслась в бутон своего Цветка Жизни. Повезло, что ее не восприняли всерьез и не забили пространство помехами. Теперь щеки богини украшала клетчатая сетка шрамов, а с лица не сходила гримаса ненависти.

Элкил позволял себе больше. Он частенько покидал ядро группы, кружа вокруг, надеясь подловить кого-то из преследователей. Один раз пропал даже на сутки и с тех пор ходил погруженный в тяжкие думы. По его информации выходило, что гонит нас не одна группа интересантов, а как минимум две. Причем конфликтующие между собой. Зверобоги от Стоединого – уже знакомые нам и пару раз битые. И группа наемников, идущая столь умело, что, кроме передовой пары, никого засечь не удалось. А может, их реально двое?

Воспоминания прерывает успокаивающая трель отработавших конструктов. Все норм, угроз не обнаружено.

Понижаю уровень тревоги, начинаем обустраиваться на месте. В этот раз готовимся особо тщательно. Дурин любовно маскирует колпак мифрилового ДОТа, прикопанного в трехстах шагах от стоянки. Хищное рыло пулемета скрыто за полем иллюзии. Многочисленные артефакты повышают потенциальную выживаемость огневой точки.

Пауки зарываются в грязь, оставляя снаружи только бусины внимательных глаз.

Авось, высунув от усердия язык, засевает пространство кластерами составного конструкта. Мечтая, чтобы супостат намотал на ауру как можно больше фрагментов. Бахнет так, что могут и Тени обидеться. Хотя у нас вроде как блат?

И лишь Элкил задумчиво подбрасывает веточки в костер, вспоминая былое и наглаживая притихшего Сынка.

Вскоре довольно улыбающийся Авось вернулся в Чертоги, дабы шепнуть перед ужином пару ласковых слов статуе богини Жизни. Действие стало уже ритуальным и, как бы странно это ни звучало, нравилось обоим. Внимание, оказываемое скульптуре, постепенно размораживало окаменевшую в оковах Вечности душу.

Присев рядом с костром, я с интересом покосился на странную фенечку, которую Элкил уже с полчаса вертел в руках. Почерневшая от времени косточка, обвитая сухими травками с ажурной резьбой. Тонкое кружево конструктов впечатлило, а объем залитой в артефакт силы заставил меня удивленно поднять бровь и посмотреть на бога Зла.

– Это то, о чем я думаю?

Элкил качнул капюшоном и бросил фенечку в огонь. Полыхнувшие травки выбросили легкое облачко ароматного дыма.

– Ты только принюхайся… – шепнул бог, и мое придавленное ментальным приказом тело послушно втянуло в себя воздух.

Занавес…

Пришел в себя от резкого прострела головной боли и тысячи злых иголок, впившихся в онемевшие руки. Ощущение опасности и близкие голоса заставляют напрячься. Стараясь не выдать себя, усилием воли гашу боль и разгоняю кровь по телу.

Сделав веки односторонне прозрачными и вынеся повыше точку обзора, оглядываю место стоянки с видом от третьего лица.

М-да, картина маслом…

Я вишу в позе Христа, прибитый к дереву гвоздями розового металла. Под ногами кровавая пентаграмма, отделяющая меня от потоков силы. На груди живой амулет, гадкое порождение продавшихся Хаосу друидов. Черная гусеница жадно жрет силу, надежно дублируя действие пентаграммы.

Вокруг валяются изломанные тушки дохлых паучков. Созданный Элкилом Алтарь Воскрешения остался в Чертогах, так что реинкарнация стражам не грозит. Обвинять арахнидов в бесполезности не стоит. Судя по прожженной до фундамента поляне, бой они дать успели. Да только не их вина, что по нашу душу прибыл полноценный десяток наемников-боголовов. Да и уровни у них такие, что я невольно дергаю уголком рта. Ни хрена себе мы засаду устроили… Где были мои мозги, откуда столько наивности?

Вон и стоящий невдалеке Элкил едва подсвечивает капюшон потухшим взглядом. Как он там говорил? Пара наглых ублюдков? Н-да…

Стоящий рядом с ним бог-дендроид, судя по уровню, глава десятка наемников, так же недовольно кривит губы. Протягивая Элкилу сверкающий кристалл души, он скрипит сухой щелью рта, едва сдерживая раздражение:

– Твоя оплата, как и договаривались. Дернул же меня Хаос поклясться именем ЕГО! Ведь тысячу лет клятва не работала, и тут на тебе – полыхнуло силой, гниль ему в корень, подтверждая сделку. Молись теперь Создателю и вали отсюда. Мы и так практически в ноль сработали. Хоть и служим Хаосу, да разрушится все Упорядоченное, но и нам душа твоего сына досталась не бесплатно. Сила щедра, но и плату требует душами по весу.

Элкил бережно принимает кристалл и торопливо прячет его в инвентарь. Теперь что бы ни произошло, но свой кусок радуги он у судьбы откусил.

– Чего ждешь, вали давай! – Голос наемника нетерпелив. Даже я, со всеми погасшими конструктами, чувствую, как напрягается пространство, готовясь открыть портальное окно. Прибывает наниматель?

Ловлю осторожный взгляд Элкила и едва заметно качаю головой. Нет, не сейчас, рано еще. Во-первых, хрен мы там справимся, а во‐вторых, нужно собрать больше информации. План «Ы» – прорыв бойцов снаружи, дабы погасить генератор помех и дать мне возможность уйти порталом.

Дендроид окончательно теряет терпение. Открыв за спиной Элкила арку перехода, он мощным пинком футболит бога в темный провал. Наемник-хаосит четырехсотого уровня может себе позволить такие всплески эмоций. Но и мой бог Зла не пальцем деланный – в чужой портал нырнет только идиот. Расфасуют тебя на выходе по молекулам, кропотливо раскидав по разным мирам, никакой доктор не поможет.

В последний момент Элкил ловко перекрывает чужую арку своей и уходит по одному ему известным координатам.

Дендроид зло скрипит, поминая Порядок и Хаос, совокупляя их и так и этак. Прибывшего нанимателя встречает без особого почтения.

– Принимай щенка и гони плату, восьмилапая. Ваши игры в песочнице меня изрядно утомили. Чертовы Ясли и их порождения!

– Ш-ш-ш… Мы же договаривались, что он будет стоять в позе Высочайшего Почтения?..

Знакомый голос заставляет меня вздрогнуть. Воспоминания из прошлой жизни догнали меня в божественной сути и окатили волной фантомного, парализующего страха.

– Ллос, беременного червя тебе в заросшее дупло! Сама гни его как тебе нравится, мне нет дел до ваших извращений. Поза оговаривалась в разделе «пожеланий», изучай контакт до подписания! Где адамант?! Шесть тысяч карат чистого металла!

– Ах-ш… – Мой поплывший взгляд теперь явственно различает паучиху. И, честно говоря, с высоты новых реалий она выглядит не столь уж пугающе. Видали мы богов и покруче.

Сто сороковой уровень. Мифриловые когти, паучье тело, в ауре сверкает десяток запутанных конструктов. За тысячи лет фальшивой истории можно было прокачаться и получше.

Ллос зло шипит. С нервно потягивающихся жвал капает ядовитая слюна. Но против ухмыляющегося наемника ее понты не играют. Наконец она сдается и запускает руку в сумку на брюхе. Покопавшись с секунду, достает за волосы смутно знакомую голову темноликой богини. Лицо дроу искажено болью, из широко распахнутых глаз тянутся густые слезы.

Элистрия, Дева Танца, дочь Ллос! Призванная мной богиня…

– Вот! Полтора килограмма адаманта внутри глупой головы! Решившей обхитрить судьбу и спрятавшей душу там же, где и разум. Теперь вот наслаждается усеченным бытием…

Паучиха протянула наемнику голову дочери. Лицо дендроида пересекли задумчивые морщины. Он всмотрелся в искаженное лицо, глядящее на него с животным ужасом.

– Хм, а это занятно. Может, и сгодится на что-то… Подтверждаю принятие второй части оплаты и полное погашение обязательств нанимателем.

Паучиха удовлетворенно поджала когти, глубоко сдирая дерн. С жадностью посмотрела на мою связанную тушку, но смогла удержать себя в лапах. Облизнув черным языком тонкие губы, она вновь обратилась к дендроиду:

– Тогда и ты выполни свою часть договора! Мне нужен Росток срезанного мира! Мой Друмир! Именно я должна стать его высшим богом! Я переиграю их всех! Я расставлю глупых богов вдоль аллеи, согнув в мучительном Почтении, и заполню их слезами глубокий водоем!

Наемник скривился. Из трещины на его стволе брызнула смола. Уважения к разборкам низкоуровневых нубов он не испытывал и вполне мог позволить себе поворчать.

– Друмир, ну надо же, как солидно звучит! А по факту кривая поделка размером с пылинку, на мгновение упавшую на крону Древа. Ох уж мне эти Ясли…

Дендроид приблизился ко мне, пересек черту пентаграммы на земле, и я наконец смог почувствовать его реальную мощь. Хаос побери! Да я перед ним как лучник против танка! Где у этой твари смотровая щель, куда всадить стрелу?!

Наемник вытащил из воздуха небольшой горшочек, как Сверхновая, сверкающий силой Творца. Сухое дерево за моей спиной заколыхалось, позабыв о своих размерах, почтенном возрасте и неумении передвигаться. Все, что ему и тысячам ему подобных страстно хотелось, – это добраться до горшочка и пустить там корни. Даже сам дендроид жадно сглотнул и с трудом оторвал взгляд от собственного сокровища.

– Прах Древа! Слава мне! Росток не может противиться его зову. Приди же, к тебе взываю!

Я напрягся, готовясь выдернуть из коры бутафорские гвозди и пойти на прорыв. Друмир я никому не отдам! И погибнуть права не имею!

Однако ничего не шевельнулось в моем инвентаре. Крохотный росток Друмира все так же лежал в своей ячейке, даря тепло и придавая безумную мотивацию на борьбу. Хоть с Хаосом, хоть с ее порождениями!

– Не понял?.. – Дендроид недоуменно уставился на горшочек.

Затем поднес его к себе, даже понюхал. С трудом оторвался, потряс головой и торопливо спрятал ценный ингредиент в пространственный карман. Вытащив наружу хрупкое на вид пенсне, он с щелчком вставил его в глаз и внимательно уставился на меня.

– Ну-ка, посмотрим… – скрипнуло проклятое дерево и нагло зашарило взглядом по ячейкам моего инвентаря. – Мусор, мусор, еще нубский мусор. Хм, а это неплохо, сам потом отдаст. Ага, вот оно! И чего же ты не идешь на грядку к папочке?

Наемник протянул увитую корнями руку и запустил ее прямо в мой инвентарь! Сверкнувшее на его пальце кольцо рассыпалось пылью, заставив дендроида зло помянуть первостихии.

Меня на секунду парализовало, словно филиппинский хирург по-живому засунул мне руку в живот и запутался там в кишках. Я с ужасом наблюдал, как дендроид с довольной миной извлекает наружу росток Друмира, как подносит его к глазам и как улыбка на его лице сменяется изумленным оскалом.

Вот он брезгливо роняет росток на землю и одним движением тяжелой ступни давит его в древесную кашу.

– Ох! – кажется, мы с Ллос выдохнули одновременно.

Дендроид же ярится, брызгая слюной и роняя желуди с гривы лиственных волос.

– Подделка! Жалкая подделка! Контракт не закрыт, мочу Хаоса вам в грунтовые воды! Взять этого ублюдка, вытянуть из него душу и узнать все! От полной цепочки породившего его ДНК до кармического груза будущих перерождений. Все!!!

Еще толком не осознав происходящее, я рванулся вперед, на ходу пригибаясь и сгребая с земли мелкое крошево уничтоженного Ростка. Быть может, его еще можно восстановить?! И что значит «подделка»?! О чем вопит этот проклятый бог?!

Прикрывая мой рывок, с ближайшего холма истерично заработал пулемет, насыщая пространство пулями с адамантовым сердечником. Расточительно, дорого, но других вариантов у нас нет. Спасибо тебе, Дурин…

На пределе чувствительности, где-то вне зоны искажения координат, хлопнул портал, выпуская наружу засадный полк из бойцов моего пантеона. Только зря они это. Не справиться нам, никак не справиться…

Воля дендроида прижала меня к земле. Дюжины плетений обрушились со всех сторон, щедро кастуемые десятком наемников. Мои щиты схлопывались один за другим. Я завяз, раскорячившись в воздухе в позе д’Артаньяна. Дежавю… Словно в первый день моей эпопеи в пещере Грыма…

Только на этот раз все будет гораздо грустнее…

Я бился, как попавшая в сети муха. Сети стягивались все туже, с хрустом ломались кости, воздух выдавливало из легких. Лицо разъяренного дендроида медленно приближалось.

В кроне ближайшего дерева мелькнула надоевшая нам морда Бога обезьян. Безумно улыбнувшись, божество взвесило в руке тяжелый адамантовых орех. Бросок, и выпущенный со сверхзвуковой скоростью снаряд в кровавую пыль разносит мою голову.

И на том спасибо… едва успеваю подумать я.

Занавес.

Внимание! Вы погибли окончательной смертью. Реинкарнация божества невозм… Err…

Активация пророчества: «И будет у него названый брат-близнец, вскормленный молоком его матери. Имя ему – Лаит и лик его Второй. И умрут они в один день».

Внимание! Ожидайте заката Светила. Если до окончания светового дня ваш названый брат останется жив, вы будете реинкарнированы в месте своей силы.

Ожидайте…

Ожидайте…

Ожидайте…

Конец 9-й книги

Content

Дмитрий Рус
Играть, чтобы жить
Книга 9
Дорога домой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18