Марина Леванова

ПОПАДАНКА, КОТОРАЯ ГУЛЯЕТ САМА ПО СЕБЕ

Глава 1. Я попаданка

— Адептка Тания. — Низкий вибрирующий голос прозвучал возле самого уха. — Срочно явиться в кабинет ректора.

«Какая прелесть! Прямо как в моём любимом романе». — Таня повернулась на спину и с удовольствием потянулась. — «Вот приснится же такое!»

— Ты что, не поняла? Тебе велено срочно явиться к ректору. — Кто-то навис над ней и орал прямо в лицо.

Она осторожно приоткрыла глаза, чтобы взглянуть в лицо самоубийцы. Над ней нависала маска орка, только очень хорошая маска, выполненная настолько искусно, что выглядела как настоящая.

— Что происходит? — Её взгляд обежал стены помещения, вернулся на зелёную морду. — Где я?

— Да ты что-о-о, окончательно сдурела? — Незнакомка — судя по платью, это была «она» — понимающе хмыкнула. — Опять вчера лягушек лизали. — У Тани глаза полезли на лоб. — Ну точно, все признаки налицо.

«О чём это она? Какие лягушки?» Татьяна всматривалась в глаза маски и всё больше хмурилась: «А-а-а, всё понятно! Видно, вчера Лёха мне снова какую-то дрянь в пиво подсыпал». В последний раз она побила все рекорды на танцполе и за одну ночь стала звездой ютуба. «Ну, на этот раз, он, конечно, превзошел себя. Это ж какая забористая дрянь должна была быть, раз меня так не по-детски вштырило? Прибью гада! Вот только приду в нормальное состояние и сразу же прибью, чтобы больше неповадно было на мне эксперименты ставить». Потрясла головой, с силой зажмурилась, ущипнула себя за руку, вскрикнула «Ой!» и в ужасе распахнула глаза.

Морда присутствовала, правда, находилась на некотором расстояние и с опаской поглядывала на неё.

— Это просто дурной сон! — философски произнесла Таня, приподнимаясь в постели на локтях. Задумчивым взглядом обвела помещение: серая каменная кладка, три узких двухстворчатых окна, минимум мебели, в воздухе стоит запах сырости и плесени. «Галлюцинация — просто чудо!»

— Я сейчас проснусь, и всё это закончится.

— Ага. Только ты сначала к ректору сходи.

— К какому ректору, если я сплю? — Татьяна, блаженно улыбаясь, растянулась на кровати. — Я просто полежу и подожду, пока закончится действие… чего бы я там вчера ни проглотила. — Покосилась на незнакомку. — Кстати, я всё осознала и приняла. Мне уже не страшно, так что можешь снять с себя эту уродливую маску. Покажись, кто ты?

— Я всегда знала, что ты отменная сволочь, но чтобы так! — девушка в маске направилась к двери, не оглядываясь, бросила: — Сучка!

— Воу-воу, полегче! — Татьяна снова приподнялась над подушками и посмотрела ей вслед. — Что я такого сказала, что ты так взбесилась?

Девушка взялась за ручку и потянула на себя дверь, осуждающе посмотрела на неё:

— Эта, как ты выразилась, уродливая маска — моё лицо. — Она вышла из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.

— Да это просто пёс знает что! — Таня подскочила с кровати и со всего маха рухнула на пол, успев в самый последний момент выставить перед собой руки. — Как, лицо? Не может быть таким — лицо!

Она медленно села, потянулась к ногам, распутала обмотавшую их длинную ночную рубашку, поднялась с пола и обнаружила на стуле аккуратно кем-то сложенные вещи.

— Нужно срочно выяснить, что происходит.

А для этого нужно выйти из комнаты, но сначала нужно переодеться.

Рывком скинула рубашку, напоминающую холщовый балахон до пят, и принялась стягивать с себя непонятно откуда взявшееся лохматое трико (или что это было?), а через мгновение её ждал неприятный сюрприз.

Брови уползли на лоб, глаза грозили выскочить из орбит. Кажется, она кричала? Нет. Она не могла кричать, потому что ей не хватало воздуха. «Видно, последний крем для депиляции, который заказывала через интернет, дал обратный эффект». Тщательно ощупала нижнюю часть тела. Волосы были даже на попе, словно она натянула колготки начесом наружу. Так и есть. Это её волосы. Или правильнее сказать — шерсть? Кто-то истерически засмеялся. А потом её накрыла темнота.

— Адептка Тания! Ты что творишь? — кто-то кричал возле самого уха, бесцеремонно тряся за плечо. — Заболеть хочешь?

— Уйди, а, — жалобно попросила Таня, боясь открывать глаза. — Я не могу заболеть. У меня вона какая хорошая шуба ниже пупка имеется. Мне и трусы теперь не нужны.

— Вставай, говорю. — Девушка, очень похожая на орка, с лёгкостью подхватила её с пола и бесцеремонно швырнула на кровать, а следом запустила в неё и вещи со стула. — Одевайся, говорю, и иди к ректору.

Татьяна села, подозрительно уставилась на девушку.

— Это что, не розыгрыш?

Орчанка с сомнением покачала головой, решив, что вопрос касался визита к ректору. Татьяна нервно теребила в руках платье. «Бред какой-то!» Её взгляд снова выхватил густую, короткую, серовато — коричневую шерсть на ногах. «Чёрт знает что!» Быстро накинула на себя платье.

— Я не знаю, что происходит, но обязательно выясню это. — Ступила босыми стопами на каменный пол и поджала пальцы. — Холодно.

— Под кроватью.

Таня наклонилась и выудила на свет что-то очень похожее на чешки, какие она носила в детстве, только грубо выполненные. Покрутила в руках, зачем-то понюхала и быстро надела на ноги.

— Рассказывай, что это за место такое странное и где можно найти вашего самого главного. Правда, я бы ещё хотела узнать, как я здесь очутилась. Мне нужно нижнее бельё, как-то несподручно так ходить, — приподняла немного подол платья, демонстрируя лохматые ноги в смешной обуви, — голой.

— Ты находишься в Академии Магии, и самый главный в ней — это ректор, Раблус Ен. — Девушка осмотрела её с головы до ног. — И ты не голая.

— А он красивый? — ляпнула Таня и тут же сдвинула брови: «Тьфу блин, о чём это я? Нужно срочно выбираться из этого дурдома».

— Кто красивый? — Орчанка всё это время ходила по комнате и почему-то прибиралась.

— Кто-кто, ректор ваш этот — Ен.

— Это «она», Раблус Ен. — Девушка остановилась посередине комнаты с ворохом белья в руках. — Ты ведёшь себя как-то странно. Что происходит? Это что, какая-то новая игра?

— Да какая уж тут игра? — Таня направилась к двери: — Проводишь меня?

Не проронив ни слова, они долгое время двигались по полупустому коридору, пока не оказались на залитом солнечным светом внутреннем дворе с фонтаном. Татьяна замедлила шаг, невольно залюбовавшись необычностью его конструкции. Фонтан, похожий на стеклянную сверкающую стену, стекал сверху вниз, создавая впечатление, что вода уходит в никуда, будто не достигает пола. А внутри, сквозь призму воды, были видны мечущиеся тени. Татьяна подалась вперёд и пригляделась более внимательно. «А вот это интересно!» Вода двигалась не сверху вниз, как вначале показалось, а в обратном направлении. «Какой-то оптический обман».

— Да ты что творишь? Совсем с ума сошла! — Орчанка резко оттолкнула Татьяну от фонтана. — Ты хочешь, чтобы тебя шахкхары увидели. Мне, конечно, наплевать на тебя, но такого я не пожелала бы даже злейшему врагу.

Таня хотела поинтересоваться, кто такие шахкхары и что такого страшного в том, что они её увидят, и главное, почему это орчанке наплевать на неё, но в этот момент во дворе появился орк-исполин, он изумлённо, почти радостно посмотрел на неё, и стремительным шагом направился в их сторону.

— Та-а-ания! — заорал незнакомец, бесцеремонно расталкивая на своём пути зазевавшихся прохожих. — Убью, гадина!

— Ой! — Глаза у Тани стали огромными. — Это он сейчас кому, а? — очень тихо поинтересовалась она, с подозрением наблюдая за приближением орка. — Мне, что ли?

— Нам лучше уйти. Быстрее. — Девушка-орчанка схватила Таню за руку и потащила за собой. — Бежим!

Таня бежала, а сама без конца повторяла про себя одни и те же слова: «Бред какой-то. Это не может быть правдой! Это всего лишь дурной сон!» А вслед неслись угрозы и ругательства. И почему-то не возникало сомнений в том, что это были именно ругательства.

Пробежав пару коридоров и несчётное количество лестничных пролётов, они оказались возле кабинета ректора и какое-то время просто стояли, пытаясь отдышаться.

— Это здесь? — поинтересовалась Таня, прижимая руку к груди и не понимая осуждения во взгляде девушки. — Ты меня дождёшься? А то я не запомнила дорогу.

— Да пошла ты! — Орчанка развернулась и побрела обратно по коридору.

«Да она меня просто ненавидит!» Татьяна хлопала ресницами и провожала недоумевающим взглядом удаляющуюся девушку, пока та не скрылась из глаз, затем решительно толкнула дверь и ворвалась внутрь.

— Я требую, чтобы меня немедленно выпустили отсюда!

У женщины, сидевшей за столом, что-то выпало изо рта, она поперхнулась и закашлялась.

— Я серьёзно говорю. — Татьяна заботливо постучала её по спине. — И тогда я обещаю не подавать на вас в суд.

— Довольно! — Раблус Ен поймала руку адептки. — Сядь, — кивком головы указала на ближайший стул. — У меня есть к тебе разговор.

Татьяна прошла к стулу и послушно опустилась на него, принялась с любопытством разглядывать женщину перед собой. Черные волосы были закручены в высокий тугой пучок, стягивая кожу на висках. Тонкие черты белого лица и светло — янтарные глаза отчего-то настораживали. В женщине не было ничего устрашающего, но при одном взгляде на неё волосы на затылке становились дыбом.

— Мало того, что вы провалили сессию. Вы не сдали пять… нет, семь, точнее, вы не сдали ни один профилирующей предмет. — Голос ректора завораживал и проникал в сознание, заставляя сжиматься в невольном страхе. Татьяна не могла отвести взгляда от необычных глаз этой женщины. — Так вы ещё и спровоцировали драку между двумя враждующими кланами орков, при этом устроили это прямо в столовой. — Ректор откинулась на спинку высокого стула и нервно забарабанила тонкими пальцами по столу. — Почему вы молчите? — требовательно поинтересовалась она. — Вам нечего мне сказать?

— Есть. — Таня нервно сглотнула и выдала: — Где установлены скрытые камеры? И почему именно я?

— Что-о-о? — Раблус Ен приподнялась, опираясь ладонями о столешницу.

— Я вас очень прошу, отпустите меня, а? — Голос Татьяны предательски дрогнул. Она умоляюще посмотрела в глаза женщины. — Это не может быть правдой. Это невозможно. — Её взгляд побежал по старинным фолиантам на стеллажах за спиной ректора. — Не существует магии, нет никаких академий, и я просто не могу быть одной из тех самых попаданок. И вообще, это неправильная сказка.

А через какое-то время она благополучно сидела в изоляторе для особо буйных адептов и истерически хихикала. А то, что это изолятор, она нисколько не сомневалась, и не потому, что ей доводилось бывать в таких помещениях, а потому, что так это было описано в прочитанных книгах и просмотренных фильмах.

Два громадных жлоба за мгновение спокойненько скрутили её и выволокли из кабинета ректора. В изоляторе на неё напялили странного вида рубаху и со словами: «Перевёртыши нестабильны до своего полного превращения», связали ей руки длинными рукавами. Ещё и добавили: «Это для твоего же блага!»

Таня обвела взглядом обитые чем-то мягким и мерцающим стены, с интересом осмотрела рубаху на себе: та будто живая пульсировала, реагируя на каждое её движение. Стоило ей предпринять попытку освободиться, как ткань тут же словно удав стискивала её тело, да так, что становилось трудно дышать. Она снова истерически засмеялась.

«Так. Что мы имеем? Я попаданка. Я в академии. Меня все ненавидят. У меня нет друзей. Меня хочет прибить орк. Нет, не так. Меня хотят прибить сразу два враждующих клана орков».

Снова смешок.

«И я перевёртыш».

— Хи. Хи. Хи.

«Вот интересно, в кого я хоть перевёртываюсь?»

Маленькое окошко на двери открылось, и чей-то нереально зелёный глаз в упор посмотрел на неё.

— Ты ведь понимаешь, что всё то, что с тобой происходит, это вполне заслужено? — голос обладателя неестественного зелёного глаза звучал певуче и как-то волшебно. Хотелось непременно приветливо улыбнуться, сказать ласковое слово, проявить радость.

— Нет, не понимаю, — вместо этого произнесла Татьяна, всё равно глупо улыбаясь. — И не говори со мной так, будто ты меня знаешь.

— Но я знаю тебя, — голос обволакивал и ласкал.

— Нет, не знаешь. Я Татьяна Орловская, а никакая-то вам Тания — перевёртыш. Мне восемнадцать лет. И я не из этого мира. Понятно? — А про себя подумала: «Других попаданок хоть в приличные условия помещали. Тьфу ты. О чём я вообще?»

За дверью громко смеялись. Нет. Там ржали.

— Пожалуйста, — взмолилась Татьяна. — Верните меня обратно. Я хочу в свой мир и в свою прежнюю жизнь. Да. Она была у меня не сахар. Но она была — моя!

Стало очень тихо. Зелёный глаз снова смотрел на неё.

— Поверь мне, — голос снова поплыл по помещению. — Это и есть твой мир и твоя жизнь.

Окошко захлопнулось.

— Постой! — закричала Татьяна. — Вернись!

Но ответом ей была тишина.

— Это просто какое-то сумасшествие! — Но на самом деле ей было до ужаса страшно. — Я не смогу. Я не умею. — В голове роилась куча романов про попаданок в другие миры, и ни в одном из них не было ничего подобного тому, что происходило сейчас с ней. — За что это всё мне? — непонятно к кому обратилась она, поднимая голову.

Маленькое окошко снова открылось.

— Успокоилась? — спросил мужчина — один из тех, что притащил её сюда.

— Да, — не моргнув глазом соврала Татьяна.

Дверь распахнулась. Мужчина прошёл внутрь и принялся развязывать на ней рукава.

— Что на тебя нашло? — тихо поинтересовался он, стягивая с неё рубаху.

— Дурной сон.

— Сочувствую. — Встретился с ней взглядом: — Ну, давай беги, ещё успеешь на некоторые пары.

— Пары?.. — в ужасе переспросила Татьяна, оборачиваясь на входе. — А, ну да. Академия же.

Она разглядывала длинный коридор, решая, в какую сторону пойти. Мужчина подтолкнул её, чтобы выйти из комнаты, и тогда она побрела направо. Татьяна плелась по коридору и тяжело вздыхала.

— Тания.

Она обернулась. За спиной стояла та самая орчанка.

— Ты идёшь не туда.

— Спасибо, что вернулась за мной, — от всей души поблагодарила Таня.

У девушки глаза стали огромными. Она открыла рот. Закрыла. Потом подозрительно прищурилась и выдала:

— А разве у меня был выбор?

«Так. Нужно срочно узнать, что я сделала ей, и почему при такой ненависти ко мне она всё равно продолжает помогать».

Орчанка развернулась и стремительным шагом направилась прочь. Татьяна бросилась следом.

«Я Попаданка. Очешуеть!»

Глава 2. Академия — зло!

Татьяна снова не следила за дорогой. Всё воспринималось как сон. Но в какой-то момент её просто втолкнули в комнату, в которой она сегодня проснулась.

— Одевайся! Через час зайду за тобой. — Орчанка развернулась, чтобы уйти. — Пойдём хоть на последних парах появимся.

— Подожди! — остановила её Таня. — На каких парах? Я не готова.

— Это личное распоряжение Раблус Ен.

— Задержись, пожалуйста, ещё на минутку, — попросила Татьяна, жестом приглашая её войти в комнату. Приподняла бровь, наблюдая, как та неохотно выполнила её просьбу, закрыла дверь и осторожно поинтересовалась: — Тебе наверняка покажется странным мой вопрос, но не могла бы ты мне напомнить, как тебя зовут?

Орчанка отшатнулась, будто её ударили по лицу. По щекам заходили желваки. Руки сжались в кулаки до хруста в костяшках. И видно было, что она едва сдерживается, чтобы не бросится на девушку. И такая лютая ненависть сквозила в этом тёмном нечеловеческом взгляде, что Татьяна отступила от неё на шаг.

— Меня. Зовут. Дранкива, — сквозь зубы процедила орчанка, испепеляя её взглядом.

— Ты ведь орк, — и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Орчанка кивнула, всё больше мрачнея. Татьяна проигнорировала её состояние, подбирая слова для следующего вопроса. — А мы с тобой дружим?

— Нет. Мы с тобой не дружим.

Услышать такой ответ почему-то оказалось неприятно. Татьяна нервно сглотнула.

— Не пойму. Тогда объясни, почему ты мне помогаешь? Разбудила утром. — Она обвела внимательным взглядом помещение: кровать застелена, разбросанные вещи сложены аккуратной стопочкой. — Прибралась в комнате, передаёшь распоряжения для меня, каждый раз приходишь, когда нужна, и вот сейчас тоже — пообещала зайти через час. — Догадка родилась сама собой: — Понятно! Это твоя комната, да? И мы с тобой просто из-за чего-то поссорились?

— Нет, это твоя комната, — орчанка прикусила губу до крови. — Ты вынудила меня прислуживать тебе. — И тут же в сердцах добавила: — И я ненавижу тебя!

— Просто замечательно! — Предметы поплыли перед глазами. Татьяна на нетвёрдых ногах добрела до стула и тяжело опустилась на него. — Уходи! Я больше не нуждаюсь в твоих услугах.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу уйти, пока ты не вернёшь мои записи. — Дранкива вскинула голову, во взгляде её не было ни капли сочувствия, но голос дрожал от волнения, когда она спросила: — Ты отдашь их мне просто так?

— Я что, у тебя дневник спёрла? — испуганно глядя на мрачное лицо орчанки, поинтересовалась Татьяна. А про себя подумала: «Так и есть. Что ещё может быть столь ценным, как не мысли или мечтания, которые доверил тетради? И наверняка какая-то тайна. Да что же я за сволочь такая? Тьфу, блин! Она». Смело встретила полной ненависти взгляд орчанки: — Я не могу отдать его тебе… к сожалению.

Орчанка метнулась к ней, схватила за грудки, выбивая ногой из-под неё стул, и с силой встряхнула. Да так, что Тане показалось: голова сейчас слетит с плеч.

— Я бы с лёгкостью могла оторвать тебе голову, и ты об этом прекрасно знаешь. — Приблизила к ней своё лицо. — И ни одна душа бы не пожалела о твоём исчезновении, более того, даже не вспомнила бы. Но дело в том, что смертоубийство в этих стенах наказуемо. И если бы это была только смерть, меня бы ничто не остановило, лишь бы свернуть тебе шею. Верни мне мои записи, и мы разойдёмся с тобой навсегда. И клянусь предками, я не буду мстить тебе.

— Я не могу этого сделать. — Татьяна беспомощно подёргала ногами в воздухе. Дранкива угрожающе запыхтела. — По очень простой причине: я не знаю, где они. И вообще, это не я. Точнее, я — это не она.

— Прекрати паясничать! — прошипела орчанка, снова встряхнув девушку.

— Клянусь! — прохрипела Татьяна, вцепившись руками в лапищу Дранкивы. — Я эта… попаданка из другого мира.

Орчанка в ужасе выронила её из рук.

— Да у тебя окончательно мозги поплыли. — Наклонила голову набок, пытаясь рассмотреть видимые признаки сумасшествия на лице девушки, сидящей на полу. — Этого и следовало ожидать. Долизалась лягушек.

— Ага. — Татьяна решила больше не злить орчанку. — Вот честно! Я бы прямо сейчас не отказалась от ваших чудодейственных лягушек. Улизаться вусмерть и исчезнуть отсюда.

— Фу-у-у, — Дранкива брезгливо передёрнула плечами. — Как тебя вообще здесь держат? Никогда не понимала этого.

— Не знаю. — Таня поднялась на ноги. — Но мне нужна твоя помощь!

Орчанка молча наблюдала за ней.

— Помоги мне узнать правду: что случилось с прежним владельцем этого тела, почему именно я здесь и зачем.

— Но мне не нужна твоя правда. Меня нужны только мои записи, — отмахнулась Дранкива. — Какая мне выгода, чтобы помогать тебе?

Татьяна усиленно пыталась придумать, чем заинтересовать орчанку. И тут её лицо озарила улыбка. Но странное дело, как только Дранкива заметила это, она отступила в ужасе.

— Мы вместе найдём твои записи, а потом ты сможешь поквитаться с ней… со мной за все неприятности, что я… она причинила тебе. — Татьяна опустила голову ниже, чтобы спрятать торжествующую улыбку: в глазах Дранкивы загорелся мстительный огонёк. — Как ты, согласна?

— Хорошо, — орчанка скрестила руки на груди, — но я с тобой до тех пор, пока не найдём мой дневник, как ты его назвала.

— По рукам. — От радости Татьяна чуть в пляс не пустилась, но вовремя опомнилась, увидев, как Дранкива подозрительно прищурилась. — Во сколько я должна быть готова?

— Уже меньше чем через час. — Орчанка развернулась и открыла дверь.

— Подожди. — Татьяна бросилась за ней. Состроила жалобное лицо: — А у тебя случайно лишнего одноразового бритвенного станка не найдётся? — Слегка приподняла подол и добавила: — Но лучше два?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь? — Дранкива непонимающе взирала на её заросшие ноги.

— Мне нужно от этой растительности избавиться. — А про себя подумала: «Мне только насекомых не хватало в этой антисанитарии».

— Зачем? — в ужасе спросила орчанка, попятившись от неё.

— Затем, что я так не привыкла. — Татьяна с мольбой взирала на удивлённое лицо орчанки, а потом пришло нерадостное осознание: «Какие здесь могут быть станки?» Приподняла бровь: — Может, хоть какие-нибудь старенькие ножницы найдутся?

— Нет у меня никаких станков. — Дранкива подошла к прикроватному столику и из ящика достала огромные ножницы. — А вот это есть в стандартном наборе каждого ученика. На вот, держи.

— Спасибо, — тяжело вздохнула девушка, забирая ножницы из рук орчанки, с любопытством пощёлкала ими. Положила на столик. — Потом сделаю, как вернусь.

— Странная ты. — Дранкива пошла к выходу. Обернулась. — Я хочу, чтобы ты знала, — помолчала, разглядывая девушку, которую ненавидела всеми фибрами своей души. — Хоть я и сама вижу, что ты ведёшь себя совсем не так, как прежняя Тания, но всё равно не верю тебе. И запомни, мы с тобой нисколько не друзья. — И уже выходя за дверь, добавила: — И никогда не станем такими!

— Хорошо, Дранкива, — Татьяна облегчённо вздохнула, — я поняла тебя.

А через какое-то время она плелась по длинным коридорам на свой первый урок по управлению стихиями и тихо посмеивалась, вспоминая прочитанные за последнее время романы, в которых были академии.

Они остановились возле массивных дверей. Дранкива с сомнением посмотрела на Татьяну.

— Так дело не пойдёт. У тебя совсем неправильное выражение лица.

— А шо поделать? Я понятия не имею, какое должно быть выражение у неё… у меня. — Таня развела руками. И вдруг её как громом поразила мысль. — Слушай, а как я выгляжу? Какая я? — осторожно коснулась руками своего лица, провела пальцами по бровям, закрутила головой: — Где тут можно найти зеркало? Я хочу на себя посмотреть. Срочно!

— Тише ты! — Дранкива схватила её за руку. — Нет здесь зеркал.

— Как это, нет?

— А вот так. — Взялась за ручку. — Пошли уже, иначе за опоздание весь урок будем за его зверюшками в подсобке убирать. И это… сделай наглое выражение лица, такое, будто тебе весь мир должен.

Татьяна приподняла бровь, прищурила один глаз и скривила губы на одну сторону. Почему-то было до жути смешно. Хорошо, Дранкива обернулась. Она уже открыла дверь, но сразу же захлопнула.

— Да ты что? — покрутила пальцем у виска. — Наглое, а не глупое!

— Поняла. — Татьяна сдвинула брови.

Орчанка удручающе покачала головой и толкнула дверь.

«Хи. Хи. Мой личный Хогвартс! Ой, чего будет!»

Они вступили под высокие своды светлого помещения, украшенного величественными колоннами, самыми настоящими, мраморными. Татьяна в изумлении открыла рот, замедляя шаг и останавливаясь посередине зала. Со всех сторон её окружали высокие окна из толстого стекла, покрытого тонкой сеткой из металла, которая в свете солнечных лучей переливалась всеми цветами радуги, будто новогодняя гирлянда из мелких разноцветных огней. И никаких тяжёлых портьер.

Ряды столов для учащихся располагались амфитеатром, а внизу находилась кафедра, за которой, скрестив руки на груди, стоял полноватый косматый седой мужичок неопределённого возраста и внимательно наблюдал за ней.

— Тания Чауррь, может, вы всё же пройдёте на своё место? — Строгий голос преподавателя, усиленный в несколько раз магией и особенностью помещения, заставил Татьяну вздрогнуть.

«Ну и имечко!» — Взгляд побежал по рядам сидящих за столами учеников. — «Знать бы ещё, где это, своё место?»

Дранкива слегка кивнула головой вправо и повела глазами вверх. Татьяна шла по ступеням, внимательно наблюдая за малейшими изменениями на её лице. Вот орчанка медленно прикрыла веки и слегка улыбнулась.

Таня удивлённо повела бровью. Это был единственный стол, за которым никто не сидел.

«Ну и ладно!»

Открыла тетрадь и чуть не задохнулась от ужаса. Открыла другую. Ещё… и ещё… Перед ней лежала стопка конспектов, написанных совершенно незнакомым ей языком. Тем временем преподаватель начал лекцию. Татьяна посмотрела на других учеников, взяла палочку и начала старательно выводить русские буквы. Речь пошла о структуре пламени. «Вы, видно, шутите?» Она вполне могла это не записывать, но, чувствуя на себе строгий взгляд декана, упорно водила по чистому листу странным предметом. Кульминацией стало само заклинание, которое для неё звучало как какофония. Она честно пыталась поначалу конспектировать каждое слово, пока это не превратилось в какой-то бред сумасшедшего: «кха (ква, что ли), тру, два хму (или хрю), хла, бра, пру, ху, ху, хо-хо-хо». Махнуть левой рукой. Топнуть правой ногой. И сказать: «Ёлочка, гори!» Под конец она уже едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос.

— А Тания Чауррь нам любезно продемонстрирует, как работает заклинание воспламенения, и заодно покажет способы управления огнём.

— Я, что ли? — Таня выронила палочку и в ужасе взирала на преподавателя. Декан кивнул, жестом приглашая спуститься к нему. — Я не готова.

— Не выдумывайте! Вы одна из первых с этого курса, кому заклинание огня далось с первого раза.

— А сегодня я не могу.

— Та-а-ания! — Голос грянул, как гром с поднебесья.

Она поднялась со своего места и, едва передвигая ноги, поплелась вниз. «Наверное, сейчас именно тот момент, когда стоит рассказать, что я попаданка и здесь совершенно случайно». Почему-то сразу вспомнился изолятор. «Пусть что будет, то и будет».

Девушка остановилась возле стола, стоявшего на некотором отдалении от кафедры, и с интересом уставилась на мелко нарубленную древесную щепку и опилки.

— Сначала воспламени их, а потом перемести огонь, как ты это уже проделывала, и ни раз. — Но адептка стояла застывшим изваянием возле стола и не шевелилась. — Ну же! Произноси заклинание.

— Я не знаю слов заклинания, — безжизненным голосом ответила Таня, лихорадочно перебирая в голове все когда-то прочитанные в романах и виденные в фильмах заклинания.

— Та-а-ания!

— Сим-салабим, — покрутила руками над щепой. «Сами напросились!» С интересом обвела взглядом присутствующих и уверенно добавила: — Ахалай-махалай. — Преподаватель рухнул в кресло, вытаращив в ужасе глаза. Его протянутая к столу рука сжимала и разжимала пальцы, будто он пытался взять стакан с водой. — Сяськи-масяськи.

Нет, гром не прогремел. Щепа не загорелась. В аудитории стояла такая тишина, что её можно было потрогать. Татьяна метнулась к преподавательскому столу, налила из графина в стакан воды и сунула его в руку декана. Тот залпом выпил содержимое, благодарно кивнул, ставя пустой стакан на стол перед собой, строго свёл брови.

— Я ведь предупреждала, что забыла все заклинания, а вы мне не поверили. — От волнения голос сильно дрожал. — Можно я пойду на своё место?

— Та-а-ания! — Заорал декан, поднимаясь из кресла и грозно наступая на неё. — Прекрати паясничать! — Они шаг за шагом продвигались к столу. — Немедленно поджигай, кому говорю.

Татьяна обернулась, с ненавистью глянула на орудие своих пыток и в сердцах закричала:

— Да гори ты уже, блин!

Взрыв был такой силы, что их отшвырнуло в сторону. Татьяна благополучно приземлилась на преподавателя и недоумевающе хлопала обгоревшими ресницами. Дым немного рассеялся. Перевела взгляд в тот угол, где раньше стоял стол с несчастными щепками. Не было больше стола… и этого, и двух рядом. Её бесцеремонно спихнули на пол, она подскочила как ужаленная и заорала во всю мощь своих лёгких:

— Выпустите меня отсюда! Выпустите!!! Я не местная. Я не Тания. Я хочу домой.

А через какое-то время она, крепко связанная по рукам, благополучно сидела в изоляторе для особо буйных адептов и истерически хихикала. И на этот раз, чтобы посадить её туда, местным медбратьям (как их про себя окрестила Таня) пришлось изрядно погоняться за ней. За что потом они её скрутили особенно крепко и даже поначалу хотели и кляп в рот вставить.

«Дурацкая сказка! Пип! Дебильная Академия! Пип! Да как я вообще могла раньше любить читать такое? А, ну да. Там ведь главная героиня всегда красавица, умница, немного Мэри Сью и её любит ректор и ещё половина мужской половины академии, да и вообще — все любят».

Пошевелила затёкшими руками, рубаха тут же стянула тело ещё туже. Застонала от боли.

— Ничего, я обязательно дознаюсь, что тут происходит! — непонятно к кому обратилась Татьяна, стараясь хоть немного расслабить стянутые мышцы. Жутко чесался кончик носа. Попыталась дотянуться им до плеча, чтобы почесать, и задохнулась от боли. — И вам тогда точно несдобровать, — едва прохрипела она. — Так и знайте!

В двери открылось маленькое окошко, и оттуда вновь на неё посмотрел нереально зелёный глаз.

— Я смотрю, ты никак не успокоишься? — низкий вибрирующий голос поплыл по комнате. — Два раза за день — это слишком даже для тебя.

— Вышло ужасное недоразумение. — Татьяна заёрзала на стуле. — Какая-то катастрофическая ошибка. Вы не ту взяли. — Сорвалась на крик: — Я не та, кто вам нужен!

— Ты говоришь глупости, — голос на этот раз прозвучал грустно. — И мне очень жаль, что ты всё никак не можешь принять действительность такой, какая она есть.

Дверца закрылась.

— Нет! Подожди! Вернись. — По щекам потекли слёзы. — Вы ведь не дали мне выбора.

Но ответом ей была тишина.

— Я хочу в другую сказку!

Глава 3. Ночной разговор

Татьяна бежала по лесу, жадно втягивая запахи, витавшие в ночном влажном воздухе: вот слева сорвалась испуганная лань; с ветки спорхнула сова, вышедшая на охоту; а впереди с визгом в рассыпную бросились лесные кабаны. О, как она была счастлива! Ветер в лицо, огромная луна над головой и бесконечное чувство свободы. Хотелось закричать от счастья. Она открыла рот… и услышала:

— Ка-а-ар!

Над головой по-прежнему звёзды и луна, и её всё так же со всех сторон обдувал ночной ветер, вот только она сидела на крыше замка, а рядом чёрная ворона рассматривала её любопытным взглядом.

— Ёперный театр! Дооралась. Допросилась. — Почему-то первой мыслью было, что сбылось её желание очутиться в другой сказке. Но внимательно осмотревшись, поняла: её по-прежнему окружали всё те же здания, вот только сейчас она на них смотрела не снизу вверх, а наоборот. Таня перевела взгляд на соседку, в ужасе всхлипнула: — Как же я умудрилась сюда забраться? Может, всё ещё сплю?

— Ка-а-ар! — радостно возвестила ворона о том, что это вовсе никакой не сон, а на соседней крыше в ответ ей призывно взвыли загулявшие коты.

— Я же боюсь высоты, — жалобно хлюпая носом произнесла Таня.

— Да как же это? — повернулась и легла на живот, развела руки и ноги в стороны и осторожно поползла вниз. — Да что же это такое делается? То одно, то другое, теперь ещё и это. — Сорвалась. Покатилась по глиняной черепице, изо всех сил пытаясь за что-нибудь зацепиться, чтобы остановить неминуемое падение. — Не-е-ет! Я не хочу так умирать.

В самый последний момент ей удалось ухватиться за край крыши, точнее, за украшение в виде какого-то зверька. Посмотрела вниз, болтая ногами в воздухе. В ужасе пискнула и попыталась взобраться обратно. Но всё было тщетно. «Может, попробовать позвать на помощь?» И вдруг увидела в нескольких метрах ниже себя открытое окно. Нужно постараться попасть в него. Принялась раскачиваться на руках. В подходящий момент, как ей показалась, разжала пальцы… и камнем полетела вниз.

Она рухнула на крону огромного многолетнего дерева. Первый удар был такой силы, что выбил весь воздух из лёгких, а вот последующие сопровождались глухими стонами. Когда она приземлилась, первой мыслью было, что в фэнтези, оказывается, всё по-настоящему и запросто можно погибнуть. Лёжа на траве, перевернулась на спину и тщательно ощупала себя. Лицо посекло ветками, на голове шишка, и жутко болело в области рёбер, да так, что больно было дышать.

«Фух. Кажется, на этот раз обошлось?» — Поднялась с земли, растирая ушибленное место, и, прихрамывая, побрела куда глаза глядят.

— Стоять! — Скомандовал голос из темноты. Татьяна как вкопанная замерла на месте, медленно поднимая руки вверх. «Поди пойми, как правильно нужно себя вести в таких ситуациях, когда находишься в магических академиях. Пусть уж видят, что я не несу никакой опасности». — Не двигаться!

Из кустов вышли три фигуры, с ног до головы закутанные в чёрные плащи, и двинулись к ней.

— Руки опусти! — Рявкнул один из них, жестом подавая какой-то знак. Двое других разошлись в стороны, осторожно обходя её с боков. — Назови своё имя.

— Тания, — не задумываясь выпалила она, усиленно вспоминая свою новую чудную фамилию. В голове крутилось: «чур меня», «чарующий аромат кофе» и даже «ваучер». — Тания Урчур.

— Нет такой ученицы в академии. — Строго произнёс тот, который стоял ближе всех. Двое других напряжённо замерли на месте, ожидая дальнейших распоряжений. — Я произнёс специальное заклинание, твоё имя должно было высветиться в воздухе, если конечно, — в его руках что-то подозрительно засветилось, — ты числишься в этих стенах. Последний раз спрашиваю: как твоё имя?

— Я здешняя, честное слово! — Таня в ужасе взирала на тёмные фигуры, которые про себя прозвала «ночной дозор». — Я просто забыла свою фамилию.

Тот, что стоял справа, подошёл ближе и наклонился к ней… потянул носом воздух.

— Вот ты сейчас чего такое сделал? — У Тани глаза на лоб полезли. — Ты что, меня только что обнюхал?

— Я её знаю, это Тания Чауррь, — проигнорировал её вопрос дозорный. Но как только он произнёс её имя, непонятные закорючки высветились прямо возле лица Тани.

— Да-да, это я, — радостно закричала Татьяна, забыв напрочь о странном поведении одной из тёмных фигур.

— Ну, хорошо! Кто ты такая, мы выяснили, остаётся ещё один вопрос, — не унимался тот, что был среди них самым строгим и, наверное, старшим. — Тания Чауррь, что ты делаешь здесь?

— Что-что, — она зябко повела плечами, разглядывая едва освещённый сад, больше похожий в лунном свете на дремучий лес, в котором расположились бесконечные корпуса академии. Это она очень хорошо рассмотрела, пока сидела на крыше. «И правда, что я тут делаю?» Посмотрела на патрульных и уверенно произнесла: — Гуляю я тут.

— На дереве? — поинтересовался третий, который всё это время молчал.

— Так получилось. — Таня постаралась придать своему голосу виноватые нотки, даже получилось удручающе вздохнуть. — А можно я уже пойду? — она демонстративно потёрла об ногу босой стопой.

— Иди, но мы вынуждены будем сообщить о нарушении режима.

— А может, не нужно? — с надеждой в голосе спросила Таня, рассудив: «Мало ли чем это может грозить в этих стенах».

— Нужно, — дружно ответили патрульные, расступаясь перед ней. — Возвращайся к себе.

Таня послушно пошла к тёмным фигурам, поравнявшись с ними, чуть замедлила шаг, с интересом заглядывая в темноту капюшона одного из дозорных. Разочарованно скривила губы: «Эх, ничего не видно». Прошла мимо.

За спиной раздался странный сдавленный звук: не то приглушённый смех, не то удивлённый возглас. Таня обернулась и подозрительно посмотрела на незнакомцев.

— Что?

— А-а-а, м-м-м… — самый молчаливый из них махал руками, пытаясь то ли что-то показать, то ли сказать таким странным образом, но вдруг замолчал, получив с двух сторон ощутимый тычок.

— Нет, ничего, — ответил старший патрульный таким тоном, словно испытывал за что-то неловкость.

— Тогда я пошла. — Отвернулась и, прихрамывая, поковыляла в сторону корпуса, где жила Дранкива. Ей срочно нужно было с ней поговорить.

Вечером, когда её выпустили из изолятора, орчанка снова пришла. Хотя Таня уже вполне могла добраться без посторонней помощи до своей комнаты, но увидеть её, подпирающую со скучающим видом стену, было приятно. Оказалось, пока Таня отбывала свой срок наказания, прошло время ужина. По дороге Дранкива зашла к себе и взяла сверток с едой, молча сунула ей в руки и сказала, что зайдёт чуть позже, чтобы отвести в душ.

И вот сейчас Таня в сомнении топталась возле дверей орчанки. Протянула руку и тихо постучала, дверь моментально распахнулась. На пороге стояла заспанная Дранкива. Она смотрела на ночную посетительницу, и лицо не выражало никаких эмоций. А потом её брови медленно поползли вверх.

«Во! Куда сразу сон делся у человека, точнее, не у человека». — Таня усмехнулась. Нужно было срочно брать «быка за рога».

— Я тут пока падала с дерева. — У Дранкивы глаза стали совсем огромными. — точнее, упала-то я с крыши, но вот пока летела до земли от ветки к ветке, вот о чём подумала. — Таня переступила с ноги на ногу, на улице она так не чувствовала холод, как здесь, в помещении, стоя босыми ногами на каменном полу. — Слушай, а можно мне войти?

Орчанка, пребывая в глубоком изумлении, безропотно распахнула дверь настежь, пропуская девушку внутрь. Комната была довольно просторной, с высоким потолком. Три узких окна не были ничем занавешены, и лунный свет заливал помещение.

— Ну так вот, раз у меня сегодня получилось подпалить щепу, — остановилась напротив и заглянула в тёмные глаза Дранкивы, — значит, это тело обладает магическими способностями и мне только нужно научиться ими управлять.

— Ну, во-первых, ты не подпалила, а развеяла щепу и два стола в придачу; во-вторых, как ты научишься управлять этими способностями, если ты мне сама вечером сказала, что не можешь прочитать ни одного слова, написанного в конспектах твоей предшественницы. Но при этом, заметь, прекрасно изъясняешься на этом языке. — Теперь пришло время удивляться Татьяне. Девушка стояла с открытым ртом. Дранкива с надеждой в голосе поинтересовалась: — А в третьих, послушай, а до утра это никак не могло подождать?

— Нет, не могло? — отвлекаясь от нелёгких дум, твёрдо произнесла Татьяна. — Мне срочно нужно было с тобой поговорить. — Помолчала, кивая каким-то своим мыслям. — А вот насчёт того, что я изъясняюсь на вашем языке и даже не заметила этого, у меня только одно объяснение: это вышло совершенно случайно, как с поджиганием.

Тёмный взгляд орчанки тем временем внимательно изучал её лицо, отмечая листву, застрявшую в волосах девушки, царапины, сплошь покрывавшие лицо и шею. Перевела взгляд на босые ноги и тихо спросила:

— И вообще, откуда ты в таком виде?

— Я каким-то образом оказалась на крыше, а когда начала оттуда спускаться, сорвалась. Хорошо, рядом со зданием было дерево, ветки погасили скорость падения и только благодаря этому я не разбилась. А, да, я ещё на патрульных нарвалась и меня записали как нарушительницу режима.

— А вот это плохо. — Дранкива, выглянув в тёмный коридор, закрыла дверь. — Готовься наутро к очередному посещению ректора. Только я тебя попрошу, не ори ты больше так. Ведь никто ничего не может понять. Такое поведение для той Тании, которую мы все знали, очень не свойственно.

— Значит, ты мне всё же веришь?

— Я тебе расскажу, во что я верю. — Дранкива не спешила отходить от дверей. — Я верю в то, что видят мои глаза. А они мне говорят, что девушка, которая передо мной, лишь внешне похожа на Танию Чауррь. Вот только я никак не могу разобраться, что это — правда или ложь.

— Истинная правда. — Татьяна готова была расцеловать орчанку. Снова потёрла босой стопой об ногу и скривила губы: — Холодно.

— Забирайся на кровать, но прежде возьми вон в той куче любую шкуру, обмотаешь ей ноги, сразу согреешься. — Прошла к столу и зажгла светильник. — И давай уже рассказывай, о чём ты хотела со мной поговорить, наверняка не только о том, что обладаешь способностями. — Обернулась и обомлела.

Тания стояла к ней спиной и возилась со шкурами. На ночной рубахе в области ягодиц был оторван клок ткани. Он несчастным лоскутом свисал вниз, открывая все прелести хозяйки.

— М-м-м. Скажи, ты когда патрульных встретила, была именно так одета?

— Да. — Таня выудила шкуру какого-то зверя, оглянулась, но, заметив выражение на лице орчанки, подозрительно прищурилась: — А что?

— Твоя ночная рубаха разорвана. — Дранкива кивнула, указывая жестом куда-то вниз.

Таня выронила шкуру из рук, дёрнула рубашку сначала в одну сторону, затем в другую, и зависла, обнаружив огромную дырень. «Какой кошмар! Они видели мою…»

— Подожди. — Дранкива подошла к сундуку и принялась копаться в нём. На свет появилось нечто, сшитое из шкур. — Моя ночная рубаха тебе будет велика, а вот это платье, которое я носила, когда была поменьше, думаю, будет тебе в пору.

Татьяна подошла ближе и с любопытством заглянула в сундук:

— А каких-нибудь штанов у тебя там не найдётся? — поинтересовалась она, с тоской вспоминая о своей повседневной одежде — джинсах и футболке.

— В моих штанах ты подавно утонешь, — коротко бросила Дранкива, подавая ей платье: — На вот, переоденься.

— Полцарства за трусы! — Таня принялась крутить в руках странное одеяние, пытаясь понять, как его надеть. Её глаза загорелись торжеством. — Ха! Не такое ещё видали. — Скинула порванную рубаху, стыдливо отворачиваясь от пристальных глаз орчанки. Дранкива почему-то рухнула на сундук, который только что закрыла, и сидела с открытым ртом.

— Что ты с собой сделала? — с ужасом в голосе спросила она, поднимаясь с сундука и не отводя осуждающего взгляда от Тани.

— Что я сделала? — проследила за её взглядом: — А, это?.. — опустила подол и махнула рукой. — Подстриглась. — У Дранкивы было такое выражение лица, что Таня испугалась. — Послушай, я понимаю, как это смотрится со стороны — будто меня моль побила, но убрать растительность обычными ножницами очень сложно, поэтому ты видишь то, что видишь. Вот только сзади я не смогла дотянуться, чтобы подстричь. Побоялась покалечить себя. Было бы зеркало — другой разговор. — Засмеялась: — Кстати, там такой знатный пук шерсти получился. У вас тут никто носки не вяжет?

Орчанка так на неё зыркнула, что у Тани сразу отпало желание смеяться.

— Ну что не так-то?

— А то… — Дранкива подошла к Тане и поправила на спине крест-накрест лежащие полосы кожи платья. — Как ты завтра пойдёшь на занятия в таком виде? У тебя помимо естествознания и трансфигурации, будет физподготовка, а это два объединённых класса.

— Слушай, а мне все эти предметы знакомы, — Таня улыбнулась, пропуская мимо ушей непонятное выражение два объединённых класса. — Более того, две из этих дисциплин изучают и у нас.

— Это какие же?

— Физкультура и естествознание. Физкультура, это понятное дело: прыгай, бегай, подтягивайся, отжимайся, участвуй в дурацких эстафетах. Ну а естествознание, — сделала умное лицо, — это совокупность знаний о природных объектах, явлениях и процессах. Но я также знаю, что значит и трансфигурация, этот предмет изучали в Хогвартсе. — Улыбнулась: — Это дисциплина, изучающая магические способы превращения предметов — неживые в живые и наоборот. — Но чем она дальше говорила, тем сильнее портилось настроение. Пришло вдруг осознание, что в этом мире все эти предметы могут иметь совсем другое значение. — Дранкива, кажется, я не переживу завтрашний день.

— Переживёшь. Вот только я хочу тебя предупредить. — Дранкива сочувственно взирала на девушку в орочьем детском платье. — Физподготовке здесь уделяют особенное внимание, не только, как ты сказала, «прыгай, бегай, отжимайся». Раз в месяц мы проводим внутренние соревнования, чтобы выявить лучших на курсе. И раз в полгода или к нам приезжают из других академий, или мы куда-нибудь едем — это зависит от жеребьёвки. Вот ты какими обладаешь достоинствами, чтобы можно было заявить их на физподготовке?

— Да при чём здесь физподготовка? Чтобы выжить в этом мире, мне срочно нужно учить вашу письменность. Я не могу прочитать ни одного заклинания. Мне нужна будет здешняя азбука, а ты просто будешь подсказывать, как произносить ту или иную букву.

— Это чего такое?

— Ну, там где буква и предмет к ней, чтобы было понятнее, например, буква А — арбуз, буква Б — барабан или баран, не могу точно вспомнить сейчас.

Дранкива опустилась на стул и как-то странно смотрела на неё.

— Ты поможешь мне?

— Нет. В этом я тебе точно не помощница. И кстати, нет у нас никакой азбуки. — Орчанка неправильно поставила ударение в слове «азбука». — Но я, кажется, понимаю, о чём ты говоришь. Есть у нас такой фолиант, в котором собраны образцы письменности всех рас, населяющих мир Лотарии. — А Татьяна отметила себе на будущее ещё один пункт к списку, который с каждым днём только расширялся: изучить историю этого мира и населяющих его народов. — Но вот что я думаю: чтобы выжить в этом мире, тебе нужно не письменность зубрить, а обладать чем-то ещё. Вот расскажи мне, что ты умеешь? Какие у тебя достоинства?

— Ну-у-у, — протянула Татьяна, немного сомневаясь в том, что правильно поняла вопрос. — Я хорошо рисую, даже одно время хотела поступать в художественную школу. У меня феноменальная память на лица и местность. — Посмотрела на орчанку, та скептически скривила губы. — Не, не то? Тогда, может, это? Я довольно долго занималась художественной гимнастикой. — Дранкива удручённо подпёрла подбородок рукой. — Я мастерски выполняю упражнение с лентой, при этом владею одинаково хорошо обеими руками.

— Зачем нужно было изучать столько бесполезных вещей? — В голосе орчанки прозвучало осуждение. Она в недоумении приподняла брови: — Куда смотрели твои родители?

— А у меня не было родителей. Я выросла в детдоме. И изучала то, что мне нравилось. Была прилежна, училась хорошо и все мои помыслы были направлены на то, чтобы добиться успеха, вырваться из той жизни, какой жила. — Поняла, что уж слишком много пафоса в речах и развела руками: — А посмотри, куда меня всё это привело? Если бы я знала, что попаду сюда, я бы конечно лучше изучала искусство сражения топором, дубиной, палицей. Или там какую-нибудь джиу-джитсу освоила в совершенстве, или ещё чего-нибудь…

Дранкива оживилась, подскочила со стула и метнулась к своему топору, любовно пристроенному возле окна в углу.

— Я могу тебя научить сражаться топором. — Её глаза загорелись азартом. — Ты станешь лучшим воином — женщиной в академии.

— Боюсь, я даже поднять его не смогу.

— А мы для тебя сделаем два маленьких, под стать твоему росту и силе, ты же сама сказала, что владеешь в равной степени обеими руками, а это такая редкость.

— Нет, спасибо, — махнула рукой Таня и полезла на кровать.

— А что-нибудь ещё умеешь?

— Я хорошо плаваю, свободно бегаю на длинные дистанции и умею стрелять из лука, у меня врождённая меткость, но последнее, это так… просто хобби.

— Хвала Великим Духам! — искренне обрадовалась орчанка. — Это уже гораздо лучше. Ты меня успокоила. Но мне надо подумать. Давай обо всём остальном договорим уже днём. Да и вообще, нужно немного поспать, сегодня предстоит тяжёлый день. — Схватила Татьяну и потащила к дверям. — Давай, топай к себе. Зайду за тобой утром. Будь готова. Пойдём в столовую. Нельзя сегодня пропускать завтрак.

— Подожди! — закричала Таня, сообразив вдруг, что оказалась снаружи. Ринулась обратно, но дверь решительно захлопнули перед её носом.

В замешательстве она ещё какое-то время постояла перед закрытой дверью в совершенно пустом коридоре, но потом всё же решила отправиться к себе в комнату и доспать оставшиеся до занятий часы.

«Ничего страшного не случится!» — уговаривала себя Татьяна, бодро шагая к себе. — «Подумаешь, обычный учебный день». — Нервно дёрнула лямку платья, возвращая на законное место. — «Я справлюсь!»

Глава 4. Заводим друзей

Ранним утром Татьяна нетерпеливо расхаживала по комнате в ожидании прихода Дранкивы. Ей всё же удалось заснуть, но отдохнуть не получилось. Боясь вновь проснуться непонятно где, она спала беспокойно, без конца вздрагивала и просыпалась. А еще она сильно волновалась, как пройдет сегодняшний день. Вчера из-за потрясения от пробуждения в магической академии, а не в своей комнате, она толком так ничего и не смогла рассмотреть. Не запомнила ни одного из учащихся в своём классе, а ведь там была целая аудитория.

Всё утро она рисовала портреты: орчанки, ректора, преподавателя, двух медбратьев. А потом тщательно запечатлела образ фонтана на бумагу. Она детально прорисовала силуэты внутри самой водяной стены и по какому-то наитию нанесла странной формы тени вокруг фонтана.

Остановилась возле стола и ещё раз внимательно посмотрела на рисунок: что-то жуткое таилось в этих тенях, вот только что, она не могла объяснить. Быстро перелистнула страницы в тетради, останавливаясь на портрете Дранкивы. Улыбнулась. С рисунка на неё смотрело лицо сурового воина, а не девушки. «Нужно было всё же топор тоже нарисовать». Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Таня положила тетрадь на стол и громко крикнула:

— Входите, открыто! — Дверь распахнулась. На пороге стояла Дранкива. — Я тебя уже заждалась. — Подхватила несколько тетрадей и потрясла ими: — Помоги мне выбрать, где здесь конспекты по естествознанию и трансфигурации.

Орчанка прошла внутрь и принялась копаться на столе. Сначала нашла одну тетрадь, а следом и вторую, вытащила две книги из стопки. Подала Тане. Та тут же бросилась к кровати, где оставила сумку.

— Значит, ты меня такой видишь? — Голос Дранкивы прозвучал настолько неузнаваемо, что Таня выронила сумку из рук и обернулась. Орчанка пристально рассматривала свой портрет. — Странно. Последний раз я на себя смотрела в отражении реки, за что меня выпорола мать, да так, что я потом ещё два дня не могла присесть.

— Извини! — перепугалась Таня, ошибочно принимая изумление девушки за разочарование. — Это всего лишь виденье художника и, как правило, оно не всегда достоверно передаёт образ прототипа. Если хочешь, я могу попробовать тебя снова нарисовать? — Дранкива оторвала взгляд от своего портрета и посмотрела на неё. Её глаза странно блестели. — Ой, — сердце ушло в пятки, — только не расстраивайся, пожалуйста.

— Что ты? Я не расстраиваюсь. Я благодарна! — Притянула тетрадь к груди: — Ты позволишь мне его себе оставить?

— М-м-м, — растерялась Татьяна, опускаясь на кровать и внимательно наблюдая за выражением на лице орчанки. — Забирай, конечно!

— А что, моя причёска именно так и выглядит? — Девушка поднесла рисунок к глазам.

— Ты о дреддах, что ли? — Но увидев недопонимание на её лице, быстро пояснила: — О мелких косичках, которые у тебя заплетены по всей голове и собраны в хвост, они у нас так называются.

— Кошеты, — тихо произнесла Дранкива, поднимая глаза и счастливо глядя на Таню, — у нас это называется кошетами. — Долго молчала, сомневаясь, спросить или нет, но потом всё же поинтересовалась: — А ты так и других сможешь… ну, передать образ? — Таня кивнула. — Это хорошо. — В её глазах зажглась надежда.

— Я нарисую для тебя любого, кого покажешь, — пообещала Татьяна.

И тут произошло невероятное: Дранкива от смущения вдруг «покраснела», если конечно так можно назвать насыщенный серо — зелёный цвет на её щеках.

— Спаси-и-ибо! — признательно кивнула орчанка, осторожно вырывая листок со своим портретом из тетради. Достала из сумки толстый фолиант и бережно вложила в него рисунок, но возвращать обратно не стала, а притянула к себе и крепко сжала в руках. Потом спросила: — Ты у ректора уже была?

— Нет. За мной никто не приходил. — Татьяна надела сумку через плечо, в точности как орчанка. — А я ждала всё утро. Ты ведь меня предупредила.

— Да не может быть! — У Дранкивы глаза сделались огромными. — Патруль обязан был сообщить о ночном происшествие! — Улыбнулась своим мыслям: — Вот это я понимаю — впечатлились зрелищем! — Таня почувствовала, как при этих словах у неё загорелось лицо. — Хотя нет, всё равно невозможно! Наверняка сообщили, а ректор занят, потому и не вызвал тебя. Но ты не думай, тебе всё равно ещё предстоит разговор о твоих ночных похождениях. Такое никому с рук не сходило. Никогда!

— Почему? Что я такого сделала? — Таня надула губы. — Я не хочу к ректору!

— Ты бродила в ночи, а это время шахкхаров. Во тьме им не нужно отражение, чтобы увидеть тебя, им достаточно шёпота, чтобы отравить твою душу.

— Та-а-ак, — протянула Таня. — Ну и кто это такие, эти ваши шахкхары? Ты уже второй раз их упоминаешь. Почему нужно бояться, что они меня увидят?

— Не только тебя, — орчанка грустно улыбнулась. — Они могут любого из нас увидеть. И слабый духом падёт. Но об этом потом, всё потом. Сейчас нам нужно идти в столовую и позавтракать, потому что от обеда мы откажемся. — Схватила за руку Таню и потащила за собой на выход из комнаты. — Никто не станет есть перед физподготовкой.

— Подожди! — Таня настойчиво потянула свою руку из ладони Дранкивы. — Я прошу тебя, ответь всего на два вопроса: кто такие шахкхары и как это связано с тем, что в академии отсутствуют зеркала и другие отражающие поверхности. У вас даже стёкла в кабинетах странные.

— На наш язык шахкхар переводится как мятежный дух, но это скорее больше похоже на безумие. Бестелесная сущность, ищущая, неугомонная, вечно блуждающая и томящаяся в ожидании тела, в котором ей позволено существовать всего восемнадцать лет.

Татьяна замерла. Что-то из того, что она только что услышала, всколыхнуло всё нутро, заставляя сердце биться как сумасшедшее. Какая-то мысль крутилась в голове и не давала покоя. Она будто прикоснулась к чему-то важному, но вот только к чему? Этого она не могла понять.

— Говоришь, их жизненный цикл в чужом теле восемнадцать лет, — очень тихо то ли повторила, то ли спросила Татьяна. Дранкива кивнула. — А что случается с телом, когда мятежный дух оставляет его.

— Тело без души — это всего лишь пустой сосуд, оно просто погибает. А шахкхар идёт дальше и ищет для себя новую оболочку. Но много веков назад все расы объединились и вытеснили их за грань реальности, запечатав там навсегда. Вот только они всё равно нашли способ пробираться в наш мир… через отражения. Поэтому ты не найдёшь зеркал в этом мире, они под великим запретом. Более того, запрещено смотреть на себя даже в отражении на поверхности воды, и все предметы сделаны специально такими. — Строго посмотрела на девушку: — Нам и правда нужно уже идти. Давай пока все вопросы отложим на потом.

Орчанка быстрым шагом направилась на выход, Таня бросилась следом:

— Дранкива, ещё один вопрос: как я выгляжу? — Таня едва поспевала за ней. — Опиши меня, пожалуйста.

— Ну-у-у, — Дранкива скосила глаза и с любопытством посмотрела на девушку. — У тебя есть глаза, нос, рот и уши. В общем, нормально ты выглядишь.

Таня остановилась и в недоумении взирала не удаляющуюся орчанку.

— Ну, хотя бы скажи, какого цвета у меня глаза? — Перекинула косу на грудь и потрясла ей. — Цвет волос-то я знаю, они чуть ярче, чем шерсть на ногах. Я грязно рыжая, а была ведь раньше платиновой блондинкой с глазами цвета неба.

Дранкива остановилась и изумлённо посмотрела на Таню, её чёрные глаза чуть сузились, словно она пыталась примерить к ней только что описанный образ.

— У тебя глаза такого же цвета, как твои волосы, — небрежно бросила Дранкива, её совсем не тронул тот ужас, который был написан на лице девушки.

— Что, рыжие, что ли? — Таня понимала, что бесполезно требовать более подробного описания или каких-то уточнений, но ничего не могла с собой поделать. — Прям совсем такие? — снова потрясла косой перед лицом орчанки.

— Не совсем. — Взгляд орчанки изучающе прошёлся по лицу девушки. — Они у тебя коричневые с золотыми искорками возле зрачка, как тёмное золото, из которого в нашем племени всегда делали украшения. — Дранкива усмехнулась: — Довольна? — Татьяна кивнула, — тогда пошли уже, а?

Приноровившись к широкому шагу орчанки, Татьяна побежала рядом.

— Больше никаких вопросов, — потребовала Дранкива, выворачивая из-за угла и резко останавливаясь. У входа в столовую стояли её соплеменницы. — Я же сказала им, не ждать меня. — Быстро нырнула обратно, придерживая Таню за локоть и не давая ей заглянуть за угол. — В общем, запоминай: в столовой ты всегда сидишь одна, если смотреть от входа — это в правом углу. Ты сразу поймёшь: там огромное окно, и это единственный стол небольшого размера.

— Дранкива… — Таня попыталась остановить девушку и спросить, может уже стоит начать ломать стереотипы?

— Подожди! — прервала её орчанка. — Это ещё не всё. Помни всегда о выражении лица. Ты сейчас выглядишь испуганной, а это вызовет много ненужных вопросов. Тебя многие не любят и, поверь мне, обязательно попытаются выяснить причину твоего страха. Лучше пока вести себя так, как все привыкли.

— Но я не знаю, как это — вести себя, как обычно, — ей страшно было идти в столовую. — А может, я лучше не пойду? — с надеждой в голосе спросила Таня. — Ты для меня какое-нибудь яблоко возьми, да и хватит.

— Нет, — категорично заявила орчанка, выходя к своим подругам. — Сразу не иди за мной. Подожди немного.

Таня послушно осталась на месте выдерживая положенное время, набрала в лёгкие воздуха, шумно выдохнула и смело вышла из-за угла.

— Та-а-ания! — Раздался грозный окрик со стороны. Татьяна обернулась. Из соседнего коридора вышел тот самый взбешённый орк, который вчера грозился прибить её. И на этот раз он был не один. — Стой там, где стоишь.

— Ага, щаз. — Развернулась и быстрым шагом направилась за Дранкивой. Таня едва сдерживалась, чтобы не помчаться со всех ног догонять орчанку. — Разбежалась!

Нырнула в открытую дверь и застыла на входе.

«Столовая… как много в этом звуке для сердца русского слилось!»

— Тьфу, блин. Ненавижу общепит!

Ей показалось, или действительно стало очень тихо? За спиной остановился орк. Она слышала его дыхание, но всё не решалась пройти внутрь.

— Радуйся, гадина, что я не могу тебя придушить прям сейчас! — в сердцах произнёс орк, наклоняясь к самому уху Тани. — После того, что ты здесь устроила, в столовой теперь помимо дежурных ещё и преподаватели… бдят.

«А что, я и радуюсь!» — Шумно сглотнула, представив масштаб побоища. Не стала отвечать и даже не удостоила орка взглядом, а пошла на раздачу. За время, что стояла на пороге, хорошо успела рассмотреть всё помещение и обнаружить свой стол… вот только сегодня он не пустовал.

Схватила поднос и подошла к горячим блюдам. Перед ней услужливо сняли крышку с кастрюли. Серая булькающая масса, очень похожая на переваренную овсяную кашу, выглядела неаппетитно. Таня, тяжело вздохнув, покачала головой и прошла дальше, где на двухъярусных полочках стояли тарелки с запеканками, по крайней мере, они так выглядели. Протянула руку, чтобы взять…

— Полить сиропом? — поинтересовалась миловидная девушка, подлетая к ней с другой стороны раздаточного стола и забирая тарелку из рук. Таня кивнула. — Ваши любимые булочки. С орехами уже не осталось. Это последние. — Протянула тарелку с ароматной выпечкой. — Приятного аппетита!

Тане очень хотелось благодарно улыбнуться, но она прошла с каменным лицом к напиткам, взяла пару стаканов чего-то… по виду напоминающего компот. И помня о строгом наказе орчанки, грозно сдвинув брови, двинулась к своему столу. Она неспешно шла через зал, ощущая на себе взгляды со всех сторон, но стоило ей самой на кого-нибудь посмотреть, те сразу же отводили глаза в сторону.

«Ну и ладно! Подумаешь! Я никого из них не знаю». Но на душе было погано. Нет, ей не хотелось любви и всеобщего обожания, она мечтала об одном: стать незаметной.

Пока шла, успела внимательно рассмотреть юношу, сидящего за столом. Пепельного цвета волосы, обстриженные по плечи, стояли колтуном на макушке и смотрелись неопрятно, словно их не мыли уже несколько недель. Неестественно белая кожа наводила на размышление, что перед ней не совсем человек, но вот яркое солнце, играющее в спутанных прядях, опровергало её предположение, что перед ней вампир. Низко склонив голову над тарелкой, незнакомец ел быстро и жадно.

— Пи-ре-вет! — поздоровалась Таня, останавливаясь возле стола. Юноша вздрогнул, отшатнувшись от неё, и чуть не свалился со стула. — Не против, если я присоединюсь? — Сделала вид, что не заметила его испуга, сняла с подноса свои тарелки и с интересом обвела взглядом соседствующие столы. В столовой стояла ужасная тишина. Непонимающе пожала плечами и уселась на стул напротив.

— Прости! — тихо произнёс незнакомец. — Я обычно жду, пока ты поешь, и только после этого иду сам. Но тебя не было в столовой уже два дня и я решил, что снова успею позавтракать до того, как ты явишься. — Начал подниматься из-за стола: — Я сейчас уйду.

— Ты серьёзно? — поинтересовалась Таня, отламывая кусочек запеканки. — От того, что тебе так неприятно сидеть со мной за одним столом, ты даже не будешь доедать свой завтрак?

— Почему это сразу мне неприятно? — Юноша был настолько ошеломлён, что рухнул обратно на стул. — Обычно это со мной избегают сидеть рядом.

— А что с тобой-то не так? — Татьяна затолкала кусочек запеканки в рот и зажмурилась от удовольствия, таким вкусным оказалось лакомство. — Ты тоже местная звезда?

— Нет. — Незнакомец поджал губы и долго не отвечал, а потом прошипел: — Что ты, мне с тобой не равняться. Тебя лишь ненавидят, а меня презирают.

Татьяна перестала жевать, подняла глаза и встретилась с тёмным взглядом незнакомца.

— Почему тебя презирают? — спросила она, не замечая недовольно поджатых губ собеседника. — За что?

— Ты что, издеваешься? — Юноша поддался вперёд, опираясь ладонями о стол.

— Нет. Я забыла, почему тебя презирают, а может, и вовсе не помнила. — Демонстративно положила в рот кусочек запеканки и тщательно разжевала. — Кстати, очень вкусно. Рекомендую! — Перевела взгляд за тарелку незнакомца и чуть не подавилась. Там лежал огромный ломоть мяса. Он был едва обжарен, и из него сочилась кровь. Передёрнула плечами, глядя на стакан, наполненный чем-то красным, с виду мало напоминающим томатный сок. — Значит, всё же вампир.

— Нет. — Сосед по столу усмехнулся. — Не вампир, а дрампир. — Он видел, каким взглядом девушка одарила его стакан с напитком. Взял в руки и отхлебнул. Приоткрыл губы, растягивая в улыбке, и кончиком языка прошёлся по зубам от одного клыка к другому.

— Фу-у-у, какая гадость! — Таня непроизвольно сморщила нос, делая брезгливую гримасу и высовывая язык, будто выталкивая что-то изо рта.

Глядя на столь откровенную мимику собеседницы, незнакомец подавился и закашлялся. Таня подскочила со стула и от души принялась стучать его по спине.

— Если честно, мне всё равно непонятно, чем местному обществу не угодили дрампиры? Или это только к одному тебе относится? — Заглянула юноше в лицо. Тот сидел, словно аршин проглотил, и казалось, не дышал. — Ой, ты вообще как?

— Норм, — прошипел незнакомец, хватая Таню за руку. — Я тебя попрошу: хватит меня избивать. И сядь уже на своё место.

— Хорошо, — Таня прошла к стулу и опустилась на него. — Но ты, пожалуйста, больше так не делай.

— Нет, — коротко бросил дрампир.

— Что нет? — нерешительно поинтересовалась Таня, подозрительно косясь на стакан в его руке, а юноша снисходительно улыбнулся.

— Так относятся не только ко мне одному. Полукровки — самые презираемые существа в этом мире. А вот там, откуда я приехал, дрампиров недолюбливают вампиры, а люди избегают. А для здешнего общества, как ты выразилась, я всего лишь полукровка. — Снова наклонился вперёд и с чувством прошептал: — Но я это вполне переживу.

Таня смело заглянула в тёмные глаза дрампира. «А ведь молодец!»

— Значит, и я переживу! Должна пережить, — твёрдо произнесла Таня и уверенно протянула руку юноше: — Меня Таня зовут, точнее, Тания.

Дрампир какое-то время в ужасе взирал на протянутую руку. Встрепенулся. Посмотрел налево, посмотрел направо, перевёл взгляд на девушку и с сомнением в голосе спросил:

— Ты, вообще, понимаешь, что сейчас делаешь?

Татьяна хитро повела бровью, тряхнув ещё раз рукой над столом.

— Ну, смотри, — едва заметная улыбка тронула лицо юноши. Он неуверенно пожал протянутую руку: — Меня зовут Дарел — Изгой.

Глава 5. Находим врагов

— Дранкива, ну прекрати! — Таня едва поспевала за разгневанной орчанкой. — Мы должны быть выше всяких предрассудков, — передёрнула плечами, вспомнив, как новый знакомый размазывал языком кровь по зубам. — И если что, он вполне нормальный парень. — Забежала чуть вперёд и заискивающе заглянула в глаза девушки. — Его, кстати, Дарел зовут, — специально упуская слово изгой.

Девушка так резко остановилась, что Таня ещё пару шагов пробежала вперёд. Удивлённо посмотрела на неё.

— Я знаю, как зовут этого… полукровку, — Дранкива произнесла последнее слово так, будто выплюнула что-то мерзкое изо рта, упёрла руки в бока: — А ты знаешь, что такие существа как он рождаются от союза между чистокровным вампиром и человеком. — Повысила голос: — Человеком, Тания, самым подлым существом в этом мире. Именно люди испокон веков сталкивали лбами правителей и вождей того или иного народа, при этом всегда умудрялись оставаться чистенькими и незапятнанными. — У Тани отвисла челюсть. — Что, удивлена? А разве ты видела в Академии хоть одного человека?

Таня неуверенно покачала головой. Но первым порывом было сказать, что она как раз и есть тот самый человек, впрочем, видя неподдельный гнев на лице орчанки, передумала. Да и вряд ли бы это соответствовало правде, если учитывать то лохматое тело, что ей досталось в этом мире.

— То-то и оно, — удовлетворённо усмехнулась орчанка, неправильно истолковав замешательство на лице Тани. — Пусть даже не вздумает подходить к тебе, когда я рядом, снесу башку к шахкхарам собачьим и даже думать не буду. Мало того, что его соседство приходится терпеть в классе, так он мне ещё лыбиться будет, гад! И ещё ручкой так…

— Ты говорила, что смертоубийство в этих стенах наказуемо и смерть покажется благом. — Улыбнулась: — Давайте жить дружно!

— Давай, но пусть всё же держится от меня подальше. — Дранкива недовольно поджала губы. — И пошли уже.

— Пошли. — Ей снова пришлось бежать, чтобы поспевать за широким шагом орчанки. — Первым ведь у нас естествознание? А какая была у вас последняя тема? А как зовут преподавателя? А как звали вчерашнего… ну, косматого такого, в кабинете по управлению стихиями? А что, предмет и правда так называется?

— Слушай, остановись, — взмолилась Дранкива.

— Но мне нужно это знать, — Таня развела руками, останавливаясь в прямом смысле. — Ты представляешь, если меня сейчас спросят, а получится как вчера?

— А ты не произноси непонятных заклинаний из своего мира.

— Что ты? Это было не заклинание, я просто повторила слова за фокусником.

— Ну вот, за фокусником же, — хмыкнула орчанка и предположила: — Значит, какая-то магия в этих словах всё же таилась.

— Возможно, вот только в нашем мире это делалось лишь для зрелищности.

— Ну, я тебе скажу, в нашем мире это тоже вполне зрелищно получилось. — Татьяна опустила голову, ей было неприятно вспоминать о вчерашнем инциденте. — Ну да ладно. Что ты там спрашивала? — Орчанка в задумчивости сдвинула брови: — Последняя тема была «Роль гипотезы в естествознании».

— Боже! И здесь то же самое. — Удивлённо посмотрела на орчанку. — Даже названия тем совпадают.

— Это общий курс, как и трансфигурация, магическая теория, общая история. — И по мере перечисления орчанкой дисциплин, у Татьяны всё больше падало настроение. — Мы прослушаем определённое количество часов, а дальше каждый будет изучать то, что ему ближе. У тебя пока лучше всего получалось управлять стихией огня. Хотя и в других предметах тебе тоже получилось отличиться. — Бросила сочувственный взгляд на поникшую девушку. — А знаешь, что самое интересное? — Девушка удручённо покачала головой. — Все эти предметы ты не смогла сдать.

— А кто ведёт естествознание?

— Тенонель Саномат, — выпалила Дранкива и почему-то подозрительно осмотрелась.

— Эльф, что ли?

Орчанка кивнула.

— Послушай, а у него случайно не зелёные глаза?

— У всех эльфов зелёные глаза, — процедила Дранкива, словно осуждая этот факт.

— Не-е-ет, — протянула Татьяна, — этот глаз был особенный, прям нереально зелёный. И голос у владельца был завораживающим, хотелось улыбнуться, сделать что-нибудь хорошее: дерево, там, посадить, птичек голодных накормить.

— Всё с тобой понятно! — Дранкива откровенно веселилась. — Ты подвержена магии эльфов.

Татьяна скривила губы.

— Хочу тебя разочаровать, у них у всех такой голос, — она остановилась. — И мы уже пришли. — Схватила девушку за руку и испуганно зашептала: — Послушай, ни в коем случае не спорь с ним!

— Хорошо, — только и смогла выдавить из себя Таня, заходя в аудиторию, в которой стоял полумрак.

— Твоё место, как всегда, за самым последним столом, — уже вслед сказала Дранкива, направляясь к своим соплеменникам.

— Тания Чауррь. — Приятный, обволакивающий, глубокий мужской голос поплыл по помещению, заставляя радостно затрепетать сердце. Татьяна как завороженная остановилась на месте и очень медленно посмотрела на преподавателя. — К доске!

Стройный грациозный эльф, скрестив руки, стоял возле окна, облокотившись на раму. Его длинные, распущенные волосы тёмно — пепельного оттенка охватывал необычного плетения серебристый обруч. Вытянутые уши, утончённые черты лица, миндалевидные, нереально зелёные глаза, полные ледяного равнодушия, и тонкие губы… искривлённые в надменной усмешке.

От такой, невиданной доселе красоты у Тани, кажется, даже рот открылся. Она забыла, как дышать, беззастенчиво рассматривая преподавателя по естествознанию.

Мужчина, всё это время внимательно наблюдавший за ней, насмешливо поводя заломленной бровью, тихо поинтересовался: — Мне повторить? — Расцепил руки и жестом пригласил её спуститься к нему.

— Что? — Таня едва смогла оторвать взгляд от его лица, проследила за его руками и тут же, не задумываясь, выпалила: — Я не готова. У нас вчера в общаге вырубили свет, и я не успела прочитать тему. — В ужасе округлила глаза: «Ой, не то!» — У меня болит голова после вчерашнего происшествия на уроке по управлению стихиями.

— Подойди к столу, — потребовал Тенонель Саномат. — К моему столу, — улыбнулся одной половиной лица, наблюдая, как девушка чуть ли не бегом помчалась на своё место, а потом с обречённым видом поплелась на кафедру. Как только она остановилась возле стола, потребовал: — Посмотри в журнал успеваемости. — Таня с опаской заглянула в раскрытые страницы. — Что ты там видишь? — В недоумении посмотрела на него. — Правильно: пустые страницы. И так больше продолжаться не может! Или ты сдаёшь все свои задолженности, или вылетаешь из академии. Выбор за тобой. Была бы моя воля, я бы тебя и сегодня не допустил к занятиям, но это личное распоряжение всеми нами горячо уважаемого ректора — Раблус Ен.

«Меня не будут спрашивать». — Боясь выдать радость на своём лице, Таня быстро опустила голову.

— Садись, — скомандовал преподаватель. — На своё место, — потребовал он, когда увидел, как девушка тяжело опустилась на его стул.

Таня поднялась из-за стола, бросила быстрый взгляд на мужчину: тело напряжено, каменное лицо, сжатые в тугую нить губы. Сердце ёкнуло в груди: «Что это? Он злится! А из-за чего?» Отвернулась и зашагала к своему столу, проходя мимо Дранкивы, поймала её сочувственный взгляд. Почему-то мелькнула мысль: «Видно, им не впервые наблюдать такие сцены между мной… точнее, бывшей Танией и Тенонелем». Сняла с плеча сумку и вытащила тетради, вспоминая, какую из них показала орчанка, как тетрадь по естествознанию. «А ведь она мне не показала». Открыла первый попавшийся конспект и вооружилась палочкой-ручкой.

— Зачем тебе тетрадь по трансфигурации? — поинтересовался Дарел, оторвав удивлённый взгляд от конспекта на столе. Всё это время он незаметно наблюдал за ней. — Лучше заглянула бы в учебник по естествознанию.

— Разговорчики на задних партах! — Голос Тенонеля поплыл по аудитории, заставляя вздрогнуть всех учеников.

Таня быстро закрыла одну тетрадь, открыла другую и, внимательно наблюдая за выражением лица дрампира, неуверенно протянула руку к одному из учебников. Его брови изумленно взметнулись вверх и спрятались под длинной чёлкой. «Ага, значит, другой». Уверено подтянула к себе другую книгу, игнорируя подозрительный взгляд Дарела и делая вид, что ищет нужную страницу. Она почему-то не могла отделаться от ощущения, что Тенонель следит за ней взглядом, и старалась лишний раз не поднимать головы.

А тем временем профессор провёл опрос, тщательно проанализировал ответы и приступил к чтению лекции. Оставшееся время для Тани пролетело незаметно, она рисовала в тетради, которую специально прихватила для этих целей, и внимательно прислушивалась к тому, что рассказывал преподаватель. Она решила не рисковать и больше не писать в конспектах, пока не изучит местную письменность. Откинула голову, критически рассматривая, что в итоге у неё получилось. Тенонель смотрел на неё со страницы немного надменно и презрительно, и в своём высокомерии мог бы спокойно поспорить с самим оригиналом. Украдкой посмотрела в сторону кафедры. Встретилась взглядом с профессором и снова уткнулась в конспект.

Прозвучал сигнал к окончанию урока. Все засобирались на выход. Дранкива подорвалась с места и бросилась к Тане:

— Давай быстрее!

— А всё, — немного растерялась Таня. — Я уже готова. — Надела сумку на плечо, удивлённо наблюдая за обеспокоенным лицом орчанки. — Что происходит?

Дранкива проигнорировала вопрос, схватила её за руку и настойчиво потащила за собой к выходу, пытаясь затеряться среди остальных учеников. Дарел понимающе хмыкнул, торопясь за девушками и незаметно бросая обеспокоенные взгляды на профессора.

— Тания Чауррь. — Тенонель делал вид, что внимательно изучает содержание журнала. — А вас я прошу задержаться!

Дарел, не оглядываясь, вышел со всеми вместе из аудитории, а Дранкива осталась стоять рядом с Таней.

— Я попросил остаться только Танию, — прозвучало требовательно.

Дранкива заскрежетала клыками, послушно направляясь к выходу. Таня двинулась следом.

— Та-а-ания! — рявкнул преподаватель.

Она остановилась возле двери, провожая орчанку взглядом утопающего: — Да я только дверь закрою. — Вздрогнула, услышав щелчок замка, который закрылся сам.

— Это очень хорошая идея, — Тенонель с силой захлопнул журнал и небрежно бросил его на стол, — закрыть дверь.

Что-то такое неуловимое прозвучало в голосе профессора, заставив Таню вцепиться в ручку и в отчаянье подёргать несколько раз. «Точно закрыто!» Обернулась и удивлённо воззрилась на эльфа.

— Ты ведь понимаешь, — Тенонель в насмешке изогнул бровь, — что вполне могла бы избежать всех этих неприятностей. — Положил руку на стол и пошёл к ней, ведя указательным пальцем по краю. Остановился в шаге от девушки и отцепил судорожно сжатые девичьи пальцы с дверной ручки. — Если бы пришла, как и обещала.

— Ку-ку-да? — заикаясь, спросила Таня, не в силах отвести завороженного взгляда от гладкой кожи, белеющей в глубоком вырезе ворота. Покраснела, и с силой зажмурилась.

— Туда, куда ты сама меня пригласила. — Облокотился рукой на дверь, наклоняясь к ней ещё ниже. — Что с твоим лицом? Это из-за вчерашнего происшествия? — Осторожно завёл ей за ухо непослушный локон. — Всё бы давно зажило — у перевёртышей регенерация довольно быстрая, — но ты ещё ни разу не обращалась, поэтому остались следы. Но ты не переживай, они скоро пропадут.

— Я… — Татьяна замолчала, мучительно вспоминая, что, собственно, она хотела сказать этим своим «я». Подняла голову и смело встретила заинтересованный взгляд мужчины, тихо выдохнула: — не переживаю!

Тенонель стоял непростительно близко к ней, настолько, что она чувствовала его дыхание возле своего виска.

— Я ждал тебя! — Низкий с хрипотцой голос прозвучал возле самого уха, заставляя Таню вздрогнуть и немного отодвинуться. — Я хочу понять лишь одно — почему?

«Думай, Таня, думай! — в голове проносились мысли одна страшнее другой: от землетрясения и наводнения до банального захвата террористов. — И лучше бы тебе придумать что-то правдоподобное, потому что не найдётся никого страшнее ни в том, ни в этом мире, чем отверженный преподаватель». Но как назло ничего вразумительного на ум не приходило. Невинно похлопала ресницами, растягивая губы в притворной улыбке:

— А мне на трансфигурацию надо. Иначе опоздаю, — состроила несчастное лицо. — И меня снова накажут.

— Очень любопытно. — Тенонель слегка отклонился назад, недоверчиво рассматривая скромно потупившуюся девушку. — И кто же это нас наказывал?

Но ответить Таня не успела: в дверь громко постучали. Девушка ужом вывернулась из кольца рук мужчины и отошла от него на несколько шагов. На щеках преподавателя заходили желваки. Он распахнул дверь и недовольно уставился на улыбающегося дрампира.

— Я забыл свою сумку, можно мне её забрать? — Не дожидаясь разрешения, нырнул в кабинет. Взлетел по ступеням и принялся тщательно заглядывать под каждый стол, продвигаясь вниз. — Да где же я её положил?

Татьяна незаметно сделала к открытой двери шаг, другой, внимательно наблюдая за Тенонелем, который не отводил своего взора от юноши.

— Фу-у-у, здесь чья-то грязная обувь, — Дарел и правда извлёк из-под стола ботинок и демонстративно потряс им: — Не ваш, случайно? — Глаза у эльфа превратились в узкие щёлочки. — А что? Подходящий размерчик!

Тенонель Саномат медленно двинулся по ступенькам к дрампиру.

— Ну и ладно, — юноша равнодушно кинул ботинок себе за спину, отряхивая ладони и внимательно наблюдая за преподавателем. Едва заметно улыбнулся краешком губ, заметив, что Тания прошмыгнула в открытую дверь. — Что-то я не нахожу свою сумку. — Отступил за столы, медленно пятясь от основного прохода. — Видно, оставил в другом месте.

Они начали двигаться одновременно: эльф рванул в сторону своенравного ученика, а дрампир с лёгкостью перемахнул через столы и помчался наутёк к открытой двери.

Таня выскочила из кабинета и столкнулась с Дранкивой. Удар был такой силы, словно она со всего маху врезалась в стену. Перед глазами полетели маленькие зловредные купидоны, каждый почему-то с лицом преподавателя по естествознанию. Орчанка подхватила её, с силой встряхнула и потащила за собой. Они со всех ног бросились бежать по коридору.

— Ты знала. — Таня едва поспевала за широким, размашистым шагом орчанки. — Ты всё знала и промолчала, — обиженно протянула она. — Почему?

— Я лишь предполагала.

— Не лги! О таких вещах ученики всегда узнают самыми первыми. — Покосилась через плечо: — Слушай, а как же он?

— Плевать, — отмахнулась Дранкива, — сам вызвался.

Уже забегая за угол коридора, она увидела, что из кабинета естествознания как ошпаренный выскочил дрампир и помчался за ними следом. На душе стало сразу спокойно.

Дранкива с любопытством покосилась на её довольное лицо, поинтересовалась:

— Что, вырвался? — Таня кивнула. — Вот же ж прохвост! — В голосе орчанки неожиданно прозвучало одобрение.

Они ворвались в класс со звонком к началу урока. Дарел догнал девушек, как раз когда они были уже возле кабинета. Они молча переглянулись между собой и отправились по своим местам.

— Тания Чауррь! — Пожилой, небольшого роста, полноватый мужчина недовольно смотрел на опоздавших. — К доске!

— Безобразие! — завопила Таня, сама не ожидая от себя такой смелости. — Не успеешь зайти в кабинет, как тут же: «иди к доске», — невинно похлопала рыжими ресницами. — У меня будет психологическая травма. — Перед глазами совсем не вовремя возник образ преподавателя по естествознанию. — У меня уже… травма!

— Личное распоряжение Раблус Ен, — развёл руками мужчина, добродушно улыбаясь.

Именно в этот момент у Тани возникло твёрдое убеждение, что если кто и знает что-то об этой тёмной истории с её попаданием в этот мир, так это ректор магической академии. Что она пытается увидеть? Что ищет? Что хочет понять? Очень хотелось пойти и немедленно потребовать правды, но памятуя о местном изоляторе, её одолевали сомнения в правильности такого решения. Она подошла к доске и ожидающе посмотрела на преподавателя.

Но опрос так и не начался, к превеликой радости Тани. В дверь кабинета постучали. Омуша Крюта (такое странное имя было у преподавателя по трансфигурации) срочно вызывал ректор. И как только мужчина поспешно отправился к ректору, по внутренней связи раздался голос Раблус Ен. Всем учащимся предлагалось срочно проследовать на общую площадку физической подготовки для прослушивания важного объявления.

— Ох, чувствую, это неспроста, — с каким-то предвкушением произнесла Дранкива, расталкивая локтями народ возле входа. — Раблус Ен и Омуш Крют входят в состав оценочного жюри от академии Белых Столбов. — Орчанка довольно заурчала. — Видно, в этом году наша очередь принимать гостей.

— Каких столбов? — Таня бежала за орчанкой. — Каких гостей? — схватила Дранкиву за руки и потянула. — Куда мы бежим?

— Белые Столбы — это мы, а есть ещё красные, зелёные и синие. Четыре стихии — четыре академии, но не нужно думать, что в Белых столбах учатся только стихийники воздуха, или же в Красных — огневики. Это связано, — понизила голос до шёпота, — с фонтаном силы, который есть в каждой из четырёх академий и с тем ритуалом, которым смогли изгнать мятежные души из этого мира.

— Дранкива, это так интересно! — она просительно заглянула в глаза орчанки. — Пожалуйста, расскажи всё.

— Расскажу, — орчанка улыбнулась, — сегодня вечером, когда приду к тебе, чтобы прочитать вслух завтрашние темы. Так просто больше не может продолжаться. — В порыве благодарности Таня бросилась ей на шею, повергая орчанку в мимолётное оцепенение. — М-м-м, но пока нам нужно спешить, — расцепила руки девушки и отодвинулась от неё не безопасное расстояние. — Я с уверенностью могу заявить: важное объявление будет о предстоящих соревнованиях между академиями и что на этот раз оно пройдёт на территории Белых Столбов.

— Дранкива, — краснея, позвала Таня, — спасибо большое.

— Рано пока благодарить! — Орчанка выглядела смущённой, украдкой посмотрела на раскрасневшуюся девушку и неожиданно улыбнулась: — А знаешь, что это значит? — Таня покачала головой. — Это хорошая возможность заявить о себе.

— Но я не хочу! — Таня остановилась и в ужасе взирала на счастливое лицо девушки. — Я не уверена, что у меня получится.

— И я тебе посоветую особенно постараться в тех дисциплинах, в которых сама знаешь, что ты лучшая. — Дранкива загадочно улыбнулась. — Ты должна им показать, на что способна.

— Но я не знаю, — пожала плечами, — в вашем мире все мои способности и достижения — это всё очень относительно.

— А вот это сейчас проверим. — Орчанка пошла вперёд, но резко обернулась: — И да, хочу предупредить: сейчас нас там будет не два класса.

«Я пропала!»

Глава 6. Неприятности начинаются…

Всё так и вышло, как говорила Дранкива: зачитали объявление о предстоящих соревнованиях, список работ, которые планировалось проделать. А потом долго рассуждали о необходимом условии эффективности спортивной деятельности: о сплочённости команды, дружбе и уверенности в собственных силах в этом году принести победу своей академии.

А Таня с глупой улыбкой рассматривала своё окружение и не могла отделаться от ощущения, что находится на полевых ролевых играх: орки, оборотни, эльфы. Много эльфов. Одиннадцать. Их стройные тела привлекали изящным телосложением. Каждый идеально причёсан. А простота одежды выдавала безупречный вкус.

— Прекрати! — гневно зашипела Дранкива, ощутимо толкая девушку в спину. — Немедленно убери эту дурацкую улыбку с лица.

— Ты просто не понимаешь. — Таня не могла оторвать восхищённого взгляда от юношей, которые стояли немного поодаль от всех. — Одно дело смотреть по телику фильмы с участием эльфов, которые по сути всего лишь хорошо загримированные артисты, и совсем другое — видеть их во плоти. Ты только посмотри на эти острые ушки, нереально зелёные глаза, гладкую, как у младенца, кожу, и эти упругие… штаны, — увлеклась она, не замечая написанного на лице Дранкивы ужаса. — Одним словом, Леголас — отдыхает!

Один из эльфов резко обернулся и вперил в неё гневный взгляд, а у других как-то странно подрагивали плечи.

— Ой, — Таня отшатнулась от его взгляда, понижая голос: — Чего это он, а?

— Ты вообще-то в курсе, что они тебя слышат? — Орчанка смотрела на эльфа с вызовом и не собиралась первой отводить взгляд.

— Что, прям каждое слово? — совсем чужим голосом спросила Таня. Дранкива кивнула. — Покажи мне место, где я могу убиться и прикопаться.

Орчанка в ужасе воззрилась на девушку.

— Ты, надеюсь, это не серьёзно — желать умереть такой бесславной смертью?

— Нет. Не серьёзно. — Стыдливо отвела взгляд, не выдержав осуждения в глазах орчанки. — Но мне до ужаса стыдно!

Благо прозвучала команда пройти переодеться для отборочных туров и тренировок, чтобы преподаватели могли оценить физические способности каждого ученика и узнать, кто на что способен.

— Иди к тому входу, я тебя скоро догоню, мне нужно поговорить.

Дранкива размашистым шагом направилась к своим соплеменницам. А Таня двинулась за основным потоком к зданию, которое располагалось за трибунами стадиона. Дойдя до дверей и в очередной раз оглянувшись, чтобы посмотреть, догоняет ли её орчанка, она сделала шаг вперёд и в кого-то врезалась.

— Куда прёшь? — зарычала жгучая брюнетка, со всей силы отталкивая Таню от себя, да так, что та врезалась в другую девушку.

— Совсем ослепла, что ли? — заверещала блондинка, толкая её по направлению к третьей.

А третья девушка ловко увернулась, и Таня растянулась на земле.

— Тебе что, жить надоело? — зашипела девица.

Таня, которая только приподнялась на локти, но вставать не спешила, серьёзно посмотрела на трёх усмехающихся девушек, нависавших над ней.

— И чего это сейчас было? — приподняв одну бровь, вкрадчиво поинтересовалась она. — Вам что, дороги мало? Так диета в помощь! В чём проблема-то?

Девушки переглянулись между собой, и брюнетка выдала:

— А проблема, милочка, в тебе.

На глазах изумлённой Тани брюнетка вдруг озверела… в прямом смысле: радужки глаз поменяли цвет, зрачки вытянулись, а из-под приоткрытых губ неожиданно показались клыки. Незнакомка наклонилась и схватила её за грудки, резко поднимая над землёй. Таня беспомощно подёргала ногами в воздухе, боясь только одного: чтобы платье не задралось ещё выше.

— Сантина! — грозный окрик Дранкивы заставил вздрогнуть всю честную компанию. Все три опасливо посмотрели на орчанку. А Таня невольно облегчённо вздохнула. — Отпусти её! — Никто не заметил, когда она подошла. — Немедленно!

— И с каких это пор ты стала её личной нянькой? — Девушка — оборотень сморщила нос, угрожающе скаля клыки.

— Не твоего ума дело! — Дранкива сделала пару шагов по направлению к девушке, демонстрируя собственный оскал. — Желаешь помериться, у кого больше?

— Не с тобой, — Сантина разжала пальцы. — А вот с ней — да.

— Вот ещё. — Таня поправила на себе платье, отходя на всякий случай на пару шагов в сторону. — Чтобы я ещё свои клыки об тебя марала. — Все три девушки закатились в безудержном смехе. — И чего, спрашивается, ржёте?

— Нет у тебя никаких клыков! — Сантина едва могла говорить от смеха. — Никогда не было и не будет.

— Это мы ещё посмотрим! — прокричала Таня, пока Дранкива волоком затаскивала её в здание.

— А я тебе говорила, что будут проблемы. — Орчанка приподняла Таню и развернула лицом в сторону открытых дверей. — Потому что ты ведёшь себя не как твоя предшественница. — Слегка подтолкнула в спину. — Раз заметила это я и мои соплеменники, значит это очевидно и для всех остальных. А Сантина так вообще твой первейший враг. Дня ведь не было, чтобы ты с ней не сцепилась. Вот где столкнулись, там сразу и начиналась возня. — Сочувственно покачала головой, видя на лице Тани неприкрытое потрясение и испуг. — Не всегда дело доходило до драки, но вот то, что вы потом вместе шли в кабинет нашего уважаемого ректора, это да. Но чаще тебя забирали одну в изолятор.

— Я лишь одного не могу понять, неужели прежняя я ни одного дня не обходилась без того, чтобы кого-нибудь не обидеть, не задеть, не сделать какой-нибудь подлости?

— Именно так и было. Мы старались лишний раз не попадаться тебе… ей на глаза. В основном она умудрялась других рассорить между собой. Ты думаешь, из-за чего орки в столовой вцепились друг в друга?

Девушки вошли в ярко освещённое помещение, похожее на огромную раздевалку, и пошли вдоль длинных рядов небольшого размера ящиков. Было очень шумно. Со всех сторон доносились женские голоса.

— Я уже ничего не думаю, — обречённо произнесла Таня, с любопытством разглядывая символы на дверце, возле которой они остановились. — Я просто хочу выжить! — Взглянула на орчанку. — А ещё знаю, что я не смогу жить так, как жила до меня моя предшественница. — Кивнула головой в сторону ящика. — Почему мы здесь остановились?

— Это твой ящик. Открывай! Я подскажу, какую нужно надеть одежду.

Таня с силой дёрнула ручку на себя.

— Не мучайся. Он всё равно просто так не откроется. Приложи ладонь к символам.

Что Таня тут же и сделала. Дверь с громким щелчком распахнулась, и к ногам ошеломлённых девушек высыпался целый ворох белья и какие-то тетради.

Дранкива радостно вскрикнула, бросаясь к вещам и вытаскивая из кучи небольшую зелёную тетрадь.

— Хвала Духам! — Она прижала свои записи к груди. — Представляешь, оказывается, она всё это время была здесь.

— Не представляю, — улыбнулась Таня. — Но я рада, что твоя пропажа нашлась. — Она брезгливо пнула кучу белья перед собой, судя по виду, оно всё было грязным. Обследовала верхние полки и обнаружила чистые вещи. «Ну хоть что-то». Потащила на себя… и от восторга запрыгала на месте. — Брюки! — развернула и замерла. — Шорты?..

— Мы называем их цверги. — Дранкива протянула руку: — И вот ещё эта туника с короткими рукавами, и вот этот поясок. Видишь, всё серого цвета? Это специально, чтобы никто не выделялся. Сейчас все так одеты будут. Вот когда на команды делимся и играем между собой, тогда надеваем цветные. А выступать на соревнованиях будем во всё белом. Соответственно и гости в цветах своих академий.

Таня слушала орчанку, а сама представляла, как она сейчас в этих цвергах нарисуется перед всем честным народом: орками, оборотнями… и перед прекрасными эльфами. «Придётся как-то это пережить». Она внимательно рассматривала широкий пояс с петельками и шнурками, понимая, что все эти приспособления предназначены для того, чтобы эта прелесть держалась на теле. Вот только как разобраться во всех этих завязках? Приподняла подол и быстро надела на себя под платьем.

— Шнурки продеваются в петли на спине, заводятся вперед и через петли завязываются, — подсказала орчанка.

Цверги, конечно, не были похожи на шорты, обрезанные под самые ягодицы, которые она обычно носила летом, они скорее напоминали спортивные трусы для футболистов. Но факт оставался фактом: длиной они были всего лишь до колена. «Эх! Если бы знать наперёд». — Вспомнился тот вечер, когда она пришла из душа и с остервенением обстригла себя. — «Разве я когда-нибудь могла предположить, что в магической академии есть физкультура, единая форма, и все как один одеты в шорты… тьфу ты, в цверги». А вслух произнесла:

— Ну и ладно! Главное — теперь у меня есть трусы. Много трусов.

— Что? — удивилась орчанка: — Какие трусы? Я тебе о нашей форме рассказывала. Ты вообще меня слушала?

— Слушала. — Схватила орчанку за плечи и развернула к себе спиной. — Постой на атасе, я припрячу парочку. — Принялась заталкивать цверги к себе в сумку. — Уверенность — наше всё!

— Что ты делаешь? — Орчанка в ужасе наблюдала за действиями Тани. — Зачем ты забираешь физкультурную форму? Она должна храниться на своём законном месте. Верни назад. Не положено!

— Поверь, на мне она будет храниться в разы лучше. — В голову пришёл хороший аргумент: — Мало ли, вдруг какие недоброжелатели или, того хуже, фетишисты.

— Кто-о-о? — переспросила Дранкива, задумалась и серьёзно произнесла: — Нет у нас такой расы.

Таня растерянно похлопала ресницами. Правая щека предательски задёргалась из-за сдерживаемого смеха:

— Забудь, ладно?

— Ладно. — Орчанка всё равно выглядела очень задумчивой, быстро сказала: — Надевай тунику, а я пока тоже схожу переоденусь.

Таня проводила взглядом девушку и с головой нырнула в шкаф. Наружу полетели вещи, а через какое-то время на свет появилась и обувь.

— М-да, — покрутила в руках странную конструкцию, — это вам не кроссовки. — Но на этот раз с завязками получилось разобраться самой.

Вернулась Дранкива. На ней не было лица.

— Что случилось? — Таня поднялась с лавочки, обеспокоенно заглядывая за спину орчанки ошибочно полагая, что неприятности в лице трёх наглых девиц явились и сюда.

— В тетради не хватает листов. — Голос орчанки прозвучал безжизненно.

— О-о-о. Мне очень жаль, Дранкива. — Осторожно дотронулась до её руки. — Мы с тобой обязательно их найдём. А знаешь что? — Орчанка покачала головой. — Давай сегодня вечером с тобой обыщем мою комнату. Может, сможем обнаружить пропажу. Хорошо?

— Хорошо, — поспешно согласилась Дранкива, критически осматривая девушку. — Ты сама-то как? Готова?

— Нет, — честно созналась Таня, нервно дёргая за край цверга в попытке прикрыть голые коленки.

— Тогда пошли, — развернулась орчанка и уверенно зашагала вдоль рядов.

Таня поплелась следом. — «Ой, чего сейчас будет!»

Зато как они красиво вышли! Орчанка шла первой. Таня следом. Громко хлопнули дверью. «Ну забыла я, забыла придержать их». Даже Дранкива вздрогнула. Не обернулся, наверное, только ленивый. «Вот он, эпический момент, точнее, епический!»

А в голову, как назло, лезли всякие глупости. Перед глазами так и стояла картинка из супергероев, точнее, их походка, когда они выходили все вместе на последнюю, решающую битву. Бросила взгляд на сосредоточенное лицо орчанки. «Если бы не она, давно бы сбежала». Улыбнулась. Почему-то рядом с ней было спокойно и надёжно. «И вовсе она никакая не страшная». С каждым днём Дранкива нравилась ей всё больше и больше. «Вот интересно, стала бы я так возиться с той, которая меня обидела?»

— Прекрати на меня таращиться! — сквозь зубы процедила орчанка, с каждым шагом всё больше хмурясь. — Вперёд смотри или хотя бы себе под ноги.

— Не хочу вперёд! Лучше на тебя, — испуганно произнесла Таня, переходя на шёпот: — Слушай, а они на нас смотрят?

— Ещё как смотрят, — хмыкнула орчанка. — Да и построение уже началось.

Вот тут Таня не выдержала, перевела взгляд и споткнулась. Несколько преподавателей увлечённо беседовали между собой, а чуть поодаль со скучающим видом стоял Тенонель Саномат.

— Дранкива, а он-то что здесь делает? — стараясь не шевелить губами, поинтересовалась Таня. — Ты не называла его имени, когда перечисляла тех, кто входит в состав оценочного жюри.

— Во-первых, здесь присутствуют сейчас все преподаватели, а во-вторых, он наш, — орчанка внезапно забыла, как это правильно называется. — В общем, он ответственный за наш класс.

— Классный руководитель, что ли? — Таня постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно, но орчанка всё равно заметила её растерянность.

— Можно и так сказать. — Дранкива с интересом взглянула на раскрасневшееся лицо девушки. — Тебя что-то беспокоит?

— Меня много чего беспокоит, но кому какое дело до этого? — Встретилась взглядом с орчанкой: — Расскажи, чего сейчас ожидать?

— Первым делом разогреемся — обычный бег, а потом будем пробоваться в разных дисциплинах.

— Это в каких? — Таня старалась игнорировать смешки и высказывания в свою сторону, но гул становился всё громче. На них оборачивались, провожали взглядом, а кто-то даже при их приближении испуганно шарахался в сторону.

— Ну, прежде всего это магические поединки — командные и одиночные, зельеварение, артефактика и философия. Но все они являются специализированными предметами и предназначены для старшеклассников. — Таня округлила глаза. — А также метание предметов по мишеням, фехтование и стрельба из лука. Эти я сама обожаю и спокойно могу принять участие в двух дисциплинах — метании и фехтовании. — Голос орчанки слегка дрожал от восторга. — А для тех, кто ещё не освоил ни премудрости управления стихиями, ни другие науки, для них бег, плавание и командные эстафеты.

— Пожалуй, кое-что найдётся и для меня. — Таня растянула губы в улыбке, но в глазах прочно поселился страх.

— А я вот о другом думаю, — тихо произнесла Дранкива, окидывая собравшихся гневным взглядом. — Мда — а, я подозревала, что реакция будет бурная, но чтобы настолько!

— Всё очень плохо, да? — голос Тани сильно дрожал.

Со всех сторон неслось: «Вы только посмотрите на её ноги!», «А вдруг это заразно?», «Пусть она к нам не подходит!»

— Тания Чауррь! — раздалось с двух сторон.

В их сторону одновременно направлялись Тенонель Саномат и седой орк-преподаватель по физподготовке, о чём тихо сообщила Дранкива.

— Оставь, Баркон! — голос Тенонеля прозвучал обеспокоенно. Он быстрым шагом пересекал лужайку. — Я сам разберусь.

— Нет, я разберусь, — произнёс Баркон тоном, не терпящим возражений. Седой орк с глазами цвета светлого янтаря остановился напротив Тани и беззастенчиво рассматривал «аккуратно» подстриженную шёрстку. — Как давно это случилось?

— Вчера подстригла, — растерянно пробормотала Таня, стараясь не встречаться взглядом с Тенонелем, который только что остановился рядом с орком и также откровенно пялился на её ноги. — Я не думала, что это так важно.

— Это очень важно! — ласково промолвил орк, многозначительно посмотрев на эльфа. — Ты единственная на курсе, кто ни разу не оборачивался в свою вторую ипостась. Более того, ни разу не было даже частичной трансформации.

— Фух, — Таня облегчённо выдохнула, снова подёргав край цвергов. Она ведь ошибочно предположила, что речь шла о стрижке на ногах, а оказалось, их внимание привлёк сам факт шерстистости.

— Ну что будем делать? — Баркон Кройхан обращался к Тенонелю. — Не стоит такое пускать на самотёк.

— Полностью согласен. — Тенонель снова бросил любопытствующий взгляд на ноги смущённой девушки. — Думаю, самое время её отправить к Ротасию. Он научит её контролю.

Дранкива присвистнула. А Таня подозрительно прищурилась, заметив на лице орчанки сочувствие.

— С завтрашнего дня начинаешь посещать новый предмет — трансформация и управление духом. Тебя научат контролировать своё тело, чтобы не было таких вот спонтанных частичных обращений, и объяснят, как слиться со своей второй ипостасью без вреда для сознания. А пока — всем бегать.

Таня проводила взглядом седого орка, неуверенно посмотрела на Дранкиву:

— Скажи только одно: это хорошо или плохо?

— Это очень плохо. — Орчанка схватила Таню за руку и поволокла за собой. — Ротасий занимается обучением оборотней и перевёртышей умению владеть своим вторым телом. — Дранкива обеспокоенно нахмурилась. — Тания, это группа, в которой обучается Сантина.

— Как… Сантина? — обреченно произнесла Таня. — А я могу отказаться? — Дранкива покачала головой, ускоряя шаг. — Мне точно хана!

— Послушай, давай позже обсудим! Сейчас нужно сосредоточиться и сделать всё хорошо. — Дранкива от нетерпения переминалась с ноги на ногу, бросая взгляды на своих соплеменниц. — Я не могу быть рядом с тобой. Мне очень важно, чтобы из моего народа как можно больше было победителей.

— Хорошо, — понимающе кивнула Таня. — Иди к своим.

— Запомни! — Дранкива строго посмотрела на девушку. — Главное — беги. И постарайся не прийти самой последней.

— Постараюсь! — искренне пообещала Таня, провожая взглядом орчанку и от чистого сердца желая как можно больше побед её народу. Развернулась и подошла к шеренге из учеников.

«Что — что, а бегать я умею. Умела. По крайней мере, в своём мире. — Усмехнулась, наблюдая, как ученики шарахнулись от неё в стороны. — Ну и замечательно, никто не будет под ногами мешаться». Но на душе было неспокойно. Почему-то именно после столкновения с Сантиной и её компанией стала вдруг очевидна вся пагубность деятельности её предшественницы.

Таня думала, что неприятности начались в тот день, когда она оказалась в академии, а оказалось, это были только цветочки.

Глава 7. Не такие эльфы и няшные

Долгое время Баркон Кройхан что-то объяснял, но Таня не прислушивалась к его словам, на сердце было тревожно, мысли путались. Она не обратила внимания на то, как перегруппировались эльфы, выстраиваясь неподалёку от неё. И совсем не заметила, что Сантина со своими подругами подтянулась ближе, оказавшись за её спиной. Она вообще, ничего не заметила.

Не услышала она и команды на старт. Просто все побежали, и она рванула следом, набрала хорошую скорость и какое-то время поддерживала такой темп. Она хорошо помнила по своим прежним тренировкам, что в самом начале лучше вырваться немного вперёд, а потом держаться в одном ритме — экономить силы, следить за дыханием.

Мимо промчалась компания Сантины. Таня проводила их взглядом. «Пусть себе бегут!» Оглянулась назад. Эльфов нигде не было видно, а орки держались вместе и тоже не спешили наращивать темп. Закралось подозрение, что вся борьба случится ближе к финишу. «Эх, знать бы ещё, какую дистанцию предстоит пробежать. Не отвлекайся! Сосредоточься на беге!»

Мимо пронеслись орки. Первым порывом было рвануть за ними следом, но потом всё же решила не рисковать. «Они знают, на что могут рассчитывать, потому что бегали это расстояние, и не раз, а я — нет». Она вдруг осталась на дорожке одна. Впереди никого, позади пустота. Видно, ей всё же удалось оторваться от преследователей.

В очередной раз оглянувшись, Таня вдруг заметила движение среди деревьев. Тени не таясь вырвались чуть вперёд и держались на определённом расстоянии. И вдруг из кустов на неё выпрыгнул эльф. Она ловко увернулась и припустила со всех ног, отмечая, что появились ещё двое. Но нападать они не стали, пристроились с другой стороны и начали оттеснять её к деревьям. Ей ничего больше не оставалось, как только свернуть в лес.

«Ах — ах, а ещё говорят, утончённые создания!»

Рванула из всех сил. Внутри что-то отозвалось, заворочалось что-то звериное, чужое. Она вдруг всем существом ощутила радость охоты, азарт преследования. Вот только сейчас она была дичью. Но отчего-то ей совсем не было страшно. Жадно потянула запахи, витавшие в лесном воздухе, и на миг зажмурилась от удовольствия. Распахнула глаза. Всё вдруг стало ясным, чётким: краски ярче, звуки громче. Повела бровью, наблюдая за манёврами эльфов. Они вели её вглубь леса… или же это был такой бесконечный парк академии? С лёгкостью увернулась от нападения с одной стороны, подгадала бросок с другой и счастливо засмеялась.

А в следующий момент её сшибли с ног. Удар был такой силы, что разом выбил из лёгких весь воздух. Она в обнимку с эльфом проехалась по траве. При этом остроухий был сверху. Они встретились взглядами. У эльфа в лице читалось превосходство, а Таня сдавленным голосом просипела:

— Слезь с меня!

В тот же миг эльф исчез, а её грубо схватили чьи-то сильные руки, как пушинку рывком подняли с земли и встряхнули.

— Мы очень долго за тобой наблюдали. — Это был тот самый эльф, единственный, который не смеялся, когда она имела неосторожность высказаться о красоте их народа. Он же и повалил её на землю. — Такое поведение недопустимо. Твои поступки достойны самого строгого порицания, а тебе самой не место в приличном обществе.

— Я исправилась! — испуганно выкрикнула Таня. Она сразу поняла, что речь идёт о прежних проступках Тании Чауррь.

— Нет. Таких, как ты, ничто не исправит, — кто-то вкрадчиво произнёс за её спиной. — Таких, как ты, нужно учить.

— Очень интересно! И как это вы собрались меня учить?

Юноша подошёл к дереву и протянул руку, огромная ветвь послушно опустилась к нему, он вытянул длинную тонкую гибкую веточку и стеганул ею по воздуху.

— Ясно. — У Тани глаза полезли на лоб. — Бить будете.

— Исключительно в воспитательных целях. — Низкий, обволакивающий голос эльфа напугал намного больше, чем хворостина в его руках.

Куда её внешнее спокойствие делось? И откуда сразу силы взялись? Но двое сильных юношей едва удерживали хрупкую девушку.

— Только троньте, — в отчаянии завопила Таня, вырываясь из последних сил. — Я… я… не знаю, что сделаю с вами!

— Обещаем, мы терпеливо будем ожидать, пока ты придумаешь, что с нами сделать и…

Из-за деревьев вышел Дарел. И настолько это было неожиданно, что все застыли каменными изваяниями. Он неспешным шагом направился в их сторону. На лице едва заметная улыбка, а глаза смотрят холодно, отмечая положение каждого, находящегося на поляне.

— Ты заблудился? — поинтересовался кто-то из её мучителей.

— Возможно. — Дрампир бросил быстрый взгляд на ветку в руках эльфа, улыбнулся лишь одной стороной лица: — Ай-яй-яй, как не стыдно! Разве вас не научили, что слабых обижать нельзя!

А в следующий миг дрампир начал двигаться. Его движения были настолько стремительными, что Таня не успевала следить за его перемещением. Да и вообще, не успевала ни за кем следить. Перед её глазами развернулось невиданное зрелище.

«Разве такое возможно, чтобы живые существа так двигались?» — От удивления Таня перестала сопротивляться и спокойно стояла, удерживаемая двумя юношами. Вот Дарел промчался между эльфами, рядом с ней кто-то хрюкнул, крякнул, и Таня завалилась на спину, оставаясь в гордом одиночестве. Приподнялась на локтях, пытаясь понять, что только что произошло, и в немом ужасе открыла рот. Эльфы совместными усилиями скрутили дрампира. И тот, который ещё недавно хотел её отхлестать веточкой, сейчас избивал Дарела, нанося удары по всему телу, но старясь не бить по лицу.

— Что же это делается-то? — Покрутила головой, в надежде кого-нибудь увидеть. В ближайших кустах почудилось движение. — Спасите! Помогите! — закричала Таня во всю мощь своих лёгких. Поднялась с земли и помчалась выручать Дарела. — Полиция! Убивают.

Сантина удовлетворённо улыбнулась. Они находились на поляне довольно давно и наблюдали за происходящим с самого начала.

— Уходим отсюда, — строго обвела взглядом своих подруг: — И мы ничего не видели!

Таня сама не поняла, как оказалась на спине эльфа, она просто запрыгнула на него, обхватывая ногами и закрывая ладошками ему глаза. Юноша волчком закрутился на месте, стараясь стащить её с себя, но все его попытки были тщетны, и тогда он завопил во всю мощь своих лёгких, прося собратьев о помощи.

На поляну вдруг скользнули две тёмные фигуры, они словно вышли из ниоткуда и тут же заметались между эльфами. И создавалось ощущение, что они не просто двигались, а перетекали в пространстве, молниеносно перемещаясь с одного места на другое. Вот Таня только что наблюдала, как эти серые тени отбросили от Дарела двух эльфов, и тут они уже оказались рядом с ней, подхватили под руки и стянули со спины многострадального юноши.

От страха ни жива ни мертва, Таня на всякий случай медленно подняла руки вверх. Эльф, которого она недавно оседлала, перестал тереть глаза, развернулся и бросился к ней, но вдруг остановился, переводя испуганный взгляд с одного незнакомца на другого, почтительно склонил голову и попятился.

— Что это вы тут устроили? — строго оглядывая оробевших эльфов, заговорил незнакомец, который стоял справа от неё. — Забыли правила?

— Все поединки надлежит проводить в строго отведённом для этого месте, — как по писаному зачитал второй, обводя осуждающим взглядом притихших эльфов. — И как положено, а не набрасываясь толпой на одного.

— Исчезли отсюда, все! — скомандовал первый. — Быстро!

Эльфов словно ветром сдуло, а дрампир продолжал ещё какое-то время стоять на месте.

— А тебе особенное приглашение нужно? — поинтересовались патрульные.

Дарел покачал головой, развернулся и побежал в лес. Таня было дёрнулась за ним следом, но была остановлена, её по-прежнему удерживали, только на этот раз незнакомцы в серых одеждах. Проводила тоскующим взглядом юношу.

— Классная задница! — прозвучало вкрадчиво возле самого уха справа.

У Тани брови поползли на лоб, она медленно повернулась и посмотрела на незнакомца, нестерпимо хотелось потрогать упоминаемый предмет, проверить на целостность свои цверги. Высокий стройный юноша с необычной причёской — чёрные волосы заплетены в тугую косу, возле висков выбрито — смотрел на неё с усмешкой. А на его лице светились нечеловеческие, с необычным разрезом, глаза кошки… дикой, опасной.

— И пахнешь ты вкусно! — промурлыкали в её левое ухо.

Посмотрела на второго. Та же причёска, тот же разрез глаз, и такой же золотистый цвет радужки. Не возникало сомнений, перед ней те самые ночные патрульные, только на этот раз на них нет плащей, и она может видеть их лица. Она почувствовала, как вспыхнуло лицо.

— Это да, я тоже чувствую. — Справа беззастенчиво шумно потянули носом и довольно заурчали.

«Съедят. Как пить дать съедят!»

— Что, обижают тебя, да? — поинтересовался левый патрульный, делая вид, что не заметил её смущения.

— Ты, главное, только скажи, мы поговорим, с кем надо, — вставил своё слово правый.

— Нет, спасибо. Не надо ни с кем говорить. Я сама постараюсь разобраться со своими проблемами.

— Ну, смотри. — Они одновременно отошли. — Если что, шуми. А сейчас беги, догоняй остальных, ты и так сильно отстала.

Таня, не веря своему счастью, помчалась в ту сторону, куда недавно скрылся Дарел, возле деревьев остановилась и обернулась:

— А что шуметь-то? Как вас можно позвать?

Но патрульных и след простыл.

«Всё же странные они какие-то! — рассуждала Таня, несясь по лесу. — Вот интересно, какие они в своей второй ипостаси? Почему в голову лезут всякие коты: маленькие, большие, светлые, тёмные?»

Она так разогналась, что деревья мимо неё проносились размытыми пятнами. «Нет. Я так раньше точно не умела. Видно, это способности той зверюшки, что прячется во мне». Впереди среди деревьев мелькнул силуэт дрампира.

— Дарел! — окликнула Таня, припуская со всех ног. — Подожди меня! Я хотела тебя поблаго…

Юноша оглянулся и побежал ещё быстрее.

Таня настолько растерялась, что сбавила темп, недоумённо провожая взглядом удаляющуюся спину дрампира.

— Вот, значит, как. — Почему-то стало обидно. — Значит, как заступаться — так он первый, а как поговорить — так задал стрекоча. Ну, ладно! Давай тогда поиграем в догонялки. — Упрямо поджала губы и ринулась следом.

Она с легкостью догнала его, не останавливаясь, промчалась мимо. Не удержалась, обернулась и показала ему язык. Из вредности, конечно.

Дарел споткнулся и замедлил бег, провожая ошеломлённым взглядом девушку. Приподнял бровь и усмехнулся. К финишу они пришли одновременно. Таня переживала, что окажется последней, но после них ещё долго тянулись отставшие ученики. И теперь она узнала, почему нельзя приходить последним. Опоздавшим торжественно вручались лопаты, и их отправляли копать рвы для будущей полосы препятствий.

«Ох, не хотела бы я угодить в такую ямку!»

Дранкива и её соплеменники пришли к финишу вторыми. Видно было, что она гордилась таким результатом, но при этом не забыла похвалить и Таню, сказав одно лишь слово: «Молодец!»

Баркон Кройхан предложил немного остыть — выполнить комплекс незамысловатых упражнений, пока они будут совещаться с остальными преподавателями, как лучше организовать отбор в узконаправленные дисциплины. Пока ученики наклонялись, приседали и махали ногами, вернулся учитель.

— В общем, мы тут подумали… — Баркон прокашлялся. — Позволяем вам самим решить, в каких вы дисциплинах преуспели, а совместные тренировки и соревнования между собой помогут определить среди вас лучших. — Ему в руки подали огромную тетрадь. — Я зачитываю название, и если вы считаете, что готовы побороться за призовые места в этом виде единоборства, по одному выходите и называете свою фамилию. — Обвёл притихших учеников взглядом и громко зачитал первую дисциплину: — Фехтование.

И началось.

Таня с завистью наблюдала за учениками, которые тут же выстроились друг за другом, терпеливо ожидая своей очереди, чтобы назвать своё имя. Удивлённо присвистнула, когда увидела в этом же ряду в самом конце и дрампира. Он стоял в стороне и упорно делал вид, что его не трогают недовольные взгляды других учеников.

Следующим объявили метание предметов по мишеням с разного расстояния. И Дранкива потащила Таню за собой.

— Ты что делаешь? — возмутилась Татьяна пытаясь выдернуть руку из ладони орчанки. — Я не умею.

— До соревнований ещё далеко, мы тебя научим, — решительно заявила Дранкива. — Я рассказала о тебе своим. Не всё, конечно, кое о чём пришлось умолчать, но, — скривила губы, вспоминая жаркий спор со своими соплеменницами, — они хоть и не поверили, что ты стала другой, но зато их сильно заинтересовала твоя способность владеть в совершенстве обеими руками.

— Ну так то палочками, на конце которых привязаны ленточки. — Таня для наглядности покрутила кистями, имитируя исполнение змейки и спирали.

— Ты сказала, что у тебя врождённая меткость, — подозрительно прищурилась Дранкива. — Обманула, значит?

— Нет, не обманула. Так и есть.

— Тогда о чём спор? — облегчённо выдохнула Дранкива. — А то я едва уговорила Судрану, чтобы она отдала свои игрушечные топоры, думаю, они для тебя будут в самый раз. — Сочувственно посмотрела на Таню. — Правда, дала их с одним условием: она сама должна присутствовать на тренировках. А это значит, обязательно придёт со своими подругами, но подозреваю, народа будет гораздо больше. — Таня ринулась сбежать из очереди, но было перехвачена. — Всё будет хорошо! Ещё и на стрельбу из лука запишешься.

— Ой, туда точно не пойду. Там ведь одни эльфы будут, а они совсем не няшные.

— Ну, допустим, не только эльфы могут хорошо стрелять из лука, команда будет сборная. — Дранкива округлила глаза. — И с чего вдруг так резко поменялось отношение? Помнится, недавно ты была о них совсем другого мнения.

— Я передумала. — Она быстро отвела взгляд, но видно что-то такое Дранкива всё же успела заметить в её лице, потому что Таня почувствовала, как её руки осторожно коснулись. Обернулась и встретилась с тревожным взглядом орчанки. — Я расскажу тебе, только давай позже и не здесь.

Дранкива кивнула и тихо произнесла:

— Что бы ни случилось, никогда не отступай перед трудностями. — Бросила гневный взгляд на эльфов. — Их тоже можно заставить уважать себя: показать им, что ты — лучшая.

— Но я не лучшая, — Таня растерянно хлопала ресницами, — я вообще не знаю, какая я, но из лука стрелять умею, это точно. — Проследила за взглядом орчанки: — Мне просто не нравится их компания.

— Ты будешь не одна среди них, — сказала Дранкива, выступая вперёд и громко называя своё имя.

— Ладно, — согласилась Таня без особого энтузиазма в голосе, а через мгновение уже говорила своё имя преподавателю.

Так уж вышло, что под строгим наблюдением Дранкивы она записалась на целых четыре дисциплины: метание предметов по мишеням, стрельба из лука, бег и плавание, с таким расчётом, что в любом случае откуда-нибудь, да отсеется при отборе. Оказалось, быть задействованным в нескольких видах единоборств и внести свой вклад в победу академии — это престижно.

На завтра было назначено метание по мишеням, а вот сегодня был заявлен отбор по стрельбе из лука. Баркон предложил перейти на специально оборудованную площадку.

Пока всем курсом переходили на поле, где были установлены мишени, Таня незаметно рассмотрела заявленных участников. Как и предполагала, это были в основном эльфы, а также удивило большое количество оборотней, три орка и та самая блондинка — подруга Сантины — Рандира. А ответственным за этот вид единоборства был Тенонель Саномат.

Татьяна вместе со всеми прошла к небольшому зданию. Внутри их поделили: на тех, кто уже давно выбрал для себя оружие и тренировался каждый день — отправив переодеваться и готовиться к предстоящим стрельбищам; и тех, кому это только предстояло сделать — попросив пройти в специальную комнату.

Огромный светлый зал изобиловал метательным, стрелковым и холодным оружием, а также всеми необходимыми приспособлениями к ним. При этом для луков была отведена целая стена, где каждый лук хранился в своей нише.

Таня двигалась вдоль стены с открытым ртом, иногда останавливалась и подолгу восхищённо рассматривала тот или иной лук, робко дотрагивалась до нижнего плеча, гадая, по силам ли ей вообще будет натянуть тетиву на рога. «Это ведь не современный лук». Приподнялась на носочки и осторожно провела пальцами по вязи, составленной из рун защитного сакрального слова. Отдёрнула руку. «Откуда я это знаю?» В ужасе попятилась и упёрлась спиной в преграду. Оглянулась. За её спиной стоял Тенонель.

— Почему ты раньше никогда не говорила о том, что умеешь стрелять из лука?

— А раньше никто не спрашивал, — выпалила Таня первое, что пришло в голову, смущённо отводя взгляд в сторону.

— Нет, спрашивал. Ты промолчала. — Тенонель протянул руку и снял лук, вмиг натянул тетиву и протянул его Тане. — Попробуй этот.

Таня разочаровано взирала на невзрачный, без каких либо украшений, лук в руках преподавателя и не спешила брать. «Вот интересно, почему он выбрал именно этот?» Вскинула голову и смело встретилась с ним взглядом, но тут же благополучно забыла, о чём хотела спросить. «У-у-у, так не честно! Нельзя иметь такие глаза». Почувствовала, как загорелись уши и вспыхнули щёки. Захотелось немедленно вытянуть волосы из косы и спрятаться в них от нескромных, неправильных глаз эльфа, и вообще… спрятаться.

— Возьми его. Он будет служить тебе верой и правдой. — Насильно вложил лук ей в руки. — Его имя Поющий с Ветром, но ты можешь дать ему любое другое имя. — Открыл ящик и принялся в нём копаться. Выудил перчатку и нагрудник. — Вот ещё защита для пальцев, надевай, а то кожу сдерёшь на руке. И это… — на краткий миг невозмутимость на его лице вдруг сменилась замешательством. Молча передал приспособления ей в руки и так же молча отошёл к другой девушке.

Таня примерила приспособление на руку, оно оказалась огромным. Принялась сама искать в ящике, нашла защиту для левой руки, которая будет держать лук, и нужного размера перчатку. Надела, удовлетворённо хмыкнула. Уверенно подняла лук и проверила силу, с которой тетива давит на пальцы в натянутом состоянии. Довольно заулыбалась, когда поняла, что рука свободно выдержала напряжение.

— Значит, говоришь, Поющий с Ветром? — Ослабила тетиву и ласково погладила древко лука. — Сейчас мы это проверим.

Глава 8. Стрельба из лука. Метание топорами

Мелодичный голос преподавателя разливался по помещению, обволакивая слух присутствующих и привлекая всеобщее внимание. Татьяна за это время надела нагрудник и защиту на левую руку. Растянула лук до касания тетивой подбородка. При этом рука согнулась в локте так, что кисть оказалась максимально приближена к шее, а предплечье и плечо, образуя острый угол, — практически в одной горизонтальной плоскости. Удовлетворённо хмыкнула.

— Информация для тех, кто сегодня будет впервые стрелять из незнакомого оружия. Я понимаю: раз вы здесь, значит, в теории знаете всё об этом оружии. Но всё же… — Тенонель критически осмотрел каждого ученика, едва заметно улыбнулся одной стороной лица. — Будете сначала пристреливать свои луки. Стреляете серию от трёх до шести стрел — этого вполне достаточно. Смотрите, куда они попали относительно центра мишени, затем поправляете прицел в соответствующую сторону. Напомню, прицел нужно передвигать в ту сторону, куда попадают стрелы относительно центра. Повторяете эту процедуру несколько раз, пока средняя точка попадания не окажется в центре мишени. Сообщаете нам о своей готовности. Выходите и показываете свои способности жюри. Всем всё ясно? — Ученики как один закивали. Тенонель нашёл взглядом Танию. Девушка стояла отдельно от всех и периодически вскидывала лук, проверяя натяжение тетивы. Улыбнулся. — тогда все на выход. И на пристрелку — в левую сторону. Там довольно много мишеней и в вашем распоряжении помощники. Нам любезно согласились помочь ученики со старших курсов. Всё. Пошли.

Таня только сейчас посмотрела на преподавателя. Она слышала каждое сказанное им слово, но была озабочена другим. В её руках был не современный лук, к которому она привыкла, а настоящий эльфийский. Проводила взглядом удаляющуюся фигуру Тенонеля. Медленно двинулась к выходу. Возле дверей столкнулась с Рандирой. Та грубо оттолкнула её, чтобы пройти первой, да так, что Таня отлетела и врезалась в орков.

— Может, хватит уже! — возмутилась она, оборачиваясь и провожая гневным взглядом обидчицу.

Но блондинка даже не удосужилась оглянуться, лишь громко рассмеялась. Мимо проплыли орки, каждый осуждающе посмотрел именно на неё.

— Вы что, серьёзно? — Было обидно. — Она ведь первая начала! — Вслед за орками прошли оборотни, стараясь не встречаться с её обвиняющим взглядом. — Это, видно, никогда не закончится, да? — спросила Таня, ни к кому не обращаясь.

Но ответом ей была тишина.

Она вышла из здания самой последней. Дранкива заметила её, приветственно подняла правую руку. Таня угрюмо кивнула орчанке и решительно протопала к самой дальней мишени, возле которой, вопреки обещанию, никакого не было.

«Ну и ладно! Сама справлюсь». — И вытащила свою первую стрелу.

Незаметно посмотрела на соседа. Рядом стоял орк, а вокруг него суетился инструктор — орчанка. Девушка наседкой кружилась вокруг юноши, поправляя положение его рук, ног, плеч, и совсем не закрывала рот. Орк привёл лук в готовность, удерживая стрелу на тетиве, она дотронулась до его локтя, немного приподнимая, попросила выдохнуть и пустилась в рассуждение о важности такой пристрелки. «Ну прям идиллия!»

Именно в этот момент Таня возблагодарила судьбу, что у неё нет инструктора — помощника. Удерживая левой рукой лук посередине, правой наложила стрелу на тетиву, держа за хвостик, и натянула лук. Стрела легла ровно на кисть руки. Медленно подняла лук и прицелилась.

Она выстрелила с орком одновременно. Стрела Тани угодила ровно в середину, вот только в мишень орка. Нужно было видеть глаза бедолаги. Его-то стрела вообще исчезла в неизвестном направлении. Орки подозрительно взирали на сомнительную соседку, причём — оба.

— Случайно, — извиняясь, пожала плечами, вытаскивая из колчана вторую стрелу и накладывая на тетиву. А про себя подумала: «Ничего себе! Как это так вышло?»

Прицелилась, выстрелила. И снова стрела угодила в мишень орка. Юноша грозно свёл брови и ринулся к ней, но был остановлен инструктором.

— Я целилась в свой! — немного растерянно пролепетала Таня, делая следующий выстрел.

Третья стрела, как заговорённая, отправилась к своим сёстрам. А потом произошло что-то странное: орк развернулся и одну за другой положил разом три стрелы в её мишень.

— А что, это идея, — спокойно прокомментировала Таня действия разгневанного юноши. — Ты стреляешь в мою, я стреляю в твою.

— Это тебе не шуточки! — зарычал орк. — Зачем ты пришла сюда? Чтобы посмеяться над нами? Так я тебе дам совет…

— Полегче! — Таня на всякий случай отступила и во что-то врезалась. За спиной стоял Тенонель. Растерялась, принялась оправдываться: — Ну, я правда не знаю, почему так получается. Целюсь-то я в свою мишень, а стрела летит в его.

— Тебе для начала нужно с ним договориться. — Он вытянул из рук девушки лук, взял стрелу и наложил на тетиву. — Он должен быть для тебя прежде всего другом. — Спокойно отправил стрелу в цель.

— Я так и знал, что она сделала это специально, — зловеще прошипел орк.

— Нет, Бартерлек, просто этот лук очень давно никто не брал в руки. — Перевёл взгляд на смущённую девушку. — Возьми и попробуй ещё раз. — Таня приготовилась, подняла лук и прицелилась. — Не спеши. — Тенонель тронул её локоть, поднимая выше, пальцами коснулся плеча, подошёл ещё ближе и тихо прошептал: — Ты стараешься попасть в середину, а нужно всего лишь представить на мишени нарисованную толстую полоску, проходящую ровно посередине, и стрелять вдоль неё.

— Нет, я стараюсь хотя бы попасть в свою мишень, — слегка повернув голову в сторону преподавателя, но при этом продолжая держать на прицеле свой щиток, также тихо зашептала Таня.

— Почувствуй его мощь. Доверься ему. — Тенонель наклонился и прошептал: — Служи ей верой и правдой, Линдуа алэ гваен[1], как когда-то служил своему хозяину. — И скомандовал: — Стреляй!

Стрела вошла в нужную мишень, но далеко от центра. С воплем «Получилось!» Таня счастливо запрыгала на месте, она слышала, как довольно заурчал за спиной преподаватель. Оглянулась и посмотрела на эльфа.

— Что вы ему сказали? Научите.

— Я просто напомнил ему, как его раньше звали. Но ты можешь дать ему своё имя.

— Нет. Не хочу другое имя. — Таня изумлённо взирала на лук, как на что-то живое, что имеет душу. — Пусть будет это.

— Поющий с ветром, — коротко бросил Тенонель, возвращая на лицо маску безразличия и холодно отдавая приказ. — Продолжай дальше пристреливаться. — И подошёл к Бертерлеку: — Покажи, как обстоят дела у тебя?

«Странный он какой-то! — Таня взглядом проводила преподавателя. Посмотрела на лук и улыбнулась. — Такое имя необычное. Вот бы узнать, почему его так назвали!»

— Поющий с ветром, — тихо произнесла Таня, поднимая лук перед собой. — Ты станешь мне другом? — Ничего не произошло, лук не покрылся рябью, в воздухе не зазвучали колокольчики, но почему-то она вдруг поняла, что была услышана.

Теперь стрелы попадали в нужную мишень, но в десятку никак не хотели ложиться. Она смещала центр, меняла угол, но самое большее, чего смогла добиться, так это рядом — в девятку, в восьмёрку.

А через какое-то время всех новичков пригласили пройти к мишени, где находилось оценочное жюри. К тому времени все эльфы и часть оборотней завершили стрельбы, но не разошлись, остались посмотреть, как выступят новички. Эльфы держались вместе, смотрели на всех высокомерно и пренебрежительно кривили губы, если кто-то не попадал в десятку. Оборотни, не стесняясь, комментировали каждый выстрел и откровенно потешались.

Очень удивило выступление Рандиры. Хрупкая блондинка со светло — пепельными волосами и голубыми глазами, с тонкими чертами лица и розовыми, вечно полуоткрытыми губами сразила всех. Девушка выбила с близкого расстояния все девятки, со второй позицией — чуть похуже, и с самого дальнего — попала в восьмёрку. Зрители одобрительно гудели, Сантина скандировала имя подруги, а эльфы с интересом разглядывали миловидную девушку.

— Тания Чауррь, — громко зачитал её имя Баркон Крайхон. — Пройдите на позицию.

Таня глазами нашла среди зрителей единственное существо, которое, может, и не любило её, но поддерживало все последние дни. Дранкива гордо стояла со скрещенными на груди руками в самом первом ряду и не отводила от неё взгляда. А рядом стоял Дарел. Заметив, что Таня смотрит в их сторону, он приветственно кивнул. Перевела взгляд на ряды, где находилось оценочное жюри и вздрогнула, встретившись с холодным, колючим взглядом Раблус Ен.

«Такое ощущение, что она следит за мной». — Передёрнула плечами и пошла к первой отметке.

Встала у линии. Приготовилась. Прицелилась. Выстрелила.

«Ну, что тут скажешь? — от досады прикусила нижнюю губу. — Зато попала в нужную мишень». Она слышала, как громко засмеялись оборотни и зароптали эльфы. Стоящий рядом с ней худой как жердь мужчина скривил губы, что-то аккуратно записывая в тетрадь. Почему-то разозлилась. Выдохнула. Закрыла глаза и какое-то время прислушивалась к своему сердцебиению. Открыла глаза. Наложила стрелу, плавным движением подняла лук и натянула тетиву.

— Вообще непонятно, зачем она здесь, — послышался елейный голос за её спиной.

— Только позорит благородное оружие.

Таня, держа лук наготове, повернулась в сторону эльфов.

— Извините, я не услышала, что вы сказали?

Кто-нибудь когда-нибудь видел, как ушастые по кустам прыгают, вот прям так сразу с места — раз — и нет эльфа?

У Тани поползли брови на лоб.

«Ничего себе!» — резко обернулась к мишени и отправила стрелу ровно в десятку. Вытащила следующую. Наложила на тетиву и выстрелила. И снова десятка. Ещё. И ещё. Все пять стрел кучно легли в середину мишени, при этом последние выстрелы она произвела на такой скорости, что создавалось впечатление, будто она и вовсе не целилась. Таня повернулась и пошла к следующей позиции. Наступила полная тишина. Худой мужчина перестал записывать и стоял с открытым ртом. Вернулись эльфы. Они были молчаливы и угрюмы. А оборотни перестали переговариваться и в немом изумлении провожали девушку взглядами.

Она совсем не заметила, как Раблус Ен переместилась за ней следом к следующей позиции, и как в её сторону быстрым шагом направился Тенонель. И что Баркон перестал спорить с Омушем Крютом и с любопытством наблюдал за тем, что происходило на поле. Татьяна отстреляла положенных шесть стрел, из которых три снова попали ровно в середину. И также не глядя по сторонам, перешла к третьей позиции. Отстрелялась. На этот раз ни одна стрела не попала в десятку, но всё равно результаты были впечатляющими. Опустила лук и только тогда подняла взгляд и посмотрела в ту сторону, где находилось оценочное жюри. Чувствовалось, что её выходка, в том числе и выступление, не оставили ни одного преподавателя равнодушным. Повела взглядом по зрителям, нашла Дранкиву. Она улыбалась. Отчего-то на душе стало вдруг тепло.

Таня подошла к ней. На этот раз не было никаких похвал, орчанка слегка тронула рукой плечо и лишь кивнула. Оставшееся время они терпеливо дожидались, пока отстреляют остальные и зачитают список. Оказалось, отсеяли только троих: одного орка и двух оборотней. Тания Чауррь была в списке тех, кто будет готовиться к предстоящим соревнованиям. На завтра было назначено метание по мишеням и фехтование. Как только зачитали эти дисциплины, Таня нашла взглядом Дарела. Юноша быстро уходил с поля. «Вот спрашивается, чего он бегает?»

— Пусть идёт, это его выбор, — орчанка проследила за взглядом Тани. — А мы пошли, заберём наши вещи, но переодеваться не будем, сходим сначала в душ, а после заглянем в столовую.

— А разве она работает? — в голосе Тани звучало удивление.

— Она работает до глубокого вечера.

Таня смутно помнила, как они искупались, сходили в столовую, и как после она добрела до своей комнаты. Дранкива всё порывалась проводить её после рассказа о приключениях с эльфами в лесу, но Таня отказалась. Оказавшись у себя, она сразу забралась на кровать и тут же уснула.

Ей показалось, что она едва сомкнула глаза, как в дверь постучали. Кое-как разлепив веки, она осуждающе посмотрела на орчанку, снующую по комнате.

— Сколько можно дрыхнуть? — орчанка споро подбирала вещи с пола возле шкафа. — Собирайся, пойдём попробуем метать топоры. — Затолкала ворох белья на полку. — Ты вообще, чем занималась? Почему твои вещи разбросаны?

— Я спала, — проворчала Таня, садясь на кровати и недоумённо разглядывая беспорядок в свой комнате. — Что за?..

— А я подумала, что ты искала недостающие записи. — Дранкива протянула ей тунику. — Надень вот это сверху цвергов, тебе так будет удобнее двигаться, чем в платье.

— Дранкива, я всё же думаю, это плохая идея: я — и топоры. — Она накинула тунику и принялась надевать обувь.

— Вот сейчас и проверим, плохая это идея или нет. — Орчанка с сомнением посмотрела на заспанное лицо девушки и растрёпанную косу. — И давай, что ли, расчешись немного.

— Может, ты лучше мне прочтёшь вслух темы, которые завтра будут спрашивать. От этого больше будет толку. — Распустила волосы, расчесала и собрала в хвост. — Подозреваю, мои вызовы к доске не закончились.

— Всему своё время, это тоже успеем. — Орчанка открыла дверь. — Пошли, а то нас уже заждались.

— Заждались? — Таня вцепилась в руку девушки. — Дранкива, ты что, всех своих соплеменниц позвала?

— Нет, я их не звала. — Орчанка улыбнулась. — Они сами захотели посмотреть. И там будут не только девушки.

— Просто замечательно! — бурчала себе под нос Таня, плетясь за Дранкивой. — Чувствую себя мартышкой в цирке.

— У нас нет такой расы, — бросила через плечо орчанка, увеличивая шаг.

Они направились на площадку для физподоготовки. Миновали поле, где стояли мишени для лука, и оказались на небольшой площадке для метания тяжёлых предметов.

«М-да. Полный аншлаг!» — Таня обвела взглядом зрителей, которые держались немного в отдалении и делали вид, что они здесь совершенно случайно.

— Дранкива, — окликнула их крупная орчанка с необычной причёской, состоящей из мелких косичек. В правой руке она несла топоры, которые совсем не выглядели игрушечными. — Обожди. — Она подошла и остановилась напротив. — Что так долго? — спросила она у своей соплеменницы, но при этом не отводила взгляда от Тани. — Вот, я принесла топорики. Сначала подумала, что они будут слишком маленькими и для неё тоже, но сейчас, глядя на её руки и оценивая в общем телосложение, засомневалась — сможет ли она их вообще метать.

— А сейчас и проверим. — Таня благожелательно улыбнулась орчанке, протянула руки. — Можно взять?

Судрана удивлённо приподняла брови, с сомнением повертела в руках топорики, перевела взгляд на тонкие запястья девушки и наконец передала ей своё детское оружие. Татьяна примерилась к весу топориков и серьёзно попросила Дранкиву:

— Давай, в общих чертах расскажи, что нужно делать? — Таня решительно двинулась в сторону ближайшей мишени. — Твоя затея была, теперь объясняй!

— Я не расскажу, я тебе покажу, — довольно улыбаясь, Дранкива пошла следом, а за ней и все её соплеменницы.

Удивительное дело, но у Тани получилось попасть в мишень правой рукой с первого же раза. Правда, не в ту, в которую она целилась. Зато левой — пошло как по маслу, ровно в середину и в нужный щиток. А после начался самый настоящий дурдом. Впечатлившись такими результатами, орчанки решили внести свою лепту в обучение Тани, при этом каждая считала, что её техника самая полезная и доступная. Татьяна послушно выполняла все рекомендации и улыбалась, видя, как искренне радуются орчанки, что их метод возымел действие. А через какое-то время подтянулись и мужчины — орки, привлечённые жаркими спорами и радостным улюлюканьем, когда оба топора ложились в цель.

Мужчины долго стояли вдалеке и жарко обсуждали каждый бросок, но потом всё же не выдержали. А через какое-то время ей давал совет сам Бартерлек. При этом Таня вдруг обнаружила, что Дранкива как-то сразу притихла и держалась скромно в стороне.

— Ты делаешь всё правильно, но при замахе и броске локоть и топор должны двигаться по вертикальной линии в направлении цели, и здесь важна предельная точность. — Бертерлек выставил вперёд левую ногу, отвёл руку назад и прищурил правый глаз. — Перед броском прогни немного спину, отклоняясь назад, почувствуй, как напряглись все мышцы. Именно тело задаст силу броску, а локоть и кисть — вращение и направление движения.

— Ты, главное, скажи ей, что нельзя сильно отклонять руку назад, — посоветовал орк, который продолжал держаться на расстоянии, поглядывая с опаской на Таню.

— Кстати, да — это очень важно! — Бартерлек размахнулся, но бросать не стал. — Запомни, при отклонении от вертикальной линии хотя бы в один палец, топор уже не сможет попасть в «яблочко» на расстоянии четырёх полных шагов, а если придётся метать на все двадцать пять, то он вообще не попадёт в цель. — Протянул топорик Тане. — Давай-ка, попробуй.

Татьяна в точности повторила движения за Бартерлеком. Прицелилась и бросила сначала правой рукой и тут же следом метнула левой. У орков пооткрывались рты. Оба топора сидели в щитке у самого центра. Орчанки ликовали. А Таня с радостным смехом помчалась к щитку, выдернула их и счастливо запрыгала на месте, красиво перебирая ногами.

— Кто Чинганчук? — воинственно потрясла топорами над головой. — Я — Чинганчук! — Остановилась и в ужасе обвела взглядом собравшихся. Орки в немом изумлении взирали на девушку. «Не хватало ещё, чтобы они запомнили!» Строго оглядела зрителей и твёрдо произнесла:

— Не повторять!

Все как один покачали головой. Но что-то подсказывало, что танец индейцев возымел совсем другой эффект. Таня прошла на позицию.

— Ещё какие-нибудь советы будут? — ожидающе посмотрела на орков.

— Бартерлек, ты это… — не выдержал юноша, который всё это время стоял отдельно от всех. — Скажи ей, что ещё очень важен клич во время броска.

— О да! — как ни странно, но этот совет единодушно поддержали все.

Таня недоумевающе переводила взгляд с одного лица на другое.

— Это значит, что нужно свои броски посвящать кому-то или чему-то, — вмешалась в разговор Дранкива, стараясь не встречаться взглядом с Бартерлеком. Она подошла и тихо поясняла: — Что ты искренне почитаешь. И кричать нужно с чувством.

— Конечно, непонятно для чего это нужно, но раз так положено… — Таня усиленно пыталась вспомнить, что же она так сильно почитала в прежней жизни. Но больше, чем рисовать и слушать музыку, она не любила ничего. Осенило. — Я знаю.

Прошла на позицию, одновременно обеими руками красиво провернула рукояти топоров, поочередно выполнила замах сначала правой — отправляя его в полёт, а следом и левой. Во всю мощь лёгких закричала:

— Имеджин драгонс![2]

Оба топора красиво торчали в мишени. Таня обернулась. Улыбка сползла с лица. Орки очень серьёзно смотрели на неё.

— Драконы, — удивлённо протянула Дранкива, поведя бровью. — Ты хочешь посвятить свои броски драконам?

— Да нет же! — Таня улыбнулась. — Я сказала: представь драконов… ну или типа вообрази, а если честно, то это всего лишь название одной… — она замолчала, перевела взгляд с одного лица на другое. «Что я делаю? Они меня просто не поймут». Нужно было срочно менять тему разговора. — А что, это выражение что-то значит?

— Нет, ничего не значит. — Дранкива встретилась с внимательным взглядом Бартерлека и смущённо отвела глаза в сторону. — А вот упоминание драконов немного удивило.

— Так, — Таня подошла к орчанке и тихо спросила: — Это плохо или хорошо упоминать драконов?

— Ты вольна делать, что хочешь, — улыбнулась Дранкива. — Решила свои броски посвящать драконом — посвящай.

— Ох, как же всё сложно! — ни к кому не обращаясь произнесла Таня, переходя на отметку в десять шагов, ожидающе посмотрела на своё окружение: — Будут ещё пожелания? — Всё честное собрание дружно покачало головой. — Ну и ладно!

И швырнула топоры в мишень. Зрители довольно зашумели. А у Тани брови поползли на лоб.

«Мда-а-а, определенно — Чинганчук!»

Глава 9. Крышемания или Гуляю, где не хочу

Она неслась, не разбирая дороги, жадно втягивая запахи ночного леса и испуганно оборачиваясь каждый раз, когда слышала хруст ветки позади себя. Тёмные силуэты преследователей уже не таясь мелькали среди деревьев. «Нет, так просто вам меня не догнать!» Подняла голову к звёздному небу, чтобы понять, в правильном ли направлении она двигается, и в этот момент ночную тишину разорвал волчий вой. Или же это кричали коты… на соседней крыше?

Таня открыла глаза.

— Да жертвенные ж ёжики, а! — В ужасе вцепилась в остроконечную конструкцию, увенчанную вращающимся и жутко скрипучим флюгером. На соседней крыше в тон скрипу радостно взвыли коты. — Да какого же я здесь забыла? — Осторожно подняла голову: россыпь алмазов, щедро разбросанных чьей-то рукой по чёрному небосводу, и огромный жёлтый диск луны, безразлично застывший над её головой. — Лю-у-уди, а-у-у! — От того, как прозвучал собственный голос, по спине побежали мурашки. Опасливо посмотрела в одну сторону, в другую. — Снимите меня отсюда, пожалуйста!

Внимательно осмотрелась. Крыши, на которых она была в прошлую ночь, находились напротив и были на одном уровне, а рядом здание, от которого тянулись соединяющие переходы.

— Ну и как я могла здесь оказаться? — Прищурилась, оценивая расстояние между крышами. — Неужели перепрыгнула? Изнутри я бы никак не смогла сюда пройти! Меня бы сразу заметили.

Крыша, на которой был установлен шпиль, была не очень крутой. Таня осторожно поползла к краю в надежде обнаружить хоть какое-нибудь окно или уступ.

«Но ведь как-то сюда попадали рабочие?»

Сорвалась и прокатилась несколько метров. Зажмурилась.

«Пусть внизу будет снова дерево. Прошу, пусть будет дерево!»

Но движение замедлилось. Таня осторожно открыла глаза. Распластавшись, она лежала возле края и, как и предполагалось, внизу находились окна, вот только они были все зарешёчены. Зато обнаружились соединяющие крыши узкие мостки. Осторожно переместилась к ближайшему и поползла на соседнюю крышу. Там было открыто одно единственное окно.

— Главное — не смотреть вниз. — Попеременно передвигая конечности, она пробиралась к спасительному выходу… или входу.

Нырнула в открытый проём, сбила горшок с цветком и свалилась вместе с ним на пол. Подскочила на ноги, зачем-то прихватив растение, и в тот же миг в комнате вспыхнул свет. Словно оружие, она выставила перед собой несчастное деревце.

Напротив стоял заспанный, растрёпанный, полуголый Тенонель. В одной руке он держал светильник, а в другой — эльфийский клинок. Брови преподавателя медленно поползли наверх, при этом глаза сделались огромными, чуть ли не на пол — лица, он приоткрыл рот, закрыл… снова открыл.

— Твою ж… — вырвалось у Тани.

— «Мать… мать… мать…» — радостно вторили до этого равнодушно молчавшие привидения.

Она запустила в эльфа горшком, развернулась и юркнула в открытый тёмный проём, в который с таким трудом только недавно влезла. Тенонель отбил в сторону деревце, отшвырнул ненужные предметы и бросился в погоню за девушкой. При этом комната вновь погрузилась в темноту.

Но то ли она была не слишком проворная, то ли у эльфа столь молниеносная реакция, но мужчина схватил её ещё до того, как она успела перенести ноги за подоконник. Его сильные руки тисками сомкнулись на талии. Он с силой выхватил её из проёма и притянул к своему разгорячённому телу.

— Что происходит? — прошептал он ей на ухо, при этом она почувствовала, как его губы коснулись мочки.

— Понятия не имею, — шёпотом произнесла Таня, слегка поворачивая голову и нечаянно касаясь губами щеки эльфа.

Мужчина резко развернул её лицом к себе, замер, любуясь растерянностью девушки. Довольно грубо притянул к себе. Его руки скользнули по спине вниз, на мгновение замерли, а потом переместились и обхватили ягодицы, по-хозяйски сжали.

— Ой, — пискнула Таня, изо всех сил упираясь руками в голую грудь эльфа и стараясь увернуться от его настойчивых поцелуев. — Я тут подумала… — Мужская рука ласково погладила её бедро, а губы прошлись от уха по шее до самой ключицы. «А собственно, что я подумала?» — Мне бы лечь в кровать, — начала она заикаться, окончательно потеряв мысль. — Пора уже. Это. Того. Спать.

Тенонель насторожился, привлечённый её словами, с сомнением заглянул в лицо, подхватил на руки и понёс… к кровати. Осторожно опустил на скомканное одеяло и в беспорядке разбросанные подушки и навис над ней. Она хлопала ресницами, зачарованно наблюдая, как приближается к ней лицо эльфа — явно для поцелуя.

— Мне нужна помощь! — в панике заголосила Таня, приподнимаясь на локтях и шустро перемещаясь к другому краю кровати.

— Мне тоже. — Тенонель схватил её за ноги и без каких-либо усилий потянул обратно. Наклонился и впился в ее губы властным, требовательным поцелуем. Накрыл своим телом, прижимая девушку крепче к себе и довольно урча.

Таня на мгновение замерла, зачем-то потянула носом. Эльф пах лесом и терпкими травами, а ещё ветром. «Да что происходит?» Нет. Она прекрасно знала, что происходит, точнее, что произойдёт, если она сейчас же не остановит сие безобразие. Принялась яростно сопротивляться. Резко отвернула в сторону свое лицо, едва дыша, быстро заговорила:

— Неуставные отношения между преподавателем и ученицей — это не есть хорошо. — Эльф замер, приподнимаясь и внимательно изучая её лицо. — Мне и правда нужна помощь! — Её голос дрогнул. — Вторую ночь подряд я просыпаюсь на крыше. Вчера чуть не разбилась, когда попыталась спуститься, а сегодня влезла в единственное открытое окно. Я и помыслить не могла, что оно приведёт в вашу спальню.

— А я подумал, что ты решила таким способом извиниться за свою отчуждённость ко мне в последнее время. — тонкие губы искривились в надменной усмешке. Ласково отвёл волосы с лица девушки. — Вот интересно, что за зверь в тебе прячется?

— Подозреваю, что загулявшая кошара, — со злостью предположила Таня и замолчала, услышав, как эльф удивлённо присвистнул. — А что? Чего меня постоянно на крыши несёт, где одних только котов и можно встретить? А я, между прочим, высоты боюсь. — И совсем жалобно: — И можно, я уже пойду?

Тенонель скатился с неё, обнял за талию, притягивая к себе. Стянул завязку с волос, позволяя им струится.

— Нет. Останься. — Уткнулся лицом в затылок. — Ненадолго. Нам нужно поговорить.

— Так может, лучше днём поговорим, в более непринуждённой обстановке? — Замолчала, соображая: «Куда уж непринуждённей?»

— Нет, сейчас! Я хочу понять, почему случились такие перемены? — Его руки переместились на живот девушки. Таня вцепилась в его тонкие пальцы, не пуская их продвинуться ниже. — Раньше в твоём взгляде было столько обожания и озорства, а теперь я там вижу — равнодушие и холод. Ты с завидным упорством добивалась малейшего моего внимания, а теперь проходишь мимо, не замечая. Почему?

Таня в ужасе замерла, осознавая правду: Тенонель нравился её предшественнице; Тания добивалась его расположения, и возможно, они даже были уже близки. Бросило в жар от таких предположений. «Как бы узнать это поделикатней?» Подозрительно покосилась на довольно сопящего эльфа. Раз ему не позволили опустить руки вниз, он нашёл, что потрогать сверху.

— М-м-м, — Таня схватила руки эльфа и потянула вниз, — не знаю, что сказать.

— Скажи как есть. — Тенонель через ткань погладил бедро, спускаясь вниз, ухватил за край рубашки и медленно потянул вверх. Мужская горячая ладонь осторожно коснулась кожи, пальцы ласково перебирали шёрстку на ногах девушки. — Хм, это так необычно, — завороженно прошептал на ушко, слегка прикусывая мочку.

«Это просто безумие какое-то! Нет, это сплошное издевательство!» — Таня забыла, как дышать, почувствовав, как рука эльфа добралась до цвергов и застыла там.

Тенонель сел, пытаясь в темноте рассмотреть на теле девушки непонятный предмет.

— Это явно тут лишнее. — Ухватился за штанины и потянул с неё. Таня же, наоборот, вцепилась в пояс своих недавно приобретённых трусов, как утопающий за соломинку.

— Я готова всё объяснить! — её голос сорвался на писк. — Я хочу… — Тенонель радостно заурчал, набрасываясь на неё и закрывая рот поцелуем. — Говорить, — между вдохами смогла вставить Таня. — Говорить я хочу! — А у самой мелькнула мысль: может, это тот самый случай, когда смело стоит снова звать полицию? В ужасе распахнула глаза, представив патрульных, врывающихся через окно в покои преподавателя по естествознанию.

Мужчина разочарованно отодвинулся, внимательно всматриваясь в полумраке комнаты в её лицо.

— Я хочу извиниться! Это была всего лишь игра.

Тенонель сел.

— Я хотела проверить, получится у меня соблазнить вас или нет. — А про себя подумала: «Эх! Врать — так врать!» Села, опуская рубашку и стыдливо прикрывая голые колени. — И как только поняла, что вы… ты запал на меня, мне стало неинтересно.

— Не верю! — голос Тенонеля прозвучал неузнаваемо. — Я ведь чувствую, как твоё тело отзывается на мои прикосновения.

— Так это всё гормоны! — нашла отговорку Таня и неестественно громко рассмеялась.

— Кто-о-о? — удивлённо переспросил эльф, соскакивая с кровати как ошпаренный.

— Ну, эти самые… — оробела Таня, услышав гнев в его голосе. — Слушай, не бери в голову! Давай останемся друзьями. Сделаем вид, что ничего не было. — В голову ничего вразумительного не приходило, но нужно было срочно как-то выкручиваться из создавшейся ситуации. Поэтому она решила сыграть на отвратительном характере своей предшественницы. «Авось прокатит!»

В темноте что-то грохнулось, эльф смачно выругался, и в комнате вспыхнул свет. Тенонель остановился возле кровати, с грохотом опустил светильник на стол. Таня в ужасе смотрела в нереально зелёные глаза, полные ледяного презрения. «Вот интересно, если преподаватель ненароком пришибёт ученицу в своей кровати, ему что-нибудь за это будет?»

Тенонель наклонился и грубо подхватил ее под локти, без каких-либо усилий приподнял с кровати и приблизил к себе. Таня от ужаса ойкнула, сердце помчалось вскачь, отбивая удары быстрее обычного, вырабатывая адреналин. Не было больше прекрасного эльфа; перед ней стояло чудовище — дикое, опасное. Оно смотрело открыто, почти спокойно, но на дне нереально зелёных глаз плескалась ненависть, расширенные крылышки ноздрей трепетали, на щеках ходили желваки, а губы сжались в тонкую нить.

«Всё. Сломался эльф!» — Таня зажмурилась, чтобы не видеть его презрительного взгляда. А ещё было страшно.

— Ты просто глупый несмышлёный ребёнок. — Тенонель швырнул её на кровать. — Возьми мою рубаху со стула, надень и пошли я тебя провожу.

Таня открыла глаза и уважительно посмотрела на мужчину. Ей было стыдно за свои слова, но она понимала, что по-другому поступить никак нельзя было. Поднялась с кровати и подошла к стулу, взяла в руки рубашку и застыла, наблюдая, как мужчина поспешно одевается.

— Я бы не хотела идти с тобой… с вами ночью через все эти жилые помещения, где в узких коридорах в любой момент можно с кем-нибудь повстречаться.

— А кто тебе сказал, что мы пойдём коридорами да через здание? — Тенонель подошёл к открытому окну, сел на подоконник, изящно перекинул ноги на другую сторону, не оглядываясь, бросил: — Как пришла сюда, так уйдёшь.

И исчез.

Первым побуждением было сбежать, уж больно ей не хотелось возвращаться на крышу: она до ужаса боялась высоты и проходить через всё это ещё раз совсем не хотелось. Но она не знала это здание, и поэтому не имела ни малейшего представления, куда идти. Обреченно подошла к окну и плюхнулась на подоконник, но не спешила выбираться наружу. Зло собрала волосы в хвост, завязывая бечёвкой.

— Долго тебя ждать?

Таня перенесла ноги, аккуратно спустилась на выступ, прижавшись плотно к стене, мелкими шажками двинулась на голос. Тенонель не стал проверять, идёт она за ним или нет, он спустился с уступа и сейчас не торопясь шёл по узкому мостику, словно перед ним лежала широкая дорога. «Даже не покачнулся», — она провожала тёмную фигуру восхищённым взглядом. Тяжело вздохнув, опустилась на четвереньки и поползла к мостику. «Когда страшно — не стыдно».

Кое-как добралась до соседней крыши, выпрямилась и поискала глазами эльфа. Он уже переходил по другому мостку к следующему зданию. Добралась до мостика и в сомнении остановилась, решая, попробовать пройти по нему, или всё же не рисковать и снова проползти. Развела руки в стороны и сделала первый шаг по хлипкому мостику без перил. Ещё. И ещё. Откуда ни возьмись налетел ветер, накинулся со всех сторон, мешая двигаться вперёд и срывая завязку с волос.

Таня пошатнулась, беспомощно замахала руками, пытаясь вернуть телу равновесие. Но от этого мостик закачался ещё сильнее. В голове билась одна единственная мысль: «Дерево. Пусть внизу будет дерево!» Зажмурилась и перестала сопротивляться тому, что должно было случиться.

Тенонель в самый последний момент поймал её за руку и притянул к себе. Таня обхватила его талию, доверчиво прижавшись, как к родному.

«Пусть будет два дерева! — Глаза так и остались закрытыми. — А что их открывать? Всё равно ничего через волосы не увижу».

Тенонель немного отодвинулся. Хмыкнул. Протянул руки вперёд и одним рывком оторвал от своего рукава манжет, проворно собрал в хвост разметавшиеся волосы девушки и осторожно коснулся лица, приподнимая за подбородок.

— Ты можешь открыть глаза, — голос прозвучал с хрипотцой и немного приглушённо.

— Мы что, не падаем? — Её взгляд был испуганным и растерянным. Она по-прежнему стояла на хлипком мостике, обдуваемая со всех сторон ветрами и тесно прижавшись к эльфу. Выглянула из-за его плеча, оценивая расстояние, которое ещё предстояло пройти до крыши, и в ужасе всхлипнула.

— Нужно двигаться дальше, — твёрдо произнёс Тенонель.

— Хорошо. — Таня перестала обнимать эльфа за талию и начала медленно опускаться на колени, чтобы оставшуюся часть мостика проползти на четвереньках.

Тенонель подхватил её за руки и притянул к себе.

— Ты доверяешь мне? — тихо спросил он возле самого уха, незаметно, как ему показалось, касаясь губами волос девушки.

— Я себе не доверяю, — честно призналась Таня, вновь предпринимая попытку придать телу устойчивое положение. Её подхватили под руки и с лёгкостью перенесли с одного места на другое, теперь эльф стоял у неё за спиной, а она видела перед собой край спасительной крыши.

— Отбрось свои страхи! — прошептал он ей на ухо. — Доверься мне. Я не позволю тебе упасть.

Таня сделала робко один шаг. Другой. Немного нервировало такое близкое соседство, и ей без конца казалось, что он то и дело дотрагивается губами до её волос у виска. Пошла быстрее, а как только оказалась на крыше, облегчённо вздохнула. Обернулась и благодарно улыбнулась:

— Большое спасибо!

Тенонель холодно кивнул и прошёл мимо. Они перебрались ещё по двум мостикам, и только тогда оказались на крыше нужного здания. Эльф ловко спрыгнул на уступ и помог спуститься Тане. А через мгновение они благополучно влезли в её комнату. Он сразу прошёл к двери и проверил засов. Тот был закрыт.

— Значит, ты выбралась через окно. — Он задумчиво свёл брови. — Странно: бояться высоты, когда бодрствуешь, и совершенно не обращать внимания на опасность, когда спишь. Это опасно! — Холодно посмотрел на неё: — Поговорю лично с Ротасием, чтобы он уделил тебе особое внимание. Пока могу посоветовать только одно: привязывай себя, или попроси, чтобы тебя связывали. Я видел, ты в последнее время часто ходишь с орчанкой. — Насмешливо приподнял бровь: — Она это сделает с удовольствием.

— Как это, привязывать? — Таня на мгновение представила себя связанной по рукам и ногам, и внутри что-то возмущённо заворочалось. — Не надо! — Посмотрела на окно. — Я вот лучше окно закрою, замок навешу.

— Понятно. — На лице эльфа было написано замешательство. — А вчера, когда ты выходила ночью, ты без проблем вернулась в свою комнату? Ты говорила, что чуть не разбилась.

— Меня спасло дерево, — объяснила Таня; она прошла к кровати, взяла тёплое одеяло и накинула себе на плечи. — Ещё я нарвалась на патруль, — улыбнулась, — а так, в принципе, вполне можно сказать: вернулась в свою комнату без каких-либо происшествий. — Подошла к двери. — Давайте я за вами закрою дверь и немного ещё посплю.

— Нет, спасибо! Я уйду тем же путём. — Тенонель подошёл к открытому окну и исчез в темноте.

Таня подошла к тёмному проёму и долго не решалась выглянуть наружу. Осторожно наклонилась вперёд и столкнулась лбом с Тенонелем. Они долго смотрели друг на друга, а потом он тихо сказал:

— Я не знаю, зачем тебе это нужно было? — Его голос был холоден как лёд. — Но я обязательно дознаюсь, в чём тут дело!

Развернулся и с лёгкостью поскакал по крышам.

«Ну вот, пожалуйста! — Она проводила тревожным взглядом тёмную фигуру эльфа и закрыла окно. — только дознаний нам для полного счастья и не хватало!»

Забралась в кровать и, едва коснувшись подушки, сразу же заснула.

Глава 10. Оборотни и перевертыши и иже с ними

В дверь стучали. Нет. В дверь долбили чем-то тяжёлым. Таня открыл глаза, сползла с постели и, слегка пошатываясь спросонья, побрела открывать незваному гостю. Засов с грохотом отлетел в сторону, а дверь со всего маха врезалась в каменную кладку. На пороге стояла орчанка. Таня зевнула, прикрывая ладонью рот.

— Что происходит? — заорала Дранкива, тревожно рассматривая заспанную девушку.

— Ничего особенного, — Таня снова сладко зевнула, — ты только что выбила мне дверь. — Направилась к кровати, взобралась на неё и с блаженством зарылась с головой в подушки. Приглушённо произнесла: — Заходи, чего уже.

— А вот нечего! — орчанка нависла над кроватью, — Я уже битый псах к тебе стучусь, думала, беда какая с тобой случилась.

— Нет, я просто спала. — Таня повернулась набок и посмотрела на орчанку: — А ты почему так рано?

— Ра-а-ано? — переспросила орчанка, хватая вещи со стула и швыряя ей на кровать. — Мы не успеем позавтракать, если ты прямо сейчас не встанешь и не оденешься. — Затем с интересом спросила: — Ты, кстати, не забыла темы, которые я тебе с вечера прочитала? Ты так спать хотела, что едва держала глаза открытыми.

Таня покачала головой, садясь на кровати и разбирая платье, чтобы сразу нырнуть в него: всунула руки в рукава, собрала подол, приподняла… и вспомнила, что не сняла ночную рубашку.

Дранкива хотела что-то ещё спросить, но замолчала, внимательно рассматривая девушку: волосы нечёсаной копной сбились на одну сторону, на конце хвоста белеет что-то непонятное и мало похожее на то, чем привычно пользовались девушки всей академии, чтобы создать причёску, ночная рубашка грязная, на щеке разводы, напоминающие застывшие слюни.

— Тания, — её голос прозвучал тревожно. — Ночью что-то случилось, да?

— Ды-а. — Таня стянула с волос манжет от рубахи эльфа, небрежно бросила на кровать, следом ночную рубаху и быстро надела платье. — Я снова гуляла по крышам. — Дранкива выпрямилась. — Но на этот раз не упала. — Она выдержала многозначительную паузу, наблюдая, как орчанка подошла к стулу и тяжело опустилась на него. — Я забралась в спальню Тенонеля. — Орчанка открыла рот. — Аха! Хи. Хи. Хи. Но всё обошлось. Он, как истинный джентльмен, проводил даму до комнаты и удалился. Так же. По крышам. И нас никто не видел.

— Пожалуйста, с момента «забралась в спальню Тенонеля» более подробно. — В тёмных глазах орчанки горело любопытство и озорство.

Таня надела обувь, расчесала волосы и заплела в косу и всё это время без остановки рассказывала о ночном происшествии, упуская интимные подробности. Когда она закончила своё повествование, Дранкива какое-то время ещё сидела в задумчивости и молчала, а потом поднялась со стула.

— Ты ведь понимаешь, что на этом всё не закончилось? — Принялась разбирать на столе накиданные как попало книги и тетради. — Могу сказать одно: ты прошлась по его мужской гордости, как отряд орков — завоевателей по лагерю врага. — Вытащила нужный учебник и тетрадь к нему и показала Тане: — Общая история. — Тетрадь всунула в книгу и принялась копаться дальше. — Что-то учебник по алхимии не нахожу.

— А конспекта тоже нет? — Таня подошла к столу и разобрала тетради и книги по стопкам. — Ты ведь мне вчера откуда-то читала.

— Так это мой конспект был, а я эту тему хорошо расписала, — прикусила губу от досады, — потому что не понимаю эту их дурацкую химию. Хорошо хоть, непрофильный! — Её лицо стало задумчивым. — Нужно будет заглянуть в библиотеку, там есть место одно, за которым ты обычно сидела. Стол с освещением и ячейками, где ученики могут оставить свои вещи и фолианты, чтобы потом вернуться и продолжить работу.

— Так пошли прямо сейчас, — Таня бросилась к двери.

— Сейчас библиотека закрыта. — Дранкива подошла к ней и твёрдо произнесла: — И мы идём в столовую, и это не обсуждается!

— А-а-а, — Таня обвела взглядом комнату, — а дверь оставим открытой?

— Да. — Уже в коридоре пояснила: — Тебе починят двери и закроют её. А что делать потом, ты сама знаешь: просто коснёшься рукой символов.

— А вот почему нельзя было эти самые символы приспособить и изнутри тоже? — недовольно проворчала Таня, догоняя орчанку и приноравливаясь к её размашистому шагу.

— А зачем это нужно? — орчанка недоумевающе пожала плечами. — Достаточно того, что такой замок есть с внешней стороны.

— Понятно. — Подтянула лямку на плече, а то она грозилась свалиться. Примирительно улыбнулась: — Что ничего непонятно!

Они оказались во внутреннем дворе, и Татьяна снова невольно замедлила шаг, любуясь необычным фонтаном, похожим на стеклянную сверкающую стену. Каждый раз, проходя мимо, её так и подмывало залезть в него и убедиться, правда ли, что вода двигается снизу вверх.

— Та-а-ания! — вдалеке радостно заорали, но Таня без труда узнала голос орка, который как ни видел её, так постоянно грозился прибить.

— Вот интересно, — тихо спросила у Дранкивы, увеличивая шаг и боясь оглянуться. — Что же я ему такого сделала, что он меня так люто ненавидит?

— Ты рассорила его с кровным братом, — спокойно ответила орчанка, не поднимая головы. — Несколько дней тому назад у Бартерлека пропал родовой клинок. — Сама того не желая, Дранкива осуждающе посмотрела на бегущую рядом девушку. — А в столовой ты заявила, что видела этот самый клинок у Фаерзлоба, при этом дала точное описание оружия, а это возможно только в одном случае: ты… то есть она, и правда видела его.

— Ну да, конечно! — Таня усмехнулась. — Или же сама его и спёрла.

Дранкива остановилась как вкопанная. Казалось, она даже перестала дышать.

— Что, удивлена? — Таня подошла к орчанке и сочувственно заглянула в распахнутые тёмные глаза. — Мне вот только одно интересно: почему никто из вас раньше до этого не додумался? — Дотронулась до руки Дранкивы. — Вот скажи, как можно было поверить, — да ещё кому! — что она говорила правду, только на основании того, что она подробно описала оружие. Как по мне, так это наоборот вызвало бы подозрен…

Таню схватили и приподняли от земли. Она беспомощно повисла в воздухе, судорожно пытаясь обеими руками расцепить захват на своей шее, но все попытки были тщетны. В глазах потемнело. Вокруг собирался народ, но она уже этого не видела.

— Какая удивительная встреча, — Фаерзлоб радостно посмотрел на трепыхающуюся в его руках беспомощную девицу. — Я так счастлив встретить тебя, дорогая. — Притянул к себе ближе и с издевкой в голосе поинтересовался: — Надеюсь, это взаимно?

— Отпусти её! — зарычала Дранкива, повиснув на руке, которой он удерживал Таню.

— Ни за что! — озверел орк, стискивая пальцы на шее девушки сильнее. — Пусть сдохнет.

— Это не она. — Орчанка с силой притянула за шею Фаерзлоба и зашептала ему на ухо: — Я клянусь тебе предками нашего рода, девушка, которую ты почти задушил, это не Тания Чауррь! Я всё объясню, только отпусти её.

Орк разжал пальцы и стремительно отступил от бесчувственного тела, пристально всматриваясь в белое лицо. Дранкива бросилась к девушке и приподняла её. Не глядя, зачерпнула воду из фонтана и побрызгала ей в лицо.

— Кхе-кхе, — Таня открыла глаза и хмуро уставилась на орчанку, — определённо, хочу в другую сказку!

Фаерзлоб присел рядом на корточки, продолжая колючим взглядом изучать лицо девушки.

— Надеюсь, у тебя получится объяснить свои странные слова. — Увидев, что Тания повернула голову в его сторону, гневно засопел, обращаясь к Дранкиве: — Так и знай, я не верю тебе! Но ты поклялась предками рода, а такими вещами не шутят.

Фаерзлоб поднялся и стремительным шагом направился в коридор, ведущий в столовую. Девушки сердито провожали его взглядом и совсем не заметили, как в тени колонн, сразу же за их спинами, прошла ректор академии — Раблус Ен.

— Что он имел в виду? — скрипучим голосом поинтересовалась Таня, поднимаясь с земли и растирая покрасневшую шею.

— Я рассказала ему, что ты — это не ты. Нам придётся с ним поговорить. — Дранкива подхватила под руку девушку и потащила за собой. — Если хочешь, можешь сегодня с нами сесть. — Улыбнулась, заметив, каким удивлённым стало лицо Тани. — Ага! Мои соплеменницы единодушно согласились принять тебя в свои ряды. — Насмешливо повела бровью. — Но это они с корыстной целью, в надежде, что ты будешь выступать за нас, когда начнётся отбор для основных соревнований.

— Конечно, за вас. Кто со мной возится? — согласилась Таня и надрывно закашлялась: — Кажется, он мне голосовые связки повредил. Говорить больно.

— Да ты что? — орчанка тревожно осмотрела шею девушки. — Да-а-а уж, похоже на то; сильно он тебе сдавил шею. Пошли, к эльфам в целительскую сходим.

— Нет уж, на сегодня мне достаточно. — Сама того не замечая, коснулась виска, где ночью чувствовала едва заметные прикосновения губ эльфа на протяжении всего путешествия по крышам. Девушки подошли к столовой, и Таня виновато посмотрела на орчанку: — И знаешь, я всё же сяду на своё привычное место. — Увидела, как Дранкива нахмурилась, и быстро добавила: — Не обижайся, пожалуйста!

— Хорошо, — коротко бросила орчанка, проходя вперёд.

Таня остановилась на входе и внимательно осмотрелась. Столовая была полна народу, каждый стол занят. А в дальнем углу возле окна в полном одиночестве сидел Дарел и с аппетитом уплетал свой завтрак. Уверенно направилась к раздаточному столу.

— Ну что, уже можно? — поинтересовалась Рандира, миловидная блондинка, в нетерпении переминаясь на одном месте и готовая сорваться на бег. Плаксиво добавила: — Да и есть хочется.

— Пожалуй, пора. — Сантина вышла из-за угла и посмотрела на подруг: — Действуем, как договаривались.

И девушки — оборотни быстрым шагом направились в столовую, сразу же прошли к очереди, бесцеремонно растолкали перед собой других учеников и пристроились за спиной у Тани.

— Вы слышали? — Сантина наклонилась вперёд за порцией выпечки и «случайно» задела плечом Таню, которая опрокинула компот в свою кашу и обернулась. — Говорят, в наш класс перевели новенькую.

— Да ты что? — притворно удивилась Рандира, она не отводила заинтересованного взгляда от лица Тани. Глаза её при этом не моргали. — А почему посередине года?

— Так говорят, у молодой оборотнихи ни с того ни с сего начались неконтролируемые частичные трансформации. Вот преподы и обеспокоились, что бедняжечка покалечит себя без должного контроля.

— Ну надо же! — Аниль, рыжеволосая красавица, прижала ладони к щекам и покачала головой. — Ой-ой-ой, а она что, совсем глупая, раз не может договориться с собственным зверем?

— Ага, тупая как пробка. — Сантина взяла стакан с компотом, не донесла до своего подноса. — Ой, зачем мне это? Я ведь такое не пью. — Вылила в Танину тарелку с кашей и встретилась с ней взглядом. — Чего вылупилась? Не задерживай очередь, — и равнодушно отвернулась, продолжая разговор с подругами.

Таня не слышала, о чём дальше говорила Сантина. Она вообще ничего не слышала, все звуки разом исчезли. Или это так внезапно стало тихо в столовой? Спокойно посмотрела на помощниц — поваров за стойкой. Они отошли от стола и в ужасе взирали на девушек — оборотней.

— Сантина, — позвала Таня, дотрагиваясь до её плеча. И как только та обернулась, схватила свою тарелку с непонятной массой и выплеснула ей в лицо. — Я такое тоже не ем, — очень спокойно произнесла она.

Сантина с трудом отчистила один глаз, потом другой, смачно сплюнула на пол кашу, попавшую в рот, и оскалила клыки. А дальше началось что-то невообразимое. Блондинка среагировала первой: выплеснула в Таню порцию своей каши, от которой, к сожалению, ей не удалось увернуться. Рыжая заверещала во всё горло: «Сучка!» А Сантина вдруг отрастила когти на руке и замахнулась. Таня увернулась от удара, со словами «Остынь!» выплеснула ей в лицо компот и с лёгкостью перемахнула через бортик, на мгновение застыла в изумлении, глядя на высоту ограждения.

— Вернись, гадина! — Сантина опёрлась руками о перила, закидывая одну ногу. — Я прибью тебя.

— Ага, щаз! — скрутила фигу, плюнула на неё и торжественно сунула под нос девушке. — Накось, выкуси!

От столь невиданной наглости Сантина тут же рухнула обратно за бортик.

— Даже не сомневайся, выкушу… — яростно зарычала девушка — оборотень, поднимаясь из-за бортика и с ненавистью глядя на Таню, изменившимся, утробным голосом добавила: — До самого плеча выкушу.

Оборотнихи, частично изменившись, одновременно перепрыгнули через ограждение. Да как красиво перепрыгнули, словно всю жизнь это делали: синхронно.

Из-за столов повскакивали. Дарел пытался прорваться через столпившихся учеников. Дранкива спорила со своими соплеменницами, которые не отпускали её от себя, говоря, что «звери должны сами между собой разобраться». Со всех сторон неслось: «Караул, убивают!», «Спасите, помогите!», «Зовите на помощь!», но чаще всего конечно звучало слово «драка».

А Таня со всех ног припустила из столовой и, в очередной раз обернувшись, чтобы посмотреть на преследовательниц, со всего маху врезалась в препятствие, отлетела и прокатилась по полу. Потрясла головой, разгоняя пляшущих купидонов — все как один на одно знакомое лицо — осторожно подняла глаза и втянула голову в плечи.

Перед ней стоял незнакомый преподаватель: крупные черты лица, полные губы, длинные волосы струились расплавленным серебром и… нереально зелёные глаза, которые просто завораживали.

«Ну, что они, в самом деле, сговорились, что ли? Вот как в такой массе зелёных глаз обнаружить нужный… тот самый? — Опустила взгляд ниже: камзол был бесповоротно испорчен. — Какой кошмар!»

Услышала, как за спиной заскулили девушки — оборотни. Да — да, именно заскулили и попятились, возвращая себе человеческий облик.

— Что тут происходит? — вкрадчиво поинтересовался незнакомец, не отводя пристального взгляда от компании Сантины.

В столовую вплыли Тенонель с Омушем Крютом, а за ними патрульные — знакомцы Тани, которые тут же прошли к ней и рывком подняли с пола. Она ясно услышала, как они оба от удовольствия заурчали, принюхиваясь к ней. Подозрительно посмотрела на одного: тот задорно подмигнул ей, перевела взгляд на другого: этот вообще облизнулся. Таня передёрнула плечами и отвернулась.

— Ротасий, позволь, я сам разберусь. — Тенонель встал перед незнакомцем. — Тем более в происшествии виноват ученик из вверенного мне класса.

— Насколько мне известно, с сегодняшнего дня этот самый ученик является также и моим, — усмехнулся Ротасий, с любопытством оглядывая с головы до ног девушку, скромно стоящую между двумя довольно ухмыляющимися патрульными. — Так что, Тенонель, позволь мне самому во всём разобраться. — Не стал дожидаться согласия, скомандовал, обращаясь к ученикам: — За мной! — Развернулся и пошёл к выходу из столовой.

Девушки-оборотни с поникшими головами прошли мимо, за ними следом сразу двинулись Тенонель с Омушем, а Таня по-прежнему стояла на месте, удерживаемая патрульными.

— Тебе нужно особенное приглашение? — поинтересовался Ротасий возле выхода, даже не обернувшись.

Зато оглянулся Тенонель, на его лице мелькнуло любопытство, которое тут же сменилось холодной надменностью. Он остановился и в нетерпении постукивал носком сапога об пол, ожидая, пока Таня последует за ними.

— Нет, мне не нужно особенное приглашение, — проскрипела Таня повреждённым горлом и требовательно потянула руки из захвата.

— Удачи тебе! — произнёс патрульный справа, наклоняясь к уху и блаженно потянув носом. Таня кивнула, но на всякий случай отодвинулась от него.

— Кстати, на всякий случай, — произнёс патрульный слева, воспользовавшись тем, что Таня стала к нему чуть ближе. — Я с удовольствием оближу тебя. — Усмехнулся: — И не делай такие глаза! Тебе ещё понравится. Все щенки и котята любят такую ласку.

Таня икнула, прикрыла ладонью рот, развернулась и со всех ног припустила догонять нового преподавателя; уже будучи возле дверей, услышала: «И я тоже».

«Извращенцы!» — в сердцах обозвала их Таня, проносясь мимо Тенонеля и стараясь не встречаться с ним взглядом. И это хорошо! Лицо эльфа пылало гневом и презрением.

Они вышли из здания столовой и направились к учительскому корпусу. А через какое-то время стало ясно: их вели в кабинет ректора. Таня плелась позади всех и буравила ненавидящим взглядом спину Сантины.

«Да если бы не она, ничего бы сегодня не случилось. — Попробовала счистить кашу с волос и мочки уха. Перевела взгляд на мощную фигуру Ротасия. Мужчина двигался немного неуклюже, с усилием приводя в движение свои накаченные мышцы. — Обалдеть, он словно богатырь сошедший со страниц русских сказок, только доспехи надеть да шлем на голову напялить — один в один будет. Эх! Представляю, в каком свете я для него предстала».

Ротасий обернулся и с осуждением посмотрел на неё.

«Это что сейчас было? — Таня запнулась и становилась. — Он что, услышал мои мысли?»

Мимо прошествовали Тенонель с Омушем. Эльф даже не удостоил взглядом, а вот Омуш обернулся и добродушно подмигнул, рукой приглашая следовать вперёд. Таня благодарно кивнула и двинулась за ними, но обгонять не спешила. Не хотелось лишний раз попадаться на глаза преподавателю по естествознанию. Сморщила нос, вспомнив, чем они сегодня ночью занимались в его кровати.

«Вот всё же интересно, была предшественница близка с ним или нет? Если была, то дело совсем дрянь! — Стянула ещё кусок каши с волос. — И о чём я только думаю, идя на разбор полётов к ректору?»

Они остановились возле кабинета, Ротасий постучал, дождался разрешения войти и только после этого открыл дверь, кивком головы пригласив пройти виновниц происшествия.

Сантина, Рандира, Аниль — именно в таком порядке девушки вошли внутрь и выстроились в линию перед столом ректора. Тания вошла последней, и как только она очутилась в кабинете, Раблус Ен вскочила из-за стола.

— Что случилось? — зашипела женщина, обращаясь к Ротасию.

— Драка в столовой.

— Что-о-о? — протянула ректор, подходя к ученицам и внимательно разглядывая остатки завтрака на Сантине. Перевела взгляд на Таню. Сощурилась и тоном, не терпящим возражений, приказала: — Объяснитесь!

Разом заговорили все. Нет. Они кричали, стараясь перекрыть своим ором один другого. Молчала только Таня. Она подняла голову и смело встретилась с немигающим взглядом ректора. Сколько они так простояли? Показалось, что вечность! Она не прислушивалась к словам своих обидчиц. Ей не хотелось что-то сказать в своё оправдание. Она просто смотрела на женщину перед собой и всё больше убеждалась в своём предположении: ректор академии знает больше, чем кто-либо другой, о подмене в этом теле.

Таня очнулась, когда заговорила Раблус Ен, при этом обращалась она вроде ко всем, но смотрела на неё.

— Ну что тут скажешь? — едва заметно повела плечами. — Назначаю им неделю исправительных работ в столовой. И чтобы на завтрак и обед стояли на раздаче. Лично прослежу.

— Но мы… — возмутилась Сантина.

— Молчать! — едва шевеля губами, произнесла Раблус Ен, но прозвучало это, словно гром среди ясного неба. — Выполнять! — Направилась к своему столу, взяла какие-то бумаги и принялась изучать их. Ни на кого не глядя, бросила: — Все свободны.

Глава 11. Перевёртываемся и управляем духом

Все потянулись к выходу. Первой вышла Сантина, за ней — её подруги, следом Тенонель с Ротасием, последними выходили: Омуш Крют и Тания. Девушки зло посмотрели на неё и припустили бегом, а преподаватели отправились в другую сторону по коридору. Таня дождалась, когда они скроются из виду, и повернулась лицом к кабинету. «Что же вы скрываете, Раблус Ен? Какую тайну?»

Таня так и не решилась постучаться в дверь. Всю дорогу до столовой, где она оставила свои вещи, думала о ректоре магической академии. Она представляла себе, как однажды придёт к ней и задаст самый главный вопрос: зачем была совершена подмена в этом теле? А то, что она это знала — Таня не сомневалась.

Оказалось, Дранкива со всеми вещами терпеливо дожидалась её возле столовой. Таня также заметила и Дарела в дальнем коридоре, но как только она появилась, он развернулся и ушёл.

— Ну что там? Что сказали? Да не молчи ты! — Дранкива схватила девушку за плечи и затормошила. — Что было-то?

— Хана мне, Дранкива! — Таня обречённо вздохнула: — Я приговорена к работам в столовой. На неделю. Вместе с этими чокнутыми девицами.

— Да ты что! — на лице орчанки читался ужас. — На какое время: завтрак, обед или ужин?

— Завтрак, обед. И раздача на нас.

— Если вы за это время друг друга не поубиваете и не разнесёте окончательно столовую — это будет хорошо. — Тронула её за руку: — Пошли на занятие. И так опоздали. Хотя это, наверное, даже хорошо: вдруг не спросят.

Но Дранкива ошиблась. Как только они вошли в кабинет общей истории, преподаватель вежливо пригласил Таню к доске.

«Я скоро начну привыкать, что, заходя в любой кабинет, сразу же слышу: Тания Чауррь к доске». — Спокойно прошла на кафедру и принялась по памяти пересказывать лекцию, что ей с вечера прочитала орчанка. Получила оценку и отправилась на своё место. Дранкива довольно кивнула ей, когда Таня проходила мимо.

А вот на следующий предмет она не попала. Девушки как раз подходили к кабинету алхимии, когда их окликнули.

— Тания Чауррь! — Рыжеволосый юноша стоял возле открытого окна, облокотившись о раму. Крупного телосложения, с огромной головой, синие глаза с хитрым прищуром и тонкие губы, а по носу россыпь мелких чёрных веснушек. Таня кивнула. — Тебе велено прийти в класс к Ротасию.

— Но у меня…

— Личное распоряжение Раблус Ен. — Юноша развернулся и зашагал по коридору. — Не отставай.

— Ну в общем, — растерялась вдруг Дранкива, — держись там!

Таня кивнула и зашагала за юношей. А орчанка до последнего провожала её взглядом, пока та не скрылась из глаз, свернув в соседний коридор. Только после этого зашла в кабинет. На сердце у неё было неспокойно.

Таня догнала юношу и пошла рядом.

— М-м, — чуть забежала вперёд, заглянула в лицо и доброжелательно улыбнулась, — а можно спросить? — Юноша скосил глаза и с интересом посмотрел на неё, что-то обдумывая про себя. Благосклонно кивнул. — А зачем меня Ротасий к себе вызывает?

— Не к себе, а в класс, — улыбнулся юноша. — Ты идёшь на обычное занятие. Слышал, что ты из этих, — замолчал, вспоминая слово, — из отстающих в развитии. Тебе поэтому дополнительные часы вписали с Ротасием. В таких случаях главное что?

— Что? — немного испуганно спросила Таня.

— Научить тебя, как стать одним целым со своим зверем.

— Всё равно не понимаю, — скривила губы, — зачем дополнительные-то часы? Пусть бы шло всё своим чередом. Ничего ведь страшного не происходит. — Но про себя подумала: «Кроме, конечно, моих прогулок по крышам в ночное время».

— Первое обращение должно проходить под наблюдением старших, это обычно родители или же наставник. В данном случае — это наш преподаватель. А у тебя тяжёлый случай: запоздалое развитие.

Таня замедлила шаг, удивлённым взглядом провожая юношу. Её как гром среди ясного неба поразило то, что она только что услышала. «А что, у меня есть здесь родители? Ведь в той жизни у меня их не было». Возникло жуткое желание немедленно узнать это. «А к кому идти?»

— Ну, ты где там? — Юноша остановился и дожидался, пока она догонит его, но присмотревшись к лицу новой ученицы, поинтересовался. — Что-то не так?

— Да нет! — отмахнулась Таня, небрежно пожимая плечами, встретилась с ним взглядом, решив, что вопрос о родителях выяснит позже. — Всё это просто звучит удручающе. — Припустила бегом. — А почему оно может быть запоздалым?

Юноша в задумчивости почесал затылок.

— Так дело в том, что оно не может быть таким. В тебе или есть зверь, или нет. — Свёл брови на переносице: от него не укрылось озабоченное выражение на лице девушки. — Или же кто-то или что-то настолько сильно подавляло вторую сущность, что она все эти годы не проявляла себя. Хотя, если честно, я не знаю, что может так сильно связать зверя. — Видно было, что юношу самого этот вопрос заинтересовал. — Понимаешь, как бы лучше объяснить, это закладывается при рождении, и любой оборотень или перевертень уже в младенчестве начинает непроизвольно перевоплощаться в свою вторую ипостась. И вообще, тебе лучше обо всём этом спросить у самого Ротасия.

— Спрошу обязательно, — примирительно улыбаясь, пообещала Таня. — Но ты мне и так много чего объяснил. Многие вещи теперь стали понятными. — По какому-то наитию протянула ему руку: — Меня Таня зовут.

— Да я вообще-то знаю, как тебя зовут, — растерялся вдруг юноша, беря узкую ладонь в свою. — Урсан, вторая ипостась — медведь.

— А я вот даже и не знаю, кто я, — словно извиняясь, пожала плечами и заулыбалась: — А что, правда мишка?

— Медведь, — поправил её юноша, приосанившись и став вдруг выше. — Ничего, — по-дружески хлопнул её по плечу, посылая вперёд чуть не бегом, — ты тоже скоро узнаешь.

Они остановились возле нужного кабинета. Юноша приоткрыл дверь, пропуская её вперёд. Таня вошла в кабинет и остановилась. «Батюшки! Сколько же их здесь?» И все смотрели на неё. Сантина стояла возле окна в окружении своей свиты и что-то тихо рассказывала, но как только за Таней с глухим звуком закрылась дверь, перевела взгляд на неё, трогая рукой высокую девушку рядом с собой и кивая в сторону дверей.

— А вот и она, собственной персоной.

Девушка с нескрываемым любопытством посмотрела на вновь прибывшую.

Тане никогда раньше не доводилась видеть девушек такого мощного телосложения. Если только по телевизору в конкурсах по женскому бодибилдингу. Светло — коричневые волосы были собраны высоко на макушке и заплетены в косу толщиной с руку, открывая взгляду очень необычное лицо: крупные черты, прямой нос, чётко очерченные скулы и полные губы, а правую щёку пересекал шрам из трёх тонких полос. Глаза карие, а взгляд холодный и оценивающий.

— Тания Чауррь? — у неё был бархатистый низкий голос. Таня кивнула, отмечая, как вокруг собирается народ. — Я Хетгель, помощница Ротасия — выпускной курс. — Наклонила голову набок и прищурилась: — Вот бы никогда не сказала, что ты можешь быть такой пакостницей. Ведь с виду милаха милахой.

— А я и есть, — Таня смотрела на выпускницу во все глаза, — милаха милахой, — не задумываясь повторила за помощницей, которую для себя тут же назвала инструктором. Умилительно похлопала ресницами, но, скорее, не для того, чтобы очаровать, а пребывая в жутком смущение от всеобщего внимания.

Хетгель удивлённо приоткрыла рот, а потом случилось невероятное: она вдруг подмигнула — озорно, по-дружески.

— Ага, мне только что рассказали, какая ты хорошая, — она подошла к Тане и остановилась напротив. — Да и мир слухами полнится: наслышана я о твоих подвигах. — Потянула носом: — Странно, но я совсем не чувствую твоего зверя.

Таня отчётливо услышала, как то же самое тут же проделали и все остальные. Она невольно прикусила губу от смущения, вспоминая, а достаточно ли чисто вчера вымылась с вечера, и очень пожалела, что не посетила душ с утра. Покраснела до корней волос, представляя себе всякие ужасы, чем от неё сейчас может пахнуть. «Пусть это будет каша!»

— Полно смущаться, — Хетгель подошла ещё ближе, — ты спокойно также можешь обнюхать меня и любого присутствующего здесь. Мы все знаем запах друг друга.

— Нет, спасибо, — взвизгнула вдруг Таня, пятясь от девушки к двери. — Да я всё равно ничего не почувствую, — более спокойно добавила она, ощущая за спиной спасительную опору, зашарила в поисках ручки: — У меня после гриппа напрочь отшибло весь нюх, то есть, как его там, обаяние… обоняние.

Видно, она явно что-то не то сказала, потому что оборотни и перевёртыши взирали на неё в каком-то священном ужасе и многозначительно переглядывались между собой. Рука, наконец, нашла нужный предмет, и Таня вывалилась наружу. Она непременно бы упала на пол, не подхвати её Ротасий под руки. Поставил на ноги и развернул лицом к кабинету.

— Что происходит? — легонько подталкивая в спину Таню обратно в класс, наставник строго обратился к Хетгель: — Я ведь чётко определил для вас задание. Что вы тут устроили?

— Мы знакомились, — не растерялась Хетгель, подхватывая под локоть Таню. — А она вдруг забеспокоилась, чего-то испугалась, бедняжечка. Сбежать решила.

— Я… — начала Таня, но была прервана преподавателем.

— Не думаю, что она испугалась. — Ротасий не улыбался, смотрел сурово. — Её зверь спит, и потому она чувствует себя среди нас неловко. Кому понравится незащищённость и неизвестность? — Обвёл присутствующих взглядом: — Давайте уже приступим к занятиям!

Хетгель подвела Таню к другим девочкам и велела стоять и только наблюдать. И как только девушка — инструктор отошла, ученицы мило поприветствовали её и по одной, по двое разбрелись по классу, с опаской поглядывая на новенькую.

— Урсан, — взгляд преподавателя побежал по ученикам, — Михей, ты тоже. Давайте, выходите сюда. Снимите верхнюю одежду. — Улыбнулся: — Михей, штаны оставь на месте. Вы продемонстрируете частичную трансформацию.

Урсан остановился возле дальней стены и медленно стянул через голову рубашку. Юноша, с которым Тане недавно довелось познакомиться, был сплошь покрыт рыжими короткими волосками. Солнце играло бликами на его плечах и груди. Рядом с ним остановился второй и принялся торопливо скидывать с себя одежду. Таня, глядя, как двое юношей спокойно раздеваются при всех, покраснела. Отвела взгляд. Снова посмотрела. Зачем-то поводила носком туфли по полу и нервно сдула упавший локон.

— Выходите сюда. — Ротасий пошёл по кругу, указывая юношам, где им следует расположиться. — Ваша задача: один нападает, другой защищается, сначала без изменений, потом лишь руки, затем — половину туловища. Михей, ты нападаешь первым.

Юноши начали медленно сближаться, идя по кругу. У Тани волосы на голове зашевелились, когда Михей напал.

— Что такое тело? — Преподаватель довольно улыбнулся, отмечая молниеносность выполнения броска одним учеником и красивый блок второго. — Это всего лишь плоть, которая, не будь в ней души, была бы мертва. — Ученики сошлись вместе, удары посыпались один за другим. — Что такое душа? Это три составляющих: ум, чувства, воля. Тогда зададим самый важный вопрос. — Ротасий метнулся в сторону, уворачиваясь от разгорячённых боем учеников, — Что делать, если в вашем теле живёт ещё и сущность зверя? — Преподаватель нашёл глазами новую ученицу. — Нужно слиться с его духом.

Таня смотрела во все глаза, но слышала каждое сказанное слово. Движения дерущихся были настолько быстрыми, что взгляд не успевал за ними уследить. Преподаватель вдруг произнёс одно единственное слово «руки». И Таня зажала себе рот рукой, чтобы не закричать, потому что на её глазах у юношей руки молниеносно превратились в звериные лапы, при этом тело оставалось прежним. И это настолько выглядело противоестественно, что сложно было поверить в происходящее.

— Молодцы, — похвалил Ротасий, спокойно наблюдая, как ученики пытаются дотянуться друг до друга когтями. — Управлять своим телом — вот ваша главная цель. А это значит, не зверь завладел вашим разумом и не вы подавили волю зверя. — Он долгим изучающим взглядом посмотрел на новую ученицу. — Вы и ваш зверь стали единым целым. — Громко отдал команду: — Верхняя половина тела.

Таня приоткрыла рот и забыла, как дышать. Два медведя, точнее, двое юношей, «озверев» лишь наполовину — один бурый, другой чёрный — вцепились друг в друга мёртвой хваткой.

«Не верю своим глазам! — Таня обошла двух девушек, которые стали мешать наблюдать за схваткой, когда мишки переместились в другую часть кабинета. — Неужели и я также смогу?»

— Достаточно! — скомандовал Ротасий, обращаясь к ученикам и останавливая тренировку. — Обоим записываю «отлично», но хочу отметить: я чувствовал твой гнев, Михей. Тебя от полного перевоплощения отделял всего один шаг.

— Но в этот раз я сдержался, — гордо приосанился Михей, надевая рубашку. Он выглядел, как и прежде — юноша юношей, но голос всё ещё походил на звериный рык. — Штаны больно жалко было.

— Потому и «отлично», — согласился Ротасий, поворачиваясь к классу. — Запомните: гнев, страх, жажда мести — это чувства, которых вам следует бояться больше всего. Только ясный разум, только железная воля! — Обвёл взглядом ряды девушек: — Ну что, девушки, кто из вас покажет частичное превращение с последующим полным обращением?

— Можно, мы? — Сантина со своими подругами вышла в середину зала. — Вы нам разрешите, как в прошлый раз, выбрать для себя партнёров?

— Выбирайте, — снисходительно согласился преподаватель, отходя к окну и наблюдая за новенькой.

Таня незаметно, как ей показалось, переместилась поближе к Урсану и усиленно обдумывала, как более тактично попросить юношу ещё раз для неё продемонстрировать лапу. Кто-то тронул «бурого мишку» за плечо, привлекая внимание к ней. Она открыла рот, чтобы озвучить свою просьбу, но в этот момент услышала своё имя.

— Тания Чауррь, — заорали одновременно три подруги. Смущённо переглянулись между собой и снова повторили её имя.

— Не самая хорошая идея, — Ротасий удивлённо приподнял бровь, перевёл взгляд на новенькую. Девушка выглядела испуганной. Усмехнулся: — Сантина, я удивлён твоим выбором. Какое же это удовольствие, чтобы вступить в схватку с тем, кто не может защитить себя?

— Не-е-ет, — зло прищурившись, зашипела Сантина, — она вполне может себя защитить, просто прикидывается беззащитной овечкой. И зверя она сама прячет — специально, чтобы с ней больше всех возились. Нравится ей всеобщее внимание преподавателей.

От такого наглого заявления у Тани дар речи пропал.

— А-а-а, — встретилась взглядом с Урсаном, посмотрела на его друзей, — м-м-м, врёт она всё! Кому понравится отвечать на каждом уроке сразу же с порога, даже не дойдя до своей парты?

Мужская половина сочувственно покивала головой, перевела осуждающий взгляд на Сантину.

— Выберите себе равного, — сказал преподаватель тоном, не терпящим возражений, отошёл от окна и медленно направился к новенькой. — А Тания тоже попробует, только под моим наблюдением. Правда же?

— Что-то мне не хочется, — честно созналась Таня, с тревогой наблюдая за Ротасием. — И вообще, я не уверенна, что у меня получится.

— Но если не попробовать, ты так никогда и не узнаешь, на что способна. — Остановился напротив и пристальным взглядом осмотрел девушку с ног до головы. — И тем более у меня есть личное распоряжение Раблус Ен: по возможности ускорить твоё слияние со зверем.

Таня обречённо поплелась за преподавателем, не заметив, как он подал знак следовать за ними и Урсану. Обернулась и удивлённо распахнула глаза. Юноша понимающе подмигнул.

— Урсан раньше всех освоил эту премудрость. Лучше него, пожалуй, только Сантина владеет своим телом. — Ротасий зашёл за спину ученицы и положил руки ей на плечи: — Я бы хотел, чтобы ты сейчас попробовала вырастить лапу. Слушай мой голос, — наклонился к самому уху и тихо заговорил на незнакомом языке.

Таня увидела, как заулыбался Урсан, сверкнув нечеловеческими глазами, развернулась к преподавателю, сбрасывая его руки с плеч, она хотела уже сказать, что ничего не понимает, но вдруг почувствовала, как внутри что-то отозвалось, откликнулось. Тело затопило энергией. Она потрясла головой, словно отряхиваясь от долгого сна, и уставилась жёлтыми глазами в лицо Ротасия. От удивления приоткрыла рот и часто задышала, прислушиваясь к бешенному ритму своего сердца. Прижала руки к груди, удивлённо опуская на них взгляд.

— Что вы такое сказали? — в благоговейном ужасе прошептала Таня, отнимая правую руку от груди и вытягивая её вперёд. Её голос внезапно изменился: — Что со мной происходит?

— Я позвал твоего зверя, — Ротасий улыбнулся одними уголками губ, но его глаза по-прежнему оставались холодными как лёд, он пристально следил за каждым движением новой ученицы, словно чего-то опасаясь. Торжествующе добавил: — И он откликнулся.

Таня прищурилась, обводя взглядом присутствующих, встретилась взглядом с Сантиной. Девушка радостно оскалила клыки, двумя руками приглашая к себе. За её спиной тут же выстроились подруги. Татьяна не испытывала сильных эмоций, лишь любопытство. Развернулась и спокойно пошла к ним, но дорогу ей заступил Урсан.

— Не сейчас! — тихо произнёс юноша, оттесняя её в центр круга, где она до этого стояла.

За спиной вновь на незнакомом языке заговорил Ротасий. Его голос поплыл по помещению, не оставляя ни одного зверя равнодушным. Каждый ученик с благоговением внимал этим словам и не отводил своего взора от старшего наставника.

Таня повернула голову, удивлённо посмотрела на учителя, и вдруг метнулась к нему. И настолько её движение было молниеносным, что в классе все загалдели от неожиданности. Она остановилась рядом, приподнялась на носочки, и её глаза оказались на одном уровне с нереально зелёными очами Ротасия. Вот именно в этот момент преподаватель позволил себе впервые искренне улыбнуться.

И вдруг наваждение исчезло. Татьяна быстро заморгала, отступая от преподавателя, и затравленно глядя на этого страшного человека, точнее, нечеловека.

— Что вы со мной сделали?

— Ничего. Я просто рассказывал о свободе, о том, что дружить с тобой — это радость, а стать одним целым, значит, зажить полной ярких красок жизнью. — Ротасий довольно улыбнулся: — А твой зверь, как ребёнок, любопытен и бесстрашен.

— А кто я? — тихо поинтересовалась Таня, не в силах справиться со своим любопытством.

— Я не уверен, но надеюсь, мы скоро это узнаем. — Подошёл ближе и подозвал к себе юношу: — Урсан, продемонстрируй ей свои способности. — И тут же снова обратился к девушке: — А ты пока попробуй вырастить лапу. Прислушайся к себе.

— Хорошо! — послушно согласилась Татьяна вся в ожидании маленького чуда.

Урсан попеременно отращивал лапу то на одной руке, то на другой, то скалил клыки, то вдруг начинал подмигивать нечеловеческими глазами, а то и вовсе — лицо покрывалось шерстью.

«Вот бы и мне так: раз — и убрал шерсть с ног, раз — и вырастил лапу! — Она вытянула руку перед собой и попробовала представить, как ногти превращаются в когти, а гладкая кожа покрывается шерстью и увеличивается в размере. — Ну же, расти!»

В аудитории вдруг стало так тихо, что было слышно, как бьётся муха о стекло. Смех раздался слева, затем справа, впереди, а через какое-то время смеялся каждый. Нет. Они ржали. До слёз. Урсан какое-то время крепился, у него дёргалась то одна щека, то другая, но потом и он не выдержал.

— Что происходит? — Ротасий обвёл веселящихся учеников строгим взглядом.

— Вот и я бы хотела это выяснить, — обиженно произнесла Таня, оборачиваясь к учителю.

Учителю вдруг как-то сразу поплохело, он даже поднял руку и попытался отогнать виденье перед собой. Потом прокашлялся и тихо спросил:

— Я ведь тебя просил вырастить лапу. — Его брови сошлись на переносице. — Зачем тебе усы?

— Какие ещё усы? — Таня нервно подёргала правым усом, затем левым и скосила глаза, завидев непонятное движение возле лица. Потрогала руками. В ужасе округлила глаза. — Не. Не. Не…

— Так. Упокойся! — Ротасий подлетел к ней и отцепил руки от усов. — Прекрати немедленно их выдёргивать! Лучше попытайся вернуть себе прежний облик.

— Но я не знаю, как это сделать. — В глазах защипали слёзы. — Я понятия не имею, как вообще такое получилось. Пожалуйста — пожалуйста, — взмолилась Таня, — скажите ему на вашем языке, чтобы засунул усы назад.

Ротасий тут же исполнил просьбу. Вот только на этот раз зверь не откликнулся.

«Как говорится: обратилась — так обратилась!»

Глава 12. Очаровываем и умиляем

Как Дранкива себя ни убеждала, что волнуется за Танию исключительно по одной причине — ей нужны записи, на душе всё равно было неспокойно. Ей казалось, урок проходил скучно, время тянулось бесконечно, она автоматически записывала под диктовку, но не вникала в смысл высказываний. Воображение рисовало всякие ужасы — один страшнее другого, — что могло бы случиться с Таней на уроке трансформации и управления духом. И как только прозвенел звонок к окончанию урока, она забросила свои вещи в сумку и побежала к выходу. Вылетела из кабинета и помчалась по коридору, не оглянулась даже тогда, когда её окликнули соплеменницы.

А через какое-то время она со всех ног неслась обратно. Тани не оказалось в кабинете трансформации, учителя тоже не было, но больше всего её напугало, что, когда она поинтересовалась, где Тания, все дружно начали смеяться. Она не помнила, как добралась до её комнаты, не стала стучать, просто распахнула настежь дверь и ворвалась внутрь.

Да, Тания находилась у себя в комнате. Она ползала по полу на четвереньках и… нюхала, как заправская ищейка. У орчанки глаза полезли на лоб.

— Что ты делаешь? — изменившимся голосом поинтересовалась она.

— Никак не могу найти ножницы, — голос прозвучал глухо, потому что Таня засунула голову под кровать.

— Зачем тебе ножницы? Что ты на этот раз собралась себе стричь? — Дранкива подошла к кровати и прислушалась, как Таня шумно тянет носом воздух и почём свет ругает нерадивых уборщиц. — Ты меня пугаешь. Что происходит?

— Да всё нормально, — Танина голова показалась из-под кровати. На усах висела паутина. Дранкива вытаращила глаза. — Да — да, зрелище, наверное, ещё то, — грустно улыбнулась Таня. — Это всё мой зверь. Гад такой своенравный! Просила вырастить лапу, а он мне — усы для полной радости, — нервно подёргала правым усом, окончательно шокировав орчанку. — Слушай, ты случайно не брала мои ножницы? Всю комнату перерыла, никак не могу найти.

— Случайно, брала, — созналась Дранкива. — И теперь убеждаюсь, что правильно сделала. Ты что, вот так вот запросто отрезала бы себе усы?

— А что на них смотреть? — Смешно скосила глаза и увидела паутину на своих усах, быстро стряхнула её. — Хотя вещь оказалась полезная. Я теперь чувствую запахи, точнее, всю многогранность запахов. Ты вот пахнешь терпкими травами.

Орчанка подошла к Тане и рывком подняла её с пола. Долго и пристально рассматривала её новое приобретение, а потом вдруг строго произнесла:

— Усы стричь нельзя! Зверя лишить обоняния — это последнее дело, — и вдруг заулыбалась во всю ширь своего рта. — И ты с ними такая милая.

У Тани задёргались сразу оба уса. Ей почему-то сразу вспомнились еноты — милахи с гифок из социальных сетей… из той, прежней жизни.

— Так и хочется дать тебе печеньку, — Дранкива принялась шарить у себя по карманам.

— Издеваешься? — Таня недовольно скривила губу, обиженно отводя взгляд. Но желудок дал о себе знать громким урчанием, напоминая, что остался сегодня без завтрака. Скосила глаза в сторону орчанки и потянула носом: — А что, у тебя и правда есть печеньки?

— Нет у меня печенек, — Дранкива едва сдерживала смех, — но для тебя раздобуду! — Не отводя взгляда от усов Тани, подошла к стулу и опустилась на него. — Расскажи, что случилось. И почему нельзя просто убрать усы обратно? Зачем применять такие крайние меры, как ножницы?

— Так я потому и хотела их обрезать, что не знаю, как повернуть вспять этот процесс. А случилось всё так… — и она начала своё эмоциональное повествование.

Когда Таня закончила рассказывать, орчанка поднялась со стула и подошла к ней.

— Сегодня важный день для моего народа. И так уж вышло, что многие рассчитывают на то, что ты войдёшь в нашу команду. — Дранкива поджала губы. — Но вот что я хочу сказать, — разволновалась, почесала затылок, перекинула кошеты на левое плечо. — Если ты вдруг решишь отсидеться в комнате и не пойти на отборочные — я тебя пойму. И обещаю, никому из своих не позволю осудить твоё решение. — Таня протянула ладонь вперёд, пытаясь возразить. — Подожди! Позволь, договорю! Я не знаю, как бы повела себя, что бы чувствовала, но я — это я, для меня большое значение имеет семья. А ты — это ты, и решать тебе!

— Всё сказала? — Таня с прищуром уставилась на орчанку. Та с сомнением кивнула. — Спасибо за понимание, но у меня даже в мыслях не было остаться в комнате, тем более, я не знаю, как долго это продлится, — ткнула пальцем в ус на правой щеке. — Я просто хотела их по-быстрому срезать и пойти поесть. — И совсем жалобно произнесла: — Дранкива, я такая голодная.

— Так это, что… — у орчанки брови поползли на лоб, — ты пойдёшь метать топоры вместе с нами? — Таня кивнула. — тогда знай, будет нелегко! Всё равно найдутся те, кто решит пошутить по поводу твоего внешнего вида. Но будь уверена, вся моя семья как один встанет за твоей спиной.

— Ха! Тогда тем более. — Таня двумя руками погладила усы, поднимая их кверху. Орчанка не удержалась и засмеялась. — Ржёт она! — Опустила руки, усы тут же снова вернулись в прежнее положение: торчком вперёд, а кончики чуть опущены. — Эх, где наша не пропадала!

— Пошли в столовую, потом забежим переоденемся, и на поле, где будет проводится отбор по следующей дисциплине. — Глаза у Дранкивы горели азартом. — Хочу посмотреть фехтование, это потрясающее зрелище.

На том и порешили. Закрыли дверь и отправились обедать. Таня вышагивала рядом с грозной орчанкой, гордо топорща усы, и делала вид, что её совсем не трогают любопытные взгляды и удивлённые возгласы вслед. А когда на пути попадался особенно ретивый шутник, Дранкива встречала его гневным взглядом, а усы Тани начинали радостно подрагивать.

— Та-а-ания! Дранкива! — прозвучало за спиной, когда они свернули в коридор, ведущий к столовой. Их догонял орк. — Подождите!

— Фаерзлоб, — тихо произнесла Дранкива для Тани, улыбаясь одними губами приближающемуся орку. — Как не вовремя.

— Я всё ещё жду объяснений. — Орк остановился напротив и грозно зарычал, глядя на соплеменницу, перевёл взгляд на Таню и нахмурился. Легонько толкнул её в плечо. — А что это она вдруг удумала свою морду воротить от меня?

Таня медленно обернулась, вымученно улыбнулась, виновато пожимая плечами. Фаерзлоб вытаращил глаза, открыл рот, закрыл рот, прокашлялся и… принялся шарить по карманам.

— Нет-нет, не нужно! — тут же завопила Таня, догадавшись, что именно он полез искать, но усы в предвкушении заходили ходуном, на лицо набежала улыбка и она протянула обе ладошки к страшному орку. Фаерзлоб всунул в её руки печеньку, которую она с радостью тут же затолкала себе в рот и принялась хрумкать. — Пафибо! — с набитым ртом поблагодарила она, смущённо краснея.

«А что тут ещё поделаешь? Остаётся только поблагодарить и сделать вид, что так и было задумано! — отряхнула крошки возле губ, стараясь не смотреть на орка, который как назло не сводил с неё изумлённого взгляда. — Вот как это называется? Мой зверь настолько голодный, или же настолько любит печенье? — виновато взглянула на орка и потянула носом. Сама себя одёрнула: — Фу!»

— У меня больше нет, — растерялся Фаерзлоб, для наглядности похлопал по карманам.

— А больше и не надо! — Таня готова была сквозь землю провалиться, так ей было стыдно. А про себя подумала: «Кажется, у меня только что добавилась новая проблема — мимимишность!»

— Ну всё, хватит! Пошли есть. — Дранкива потянула за локоть Таню, а сама обратилась к орку: — Вечером всё объясню тебе. Где ты хочешь встретиться?

— Мне всё равно, Дранкива, — а сам не отводил взгляда от лица Тани.

— Тогда, как все разойдутся, приходи на площадку для метания топоров, — развернулась и потащила Таню за собой, — мы там тренируемся.

— Дранкива! — окликнул её орк. — А что, правда она топоры метает с двух рук?

— Скоро всё сам увидишь. — И очень тихо для Тани: — Садишься с нами, и это не обсуждается. И вообще, — она поставила её перед собой и пошла за спиной, — не отходи от меня ни на шаг. Или я от тебя? Я эту Сантину порву на месте, если она ещё раз тебя заденет при мне. И ты тоже ни с кем не связывайся!

Таня послушно кивнула, потянула носом. Из столовой вкусно пахло мясом, тушёными овощами… и печеньками.

«Тьфу, блин! Да что же это такое?»

От аромата свежевыпеченной сдобы у Тани закружилась голова. С чем это было связано, с пробуждением ли зверя, или с наличием усов на лице, неизвестно. Она протянула руку и опёрлась о стену. «Я никогда не думала, что мир настолько насыщен запахами». Она обводила взглядом присутствующих, видя их в каком-то другом свете, и понимала: это сейчас её зверь подсматривает. Желудок в предвкушении радостно заголосил.

— С тобой всё в порядке? — тревожно поинтересовалась Дранкива, заглядывая ей в лицо, и отшатнулась. Тут же спохватилась и улыбнулась: — Ну привет, зверюга!

— Что ты видишь? — изменившимся голосом поинтересовалась Таня.

— Я вижу в твоих глазах всё то же тёмное золото с искорками, — орчанка улыбалась. — Вот только твой зрачок на солнце стал узким, и усы смешно топорщатся, а до этого кончики свисали.

— Понятно. — Таня не знала, как ко всему этому относиться, но понимала, точнее, чувствовала, что Ротасий своими чудными словами запустил необратимый процесс. — Главное, чтобы не стало хуже. — Взяла поднос и пошла к раздаточному столу. — Мне срочно нужно накормить себя… его, чтобы он … я не вела себя, как попрошайка.

Верхняя полка была полностью заставлена подносами с огромным ассортиментом булочек, кренделей, пряников и печенья. Девушки — помощницы с другой стороны стола улыбались ей, тихо перешёптываясь между собой и с готовностью подавая лакомства. А Таня едва сдерживала обильное слюноотделение, разглядывая огромные куски жареного мяса. Возникло желание счастливо потереться головой об ножку стола, где стояла вся эта вкуснота.

«Только этого нам не хватало!» — Шумно сглотнула, наблюдая, как помощница повара положила в её тарелку два больших куска, смущённо взглянула на девушку. Та улыбнулась и доложила ещё два. И Таня благодарно улыбнулась, за что получила ещё дополнительный кусочек.

Дранкива с интересом посмотрела на тарелку Тании, но промолчала. Они обошли ограждение и вместе направились к столу её соплеменниц. Надо признаться, реакция на внешний вид Тании у всех была разная: кто-то переставал жевать, толкая соседа и с любопытством провожая её взглядом, а кто-то откровенно начинал смеяться; но в основном делали вид, что ничего не заметили.

Зато порадовали орчанки, которые сначала дружно уставились на её лицо, но после объяснений Дранкивы каждая посчитала нужным хлопнуть её в качестве поддержки по плечу и обвести грозным взглядом присутствующих.

«Примитивно, но зато, как же приятно! — Таня с глупой улыбкой сидела среди орчанок и всем сердцем верила, что с такими друзьями у неё получится прижиться в этом мире. — Кстати, о мире! — посмотрела на Дранкиву. Она обещала сегодня устроить экскурс в историю, рассказать о существующих расах и немного приоткрыть тайну загадочных шахкхаров. Но сначала разговор с Фаерзлобом. — Да! — Довольно урча, облизала пальцы и приступила к последнему кусочку мяса. — А потом попрошу, чтобы она меня привязала на ночь… от греха подальше».

После столовой они все вместе отправились переодеваться, потому что сразу после фехтования планировалось метание топоров. По дороге Таня внимательно выслушала советы и наставления. Ей раз десять повторили, чтобы она не забывала при каждом броске кричать девиз, который выбрала для себя.

— Оружие это любит! — произнесла Судрана, подавая ей свои детские топоры. — И вообще, держи их теперь у себя. — И вдруг неожиданно предложила: — Послушай, а может, тебе кошеты заплести как у нас?

— Можно, — вместо неё ответила Дранкива. Тания растерянно теребила в руках аккуратно заплетённую косу и неуверенно рассматривала мелкие косички орчанки. — Так и сделаем, но когда будет выступление. У неё даже наше платье есть.

— Ой, — радостно вскрикнула орчанка, которую Таня для себя назвала блондинкой, потому что у неё были самые светлые волосы и совершенно непроизносимое имя. — А у меня меховые сапожки найдутся для неё. Они как раз такие же малюсенькие, как её ножки.

— Чего это сразу малюсенькие? — Таня подняла ногу и внимательно рассмотрела её. — Тридцать девятый, не меньше. — Растопырила пальцы на стопе. «А ведь раньше носила обувь тридцать шестого размера». Улыбнулась и перевела взгляд на ноги орчанок. — Хотя вы правы, малюсенькие.

— Всё. — Дранкива поднялась с лавки. — Пошли уже. Иначе всё пропустим.

На специально отведённой площадке было шумно и не протолкнуться. Если бы не орчанки, Тане не удалось бы добраться даже до третьего ряда, а так им достались вполне приличные места.

«Конечно, не в первом ряду, но поле видно. — Приподнялась на носочки, выискивая глазами среди учеников дрампира. — Да где же он?»

Эльфы, как обычно, держались вместе и немного в стороне от остальных, на всех смотрели свысока, снисходительно улыбались, когда кто-то пытался с ними заговорить. У каждого за спиной в ножнах клинок эльфийской работы. На теле — специальная защита.

А потом она увидела дрампира. Дарел стоял отдельно от всех. Видно, не хотел никого смущать своим присутствием. В руке, в специальных ножнах, обмотанных ремешками креплений, он держал парные клинки, как рискнула предположить Таня по двум торчащим рукоятям.

«Двурукий воин!» — кто-то тихо сказал за спиной, подтверждая её догадку.

Омуш Крют прокашлялся и громко зачитал имена тех, кто должен выступать. Оказалось, будут выходить сразу по две пары. Несколько преподавателей спустились вниз. Каждый нёс в руках специальную дощечку и пишущее приспособление. Они объяснили правила и пояснили, как будет оцениваться отборочное состязание. Тане не было слышно, но Дранкива пояснила: отбор будет производиться по подсчёту точных ударов и мастерству их исполнения.

— Прошу вас, друзья мои, — пригласил Омуш выступающих в центр поля, разделённого на две части, при этом на его лице играла довольная улыбка.

Юноши прошествовали в центр и остановились. Замерли. Поприветствовали своих соперников. Это были две пары: оборотень и эльф и два эльфа. Прозвучала команда к началу боя. Мгновение — и противники бросились друг к другу.

Зрелище, которое предстало перед глазами Тани, не могло сравниться ни с чем, виденным ранее в самых крутых голливудских постановках. Она вцепилась в руку Дранкивы и с открытым ртом наблюдала, как юноши кружили, сталкивались между собой, нападали, защищались в едином ритме, известном только им.

«Да уж, — подалась вперёд, — это вам не какое-нибудь там кино!»

Участники сменяли один другого. Тихий голос вёл подсчёт, который для Тани ничего не значил. Она выбирала для себя юношу, за которого болела на протяжении всего боя, и искренне огорчалась, если её избранник проигрывал, и радовалась как ребёнок — если выигрывал.

Ученики, чьё мастерство отметили судьи, подходили к Тенонелю и записывались. Это означало, что они допускаются к следующему этапу: к совместным тренировкам в команде. Таня нет — нет да украдкой бросала взгляды в его сторону, и была сильно недовольна тем фактом, что никак не могла выкинуть этого своенравного эльфа из головы. Несколько раз, словно чувствуя её взгляд на себе, он оглядывался и пристальным взглядом обводил зрителей. В такие моменты Таня заходила за спину Дранкивы и ждала, пока орчанка не тронет её за руку, давая понять, что можно снова вернуться к созерцанию состязания.

А потом объявили имя дрампира. Дарел снял с себя рубашку, освободил оружие и пошёл на середину поля. Он шёл уверенно, гордо подняв голову, не обращая внимания на насмешки и глупые высказывания вслед.

— Так делают все полукровки, — пояснила Дранкива, не отводя любопытствующего взгляда от худощавой, поджарой фигуры дрампира. — Считают, что это сковывает их движения. Ну и для них очень символичен любой порез на коже. — Понизила голос до шёпота: — Насколько я знаю, он не позволит оставить на себе ни единой царапины. Для них потеря даже капли своей крови — это как… смерть. Что на самом деле есть истина. — Таня в ужасе посмотрела на подругу. — Ты только представь, если бы это были вампиры, и его ранили, они бы от запаха крови озверели и сожрали его.

— Как хорошо, что это не вампиры. — Таня передёрнула плечами, зло посмотрела на противника Дарела. Им оказался тот самый эльф, который хотел её выпороть ивовой веткой за плохое поведение, а после без зазрения совести избивал дрампира, пока его держали с двух сторон.

Прозвучала команда, и юноши бросились навстречу друг другу. Клинки сошлись в сильнейшем ударе, высекая в солнечном свете сноп искр. Эльф и дрампир, лицом к лицу: на одном — изумление, на другом — холодное спокойствие и лёгкая улыбка. Мгновение они рассматривали друг друга, а затем отскочили в стороны. Двинулись по кругу, оценивая свои позиции, и тут же снова сошлись. Два достойных соперника. Два превосходных воина закружились в безумном ритме по площадке. Сначала медленно, затем быстрее, ещё быстрее, и в какой-то момент их темп достиг такого предела, что глаза не успевали отмечать движения.

Воцарилась тишина. Преподаватели перестали вести подсчёт, в немом изумлении взирая на небывалое зрелище. Тенонель всунул в руки Омушу свою дощечку с записями и медленно пошёл к состязающимся. С мест поднялись Ротасий и Раблус Ен. Они тревожно о чём-то переговаривались. Преподаватель по естествознанию что-то прокричал. Соперники разошлись. И на площадку вышел ещё один эльф. Тенонель что-то спросил у ректора академии, потом задал какой-то вопрос Дарелу. На что, Таня видела, дрампир кивнул.

— Знаешь, что это значит? — шёпотом спросила Дранкива, в её голосе явно читалось восхищение. — Полукровка только что уделал эльфа подчистую. Хорошо хоть, на лоскуты не порезал. И сейчас он будет стоять против двух противников разом, при этом он сам же на это согласился. — Наклонила голову набок и прищурилась: — Красавчик! — испуганно повела взглядом по своим соплеменницам. — Я в том смысле, что достойный воин.

Татьяна потрясённо покачала головой, пристально наблюдая за каждым движением дрампира. Но бой продлился недолго. Никто не понял, что случилось, но вдруг оказалось, что эльф, который присоединился позже, уже лежит на земле, а вот другой…

Всё случилось мгновенно. Дрампир оказался настолько близко к эльфу, что их лица соприкоснулись. Дарел повернул голову, встретился взглядом с Таней и ударил локтём противника по лицу. И эльф как подкошенный рухнул возле его ног на землю.

Тенонель проследил за его взглядом и сразу же увидел Танию, которая стояла среди орчанок и не отводила своего изумлённого взгляда от дрампира.

— Ой, дура-а-ак! — в сердцах протянула Дранкива, хватая Таню за руку. — Уходим. Здесь всё ясно. Осталось выступить всего двум парам. Мы лучше пока потренируемся на своей площадке.

— Почему, дурак?

— Потому что сознательно пошёл на нарушение. — с любопытством посмотрела на довольное лицо девушки. — Хотя я догадываюсь, почему он это сделал. Это случайно не один из тех, кто хотел тебя недавно уму — разуму поучить. — Таня кивнула. — тогда всё понятно. Только за этот поступок ему придётся ответить.

Таня послушно следовала за орчанкой окружённая её соплеменницами, а сама, не отдавая себе отчёта, улыбалась, потому что видела, как Дарел только что наказал её обидчика за то происшествие в лесу. Единственно, что она не видела, так это то, каким взглядом провожал её Тенонель.

Глава 13. Шёпот в ночи

Орчанки находились под большим впечатлением от выступления дрампира. По дороге они бурно обсуждали его технику, блоки, скорость; умудрились поспорить, правильно ли он сделал, что открыл всем свои способности сразу. И долго гадали, почему дрампир разбил лицо эльфу до крови.

— Дранкива, а что теперь будет с Дарелом? — тихо поинтересовалась Таня, стараясь скрыть беспокойство за безрассудного юношу.

— В изолятор посадят, вот что, — вместо неё ответила блондинка, при этом в её голосе звучало разочарование, — и это самое малое; могут вообще отстранить от участия в соревнованиях.

— Глупости! — Судрана вставила своё слово. — Такого воина ни за что не выкинут из команды. Насколько я знаю, в том году именно фехтование и магические поединки были нашим слабым местом. Да и вообще, наша академия уже три года подряд ни разу не выигрывала.

Дранкива за всё время обсуждения не проронила ни слова. Её совсем не беспокоило, как это отразится на дрампире. Она волновалась только за одно: как это в будущем скажется на Тании.

— Нет, не магические поединки! — возмутилась другая орчанка, полноватая с виду, но при этом очень подвижная девушка. — Кажется, зельеварение или артефактика. Это всё заумники, они подвели. — Таня, услышав почти знакомое слово, заулыбалась. — И вообще, это всё потому, что соревнования проводились на чужой территории. А в этот раз это они гости. — С силой стукнула кулаком в свою ладонь. — И мы постараемся принести академии победу и славу.

Обошли небольшое здание, где хранилось оружие, и оказались на площадке для метания по мишеням. Удивлённо замерли на месте. Там, помимо вчерашних юношей — орков, присутствовала куча другого народа, но держались все так, словно случайно забрели сюда, при этом с первого взгляда было понятно: ожидали их прихода. С девушками тут же произошли видимые метаморфозы: вытянулись, гордо вскинули подбородки и зашагали от бедра, гордо неся своё оружие.

«Эх! Девчонки, они хоть в том мире, хоть в этом — девчонки! — Таня попыталась пристроить себе оба топора на плечо, но, сделав так пару шагов, тут же отказалась от этой затеи. — Нужно будет потом что-то придумать с переносом топориков».

Оказалось, здесь находились оба кровных брата: Бартерлек, который вчера увлечённо обучал её, как правильно отводить руку перед броском, и Фаерзлоб с друзьями, он не удержался и всё же пришёл удовлетворить своё любопытства. В воздухе витала напряжённость, которую чувствовали все.

Таня шла не поднимая головы, чувствуя на себе любопытные взгляды. Ясно было одно: этих двух вспыльчивых орков нужно как-то помирить между собой. Но вот как? Она не знала.

«Если только получится найти этот родовой клинок и потихоньку вернуть его Бартерлеку. — Тут же отмела эту версию: — Всё равно придётся повиниться в содеянном. — И это угнетало больше всего: нести ответственность за то, что не делала. — А ведь придётся. Виданное ли дело — рассорить кровников!»

Усы нервно топорщились, и она едва сдерживалась, чтобы злобно не зафырчать, когда услышала первые изумлённые возгласы: «Усы!». И по мере того как они подходили ближе к толпе, выражение на лицах присутствующих менялось. Дранкива положила руку на плечо Тани и слегка сжала, давая таким образом понять, что она рядом. Это немного придало уверенности, но не успокоило.

Но потренироваться они так и не смогли: Бартерлек сцепился с Фаерзлобом, а девушки бросились их разнимать. И вовремя: на поле появился весь преподавательский состав, а за ними и все желающие зрители.

«Фух!» — облегчённо вздохнула Таня, стараясь спрятаться за спинами орчанок от любопытствующих взглядов.

Оценочное жюри заняло своё место на лёгких мостках, собранных специально для них и преподавателей, а зрители распределились полукругом. На этот раз учеников с правилами ознакомил Баркон Кройхан, делая особое ударение на том, что нужно с уважением относиться к своим соперникам. Пригласил первых выступающих выйти на позиции.

Таня видела, что Тенонель появился на поле для метания по мишеням самым последним и не пошёл к основному жюри, а присоединился к Баркону, забирая из его рук запасную дощечку с пишущим приспособлением.

«Вот интересно, его задержка связана с наказанием Дарела?» — Таня осторожно выглянула из-за спины блондинки и вздрогнула, встретившись взглядами с Тенонелем.

Эльф от неожиданности выронил дощечку из рук и остолбенело уставился на её усы. Но продлилось это недолго, мимолётная растерянность сменилась обычной холодностью и высокомерием. Он отвёл взгляд от лица Тании, нашёл глазами Ротасия в рядах жюри и уверенно пошёл в его сторону. Преподаватель по трансформации и управлению духом стоял, скрестив руки на груди, и спокойно наблюдал за его приближением.

Она видела, как Тенонель остановился возле Ротасия и они о чём-то заспорили. К ним присоединилась ректор академии, а за ней подтянулись и все остальные преподаватели. Раблус Ен подозвала к себе одного из учеников и что-то быстро сказала, указав на Таню. Внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Юноша бросился со всех ног в их сторону.

Дранкива настороженно наблюдала за его приближением.

— Интересно, зачем ты им понадобилась?

— Сейчас узнаем, — тихо произнесла Таня, сама выступая навстречу юноше, который понимающе кивнул, развернулся и пошёл обратно.

«Ну вот, привлекли ко мне всеобщее внимание. — Она шла через поле и чувствовала на себе взгляды со всех сторон. — До этого стояла себе тихонечко среди зрителей и никто на меня внимания не обращал, все смотрели на выступающих. Эх!»

Таня остановилась немного не доходя до преподавателей, смело подняла голову и обвела взглядом присутствующих, встретилась взглядом с ректором академии. Надо признаться, каждый отреагировал на её усы по-разному: Ротасий и несколько незнакомых преподавателей по-доброму улыбались; Тенонель пребывал в шоке; а вот Омуш Крют напугал: в его взгляде промелькнули гнев и ненависть, но длилось это лишь мгновение, и он снова добродушно заулыбался. Таня подлила масла в огонь, нервно подёргав топорщащимися усами, и бедному эльфу окончательно стало плохо, а вот у Омуша сошлись брови на переносице и так там и остались. Раблус Ен указала тонким пальцем в её сторону и тихо спросила:

— Что это такое?

— Это называется частичная трансформация, — ответил Ротасий, улыбаясь лишь одной стороной лица.

— Я знаю, как это называется, — Раблус Ен недовольно поджала губы, — я спрашивала о другом: почему так происходит?

— Я позвал её зверя. — Ротасий посмотрел на Таню ласковым взглядом. — И он откликнулся.

— И кто она? — поинтересовался Тенонель.

— И кто же её вторая сущность? — потребовала ректор академии.

— Я не знаю, — уверенно ответил Ротасий, но в его глазах промелькнули озорные искорки.

И тогда Таня поняла, что он знает, только почему-то решил скрыть эту информацию.

— Ротасий, — в голосе Раблус Ен прозвучал металл, — я ведь могу потребовать ответа на основании той клятвы, которую вы давали, подписывая магический договор.

— Попробуйте, — равнодушно произнёс Ротасий, спокойно встречая ледяной взгляд ректора.

— Хорошо. Зайдите потом ко мне в кабинет, у меня есть к вам разговор. — Раблус Ен посмотрела на Танию, — А пока я хочу знать, почему происходит лишь частичное обращение. Разве это нормально?

— Нормально. — Ротасий подошёл к Тании и повернул её к себе спиной, тихо сказал на ухо: — Беги к своим друзьям, сейчас твоё выступление, я видел списки. — Проводил взглядом убегающую девушку и повернулся к преподавателям: — Я даже считаю, что это очень хорошо, потому что до этого её зверь безжалостно подавлялся… чем-то или кем-то.

На лицо Раблус Ен было страшно смотреть. Она проследила взглядом за ученицей и тихо поинтересовалась:

— Ты сможешь узнать, кто это сделал или что было тому причиной?

— Постараюсь, — коротко бросил Ротасий, встречаясь взглядом с Тенонелем: — Разве ваше место не среди судей?

— Мне не нужно напоминать о моих обязанностях. — Тенонель прошёл мимо Ротасия, одаривая его ледяным взглядом, тонкие губы искривились в надменной усмешке. — Я прекрасно знаю, где моё место.

Таня без остановки пробежала через всё поле и встала рядом с орчанками, которые тут же набросились на неё с расспросами: зачем преподаватели её вызывали и что им было нужно. Именно в этот момент прозвучало её имя.

— Хотели узнать, кто мой зверь, — не стала врать она, но и не рассказала всей правды, забрала топоры из рук Судраны и уверенно направилась на позицию для метания с близкой дистанции.

Орчанки переместились вслед за ней. За ними, не сговариваясь, двинулись мужчины. И по какой-то неведомой причине поближе перебрались и эльфы, а также и половина группы Ротасия.

«За зрелищами, значится, пришли? — Украдкой бросила взгляд на Тенонеля, который подошёл и остановился рядом, делая вид, что что-то записывает на своей дощечке. Потянула носом. Пахло лесом, свежей травой и ветром. Обвела взглядом собравшихся, подёргала усами. — Вы их сейчас получите!»

— Приступайте, Тания, — это подошёл Баркон Кройхан и остановился на безопасном расстоянии от мишеней.

Сказать, что она волновалась, это значит ничего не сказать. Таня отвела правую руку, и, видно, слишком, потому что первый же бросок — и она промазала. За спиной загалдели, засмеялись. А орчанки дружно принялись скандировать её имя даже несмотря на неудачу.

— Тания, — закричала Дранкива, привлекая её внимание. Девушка сымитировала бросок двумя руками. — Девиз! Оружие любит это!

Таня кивнула, прикрыла глаза, прислушиваясь к ритму своего сердца, выровняла дыхание — как раз за это время мальчишка с младшего курса поднёс ей топор, улетевший мимо цели, — взяла в руки оружие. И пошла к линии. Провернула в руках оба топора и по очереди отправила в цель один за другим. Запрыгала от радости, когда Баркон, довольно улыбаясь, что-то жестами показал Тенонелю, а орчанки радостно заорали её имя.

Ей вернули топоры. Она благодарно улыбнулась мальчишке, который обалдело заулыбался и наотрез отказался отходить от неё.

— Имеджин драгонс! — закричала Таня, запуская топоры с обеих рук. Оба они легли точно в цель. И затанцевала: руки полусогнуты в локтях, кисти слегка сжаты в кулаки, повела от себя по кругу, одновременно с ними двигая бёдрами. И выглядело это довольно гармонично и красиво.

Как только прозвучал девиз, Ротасий подскочил как ошпаренный с лавки, где располагались все преподаватели. Раблус Ен положила ему на плечо ладонь, призывая успокоиться и взять себя в руки. А вот Тенонель перестал писать. Совсем. Он ошарашенно наблюдал за Танией, которая так и продолжала отплясывать, пока ей не принесли топоры. Перевёл взгляд на Ротасия. Мужчина не отводил заинтересованного взгляда от своей ученицы.

А Таня, не замечая ничего, раз за разом отправляла топоры в полёт и от всей души радовалась с орчанками, когда они ложились в цель. Под аплодисменты рванула к следующей линии. Остановилась на отметке для броска и сомнением поискала глазами мужчин-орков, встретилась взглядом с Бартерлеком, а тот словно ждал этого: поднял руку как для броска и пальцем показал на свой локоть и вертикальную линию, которая образовалась при замахе.

«Что он там говорил? — она в точности повторила за ним движение: выставила вперёд левую ногу, отвела руку назад и прищурила один глаз. — Локоть и топор должны двигаться по вертикальной линии в направлении цели. — Немного прогнула спину, отклоняясь назад, почувствовала, как напряглись все мышцы и словно услышала: — Тело задаст силу броску, а локоть и кисть — вращение и направление движения».

И метнула с двух рук топоры. И снова в цель. Теперь её имя уже скандировали и мужчины — орки.

С поля разносился неизменный девиз «Имеджин драгонс», топоры словно заговорённые неслись в цель, орчанки радостно повторяли имя Тании, прибавляя неизменное — победительница. Эльфы изумлённо взирали на хрупкую девушку с усами, и на их лицах больше не было написано иронии. А Ротасий медленно спустился вниз и пошёл в сторону ученицы, которая раз за разом посвящала свои броски его легендарному народу, представителей которого почти не осталось.

Тенонель наблюдал за приближением Ротасия и всё больше хмурился. Бросил взгляд на Танию. Она торжественно потрясла топорами над головой и, выкрикнув свой девиз, запустила их в цель.

— А-ха! — разошлась Таня, перебирая ногами и не замечая, что за спиной остановился преподаватель по трансформации, — точно ведь Чинганчук.

— Что значит слово «имеджин»? — сдавленным голосом поинтересовался Ротасий.

Таня обернулась на голос и застыла, испугавшись выражения лица преподавателя.

— Ничего криминального в этом слове нет, — торопливо заговорила она, — просто воображаю драконов и в их честь бросаю топоры. — Посмотрела на Тенонеля, который остановился рядом — гримаса на его лице испугала ещё больше. — Орчанки посоветовали придумать девиз, вот я и придумала. — А про себя подумала: «Как объяснить, что это название группы, песнями которых были забиты мои плейлисты».

— А почему ты их воображаешь? — Ротасий не отводил пристального взгляда от её лица. — Ты их никогда не видела?

— Да где бы я могла их увидеть? — засмеялась Таня. — Если только на картинках. — И спохватилась: — Ой!

Она переводила взгляд с одного преподавателя на другого и усиленно обдумывала, как выкрутиться из создавшейся ситуации.

«А вдруг этих драконов здесь завались на каждом углу, а я такую глупость сморозила: видела только на картинках. Думай Таня, думай!» Но говорить ничего не пришлось, неожиданно выручил Тенонель:

— Ты что, читала историю мира? — в его голосе звучало неприкрытое удивление.

— Да, — подтвердила Таня, облегчённо выдыхая. — Именно это и читала.

— Но фолиант «От истоков жизни…» написан мёртвым языком. — На лице Ротасия читалось недоверие и священный ужас.

— А я это… с гугл-переводчиком, — выпалила Таня и в ужасе округлила глаза. Именно в этот момент в самую пору было бы хлопнуться в обморок, но организм как назло стойко стоял на ногах. — Ну с этим… «Спасите меня кто-нибудь! Спасите!»

— Кто это такой? — недоумённо глядя на эльфа поинтересовался Ротасий.

— Понятия не имею, — честно сознался Тенонель и тут же обратился к Тане: — Тебе что, помогали хранители библиотеки?

— Да. — Таня готова была броситься эльфу на шею. — Библиотекари мне помогали. Хорошо так, и картинки показывали.

— Хотел бы я это видеть. — Тенонель пребывал в легком шоке.

— Коллеги, — к ним подошёл Баркон, — может, вы всё же потом зададите все свои важные вопросы? Тания продемонстрирует своё умение метать топоры с дальней дистанции и будет полностью в вашем распоряжении. И некрасиво как-то: другие ученики тоже ждут своей очереди.

Ротасий кивнул и, скрестив руки на груди, остался стоять на месте. Тенонель недовольно посмотрел на наставника оборотней и перевертеней и принялся с остервенением что-то черкать на своей дощечке.

Может, нервировало присутствие за спиной двух преподавателей и их пристальное внимание, или же просто переволновалась и больше не смогла настроиться на нужный лад, или всё же не хватило навыка и знаний, но Таня с дальней дистанции ни разу не попала по мишеням. Зато порадовало решение судей: они обвинили во всём преподавателей, которые так некстати остановили показательное выступление. Таня была внесена в списки и допускалась к тренировкам, и если повезёт, то и к соревнованиям в дальнейшем.

Надо признаться, орчанки были на высоте: каждая выступила замечательно, и все полным составом были допущены к дальнейшим тренировкам.

«Это если у них так женщины управляются с топориками, тогда что же проделывают мужчины в бою? — рассуждала Таня, наблюдая за выступлением орчанок. Украдкой посмотрела на Тенонеля и возмутилась:

— И вообще, ходят тут всякие! На глаза постоянно попадаются».

Постепенно выступили все, кто был заявлен в этой дисциплине. Разошлись преподаватели, за ними потянулись зрители, а на поле, где были расставлены мишени, ещё долгое время раздавалось «имеджин драгонс» и радостные вопли девушек — орчанок. Таня видела, что Дранкива долгое время разговаривала с Фаерзлобом в стороне, и как всё это время на них ревниво посматривал Бартерлек, пока объяснял ей, как надо правильно бросать топоры с дальней дистанции.

Вернулась Дранкива и предложила сделать перерыв, договорившись на завтра встретиться здесь в это же время. Уставшие девушки кое-как сходили в душ и разбрелись по своим комнатам. Тане под конец тренировки топоры стали казаться тяжёлыми и неудобными, а по пути в комнату так вообще неподъёмными. Она едва передвигала ноги, без каких либо эмоций слушая рассказ о том, как отреагировал Фаерзлоб на то, что Тания это вовсе не Тания.

— Ну что тут скажешь? — Орчанка забрала у неё оружие и понесла сама. — В общем, он мне не поверил. И я его не осуждаю: в такое и правда сложно поверить. Сказал, что отныне будет за нами присматривать и ждать, что ты найдёшь способ обелить его имя перед кровником. — Дранкива с тревогой посмотрела на Танию. Девушка шла чуть пошатываясь. — Слушай, с тобой всё в порядке?

— Устала до ужаса, — созналась Таня, сладко зевая. — И руки трясутся, — протянула открытые ладони. — Во, видишь?

— Вижу. — Мало того что пальцы дрожали, так и обе ладони были в мозолях. — Не пойдём сегодня в библиотеку, — твёрдо заявила Дранкива, подхватывая её под локоть и помогая преодолеть лестницу. — Пошли, я тебе прочитаю лекции на завтра и пойду к себе.

— Дранкива, ты меня привяжи сегодня, — попросила Таня. — Не хочу снова проснуться на крыше. Боюсь!

— Хорошо, — согласилась орчанка.

Таня уснула, не дослушав первой лекции. Дранкива спутала ей ноги и удалилась к себе в комнату, закрыв дверь привычным способом — через символы.

Глубокой ночью дверь в комнату Тани открылась, и тень скользнула внутрь. Тёмная фигура долго стояла рядом с кроватью и что-то страстно шептала. Это бормотание и разбудило Таню. Она открыла глаза и какое-то время просто смотрела на фигуру, закутанную с головы до ног в плащ, а когда попыталась закричать, незнакомец прыгнул на неё и закрыл ладонью рот. Этот кто-то обладал недюжинной силой. Казалось, ей разом сломали рёбра и вышибли весь воздух из лёгких. Она задыхалась. Таня не могла пошевелиться, ноги были крепко связаны.

— Куда ты дела печать? Её нет в комнате и в твоих ящиках, — со злостью прошипел незнакомец в самое ухо испуганной девушке. Голос настолько был изменён, что не было понятно, говорит мужчина или женщина. — Сначала эта шерсть на ногах, а теперь ещё и эти усы. Ты не должна меняться! Слышишь? Не должна!

Таню словно пушинку перевернули вниз лицом и вжали лицом в подушку, рывком задрали рубашку. Она почувствовала, как по коже провели чем-то холодным, словно кисть, на концах которой находилось множество металлических шариков. И как только этот металл коснулся её кожи, внутри у неё взвыл зверь… от страха, от ужаса. Таня в панике всхлипнула.

— Что, чувствуешь? Этот тот же самый металл, из которого была сделана печать, — тихо поведала тьма из-под капюшона. Обидчик с силой потянул за волосы, наклоняясь вперёд и шепча в ухо. — Последний раз спрашиваю: где печать?

— Я не знаю ни о какой печати, — едва смогла ответить Таня, настолько сильно дрожал голос. Был ли это её собственный страх или страх зверя, что жил в ней, но такого животного ужаса она не испытывала никогда прежде.

А потом её ударили. И ещё. И ещё. И тихий шёпот поплыл по комнате:

— Истязая тело, укрощаю дух.

Удары сыпались один за другим. Зверь внутри неё в муках корчился и тихо затихал, а она, не в силах сопротивляться, стиснув зубы, тихо плакала. В какой-то момент боль стала нестерпимой. Но всё вдруг прекратилось. Тёмная фигура снова стояла возле кровати.

— Если ты не наденешь на себя печать, я буду приходить каждую ночь. Если кому-то расскажешь — накажу ещё сильнее.

Перед глазами всё поплыло, было ощущение, что в ней что-то умирает. Или это она умирала? Таня потеряла сознание.

Глава 14. Помощь или Вернуть зверя

Сегодня Дранкива проснулась специально пораньше, чтобы прочитать Тание лекции до начала занятий. Она шла бесконечными коридорами и размышляла, как ей попасть в комнату, которую она с вечера замкнула привычным способом.

«Громко постучусь и немного подожду, потому что она услышит, но подойти открыть дверь сразу не сможет. Ей придётся сначала развязать себе ноги. — Прибавила шагу. — А может, просто сразу выбить дверь? — Свернула в нужный коридор. — Нет, так нельзя. Значит, буду стучать до позеленения».

Остановилась возле двери, подняла кулак и замерла. Дверь была приоткрыта.

«Ах ты ж! Всё же смогла распутаться, и снова гуляла ночью. — Прошла внутрь, взяла со стула платье и рубашку и ещё раз посмотрела на выход. — Вот только странно, почему дверь оставила открытой?» — Двинулась к кровати. — Бедненькая, так сильно вчера умаялась, что спит до сих пор.

Орчанка посмотрела на кровать и застыла. Из рук вывались вещи. Она отказывалась поверить своим глазам: Таня лежала в какой-то неестественной позе вниз лицом, а её спина… Дранкива от ужаса задохнулась: ей в первый момент показалось, что на спине нет кожи. На негнущихся ногах подошла ближе и наклонилась. Спина сплошь была покрыта вспухшими красными рубцами.

— Тания, — тихо позвала орчанка и вздрогнула — настолько неузнаваемо прозвучал собственный голос. Осторожно дотронулась до её плеча. — Та-ня, очнись!

Девушка застонала и повернула голову. Её веки затрепетали, и она медленно открыла глаза, но в них не было узнавания. А у орчанки глаза сделались огромными от удивления: на лице у Тани больше не было усов. И шерсти на ногах тоже не было. Дранкива кинулась к шкафу, вытащила чистую простынь и прикрыла спину подруги.

— Больно, — едва выдохнула Таня, всхлипывая в подушку.

— Послушай, — орчанка тяжело опустилась на колени рядом с кроватью и отодвинула волосы с лица девушки, — я сейчас заверну тебя в эту простынь и отнесу в целительскую к эльфам. Они помогут.

Но то ли прикосновение, то ли напряжённый голос орчанки подействовал, но Таня посмотрела на неё осмысленно, по щекам потекли слёзы и она тихо произнесла:

— Нельзя к эльфам, — язык отказывался ворочаться во рту, — нельзя, чтобы узнали.

— Кто это сделал? — орчанку трясло. — Кто это был? Я убью его. — Подорвалась бежать неведомо куда. Таня протянула руку, пытаясь удержать её, но промахнулась. Дранкива заметила этот жест и вернулась к кровати. — Потерпи немного. Я позову помощь! С такими ранами ты сама не справишься.

— Нет-нет, нельзя, чтобы узнали, — взмолилась Таня, даже постаралась приподняться на кровати. — Я смогу. — И рухнула обратно. — Я должна справиться.

— Почему нельзя, чтобы узнали?

— Меня предупредили, что накажут ещё сильнее, если я кому-нибудь расскажу.

— Сюда больше никто не войдёт, — в глазах орчанки горела лютая ненависть. — И никто тебя больше не обидит.

— Дранкива, если сейчас поднять шумиху, мы сделаем только хуже. — Таня изо всех сил старалась взять себя в руки, но слёзы почему-то всё текли и текли. — Мы тогда никогда не узнаем, кто это был. А вдруг он так же раньше истязал Танию? Он меня бил и приговаривал «истязаем тело, укрощаем дух», словно проделывал это прежде, и ни раз, и постоянно спрашивал о какой-то печати, которая у меня была, но я её сняла с себя.

Дранкива сощурилась, вспоминая, как выглядел тот медальон, который ей пару раз доводилось видеть на шее у Тании, присела на корточки рядом с кроватью.

— На тебе раньше и правда было украшение в виде прямоугольной пластины, — свела вместе указательный и большой палец, оставив небольшой зазор. — Она вот такого размера, и на ней написаны какие-то символы. Я скажу, довольно примечательная вещица. На тебе ведь ничего подобного нет?

— И не было с того самого момента, как я впервые открыла глаза в этом мире.

— Ладно. Потом поговорим об этом. — Протянула руку и сама вытерла слёзы со щеки девушки: — Прошу тебя, не плачь! Я за помощью. — Она ринулась к выходу: — Нам срочно нужен эльф.

— Дранкива, — Таня остановила орчанку возле самой двери. — Пусть тогда это будет Тенонель. Прошу тебя.

— Ты уверена?

Таня кивнула.

— Пойду, принесу его в твою комнату… если, конечно, дастся живым в руки.

— У-ху-ху, — то ли засмеялась, то ли застонала Таня, — просто скажи ему, что мне нужна его помощь. Думаю, он не откажет.

— Хорошо. — Дранкива недоверчиво скривила губы. — Я скоро.

А через какое-то время дверь распахнулась настежь, со всего маху врезаясь в стену. Тенонель влетел внутрь и зашарил тревожным взглядом по комнате. И только через мгновение за его спиной показалась запыхавшаяся Дранкива. Недовольно глядя на эльфа, она вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Я здесь, — тихо произнесла Таня с кровати, пытаясь спрятать голову под простынь.

Тенонель перевёл взгляд в ту сторону, откуда пришёл голос… и зарычал. Девушки от неожиданности вздрогнули, насколько это не вязалось с образом преподавателя по естествознания. Он слегка откинул простынь и отшатнулся. Создавалось ощущение, что ему трудно дышать. Но нужно отдать должное: эльф взял себя в руки, присел рядом, закрыл глаза и повёл ладонью над спиной девушки.

Дранкива почувствовала, как вокруг неё заплескалась сила; её было столько, что можно было вылечить целый отряд больных. Она передёрнула плечами, словно отряхиваясь от капелек воды. Орчанка не видела, что происходит с ранами Тани — да и навряд ли ей удалось бы сейчас выдержать такое зрелище, — но слышала, как та стонет. Продолжая водить рукой над спиной Тани, эльф глухим голосом произнёс:

— Срочно позови сюда Ротасия. Раны едва затянулись, а нужна её собственная регенерация, но зверь не откликнется мне. — Орчанка трясущимися руками ухватилась за ручку и открыла дверь. — И, Дранкива, — остановил её Тенонель, — пожалуйста, не привлекай к себе излишнего внимания. Здесь нужно будет разбирательство провести и дознаться, кто это сделал. — Дранкива кивнула. Эльф продолжил: — И я тебя попрошу, постарайся чуть помягче сообщить Ротасию о том, что случилось, а не так как мне: «Танию избили, нужна ваша помощь».

Как только орчанка скрылась за дверью, Тенонель перевёл обеспокоенный взгляд на девушку, хотел убрать волосы с лица, но рука настолько дрожала, что пришлось сжать пальцы в кулак и какое-то время так посидеть. Успокоился, наклонился, отвёл волосы, приподнял верхнее веко и заглянул. Отшатнулся. Зрачок был расширен на всю радужку, а так бывает, когда испытываешь невыносимую продолжительную боль.

— Потерпи. — Он гладил девушку по голове, едва сдерживаясь, чтобы снова не зарычать. — Помощь уже близка. — Наклонился и прошептал прямо в ухо: — Мы обязательно найдём, кто это сделал.

Многострадальная дверь вновь с грохотом отлетела к стене — в проходе стоял Ротасий. Выражение на его лице напугало Тенонеля. Он медленно поднялся с кровати. Как раз в этот момент за спиной преподавателя по трансфигурации появилась злая и запыхавшаяся Дранкива; недовольный взгляд, которым она сверлила спину Ротасия, тут же сменился на виноватый, как только встретился с осуждением в глазах эльфа.

— Чего-о-о? — протянула орчанка, разводя руками. — Я смягчила, сказала только: «Тание нужна ваша помощь, её ночью побили… как бы».

— Что происходит? — Комната была пропитана страхом и болью, и Ротасий ощущал это каждой клеточкой своего тела. Обращаясь к Тенонелю, сам он медленно двинулся к кровати, но когда увидел Танию, не сдержал гневного возгласа: — Кто это сделал?

— Ничего не знаю, а она не сможет пока ничего рассказать, я специально ввёл её в сонное состояние.

— Я могу рассказать, — робко предложила Дранкива, переминаясь возле двери и не решаясь подойти ближе, — хотя я сама не так уж много знаю.

— Сейчас расскажешь, — благосклонно кивнул Ротасий и обратился к Тенонелю: — Нужно позвать Раблус Ен. Она должна быть в курсе происходящего!

— Обязательно, но сначала нужно помочь ей. — Тенонель потянул тонкую простынь, оголяя спину девушки. Боясь причинить боль, он так и не рискнул опустить задранную к шее рубашку. К тому же на девушке снова были цверги. — Она не сможет сама справиться с этими ранами.

— Да кто же мог такое сотворить с ней? — в голосе Ротасия прозвучали гнев и презрение. — Дранкива, дай чистую простыню, и нужна чистая вода, желательно кипячённая. Придётся сходить на кухню.

Орчанка бросилась к шкафу, достала полотенце и простынь, всунула в руки растерявшемуся эльфу и хотела уже бежать выполнять поручение, но услышала, как оба преподавателя издали изумлённый возглас. Ротасий убрал простынь, пропитанную кровью, и они увидели связанные ноги.

— Её связали и истязали, — голос эльфа больше походил на рык.

— М-м-м, — привлекла к себе внимание орчанка, — нет, это я её связала. — Она виновато пожала плечами. — По её просьбе. Она слишком боялась, что снова проснётся на крыше.

Мужчины переглянулись между собой. Тенонель швырнул на стол стопку с бельём и бросился развязывать путы на ногах Тании. Он старался лишний раз не смотреть на её раны. Ни один из мужчин не заметил, как орчанка исчезла; они обратили на неё внимание лишь тогда, когда она вернулась, ставя на стул небольшое ведро с водой, от которой шёл пар.

А дальше всё происходило стремительно. Ротасий освободил девушку от рубашки, просто разрезав её, разорвал простынь и принялся уверенно смывать кровь со спины, а Тенонель подошёл к кровати и продолжил водить руками над её телом. А Дранкива тихо начала рассказывать, что ей было известно со слов самой Тании.

Ротасий накинул на Танию чистую простынь, аккуратно подсунул длинный край так, чтобы можно было перевернуть её на спину, и она оставалась укрытой. Было страшно и больно смотреть на безвольную девушку в руках преподавателя. Дранкива с силой зажмурилась, сбиваясь с мысли, тяжело вздохнула. Тенонель понимающе посмотрел на орчанку и обратился к преподавателю по трансформации:

— Ну что, вывожу её из этого состояния?

— Нет, не нужно. — Он наклонился и подложил ещё одну подушку ей под голову. — Мне так проще будет дозваться зверя.

Голос дракона поплыл по комнате, окутывая, обволакивая, заставляя довериться, поверить. Он то поднимался выше, то переходил в страстный шёпот. Но всё было бесполезно. Таня не реагировала.

— Невозможно на это смотреть. — Тенонель подошёл ближе и наклонился. — Она выглядит так, словно умерла. — Два тревожных взгляда встретились. — Разбужу её.

— Нет, — рявкнул Ротасий, наклонился и просунул руки под тело Тании, осторожно поднял её с кровати и посадил к себе на колени. Широкая ладонь легла на затылок девушки, голова которой запрокинулась назад. — Я хочу ещё кое-что попробовать.

Его голос вдруг изменился и стал похож на шёпот, от которого у Дранкивы волосы дыбом встали и по коже пошёл мороз. Зажмурилась ещё сильнее, прижимая к ушам руки.

— Что ты творишь? — гневно зашипел Тенонель. — Это же мёртвый язык!

Но Ротасий не ответил, а вдруг заулыбался. Тания открыла глаза и смотрела на него. Девушка немного приподнялась в его руках и, чуть наклонив голову, прислушивалась к словам, а потом резко села, отодвигаясь. Ротасий перестал обнимать её и просто говорил и говорил. Распахнул объятия, приглашая вернуться к нему. И Тания доверчиво прильнула к его груди. Простынь поползла вниз, открывая голые плечи, и грозила совсем свалиться. Мужчина, ни на минуту не переставая говорить, ласково погладил девушку по голове и прихватил сползающий край ткани. Что-то спросил и довольно заулыбался, когда Таня кивнула. Она освободила руки из плена простыни и вцепилась в его костюм, застонала, пряча лицо на груди.

У Данкивы глаза на лоб полезли, когда она услышала скрежет зубов. С любопытством посмотрела на Тенонеля: на щеках перекатываются желваки, кисти рук сжаты в кулаки до хруста в костяшках, а сам напряжён, как натянутая тетива. Ротасий поднял голову и посмотрел на эльфа. Его взор горел торжеством: он смог дозваться зверя и сейчас тот запустил регенерацию тела. Мужчина придерживал одной рукой ткань на девушке, а другой гладил её по голове.

Как долго это продолжалось? Тенонелю показалось, что вечность. А дальше ещё хуже: девушка вдруг подняла голову, благодарно дотронулась до щеки Ротасия и счастливо бросилась к нему на шею, тихо смеясь. «Да, создатели, на это же невыносимо смотреть!» — эльф рванул к милующейся парочке, протянул руку и что-то прошептал.

Тания дёрнулась, зависая с протянутой рукой возле щеки преподавателя по трансформации.

«Ротасий! — она в ужасе взирала на мужчину, на коленях которого сидела. — Что я делаю в объятиях у Ротасия? Я ведь просила Дранкиву привести эльфа. И она его привела… кажется. — Посмотрела на свою руку, отдёрнула и смущённо улыбнулась. Раздалось вежливое покашливание. Посмотрела в ту сторону, откуда пришёл звук. — А вот и эльф. — Вымученно улыбнулась и этому преподавателю тоже и покраснела. — Что происходит?»

— Как ты себя чувствуешь? — недовольно глядя на эльфа, тихо поинтересовался Ротасий у Тании. Ему не хватило каких-то мгновений, чтобы установить тесную связь с её зверем.

— Я не знаю, — честно созналась Таня, потянулась посмотреть на свою спину, но дальше голого плеча ничего не увидела. Двумя руками вцепилась в простыню там, где находилась рука Ротасия. Смущённо произнесла: — Но у меня больше ничего не болит. — Их взгляды встретились: тёмное золото с искорками и нереальная зелень. — Не понимаю, что произошло, — вздрогнула, когда рука мужчины слегка коснулась её открытых плеч, заикаясь, продолжила: — но я больше не испытываю боли.

— Я позвал твоего зверя. — Взгляд Ротасия прошёлся по румянцу на щеках девушки и по пушистым рыжим ресницам. Едва заметно улыбнулся одними губами, взгляд так и оставался холодным и колючим. — Сказал ему, что если не станет тебя, не будет и его. Он вылечил тебя, запустив регенерацию тела.

— Спасибо, — поблагодарила Таня, первой отводя взгляд.

— Но в этом не только моя заслуга, — Ротасий приподнял бровь; всё это время он наблюдал за лицом Тенонеля. — Чтобы ты не чувствовала боли, Тенонель усыпил тебя и долгое время поддерживал в таком состоянии.

— Я благодарна вам за помощь. Обоим! — А сама нашла глазами Дранкиву и благодарно улыбнулась ей, потом украдкой посмотрела на эльфа. На его лице не было больше привычной холодности, скорее, замешательство и что-то ещё, когда он бросал взгляды на преподавателя по трансформации. «Кстати о птичках: я до сих пор сижу на его коленях». Спустила ногу на пол. — Можно, я на кровать перейду?

— Конечно можно, — Ротасий поднялся с кровати, держа её на руках, словно она ничего и не весила, — но чуть позже. Сначала мы идём к Раблус Ен. — Почувствовал, как девушка вся напряглась, стиснул ещё сильнее, успокаивая. — Ты должна рассказать всё, что произошло ночью, вспомнить каждое слово, что произносил тот, кто тебя истязал — это важно.

— А можно, я сама пойду? — прошептала Таня, боясь взглянуть на Тенонеля. Она почему-то почувствовала, что ему это не понравилось. — Мне вполне по силам. Правда!

— Ты уверена?

— Да. — Ноги коснулись пола, но Ротасий всё равно продолжал удерживать её рядом с собой. Упёрлась одной ладонью ему в грудь. — И мне нужно сперва что-то на себя надеть. Я ведь не могу пойти к ректору в одной простыне.

Ротасий отпустил её, отступая на шаг, с интересом оглядел с головы до ног. Собрав одной рукой в кулак два угла вместе, другой она потянула край ткани вверх на груди, чтобы она не свалилась. Взгляд у мужчины стал смешливым:

— А что? Это идея!

Раздалось вежливое покашливание эльфа.

— Я пошутил, — Ротасий поднял руки вверх в виноватом жесте, но глаза его смеялись.

Таня развернулась, чтобы подойти к стулу, где она оставляла с вечера своё платье, сделала шаг, другой, покачнулась и тут же оказалась в объятиях… на этот раз у эльфа. Тенонель притянул её к себе, поддерживая под локоть и за талию.

— Давай, я тебе помогу, — это подошла Дранкива. Она протянула руку к Тане, а сама переводила недовольный взгляд с одного преподавателя на другого. — Так быстрее будет.

Тенонель нехотя выпустил девушку из своих рук и бросил взгляд на Ротасия, тот понимающе усмехнулся.

— Не знаю, что происходит, но мне это совсем не нравится, — совсем не смущаясь, что её могут услышать, проворчала орчанка, усаживая Таню на кровать. — Сиди. Сейчас платье принесу.

Таня кивнула. Не поднимая головы, расправила складки на простыне, снова заложила их. Она ощущала на себе взгляды мужчин и готова была сквозь землю провалиться. Недовольно приподняла верхнюю губу. Замерла.

«Усов нет! — Чтобы окончательно убедиться, потрогала щёки. Потянула простынь вверх, открывая взору ноги. — И шерсть исчезла! — Провела ладонью по совершенно гладкой коже и улыбнулась. Спохватившись, посмотрела на преподавателей. Мужчины с одинаковым выражением лица взирали на её голые лодыжки. — Ой! — Прикрыла колени».

Дранкива подала Тане платье и уставилась на преподавателей, которые так и продолжали рассматривать на девушку. Орчанка жестом показала им, что стоило бы отвернуться. Мужчины переглянулись между собой и смущённо повиновались.

— Я готова, — позвала Таня, опираясь на руку орчанки. — Можно идти к ректору.

Но было видно, что она едва держится на ногах.

— Я могу понести тебя, — предложила Дранкива, чувствуя, как дрожит рука девушки.

Но Таня не успела ничего ответить: её подхватил на руки Тенонель и вышел вместе с ней из комнаты. Дранкива проводила взглядом преподавателя по естествознанию и с любопытством посмотрела на Ротасия. На его лице ни один мускул не дрогнул, когда их взгляды встретились, он просто развернулся и молча вышел из комнаты.

— Да уж… — многозначительно протянула Дранкива, последовав за ним.

Глава 15. Правда

Они шли пустыми коридорами: впереди всех Тенонель с Танией на руках, за ним — Ротасий, а шествие замыкала Дранкива. На протяжении всего пути им никто не повстречался. Наступило время завтрака, и все находились в столовой.

«Или же эта дорога не пользуется особым спросом, — подумала Таня, прожигая взглядом пуговицы на костюме Тенонеля. Она раз пять их пересчитала в обоих направлениях и даже нашла скол на одной из них. — Вот спрашивается, зачем такой глубокий вырез на его сорочке? — Обозвала себя плохими словами и прислушалась. Её сердце так сильно громыхало, что она испугалась, что его стук может быть услышан. — Это я так сильно разволновалась перед разговором с ректором? — Незаметно посмотрела на подбородок эльфа: — Интересно, а у них правда щетина не растёт? Тьфу, блин. О чём я думаю?»

Они остановились возле кабинета ректора магической академии. Тенонель осторожно опустил Таню на пол, но продолжал поддерживать под локоть. Он не смотрел на неё, просто вежливо ожидал, пока подойдут остальные. И как только рядом остановились Ротасий и Дранкива, постучал в дверь.

«Да-а-а, сильно я его обидела! — На душе от этой мысли было погано. Поджала губы и выпрямилась. — Я всё равно не могу ничего исправить. Что сделано, то сделано!»

Дверь распахнулась. На пороге стояла Раблус Ен. Она обвела всех холодным взглядом, задержалась на лице Тании, кивнула своим мыслям и пригласила всех пройти в кабинет. Дошла до своего стола, обернулась и долгое время молчала. Опустилась в кресло, жестом приглашая остальных последовать её примеру.

— Я так понимаю, случилось что-то из ряда вон выходящее. — Нервно переставила стопку книг с одной стороны стола на другую, поправила подставку перед собой. — Кто из вас готов объясниться? — Подняла глаза и встретилась взглядом с Ротасием. — Может, вы?

— Сегодня ночью произошёл вопиющий случай издевательства над ученицей магической академии, — вместо Ротасия заговорил Тенонель. В отличие от остальных, он стоял в расслабленной позе, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, и наблюдал за лицом ректора. — Под покровом ночи злодей проник в комнату к Тании Чауррь и истязал её. — Раблус Ен поднялась из кресла и застыла, глядя немигающими глазами на Таню. — Мы полагаем, что это было сделано с целью сдержать полное обращение. Как вы сами можете видеть, — эльф повернул голову в сторону девушки, — ему этого удалось добиться. Исчезли все частичные проявления её второй сущности.

Ректор тяжело опустилась в кресло и долгое время рассматривала пальцы своих сцепленных рук. Таня видела, что в ней идёт какая-то внутренняя борьба. Словно почувствовав на себе её взгляд, Раблус Ен посмотрела на неё и тихо заговорила:

— Расскажи всё, что ты запомнила; сейчас любая мелочь важна: что он говорил, как двигался, особенность речи, его запах, в общем, всё. Понимаю, вспоминать такое неприятно, но нам обязательно нужно его найти. — Глаза ректора не моргали.

Таня кивнула и начала своё повествование. Рассказала о своих снах, о том чувстве свободы, которое она испытывала, когда мчалась по лесу. Пришлось сознаться, что после таких снов она обычно просыпалась на крыше. Упустила, правда, такую подробность, что не каждый раз её в комнату провожала Дранкива. Орчанка с лёгкостью подтвердила эту маленькую ложь, будучи в курсе ночного происшествия, когда Таня влезла в спальню к Тенонелю. А на лице эльфа не дрогнул не единый мускул.

— Поэтому я сегодня попросила Дранкиву связать меня. — Стыдливо отвела взор, заметив удивлённо приподнятые брови ректора. — Я до ужаса боялась вновь проснуться на крыше. А ночью меня разбудило бормотание. — Замолчала и посмотрела на Раблус Ен. — Тёмная фигура стояла рядом с кроватью и что-то шептала. — Вздохнула и закрыла глаза: так было проще вспомнить.

Слово в слово передала, что говорил ночной посетитель: она не должна ни в коем случае обращаться в зверя; наказали её за то, что она сняла с себя какую-то пластину. Честно призналась, что испытывала невероятный, животный страх, когда её избивали плёткой с шариками, по словам истязателя, из того же металла, что и пластина. Преподаватели многозначительно переглядывались между собой, но молчали. Таня этого не видела: она сидела с закрытыми глазами, изредка вытирала предательские слёзы, катившиеся по щекам. Когда она замолчала, в комнате ещё долгое время стояла угнетающая тишина.

— Ротасий, — ректор снова принялась перекладывать предметы на столе, — как ты смог дозваться её зверя?

— А я и не смог. — Он посмотрел на Танию, перевёл взгляд на ректора и многозначительно произнёс, меняя интонацию в голосе: — Пока не заговорил на мёртвом языке. Именно тогда её зверь отозвался.

— И тебе это не показалось странным? — её взгляд гипнотизировал.

— А чем опасен мёртвый язык? — шёпотом поинтересовалась Таня у Дранкивы.

— Это язык шахкхаров, — ещё тише ответила орчанка и встретилась с недовольным взглядом ректора.

— Спасибо за информацию, Дранкива. — Раблус Ен поджала губы. — Но может, мы всё же позволим высказаться Ротасию, которому, по-видимому, есть что сказать.

А Таню так и подмывало спросить, почему её зверь понимает язык шахкхра.

— Мне показалось странным другое. — Он помолчал, размышляя, стоит ли рассказывать о своих наблюдениях. — В этом теле две сущности, и при контакте с её зверем у меня создалось ощущение, что они о существовании друг друга узнали совсем недавно. Меня гложет любопытство, как такое могло случиться. Обычно вторая сущность понимает именно тот язык, который являлся родным для носителя. — Догадка пришла неожиданно: — Если только…

— Ротасий! — Раблус Ен так резко поднялась на ноги, что все от неожиданности вздрогнули. — Не нужно заниматься предположениями! Если ты собираешься сделать заявление, у тебя должны быть доказательства.

— Нет у меня доказательств! — Суровый взгляд дракона прожигал ректора насквозь. — И я не занимаюсь предположениями. Я могу с уверенностью заявить две вещи: в этом теле нет шахкхара, и мне остаётся лишь гадать, откуда зверю известен мёртвый язык; и второе: душа, которая сейчас живёт рядом со зверем, — он повернул голову и посмотрел на Таню, — не имеет связи с этим телом. И да, я говорю о подмене.

В кабинете стояла такая тишина, что было слышно дыхание присутствующих. Девушки не шевелились, боясь взглядами или действиями как-то невольно подтвердить догадку дракона, лишь их руки соприкоснулись, а пальцы крепко переплелись между собой.

— Я не знаю, о чём ты говоришь! — чеканя каждое слово, произнесла Раблус Ен, не замечая, что допустила фамильярность в обращении к преподавателю, при этом она задумчиво уставилась в окно, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

«О, не-е-ет! Ты знаешь, о чём он говорит». — Таня не сводила глаз с лица этой странной женщины и решала, стоит ли прямо сейчас начать задавать вопросы, пусть и в присутствии посторонних, не станет ли от этого ещё хуже.

— Ротасий, давай поговорим об этом позже. Сейчас самое важное — обеспечить безопасность девушки и найти злодея. — Посмотрела на орчанку. — Дранкива, ты точно закрыла за собой дверь, когда уходила? Может, не обратила внимания и она осталась открытой?

— Нет. Я притянула дверь до характерного щелчка и увидела, как вспыхнули символы, только после этого пошла к себе.

— Считаю, неправильно искать в этом направлении. — Ротасий поднялся с кресла. — У всего преподавательского состава есть доступ к ключам — символам от комнат учеников.

— Да, ты прав. Не подумала. — Ректор выглядела растерянной. — Лично сменю символику на её двери и буду знать её только я одна, чтобы ни на кого не думать и не винить. — Обвела взглядом преподавателей. — Возвращайтесь к своим обязанностям. Жду вас вечером в своём кабинете. Обговорим дальнейшие шаги.

Преподаватели молча направились к выходу, за ними последовали девушки.

— Тания Чауррь, — голос ректора звучал требовательно. Все как по команде остановились и обернулись. — А вас я попрошу задержаться.

Мужчины вышли, а орчанка остановилась возле выхода, глядя долгим взглядом на Танию.

— Возвращайтесь к занятиям, Дранкива, — произнесла Раблус Ен тоном, не терпящим возражений. И как только за орчанкой закрылась дверь, обратилась к Тане: — Присядь. Нам предстоит долгий разговор.

«Вот оно! — Таня наблюдала за женщиной, которая прошла к секретеру и принялась в нём копаться. — Теперь-то я задам свои вопросы. И узнаю правду. Вот только, почему на душе так тревожно?»

И, по-видимому, ректор нашла, что искала, потому что по комнате поплыл довольный возглас, она обернулась и посмотрела на притихшую ученицу, подошла к столу и что-то положила перед ней. Таня привстала с кресла, потянулась, чтобы лучше рассмотреть, и, лишь взглянув, отшатнулась, испытывая животный ужас, но не свой, а зверя. Перед ней лежал медальон в виде прямоугольной пластины с символами, и Таня не сомневалась, это было именно то украшение, о котором недавно рассказывала Дранкива.

— Это ведь та самая печать, да? — Голос Тани прозвучал на удивление спокойно, в нём не было эмоций. Она не испугалась, не удивилась, просто высказала вслух догадку. Посмотрела на ректора и тихо поинтересовалась: — Как эта вещь оказалась у вас? — Раблус Ен, словно застывшее изваяние, стояла рядом и не отводила своего ледяного гипнотизирующего взгляда от её лица. — Что происходит?

— Несколько дней назад я вышибла из этого тела шахкхара и развеяла его, — голос ректора звучал ровно, без эмоций. Таня почувствовала, как в её сознании в панике заметался зверь. — Но я совершила ошибку: сняла медальон с тела. А он служил не только печатью для твоего зверя, но и действовал как замок от проникновения в тело любого другого духа извне. Тело потянуло душу, и ты оказалась здесь. Кто ты?

— Я Татьяна Орловская. И я с Земли. — Сердце грохотало в груди. Дыхание сбивалось. — Почему именно я?

— Не почему; просто твоё рождение совпало с появлением на свет этого тела до самой маленькой песчинки во времени, в расположении планет, я даже уверена, что вы одновременно сделали свой первый вдох. Только в это тело был подселён шахкхар. Почему подселён? Потому что сами они больше не могут появиться в этом мире, зато могут продолжать отравлять умы своим пагубным шёпотом, обещая вечную жизнь, знания, власть. — Её взгляд блуждал по лицу Тани. — А тот, кто тебя истязал, знает о шахкхаре, но не знает о том, что произошла подмена.

— Почему для него важно, чтобы я не слилась со своим зверем?

— Потому что, если бы ваши две сущности стали едины, вы смогли бы сопротивляться шахкхару, находись он всё ещё в этом теле. — Она улыбнулась, но лишь одними губами, взгляд оставался холодным и колючим. — Всем известно: сознание зверя не поддаётся влиянию шакхаров. Шахкхары же теперь не так сильны, как прежде. От них остался лишь шёпот в ночи. Прошло то время, когда они могли поработить любую сущность. Поэтому на ребёнка ещё при рождении была надета печать, чтобы не дать пробудиться зверю.

— Ну тогда мне нужно как можно быстрее научиться превращаться, чтобы этот злодей увидел, что шахкхар больше не сможет управлять этим телом, — Таня улыбалась.

— У меня плохие новости. — Раблус Ен подошла к столу и налила воды в стакан из графина необычной формы. Подала Тане. — Не будет полного слияния.

— Как это? — Внутри всё дрожало, Таня залпом выпила воду.

— Тебе осталось жить ровно два полных цикла Ланара, это приблизительно шестьдесят дней. — Ректор развела руками: — Ты всего лишь гость в этом теле.

— То есть, — Таня облизала вдруг пересохшие губы, — я вернусь в свой мир, в своё прежнее тело? — Раблус Ен покачала головой. — Как это? Что это значит?! — Девушка вскочила на ноги. — Я что, исчезну?

— Да.

— Совсем-совсем? — её голос дрожал.

— Да.

— Нет. Не может быть такого, — отказывалась поверить Таня. — Я вот говорю на вашем языке, у меня получилось сжечь два стола. — Она едва дышала от волнения, в глазах застыли невыплаканные слёзы. — У меня выросли усы на щёчках и шерсть на ногах, значит, я смогу слиться с этим телом, с этим зверем…

— Это-то и удивительно и непонятно. — Холодность и надменность на лице ректора впервые сменились замешательством. Она сложила руки на груди и какое-то время молчала, а потом тихо произнесла: — История помнит такие случаи. Души — странники как появлялись из ниоткуда, так и уходили в никуда. А ещё… тела, в которые они вселялись, не могли ни ходить, ни говорить, и медленно истаивали. И я не понимаю, почему в этот раз иначе. Я следила за тобой, наблюдала, и каждый раз ты меня чем-то удивляла.

— Потому что я сильная! — Таня заломила руки. — И я смогу сделать то, что не смогли сделать другие: я сроднюсь с этим телом и сольюсь со своим зверем.

— Я воин великого народа нагов, Страж, который приставлен охранять осколок небытия, и я заявляю: шансов нет. Это случится в любой момент, потому что твоя душа не имеет связи с этим телом, а сущность зверя слишком труслива, чтобы вырваться, и это понятное дело: столько лет просидеть на задворках сознания.

— Не верю, что нет выхода. — Слёзы текли по щекам. — Не верю! — со злостью закричала Таня. — Так нельзя. Так неправильно. — Её голос понизился до шёпота: — За что?

— На эти вопросы у меня нет ответов. Тебе просто не повезло родиться в одно время с Танией Чауррь.

— Что же мне делать? — Таня стояла с поникшей головой. — Как мне дальше быть?

— Проживи достойно отведённое тебе время. И, Татьяна, — в голосе ректора звучала просьба, — я бы хотела, чтобы ты об этом не говорила своим друзьям. Я видела, ты сдружилась с орчанками, и к тебе благоволит замкнутый юноша из северных королевств. Как же его? — между бровями пролегла складочка. — Дарел. — Они посмотрели друг на друга, у каждой были свои мысли. — Пожалуйста, ради них же. Однажды ты исчезнешь, а им продолжать жить дальше. Пусть лучше они думают, что ты перевелась в другую академию, чем будут ожидать этого момента и уже сейчас скорбеть. А я обещаю тебе: когда это произойдёт, я создам такой миф вокруг твоего имени.

— Мне можно будет принять участие в соревнованиях? — каким-то чужим голосом поинтересовалась Таня, не ответив ни да, ни нет на эту просьбу. Перед глазами стояли счастливые лица орчанок и горделивое выражение на лице Дранкивы, когда топоры раз за разом попадали в мишень. — Или я уже не успею?

— Я тоже об этом думала. Соревнования начнутся уже через неделю. — Раблус Ен улыбнулась: — Продолжай делать всё то, что делала раньше, иначе это будет выглядеть подозрительно. И если тому суждено быть, то ты со своими друзьями поучаствуешь в борьбе за победу для академии.

— Спасибо, — Таня едва смогла произнести это простое слово и побрела к выходу. Ей больше нечего было здесь делать. В голове крутилась одна мысль: «Теперь я знаю всю правду! Вот только как дальше жить с этим знанием?»

— Татьяна, ты ничего не ответила на мою просьбу.

— Мне совсем-совсем ничего нельзя рассказывать Дранкиве? — взявшись за ручку, не оглядываясь поинтересовалась Таня. — Даже про то, что раньше в этом теле жил шахкхар? Это бы многое объяснило. Всем.

— Про шахкхаров тем более нельзя упоминать. Такая новость посеет панику в сердцах. Бестелесных боялись всегда, а с веками этот страх перерос в неконтролируемый ужас. И их можно понять. Каждый жил и боялся, что в их дом однажды постучится беда — бестелесный заберёт самого близкого: сына, дочь, брата, сестру, любимого.

— Всё равно не понимаю. — Таня обернулась и посмотрела на ректора. — Как можно было не заметить, что рядом с вами находился этот самый… бестелесный? Ведь по рассказам и тому отношению, которое я чувствую к себе, предшественница была далеко не подарок.

— Печать, — только и сказала Раблус Ен. — Мы бы и дальше никогда не узнали об этом, не обнаружь я однажды ночью Танию Чауррь возле осколка. Она слушала. — Ректор приподняла изогнутую тонкую бровь. — Мы всегда терпимо относились к выходкам наших учеников, тем более к детям сиротам.

— Что-о-о? — Таня не верила своим ушам. — У Тании Чауррь не было родителей?

— Нет. От неё отказались ещё при рождении. Я поднимала документы, искала, откуда к нам попала эта девочка. Оказалось, из детского приюта.

— Ясно. Ничего не меняется ни в том мире, ни в этом. — Она вышла из кабинета.

В коридоре её ждала Дранкива. Она подошла к Тане и долго рассматривала её лицо. Девушка не выдержала и заговорила первой:

— Знаешь, я счастлива, что в тот, самый первый день именно ты была рядом со мной.

— Что она тебе сказала? — Дранкива грозно посмотрела на закрытую дверь, словно ожидая в любой момент увидеть ректора. — Она в курсе, что ты эта, — принялась усиленно вспоминать странное слово, которое Таня сказала в тот день, — попадалка? Это её рук дело, да?

— Нет, это не она сделала, — кое-как заставила себя улыбнуться. — Я сама заблудилась. Потерялась между мирами. — Орчанка подозрительно прищурилась. — Но она в курсе подмены в этом теле.

— Почему у меня такое ощущение, что ты что-то не договариваешь? — Глаза орчанки превратились в узкие щёлочки. — Если ты заблудилась, то куда делась прежняя Тания?

И в этот момент Таня не удержалась: бросилась на шею орчанки, с силой обняла. Хотелось обо всём рассказать, разрыдаться, как маленькой девочке на груди старшей, сильной сестры. Но этого делать было нельзя. Она тут же отступила, пряча руки за спину, хитро приподняла одну бровь:

— А ты знала, что наш ректор, — замолчала, пытаясь соединить вместе два слова — нагов и женщину, — бабазмей?

Дранкива, сначала тихо, а потом всё громче и громче, начала смеяться, но вдруг замолчала и серьёзно произнесла:

— Ещё какая.

Глава 16. Магический поединок

Хорошо, что сегодня не надо было идти на занятия. Об этом она узнала, уже находясь в своей комнате. Девушки зашли, чтобы забрать её книги с тетрадями и отправиться на урок, как вдруг в дверь постучали. Дранкива распахнула дверь и подозрительно уставилась на незнакомцев. Их было двое. Оба одеты в чёрную одинаковую одежду, лица спрятаны под капюшонами. Отличал их только рост: один был чуть выше.

— Нас послала Раблус Ен, — произнёс тот, что повыше. — Сама она тоже обещалась скоро быть.

— Ректор попросила, если мы застанем хозяйку комнаты на месте, передать, что на сегодня Тания Чауррь освобождена от занятий, — ровным голосом передал распоряжение второй посетитель.

Таня узнала голоса, подошла к орчанке и с любопытством выглянула из-за её плеча. Так и есть: в коридоре стояли знакомые патрульные.

— Привет, малышка, — сказал тот, что повыше. Темноволосый юноша скинул капюшон, открывая лицо, приветливо улыбнулся, но его нечеловеческие, с необычным разрезом глаза смотрели тревожно. — У тебя какие-то проблемы? Что-то случилось? А то мы тут не на шутку разволновались, когда получили странный приказ от директрисы: тщательно обыскать твою комнату.

— Всё нормально, — соврала Таня, взяла за руку орчанку и потянула в сторону, давая возможность патрульным войти в комнату. — А что искать будете?

— Всё, что не пахнет тобой, — сказал второй, тоже откидывая капюшон с головы.

На неё уставились две пары любопытных глаз с золотистым цветом радужки.

— А если мы останемся, не помешаем вам? — поинтересовалась Таня, подходя к кровати и быстро сгребая испачканные простыни.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как двое юношей, словно призраки, возникли за её спиной. Шумно потянули носами, и один из них выхватил бельё из её рук.

— Что произошло? — потрясённо спросил он, не отводя ошеломлённого взгляда от кровяных разводов на ткани.

— Ты знаешь, кто это сделал? — поинтересовался второй, забирая простынь из рук своего напарника и отдавая смущённой Тане.

— Нет, не знаю. — Стараясь ни на кого не смотреть, бросилась к шкафу, свернула всё кулем и засунула внутрь. Обернулась и замерла, немного заикаясь, произнесла: — Со мной всё в порядке.

Но было видно: патрульные ей не поверили. Они переглянулись между собой и разошлись по комнате в разные стороны.

— Мне нужно идти на занятия, — тихо сказала Дранкива, подходя к Тане. — За прогулы могут отстранить от соревнований. — Наклонилась к самому уху и зашептала: — Но если ты хочешь, я могу остаться. — Таня с надеждой заглянула в тёмные глаза орчанки, но проглотила готовые вырваться слова, когда услышала: — Просто сейчас ещё и директриса придёт, боюсь, влетит мне по первое число.

— Иди конечно! — Дотронулась до руки и попыталась улыбнуться: — Не переживай за меня. Увидимся на тренировках.

— Ты придёшь? — Дранкива выглядела удивлённой.

— Обязательно. — Таня кивнула. — До соревнований осталось всего ничего, какая-то неделя, поэтому нельзя пропускать ни один день тренировок.

Проводила подругу до дверей и обернулась. Юноши стояли в разных углах комнаты с закрытыми глазами, словно к чему-то прислушиваясь. Татьяна пробралась к кровати, залезла на неё и поболтала ногами.

«Кто же они такие? Почему им доверена охрана академии?» — Ей почему-то казалось, что это не обычные воины, а какие-то волшебные существа.

Один из них двинулся по кругу, остановился возле неё, опустился на колени и полез под кровать. Таня едва сдержала смешок, вспоминая паутину на своих усах. Подтянула ноги и наклонилась вперёд. Голова юноши показалась из-под кровати, и он уставился своими необычными глазами ей в лицо. Отряхнул ладошки и нагло плюхнулся рядом с ней. По — свойски обнял за плечи и притянул к себе.

— Когда я его найду, — прошептал юноша ей на ухо, — я порву его прежде, чем меня кто-то остановит.

Другой юноша подошёл к ним и уселся с другой стороны. Тоже обнял её, по-хозяйски потянул в свою сторону.

— А я помогу ему, — прошептал он в другое ухо. — Нужно отныне за тобой присматривать!

Таня сидела ни жива ни мертва в окружении этих необычных патрульных, которые по необъяснимым причинам ни с того ни с сего решили взять над ней покровительство, и чувствовала себя смущённо.

— Вы что-нибудь нашли? — поинтересовалась она, чувствуя на себе внимательные взгляды с двух сторон и краснея от пристального внимания.

— Не-а, — честно сознались юноши, придвигаясь ещё ближе и буквально обнюхивая её.

— Я чувствую себя неловко, когда вы так себя ведёте, — каким-то скрипучим голосом произнесла Таня, поводя плечами и стараясь сбросить их руки с себя, но добилась обратного эффекта.

— Тания Чауррь, — позвал юноша справа, — ты будешь прекрасным зверем: сильным, изящным, быстрым.

— А что я за зверь, — рискнула поинтересоваться, поворачивая голову в сторону говорившего и встречаясь с его золотистым взглядом.

— Я точно не уверен, но мой внутренний зверь почему-то благоволит к тебе.

— И мой, — ревниво прозвучало с другой стороны. — И подозреваю, если бы мы тебя представили остальной братве, была бы точно такая же реакция.

— А кто вы? — сглотнула, представив огромное количество таких же необычных юношей, которые при случае и без него старались бы её обнюхать. — Я о ваших вторых сущностях.

— Катьяры, — ответили они одновременно.

— Кто-о-о? — протянула Таня, пытаясь вырваться из их цепких объятий. — Котяры?

— Можно и так назвать, — посмеиваясь, произнёс юноша, который сидел справа. Другой же патрульный рухнул на кровать и захлёбывался от смеха. — Правда, о-о-очень большие котяры.

Тут в дверь постучали и, не дождавшись разрешение войти, толкнули снаружи. В открытом проёме стоял Тенонель, в его руках были какие-то предметы. За его спиной стояла Раблус Ен с явно недовольным видом.

Эти котяры даже не подумали вставать, единственно сел тот, что лежал на кровати. Таня с силой рванулась из цепких рук патрульных, но тут же была возвращена обратно.

— Сиди, — произнёс тот, что был справа, поднимаясь с кровати и заговорщицки подмигивая, да так, что этого не заметил бы лишь слепой.

Второй поднялся следом, в точности повторяя действия первого.

«Блин, что преподы подумают, глядя на такое? — Украдкой бросила взгляд на эльфа: — Заметил или нет?»

Тенонель каменным изваяниям застыл возле стола и не отводил осуждающего взгляда от катьяров, которые перетекли с кровати ко входу и смиренно ожидали дальнейших распоряжений ректора академии.

— Вы что-нибудь нашли? — поинтересовалась директриса, пристальным взглядом осматривая каждый предмет в комнате.

— Нет, — одновременно ответили патрульные.

Раблус Ен с подозрением посмотрела на них, но ничего не спросила, достала пергамент, скрученный в трубочку и перевязанный белой лентой.

— Вы свободны. Передайте вашему командиру, чтобы зашёл ко мне после обеда, готов приказ об усилении охраны, — и тут же потеряла всякий к ним интерес, продолжив осмотр комнаты.

Таня не произнесла ни слова. Она так и просидела на кровати, наблюдая за преподавателями, которые сначала обыскали комнату, а затем стали что-то устанавливать по углам.

«Вот не знала бы, что нахожусь в волшебном мире, так бы и решила, что устанавливают видеонаблюдение. — Тенонель забрался на стул и что-то прикреплял под потолком. Проверил угол обзора. Встретился с ней взглядом. Таня быстро отвела взор. — Ведь и не поймёшь, что думает этот высокомерный эльф!»

— Готово, — тихо произнёс преподаватель, спускаясь со стула.

— Хорошо. — Раблус Ен стояла возле двери и водила рукой, словно считывая что-то. — Тания, подойди! — Девушка послушно выполнила приказ. Ректор взяла её руку и приложила к двери. — Будешь возвращаться, просто коснись, как раньше. — Таня кивнула. Директриса едва заметно улыбнулась и продолжила своё занятие, не оглядываясь, потребовала: — А теперь оставьте меня одну!

Тенонель и Таня вышли из комнаты. В неловком молчании задержались за дверью.

— Я тогда пойду? — неуверенно произнесла Таня и сделала шаг вперёд, но её остановили.

— Куда ты? — равнодушно поинтересовался эльф.

— Мне нужно посмотреть, какие уроки на завтра, — испытывая неловкость в присутствии этого мужчины, Таня выпалила первое, что пришло в голову, и помчалась со всех ног по коридору. Она наизусть знала своё расписание, которое под диктовку Дранкивы аккуратным почерком, понятным только ей, занесла в свою тетрадь, постепенно пополнявшуюся всё новыми и новыми записями и рисунками. Например, сегодня должны были состояться отборочные соревнование по магическим поединкам. А после обеда тренировки: по стрельбе из лука с эльфами и по метанию топоров по мишеням с орками. На завтра предстояло плавание, и Таня очень сильно переживала из-за этой дисциплины: одно дело соревноваться с обычными людьми и совсем другое — постараться прийти первой к финишу, когда у тебя такие необычные соперники.

Свернула в соседний коридор и остановилась, чтобы отдышаться. Нужно было всё хорошо обдумать, а в присутствии эльфа мозги отказывались работать.

«Да что со мной не так? — Она не спеша пошла по коридору. — О другом сейчас думать надо! — Ускорила шаг. — Нужно найти Ротасия и попросить его помочь как можно быстрее слиться со зверем, живущим в этом теле. Пусть научит меня говорить на мёртвом языке. — Остановилась и обернулась. — А всё же любопытно, какие были отношения у Тании с этим эльфом? Ну вот, пожалуйста, опять». — Надавала себе мысленных затрещин и пошла разыскивать Ротасия.

В кабинете преподавателя не оказалось. От учеников Таня узнала, что Ротасий с Омушем Крютом отправились подготавливать площадку для магических поединков. Проплутав какое-то время по бесконечным коридорам, Таня всё же оказалась в нужном месте.

На поле будущих поединков разворачивалось необычное зрелище. Девушки и юноши со старших курсов возводили магические стены, создавая защиту для зрителей, которые в скором времени должны были собраться здесь. Полноватый косматый седой мужичок неопределенного возраста — преподаватель магической теории и практики, — у которого она в первый же день сожгла столы, проворно перебегал от одной группы студентов к другой и ругался на чём свет стоит.

Таня поискала глазами Ротасия. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за происходящим на поле, иногда одобрительно кивая или недовольно поджимая губы. К нему подошёл Омуш и, нервно жестикулируя, начал что-то объяснять.

Таня, чтобы не привлекать к себе внимание, обошла по кругу и оказалась у Ротасия за спиной, осторожно выглянула из-за дерева и — встретилась с ним взглядом. Он стоял один, Омуша рядом уже не было. Спряталась, обзывая себя всякими непотребными словами.

«Наверное, это всё же была плохая идея?» — попятилась и врезалась в препятствие. Позади неё стоял Ротасий.

— Что происходит? — Он подхватил её под руку, не давая упасть.

— Я хочу как можно быстрее слиться со своим зверем, — её голос дрожал, она готова была умолять, только бы он помог ей.

— И поэтому ты крадёшься? — усмехнулся Ротасий, удивленно приподнимая брови. Таня замотала головой. Видно, в её лице было что-то такое, что заставило его следующую фразу произнести серьёзно: — Мы над этим работаем. В любом случае это когда-нибудь случится. И всему свое время. Прояви терпение. Твой зверь и так долго ждал, чтобы его сейчас ещё пугать таким напором.

— Но я не могу ждать! — повысила голос Таня. Она так сильно разволновалась, что у неё взмокли ладони. Провела ими по ткани платья. — Мне нужен ускоренный курс! Пожалуйста, прошу вас! И научите меня мертвому языку: хочу, чтобы зверь меня понимал, как вас.

Как только она это произнесла, дракон грубо схватил ее и потащил за собой вглубь сада.

— Не смей произносить этого вслух! — встряхнул её. — Ты хочешь, чтобы тебя обвинили в том, что ты носитель мятежного духа? Ты на меня не смотри, это был крайний случай: я не мог дозваться твоего зверя. И все знают, что Хранители и Стражи не могут быть порабощены шахкхарами. Я хоть песни могу распевать на мёртвом языке — никто не усомнится во мне.

«Вот значит как: драконы и змеи не по вкусу для бестелесного». — Ей приходилось бежать, чтобы поспевать за размашистым шагом Ротасия.

— Но я ведь как-то должна общаться со своим зверем. — С силой потянула руку и освободилась от захвата. — Он должен знать, что я хочу от него, а не так: просишь лапу, а тебе — усы.

— Тогда выход один, — Ротасий задумчиво посмотрел на неё, — общайся с ним через образы.

— Как это? — растерялась Таня. — Не понимаю.

— Представляй здесь, — ткнул указательным пальцем ей в лоб, — то, что ты хочешь, чтобы получилось, нарисуй для него картинку. Возможно, что-то из этого и получится.

— Хорошо. Я попробую, — как-то неуверенно произнесла Таня, потирая место, куда касался его палец.

— Если сможешь установить контакт, то ты это сразу почувствуешь: это словно заглянуть в душу, коснуться собственного второго я. — Усмехнулся: — Но в любом случае занятия со мной для тебя никто не отменял.

«В моём случае — это коснуться совершенно чужого разума. — Она благодарно улыбнулась преподавателю. — Эх, хоть бы узнать, как я выгляжу? Что за зверь такой?»

— Ты будешь смотреть магические поединки? — спросил Ротасий, продолжая внимательно наблюдать за её лицом.

— А когда они начнутся?

— Да прямо сейчас. — Дракон посмотрел на что-то за её спиной. — Вон как раз и твоя подруга прибыла со своими соплеменницами.

Таня проследила за его взглядом. Дранкива подняла руку в приветствии, за ней этот жест повторили и все остальные орчанки. Ротасий кивнул, давая разрешение уйти. И Таня со всех ног бросилась к своим друзьям.

— Ты в порядке? — поинтересовалась Дранкива, всматриваясь в сторону построек, на которые Таня не обратила внимания. — Смотри! — скомандовала орчанка, указывая на что-то рукой. Восхищённо произнесла: — Кауранов ведут. Красавцы.

Таня изо всех сил тянула шею, но никак не могла разглядеть, что делается впереди. Заволновались зрители; старшеклассники, стоя возле возведённой магической стены, развели вдруг руки в стороны.

И тут раздался рык такой силы, что захотелось присесть и закрыть ладонями уши. Отчётливо стал слышен звон волочащихся по щебню цепей. Таня пошла в ту сторону, откуда пришёл звук. Остановилась возле эльфов и, не заметив, в какое общество попала, беспардонно отодвинула одного в сторону. Замерла с открытым ртом, забыв убрать руку с локтя ушастого.

— Ёшкин кот!

Патрульные, по двое на зверя, тащили закованных в цепи трёх животных: помесь саблезубого тигра с гиеной. Именно так! Голова, опущенная ниже туловища, словно зверь взял след, и мощные короткие передние лапы создавали ощущение горбатости; красные, близко посаженные глаза, жуткие клыки и короткая ощетинившаяся шерсть.

— Зачем нужны эти животные на магическом поединке? — шёпотом спросила Таня, не замечая, что стоит в окружении эльфов и держит одного под ручку.

— С ними будут сражаться. — Эльф расцепил её пальцы, с брезгливой миной поправил манжет на рукаве и на всякий случай отошёл в сторону. — Вот зачем.

Таня в изумлении посмотрела на юношу, обернулась и поискала глазами орчанок. Девушки находились рядом, но держались на расстоянии.

— Дранкива, скажи, — Таня подлетела к подруге и потрясла её за руку, — их что, сейчас будут убивать? — В голове сменялись картины одна страшнее другой.

— Что ты? — тихо ответила орчанка. — Эти животные совершенно не восприимчивы к магии.

— Тогда как же с ними можно сладить? — Таня обернулась на жуткий рык. Два зверя грызлись между собой. И патрульные едва удерживали их. — Они же всех сожрут.

— Не сожрут. — Дранкива засмеялась. — Что, думаешь наши старшики просто так штаны просиживали столько лет. Они их сейчас огнём, водой, воздухом, комьями земли, да чем угодно, только бы не подпустить к себе.

— А я думала, поединок — это когда двое становятся напротив друг друга и начинают швыряться всякими заклинаниями, ну, типа, экспеллиармус. — У орчанки брови уползли на лоб. — Ну что-о-о? Это первое, что пришло в голову. — Усмехнулась: — Ну ещё можно всегда попробовать сяськи-масяськи.

— Так! — Орчанка тревожно посмотрела по сторонам. — Молчи про свои масяськи.

— Ладно уж. — Таня, разглядывая испуганное лицо Дранкивы, поинтересовалась: — Ну так будет «друг против друга» или нет?

— Будет! — Орчанка бросила взгляд на эльфов, которые даже не скрывали, что подслушивают их разговор. — В финале, между учениками всех академий.

Недовольный рык понёсся по полю, перед зверями опустили щит и впустили внутрь.

— Послушай, — забеспокоилась Таня, — если эти каураны нечувствительны к магии, то каким образом их может сдержать этот щит? — И только она эта произнесла, как из-под земли вырвались столбы, но какие-то странные, через них можно было видеть всё, что происходило внутри.

— Этот щит для безопасности зрителей, — пояснила Дранкива. — А эти столбы материальны, их вырастили из земли.

— Не понимаю. Тоже ведь магия…

— Магия — она ведь разная. Вот смотри, — уже не выдержала Судрана, — маг потоком воды отгоняет от себя каурана, ему мокро, холодно, но откровенно плевать. А если тот же маг из этой воды создаст острую льдину и запустит в зверя? Так он его даже убить сможет. Зато любое заклинание с них пылью осыпается. Вспомни теорию.

«М-да-а-а. Вспомнить бы ещё! — Таня во все глаза смотрела на происходящее внутри круга. Два зверя схватились между собой, а третий подошёл к стене и подрал об неё когти. — Ужас какой! Я бы в жизнь не вошла в эту клетку!»

Внутрь вошли первые выступающие. Каураны тут же перестали ссорится между собой и бросились на вновь прибывших. И понеслось. Внутри сверкало. Громыхало. Выло. Крутились смерчи.

— А ещё, — прошептала Дранкива на ухо Тани, — они специально дрессированные. — Таня удивлённо посмотрела на неё. — Да — да, гляди, — указала пальцем на промчавшего каурана, — у каждого на задней лапе вот такой браслет. С диким каураном такое не прокатило бы. Они бы только ещё больше озверели. Но я тебе этого не говорила.

Таня с сомнением глянула на орчанку, перевела взгляд на её соплеменниц.

— Каураны живут на нашей родине, — коротко бросила Судрана, пожимая плечами.

Выступающие сменялись одни другими. Преподаватели спорили между собой и без остановки строчили в своих дощечках. А каураны, оставаясь в одиночестве, принимались драться между собой. Звери кубарем подкатились к ближайшей стене, девушка, которая стояла в этом месте, вдруг взвизгнула и закрыла руками лицо. Столб рухнул. Два каурана так и продолжали грызться между собой, а третий увидел брешь в стене и счастливо заурчал, пригнулся и пополз в сторону орчанок.

— Это чего он делает? — не шевелясь, спросила Таня, наблюдая за приближением животного. — Дранкива, умоляю, скажи, что зверюга просто так сильно обрадовалась своим землякам.

Дранкива не отвечала, шаря глазами по земле, подхватила какую-то палочку, с сомнением посмотрела на неё. Бросила. И встала в стойку, выставляя кулаки перед собой. То же самое проделали её соплеменницы. Таня посмотрела налево, направо и в точности повторила за ними жест. Вокруг кричали. В их сторону бежали преподаватели.

— А может, убежим? — тихо предложила Таня.

— От каурана не убежишь, — бросила Судрана.

— Может, тогда упадём и притворимся мёртвыми? — не оставляла надежды девушка.

— Не выйдет. Мёртвые обычно воняют. Кауран не дурак, — обрубила Дранкива.

— Не знаю, как вы, а я сейчас точно вонять буду, — пробурчала себе под нос, обводя взглядом вокруг. — Да где же эти преподы ходят?

И тут случилось невероятное: эльфы закрыли их собой. Каурану это не понравилось, он грозно завыл, призывая на помощь собратьев. А потом? Потом они напали одновременно с трёх сторон. Всё смешалось: эльфы, орчанки, каураны. Таня орала во всю мощь своего горла «спасите, помогите» и проворно уворачивалась от лап животных. Первая зверюга сбила с ног ближайшего к ней эльфа и преспокойно покатила его внутрь круга. Таня позвала Дранкиву, окликнула Судрану, но орчанкам было не до неё, и тогда она сама помчалась отбивать бедолагу.

— Фу! Брось его! — закричала Таня, с тревогой разглядывая неподвижного эльфа. «Знатно головой приложился». — Выставила кулаки перед собой, сделала устрашающее лицо: — Он невкусный. — А про себя повторяла, как мантру: «Они дрессированные. Дрессированные!»

Зверь с сомнением потолкал носом свою сломавшуюся игрушку, тщательно прикопал и, довольно урча, пополз к девушке. Таня так сильно сжала кулаки, что стало больно. Раскрыла руки и в ужасе уставилась на ладони, объятые огнём. Посмотрела на приближающего зверя и стряхнула огонь в его сторону, представляя летящие от костра искры. Кауран удивлённо остановился, а потом начал бить передними лапами, словно прося ещё.

Бросаясь в зверя огнём и заставляя его отступать вглубь площадки, дошла до эльфа, закричала, толкая его ногой. Юноша открыл глаза, но не понимал, что происходит. Это оказался тот самый эльф, который однажды пытался научить её уму-разуму ивовой веткой. Наклонилась и потянула за руку, заставляя подняться с земли. Одной рукой толкая его вперёд, а другой продолжая бросать искры, двинулась к бреши.

Зверь недовольно взвыл и ринулся в нападение. Таня толкнула эльфа из круга, а сама получила удар в спину. Упала вперёд лицом, почувствовала на губах вкус крови, быстро перевернулась на спину, приподнявшись на локти, поползла. Но не тут-то было. Кауран метнулся к ней и придавил передними лапами, наклонился и принялся облизывать.

— У-ру-ру, — заорала Дранкива, запрыгивая на спину каурана и молотя его по голове.

— У-ра-ра, — завопила Судрана, запрыгивая с другой стороны и хватая зачем-то животинку за хвост.

— Помогите, — прохрипела Таня под тяжестью тел, изо всех сил уворачиваясь от шершавого языка. — Дышать не могу. — Перед глазами полетели беззаботные купидоны с лицом преподавателя по естествознанию. Потрясла головой, разгоняя наваждение, кое-как повернула голову и увидела знакомых патрульных.

Они бежали в её сторону. Красиво так бежали! Вот перед глазами ещё юноши, одетые в чёрные облегающие одежды, и вдруг это уже огромные чёрные пантеры. Они бросились одновременно, снося с неё и каурана, и орчанок. Таня развернулась и поползла в сторону бреши.

— На фиг. На фиг, — быстро перебирая четырьмя конечностями ворчала Татьяна. — Мотала я ваши магические поединки!

Её кто-то подхватил с земли и прижал к себе. Подняла голову. Перед ней был самый большой купидон на свете. Его тревожный взгляд блуждал по её лицу. Усмехнулась.

— Отбой! — произнесла она единственное слово и потеряла сознание.

Глава 17. Гуляем по крышам, договариваемся со зверем

Татьяна стоит на краю скалы. На сердце покой и безмятежность. Легкий ветер доносит до неё запахи душистых луговых трав и прелых мхов старого леса, свежесть реки. Жадно втянула в себя ночной воздух, переводя взгляд на звёздное небо. От вида огромного жёлтого диска луны над головой стало не по себе; передёрнула плечами.

«Я ведь сплю. — Таня тихо засмеялась, довольная, что в этот раз не запуталась, принимая чувства зверя за свои. — Что же ты мне хочешь показать? — И испугалась, вспомнив, где она постоянно оказывалась после таких снов. В голове отчётливо всплыла картинка: она на крыше… только на этот раз на самом краю. Сердце от страха в пятки ушло. — О, нет! Только не это! — И тут же в сознание ворвался иной образ: светящаяся решётка на окне в её комнате. Почувствовала недовольство зверя. — Ты не смог сегодня выйти?» — И возблагодарила директрису, что та озаботилась поставить защиту не только на дверь.

И вдруг она проснулась. Резко села и посмотрела на открытое окно. Что она хотела там увидеть? Светящиеся решётки, которые ей показывал зверь? Облегчённо вздохнула, не обнаружив таковых, и рухнула обратно в плен подушек, вспоминая прошедший день.

После магического поединка она пришла в себя в лазарете. Вокруг неё сновало такое количество распрекрасных эльфов, что она грешным делом решила, что снова очутилась в другом мире. Но так было только до тех пор, пока она не обнаружила Тенонеля. Преподаватель стоял возле окна и с равнодушным видом выслушивал двух девушек, которые наперебой что-то рассказывали ему.

Эльфийки, кстати, оказались ещё высокомернее, чем их мужчины. Но зато лечили быстро и качественно. Ну как лечили? Водили руками и что-то шептали, точнее, распевали. Сначала ушла боль, а после наступило ощущение, будто она махом выпила сразу несколько энергетических напитков. Такую силушку богатырскую почувствовала во всём теле, что захотелось немедленно пойти оттягать за усы кауранов, навалять Фаерзлобу, покидать топорики по мишеням или даже самой, в одни руки, выкопать все ямки для предстоящих соревнований. Но её сопроводили в комнату и запретили выходить до следующего утра. Вечером пришла Дранкива. Они вместе изучали заданные темы, а потом орчанка рассказала, что нечаянно подслушала, как Ослад Вайрар — преподаватель по магической теории и практике — обратился с личной просьбой к директрисе, чтобы Таню более тщательно проверили на предмет способностей к магии.

Девушка закинула руки за голову: «Вот только этого мне не хватало! Проверяли ведь уже». Образ двух развеянных в прах столов до сих пор не давал спать спокойно.

С улицы пахнуло ветром, лесом и терпкими травами. Внутри беспокойно заворочался зверь. Села на кровати. От удивления глаза сделались огромными.

«Да быть того не может! — Запах Тенонеля она знала хорошо. Осторожно опустила босые ноги на каменный пол и прокралась к открытому окну. Потянула воздух. — Так и есть!»

Она не решалась выглянуть наружу, но точно знала: преподаватель по естествознанию находится сейчас рядом. Почему-то было волнительно осознавать это. Протянула руку и коснулась стены. Улыбка тронула губы. Но столь хрупкое чувство длилось недолго: как холодный душ в сознание ворвалась мысль об оставшихся шестидесяти днях в этом мире. Отдёрнула руку.

— Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? — неожиданно произнесла она вслух и сама себе зажала ладонью рот. Но было поздно. Её услышали.

Тенонель вышел из-за угла и встал напротив неё. Его взгляд блуждал по её лицу, губам, шее. Он ничего не говорил, просто смотрел. Но зато как смотрел! Таня обхватила себя руками и даже подумала, чтобы бросится обратно к кровати под спасительное одеяло.

— Ты просто глупый несмышлёный ребёнок, — едва заметная улыбка тронула его губы, но при этом глаза оставались серьёзными. — И я слишком долго живу, чтобы на такое обращать внимание. — Ветер разметал волосы, закрывая лицо эльфа. Тенонель нетерпеливо откинул их. — Игра — значит, игра. Что здесь скажешь? — Зацепился руками за подоконник и с лёгкостью подтянул тело; глядя ей в глаза, произнёс: — Если только, — изящно закинул левую ногу и спрыгнул внутрь, — я согласен сыграть в эту игру.

Таня попятилась, не в силах отвести взгляд от его тонких губ… искривлённых как обычно в надменной усмешке. Эльф повёл бровью и двинулся за ней следом. Шаг за шагом, пока девушка не упёрлась в кровать. Наклонился и страстно прошептал:

— Одевайся!

— Что-о-о? — на всякий случай переспросила Таня.

— Ты правильно услышала. — А вот теперь его глаза откровенно смеялись. — Раз не спишь, хочу тебе кое-что показать. — Таня не шевелилась, всё надеясь, что это какая-то шутка. — Если ты, конечно, не против. — Подошёл ещё ближе. — Хотя… — его взгляд снова изучал, — мы можем и остаться.

— Я сейчас. — Бросилась к своим вещам и принялась лихорадочно напяливать на себя первую попавшуюся одёжку. Подол скрутился и никак не хотел опускаться. Позорно кряхтя, попыталась снять платье, но тщетно. Глядя одним глазом через прорезь, она видела, как к ней подошёл эльф, но ничего не предпринимал, а просто стоял рядом и улыбался. — Помоги, а?

— Что именно ты хочешь сделать? — Он подошёл вплотную. — Надеть или снять?

— Надеть. Я хочу надеть платье! — недовольно запыхтела Таня, а про себя принялась костерить на чём свет стоит всяких хитрющих эльфов. «У него что ни вопрос, так всё с каким-то подтекстом».

Тенонель проворно расправил скрутившийся край и потянул подол вниз, освобождая из плена раскрасневшуюся девушку. Его лицо больше не было довольным. Взгляд снова стал пытливым и колючим.

— Что ты… вы мне хотели показать? — Таня нервно сдула с лица растрепавшиеся волосы.

— Пошли, — он потащил её к окну.

— Подожди! — Вытянула руку из его ладони. — А что, идти придётся по крышам?

— Но я же с тобой. — Тенонель перемахнул через подоконник и протянул к ней руки. — Тебе не о чем волноваться.

— А я выйти не могу, на окне магическая решётка, — предприняла ещё одну попытку Таня, хотя и не видела никакой решётки.

— Эта решётка для зверя, а не для тебя. Иди сюда, — поманил руками, — иначе я вернусь обратно и мы с тобой вообще никуда не пойдём.

Таня взобралась на подоконник, а через мгновение уже стояла на узком уступе, боясь взглянуть вниз.

Взявшись за руки, они двигались вдоль стены: эльф ровно и не глядя себе под ноги, а Таня вжавшись спиной в каменную кладку и не отводя взгляда от края. Ей так сильно хотелось опуститься на четвереньки и поползти, что она даже предприняла попытку, но была остановлена.

— Не бойся! — тихо произнёс Тенонель, потянув девушку за руку и заставляя её отклеиться от стены. — Не смотри вниз и не думай о своих страхах. Ты идёшь по тверди, и я держу тебя за руку. — Они стояли очень близко. — Я теперь ни за что не отпущу тебя!

«Вот пожалуйста, опять!» — Подозрительно прищурившись, посмотрела на лицо эльфа. Но Тенонель выглядел равнодушным, словно и забыл, что только что сказал.

— Давай вот так встанем, — притянул девушку к себе и вместе с ней развернулся так, чтобы она стояла перед ним, — Видишь мостик?

Таня уверенно кивнула, не в силах от смущения что-то произнести: его щека соприкасалась с её; поверни она хоть чуть — чуть голову в его сторону, коснулась бы его носом… или губами даже.

«Тьфу ты! Опять думаю не о том». — Упрямо поджала губы, испепеляя взглядом, как врага народа, узкий мост перед собой.

— Смотри себе под ноги и никуда больше. — Слегка подтолкнул вперёд и, двигаясь вместе с ней, тихо прошептал: — Я прямо за твоей спиной.

«Мог бы и не говорить!» — Сердце молотило раза в три быстрее, дыхание участилось, а ноги словно сделались ватными.

Робко сделала шаг. Ещё… Пошла увереннее. Перешли на следующую крышу, обогнули остроконечную башню. И Тенонель вдруг толкнул Таню обратно за угол, прижимая своим телом к стене, словно хотел с ней слиться. К ним мчались три чёрные тени. Да как ещё мчались! Словно вовсе и не было никакой высоты, препятствий и пустоты между крышами.

— Катьяры! — Эльф смачно выругался; хоть Таня и не поняла ни слова, но точно знала: это были плохие слова. — Всё из-за нового приказа по усилению охраны академии. Придётся засветиться. — Отлепился от стены и вышел к ним навстречу, поднял руку и начертил символ, который тут же вспыхнул в воздухе.

Тёмные тени замедлили бег. Остановились на соседней крыше и внимательно наблюдали за ними.

— Пошли отсюда, — схватил девушку и потащил за собой.

И как только они скрылись из глаз, двое из патрульных с лёгкостью перепрыгнули на соседнюю крышу и принялись тщательно обнюхивать место, где до этого стояла Таня. Крадучись двинулись следом и ещё долгое время наблюдали за удаляющимися фигурами.

— Наблюдают? — недовольно поинтересовался Тенонель, спрыгивая на балкон и протягивая руки.

— Наблюдают, — подтвердила Таня, медленно опускаясь на край и свешивая ноги. Ещё раз посмотрела назад. Два огромных катьяра стояли на соседней крыше и смотрели в её сторону. — А я думала, они только по земле бегают.

— Теперь и по крышам тоже. — Он снял девушку. — Но мы в принципе уже пришли; сейчас вдоль стены немного пройдём и окажемся на месте.

Впереди что-то выло, рычало, ревело. Они подошли к краю и заглянули вниз.

— Наш зверинец, — пояснил Тенонель, довольный тем, какой эффект возымело зрелище на Таню. — А внизу те самые каураны, с которыми тебе пришлось недавно познакомиться. — Девушка изумлённо посмотрела на него. — Кауран, который напал на тебя — молодая самка. Она иногда забывается и хулиганит, как самый настоящий котёнок.

Таня представила такого котёнка, раскачивающегося на занавесках в комнате у директрисы, и тихо засмеялась. Она всё ещё терялась в догадках, зачем они здесь.

— Они попадают к нам совсем дикими и необузданными. Мы с ними работаем: приучаем, дрессируем. — Он стоял рядом, но в отличие от Тани, не смотрел вниз. Он не отводил своего горящего взора от профиля девушки. — И поручается это только нашей расе. Если зверь кого-то обидел, значит, была допущена ошибка при его дрессировке.

— Но ведь ты сказал, что она совсем ещё молодая. — Она не отводила взгляда от каурана, беспокойно мечущегося по вольеру. — Да и не обидела она меня вовсе; подумаешь, уронила.

— Гательтас пропустил начало течки у самки, отсюда такое странное поведение самцов, что были рядом с ней на поединке.

— Кто такой Гательтас? — поинтересовалась Таня, принимая незнакомое слово за имя.

— Тот, кто ухаживает за зверями: кормит, чистит вольеры, создаёт для них условия содержания, схожие с естественными, и игрушки. — Тенонель подошёл ближе. — Я испугался, когда понял, что происходит.

— Да, ерунда! — Таня посмотрела на эльфа и сразу отвела взор. — Ничего ведь страшного не случилось.

— Если не считать повреждённых рёбер, разбитых губ, и того, что тебя почти придушили тяжестью тел. — Тенонель взял её повыше локтя и потянул, заставляя повернуться к нему лицом. — И того страха, который я увидел, когда поднял тебя.

— Я не испугалась. Я просто немного была не в себе, — честно созналась Таня, теперь понимая, почему ей не хватало воздуха. — то есть, ты привёл меня сюда, чтобы рассказать всё это.

— Нет конечно! — Расправил плечи, возмущённо поводя ими. — Я просто хотел прогуляться с тобой.

«Вот, как понять этого эльфа?» — Она смотрела на него и не знала, то ли улыбаться, то ли сделать недовольное лицо.

— Я уверен, что после вчерашнего поединка Ослад обратит на тебя своё пристальное внимание и наверняка займётся тобой лично. Ты поразила его тем, что придавала огню форму. Кстати, а почему искры?

— Не знаю, — растерялась она, — это первое, что пришло в голову.

— Ну да ладно. — Он взял её за руку и повёл обратно. — Я хотел, чтобы ты в будущем не боялась этих животных.

«А есть ли у меня это будущее?» — подумала про себя Таня, но вслух сказала другое: — Не буду. — Искренне поблагодарила: — Спасибо тебе.

На обратном пути они не встретили катьяров, но Татьяна всю дорогу ощущала их незримое присутствие и чувствовала, как недоволен эльф.

«Видно, тоже чувствует их, но не видит. — Обернулась, замедляя шаг, долго вглядывалась в плотные тени на соседней крыше, но не заметила ни единого движения. Помчалась догонять эльфа. Тенонель не глядя взял её за руку. Таня посмотрела на их сцепленные ладони и улыбнулась: — Днём мы бы так не смогли пройти».

Они перешли последний мостик и оказались возле её окна. Эльф подхватил девушку и подсадил на подоконник, сразу не отпустил, удивлённо изучая её лицо.

— И снова твой взгляд другой, — его голос звучал завораживающе. Тенонель притянул её к себе, заглянул в глаза. — Раньше там было озорство и хитрые искорки, потом равнодушие и холод, а теперь я вижу в них печаль и что-то ещё, чего раньше не было.

«Так! Нужно срочно сваливать». — Таня так резко дёрнулась, что Тенонель её не удержал и она завалилась в комнату.

— Ох-хо, — застонала девушка из темноты, — моя… м-м-м голова.

— С тобой всё в порядке? — эльф вытянул шею, пытаясь в темноте на полу рассмотреть девушку.

Таня сняла стопы с подоконника и подскочила на ноги, подбоченилась и твёрдым голосом произнесла:

— Со мной всё хорошо!

— Тебя спать уложить? — поинтересовался преподаватель по естествознанию.

— Нет, — заорала Таня и уже тише добавила: — Я засну. Спасибо. — А саму так и подмывало поинтересоваться: а что, раньше уже укладывал? Или, что уж там мелочиться, сразу спросить: мы с тобой настолько близки?

— Хорошо. Тогда я пошёл. — И исчез.

Таня недоумевающе похлопала ресницами, подкралась к окну и выглянула наружу. Тенонель стоял рядом и улыбался, потом тихо произнёс:

— Сладких снов тебе! — Развернулся и зашагал по крышам, точнее, поскакал.

Таня какое-то время провожала его взглядом, затем разделась и забралась в кровать. Сегодня ей предстоял трудный день: после всех занятий и тренировок они вместе с Дранкивой собирались ещё посетить библиотеку. Спать не хотелось, и она решила попробовать пообщаться со своим зверем.

«Что может заинтересовать животное? Какие образы его привлекут?» — Таня, раскинув руки, лежала в постели. В голову лезло что угодно: старые фильмы, яркие голливудские постановки, мультики — в общем, что угодно, только не то, что нужно.

— Ну что, давай знакомиться! — произнесла она вслух, представляя, насколько это нелепо выглядит со стороны. — Меня Таня зовут, и я всего этого не хотела, но раз так вышло, готова бороться за свою жизнь до конца. Но без твоей помощи ничего не получится. Ты пойми: не станет меня, — возник образ могилки, — не будет и тебя, — вывеска: «Кладбище домашних любимцев». — Ой, не то что-то.

«О чем же таком подумать?» — В голову наглым образом влез Тенонель: вот он улыбается одними губами, а вот хмурится или в виде купидонов летает вокруг её лица.

— Тьфу, блин. Не то совсем. — толстый кусок обжаренного мяса, вырезка молодой телятины на витрине, отара овец, бредущая по горным склонам, драка двух львов — кадры из передачи про диких животных. — И печеньки, много печенек. Кило, а может, даже два, — шёпотом произнесла она в темноту.

Таня почувствовала жар во всём теле, её затопило чужим удовольствием.

— Я совсем не знаю, как это, взять и превратиться в зверя. Одно дело — видеть в кино и читать в книгах, и совсем другое — проделать такое самому. — На глаза набежали слёзы. От одной мысли, что она может исчезнуть, на душе становилось настолько муторно, что впору только выть.

— Я прошу тебя, помоги мне… нам. Мы больше не должны давать себя в обиду. Никому! — В голове возник образ Сантины и её подруг; распрекрасных эльфов, когда они держали её и хотели выпороть ивовой веткой. Внутри всё заклокотало от гнева. В ответ перед глазами возник образ тёмной фигуры, стоящей возле кровати. И Таню накрыло такой волной ненависти, что она согнулась пополам и зарычала, прижимая руки к животу. Выпрямилась и теперь уже выгнулась дугой. Руки и ноги свело судорогой, вены набухли, кожа покрылась испариной. Таня подняла веки и уставилась нечеловеческими зрачками в темноту.

Перед глазами калейдоскопом проносилась прошлая жизнь и отрывки из чужой. Она видела себя улыбчивой миловидной блондинкой, глядя на своё отражение в зеркале, и тут же образ расплывался, и перед ней уже стояла девушка с копной рыжих волос, с грустными глазами, через которые смотрела темнота. Вот она выступает с лентами, рисует картины, стоит возле доски, решая сложный пример; и тут же снова всё меняется: кто-то бьёт её по лицу, над ней нависает тень, и она испытывает жуткий страх. Наверное, такой была жизнь прежней Тании Чауррь. Такой её запомнил зверь. Таня тихо плакала, жалея девушку, которую никогда не знала.

«Никому и никогда больше не дадим себя обидеть!»

Таня не помнила, как заснула.

Глава 18. Плавание

В комнату пробивались косые лучи, разгоняя оставшиеся тени по углам. На стенах играли солнечные зайчики. А в воздухе кружились мелкие пылинки, поднимаемые сквозняком через открытое окно.

В комнату настойчиво постучали. Таня села и потянулась, съехала с постели и босыми ногами прошлёпала по каменному полу; услышав голос Дранкивы, распахнула дверь.

— Ты сегодня рано, — недовольно проворчала Таня, возвращаясь к кровати.

Но Дранкива не отвечала, она даже не вошла, с открытым ртом рассматривая девушку.

— Тания, — голос орчанки дрогнул. Таня резко обернулась. — Ты, главное, не волнуйся, хорошо? — Она прошла в комнату и небрежно бросила на стол свою сумку и какие-то вещи. — И давай договоримся сразу: ничего не нужно стричь. Хорошо?

— О чём ты, Дранкива? — Что-то мелькнуло возле глаз справа, рыжее и проворное. Она волчком закружилась на месте, пытаясь поймать в поле зрения непонятный предмет. Но это «что-то» было неуловимым. Таня несколько раз прокружилась в одну сторону, затем в другую, но всё тщетно.

— М-м-м, — Дранкива едва сдерживала смех, — Тания, ты в курсе, что гоняешься за своим хвостом? — Перевела взгляд вниз и захихикала: — И у тебя снова шерстяные штанишки. И они такие ровные и плотные.

— А? Что? — запыхавшись спросила Таня, останавливаясь и отдуваясь. — Какой хвост? — Перед глазами всё поплыло, и она рухнула на пол.

— Твой хвост. — В глазах орчанки прыгали чертенята, она подошла к девушке и рывком подняла её с пола. — Хороший такой, рыжий, с короткой шёрсткой, как на твоих ногах.

Таня принялась ощупывать место, откуда эта штука по идее должна была расти. Так и есть: хвост находился на…

— Дранкива, — Таня в панике затрясла за руку орчанку. — Что делать? Мне же сегодня плавать! — Схватилась за голову: — Как я буду с этой штукой? А на занятия как же? Он же длинный такой. — Провела рукой от основания по длине всего хвоста, ухватила за кончик и поднесла к глазам, задумчиво рассматривая. — Ты случайно не знаешь, у кого могут быть такие хвосты?

— Так, успокойся немедленно. Во-первых, я не знаю, у кого могут быть такие хвосты, и толку-то, если мы начнём гадать; а во-вторых, ничего страшного в этом нет: половина обучающихся оборотни и перевертни. Так что никого ты не удивишь каким-то там хвостом.

— Дранкива, он не там, он здесь. — Таня возмущённо потрясла хвостом. — И все эти оборотни и перевертни по собственному желанию в любой момент могут убрать такое с себя, а я не умею. — Она потянула себя за хвост и зашипела от боли. — Как я надену купальник? Или что там у вас надевают, когда плавают.

— Я лично прорежу дырочку на твоих цвергах для плавания. Тебе ножницы не дам! — Орчанка опустилась на стул и смеялась во весь голос. — Он у тебя через штанину спускается, а если будет находиться в нужном месте, не будет мешаться.

— А как я на занятия пойду? В душевую? В столовую? — Таня надела платье. — Слушай, а может, его к ноге привязать?

Дранкива взвыла во всю мощь своих лёгких и чуть не свалилась со стула.

— Да чего же ты ржёшь, как конь ретивый? — Девушка сама нехотя улыбнулась, осознав вдруг всю нелепость своего предложения.

— В душе ты вряд ли сейчас кого-нибудь встретишь, так что не переживай. А в столовой никто не посмеет тебе и слова сказать, мы будем рядом. Ну, а на занятиях… — орчанка наклонила голову набок и прищурилась, — а не плевать ли? В любом случае все скоро узнают. Такое сложно скрыть. Если, конечно, ты не знаешь, как повернуть процесс вспять и сделать это прям сейчас.

— В том-то и дело, что не знаю, — надула губы Таня. — Ты подождёшь? — Орчанка кивнула. — Я быстро: туда и обратно.

Как только за девушкой закрылась дверь, Дракнива нетерпеливо подтянула к себе тетрадь Тани, открыла странички, где были нарисованы Бартерлек и Фаерзлоб, и принялась изучать их лица. Она ещё несколько дней назад заметила интересное дополнение в этих рисунках. Рука так и тянулась вырвать листочки, но хозяйка волшебных образов заметит пропажу, а значит, обязательно спросит зачем.

— А может, рассказать? — тихо произнесла орчанка вслух, глядя на дверь и ожидая в любой момент появления подруги. — Нет, не сейчас.

В комнату вернулась Таня. Дранкива незаметно подсунула тетрадь обратно в стопку и принялась наблюдать за девушкой, которая по возвращению из душа выглядела иначе: исчезли неуверенность, страх и переживание. Видно, горячая вода возымела своё отрезвляющее действие, или же просто было время подумать, чтобы взвесить все за и против.

— А знаешь, Дранкива, ты права. — Она принялась переплетать косу. — Ничего страшного не случилось. Я хотела этого. Я даже просила ускорить процесс. И для меня это сейчас очень важно. И я не буду переживать из-за каких-то там насмешек. — Таня подошла к столу, с интересом посмотрела на вещи, которые принесла орчанка. — А это что такое? — Растянула в руках узкие шорты из эластичной серой ткани.

— Это вчера для тебя передали, комплект для плавания: цверги и кетур. В этом ты сегодня выступать будешь. — Орчанка едва сдерживалась, чтобы снова не рассмеяться. — Сказали, чтобы ты с утра померила и зашла, если не подойдёт размер.

Таня с интересом крутила в руках кетур, который по сути оказался облегающим топом.

«Ну, спасибо хоть не совсем открытый». — Быстро надела цверги, скинула платье и натянула на себя кетур. Ожидающе посмотрела на Дранкиву.

— Ты такая худенькая! — Орчанка сидела с задумчивым видом. — Вообще непонятно, в чём душа держится.

— Я себе такой вопрос тоже задаю, но только ещё добавляю: а самое главное — как. — Таня повернулась к орчанке спиной. — Наметь, где нужно сделать прорезь для хвоста. И хватит уже смеяться! — Подала ей обычные цверги: — И в этих тоже сделай, пожалуйста. — Стянула с себя купальник. «Я не буду думать о том, как я появлюсь в таком виде перед всем честным народом. Не буду!» Надела платье, цверги и принялась гоняться за хвостом.

Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы Дранкива не поймала девушку и сама не затолкала хвост в прорезь на цвергах. Таня, раскрасневшаяся от таких усилий, подхватила сумку и сказала:

— Пошли завтракать, я должна поощрить своего зверя печеньками. Обещала.

Орчанка кивнула, пропуская девушку вперёд, и удивлённо округлила глаза. Хвост за ней не волочился по земле, а горделиво торчал кверху, смешно приподнимая подол платья и открывая вид на ноги девушки в «шерстяных штанишках».

— Мда-а-а, решение надеть под платье цверги было правильным, — тихо произнесла она вслух.

— Что, всё настолько плохо? — Таня выглядела удручённой.

— Нет. Просто необычно смотрится. — Дранкива ободряюще хлопнула её по плечу, а сама лихорадочно принялась вспоминать, есть ли в её сундуке лишние штаны маленького размера, или у кого такое можно найти. — Сделай вид, что всё это так и было задумано.

— Хорошо, — неуверенно улыбнулась Таня. Ей очень хотелось взять за руку сильную орчанку, а ещё лучше — куда-нибудь спрятаться. Отогнала от себя трусливые мысли: «Я справлюсь!»

По дороге они обсуждали планы на сегодняшний день и делали вид, что их совсем не трогают любопытные взгляды и высказывания вслед. Соплеменницы Дранкивы снова удивили: никто не задал ни единого вопроса, но зато каждая подошла и по-дружески похлопала её по плечу. На входе в столовую они столкнулись с дрампиром. Дарел изумлённо округлил глаза и произнёс всего одно слово: «Мило». Тане хотелось расспросить юношу, где он пропадал всё это время и правда ли, что был наказан за свой поступок на поединке, но Дранкива настойчиво потянула её за собой.

Они взяли для себя завтрак и отправились к столу. Юноши скромно отводили глаза, а девушки тихо переговаривались. Зато не обошлось без язвительных высказываний Сантины и её компании. Девушки заливисто смеялись на всю столовую, привлекая тем к себе внимание. Таня остановилась и хотела подойти, но Судрана положила ей руку на плечо и покачала головой.

— Нет, с этим определённо что-то нужно делать. — Татьяна опустила поднос на стол. — Достала меня уже эта Сантина! — Затолкала печенье в рот и захрустела, жмурясь от удовольствия. — Вкусно-то как! — Парочку печенек сунула себе в карман и объяснила удивлённым орчанкам: — Это для дрессировки.

Дранкива тихо переговаривалась с Судраной и блондинкой с непроизносимым именем. А Таня уплетала за обе щёки свой завтрак и самым настоящим образом урчала. После столовой они все вместе отправились в комнату к Судране и устроили примерку детских маленьких вещей, в результате чуть не опоздали на занятия. Зато Таня прибыла на урок в «ковбойских брюках», как она их про себя обозвала, в высоких сапожках и в красивой сорочке навыпуск, отороченной полосками из кожи и меха.

Таня заходила в классную комнату, держа на локтевом сгибе свой хвост, и сразу шла на своё место. Ни один преподаватель не высказался по поводу того, что девушка одета неподобающим образом. И удивительное дело: сегодня её никто не вызвал к доске. Занятия пролетели незаметно. Подходило время отборочных соревнований по плаванию, и Таня всё больше нервничала, ругая себя за то, что вообще записалась на эту дисциплину.

Никто не пошёл в столовую. Вся мужская половина ринулась занимать места в первых рядах, а участники отправились переодеваться в специальное помещение. Орчанки наотрез отказались идти на зрительские места и проследовали за Таней, но заходить не стали, остались снаружи.

Внутри помещения девушку ожидал сюрприз в виде Сантины и её компании. Рыжеволосая Аниль готовилась к предстоящему заплыву, а подруги настраивали её на победу. Она первой заметила появление Тани, совсем не смущаясь ткнула в её сторону рукой, привлекая внимание Сантины, при этом выглядела очень недовольной.

— Тания, — елейным голосом позвала Сантина, не выдержав того, что их компанию проигнорировали, — а, Тания?

— Я тебя слушаю. — Таня спряталась за дверцу своего шкафчика и усиленно пыхтела, пытаясь всунуть хвост в прорезь на цвергах.

— Хвост-то тебе зачем в этой дисциплине?

Раздался дружный смех.

— Она им будет создавать завихрения для своих соперников, — выдвинула свою версию Аниль, миниатюрная блондинка.

— Ты, оказывается, такая проницательная, — Таня раздосадовано грохнула дверцей, закрывая свой ящик. Она так и не смогла вставить хвост в отверстие, пропустила его через штанину, позволяя волочиться по полу. — Именно для этого он мне и нужен. Так что, берегись! — Отвернулась и пошла на выход, ей срочно нужна была помощь Дранкивы.

— Какой кошмар! — Сантина в притворном возмущении заломила руки, с любопытством рассматривая хвост, выглядывающий из-под шорт. — Это ведь жульничество.

Таня замешкалась возле двери, ожидая своей очереди выйти. А Рандира с Аниль пристроились позади неё. И как только к ним подошла Сантина, блондинка наступила на хвост девушки. Реакция Тани была настолько молниеносной, что Рандира едва успела увернуться от удара когтистой лапы. Наступила жуткая тишина. Подруги, открыв рты, в немом изумлении взирали на девушку, словно видели её впервые. А зрители медленно отодвигались, освобождая вокруг них место.

— Вам ещё не надоело? — спокойно поинтересовалась Таня, пряча руку за спину, а у самой всё внутри дрожало то ли от гнева, то ли от страха за то, что она только что сотворила. Встретилась взглядом с Сантиной. — Что я тебе такого сделала? Почему ты ко мне так относишься?

— Дай-ка подумать, — Сантина выпустила когти и пошла к ней. — А-а-а, вспомнила. — Радужка её глаз вдруг поменялась. Она резко наклонилась вперёд, чтобы их лица были на одном уровне. — Ты мне не нравишься.

— Ах, вон чего? — Ни один мускул не дрогнул на лице Тани. Она не отвела своего взора и не отступила ни на шаг. — Теперь мне всё стало ясно. — А про себя подумала: «Такие как Сантина — неважно, в этом мире или в том — есть всегда: в любой школе, в колледже, институте, академии. Они выбирают себе жертву, над которой потом измываются все годы обучения». Усмехнулась и уверенно произнесла:

— Только у тебя со мной такое не прокатит. Я больше не позволю тебе задирать меня.

— Но раньше же позволяла, — Сантина громко засмеялась, поддерживаемая с двух сторон подругами.

— Тания, — позвала её Дранкива, останавливаясь за спиной девушки и разглядывая веселящихся оборотних. — У тебя проблемы?

— Нет у меня проблем. — Таня улыбнулась, отворачиваясь от Сантины. С любопытством посмотрела на свою правую руку. Её кисть снова выглядела привычно. Мысленно поблагодарила. — Пошли, а то сейчас уже будут объявлять участников. — И шёпотом добавила: — Мне нужно, чтобы ты помогла мне. Ну, с этим… — скосила глаза на хвост.

Дранкива кивнула, без слов давая понять, что заметила её проблему, подтолкнула Таню к выходу, а сама обернулась и посмотрела на Сантину.

— Я смотрю, тебе всё неймётся, — голос звучал спокойно, даже равнодушно. — Хочешь драки? — Развела руки, словно для объятий. — Так подерись со мной.

— Не с тобой. — Сантина приняла нормальный вид и откровенно потешалась. — А вот с ней, да.

— Хм, — Дранкива пожала плечами, — поверь мне, не за горами тот день, когда эта девчонка неслабо так тебе задницу надерёт.

— Не в этой жизни! — закричала Сантина вслед удаляющейся орчанке. Обвела взглядом своих подруг. — Я надеюсь, вы так не думаете? — Девушки замотали головами. — Вот и замечательно.

Дранкива догнала Таню, по-быстрому определила на место хвост и пошла к своим соплеменницам. А девушка ни жива ни мертва пошагала в том направлении, куда ей указала орчанка. Она обошла здание и оказалась возле огромного, наполненного лазурной водой открытого водоёма.

«Ничего себе бассейн! — По крайней мере, он так выглядел. Это не было ни озером, ни прудом, водоём имел правильную форму, а длина дорожек с того места, где она стояла, казалась бесконечной. Обвела взглядом своих соперниц. — М-да-а, одни эльфийки да оборотни! Кажется, у меня нет никаких шансов!»

Побрела вдоль строя, стараясь ни на кого не смотреть, но краем глаза всё же заметила, как привстали юноши старшеклассники на первых рядах. А со зрительских трибун доносился заливистый смех Сантины и слышалось со всех сторон что-то про завихрения в воде и жульничество.

«Хоть бы не в числе первых. — Встала в строй, стараясь не обращать внимания на повышенный интерес к своей персоне. — Хоть бы не в числе…»

— Тания Чауррь, — зачитал Омуш Крют, делая пометки на своей дощечке, — пятая позиция.

Таня обречённо побрела к небольшому возвышению. Остановилась, прищурилась, разглядывая солнечные блики на воде. Прозвучала команда: «Занять места!», и она поднялась на тумбочку.

«Это хорошо, что вольный стиль». — Помахала руками, разминая плечи и представляя, как сейчас нырнёт в воду. Хвост намертво обкрутил её ногу.

— Ты чего такое творишь? — Таня забылась и произнесла вслух, представляя себя, плывущую в воде, стоящую на втором месте с медалью на шее, прыгающую с вышки: — Я умею плавать. Прекрати! — Двумя руками проворно размотала хвост с правой ноги, так он тут же обкрутил левую.

Вокруг нарастал гул. Смеялись соперницы, зрители на трибунах и даже некоторые преподаватели, но более сдержанно. Зверь Тани никак не желал лезть в воду, спутывал ей то одну, то другую ногу.

— Что происходит? — поинтересовался Тенонель, подходя к девушке. Хвост тут же вцепился в ногу преподавателя по естествознанию. — Тания, что ты делаешь? — сконфуженно поинтересовался эльф, пытаясь вытянуть свою ногу из плена.

— Это не я. Это всё зверюга! — Таня дёрнула себя за хвост и яростно зашипела, — В воду лезть не желает. Видно, открытых водоёмов боится. — Опустилась на корточки перед эльфом и принялась руками освобождать учителя. Украдкой бросая на него взгляды снизу вверх. «Зато куда сразу вся надменность делась!» Чтобы хоть как-то приободрить смущённого мужчину, в очередной раз, когда встретилась с ним взглядом, заговорщицки подмигнула ему.

На Тенонеля страшно было смотреть. Он шумно сглотнул, весь как-то вытянулся, зачем-то сложил руки на груди и отвернулся.

«Ну и ладно!» — Крепко зажав в руке хвост, Таня поднялась с колен и взошла на тумбочку.

— Тания, вы готовы? — поинтересовался Омуш Крют, едва сдерживая смех.

— Да, я готова, — уверенно произнесла она, мысленно успокаивая в себе поднимающийся животный страх перед водой. — Это не я боюсь! Я умею плавать!

Прозвучала команда «на старт», а следом «марш». Таня в прыжке выпустила хвост из рук, и он тут же ухватился за ноги эльфа, который, ничего не подозревая, развернулся и собирался уйти. Они рухнули в воду одновременно и камнем пошли на дно. Раздались испуганные возгласы, зрители вскочили с мест, пытаясь разглядеть, что делается возле пятой тумбы, где только что скрылись с глаз преподаватель с ученицей.

Они смотрели друг другу в глаза без отрыва, погружаясь всё глубже, и ни один не предпринимал попытки подняться на поверхность. Одновременно посмотрели на толщу воды, всю пронизанную солнечными лучами. Наверху суетились тени, кто-то пытался заглянуть в воду. Только у Тани мелькнула мысль, что у бассейна нет дна, как её ноги коснулись тверди. Эльф наклонился и распутал свои ноги, взял её за руку и поплыл наверх. Они вынырнули на поверхность, одновременно делая вдох. На краю бассейна на корточках сидел Ротасий, рядом с ним стояла Раблус Ен, а за её спиной Омуш и Баркон.

— Тания Чауррь, — недовольно поджав и без того тонкие губы строго произнесла директриса, — ты срываешь нам отборочные соревнования по плаванию. Неужели настолько трудно догадаться, что твой зверь боится воды. Устроила здесь представление! — Таня открыла рот, чтобы сказать пару слов в своё оправдание, но была остановлена жестом руки. — Позволь, сначала я договорю. — Встретилась взглядом с Ротасием, ища в его лице поддержку. — Я отстраняю тебя от участия в этой дисциплине.

Таня отвернулась, боясь выдать глазами радость, но не сдержалась, облегчённо выдохнула:

— Я поняла. — И чуть не добавила спасибо, но вовремя вспомнила, что должна выглядеть расстроенной. Грустным голосом поинтересовалась: — Я тогда пойду?

— Иди, — коротко бросила директриса и повернулась к Омушу: — Вычеркни её из списка.

Ротасий подошёл к краю и протянул руку Тенонелю. Эльф без слов принял помощь. Выбрался из бассейна, нетерпеливо откинул мокрые волосы назад, стянул сапоги и босыми ногами прошлёпал к тому месту, где всё это время девушка самостоятельно пыталась выбраться из воды.

Таня виновато посмотрела на преподавателя по естествознанию. Надо признать, Тенонель даже в таком нелепом виде выглядел гордо и высокомерно. Мокрые вещи подчёркивали изящество его стройного тела, а гладкие волосы оттеняли тонкие черты лица, на котором светились необычной формы изумрудные глаза. Рядом с ним остановился Ротассий с не менее изумрудными глазами. И они одновременно предложили ей помощь.

Таня смущённо протянула руки и испуганно пискнула, когда мужчины рывком вытащили её из бассейна. Поблагодарила и пошла переодеваться.

— Тания, — закричала Сантина ей вслед, — а, Тания? — Девушка брела в сторону здания и не оборачивалась. — Я теперь знаю, зачем тебе нужен был хвост.

Дружный смех собравшихся студентов поплыл по поляне.

— Вот же ж сучка блохастая! — в сердцах выругалась Таня, прибавляя шагу.

Глава 19. Против лома нет приёма, окромя другого лома

Таня переоделась и вышла из здания. На улице её ждала Дранкива. Она с равнодушным видом стояла, подперев плечом стену, вот только беспокойство во взгляде выдавало её с головой.

— Как ты? — поинтересовалась орчанка, а её взгляд тревожно блуждал по лицу девушки. — Она не имела права исключать тебя из этой дисциплины. Твоей вины в этом не было. Все видели, что…

— Дранкива, подожди! — перебила её Таня, вымученно улыбаясь. — Я даже рада, что не буду участвовать в плавании. — Она решила не лукавить и сказать как есть: — Слишком большое расстояние и соперники достойные. Да и мой зверь, как оказалось, боится большой воды.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — в голосе орчанки прозвучало сомнение.

— Со мной всё в порядке! — искренне улыбнулась. — У меня ещё остаются топоры и лук. Теперь полностью сосредоточусь на них. — Дотронулась до локтя орчанки, заглядывая в её тёмные глаза. — Не переживай за меня, хорошо?

Со стороны бассейна доносились радостные крики: зрители подбадривали пловцов, которые только что вышли на финишную прямую.

Таня посмотрела в ту сторону и твёрдо произнесла: — Не хочу туда возвращаться. Пойду к себе в комнату и немного полежу, подумаю.

— С тобой пойти? — предложила Дранкива, продолжая беспокоиться за подругу.

— Нет, не надо. Хочу побыть одна.

— Хорошо, тогда я пошла к своим. Увидимся на поле для стрельбы.

— Ты что, придёшь? — Таня остановилась и смотрела вслед удаляющейся орчанке.

— Мы придём, — бросила Дранкива не оглядываясь и зашла за угол здания.

Татьяна развернулась и отправилась к себе в комнату. Нужно было срочно подумать о том, что делать со своенравным зверем, с задирой — Сантиной и со своим отношением к Тенонелю.

«Вон, даже хвост вцепился в него как в родного». — Потрогала влажные волосы: она их не стала заплетать, так и пошла с распущенными. — Стыдобище какое! — Покраснела до корней волос, вспоминая, как утащила за собой в воду преподавателя по естествознанию.

Она оказалась на поле, где они обычно вечерами метали топоры по мишеням, в раздумье остановилась, с интересом рассматривая расположение зрительских трибун, под которыми находилось целое здание.

«Вот интересно, почему мы всегда обходим это здание с этой стороны? Ведь если пройти слева, можно быстрее оказаться в нужном месте», — и она смела побрела в незнакомую часть школьного парка.

Несколько зданий стояли особняком от основного академического городка. Там же обнаружились маленькие тренировочные площадки, сильно отличающиеся от тех подстриженных лужаек и беговых дорожек, которые Таня видела раньше. Обошла два здания, стоящие буквой «Г», и оказалась на огромном поле, где тренировались патрульные. Все воины были одеты в чёрную форму, которая сидела на них как влитая, подчёркивая стройность подтянутых фигур. У каждого на голове необычная причёска: чёрные волосы заплетены в тугую косу, а возле висков выбрито. В руках шесты.

Тёмные фигуры перегруппировались. Замерли. Прозвучала команда на незнакомом языке, и они ринулись друг к другу. Шесты сошлись между собой, удары посыпались градом. Воины кружили, сталкивались, нападали, защищались, и с каждым разом их движения становились всё быстрее.

Таня с открытым ртом наблюдала за небывалым зрелищем. Сердце в бешеном ритме билось где-то в горле, мешая перевести дыхание. Тихий голос командира заставил вздрогнуть и попятиться. Она чуть дольше задержала взгляд на двух фигурах, стоящих ближе к ней, узнав в них своих знакомцев, а затем перевела глаза на говорившего, почтительно поклонилась ему. Зачем это сделала? Она не знала. Почему-то вспомнились старые фильмы про монастыри и воинов — монахов, а здесь все как один были на них похожи, да ещё и катьяры.

— Извините! — Как только она произнесла это слово, все юноши разом замерли на своих местах и посмотрели на неё. Её глаза неотрывно следили за командиром патрульных. На его лице светились ещё более нечеловеческие, с необычным разрезом, глаза древней кошки, в которых чувствовалась мудрость прожитых веков. — Я уже ухожу. Тренируйтесь, пожалуйста. Не буду вам мешать.

Двое её знакомых патрульных как тени бесшумно скользнули в сторону учителя и с двух сторон что-то быстро зашептали, и по мере того как они говорили, глаза у главного катьяра становились всё уже.

«О-ёй! Нужно сматываться». — Развернулась и со всех ног припустила бежать в ту сторону, откуда только что пришла.

Учитель не произнёс ни слова, лишь поднял руку и двумя пальцами указал вслед убежавшей девушке. На месте не осталось ни одного равнодушного катьяра: оставив свои шесты возле специального приспособления, все бросились догонять беглянку.

— Вполне достаточно было бы и двоих, — недовольно произнёс учитель, направляясь к бревну, которое использовалось вместо лавочки.

Таня, выпучив от страха глаза, мчалась, не разбирая дороги. Она каждой клеточкой своего тела ощущала, что её преследуют. Или же это ей подсказывал зверь? При этом погоня была продуманная, целенаправленная.

«Да они играют со мной! Хотели бы, уже давно бы догнали. — Краем глаза отметила мелькнувшую тень справа и невольно свернула влево. — Я ненавижу догонялки!»

Далеко углубиться в лес не позволили: с другой стороны, параллельно с ней, двигались сразу несколько фигур, уводя от жилых построек в сторону академического сада, в ту часть, где Таня никогда раньше не бывала.

«Ну, значит бежим прямо». — Притопила ещё быстрее.

Бросила грустный взгляд на трибуну, которая осталась далеко позади слева. Перевела взгляд вперёд и остановилась. Ей навстречу вышли четверо незнакомых катьяров. Развернулась, чтобы бежать обратно, и обнаружила, что за спиной стоят ещё четверо.

— Тебя учитель хочет видеть, — произнес один из юношей, с интересом разглядывая раскрасневшуюся девушку.

— Чего ломанулась-то? — поинтересовался другой, демонстрируя клыки и хищно улыбаясь. — Мы не кусаемся.

— А кто вас знает, — усмехнулась Таня, сама задаваясь тем же вопросом: зачем побежала?

— Языкастая, — произнёс третий, и в его устах это прозвучало как похвала.

Из соседних кустов вывалились её знакомые патрульные.

— Ребята, остыньте! Она своя. — Юноши подошли к Тане. — А ты успокаивайся давай! Вон как сердечко колотится. — Подхватили её под ручки с двух сторон. — Пошли, с нашим учителем поговоришь. Мы тут ему кое-что о тебе рассказывали после того раза, когда директриса пришла с приказом обыскать твою комнату.

— А ты чего с хвостом бегаешь? — поинтересовался другой, заглядывая ей за спину. — А что, ничего так смотрится. Здорово придумала хвост в прорезь протянуть. Правда, штанам теперь хана.

Остальные катьяры подтянулись ближе и не стесняясь рассматривали её, а ещё наглым образом тянули носами и многозначительно переглядывались. Она терпеть не могла, когда они так делали.

«Ну, прям как животные себя ведут!» — Таня возблагодарила утренний душ и плавание в бассейне.

Молча добрели до поляны, подошли к учителю. Мужчина жестом руки пригласил девушку присесть рядом с собой, а юношей обвёл строгим взглядом. Катьяры тут же разошлись по своим местам и как ни в чём не бывало продолжили тренировку.

— Ходить в таком виде — это твоё решение? — голос учителя прозвучал устало. Таня виновато покачала головой. — Понятно. Я слышу твоего зверя. Он словно неумелый котёнок, который только делает свои первые шаги. — Повернул голову и пристально посмотрел на девушку. — Как такое могло произойти? Ведь ты уже взрослая.

— Специальная печать, которая была надета при рождении. — Таня была уверена: солги она, учитель это сразу почувствует. — Но по требованию директрисы я больше не ношу её.

— Это хорошее решение! — Его глаза не моргали. — Нельзя подавить свою вторую сущность. Она всё равно однажды вырвется. — Учитель замолчал, непроницаемое выражение на его лице вдруг сменилось замешательством. — А скажи, дитя, зачем твои родители обрекли тебя на такое?

— У меня нет родителей, и я не знаю, кто надел на меня печать, сдерживающую зверя. — Таня понимала, что только что шагнула на зыбкую почву в разговоре. — Можно я пойду? Я правда не хотела помешать вашим занятиям.

— Тебя никто не держит, дитя. Я хотел поговорить, потому что почувствовал твоё смятение. Ты можешь приходить сюда, когда тебе вздумается. Возможно, в окружении своих собратьев ты быстрее сольёшься со своей второй сущностью.

— Я что, катьяра? — Таня от удивления присвистнула. Перед глазами стоял образ двух чёрных пантер, как в тот день, когда её знакомые патрульные ворвались на поле для магических поединков. С сомнением посмотрела на свой рыжий хвост.

— Не уверен, — учитель выглядел задумчивым, — но точно могу сказать: ты не лисица, не волк и не медведь.

— Ну хоть какая-то определённость. — Таня улыбнулась, поднимаясь с поваленного дерева. — Спасибо за приглашение. Возможно, я когда-нибудь им и воспользуюсь. Сейчас мне помогает Ротасий.

— Хранитель мудр, но никто тебя так не поймёт, как зверь твоего же рода. А мне кажется, что ты относишься к кошачьему племени. Так что добро пожаловать к нам, здесь тебе всегда будут рады.

— Спасибо. — На душе стало тепло. — А можно я спрошу? — Сдержанный кивок был ей ответом. — Что может заставить вырваться зверя? И как долго придётся этого ждать? Я ведь совсем ничего не знаю.

— Для всех это индивидуально, но обычно такому способствует стресс. Хотя нужно заметить, первые обороты обычно начинают происходить ещё в детстве, но так как твой зверь был лишен возможности развиваться вместе с тобой, то процесс может значительно затянуться.

— Нет у меня столько времени, — тихо произнесла Таня, собираясь уходить и, не заметив заинтересованного взгляда учителя, посмотрела на знакомых катьяров и по-дружески помахала им рукой. Удивлённо ойкнула, когда ей разом ответили все юноши. — Ну ладно. Пойду я тогда. Ещё раз спасибо. — И задом, задом потихоньку удалилась с поляны: «Ну, мало ли, а вдруг снова побегут? Это как коты за движущейся целью».

Таня в раздумье брела по саду. Она решила сразу отправиться на поле для стрельбы из лука, потому что то время, что хотела потратить на отдых, пробегала по лесу.

«Зато я теперь знаю: от катьяров не убежишь, и чтобы превратиться в зверя, нужен стресс. — Скривила губы, вспоминая, как они вместе с Тенонелем погружались под воду. — Пока что это стрессом стало только для меня. Вот почему в нашем мире не учат, как превращаться в зверя. Вот что надо авторам фэнтези писать. Это же стопроцентный топ: инструкция для тех, кто попал в тело оборотня или перевертня!» — Остановилась возле трибун и осторожно выглянула из-за угла.

Посмотреть на тренировки эльфов собралось огромное количество студентов. Но её сейчас волновало лишь одно: там ли находился преподаватель по естествознанию. Студенты, заявленные в этой дисциплине, уже пристреливались возле мишеней. Здесь же была Сантина. Она вместе с Аниль пришла поддержать свою подругу.

— Кхе — кхе, — раздалось вежливое покашливание за спиной, заставив Таню подпрыгнуть на месте. Осторожно обернулась. — Переодевайся и присоединяйся. — На неё смотрел тот самый эльф, с которым у неё с самого начала не задались отношения. — Мы уже начали. — Важно прошёл вперёд и обернулся: — Тенонель Саномат отсутствует, я сегодня за старшего.

«Фух», — мысленно вздохнула Таня и помчалась к зданию переодеваться. Быстро надела защиту на руку и грудь, сняла с крючка лук и бегом припустила к свободной мишени. С удивлением отметила, что вновь оказалась в окружении Бартерлеке и Рандиры.

Проигнорировала реплику Сантины по поводу её опоздания и принялась пристреливаться.

Но стрелы, словно заговорённые, никак не хотели ложиться в цель. Бартерлек сочувственно качал головой, Сантина вовсю потешалась, а у Тани всё больше тряслись руки.

— Линдуа алэ гваен, — тихо произнёс «старший» эльф за её спиной. — Серьёзный выбор для девушки. — Он вытащил лук из рук Тани и сам натянул тетиву, прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то. — Сегодня дует южный ветер. — Юноша едва заметно улыбнулся: — Тебе нужно слушать его. Ты позволишь помочь?

Девушка смущённо кивнула.

— Ты это, смотри осторожнее, — подала голос Сантина, — а то её хвост уж больно эльфов уважает. Опомниться не успеешь, как по ногам спутает. — Вокруг все засмеялись. — Здесь, правда, тащить некуда, но всё же…

Таня сделала шаг в сторону девушки, но рука эльфа крепко сжала её плечо.

— Не стоит, — юноша смотрел серьёзно. — Сейчас это, — он вложил лук в её руки, — самое важное.

Таня послушно кивнула, подняла лук на изготовность, отмечая, как другие эльфы подтянулись к ним и внимательно наблюдают за её действиями.

Юноша поправил ей локоть, заглянул в сердитое лицо и тихо произнёс:

— Тания Чауррь, успокой своё сердце. И слушай ветер. Закрой глаза, почувствуй, с какой он стороны. Хорошо! А теперь прими немного влево. — И тут же скомандовал: — Стреляй!

Стрела легла ровно в цель. Юноша довольно хлопнул её по плечу, а эльфы одобрительно загудели.

— Хвостом, Тания, хвостом помогай, — Сантина закатилась в смехе, а рядом ей вторила рыжеволосая Аниль. — Знаешь, сколько всего можно проделывать этой штукой? И не только почувствовать ветер, но даже нагнать его.

Таня опустила лук и прикусила губу, стараясь успокоиться, но получалось плохо. Украдкой бросила взгляд на блондинку и посмотрела на свою мишень.

«Так они ведь это делают специально, — пришла неожиданная догадка. Подняла лук, натянула тетиву, немного приподняла локоть и на выдохе отпустила стрелу. — Ничего у вас не получится!»

Эльфы на каждый её выстрел тихо говорили «ветер тебе в помощь», и стрела пела, летя к своей цели. А Таня одну за другой отправляла стрелы точно в мишень и всеми силами старалась не обращать внимания на насмешки Сантины. Перешла на вторую позицию и без промаха отстрелялась и там, заставив нервничать Рандиру. За подругой двинулись и Сантина с Аниль. Девушки ни на мгновение не закрывали свои рты, веселя публику всё более изощрёнными шуточками про хвост.

Таня пошла к третьей позиции, к самой дальней.

— Тания! — позвала её Сантина, когда она проходила мимо, — а, Тания? — Девушка ответила презрительным взглядом. — Я поняла, в чём дело, почему твой хвост ведёт себя скромно. Тебе что постарше и поавторитетнее нравятся, да?

— Всё! — Таня сорвала защиту с пальцев и сунула вместе с луком в руки опешившему эльфу. — Не могу больше! — Сорвала щиток с груди и отправила туда же. — Сантина! — заорала она во всю мощь своих лёгких. — Иди сюда. — Выставила кулаки перед собой. — Я тебе сейчас морду бить буду. — «Чего там ещё в таких случаях говорят?» — И обречённо добавила: — Сил больше нет, как ты меня достала.

— О да! — Сантина опасливо обвела взглядом зрителей, проверяя, нет ли среди них преподавателей. Удовлетворённо хмыкнула, отмечая, что орчанки тоже так и не появились. — только ты и я, — и бросилась к девушке.

Таня поднырнула под руку, уходя от удара в лицо и схватила Сантину за талию, навалившись на неё всем телом. Они рухнули и покатились по земле, снеся одну из маленьких мишеней, стоящих чуть в стороне от остальных. Вцепилась ей в волосы и, не обращая внимания на удары, сыплющиеся со всех сторон, от души дёрнула на себя. Оборотниха взвыла так, что уши заложило.

— Не ори! Красота требует жертв! — И тут же девушки перекатились. Теперь Сантина была сверху. Таня пропустила удар в скулу. Зарычала. Снова подмяла под себя оборотниху и, нависая над ней, произнесла: — Зато у тебя теперь будет модная причёска, ирокез называется. — И получила удар под глаз, да такой, что перед глазами снова полетели гадские купидоны, при этом попарно, и молотя самозабвенно друг другу пухлые розовые щёчки.

Вокруг кричали, со всех сторон летели советы. Кто-то сорвался за помощью, кто-то пытался сам растащить девушек. Но всё было тщетно. Сантина вдруг озверела на половину тела, не самого хорошего, конечно, став чёрной волчицей. Таня уворачивалась, как могла, но всё же пропустила удар. Хоть он и пришёлся вскользь, но кровь проступила на сорочке, подаренной Судраной. Увернулась от очередного удара, схватила поваленную мишень и ударила Сантину. Девушка округлила глаза, сказала что-то наподобие «гы — гы» и как подкошенная рухнула к ногам Тани.

— Ха-а! — удивлённо посмотрела на мишень в своих руках. — Против лома нет приёма…

И её снесли с ног Рандира с Аниль.

Дранкива со своими соплеменницами непростительно опоздала к началу. Они как раз подходили к полю, когда все закричали. И кричали как-то неправильно. Девушка даже не стала обходить забор, перемахнув его слёту, а за ней и все остальные орчанки.

Они подлетели к месту и увидели там оборотней из личной охраны директрисы. Те распутывали клубок из живых тел и жутко ругались. Оказалось, кто-то из девочек уже успел укусить одного из них за ногу, а другого сильно исцарапали. Дранкива ринулась на помощь, но была остановлена злобным рыком.

— Стой там, где стоишь! — приказал один из охранников. — Я не шучу! — Его глаза полыхнули гневом. — Нам здесь только орков сейчас не хватает.

Таня дралась так, как никогда в жизни. И откуда только силы взялись? Ударила Рандиру, оттолкнула Аниль и поползла, но убежать не получилось: кто-то схватил её за хвост и потащил обратно. Не глядя, пнула обидчика. Услышала злобный рык медбрата.

«Это плохо. Очень плохо!» — мелькнула мысль. Вслух закричала:

— Извините! — быстро перебирая конечностями.

Но через мгновение её грубо схватили за шкирку, рывком поднимая с земли.

— Кварл, ты в порядке? — поинтересовался мужчина, с беспокойством наблюдая, как его напарник трогает свою челюсть.

— Норм, — проскрипел Кварл, поднимаясь на ноги. — В изолятор её! — Посмотрел на девушку, лежавшую без сознания. — Обеих! А вы, — рявкнул он на притихших подруг Сантины, — марш в кабинет к ректору!

— Не виноватая я! — блажила Таня, вырываясь изо всех сил. Она до ужаса боялась остаться одна после того происшествия ночью. — Это она всё первая начала. Отпустите. Не хочу в изолятор!

— А кто тебя спрашивает? — усмехнулся Кварл, поднимая бесчувственную девушку и закидывая себе на плечо.

Как они добрались до изолятора, Таня не помнила. Но за то время, что они туда шли, она дважды умудрилась совершить побег, заставив изрядно попотеть медбратьев, ловивших её. За что потом они её так крепко скрутили по рукам и ногам, что она не могла вдохнуть.

Мужчины переговаривались между собой на незнакомом языке и старательно упаковывали Татьяну в умную рубаху, при этом то один, то другой бросали на неё многозначительные взгляды и тихо посмеивались. Вот почему-то совсем не возникало сомнений в том, что речь идёт о ней.

— Надо бы ей кляп в рот затолкать, — произнёс рыжий бугай (которого называли Лютинг), с интересом наблюдая за реакцией девушки.

— Да ладно, пожалеем, — твёрдо произнёс Кварл, стягивая ноги девушки. — И так калечная на всю голову.

— Послушай, Карл, развяжи меня, пожалуйста! Я не виновата, это всё она, — строго потребовала Таня, в принципе ни на что не надеясь.

— Меня зовут Кварл, — ответил медбрат, поднимаясь во весь рост и любуясь проделанной работой. — Не развяжу!

— Пасть порву! Моргала выколю! — на одной ноте произнесла Татьяна и сама испугалась, как само собой вырвалось знакомое выражение.

Но зато какое оно возымело действие! У медбратьев челюсти синхронно открылись, потом закрылись, они посмотрели недоумённо друг на друга и вместе ринулись заталкивать ей в рот кляп.

Татьяна сидела на стуле, крепко связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, и испепеляла одним здоровым глазом маленькое окошко на дверце. Другой глаз полностью заплыл и не видел. Она ожидала ненавистного посетителя. А то, что он непременно появится, она нисколько не сомневалась.

Окно открылось, и неимоверно зелёный глаз заглянул внутрь. Незнакомец удивлённо хлопал длинными ресницами, а потом исчез. Приникая к открытому окну другим, не менее прекрасным зелёным глазом.

«Видно, не поверил увиденному?» — Таня тихо засмеялась.

— Это уже слишком! — голос прозвучал гневно. Девушка усиленно закивала. Свисающая ткань от кляпа смешно шлёпала по подбородку. — Что ты на этот раз сотворила? А, ну да, молчи, не отвечай.

Тане показалось, что она услышала в его голосе сочувствие. А может, лишь показалось?

Слегка приподняла плечи и тут же ощутила давление ткани. Прикрыла глаза от боли, чтобы не выдать незнакомцу своё состояние. Рана от когтей Сантины сильно саднила.

«Главное, чтобы снова не пошла кровь».

— Ладно. — Незнакомец отодвинулся от окна и в задумчивости стоял за дверью.

Татьяна наклонила голову набок, чтобы разглядеть его лицо, но смогла увидеть лишь одежду. Обычный серый балахон, в котором ходила половина преподавателей академии.

Незнакомец обернулся, словно кого-то увидел, и недовольно бросил: — Разберёмся.

Закрыл окно. Таня прислушивалась к удаляющимся шагам. «Вот так всегда: бесшумно подкрадывается к дверям, зато когда уходит, демонстративно топает, чтобы было слышно. Кто же ты такой?»

Таня осторожно перевела дыхание, боясь пошевелиться, чтобы снова не почувствовать боль в боку. Прикрыла глаза, в которых застыли невыплаканные слёзы.

«Моя жизнь похожа на разогнавшийся локомотив. — Всхлипнула: — Меня в него посадили, но забыли сказать, где у этой штуки находятся тормоза».

В дверь ударили с такой силой, что она распахнулась и ударилась об стену. У Тани от удивления глаз округлился на пол лица. На пороге стоял Тенонель, а за его спиной орали медбратья о нарушении устава и всех писанных и неписанных правил директрисы.

Эльф прошёл внутрь и распеленал Таню. Замер, рассматривая покрасневшую от крови ткань сорочки, бросил гневный взгляд на замолчавших мужчин. Подхватил девушку на руки.

— Под мою ответственность, — бросил преподаватель по естествознанию, проходя мимо опешивших охранников даже не удостоив их взглядом.

«Но если у меня будет такой машинист, — доверчиво прильнула щекой к груди эльфа и блаженно закрыла глаза, — то я совсем не против!»

Глава 20. Немного истории. Рукопись и клинок

— Не отвлекайся, рассказывай, что дальше было, — Дранкива от нетерпения не могла на месте устоять.

— На чём я там остановилась? — шёпотом поинтересовалась Таня, выглядывая из-за угла и ожидая, пока из коридора уйдёт Омуш Крют. Преподаватель по трансфигурации в задумчивости стоял возле двери библиотеки.

— Он такой дверь бамц с ноги, и ты такая в непонятках вся одним глазом на него лупаешь и ничего не говоришь, — орчанка в точности, слово в слово, повторила за Таней её рассказ. — А остановилась ты на том месте, где он идёт по коридору, несёт тебя на руках, а ты слушаешь, как бьётся его сердце, а за спиной у вас беснуются медбратья, тьфу ты, охранники директрисы.

— Так в принципе всё на этом.

— Как всё? — заорала Дранкива. — Что было, когда он тебя принёс в твою комнату? — Обиженно надула губы: — Хочу всё знать!

— Тише ты! — Таня осуждающе посмотрела на подругу. — Нас ведь услышат.

Они пробирались в библиотеку, а время было позднее, и чтобы не схлопотать выговор за нарушение распорядка, прятались от любой тени. Таня снова выглянула в коридор. Омуш не спеша уходил в противоположную сторону.

— Фух, пронесло! — Посмотрела на Дранкиву: — Понимаешь, я иногда сама не знаю, как реагировать на этого странного эльфа. Он ведь слова не произнёс, посадил меня на кровать, поводил рукой, что-то пошептал; у меня тут же прозрел второй глаз, — осторожно дотронулась до своей скулы, куда угодил кулак Сантины. — Выпалил, что всё постепенно заживёт, но какое-то время всё же придётся походить с синяками. — Она постаралась передать недовольство, звучавшее в голосе Тенонеля: — «Ротасия звать не будем! Договаривайся со своим зверем сама».

— А дальше?..

— А дальше он ушёл. Я немного поспала, а потом отправилась к вам на тренировку. — Довольно улыбаясь, помассировала своё левое плечо. — И заметь, сегодня ни одного топора мимо. — Она подхватила орчанку под руку и потащила из тёмной ниши. — Лучше ты расскажи, что произошло, после того как меня медбратья в изолятор утащили. Откуда Тенонель узнал о драке?

— Если честно, я толком ничего не поняла, — Дранкива удручённо поджала губы, — вроде тот эльф, который был назначен старшим, всё рассказал Тенонелю. Как только вас унесли с Сантиной, он сразу же отправился к директрисе вместе с этими драными кошками.

— Волчицы они, Дранкива. Вся троица волчицы. — Таня засмеялась. — А кошка — это я. В будущем, конечно, — гордо произнесла она, хватая свой хвост и рассматривая его. — Вот только какая, никто не знает.

— Да ты что! — Дранкива толкнула дверь, но удивлённо застыла на месте, глядя на Таню, словно увидела впервые. — Теперь понятно, чего вы всё время цапаетесь: вы же как кошка с собакой! — Подозрительно прищурилась:

— А ты уверена?

— Да! Так мне сказал командир катьяров. — Усмехнулась, заметив, как вытянулось лицо у орчанки. — Да-да, до того как случилась драка, я успела побывать в городке, где живут патрульные, или как это у вас по-другому называется. — Кивнула в сторону приоткрытой двери: — А у вас что, круглосуточно горит свет?

— Странно, — Дранкива осторожно заглянула внутрь, осматривая помещение и чутко прислушиваясь, — обычно свет горит, когда в библиотеке кто-нибудь есть, и сам вырубается, если все уходят. Правда, ещё есть функция рабочего стола, это когда общее освещение отключается и свет есть только над тобой. Может, из-за того, что отсюда только что вышел Омуш? — Орчанку что-то беспокоило.

— Может, тогда не пойдём? — робко предложила Таня, наблюдая за выражением лица подруги.

— Пойдём! — Дранкива прошла внутрь и поманила за собой Таню, потом изобразила целую пантомиму: прижала палец к губам, затем указала двумя пальцами на свои глаза, наконец ткнула ими в сторону зала. Таня едва сдерживала смех, но кивнула, подтверждая, что поняла, что от неё требуется. — Обыщем.

Девушки не сговариваясь пошли по рядам, поглядывая друг на друга через просветы между книгами. Побежали. Обежав большую часть длинных рядов стеллажей, они остановились, переводя дыхание.

— Нет здесь никого. — Дранкива посмотрела в ту сторону, где они ещё не были. — Мы с тобой так всю ночь пробегаем. — Взяла за руку Таню и потянула за собой: — Пошли, покажу, где ты обычно сидела по вечерам.

И они двинулись к столу у дальней стены библиотеки. По мере продвижения за ними медленно угасал свет. И не просто отключался, а становился сначала приглушённым, пока вовсе не исчезал. Таня удивлённо оглядывалась, послушно следуя за орчанкой, пока не врезалась в её спину.

— Пришли. — Дранкива указала на маленький шкафчик над столом: — Открывай, посмотрим, что у тебя там есть.

Дверца распахнулась от соприкосновения с рукой, и на стол выпало несколько книг. Дранкива присвистнула и подхватила одну из них, очень старую на вид.

— А это зачем здесь? — она недоумевающе вертела в руках древний фолиант.

Таня усердно выгружала содержимое шкафчика на стол, но услышав удивление в голосе подруги, обернулась. Бросила взгляд на книгу и без труда прочитала название.

— «От истоков жизни». — Взяла фолиант из рук опешившей орчанки и открыла на первых страницах. Взгляд побежал по строчкам, сплошь состоящим из витиеватых значков. — И была земля, и были шахкхары на ней, которые правили миром единовластно. И были они свободны, как ветер, и жили вечно. — Перевела испуганный взгляд на подругу. — Дранкива, я понимаю этот язык.

— Тания, эта книга написана мёртвым языком. — Орчанка в страхе вновь обвела взглядом помещение, выискивая невольных слушателей. Посмотрела на девушку и понизила голос до шёпота: — И это язык шахкхаров. Понимаешь, если бы я не знала, кто ты на самом деле, мне было бы страшно… за свою душу, за свою жизнь. И я была бы обязана тотчас сообщить Стражу о своих подозрениях.

— Хорошо, что мы с тобой знаем, кто я такая на самом деле. — Таня похлопала орчанку по плечу, как та часто делала сама, когда хотела приободрить её. «Эх, дорогая, знала бы ты правду. Страж мало того что в курсе происходящего, так ещё и невольно сама поспособствовала этому». Тяжело вздохнула: — Иначе мне бы тоже было страшно за свою душу, за свою жизнь.

— Знаешь, я могу лишь догадываться, откуда ты можешь знать этот язык. И мысли, которые приходят в голову, заставляют меня волноваться. А ещё… — в лице Дранкивы читалось удивление и понимание, — это многое теперь объясняет. Я о прежнем поведении Тании Чауррь. — Взглянула на притихшую девушку. — Хочу, чтобы ты знала: я верю тебе и буду хранить твою тайну до конца своих дней.

— Спасибо, — поблагодарила Таня, отворачиваясь от подруги, чтобы скрыть непрошеные слёзы. Ухватила целую стопку книг и потянула из шкафчика.

На стол с громким стуком рухнуло что-то увесистое, заставив девушек вздрогнуть. Перед ними лежали клинок Бартелека и записи Дранкивы.

Орчанка схватила смятые листы и прижала к груди, в глазах выступили слёзы. Облегчённо вздохнула:

— Хвала предкам, мы их нашли!

— Дранкива, что в них написано? — Таня попыталась заглянуть в листки; Орчанка с сомнением посмотрела на неё. — Нет, я не настаиваю, не хочешь — не говори. Но мне любопытно узнать, какую ужасную тайну ты доверила своему дневнику.

Дранкива долго молчала, продолжая прижимать к груди свои записи, и вдруг решилась. Кивнула каким-то своим мыслям и взволнованно заговорила:

— В тот день я застала вас вместе — тебя и Тенонеля. Вы стояли в алькове и ничего вокруг не замечали. — Указала рукой вправо. — В той стороне находятся книги по истории. Мне поручили принести одну из них. И я наткнулась на вас.

— Боюсь даже спрашивать, что ты тогда увидела. — Таня нервничала, но старалась этого не показывать. — Говори уже, не тяни!

— Вы целовались. — Дранкива смущённо отвела взор. — Страстно. Откровенно. Словно делали это прежде, и не раз.

Таня не стала спрашивать, что в её представлении значит слово «откровенно». Рассказ орчанки только что подтвердил её собственные подозрения о том, что предшественница и эльф состояли в довольно близких отношениях.

«Хотя это ещё ничего не доказывает! Подумаешь, целовались. Мы вот тоже в ту ночь поцеловались, и тоже не раз». — Украдкой бросила взгляд на Дранкиву. Видно было, что девушку одолевают сомнения и она ведёт внутреннюю борьбу, принимая для себя важное решение.

— Тем же днём на уроке общей истории, — голос орчанки вдруг понизился до шёпота, — ты подошла ко мне и спросила: «А почему бы сразу не с двумя, раз они тебе так сильно оба нравятся?» — Из-за нахлынувших воспоминаний Дранкива настолько забылась, что рассказывала так, словно перед ней стояла прежняя Тания. — И я сразу поняла, что мои записи у тебя. Я так сильно просила, чтобы ты мне вернула их, но ты лишь посмеялась, сказав, что тебе нужна личная прислужница и добавила: «Пока моя тайна остаётся тайной, твой секрет тоже надёжно спрятан».

— Да что же здесь плохого? — Таня изо всех сил пыталась осмыслить услышанное. — Ну и что, что тебе нравятся два орка. Подумаешь!

— Ты не поняла. — Дранкива вдруг изменилась в цвете, став серой. — Я не просто написала, что мне нравятся эти свирепые сильные орки. — Она протянула аккуратно сложенные листики перед собой и потрясла ими. На орчанку больно было смотреть. — Я в них, будь они неладны, описала в подробностях все свои фантазии, всё то, что я хотела бы с ними сделать и что хотела бы, чтобы они сделали со мной.

— Жертвенные ж ёжики, а! Кто же такое бумаге доверяет? — возмутилась Таня и повела бровью, хитро улыбаясь: — А что, прям совсем всё — всё описала?

— Да, прям всё-всё, — зарычала Дранкива и внимательно пригляделась к лицу девушки, которая почему-то не выглядела шокированной или удивлённой.

— Знаешь, я всё равно не вижу ничего страшного в этом. — Таня понимала, что смотрит сейчас на этот якобы проступок орчанки глазами девушки из другого мира, но ничего не могла с собой поделать. — Подумаешь, ну стало бы им известно о твоих фантазиях, и что? Да они потом ни о чём другом не могли бы и думать! Как привязанные за тобой бы ходили.

— Что ты! — Дранкива в ужасе замахала руками, едва сдерживая слёзы от стыда. — Меня бы осудили.

— Плохо ты знаешь мужскую натуру. — Таня усмехнулась: — У них фантазии ещё похлеще бывают, вот только, в отличие от девчонок, они о них в своих тетрадках не пишут.

— Понимаю, — обречённо произнесла орчанка, тяжело опускаясь на стул и ненавидящим взглядом испепеляя рукопись. — Видно, я не в себе была, когда это писала.

— Слушай, — Таня села напротив и многозначительно повела бровями, — а ты это самое хотела с ними проделать с двумя одновременно, что ли?

— Ты что! — завопила Дранкива, подскакивая на ноги, да так прытко, что стул отлетел к стене. — Я сначала была увлечена Фаерзлобом и писала о нём и только потом написала о Бартерлеке, когда увидела, как он борется со своим другом. — Сцепила руки на груди и восторженно произнесла: — Ты даже представить не можешь, какое это было потрясающее зрелище: как перекатывались его мышцы, как он яростно дышал…

— Так. Здесь всё понятно! — Таня складывала стопкой книги, которые вывались из шкафчика. — Тебе нравится Бартерлек.

— В том-то и дело, что я не знаю, кто мне нравится. — Дранкива подняла стул и грохнула им об стол. — Я испорченная орчанка.

— Не смей так даже думать! — Таня покачала головой и твердым взглядом посмотрела ей в глаза. — Просто твоё сердце ещё не определилось. Думай о ком-то одном, обычно это помогает.

— Не могу думать о ком-то одном, — девушка сидела с поникшей головой и тяжело вздыхала, — я их постоянно между собой сравниваю. Как бы я хотела, чтобы в моей жизни был только один мужчина! — Встрепенулась, с любопытством посмотрела на Таню. — Да что мы всё обо мне да обо мне? Лучше ты расскажи, как относишься к эльфу?

— Ох, Дранкива! — Таня грустно улыбнулась, вспоминая о предсказанных ректором шестидесяти днях жизни. — Я не смею мечтать о таком мужчине. Он ведь такой… — замерла, подбирая слова, но кроме хвалебных эпитетов ничего в голову не приходило. И чтобы скрыть своё смущение, схватила клинок Бартерлека и положила в свою школьную сумку, не глядя бросила: — В общем, такой!

— Ясно. — Дранкива тщательно осмотрела свой сюртук. Протянула сложенные листики Тане. — Положи это тоже к себе в сумку, я потом заберу. Я перед тренировкой переоделась, на мне нет ни одного кармана. И ещё… — во взгляде орчанки промелькнуло беспокойство, — как ты будешь возвращать клинок Бартерлеку. Я волнуюсь.

— Ничего. Прорвёмся! — Таня подтянула к себе фолиант «От истоков жизни», важно положила на него ладонь. — Я в своё время обязательно его прочитаю, но сейчас не могла бы ты мне хотя бы вкратце рассказать об истории вашего мира.

— Хорошо. — Орчанка пододвинула свой стул к столу. — С чего начать?

— Давай с самого начала.

— И была земля, и жили на ней вечные, — заунывным голосом начала своё повествование Дранкива.

— Постой, — остановила её Таня, — так не пойдёт. Расскажи основное. Коротко. Как называется этот мир, и кто появился в нём самым первым. Какие сейчас существуют расы. Вот у нас, например, были первыми динозавры; они, правда, вымерли потом.

— Мир называется Лотария, и первыми в нём, а также и единственными, были шахкхары. И они, к сожалению, не вымерли, потому что бессмертные. — Таня кивнула, доставая тетрадь из своей сумки, открыла на чистом листе и начала записывать. — Никто не знает, когда появились первые смертные. И у каждой расы своя история появления в этом мире. Эльфы, например, как они сами рассказывают о себе, сошли на эту землю со звезды; их цветущие земли находятся, — Дранкива подтянула к себе древний фолиант, открыла в середине на цветной карте и ткнула пальцем, — вот здесь, в Солнечных землях, и называют они свой дом Эделиан.

— Если нарисовать компас, — Таня нависла над картой, — то это получается на юго — западе. — Повела пальцем в сторону. — А что находится здесь, на юго — востоке? Кхаршан, — без труда прочитала незнакомое название.

— Страна, где живут оборотни и перевертни. Видишь, она сплошь поделена на маленькие кусочки: волки, медведи, лисицы, дикие собаки? Каждый из них носит громкое название своего рода — племени. Потом прочитаешь, если захочешь. Я это даже выговорить не смогу. — Дранкива хитро прищурилась. — Кстати, там же высоко в горах находится маленькое закрытое государство катьяров: свой мир, свои законы, свои правила.

— А что на севере? — Наклонилась и прочитала: — Свободные королевства и Гекарон. — С любопытством посмотрела на орчанку. Та недовольно скривилась при упоминании свободных королевств. — Кто там живёт?

— Свободные Королевства поделили между собой люди и вампиры, — презрительно бросила орчанка. — Самые воинственные расы. У людей есть легенда о том, что они вышли из океана. А первая женщина, которая принесла потомство, родила двойню: живого и мёртвого — человека и монстра, которого впоследствии назовут вампиром. А потомство между человеком и вампиром — дрампирами. Кстати, самые мерзкие существа.

— Почему! — удивлённо спросила Таня.

— Это единственная раса, которая не имеет своих земель. Одиночки. Опасные как для людей, так и для вампиров, — орчанка тяжело вздохнула, — да и для других рас. В общем, пересечение их границ считается сродни моментальной смерти.

— А кто живёт здесь, — указала пальцем на северо — восток, — в Гекароне, по соседству со Свободными королевствами?

— Орки. — Дранкива довольно усмехнулась, видя, как Таня обводит самые обширные территории на карте. — И мы постоянно конфликтуем за свои земли с людьми, вампирами, дрампирами.

— Понятно, что ничего непонятно. — Таня громко зевнула, прикрывая ладонью рот. — А где живут драконы и наги?

— А их почти не осталось. — Дранкива указала глубоко на юг. — Их всегда считали кочевниками. Они появлялись, если где-то начинались проблемы в мире, такая сладкая парочка — Страж и Хранитель. Говорят, им подвластно открывать двери между мирами. И поэтому никто не знает, откуда пришли они.

— Да ты что? — Таня сложила вещи со стола в шкаф и закрыла его. — Давай пойдём, иначе я сейчас усну прямо здесь. — Поправила сумку на плече. — По дороге расскажешь самое главное: как вы смогли прогнать из этого мира шахкхаров.

— Хорошо, — согласилась орчанка, поднимаясь со стула и ставя его на место. — А рассказывать особо и нечего. В какой-то момент в мире наступил хаос, его потом назовут Временем Исхода. Время, когда шахкхар жил в каждом втором теле. Это ведь как бывает: если смог один, значит это нужно и другому. А начиналось всё безобидно: сначала были лишь робкие попытки захватить тела, а затем началось массовое истребление смертных. Именно в тот момент мы и узнали о существовании Стражей и Хранителей. Они словно были всегда здесь, от самых истоков жизни, жили вместе с вечными, только не вмешивались. — Орчанка оглянулась на свет позади себя, покачала головой и посмотрела на Таню. — А ты знаешь, что эти две расы — наги и драконы, были неподвластны шахкхарам?

Таня знала это, но сделала удивлённое лицо и решительно покачала головой. Ей об этом однажды рассказал сам дракон, когда она просила у него ускоренный курс по слиянию со зверем. Ну, о директрисе догадалась ещё раньше, не просто так же та смогла вышибить из этого тела бестелесного и остаться сама собой.

— Точно что-то сломалось, — тихо произнесла орчанка, отвлекая Таню от её мыслей и заставляя тоже посмотреть в ту часть библиотеки, откуда они только что ушли. — Свет так и не погас за нами. — Дранкива подхватила подругу под ручку и пошла быстрее. — Ну да ладно. — Открыла дверь и пропустила её вперёд. — Ну так вот. Хранители и Стражи объединили вместе все расы Лотарии. Совместными усилиями построили дверь в виде огромной плиты и через неё выдворили шахкхаров в другой мир, запечатав там навеки.

Со света свернули в тёмный коридор, ведущий в нужном направлении, и первое время подслеповато таращили глаза, двигаясь по наитию. Внезапно что-то грохнуло; девушки с криком вцепились друг в друга. Но Таня быстро поняла, что произошло, почувствовав, что вес сумки на её плече вдруг изменился. Опустилась на корточки и зашарила руками по каменному полу.

— Так и есть, — нащупала клинок Бартерлека, — надо же, прорезал ткань в сумке. Лучше в руках понесу.

— Хорошо, что грохнуло и мы его сразу нашли! — Дранкива облегчённо выдохнула, помогая выпрямится подруге. — Пошли уже отдыхать.

Как только в библиотеке за девушками закрылась дверь, из тёмного алькова выбралась Сантина со своими подругами. Девушки какое-то время молчали, многозначительно переглядываясь.

— Это что же получается, — Рандира заломила руки, — Тания Чауррь — шахкхар?

— Да. Нет. Не знаю. — Сантина потёрла себе виски. — Надо хорошо подумать.

— Что тут думать? — Блондинку колотило то ли от страха, то ли от ненависти. — Нужно срочно идти к Раблус Ен и рассказать ей всё, что только что услышали. — С подозрением посмотрела в сторону дверей. — Вот это я понимаю, зашли дополнительно позаниматься по практической магии!

— Да подожди ты с этими шахкхарами! — Аниль выглядела ошарашенной. — Я вообще ничего не поняла из того, что они здесь наговорили, — зло усмехнулась, — кроме того, что Дранкива, оказывается, жутко порочная орчанка. Вот бы хоть одним глазком подсмотреть, о чём она там понаписала.

— Теперь мне ясно, почему с ней возятся все преподаватели, — задумчиво произнесла Сантина, совсем не слушая рассуждения подруг. — Они знают. И покрывают это.

— Глупости! — Рыжеволосая девушка смотрела решительно. — Никто с ней не возится. Её наказывают, как всех, даже ещё больше и чаще.

— Да? А что же она до сих пор в академии, после всех её выходок? — Сантина рвала и метала. — Ненавижу её! Гадина! Из-за неё сегодня несколько часов в карцере отсидела.

— А я считаю, что Аниль права, — робко начала блондинка, — никто с ней не возится, её просто некуда выгонять. — Рандира посмотрела на подругу, ища в её лице поддержку. — Если только обратно в приют для брошенок. И ты не просидела в карцере, а проспала, — решила пошутить она.

— Хватит уже, — рявкнула Сантина, — заступаться за неё!

— А я не заступаюсь, — обиженно протянула Рандира. — Говорю как есть. Нужно идти к Стражу и всё ей рассказать, она развеет в прах и шахкхара, и саму Танию.

— Нет. Никуда мы не пойдём, пока точно всё не выясним. — Сантина остановилась и обвела серьёзным взглядом подруг. — Слышали, что Дранкива сказала: Тания и Тенонель любовники. А это значит, уже один преподаватель на её стороне, да и сама Раблус Ен вызывает подозрения: слишком уж она опекает эту сиротку. И самое главное: если Тания шахкхар, то почему орчанка рассказывала ей историю нашего мира, словно та её сама не знает?

Девушки вышли из библиотеки, и за ними как положено отключился свет.

— Аниль, зажги свет, — попросила Сантина. Они свернули в тёмный коридор и остановились. — Ничего не видно.

— Сейчас, — сказала рыжеволосая девушка — оборотень, доставая из сумки магический кристалл и активируя его. — Что это? — удивлённо спросила она, разглядывая лежащие на полу небрежно свёрнутые листы и тетрадь.

— Я догадываюсь, что это, — Сантина подняла рукопись и заглянула в неё. На её лице блуждала счастливая улыбка. — Аниль, ты, кажется, хотела хоть одним глазком взглянуть на записи орчанки. — Оторвала взгляд от строчек на смятых листах и протянул ей: — У тебя только что появилась такая возможность.

— Да ты что! — Та передала кристалл Рандире и взяла записи. — И что нам теперь со всем этим делать?

Сантина тем временем открыла тетрадь с рисунками и замерла, забыв дышать.

— Сантина, — позвала блондинка, подходя к ней с магическим кристаллом, поднесла свет ближе и присвистнула. На неё со страниц смотрели преподаватели, орки, эльфы, сама ректор и её охранники. — Да как такое возможно?

— Да что у вас там? — Аниль перестала просматривать записи орчанки и тоже подошла к ним. Застыла как вкопанная. — точно шахкхар! Иначе зачем ей все эти образы?

— Я знаю, что мы будем делать со всем этим, — произнесла Сантина, оглядывая заговорщицким взглядом своих подруг. — Она пожалеет, что связалась со мной!

Глава 21. Выясняем отношения

Утро не задалось. Примчалась Дранкива и сообщила, что к восьми часам Тане нужно явиться к Раблус Ен. Девушка убежала в душ, договорившись позже встретиться с орчанкой в столовой. И в назначенное время она стояла в кабинете ректора, где получила особо строгий выговор за то, что произошло на отборочных соревнованиях по плаванию, и за драку на тренировках по стрельбе из лука. А также пришлось выслушать пространную речь о работе и обязанностях преподавателей и о том, что они ни в коем случае, никогда не должны терять своё лицо перед учениками, открыто демонстрируя свои симпатии к кому-либо.

«Интересно, о чём было её последнее высказывание? — Таня вышла из кабинета директрисы и в задумчивости остановилась, глядя на закрытую дверь. — Наверняка о Тенонеле. — От одного воспоминания об этом высокомерном эльфе на душе разливалось тепло. Заулыбалась и зашагала к себе в комнату. — Сто пудов, медбратья донесли».

Побежала. Нужно было забрать свою сумку и клинок Бартерлека и отправляться на завтрак, где её ждала орчанка. Ещё вчера перед сном она придумала, как вернёт оружие истинному владельцу и закопает топор вражды между кровниками. Добралась до своей комнаты и, всё ещё пребывая под впечатлением от недавнего разговора с ректором, выбрала нужные учебники, свободно прочитав их названия и даже не заметив этого. Положила в сумку и в недоумении застыла, когда они упали на пол. Страх накрыл её с головой, заставляя сжаться всё внутри. Словно в дурном сне медленно заглянула внутрь и какое-то время в ужасе взирала на огромную дыру.

— Только не это! — Отбросила сумку и выскочила из комнаты. Возле дверей столкнулась с дрампиром. Юноша протянул руку, пытаясь задержать её, но она увернулась и закричала: — Не сейчас, Дарел!

И сломя голову понеслась по коридорам, не обращая внимания на удивлённые взгляды, которыми её провожали. Таня помнила то место, где у неё выпал кинжал из сумки. Добежав до злополучного коридора, она опустилась на колени, осматривая сантиметр за сантиметром.

— Их нет здесь, — как заведённая повторяла она, ползая по полу и заглядывая в каждый уголок. — Здесь нет. Нет их!

Коридоры постепенно опустели. Дарел больше не мог на это смотреть. Отделился от стены, подхватил девушку под руки и рывком поставил на ноги.

— Их нет здесь, — в ужасе произнесла Таня, глядя в тёмные глаза юноши. — Я их потеряла, Дарел.

— Я для этого и пришёл, сказать, чтобы ты не ходила сегодня в столовую. Сантина передала записи твоей подруги оркам, сказав, что это подарок от тебя, а твои рисунки рассматривают всей столовой.

— Где Дранкива? — Таня едва могла дышать, когда поняла, какого масштаба случилась катастрофа. — Она была в столовой?

— Была, но ушла. Никто не знает куда.

— Отпусти. — Девушка освободилась из захвата и пошатнулась. Дарел подхватил её и притянул к себе.

Таня спокойно взглянула в лицо дрампира и тихо произнесла:

— Мне нужно идти. Пожалуйста!

— С тобой точно всё в порядке? — поинтересовался юноша, отпуская её и отходя в сторону.

— Да. — Таня двинулась нетвёрдой походкой по коридору. Потом пошла увереннее. — Мне срочно нужно увидеть Бартерлека и Фаерзлоба. И всё им объяснить.

Таня ворвалась в свою комнату, схватила клинок орка. Удивлённо повела бровью, увидев на пороге дрампира. Юноша одобряюще усмехнулся, рассматривая оружие в руках девушки.

— Мне это понадобится, — спокойно пояснила она, проходя мимо. — Нужно спешить!

— Если ты собралась прикончить Сантину, то мне, пожалуй, тоже стоит заглянуть к себе и взять свои клинки, — обыденным тоном предложил свою помощь Дарел, захлопывая дверь и догоняя девушку. — Пока ты будешь нарезать её на лоскуты, я не позволю никому подойти к тебе.

— Что-о-о? — не поняла Таня, прибавляя шаг. Её сердце разрывалось от беспокойства за подругу. — Ты об этом? — потрясла клинком. — Это пропавший кинжал Бартерлека. Его нужно вернуть владельцу.

— Точно за клиниками нужно идти! — удручённо выдал дрампир, двигаясь за её спиной.

— Не надо, — произнесла она, неуверенно останавливаясь на входе. В столовой было как никогда тихо. — Я не собираюсь никого убивать. Хочу кое с кем поговорить и пойду Дранкиву искать. — Заглянула внутрь и присвистнула.

Ученики стояли небольшими группами и тихо переговаривались между собой, обмениваясь рисунками. Иногда кто-нибудь с листком в руках отходил на расстояние и сравнивал нарисованный образ с оригиналом, и тут же начиналось бурное обсуждение. Таня нашла глазами орков и решительно двинулась в их сторону, решив, что всё остальное потом. Каждый сидел отдельно, держа в руках тетрадные листы. Её появление возымело эффект разорвавшейся бомбы: все разом бросились к ней, каждый просил, чтобы его тоже запечатлели в волшебном образе.

— Давайте поговорим об этом позже. — Таня не церемонясь отодвинула рукой девушек, мешающих пройти, и решительно направилась к столу, за которым сидел Бартерлек.

Темноволосый орк раз за разом перечитывал одну и ту же страницу и выглядел потрясённым. Протянул руку, чтобы взять следующий листок, и в этот момент Таня со всей силы воткнула клинок в записи подруги, пригвоздив их к столу.

— Возвращаю твой родовой кинжал, — она старалась говорить громко, чтобы её услышали все. — Его взяла я, — прокричала ещё громче и перевела дыхание. — А испугавшись наказания за содеянное, всё свалила на Фаерзлоба, — указала пальцем на мужчину, сидящего возле окна, который, услышав своё имя, медленно поднялся из-за стола и пошёл в их сторону. Таня спокойно посмотрела сначала на одного: — Я прошу прощения за свой поступок у тебя. — Перевела взгляд на другого: — И у тебя тоже. Признаю, я поступила подло. Но то, что сейчас делаете вы, — обвела осуждающим взглядом орков, — это ещё хуже! Это называется вторгаться в личное пространство. — Протянула руку и потребовала: — Верните мне эти записи. Это не ваше и даже не моё, это принадлежит очень хорошей девушке, которая не заслужила такого отношения к себе.

Бартерлек с сомнением посмотрел на зажатый в руке листок и спрятал его себе за спину.

Со всех сторон раздавалось: «А что в этих записях?» и «А прочитайте вслух?»

— Теперь ты понимаешь, о чём я говорю! — она так и продолжала стоять с протянутой рукой.

Первым вложил в её раскрытую ладонь рукопись Фаерзлоб и тихо произнёс: «Спасибо». Бартерлек выдернул клинок из стола, поднял листы и передал Тане.

— Надеюсь, кроме вас их никто не читал? — Мужчины обменялись ревнивыми взглядами, уверенно покачали головами. — Вот и славно!

Аккуратно сложила рукопись орчанки и повернулась, чтобы уйти из столовой, но тут наткнулась на осуждающий взгляд Судраны, стоявшей в окружении соплеменниц.

— Я бы никогда не смогла так поступить с Дранкивой. — В голосе Тани звучала обида: — Как вы могли в такое поверить? И тем более кому? Сантине!

Поискала виновницу глазами. Девушка — оборотень находилась в дальнем углу, стояла на стуле и демонстрировала по одному чужие рисунки. Таня уверенно двинулась к ней. По дороге она со словами «Это моё» забирала свои рисунки из рук молчаливых и пристыженных студентов. За ней по пятам шли соплеменницы Дранкивы и дрампир. Два орка остались возле окна и о чём-то тихо переговаривались.

— А обратите внимание на этот рисунок, — Сантина в этот момент выудила из стопки портрет Тенонеля, где он был нарисован озорным мальчишкой с губами, сложенными бантиком, как для поцелуя. — Дайте подумать! — В усмешке скривила рот. — На кого же он похож? — Раздался дружный смех. — Очень сложно угадать! — Загадочно приподняла бровь: — Ой, постойте! Да это же наш преподаватель по естествознанию.

— Сантина! — Таня остановилась напротив. — Верни мне мои рисунки. Немедленно!

— Ой, а вот и автор волшебного образа, — девушка торжествующе взирала на неё сверху вниз. — Ты не подскажешь, что случилось с лицом нашего уважаемого Тенонеля Саномата?

— Согласна, не самый лучший мой рисунок, — попробовала выхватить листок из рук девушки — оборотня и промахнулась. — Верни мне их.

— Может, вот этот получше будет? — Развернула рисунок, где снова был нарисован Тенонель, но уже с восторженно глупым выражением, присущим только влюблённым, а рядом с ним миниатюрная девушка, у которой не было лица.

— Сантина! — зарычала Таня, подходя ближе, при этом все остальные ученики разбежались от них в стороны. — Прекрати! Иначе я за себя не ручаюсь.

В столовой снова стало тихо. Сантина открыла рот и вдруг замерла, опуская рисунок, но лишь на мгновение. Снова приподняла его и громко засмеялась:

— А мы тут волшебные образы разглядываем, которые для нас нарисовала Таня. — Ткнула пальцем в портрет преподавателя естествознания и засмеялась: — Вот, даже ваш есть.

— Верни то, что принадлежит ей. — Голос Тенонеля звучал тихо и спокойно, но в нём слышались гнев и угроза. Все вздрогнули. — И следуй за мной.

Сантина спустилась со стула и небрежно бросила рисунок в лицо Тани; проходя мимо, зло прошипела:

— Я всё о тебе знаю. — Как Таня ни старалась скрыть свои истинные эмоции, но её лицо всё же вытянулось от удивления. Сантина довольно улыбнулась и ласковым тоном обратилась к Тенонелю: — И куда вы меня поведёте для личной беседы? Случайно, не в библиотеку, в тёмный укромный альков?

Эльф так резко обернулся, что Сантина в страхе попятилась. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь губы скривились в презрительной усмешке. Он медленно подошёл к ней, наклонился и тихо произнёс:

— Девочка, а тебе не кажется, что ты слишком зарвалась? Чтобы попасть на личную беседу со мной, нужно сначала заслужить это. — Оценивающе осмотрел её с ног до головы и совсем шёпотом добавил: — Как ни прискорбно, но тебе придётся довольствоваться беседой с Раблус Ен, и я бы посоветовал озаботиться объяснением того, что ты здесь устроила. — Его лицо оставалось холодно надменным. — Может, ты хотела бы ещё что-то спросить? — Сантина усердно затрясла головой. — Вот и замечательно! — Развернулся и направился к выходу, не оглядываясь, строго приказал: — Следуй за мной!

Таня проводила взглядом девушку — оборотня и обратилась к Судране:

— Где может быть Дранкива?

— Понятия не имею. Когда мы пришли, её уже не было, — ответила орчанка и схватила Таню за руку, привлекая её внимание. — Я хочу извиниться. Мы слишком легко поверили в эту ложь.

— Всё нормально. — Таня посмотрела на неё серьёзно и немного с обидой. Конечно, ничего нормального в этом не было, но ей нужно было срочно найти Дранкиву. Настойчиво потянула свою руку из захвата. — Мне нужно сейчас идти, давай поговорим об этом позже. — И обратилась к залу: — Отдайте мои рисунки Судране.

Пошла быстрым шагом. Не стерпела, побежала. Как заправская ищейка, методично обыскала весь парк. Заглянула на каждую тренировочную площадку. Дважды проверила её комнату. Орчанки не было нигде. Сердце всё сильнее сжималось от тревоги за подругу. Устало прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза.

«Думай, Таня. Думай! Где она может быть?»

В лесу было очень тихо, хруст ветки прозвучал как выстрел. Ещё. И ещё. Кто-то специально шумел, показывая, что приближается. Она открыла глаза и уставилась на незнакомых катьяров.

Их было четверо. Все одеты в облегающие чёрные костюмы, но на этот раз без балахонов; на головах не было капюшонов. Можно было хорошо рассмотреть их необычные причёски: волосы заплетены в тугую косу и возле висков выбрито. Юноши не стесняясь разглядывали её в ответ и молчали.

— Привет, — тихо сказала Таня, отходя от дерева. — Мне нужно найти одну орчанку. Я обыскала весь парк, но её нигде нет. Может, она вышла за пределы академии? Помогите мне, пожалуйста.

Юноши переглянулись и подошли ближе, медленно пошли вокруг неё, втягивая носами воздух. Что они старались почувствовать таким образом? Запах орчанки? Навряд ли. Таня подозрительно прищурилась. Уж больно довольный вид был у этих котяр.

— А можно чуть быстрее? — поторопила она их, в нетерпении отбивая нервную дробь хвостом.

Один из юношей остановился напротив и хитро улыбаясь протянул ей руку. Она не задумываясь вложила свою ладонь. И они тут же сорвались с места. Юноша сначала тянул девушку за собой, но потом Таня подхватила подол и не отставала от них ни на шаг. А через какое-то время и вовсе вытянула руку и побежала самостоятельно рядом, не уступая им в скорости. Юноши одобрительно урчали, многозначительно переглядываясь между собой. Они вырвались за пределы академического сада и помчались дальше в сторону гор.

«Ничего себе! — Таня удивлённо осматривала незнакомые места. Почему-то ни разу не возникло сомнений, что они двигаются по следу Дранкивы. — Да я бы в жизни не нашла её здесь! Просто не догадалась бы».

Дорога перешла в горную тропинку, и они гуськом, друг за другом, начали взбираться наверх. Таня полной грудью вдыхала горный воздух и не могла надышаться, отмечая местные красоты: величие и недоступность снежных вершин вдалеке, холодное дыхание ледников, приносимое лёгким ветром, ослепительную синеву неба над головой и такое пьянящее чувство свободы. Каждой клеточкой тела она испытывала радость, при этом она чувствовала, что зверь внутри ощущает то же самое. Двух ног уже не хватало, хотелось опуститься на четвереньки и дальше мчаться сломя голову.

Легкий ветерок был пропитан свежестью и влагой. В воздухе ясно ощущалась близость горной реки, а ещё… знакомый запах орчанки. Теперь и она знала, где искать подругу. Они выбежали на плато и какое-то время двигались по высокой зелёной траве. Таня увидела Дранкиву ещё на расстоянии.

Девушка, подобрав подол платья, ходила по колено в воде и не обращала внимания на вновь прибывших.

— Тебя дождаться? — поинтересовался один из катьяров, рассматривая её раскрасневшееся лицо.

— Нет, мы вернёмся сами. — Она пошла к подруге. — Спасибо за помощь.

— Хорошо. Но особо не задерживайтесь. Сегодня прибывают гости. Раблус Ен объявила общее построение.

Таня, не оглядываясь, кивнула. Она не отводила обеспокоенного взгляда от подруги. Сняла обувь и вошла в обжигающе холодную воду. Остановилась рядом и внимательно присмотрелась к лицу орчанки.

— Хорошо здесь! — умиротворённо произнесла Дранкива, не поворачивая головы. Подняла глаза к небу и проследила за огромной чёрной птицей, беспокойно кружащей над головой. — Посмотри на эти горы. Такие холодные и безразличные, но они мне понятны. Моя семья живёт высоко в горах. — Посмотрела на Таню: — Я приняла решение. Я возвращаюсь домой и не буду доучиваться.

Сердце у Тани ухнуло куда-то в пятки. Нужно было срочно что-то придумать.

— Это из-за того, что сегодня произошло? — поинтересовалась она, делая ещё один шаг. Нога поехала на скользких камнях и, чтобы не свалиться в реку, Таня схватила орчанку за руку. Та неосознанно крепко сжала маленькую ладонь подруги и посмотрела на неё. И тут Таню прорвало: — Дранкива, не оставляй меня одну. Прошу тебя! Я так привыкла, что ты всегда рядом, что не представляю, как буду без тебя.

— Я не могу, Тания, — в её голосе звучала боль. — Я как представлю, как они все там смеются, читая мои записи, мне становится плохо. — Отвернулась, пряча невыплаканные слёзы. — только бы мама не узнала об этом. Я покрыла своё имя позором.

— Кто все-то? — Ноги свело от холода и Таня передёрнула плечами. — Твои записи читали только два орка, и я тебе скажу, они очень ревностно отнеслись к содержимому этих страниц. — Дранкива заскрежетала зубами. — Послушай, и нет в этом ничего плохого. Ну, подумаешь, два здоровых мужика узнали, что нравятся одной симпатичной орчанке. Да они же теперь жить спокойно не смогут!

— У-у-у, — возмущённо загудела Дранкива, но замолчала и прислушалась к странному звуку, вгляделась в лицо Тани. У девушки посинели губы и зуб на зуб не попадал. — Ты ведь так заболеешь, — забеспокоилась она, потянув её за собой на берег. — А ты между прочим даже внимания не обратила, что зашла в воду. — Орчанка с любопытством посмотрела на подругу.

— Так это же не большая вода, и мои ноги чувствовали дно, — усмехнулась Таня, едва поспевая переставлять онемевшие стопы. — Но это было раньше: сейчас они, кажется, вообще ничего не чувствуют. — Плюхнулась на разогретый солнцем валун и посмотрела на задумчивую орчанку. Наконец решила привести самый веский довод: — Патрульные мне сказали, что сегодня прибывают гости, а это значит, с завтрашнего дня начинаются первые соревнования. Как же мы будем без тебя? Мы ведь так мечтали принести в этом году победу академии.

— Тания, но я… Но мне… — Дранкива вся подобралась. Её взгляд сделался затравленным. Видно было, что она ведёт внутреннюю борьбу.

— Представляю, какие ты сейчас испытываешь противоречивые чувства, но посмотри на меня. С того момента как я очутилась в этом мире, у меня и дня не прошло, чтобы я не попала в какую-нибудь нелепую ситуацию. И я всё равно каждый раз поднимаю гордо голову и упорно топаю вперёд, что бы это ни было: шерсть на ногах, усы на лице, хвост из-под платья. Понимаешь, чувствуя твою поддержку, я начинаю верить в то, что обязательно справлюсь со всеми трудностями! — Как же сильно ей хотелось всё рассказать подруге, взять и выплеснуть все свои страхи, но она сдерживала себя. — Дранкива, ты нужна мне! Без тебя мы обязательно проиграем в этих соревнованиях, а я не попаду ни в одну мишень.

— Хорошо. — Орчанка выглядела растерянной. — Но я не знаю, как мне теперь вести себя с этими двумя гордыми орками? Что я буду говорить, если они меня спросят о моих фантазиях?

— А ты им скажешь, что это было раньше, и теперь тебе нравится другой.

— Но мне никто другой не нравится! — возмутилась орчанка. — И я не умею врать!

— Но они-то этого не знают! И не такая уж это будет неправда: ты сама говорила, что до сих пор не определилась, кто из них двоих тебе больше нравится. Поэтому, если вдруг кто-то из них решит затеять с тобой такой разговор, отвечаешь так: молодая была, глупая, сейчас мне нравится другой.

— Я попробую, — пообещала Дранкива. — Ну что, отогрела свои маленькие ноги?

— Кажется, — неуверенно улыбнулась Таня, поднялась с валуна и прошлёпала к своей обуви. — Но ты права, нам уже пора возвращаться. А то пропустим приезд гостей.

— Тания, — опять начала Дранкива. — А точно никто в столовой не смеялся?

— Смеялись, — Таня удручённо покачала головой, — но только над рисунками Тенонеля. Ты просто не видела, каким я его изобразила.

— Видела, — захихикала орчанка, беря Таню за руку. — Мне особенно понравились два: тот, где ты его запечатлела с выпяченными губами для поцелуя; и другой, который в набедренной повязке с крылышками за спиной.

— Какой кошмар! — Таня недовольно поджала губы, чувствуя, что покраснела до корней волос. — Это тоже была моя фантазия. Ну, почти. — Сразу вспомнились летающие купидоны с лицом Тенонеля. — И вообще, так нечестно. Ты подсмотрела?

— Я нечаянно увидела, — покаялась Дранкива. — Когда рассматривала прекрасные образы орков.

— Всё ясно с тобой. Можешь забрать их себе.

— Спаси-и-ибо!

— Не за что. Я ещё нарисую.

Девушки, взявшись за руки, припустили бегом по горной тропинке навстречу новым приключениям.

Глава 22. Встречаем гостей

Девушки были на полпути к цели, когда прозвучал первый протяжный звук труб.

— Бежим! — Дранкива припустила быстрее. — Иначе пропустим открытие порталов.

Они ворвались на стадион, где все трибуны занимали зрители — родственники обучающихся и жители ближайших городов и поселений; ученики стояли в ряд, разделённые по факультетам.

Судрана приподняла руку, показывая опоздавшим, куда им нужно двигаться. Девушки, прячась от строгого взгляда Омуша Крюта, побежали за ровными рядами учеников. По полю снова поплыл протяжный звук, заставляя сжаться всё внутри в ожидании чего-то необычного. От трибун двинулась Раблус Ен в сопровождении Ротасия и Тенонеля, а за их спинами вышагивали преподаватели в торжественных одеждах; каждый нёс в руках жёсткий вымпел со знаком своего факультета.

— Фух, успели, — довольно вздохнула Дранкива и вдруг с силой вцепилась в руку Тани. — Мамочки! В нашу сторону движется Бартерлек.

— И не только он, — Таня обернулась и посмотрела в другую сторону, замечая Фаерзлоба. Орк бесцеремонно расталкивал учеников, стоящих у него на дороге. — Ну прям никаких манер. — Обратила внимание на Дранкиву. — Так. Отставить панику! Сделай лицо тяпкой. — У орчанки брови поползли на лоб. — Ну, такое, словно ничего не произошло. И прекрати смотреть на них как кролик на удава, — а про себя обругала нетерпеливых орков всякими нехорошими словами.

Дранкива отвернулась и уставилась на поле. А Таня какое-то время следила за приближением парней, буравя их гневным взглядом, но вскорости получила тычок от подруги и отвернулась. Дыхание перехватило, когда с ними поравнялась делегация из преподавателей. На Раблус Ен была одежда из змеиной кожи, а в качестве украшения на голове диадема тонкого плетения с мерцающим белым кристаллом. Ротасий был одет в красную одежду, сплошь покрытую чешуёй, пылающей на солнце, а на голове обруч грубой работы, в котором красовался кроваво-красный камень. Но больше всего её поразил Тенонель, с головы до ног облачённый в чёрную одежду, расшитую серебряными нитями, с которыми сливались его волосы, подхваченные диадемой с зелёным кристаллом, и лишь на плечах ярко — зелёный плащ, волочившийся за ним шлейфом.

— Батюшки! Да кто же он такой? — прошептала Таня, во все глаза разглядывая эльфа. — Прынц, что ли? — скрывая за иронией восхищение, спросила она орчанку.

— Ну да! — усмехнулась Дранкива. На лице Тани отразилось неподдельное изумление и что-то похожее на испуг. — Не понимаю, что плохого в принцах?

— Да ничего. — Таня прикусила нижнюю губу. — Наверное… — Перед глазами совсем некстати всплыл образ заспанного, растрёпанного, полуголого эльфа со светильником в одной руке и с эльфийским клинком — в другой. Это когда она к нему ночью в спальню забралась и в качестве приветствия запустила в него горшком с цветком. До боли зажмурила глаза, прогоняя неуместное видение.

Тенонель отделился от общей процессии. Подошёл к краю поля и на некотором расстоянии друг от друга воткнул в землю два тонких прутика. Поднял руки к небу и заговорил на незнакомом певучем языке. И тотчас на глазах изумлённой публики из земли, послушные чужой воле, начали расти два дерева, становясь всё толще и выше. Их кроны соединились, тесно сплетясь между собой ветвями и образовав арку. Эльф замолчал, разглядывая своё творение, напоминающее врата из живой зелени, удовлетворённо кивнул и опустил руки, отступил в сторону, пропуская вперёд Стража и Хранителя.

— Что они делают? — тихо поинтересовалась Таня, вцепившись в руку Бартерлека, который за это время подошёл к ним вплотную и сейчас стоял на месте Дранкивы. А орчанка, стараясь ничего не пропустить, переместилась вперёд и даже не заметила этого.

— Они создали врата, и сейчас Хранитель вместе со Стражем откроют первый портал. А препод по естествознанию пока создаст врата для других академий.

— А почему нельзя всем пройти через одни ворота? — Таня отпустила руку орка и наблюдала за эльфом.

— Потому что у каждого своя точка входа, а выход один, — ответил Фаерзлоб, подойдя к девушке с другой стороны.

Таня недовольно посмотрела на него и уже хотела посоветовать им, чтобы они не усердствовали так в своём стремлении очаровать Дранкиву, но в этот момент Омуш Крют торжественно объявил:

— Встречаем гостей из академии Красных Столбов.

Раблус Ен с Ротасием встали по обе стороны от врат и коснулись руками стволов деревьев. По листьям побежали голубые всполохи, а через мгновение они и вовсе исчезли, оставляя на своем месте искрящуюся дымку, через которую шагнули первые гости: преподавательский состав, а за ними следом ученики, заявленные в соревнованиях: орки, эльфы, оборотни. Миниатюрные девушки — маги шли по краям и запускали в небо огненных птиц, тихо напевая гимн своей академии.

А Страж с Хранителем перешли к следующим вратам и открыли проход для академии Синих Столбов. Эти появились в окружение волн и огромных чудных рыб.

Ученики из Зеленых Столбов двигались со зверями.

— Вот интересно, что значат все эти птицы, звери, рыбы? — Таня ни к кому конкретно не обращалась, но её услышали.

— Это символы академий, — ответил Фаерзлоб.

Таня только хотела спросить, а какой символ у Белых Столбов, как Раблус Ен запустила в небо огромного белого змея, который осыпался на гостей мелкими белыми цветами. Все приветственно захлопали. А преподаватели, словно близкие родственники или хорошие друзья, принялись обмениваться дружескими рукопожатиями и пожеланиями победы в предстоящих соревнованиях. Со всех сторон звучало: «Пусть победит сильнейший», и на лицах расцветали улыбки. Таня невольно заразилась всеобщим настроением и с рвением хлопала в ладоши.

— Друзья, прошу, поприветствуйте друг друга, — довольный голос Ротасия, усиленный стократ магией, поплыл по полю.

— Пошли поздороваемся, — обернулась Дранкива и застыла как вкопанная, глядя на подругу в окружении орков. Таня скривила губы, разводя руками. Орчанка, стараясь не встречаться с братьями взглядом, заикаясь, добавила: — Я кое-кого знаю из Красных Столбов — мои земляки из горного района.

— Да, ты права, нужно поприветствовать друзей из красных. Я тоже многих там знаю, — произнёс Бартерлек, поправляя на себе идеально сидящую куртку.

— И я тоже, — вставил своё слово Фаерзлоб, ревниво поглядывая на брата.

И оба двинулись к девушке.

— Вообще-то, я обращалась к Тании, — нарочито спокойно произнесла Дранкива, проходя мимо и делая вид, что не заметила протянутых к ней с двух сторон рук. Вцепилась в руку подруги и, стараясь перекрыть шум голосов вокруг, громко сказала: — Пошли, познакомлю тебя с крутым Горзом.

«Молодец девочка!» — Таню распирало от гордости. Правильно выбранная линия поведения — это залог успеха. С интересом посмотрела на недовольных орков: у обоих на лицах заходили желваки. Нужно было срочно подыграть:

— Пойдём. Я всегда мечтала познакомиться с крутым Борзом.

У Дранкивы задёргалась щека от едва сдерживаемого смеха. Она подхватила Таню под ручку и поволокла за собой прочь от братьев.

— Не с Борзом, а с Горзом, и он реально крут, — в её голосе звучало неподдельное восхищение. — Сама сейчас увидишь.

Таня, едва поспевая за орчакой, удивлённо посмотрела на мужчин, которые при этих словах одновременно издали странный звук, напоминающий злобное рычание. Перевела взгляд на сосредоточенное лицо орчанки.

— Дранкива, — Таня старалась говорить тихо, чтобы её услышала только подруга, — если честно, я не жажду ни с кем знакомиться.

— А нужно. Он тебе понравится. Тем более он из старшекурсников.

— Да кто он-то?

— Мой двоюродный брат по отцовской линии. — Тайком бросила взгляд на отставших орков и хитро подмигнула. — Но они об этом не знают.

— Мне нравится твой настрой. — Таня похвалила орчанку и только хотела предложить сбежать на поле с мишенями, как девушку сграбастали, подняли в воздух и закружили, как пушинку.

— Кивушка, — голос орка — исполина был на редкость тонким и немного певучим. — Как я рад тебя видеть!

— Не называй меня детским прозвищем, — сердито зашипела Дранкива, неслабо врезав кулаком в грудь рыжему орку. — Меня перестанут уважать.

— Фу ты ну ты, перестанут уважать, — двинул в ответ сестрице кулаком брат. — А мы им по кумполам настучим за такое.

Таня на всякий случай отошла, потому что родственники начали по-дружески обмениваться тумаками, при этом радостно смеясь. Осторожно заглянула за спину Горза и застыла. Там стояли такие же три исполина и с одобрением наблюдали за происходящим.

— Здравствуйте, — решила быть вежливой Таня, поднимая руку в приветственном жесте, но хвост выдавал её волнение с головой. — Пусть победит сильнейший, — повторила она фразу, которую говорили другие.

— Пусть победит сильнейший! — повторили они одновременно, но при этом выглядели недовольными.

Все трое двинулись к Тане. Хвост молотил по земле так, что его было слышно, но она стояла на месте и по-возможности старалась доброжелательно улыбаться. Дранкива однажды обмолвилась про нравы своего народа: если отступишь и проявишь слабость, то пиши пропало — не будет к тебе никакого уважения.

— А скажи, хвостатая дева, — обратился к ней один из орков. — Почему твоё лицо покрыто синяками? — Его друзья одобрительно кивнули. — Тебя кто-то обидел, или же ты любишь на кулаках силой меряться?

Таня едва сдержалась, чтобы не засмеяться — так её насмешило прозвище. С сомнением посмотрела на Дранкиву, не зная, что отвечать в таком случае, но девушка была занята: увлечённо дубасила своего братца, проверяя его пресс на прочность.

— Да я вообще-то за любой кипиш, — лучезарно улыбнулась, — кроме голодовки, конечно.

— А вот это по-нашему, — зашумел полноватый орк, которого Таня про себя назвала добряком. Он подошёл к ней размашистым шагом и протянул руку. — Артерлаг. — И как только Таня протянула открытую ладонь для рукопожатия, он схватил её и притянул к себе. — В каких дисциплинах участвуешь?

— Стрельба из лука и метание по мишеням, — выпалила Таня, с усилием пытаясь высвободить руку.

— Очень интересно, — уважительно кивнул Артерлаг, многозначительно посмотрев на орка со смешной стрижкой под панка. Мужчина подобрался поближе и внимательно смотрел на Таню. — А чем? Пики? Клинки? Ножички?

— Топорики, — насколько позволяли силы, крепко пожала протянутую руку и улыбнулась: это стоило сказать, чтобы увидеть удивлённые лица орков. — И меня Тания зовут. — У неё получилось освободить руку, которая казалась вконец расплющенной.

— Багуум, — орк с ирокезом протянул руку Тане. — тоже топоры — и я, и моя сестра Басана. Значит, мы с тобой в одной дисциплине участвуем. — Одобрительно хлопнул по плечу девушку и усмехнулся, наблюдая, как она пробежалась вперёд, но всё же удержалась на ногах. — Посмотрим. Но обычно с младших курсов никто никогда не доходил до полуфинала.

— Постараюсь не подвести, — уверенно сказала Таня, растирая себе плечо.

— Познакомились уже? — Дранкива приобняла её за плечи и улыбнулась друзьям своего брата. — А где твоя сестрёнка? — обратилась она к панку.

— С другом здоровается, — Багуум кивнул куда-то в сторону. — Они в прошлом году познакомились на летнем празднике, а судьба развела их по разным академиям. Всю плешь мне проела рассказами про своего ненаглядного.

Дранкива с Таней проследили за его взглядом и открыли рты. На шее Бартерлека висела орчанка и радостно щебетала.

— Если так дела и дальше пойдут, придётся на следующее лето собираться двум семьям за круглым столом и оговаривать условия союза; ведь насколько знаю, он из степных племён будет, а у них к таким вещам очень серьёзно подходят. Это наши могут умыкнуть себе невесту и плевать на то, дают за ней приданое или нет.

Орчанка сжала руки в кулаки до хруста в костяшках. Таня легонько дотронулась до её локтя, привлекая к себе внимание.

— Пошли, дорогая. Заглянем сначала в столовую, а после сходим к доске расписаний, посмотрим, какая завтра первая дисциплина. А потом пойдём потренируемся.

— Нет, — тихо произнесла Дранкива, не спуская глаз с обнимающейся парочки. — Вечером в честь гостей академия даёт торжественный ужин. Никто сегодня не будет тренироваться. А потом все собираемся у меня: Судрана вызвалась наплести тебе кошеты и сделать причёску, а я буду подгонять вещи под твой размер. Ты должна выглядеть как воительница в день соревнований.

— Что-то меня смущает слово воительница, — Таня решила выяснить этот вопрос сразу. — Я надеюсь, это не бронелифчик и шкуры в области бедёр; про раскраску на лице не спрашиваю: навряд ли вы такое делаете. — И перестала улыбаться: Дранкива смотрела серьёзно. — Всё ясно. Воительница, значит, воительница. — А про себя подумала: «Вот только пусть попробует кто-нибудь сказать, что я не красавица, сразу же голову с плеч».

Девушки пробирались к выходу, стараясь обходить большие скопления народа. Таня размышляла о предстоящих соревнованиях, плетясь за орчанкой, которая своей грудью прокладывала для них путь и выглядела расстроенной. Перед ними вдруг уважительно расступились ученики, и навстречу им выплыла прекрасная эльфийка.

— Как же я рада тебя видеть, — в её голосе слышался шелест леса и журчание ручья. — Я так соскучилась по тебе.

Она протянула свои изящные руки в сторону Тани, заставляя ту остановиться и в недоумении посмотреть по сторонам. Дранкива осторожно толкнула подругу, показывая головой на объект радости преподавательницы из академии Зелёных Столбов. Тенонель в глубокой задумчивости брёл на некотором расстоянии от них. Он снял с себя плащ и нёс перекинутым на сгибе локтя, а диадему небрежно развернул задом наперёд. Воздушное создание вспорхнуло и полетело к «прынцу».

Кажется, у Тани даже рот открылся от удивления… и глаза стали ещё больше, и вообще, забыла как дышать.

— Пошли жрать! — тихо предложила Дранкива, наблюдая, как эльфийка обвила шею преподавателя по естествознанию и принялась его целовать. — Мне всегда это помогало.

— Пошли, — согласилась Таня, заставляя себя отвернуться. Более прекрасного зрелища она никогда не видела. «Не то что я: вся ниже пояса в шерсти, да ещё с хвостом». Непонятно с чего разозлилась вдруг: — Мне тоже всегда помогало. — Посмотрела на Дранкиву: — А торты у вас здесь делают?

— Это что такое? — Орчанка пошла быстрее.

— Это как огромное пирожное.

— А-а-а, — понимающе кивнула орчанка, — так мы их попросим не разрезать для нас.

В столовой было пусто. Совсем пусто: не было ни столов, ни стульев. Девушки грустно взирали на пустой раздаточный стол и тяжело вздыхали. Выбежала девушка — помощница и удивлённо посмотрела на них.

— Нам бы чего-нибудь поесть, — с несчастным видом обратилась к ней Таня, выглядывая из-за верхней полки на раздаче и жадно ловя носом аромат свежей сдобы с кухни.

— Вы что, не знаете? — спросила девушка, подходя ближе. Дранкива с Таней переглянулись и одновременно покачали головами. — На время соревнований открыли зал для торжеств, это с другой стороны кухни в западном крыле. — Небось завтрак пропустили? — Подружки синхронно кивнули. — Бедненькие. Давайте я вас через кухню проведу на ту сторону, чтобы вам не обходить целое здание.

Кто бы был против! Подруги с радостью последовали за кухонной работницей, которая без конца сетовала на суматоху в связи с приездом гостей. Дранкива поддерживала разговор, а Таня едва успевала сглатывать слюну от запахов, витающих в воздухе, и пожирала голодными глазами угощения на столах.

— Мне даже вилок капусты сейчас кажется аппетитным, — глядя с особой нежностью на упоминаемый овощ, тихо произнесла она.

— Так, — остановилась девушка. — Давайте я вам сразу здесь соберу, что поесть.

А через какое-то время девушки с угрюмым видом уплетали за обе щёки угощение и молчали каждая о своём: у Тани перед глазами так и стояло прекрасное создание, повисшее на шее Тенонеля, а Дранкива принималась каждый раз тяжело вздыхать, как только вспоминала счастливое лицо орчанки, обнимающей сильного Бартерлека. И что-то никак не удавалось заесть эти вгоняющие в печаль образы ни прожаренным куском мяса, ни булкой, ни пирожным.

В помещении было шумно: гремели стулья, передвигались столы, и постоянно кто-то кричал, отдавая то одно, то другое распоряжение помощникам по кухне; тут же сновали ученики: кто-то просто заглянул любопытства ради, а кто-то, как девушки, зашёл поесть.

— Ну вот, — расстроено протянула Дранкива, садясь ровно и неотрывно за кем-то наблюдая за спиной у Тани. — Сантина со своими подружками. — Приподняла бровь: — И не только.

— Сколько их? — поинтересовалась Таня, не оглядываясь.

— Много, — орчанка старалась говорить тихо. — Видно, знакомые и родственники. — И совсем шёпотом: — Справа от тебя.

— Кого я вижу! Тания, дорогуша. Светоч нашей академии. Надежда преподавателей. — Сантина оперлась ладонями о стол, за которым ели девушки.

— Виделись ведь сегодня, — спокойно ответила Таня, незаметно поднимая вилку со стола. — И прекрати паясничать, дорогуша! — последнее слово произнесла с нажимом в голосе.

— Знаешь, у меня состоялся очень занимательный разговор с нашей уважаемой и всеми горячо любимой Раблус Ен, — последние слова она чуть ли не прокричала, привлекая к их столу всеобщее внимание. — И мне теперь многое стало понятно.

— И что же тебе понятно? — поинтересовалась Таня, обводя любопытным взглядом незнакомых девушек за её спиной.

— Всё, — Сантина наклонилась так, что их лица оказались на одном уровне. — Правду всё равно не утаишь.

— О какой правде ты говоришь? — Таня не понимала, о чём идёт речь. Она лихорадочно вспоминала, что могло быть компрометирующего в её записях и рисунках, а то, что речь идёт о потерянных записях орчанки и её тетради, не было никаких сомнений. «Подумаешь, Тенонеля немного не таким нарисовала. Это всего лишь видение автора!» А вслух произнесла: — Не трогала бы чужое, не пришлось бы беседовать с ректором.

— Однажды я выведу тебя на чистую воду, — всё одно гнула своё Сантина. — Я расскажу о тебе всю правду. — Орчанка зарычала. Девушка — оборотень бросила на неё быстрый взгляд. — О тебе и о ней.

— Если ты хотя бы словом обмолвишься о Дранкиве, морду тебе буду бить не только я. — Таня с напускным спокойствием улыбнулась Сантине и её группе поддержки.

— Это мы ещё посмотрим. — Сантина выпрямилась и скривила губы в презрительной насмешке. — А пока… — она обвела взглядом пустые тарелки на столе и усмехнулась: — Пока вы тут сидите и набиваете свои животы, горячо любимый тобой преподаватель по естествознанию бьёт морду дрампиру.

— Врёшь ты всё, — рявкнула орчанка, поднимаясь из-за стола и грозно надвигаясь на девушку — оборотня. — Мы его оставили на поле с гостями.

— Да-да, именно туда и примчались распрекрасные за помощью к Тенонелю. Проклятый полукровка не был на общем построении, тренировался в гордом одиночестве. Там его и нашли эльфы. Решили потолковать с ним по душам о недавнем инциденте на отборочных. — Зло засмеялась:-только ещё больше облажались. Говорят, он всех убил и теперь его за это тоже убьют, и карающей десницей будет рука нашего уважаемого преподавателя по естествознанию. Хотя, — выпустила когти и в задумчивости добавила, рассматривая их, — в этом случае я бы поставила на полукровку. Говорят, нет ему равных, и так мастерски владеет клинками только его отец.

От этих слов Тане стало плохо.

— Не веришь? — У Сантины был такой невинный взгляд. — Сама сходи посмотри. — Девушки подорвались бежать. — Вы их найдёте сразу за стеной, если двигаться через поле для поединков.

Как они добрались туда, Таня не помнила, но так быстро она ещё ни разу не бегала. Конечно же, Сантина наврала, никого дрампир не убил. Все эльфы были живы — живёхоньки: руки — ноги на месте, головы на плечах, вот, правда, носам их не так повезло. Неизвестно, что предшествовало этому, но чувствовалось: драка была знатная. А сейчас посередине небольшой лесной лужайки бились двое: Дарел и Тенонель. Бились страшно, словно от этого зависела их жизнь. А вокруг стояли представители прекрасной расы, в том числе и гости. Воздушное создание театрально заламывало свои тонкие руки и периодически промакивало глаза белым кружевным платочком, а иногда казалось, что и вовсе из-за переизбытка чувств оно вот — вот рухнет в обморок.

— А разве такое возможно? — тихо спросила Таня, с беспокойством наблюдая за дерущимися. Мечи мелькали так, что глаза не успевали следить за ними.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Дранкива, уверенно пробираясь в первые ряды.

— Ну, чтобы ученик с преподавателем сражался, — и в ужасе вскрикнула. Удар был такой силы, что сноп искр осыпал драчунов с головы до ног.

— Нет, так нельзя, — вместо орчанки ей ответил юноша, который невольно услышал их разговор. — Тенонель перед боем сложил с себя полномочия преподавателя, сказав полукровке, что сейчас он для него точно такой же эльф, как те, которым он разбил лица. — И с восхищённым придыханием добавил: — А всё же знатный боец наш препод по естествознанию. Одно загляденье!

Никто ничего не понял: вот они ещё бились в смертельной схватке, и казалось, никто не уступает друг другу в мастерстве, как вдруг всё прекратилось. Клинок эльфа оказался у горла дрампира.

— Достоинство воина не только в его силе и мастерстве, но и в чести. — Тенонель слегка надавил клинком, и по коже полукровки побежала тонкая струйка крови. — Я бы мог завершить бой ещё два движения назад, но не стал. Хочу, чтобы ты помнил об этом поражении всю свою жизнь. — Отступил на шаг, отводя клинок от шеи ученика. — Попроси прощения за оскорбление, что ты нанёс мне лично, и извинись перед сокурсниками.

— Ты можешь убить меня, эльф, — юноша развёл руки в стороны, открывая для удара грудь, — но я никогда ни о чём у тебя не попрошу!

— Однажды время нас рассудит, парень. — Тенонель подошёл вплотную к полукровке: — А за этот урок ты заплатил своей кровью, дрампир, — произнёс он, особо выделяя последнее слово. Его губы изогнулись в презрительной ухмылке: — Ты ведь понимаешь, что это значит?

Это понимали все, даже Таня. Однажды Дранкива немного рассказала о дрампирах, и она хорошо запомнила одну фразу: «Для них потеря даже капли своей крови — это как… смерть».

— Свободен, — бросил небрежно Тенонель, поворачиваясь к нему спиной.

Глава 23. Ночью все кошки… черны

Таня приняла решение. Нужно было срочно рассказать о давнем происшествии и положить конец этому конфликту. Обвела осуждающим взглядом зачинщиков. Среди них не оказалось эльфа, с которого всё и началось, «того самого», как она для себя его называла.

«А ведь он в последний раз даже помог мне, когда дул ветер и я не могла попасть в мишень». — Сделала шаг вперёд и была остановлена орчанкой. Дранкива удерживала её за руку.

— Не нужно! — Дранкива покачала головой, кивая в сторону преподавателя по естествознанию. К нему со всех ног неслась эльфийка. — Не сейчас.

— Где это видано! Такое неуважение к старшему. — Воздушное создание принялось хлопотать вокруг эльфа. — Безобразие! Ну и нравы у ваших учеников. — Заглянула ему в лицо: — Дорогой, ты не ранен?

— Со мной всё в порядке, Тинувиэль. — Тенонель поймал её маленькие руки и отвёл от своего лица, крепко сжал в своих ладонях. — Не беспокойся!

Таня отвела глаза, смотреть на это было невыносимо. Не нужно обладать уникальными способностями, чтобы понять очевидное: эти двоё очень близки друг другу или же были раньше, ну или в процессе сближения. Поискала глазами дрампира. Юноша медленно пятился в сторону леса. Уверенно пошла к нему. Дарел перевёл взгляд на неё, мгновение они смотрели друг на друга, а потом он развернулся и побежал. А Таня за ним следом.

— Тания, — закричала Дранкива, пытаясь удержать подругу от необдуманного поступка.

— Тания Чауррь, — вторил орчанке Тенонель Саномат, вырываясь из цепких рук воздушного создания.

Но девушка не слышала их. Она неслась по лесу, стараясь не потерять из виду мелькающего среди деревьев беглеца.

«Нет, с этим точно нужно что-то делать! — всё сильнее злилась Таня. — А то что это такое: бегает от меня, как чёрт от ладана!»

Лишь на миг выпустила его из виду и тут же потеряла. Заметалась по лесу в поисках следа. Остановилась и закрыла глаза, обращаясь с просьбой к зверю. Потянула носом воздух. Развернулась и побежала обратно.

Дарел видел, что девушка потеряла его след. Он ещё долго наблюдал за её метаниями, сидя на дереве. Хотел спуститься, но она вдруг развернулась и помчалась в его сторону, словно точно знала, где он находится.

Тания остановилась возле дерева, но не стала поднимать голову:

— Я не понимаю, почему ты себя так ведёшь. Я-то тебе что плохого сделала? Почему ты каждый раз, завидя меня, бросаешься наутёк?

Дрампир спрыгнул с дерева, выпрямился и подошёл к ней. Его взор горел такой лютой ненавистью, что Таня испугалась.

— Потому что мне не нужна твоя жалость! — Со всей силы ударил кулаком в дерево, на которое девушка опиралась спиной, превращая верхний слой коры в труху и заставляя Таню зажмуриться на краткий миг. — И сочувствие твоё тоже мне не нужно! — Упёрся руками в дерево по обе стороны от её головы, нависая над ней: — Зачем ты здесь?

— Что с тобой не так? — спокойно спросила Таня, выдерживая его разъярённый взгляд. — Какая жалость? Какое сочувствие? Я пошла за тобой, чтобы поддержать. Нельзя быть вечно одному.

— А вдруг мне нравится быть одному? — Приблизился к ней вплотную и зашептал прямо в ухо, обжигая своим дыханием и пугая до ужаса: — Такое тебе в голову не приходило?

Таня боялась пошевелиться, стараясь унять своё сердце, готовое от страха выскочить из груди.

— Н-не приходило, — заикаясь, ответила она, косясь в его сторону. Неуверенно добавила: — Я думала, мы друзья.

— Зря ты так думала. — Схватил девушку за талию и притянул к себе, разворачивая её спиной к лесу. — Мне или всё, или ничего!

Таня не понимала, что происходит. Дрампира словно подменили.

«А может, вовсе и не подменили? Может, он всегда был таким? А я просто стала заложницей образа, который сама же для себя придумала», — она старалась изо всех сил не показать ему своего страха.

— Всё — это слишком много, — упрямо поджала губы, изо всех сил упираясь ладонями в его грудь. — Я могу предложить лишь дружбу и своё хорошее отношение.

— Дружбу, говоришь? — с издевкой в голосе повторил Дарел, но глаза оставались холодными. — Хорошее отношение? — Приблизил к ней лицо. И лишь на миг во взгляде промелькнула бесконечная грусть. Бросил быстрый взгляд за её спину. Таня тоже хотела обернуться и посмотреть, что привлекло его внимание, но рука юноши легла на её затылок, не позволяя повернуть голову. — Это слишком много для такого, как я, — и впился поцелуем в губы девушки.

И не было в этом поцелуе ни нежности, ни ласки. Его губы смяли, раздавили, заставили немедленно подчиниться. Таня застыла в недоумении, таращась во все глаза на его лицо. За спиной хрустнула ветка, а с соседнего дерева взвилась птица, оглашая беспокойным криком лес. Дарел отодвинулся, с интересом посмотрел на изменившееся лицо девушки.

— Что это сейчас было? — холодно поинтересовалась Таня, вырываясь из плена рук дрампира.

— Как это, что? — возмутился дрампир. — Поцелуй, конечно. Я, между прочим, старался.

— Нет, это был не поцелуй. — Подозрительно прищурилась: — Зачем ты это сделал?

— Он знает, зачем, — сердитый голос Дранкивы прозвучал за её спиной. — Правда же, Дарел-Изгой?

— Не знаю, о чём ты говоришь. — Дарел равнодушно пожал плечами, при этом его глаза продолжали беспокойно следить за лицом Тани. — Ладно, — перевёл взгляд на орчанку, — пожалуй, пойду я.

— Ничего не поняла! — сказала Таня, провожая сердитым взглядом удаляющегося юношу. — Какой-то бессмысленный разговор получился, не говоря уж о том, что он сделал. — Посмотрела на орчанку: — А ты давно подошла?

— Сразу же за Тенонелем. — Та сочувственно покачала головой, наблюдая, как неподдельный испуг застыл на лице Тани. — Поверь мне, не такой уж бессмысленный был его поступок. На эльфа страшно было смотреть. Мне пришлось залезть в кусты от греха подальше. — Похлопала Таню по плечу: — Но знаешь, что я тебе скажу? Наш препод по естествознанию настоящий мужик. Сдержался. Просто развернулся и ушёл.

— Что-то мне как-то поплохело сразу. — Таня опёрлась рукой о дерево, ярко представляя, как, должно быть, выглядел их поцелуй для стороннего наблюдателя. — Дранкива, я хотела поддержать его, а он словно взбесился. Принял сочувствие и дружеское участие за жалость.

— Вот от этого я и хотела тебя предостеречь. Дрампиры, во-первых, очень гордые; а во-вторых, в своей ярости они просто ужасны: такие обидят и не заметят. — Словно извиняясь, пожала плечами: — Но разве за тобой угонишься? — В задумчивости свела вместе брови: — Слушай, нужно как-то остановить это.

— Точно. Надо догнать Тенонеля и всё ему объяснить, — подорвалась бежать Таня.

— Не стоит, — Дранкива ухватила её за руку. — По крайней мере, не сейчас. Дай ему время остыть.

— Хорошо, — легко согласилась девушка, а для себя решила совершить сегодня ночью подвиг: пробраться по крышам к его окну и поговорить. «Так нас никто вместе не увидит, а значит, не будет никаких лишних пересудов».

— Пошли ко мне. — Дранкива смотрела серьёзно. — Там все девчонки собрались, и мне нужно успеть подогнать твой костюм до завтра.

— А что завтра? — небрежно поинтересовалась Таня, продолжая размышлять о том, что сделал дрампир: «Как бы хотелось узнать истинную причину этого странного поступка, потому что думать, что это было сделано назло эльфу — обидно!»

— Завтра мы открываем соревнования. Да — да, первой дисциплиной вписано метание по мишеням. — Орчанка тяжело вздохнула: — Нужно успокоиться, взять себя в руки и настроиться. — Отвернулась и без особого энтузиазма поплелась в сторону академии. — Знаешь, Тания, со мной что-то странное происходит: вот увидела Бартерлека с Басаной и вдруг поняла, что именно он мне нравится.

— Это называется ревность, — догнала её Таня и пошла рядом. — Я думаю, нужно побороться за свою мечту, чтобы потом в старости не винить себя, что могла что-то сделать, но не сделала.

— А как бороться? — Дранкива с интересом покосилась на подругу. — Басану на бой вызвать? А что? Мы одного возраста, и обе из достойных воинственных племён. — Её глаза загорелись азартом предстоящей битвы. — На топорах, да?

— Ой. Зачем сразу на бой? — перепугалась Таня. — Есть ведь куча других способов. — В задумчивости почесала затылок. — Например, быть самой красивой, милой, обаятельной. Ну, и победить, конечно. Или ещё как-нибудь привлечь его внимание. Вот что ты можешь, кроме как драться на топорах?

— Могу в одну морду слопать кабана. Ну, почти всего. — Таня скептически поджала губы. — Но прежде я его вкусно приготовлю, — орчанка выглядела озадаченной, пытаясь вспомнить другие свои достоинства. — Красиво танцую.

— О, вот это хорошее дело, — обрадовалась Таня. — Теперь нужно придумать, где бы тебе станцевать. — В голову лезли всякие глупости вроде серенад под окнами или исполнения танца живота с группой поддержки, ну, чтобы наверняка поразить любимого в самое сердце. Потрясла головой, чтобы окончательно отогнать ненужные образы. — Нет, пожалуй, это мы делать не будем.

— Что не будем? — поинтересовалась Дранкива. — Танцевать? — Таня кивнула. — Да нет же! Будем! Если победим, то обязательно исполним танец в честь победы.

Девушки повернули к жилым зданиям и наткнулись на Омуша Крюта.

— Тания Чауррь, — остановил их преподаватель строгим голосом. — Я уже давно хотел поговорить с тобой. — Его брезгливо-презрительный взгляд скользнул по хвосту. — Неужели нельзя хотя бы на время соревнований убрать это безобразие?

— Но я не знаю, как это сделать. — Таня, извиняясь, пожала плечами, на краткий миг замечая проскользнувшую злость во взгляде преподавателя по трансфигурации. — И я не замечала, чтобы кому-то было настолько неприятно. Необычно, да. Но не неприятно. Да это и понятно: нас тут половина таких. — Доброжелательно улыбнулась: — Честно говоря, я сама никак не могу к этому привыкнуть.

— Это бесспорно, но никто в таком виде не ходит. — Он подошёл ближе. — И в конце концов есть множество способов, чтобы сдержать своего зверя. — Бросил быстрый взгляд за спину девушек. — Вот как раз Ослад Вайрар собственной персоной. Может, он чего дельного посоветует. — И наигранно рассмеялся: — Непослушных зверюшек нужно наказывать.

— Но я не хочу его сдерживать. — Таня с робостью посмотрела на преподавателя по магической практике и теории, испытывая неловкость за то давнее происшествие в его кабинете, когда она развеяла два стола, и совсем тихо добавила: — И тем более не хочу наказывать.

— Ну, зачем же сразу наказывать? — Ослад, не скрываясь, с интересом рассматривал Танию, словно видел впервые. — Зверя просто нужно приручить, а с таким магическим потенциалом, как у тебя, в этом никаких затруднений не будет. — Его голос смягчился: — Не бойся, дитя! Омуш шутит. Это всё из-за суеты, которая поднялась с приездом гостей. — Недовольно проводил взглядом шумную компанию и с упрёком уставился на преподавателя. — Мы все немного не в себе.

— Говори за себя!

В зелёных глазах Омуша Крюта полыхнула такая лютая ненависть, что Таня попятилась и врезалась в Дранкиву. Орчанка тревожно посмотрела на подругу и перевела взгляд на преподавателей. Мужчины доброжелательно улыбались.

— Вы в курсе, что соревнования в этот раз открывает метание по мишеням? — обратился к девушкам Ослад, а сам незаметно толкнул Омуша, привлекая к себе его внимание. — Не будем задерживать девушек, пусть идут. Им нужно хорошенько отдохнуть перед соревнованиями.

— Да, — согласилась Дранкива. — Пожалуй, мы пойдём. — И потащила Таню за собой. — Что случилось? — тихо спросила орчанка. — Что тебя напугало?

— Ничего, — соврала она не задумываясь. — Показалось.

Два преподавателя ещё долго провожали девушек взглядом, и лишь когда они скрылись из виду, многозначительно переглянулись между собой и каждый отправился по своим делам.

Девушки весь вечер провели вместе. Дранкива проворно работала иглой, перешивая вещи под Танин размер. А Судрана наплела ей тысячу кошет и собрала в красивую высокую причёску, из которой косички свободно свисали со всех сторон.

«Бахчисарайский фонтан», — тут же окрестила его Таня, ощупывая руками сложную конструкцию у себя на голове, но вслух не стала ничего говорить, боясь обидеть орчанок. А как только был готов праздничный костюм, её переодели, и все принялись счастливо хлопать в ладоши.

«Странно, — думала Таня, глядя на радостные лица подруг. — Ведь нелепее, чем сейчас, я в своей жизни никогда не выглядела! — Смущённо улыбнулась: — Но отчего же я чувствую себя такой счастливой?»

А потом пожаловали первые гости под предлогом пожелать удачи в завтрашнем выступлении, а на самом деле попросить Танию нарисовать волшебные образы для них. Каждый приходил со своей собственной тетрадкой и волшебной палочкой. При этом совсем непонятно, как они находили её. В конце концов в комнате у Дранкива набралось такое количество народа, что стало не протолкнуться. Неизвестно, когда бы это закончилось, если бы их не разогнал Баркон Кройхан, назначенный на этот вечер следить за порядком в академии.

Хозяйку волшебных образов провожали шумной толпой. Дранкива лично проследила, чтобы девушка тщательно закрылась на ночь, и даже предлагала остаться у неё с ночёвкой, но Таня отказалась. Ей срочно нужно было поговорить с Тенонелем. И как только дверь издала характерный щелчок, полезла в окно. Почему-то на этот раз совсем не было страшно. Она уверенно продвигалась по мосткам и крышам к нужному окну и всем телом ощущала, что за ней следят.

«Катьяры. Кто же ещё! — Спрыгнула с моста и резко обернулась, шаря цепким взглядом по соседней крыше. Улыбнулась, замечая едва уловимое движение справа. — Ну точно они». — Почему-то ни разу не пришло чувство, что она делает что-то неправильное. А вот если бы не пошла, тогда да. Сколько можно страдать Дарелу? Но если честно, душа болела не только за несправедливое отношение к дрампиру.

Перевалилась через бортик, подошла к окну и осторожно заглянула внутрь. Тусклый свет от магического светильника едва освещал комнату, но и этого было достаточно, чтобы рассмотреть, что происходит на кровати. Тенонель лежал в постели, закинув руки за голову. Его длинные распущенные волосы тёмно — пепельного оттенка разметались по подушке. Из одежды на нём были лишь брюки; обнажённый мускулистый торс в темноте отливал серебром, а на коже поблескивали капли воды, словно он только что вышел из душа, но не успел вытереться. А рядом с ним… воздушное создание, которое водило тонким пальчиком по безупречной коже на груди эльфа.

«Твою ж… — она нырнула обратно. — Как же я о тебе-то забыла?» — Поползла на четвереньках к ближайшему углу: возвращаться в ту сторону, откуда пришла, было дальше.

Тенонель что-то почувствовал, перевёл взгляд на открытое окно. Мимо окна, как перископ подводной лодки, проплыл кончик хвоста. Эльф так резко подорвался с кровати, что до полусмерти перепугал Тинувиэль, заставив её вскрикнуть.

Таня услышала шум, выпрямилась и побежала. Кто-нибудь когда-нибудь видел, как из окон выпрыгивают полуголые эльфы? Наверняка нет. Она нырнула за угол в самый последний момент, но краем глаз успела увидеть Тенонеля.

«Что делать? — схватилась за голову, в панике осматриваясь вокруг. — Что делать? — кричало всё внутри. С надеждой посмотрела на соседнюю крышу — Слишком большое расстояние. Не допрыгну».

Тенонель с сомнением смотрел в ту сторону, куда по идее должен был удалиться обладатель хвоста. Медленно пошёл в том направлении.

— Дорогой, — пропело воздушное создание, высовываясь из окна. — Что происходит?

— Оставайся внутри, — приказал Тенонель, останавливая её жестом руки. — Я хочу кое-что проверить.

— Хорошо, — в голосе звучало недовольство. — Но не лучше ли позвать охрану, чем подвергать свою и мою жизнь опасности?

— Успокойся! Твоей жизни ничего не угрожает, — не оглядываясь, бросил он и пошёл быстрее. — Возможно, то, что я увидел, и есть охрана.

«Какая же я дура! — Девушка в отчаянии смотрела на край выступа и прикидывала расстояние, разделяющее эту крышу с соседней. — Мне срочно нужно чудо! Нет, мне срочно нужна фея, а лучше — две!»

Над головой раздался странный звук. Таня подняла глаза. Над ней нависали двое знакомых катьяров. Один из них приложил палец к губам, а второй показывал, что нужно поднять руки. Что она тут же и сделала. Они втянули её на крышу. И вовремя. Из-за угла вышел Тенонель и в недоумении остановился, рассматривал пустой выступ. Даже во мраке ночи было видно, как искривились его губы в усмешке. Таня отползла от края. Эльф поднял глаза и ухватился за выступ.

Катьяры переглянулись между собой, и один из них, тот, который был повыше, поднялся и спрыгнул вниз на выступ рядом с преподавателем.

— Это ты сейчас был возле моего окна? — без предисловий начал Тенонель, отошёл от стены и с любопытством вытянул шею, пытаясь таким образом заглянуть на крышу.

— Да, я проходил мимо вашего окна.

— Ты там один? — не успокаивался эльф.

— Я с напарником. Мы собирались перебраться на соседнюю крышу, но услышали крик. У вас что-то случилось?

— Нет. Всё хорошо. — Тенонель ухватился за выступ и начал подтягиваться. — Я увидел, как мимо окна кто-то прошёл, точнее, проплыл хвост. — Голая стопа сорвалась, и он съехал вниз.

— Так это был мой хвост. Я специально сменил ипостась, чтобы поговорить с вами, узнать, кто кричал и почему. Извиняюсь за свой вид!

— Понятно. Не за что извиняться, — в голосе Тенонеля слышалось разочарование. — Хорошей вам службы. И спасибо!

Катьяр взобрался обратно на крышу и довольно хлопнул по открытой ладони напарника. Улёгся с другого бока девушки.

Таня перевернулась на спину, посмотрела на звёздное небо и от всей души возблагодарила своих верных «фей». Патрульные нависли над ней, с интересом рассматривая новый образ девушки. Она посмотрела на одного, на другого и тихо произнесла одно слово: «Спасибо».

— А тебе идёт, — уверенно произнёс тот, что был с ней почти одного роста. Юноша отвёл кошеты с её лица. — Ты словно орчанка, только с глазами кошки.

— Перепугалась? — спросил второй, наклоняясь к её груди и прислушиваясь к беспокойному стуку сердца. — Впредь будет тебе наука.

— Мне нужно было поговорить с ним, да так, чтобы никто нас не увидел вместе.

— Хм. Никто, — усмехнулись они одновременно. — Скажешь тоже.

— Вы — не считается, — приподнялась на локтях, — вам я доверяю. — И только сейчас заметила, что патрульные раздеты. Совсем. Рухнула обратно и ладонями закрыла глаза: — Я ничего не видела. Честное слово. Ой, какой кошмар!

А в ответ раздался дружный гогот.

— Ну уж, извините, никто не думал, что придётся с дамами общаться, а вещи в зубах особо не потаскаешь.

«Вот где приключение! — Таня тоже начала тихо смеяться. — Ночью. Да на крыше. — Смех стал громче. — Да с двумя голыми мужиками! — По щекам потекли слёзы. — Да разве я о таком могла мечтать?»

Таня смеялась, как никогда в жизни. А юноши смотрели на неё серьёзно и немного сочувственно.

— Тебе срочно нужно успокоиться! Иначе это грозит перейти в истерику.

— Не буду! Хи-хи-хи, — Таня издала странный звук, продолжая держать ладони на глазах. — Я уже всё. Хи-хи-хи. А может, вы всё же чем-нибудь прикроетесь? — По её руке прошёлся тёплый влажный язык. Отняла руки от глаз и уставилась в морды катьяров. От восхищения сбилось дыхание. — Какие же вы всё же красавцы. — Протянула руку и почесала за ухом одного. Другой тут же ревниво подставил свою голову. — Ладно. Пойдёмте. Мне нужно немного поспать. — Поднялась на ноги. — А другой путь есть?

И катьяры побежали по крыше, уводя за собой девушку в сторону, противоположную той, откуда она пришла.

Глава 24. Открытие соревнований

Звон переливчатых колокольчиков разливался в воздухе, ему вторили красивые голоса учеников всех академий; это был гимн, посвящённый открытию олимпиады. А на поле кружились воздушные создания в одеждах цветов четырёх академий. По кругу стояли маги и запускали в небо фантомы зверей, птиц, рыб, змей, которые осыпались цветочными лепестками на танцующих.

— Более грандиозного зрелища я в жизни не видела! — с придыханием прошептала Таня, с открытым ртом наблюдая за выступающими. Ученики, заявленные в первой дисциплине, терпеливо ожидали своего торжественного выхода за ограждением. — У меня аж в зобу дыханье спёрло.

— Тебе плохо? — забеспокоилась Дранкива, дотрагиваясь до плеча подруги.

— Да мне страшно до усра… до ужаса! — Таня посмотрела на орчанок, суровые лица которых были покрыты странными знаками — как они объяснили, от сглаза и на удачу. Её лоб и щёки тоже не миновала сия участь, но как оказалось, они не портили общего впечатления, а наоборот, дополняли странный наряд, состоящий из открытого топа, набедренной повязки, шортов и высоких сапог, украшенных мехом.

— Так. Успокойся. Всё будет хорошо! Мы не раз репетировали наш выход, — Дранкива пыталась говорить спокойно, но общее настроение передалось и ей. Обратилась к Судране: — Ты сегодня поведёшь. — Орчанка кивнула. — Следующие вы, — указала на двоих, — потом вы трое, и так, пока не выстроим клин.

— Меня сейчас, кажется, вырвет. — Таню колотило от предстоящего действа. — У меня не получится. Я не умею. Бросьте меня, я к вам после незаметно присоединюсь, — решила пошутить она.

— Прекрати! — сердито одёрнула её полная орчанка. — Мы команда! Выходим все вместе.

— Хорошо, — сглотнула Таня, — а какой рукой первой махать, левой или правой? Я снова забыла. И про ноги тоже забыла. Какую вперёд выставлять первой, когда начнём прыгать, левую или правую? — Вцепилась обеими руками в кошеты и в панике завопила: — И вообще, я всё забыла!

Эльфийки завершили свой танец. По полю поплыл магически усиленный голос Раблус Ен. Она поприветствовала гостей, объявила первую дисциплину и пригласила первых выступающих.

— Приветствуем участников из академии Зелёные столбы!

И в тот же миг загремели барабаны. Таня приникла к щели в ограждении. На небольшом возвышении стояли орки, одетые как древние боги, и синхронно били палками округлой формы в огромные барабаны. Сначала в медленном темпе, затем всё быстрее и быстрее; над полем зазвучала музыка, древняя, как сама жизнь. А орчанки с зелёными лентами на руках продвигались по трое, грозно помахивая топорами и воинственно выкрикивая какие-то слова.

— И я, кажется, забыла, что нужно кричать, — прошептала Таня, завороженно следя за тем, какие немыслимые па проделывают орчанки ногами.

Следом объявили участников из Красных столбов, а за ними — из Синих. Оказалось, музыканты — барабанщики для каждой академии исполняли свою, определённую музыку.

— Так! Приготовились. — Дранкива обвела взглядом соплеменниц. — Наш выход следующий.

— Как хорошо, что я сегодня не завтракала. — Таня заняла своё место, выхватывая из бревна топорики.

— Тебе нужно махать двумя руками, — напомнила Судрана, проходя мимо Тани и дотрагиваясь до её плеча. Встала первой. Обернулась. — Готовы? — Все кивнули, кроме Тани. Орчанка улыбнулась, обнажая клыки. — Тания, всё будет хорошо. Главное — верить. Слушай музыку, чувствуй ритм и повторяй за впереди идущим.

— Приветствуем участников из Белых столбов!

Орки ударили в барабаны в таком бешенном ритме, что волосы поднялись дыбом. Вчера вечером выяснилось, что орчанки специально выбрали самый сложный танец. Судрана двинулась первой — походкой победителя, а за ней все остальные. Дранкива, проходя мимо Тани, дотронулась до её плеча, но ничего не сказала, лишь улыбнулась и пошла следом за ведущей.

— Ну ладно! — Таня уложила топоры себе на плечи, как её научили, и ухватилась за их рукояти. Выпятила грудь колесом и пошла от бедра. С поля прозвучали первые воинственные выкрики — это Судрана начала представление. — Мой выход.

Выбежала из тени и остановилась, наблюдая, как девушки продвигались к середине поля, синхронно переступая с ноги на ногу и устрашающе размахивая топорами. Бросила быстрый взгляд в ту сторону, где находилось высокое жюри. Возле трибун стоял весь преподавательский состав.

«Вон, кажется, у Тенонеля даже рот открылся».

Пошла быстрее, и как только орчанки повернулись и начали двигаться приставными шагами, встала в строй, в точности повторяя за ними движения: влево три шага, вправо, прыгнуть вперёд и покружиться на слегка согнутых ногах. Во всю мощь лёгких заорала: «Всех порвём!» Ритм увеличивался, как и темп их движений, и Таня едва поспевала за орчанками. Перестроились. Подняла топоры над головой и пошла по образовавшемуся коридору к Судране, стоящей во главе строя, за ней следом змейкой последовали остальные.

Эльф опустил дощечку и не отводил своего ошеломлённого взгляда от диковатого вида Тании. На зрительских трибунах поднимались орки и пристально всматривались в маленькую орчанку с хвостом, которая воинственно размахивала над головой двумя топорами. В тени под трибунами, лениво привалившись к подпорке, стоял дрампир и не скрываясь усмехался. А по кругу находились патрульные и стучали шестами об землю, вторя ритму барабанов.

«А ведь получается!» — Таня воодушевленно топала ногами и счастливо улыбалась.

И как только девушки выстроились по двое, музыка оборвалась. Трибуны взорвались аплодисментами. Таня дотронулась до руки Судраны.

— Ну как, получилось? — пытаясь перевести дыхание, поинтересовалась она. — Всё сделали правильно?

— Ды-а, — давилась смехом девушка, — только кричать нужно было победа за нами, а не всех порвём. — Покосилась в сторону Тани: — Не переживай! Мне понравилось. Наши соперницы до сих пор пребывают в недоумении, что бы это значило.

Баркон Крайхон вышел на середину поля и зачитал правила: в каком порядке будут проходить соревнования и по какой системе оцениваться броски. За его спиной выстроились судьи. В каждую группу входило четверо преподавателей, по одному от каждой академии. Участников поделили и отправили к мишеням, во множестве расставленным на поле.

— Пусть победит сильнейший! — пожелала Басана, проходя мимо Дранкивы, отправляясь в группе с Таней.

Таня поначалу следила за выступающими и пыталась прислушиваться к тому, что выкрикивали судьи после каждого броска, тщательно фиксируя в своих дощечках результаты, а потом перестала. Она так разволновалась, что, когда объявили её имя, не услышала. Другие девушки участливо вытолкали её на поле.

«Так. Возьми себя в руки! — Словно во сне Таня направилась к первой отметке. Вместе с ней двинулись мужчины орки. Бросила любопытный взгляд в их сторону и увидела Тенонеля. Эльф шёл вместе со всеми и смотрел на неё. — Бабник! — в сердцах выругалась. — Нет, не так. Эльфийник!»

— Тания Чауррь. Первая позиция, — заорал незнакомый орк так, чтобы все услышали, посмотрел на девушку и тихо поинтересовался: — Вы готовы? — Таня кивнула. — Приступайте!

Выхватила топоры, прокрутила в руках и с девизом «Имеджин драгонс» запустила с двух рук. Оба топора легли точно в цель… правда, в разные мишени, стоящие рядом.

«Ой! — удивлённо похлопала ресницами. — Как это я так? — Украдкой посмотрела на незнакомого преподавателя, который забыл прокричать оценку и стоял с открытым ртом; да и не только он. — Главное — не удивляться самой, сделать вид, что так и было задумано». Улыбнулась, разводя руками, показывая, что вполне довольна своим результатом.

Вернулись мальчишки-помощники, принесли топоры. С восхищением подали Тане.

— Один участник — одна мишень, — строго объявил ближайший к ней судья, посоветовавшись с остальными. — Нарушение правила влечет за собой моментальное исключение участника из соревнований. Тания Чауррь, вам всё понятно?

— Понятно. — Вздохнула полной грудью, принимая нужную позу, отвела руку для броска и тихо добавила: — Что же тут непонятного? — И поминая всё тех же драконов, поочерёдно запустила топоры в одну мишень.

Судья прокричал оценку, показывая что-то рукой. Таня осторожно посмотрела в ту сторону, где она в последний раз видела Тенонеля. Эльф стоял, скрестив руки на груди. И на его лице не отражалось ни одной эмоции.

«Не буду больше думать о нём! — пообещала девушка себе, принимая топоры из рук счастливых мальчишек. — Никогда! — Запустила топоры в мишень. — Мне бы со своей жизнью разобраться для начала, а потом уж думать о делах сердечных!»

Она переходила от одной отметки к другой, уверенно зарабатывая для команды заветные очки. Каждый её бросок сопровождался восторженными выкриками со стороны болельщиков, стоящих рядом, и зрителей с трибун. Она промазала лишь один раз на самой дальней дистанции, пока нащупывала то самое положение для руки при отводе назад.

Таня завершила своё выступление и отправилась на место. Орчанки из других академий поздравляли её с хорошим результатом и желали победы. А она скромно благодарила и смущалась, желая удачи в ответ. Именно в этот момент возле дальних мишеней прозвучало имя её подруги. Не раздумывая, помчалась туда. Протолкалась сквозь ряды болельщиков и оказалась в окружении братьев — орков. Бартерлек с Фаерзлобом одновременно посмотрели на неё и расступились, освобождая место между собой. И они втроём принялись скандировать в поддержку орчанки, при этом так воодушевлённо орали, что Таня чуть не сорвала себе голос.

Дранкива была великолепна. Она ни разу не промахнулась. Переходя на следующую отметку, удивлённо посмотрела на братьев — орков, но Танию не заметила. Бартерлек задорно улыбнулся, подхватил девушку на руки и посадил себе на плечо.

Таня вскрикнула и одной рукой вцепилась в кошеты, собранные в пучок на голове орка, другой смущённо помахала подруге. Дранкива запнулась, робко подняла руку, на что два брата усиленно замахали ей в ответ. Сконфуженная девушка пошла быстрее. Она сделала все положенные броски на этой отметке и перешла на другую позицию, где также успешно выступила. Вернулась, забрала Таню, и оставшееся время они провели вместе, сидя на зрительской трибуне.

Время неумолимо двигалось к обеду, и первый день соревнований подходил к завершению. Баркон Кройхан объявил результаты. Первая победа присуждалась академии Белых столбов.

И орчанки снова танцевали, но на этот раз в честь победы. И Таня вместе с ними. Почему-то именно в этот момент у неё возникло ощущение, словно раньше она и не жила вовсе. А именно здесь и сейчас была реальная жизнь… где она вместе с девушками — орками под аплодисменты зрителей отплясывала совершенно дикий танец и была как никогда счастлива.

В столовую они плелись, изнемогая от усталости, но довольные. Каждый осознавал свой вклад в первую победу и гордился собой. По дороге столкнулись с Сантиной, которая не преминула пошутить по поводу нового образа Тании. Но почему-то сегодня совсем не трогали её обидные высказывания, слова казались пустыми, веселье — наигранным, а сама она — недалёкой.

Таня остановилась, снисходительно осмотрела Сантину с ног до головы и показала ей средний палец со словами: «Завидуй молча!» Усмехнулась, когда оборотнихи разом перестали смеяться, усиленно соображая, что бы это могло значить. Орчанки многозначительно переглянулись между собой и, проходя мимо, бросали уничижительные взгляды на девушек — оборотней и демонстрировали свою поддержку, касаясь плеча Тани. Дранкива же просто взяла подругу за руку и потянула за собой.

— Не обращай на них внимания. А что это значит? — в точности повторила за Таней жест, с любопытством разглядывая непонятную конструкцию на своей руке.

— Не повторяй за мной! — Схватила руку подруги и опустила выставленный палец. — Так показывать некультурно. И у меня вышло случайно.

— Не, ну всё же… — Дранкива настаивала, а остальные орчанки упорно делали вид, что не прислушиваются к их разговору.

— Да послала я её, — Таня поправила съехавшее с плеча крепление для топоров, — куда подальше со своими шуточками. — Орчанки удивлённо переглянулись между собой и тут же принялись демонстрировать этот жест друг другу. — Тьфу ты! Девчонки, говорю же, неприлично это.

После столовой дружно отправились смотреть расписание. На завтрашний день было назначено фехтование.

«Это хорошо, — думала Таня, бредя по коридору к себе в комнату. Она решила не ходить вместе с орчанками на встречу с их старшими сёстрами, хоть её и настойчиво приглашали. — Будет время отдохнуть и собраться перед стрельбой из лука».

Открыла дверь, едва переставляя ноги, дотопала до кровати и в чём была, так и рухнула на неё.

«Надо бы в душ сгонять», — было её последней мыслью.

Таня проснулась внезапно в той же позе, в какой и заснула — вниз лицом. Её словно что-то разбудило. Но вот что? Удивлённо похлопала ресницами, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. По комнате гулял сильный сквозняк, а через открытое окно ветер с улицы приносил влажный запах. Теперь стал слышен и шум дождя, стучащего по крышам.

«Ничего себе, закрыла глазки».

Затёкшее тело отказывалось слушаться. Кое-как перевернулась на спину и уставилась на входную дверь. Она была открыта. В первый момент Таня даже не поняла, что произошло. Приподнялась на локтях и, не веря своим глазам, уставилась на щель в дверном проёме. Осторожно повела взглядом по комнате.

«Главное, без паники!»

Села на кровати. От страха внутри всё заледенело. Она никак не могла решиться, подойти и закрыть дверь.

«Трусиха! — мысленно обругала себя. — Если бы здесь кто-то был, он уже давно воспользовался бы такой возможностью».

Прошла к двери и закрыла её. Остановилась возле стола и поискала светильник. Яркая вспышка прорезала ночное небо, на мгновение освещая неподвижно стоящую тёмную фигуру в дальнем углу. Таня вскрикнула и шарахнулась от тени.

— Какой кошмар! — перевела дыхание, вглядываясь в тёмный угол возле шкафа. После вспышки глаза никак не могли привыкнуть к темноте, что было удивительно: последнее время она видела прекрасно в полном мраке. «Видно, мой зверь тоже дрыхнет». Раскат грома сотряс воздух. Таня прошла к кровати. Светильник обнаружился на маленьком столике. — Всё же интересно, закрывала я дверь за собой или нет?

— Нет. Ты её не закрывала, — было ей ответом из темноты.

Сердце ухнуло в пятки. Первый момент она не шевелилась, а потом запустила светильник в ту сторону, откуда пришёл голос, и бросилась к спасительному открытому окну: оно оказалось ближе. Но она была недостаточно быстрой; ночной посетитель схватил её ещё до того, как она успела дотронуться до подоконника. Его сильные руки ухватили её за волосы и с силой дёрнули на себя. Рывок был такой силы, что Таня повалилась навзничь. И тут же ощутила на себе тяжесть тела. Сильная рука сдавила её запястья, заведя руки за голову, а вторая зажала рот.

— А ведь ты говорила, что не Тания. А я не поверил. — Незнакомец наклонился к её лицу и словно изучал. Вспышка на мгновение осветила комнату, но мужчина находился спиной к окну и она не смогла ничего разглядеть в темноте капюшона. Убрал руку со рта и тихо спросил: — Это сделала Раблус?

Таня не знала, что можно рассказывать, а что нельзя, и поэтому молчала.

— Отвечай! — зарычал незнакомец и со всей силы ударил её по лицу.

Перед глазами Тани словно вспыхнула алая пелена ненависти и ярости. И откуда взялись силы: она оттолкнула его и со всей мочи ударила ногой, поползла. Но встать она не успела. Мужчина всем своим весом навалился ей на спину, ухватил за волосы и ударил лицом об пол. И она закричала. Но никто не услышал её крика: гром, последовавший за молнией, полностью заглушил все звуки.

— Отвечай! — заорал незнакомец, накручивая на руку её волосы.

— Да. Да!!! Это сделала Раблус Ен. — Взмолилась: — Пожалуйста, перестань.

— Кто ты? — голос дрожал от гнева. — Из какого мира тебя вытянуло.

— Я Тания, — произнесла она имя, которое привыкла слышать в последнее время. — Нет. Я Таня Орловская. Я с Земли.

— Не понимаю, — снова потянул за волосы, приподнимая от пола. — Назови свой мир на мёртвом языке.

— Но я не знаю, как это звучит на мёртвом языке, — в отчаянии зарыдала в голос.

— Назови!!! — Снова ударил.

Таня нараспев произнесла два слова, а у самой волосы поднялись дыбом.

— Закрытый мир. Человечишки. — Выхватил клинок из ножен и натянул волосы так, что у девушки шея изогнулась под неестественным углом. — Но ведь из этого мира никогда раньше не приходили души. — Наклонился и подвёл лезвие к коже. — Насколько было бы проще убить тебя прямо сейчас! — Надавил. — Но нельзя. Она наверняка ищет, подозревая каждого. И убийство только развяжет ей руки. — Отвёл клинок, наклонился к самому уху. — Ну ничего. Ты всё равно скоро сама сдохнешь. Правда, я не понимаю, почему это не произошло до сих пор, и как случилось, что ты смогла воспользоваться возможностями этого тела, пусть и частично.

Отпустил и поднялся. Таня не могла поверить в то, что всё ещё жива, ведь в какой-то момент ей показалось, что всё кончено. Приподнялась и посмотрела на незнакомца.

— Если ты хоть кому-нибудь скажешь о том, что здесь случилось, я убью её.

— Кого её? — сплюнула кровь с разбитых губ, с трудом соображая, о чём идёт речь.

— Ты знаешь, кого. — Незнакомец наклонился. — Твою зеленомордую подругу. — Усмехнулся, услышав испуганный возглас. Девушка пыталась остановить кровь из разбитых губ и носа, размазывая её по своему лицу. — Какая же ты жалкая. Думаешь, наверное, почему твой зверь не предупредил тебя об опасности? — Засмеялся. — Твой зверь знает меня. Он выдрессирован и послушен. А ты в этом теле всего лишь гость. И как только ты исчезнешь, я отпущу зверя на волю, бегать по лесам тупым животным со своими примитивными инстинктами.

Незнакомец направился к двери. Остановился и посмотрел на неё.

— И помни! Я наблюдаю за тобой. Всегда. Везде. — Довольно засмеялся, выходя из комнаты, учтиво закрыл дверь за собой и даже дождался, чтобы вспыхнули символы.

Характерный щелчок прозвучал как выстрел. Таня вздрогнул. Она слышала, как смеются за дверью: это был тот же смех, который она не раз слышала, сидя в изоляторе. Поднялась, подошла к открытому окну и перевалилась через подоконник наружу. Потоки воды ударили по лицу, в считанные секунды она вся вымокла. Перед глазами плыло. Сквозь стену воды она пыталась разглядеть тёмные тени патрульных. Закричала и сама же испугалась, как жалко прозвучал её голос в шуме дождя. Как только прошла мост и ступила на крышу, она поняла, что сегодня не найдёт своих катьяров. Крыша превратилась в опасное место для прогулок. Обернулась и посмотрела на тёмный проём своего окна.

«Нет. Не могу!»

Она шла к единственному, кто, как казалось её перепуганному сознанию, мог сейчас помочь.

Тенонель со скрещенными на груди руками стоял возле открытого окна и слушал, как шумит дождь. Что он хотел увидеть сквозь поток воды? Ничего. Просто всматривался в темноту, наблюдая, как с соседней крыши стекает вода: водостоки не справлялись. Вспышка молнии прорезала ночное небо, и он на мгновение увидел тёмную фигуру. Девушка стояла на крыше, словно раздумывала, куда идти.

— Что я делаю? — Таня в нерешительности остановилась, вспомнив о воздушном создании, которое вчера видела в комнате Тенонеля.

Повернула назад, сделала шаг и поскользнулась, покатилась по мокрой крыше, изо всех сил пытаясь за что-нибудь ухватиться, чтобы избежать неминуемого падения, но всё было тщетно. Словно на водной горке, её неумолимо несло к краю.

— Да не может быть! — Тенонель первое мгновение не шевелился, не веря своим глазам, а когда тёмная фигура внезапно исчезла, словно видение, выпрыгнул из окна и побежал.

Таня в последний момент зацепилась за край и повисла. Постаралась ухватиться второй рукой и чуть не сорвалась.

— А может, так даже и лучше будет. — Пальцы медленно съезжали с мокрого выступа. Нет. Ей уже не было страшно.

Тенонель видел, как Таня сорвалась с крыши, а то, что это была она, не было никаких сомнений. Он понимал, что не успеет, и потому прыгнул, покатился на животе. Схватил её за руку в тот самый момент, когда она разомкнула пальцы.

— Тания, — громко позвал он, стараясь перекричать шум дождя. Попытался подтянуть её и съехал к краю. — Посмотри на меня.

Девушка покачала головой. Она безвольно висела на руке, не предпринимая никаких попыток выбраться.

— Тания! — закричал Тенонель. — Посмотри на меня. Ты должна помочь. Иначе мы сейчас сорвёмся.

— Просто отпусти меня, — безжизненным голосом произнесла она, глядя в чёрную бездну под своими ногами.

— Я не отпущу тебя! — Съехал ещё и спокойным голосом произнёс: — Так и знай, мы разобьёмся вместе.

Но девушка не отвечала. И Тенонель разозлился.

— Да шахкхары тебя подери! Кто бы ты ни была, откуда ни пришла, борись за свою жизнь! Ты меня слышишь? Борись, как делала множество раз до этого. — Девушка медленно подняла глаза и в изумлении уставилась на него. — Прошу тебя!

Таня схватилась за его руку и изо всех сил начала подтягиваться. Вода заливала лицо, мешая видеть, но она упорно ползла наверх. Непонятно, какими силами, но она смогла взобраться на крышу. Рухнула на спину. Тенонель разомкнул правую руку, которой всё это время держался за уступ, поднёс к лицу. Мизинец несуразно оттопыривался в сторону. Видно, при падении, когда он на скорости нёсся к краю и пытался за что-нибудь ухватиться, вывихнул его и даже не заметил.

— Вот и умничка! — похвалил эльф, вправляя кость на место и поднимаясь. — А теперь пойдём ко мне и поговорим.

Глава 25. Как на духу

Таня стояла в кромешной темноте и прислушивалась к тому, как ругается Тенонель, пытаясь разыскать свой раздолбанный светильник. Именно так это и было сказано из глубины комнаты. С промокших шкур стекала вода, девушку била дрожь то ли от холода, то ли от того, что отпустило напряжение, и совсем рядом кто-то страшно стучал зубами; как оказалось — она сама.

— Те-но-нель, — она тихо произнесла имя, едва выговорив по слогам. Вздохнула полной грудью, постаралась успокоиться. — Когда ты узнал?

— Я понял это сразу, — голос прозвучал спокойно, словно эльф ждал этого вопроса. — В тот первый день, когда ты пришла на мой урок, — он подошёл и остановился рядом, — и не узнала меня. — Таня издала странный звук. — Я понимаю твоё изумление, но в этом нет ничего удивительного. Представь, что ты кого-то знаешь настолько хорошо, что свободно можешь предугадать, что он сделает в следующий момент, что скажет; знаешь, как улыбается, дышит, ходит; тебе знаком каждый жест, взгляд. И тут перед тобой стоит такое чудо, в глазах которого читается неузнавание и неподдельный восторг, словно впервые увидела. А когда я тебя задержал после урока? Вспомни свою реакцию. Раньше, оставаясь наедине, настоящая Тания радостно бросалась мне на шею, а ты в страхе шарахнулась.

Таня с удивительной ясностью вспомнила тот день, когда они впервые встретились: ведь и правда стояла с открытым ртом. А потом, когда остались наедине? Ох, какие только крамольные мысли не приходили в её голову в тот день. Почему-то стало стыдно.

«Хорошо, что он не нашёл свой раздолбанный светильник и сейчас не может видеть моего лица».

— Мне очень жаль, что я это не она! — как ни хотела она это скрыть, сквозь искреннее сожаление в её голосе всё же прозвучало разочарование. — Теперь понимаю, насколько сильно она была дорога тебе, но я всего этого не хотела, не просила. — Она больше не могла находиться в неведении, и поэтому решилась: — Но я всё равно не понимаю, как такая как Тания могла понравиться такому как ты?

— Ты знаешь, все в ней видели задиру и драчунью, а я — одинокую душу. Опекал, как мог, наставлял и заступался, а из-за её скверного характера мне это приходилось делать чаще, чем хотелось бы. Кстати, со мной она была совсем другой.

«Ещё бы она не была с тобой другой», — подумала про себя Таня, а вслух произнесла:

— Но меня не надо опекать, Тенонель. Я ведь не Тания.

— Знаю. — Он подошёл ближе, к чему-то прислушиваясь. Честно сознался: — Но у меня не получается.

Опять скрылся в темноте. По звуку Таня догадалась, что эльф открыл шкаф и копается в нём, поминая нехорошими словами всё тот же несчастный светильник. Вернулся обратно.

— Раздевайся! — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Тебе срочно нужно переодеться в сухое, тебя трясёт. Вот полотенце, — всунул что-то мягкое в её ледяную руку, — а это моя рубашка и штаны. — Немного подумал и добавил: — Всё чистое. А я пойду всё же свет добуду.

Таня сняла с себя цверги и набедренную повязку, которые с характерным звуком шлёпнулись на пол. Кое-как смогла избавиться от намокших сапог и тут же принялась натягивать на себя штаны, которые напрочь не желали налезать по мокрой коже. Следом на пол полетел кетур. Она едва успела надеть мужскую рубашку, как в комнате загорелся свет.

Тенонель повернулся и чуть не выронил из рук и без того сломанный светильник. Таня стояла возле кровати, смешно придерживая широкие штаны, огромная рубашка переехала на одну сторону, открывая плечо, но больше всего его поразило её лицо: разбитые губы распухли, глаз заплыл, и на скуле багровел новый синяк.

— Кто? — прорычал он, грохнул кривым светильником об стол и направился к ней. — Что произошло? Это был снова он? — Таня кивнула, отводя глаза в сторону. Тенонель осторожно дотронулся до её скулы, заставляя посмотреть на себя. — Но как? Это ведь невозможно! Там стоит такая защита на дверях, что просто так не войти. Или же к этому как-то причастна сама Раблус Ен?

— Нет, она не имеет к этому никакого отношения. Это я забыла закрыть за собой дверь, — созналась Таня, виновато пожимая плечами.

— Как же так? Ты ведь прекрасно знала об опасности.

— Мне казалось, — тяжело вздохнула, — что я закрыла за собой дверь. — Брови сошлись на переносице, она усиленно вспоминала. — Нет. Всё же не закрыла. Я собиралась идти в душ, но прилегла ненадолго и заснула.

— Забирайся в постель и ложись, мне нужно срочно полечить тебя. А потом ты мне всё расскажешь. — Тенонель едва сдерживал свой гнев, с силой сжал пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь в руках. Хотелось рвать и метать: поднять на уши всю академию, обыскать каждую пядь в здании, но найти обидчика. И убить.

Таня с сомнением посмотрела на постель. Перед глазами стояла вчерашняя сцена: воздушное создание, вальяжно развалившееся подле эльфа. И тут же всплыла другая картинка, когда она ночью забралась к нему в комнату, и он точно так же уложил её в эту кровать. Бросила сердитый взгляд на Тенонеля.

— Я всё же не могу понять: если ты знал с самого начала, что я это не Тания, то зачем ты в ту ночь, — она замолчала, пытаясь подобрать слова, — ну-у-у, это… — С сомнением посмотрела на него и выпалила: — Для чего были все те нежности и ласки, словно это было для нас… вас привычным делом.

— Не было. Я тебя провоцировал. — Тенонель улыбнулся одними губами, а глаза его смотрели серьезно и испытующе. — Если вспомнишь, то я был не столь многословен в тот вечер. Решил, что испугаешься и во всём признаешься, а ты взяла и сказала, что всё это была игра. И у меня на мгновение закралось подозрение: а вдруг и правда всё так и есть? Ведь прежняя Тания была девушка многих талантов и великой затейницей. А когда я пошёл провожать тебя, у меня было время всё хорошо обдумать, и всё сразу стало на свои места: ты просто не могла быть ей.

— Почему?

— Потому что ты и она — это как небо и земля. — Подошёл ближе, его взгляд жадно блуждал по её лицу. — Как чёрное и белое, как грязь и источник чистой воды, которой невозможно напиться. И вообще, — разозлился вдруг Тенонель, — ложись, мне нужно тебя полечить.

— Не нужно, — тоже разозлилась Таня, — уже не болит. — Теперь вообще всё становилось непонятным. «Ну как можно было влюбиться в девушку, о которой так запросто можно сказать: чёрное, грязь, земля? Что-то здесь не сходилось».

— Я настаиваю! — напомнил о себе эльф, внимательно наблюдая за выражением лица девушки. — Мне лучше видно, болит или не болит. Ложись, говорю!

— Лечи стоя, — Таня упрямо вскинула подбородок, — я не буду ложиться в постель. — И едва сдержалась, чтобы обиженно не сказать: где ещё недавно лежала другая.

Тенонель подозрительно прищурил глаза.

— Так. Что происходит? — Его цепкий взгляд смотрел в самую душу. — Ты можешь упасть, когда я буду лечить, только поэтому предлагаю лечь. — Черты его лица сделались жёсткими, а взгляд ледяным. — Если ты переживаешь из-за того случая, то не волнуйся, больше этого не повторится. Обещаю! Я прекрасно понимаю, что тебе мои прикосновения неприятны, и уважаю твои чувства. — С нажимом в голосе добавил: — Ложись!

— Да что ты можешь знать о моих чувствах? — обиженно бросила Таня и полезла на кровать. Тенонель удивлённо повёл бровью. — Ты вообще ничего обо мне не знаешь! — Смиренно легла на спину и сложила руки на груди. — Лечи. Я готова. И прошу, давай завершим этот разговор. Он мне неприятен. Не хочу больше обсуждать твои высокие чувства к Тании Чауррь.

— Высокие чувства? — переспросил Тенонель, присаживаясь на край кровати и с интересом разглядывая рыжие косички, разметавшиеся по белоснежной ткани подушек. — О чём ты?

— Ну, ты же любил эту девушку, а она исчезла. И тут вместо неё я, точнее, — с горечью рассмеялась, — тело то же, а начинка другая. Представляю, как трудно видеть дорогой образ и знать, что это не она. — Эльф выглядел совсем странно, словно его пришибли чем-то тяжелым. — Хотя я не понимаю, как можно было полюбить такую. — Встретилась с его ошарашенным взглядом. — Что, не веришь? Да если бы ты знал, сколько она сделала плохого другим! Поверь мне, я знаю, что говорю, ведь в придачу к этому телу мне достались и все её шишки.

— Полюбить? — переспросил Тенонель, проигнорировав все остальные её рассуждения. Недоверчиво посмотрел на неё. — Да с чего ты это взяла? Нет, конечно, между нами были отношения, но скорее как между наставником и учеником, не более. — На лице Тани читалось недоверие. — Хорошо. Не буду спорить. Она действительно испытывала ко мне чувства, но вряд ли это была любовь. Послушай, я ведь был единственным, кто к ней хорошо относился. И это нормально — влюбиться в своего наставника.

— Что-о-о? — Таня приподнялась над подушками, опираясь на локти, осуждающе посмотрела на него. — Интересные у вас тут однако отношения между наставниками и учениками. — Эльф непонимающе похлопал ресницами. А Таня грустно усмехнулась, глядя на его такое невинно — удивлённое выражение лица. — Дранкива видела вас вместе. И то, что она рассказала, не было похоже на отношения наставника с ученицей; скорее, любовники.

— Дранкива, говоришь, — непонятно, то ли спросил, то ли утвердил эльф, но на его лице не дрогнул ни один мускул, он даже не выглядел удивлённым. — Это был один единственный раз, когда я поддался искушению! Я помню, как она нас застала в библиотеке, но Тания после сказала, что разобралась с этой проблемой, и что дальше орчанки это не уйдёт.

«Знал бы ты, как она разобралась», — подумала Таня, с интересом наблюдая за лицом эльфа, на которое вернулось такое знакомое и понятное выражение надменности вкупе с презрительностью.

— Но Тания ошибалась. Об этом знает Сантина. — Скривил тонкие губы в злой усмешке. — Твоя подруга, как оказалось, не умеет держать язык за зубами.

— Умеет. Дранкива никогда бы и словом не обмолвилась. Нас бессовестно подслушали. — Глаза у Тани сделались огромными, она прикусила губу: «А ведь так и есть!» Всё вдруг разом стало ясным: и записи Дранкивы, чудесным образом попавшие в руки Сантины, и её неприличные намёки Тенонелю в столовой, и… Вспомнила о своих рисунках и стыдливо покраснела, украдкой посмотрела на притихшего мужчину.

Тенонель с задумчивым видом рассматривал свои раскрытые ладони. Словно почувствовав на себе взгляд, поднял голову и посмотрел на неё. Они какое-то время сидели, глядя друг другу в глаза, каждый думая о своём.

«Да это просто невыносимо! — Сердце отчего-то волнительно заколотилось в груди. — Ну разве можно быть таким красивым?» — Крепко зажмурила глаза и рухнула на подушки.

— Я готова, лечи меня.

Таня чувствовала через закрытые веки, как он водил руками, и ощущала жар, исходящий от его ладоней. Боль ушла. Подняла руку и осторожно дотронулась до нижней губы, которая до этого была разбита. Опухоль спала. Перестало саднить. Проверила отёк под глазом. Мелькнула мысль, что придётся снова ходить с синяками, и вдруг её руку накрыла горячая ладонь эльфа. Тонкое запястье слегка сжали, настойчиво отводя в сторону. Почувствовала его дыхание на своей коже. Он наклонился непростительно близко. Почему-то страшно было открыть глаза.

— Если бы ты только знала, — его голос стал низким и отчего-то хриплым. Таня открыла глаза и растерянно посмотрела на него. Его губы были в паре сантиметров от её лица. — Как сильно я хочу услышать твою историю, и ещё больше — узнать твоё настоящее имя.

— Таня, — выпалила она, глядя на губы эльфа. — Орловская. — Подняла глаза. — Да. Это я. — Встретилась с его тёплым и манящим взглядом и внутри что-то оборвалось. Совсем шёпотом добавила: — Так меня зовут.

«Что я несу? — И не было сил оторваться от этих глубоких зелёных глаз. — Это у него так сердце грохает или у меня? И вообще, о чём он меня спрашивал до этого? А, да!»

— Таня меня зовут, — прошептала она, не замечая, что повторяется.

— Я это понял. — Тенонель улыбнулся одними губами, пристально глядя в глаза и любуясь каждым её движением, смущённой улыбкой, пушистыми ресницами. — А теперь, — его ласковый взгляд скользнул по губам, переместился на шею, и он также шёпотом произнёс: — я бы хотел услышать твою историю.

— Что-о-о? — переспросила Таня, завороженно наблюдая за ним. Тенонель словно очнулся, выпрямился, как палку проглотил, и в таком положении застыл. Волшебство исчезло. Снова была комната со своими стенами, кровать, на которой она лежала, и реальность с её страшным будущем. Разочарованно вздохнула: — Я не поняла вопроса.

— Расскажи мне свою историю. — Его голос теперь звучал иначе. — Откуда пришла? Как такое случилось? И что произошло сегодня ночью? Ничего не упускай, детали очень важны.

Таня села и какое-то время молчала, думая, с чего бы начать. С сомнением посмотрела на мужчину, сидящего рядом, решая, будет ли ему интересно узнать о её прежней жизни.

«Да мне особо-то и рассказывать нечего». — И решила не вдаваться в подробности.

Она говорила негромко, без эмоций, словно рассказывала о чужом человеке. Рассказала всё без утайки, даже про то, что выросла в приюте и никогда не знала своих родителей. Немного похвасталась достижениями, которые в этом мире оказались совершенно бесполезными. Подробно описала свою прежнюю внешность и посетовала, что не может увидеть себя сейчас.

Тенонель пребывал в лёгком шоке, пытаясь мысленно примерить этот образ на девушку, сидящую рядом. Хотел только открыть рот, чтобы объяснить, почему нельзя видеть свои отражения, как его перебили.

— Да-да, я знаю, — грустно вздыхая, произнесла Таня. — Мне Дранкива рассказала историю вашего мира. — Закрыла глаза и ощупала своё лицо, как это сделал бы слепой, чтобы узнать, кто перед ним. — Но как же тяжело не знать, как ты выглядишь. — Она сидела с закрытыми глазами и потому не видела, каким взглядом её одарил эльф. — Ну да ладно. Приступаю ко второй половине моего повествования. — С любопытством покосилась на него. — Знаешь, что я увидела первым, когда открыла глаза в этом мире? — Мужчина покачал головой и незаметно подвинулся ближе. — Лицо Дранкивы. — Девушка засмеялась. — И решила, что это маска. Представляешь? — Её взгляд сделался задумчивым. — М-да-а, это был самый трудный день в моей жизни; я никак не могла поверить, что попала в другой мир, другое тело. Я готова была всех вывести на чистую воду, и искала скрытые…

Тенонель внимательно слушал её рассказ о короткой, но такой насыщенной событиями жизни, а сам не отводил горящего взора от лица девушки. Её голос звучал словно издалека. «Это хорошо, что она не смотрит на меня», — мелькнула мысль. И по мере того как она рассказывала, он то отодвигался и удивлённо разглядывал её, словно видел впервые, то принимался хмуриться, с усилием сжимая кулаки, а под конец истории, когда Таня добралась до разговора с Раблус Ен, вообще вскочил с кровати и начал нервно ходить по комнате.

Таня с грустью наблюдала за нервно вышагивающим эльфом. Она почему-то только сейчас заметила, что он тоже переоделся. На нём была длинная сорочка с V — образным вырезом, украшенная самым настоящим ажурным кружевом, и обычные широкие штаны, а по каменному полу он шлёпал босыми ногами, совершенно не замечая холода. А когда речь зашла об отведённых шестидесяти днях жизни, Тенонель остановился и в недоумении посмотрел на неё. Осознание длилось лишь мгновение. На смену недоумению пришло удивление, граничащее с шоком, а следом злость.

Они мгновение разглядывали друг друга. Каждый обдумывал своё. И вдруг эльф бросился к ней, подхватил под локти, без каких-либо усилий приподнял с кровати и приблизил к себе.

— Не ве-рю! — твёрдо, по слогам, произнёс он, встретившись с её несчастным взглядом. — Это просто невозможно! Ты не можешь исчезнуть.

— Могу. Так сказала Раблус Ен. — По щекам побежали непрошеные слёзы. — И так сказал ночной посетитель. Он поэтому и не стал меня убивать. Сказал, что просто нужно немного подождать.

— Нет. — Он с силой встряхнул её. — Нет!!! Слышишь? Мы обязательно что-то придумаем.

— Здесь ничего не придумаешь, у меня нет связи с этим телом. Единственное, что бы мне помогло, так это слиться со зверем, рожденным вместе с этим телом, — тяжело вздохнула, — но у меня не выходит. Всё, что мне дано, — схватила свой хвост и обиженно потрясла им, — так вот это да шерстяные штаны, ну ещё усы.

— Расскажи мне, что говорил тебе этот гад, слово в слово. — Попросил он, доставая белоснежный платок из кармана своих штанов. Вложил ей в руки и отступил.

Таня быстро пересказала, что произошло сегодня ночью и почему она решила прийти к нему. Она видела, что ещё немного, и эльф будет готов пойти убивать: на дне нереально зелёных глаз плескалась ненависть, расширенные крылья ноздрей трепетали, а на щеках ходили желваки. Но он всё же сумел взять себя в руки. Долго молчал, а потом тихо спросил:

— Знаешь, я видел, что ты шла ко мне, но потом передумала, — коснулся её подбородка, заставляя посмотреть на себя. — Почему?

— Я испугалась, что ты можешь быть не один, — честно созналась Таня. — Поэтому повернула обратно.

— Не один? — переспросил он, в удивлении приподнимая брови. Догадка пришла неожиданно. — Значит, вчера возле окна всё же была ты? — Девушка кивнула, стыдливо отводя взгляд в сторону. Глаза эльфа превратились в две узкие щелочки. — Ох уж мне эти катьяры. Значит, всё то время, пока я разговаривал с одним из них, ты была совсем рядом, на крыше? — Таня снова кивнула. А у Тенонеля вдруг лицо сделалось чернее тучи. — Так они же были… — но он не успел договорить.

— Нет-нет, я ничего не видела, — догадалась она, о чём пойдёт речь. — И они потом обратно превратились в этих самых… котяр.

— Я хочу кое-что объяснить по поводу того, что ты вчера видела…

— Нет, не нужно! — закричала Таня. Она так сильно боялась услышать то, о чём и сама прекрасно догадывалась!

— Нет, позволь мне всё же сказать! Тинувиэль из великого дома Сумерек была обещана мне в жёны с детства, и мне когда-то казалось, нет ничего желаннее в этой жизни, — он горько усмехнулся, — пока она не вышла замуж за другого. — Замолчал, подбирая слова, чтобы ещё больше не шокировать девушку. — В тот вечер, когда я вышел из душа, она уже была в моей комнате. Ей это было не сложно сделать, — развёл руками. — Я повторяюсь: всегда рисую один и тот же замок из символов.

— Зачем тогда приходила, если она чужая жена? — зло выпалила Таня и сама испугалась своей бестактности. — Прости! Я не должна была…

— Подожди, — он остановил её. — Я понимаю твоё возмущение, представляю, что можно было подумать, глядя на ту картину, но между нами ничего не было, нет и не будет. Это была просто дружеская беседа.

Таня удивлённо подняла на него глаза. Её так и подмывало съязвить, что на дружескую беседу это мало походило. Но разве она имела на это право?

Но Тенонель заметил сомнение в её глазах.

— Мы знаем друг друга с детства. Тинуивель приходила жаловаться, что не всё гладко в её личной жизни. Я правда так и не понял, что она хотела именно от меня. И чем я мог ей помочь. Но потом у меня уже не было времени думать об этом, — он улыбнулся, — мимо окна проплыл хвост.

— Предатель! — Таня в сердцах обругала упоминаемую конечность и от удивления открыла рот, когда хвост по-хозяйски обвил ногу эльфа. — Ой. — Дёрнула себя за хвост и зашипела. — Я не хотела.

— Пусть и не хотела, — он пододвинулся ближе, — но как-то приятно осознавать, что я твоей второй сущности нравлюсь.

— Но…

— Прошу, не надо что-либо объяснять. Я всё понимаю, насильно мил не будешь. Я уважаю твой выбор.

— Но я…

— Тания, — в его глазах плескалась обида. — Не нужно! Я в любом случае буду помогать, — пожал плечами. — Я просто не могу иначе. Прими как должное, что я буду рядом. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока тебе грозит опасность. — Облегченно вздохнул. — И знаешь, это такое облегчение, словно гора с плеч: не нужно теперь придумывать никаких поводов, чтобы увидеть тебя.

— А что, раньше придумывал?

— Да. Помнишь наш поход в зверинец? Я ведь себя тогда с головой выдал, — усмехнулся. — Знаешь, как переживал, что ты расскажешь Дранкиве о ночной прогулке? Она бы тебе сразу указала на то, зачем преподавателю рассказывать ученику такие очевидные вещи: кто дрессирует кауранов, откуда они берутся, и кто такой гательтас. — Таня удивлённо посмотрела на него. — Да-да, я помню наш тот разговор в мельчайших подробностях. Ты выглядела удивлённой, словно впервые услышала о зверинце.

— Да, я тоже помню, — сердито посмотрела на него. — Но ты меня в ту ночь без конца дразнил, и мне было некогда подмечать всякие странности, а Дранкиве не рассказала, потому что у меня к утру выросли усы и я как бы пребывала в лёгком шоке. — Встретилась с его взглядом; снова было непонятно, о чём он думает, что чувствует. Тенонель просто неотрывно смотрел на неё и молчал. — А потом и вовсе забыла рассказать об этом.

— Ну и ладно. — Эльф присел на кровать и рукой похлопал рядом с собой. — А ты можешь и для меня озвучить, из какого ты мира пришла? В великой книге «От истоков жизни…» упоминаются три закрытых мира, хочу понять, откуда ты.

— Мне сказать на мёртвом языке? — в голосе прозвучало удивление. — Ты его тоже понимаешь?

— Тания, если он мёртвый, это не значит, что никто его не знает. Я из очень знатного рода, у нас положено знать все языки этого мира, в том числе и язык шахкхаров. Это входит в обязательную программу обучения принцев.

Таня озвучила название мира, откуда её вытянуло, и эльф снова застыл, глядя на неё неверящим взглядом.

— Ты раньше была человеком?

— Да. — С интересом посмотрела на него. — А что?

— Нет, ничего, — Тенонель по-дружески приобнял за плечи девушку и притянул к себе. — Просто это так необычно.

Его рука едва касалась, но Таня чувствовала исходящий жар от ладони. Хотелось положить голову на его плечо, но она не решилась. Они ещё долго разговаривали. А потом Тенонель проводил девушку в её комнату, где тщательно осмотрел всю защиту и проверил каждый магический кристалл; как и предполагалось, все они были выведены из строя.

Ближе к утру Таня всё же заснула. Тенонель сидел на стуле возле кровати, смотрел на безмятежное лицо спящей девушки и как заведённый повторял одно и тоже: «Нет, ты не исчезнешь!»

Глава 26. Турнир

Шёл пятый день олимпиады. В самом начале соревнований высокое жюри только присматривалось к соперникам и долгое время не могло решить, кто лучше, но сейчас уже с уверенностью можно было заявлять о трёх академиях претендующих на победу — Белые, Зелёные и Красные столбы. Именно им предстояла борьба за окончательное лидерство в командном зачете. А оставалось всего лишь несколько дисциплин, одна из которых была стрельба из лука.

Для Тани эти дни были на редкость безмятежными: днём со всеми вместе она ходила болеть за свою академию, а вечером до изнеможения тренировалась с эльфами. С ней всегда рядом находилась Дранкива со своими соплеменницами и двумя братьями — обожателями и Тенонель, который держался на расстоянии и наблюдал за ней и окружающими со стороны. А также постоянно ощущалось незримое присутствие катьяров, которые после последнего случая ни на минуту не выпускали её из своего поля зрения.

«Максимально усилить охрану и ни на мгновение не оставлять девушку без присмотра! — Таким было решение Раблус Ен. — Это заставит нервничать нашего врага, и он обязательно совершит ошибку». — Так рассуждала директриса на совете после той страшной ночи.

Тане это было только на руку. Она больше не опасалась ночного посетителя, её друзья были постоянно рядом, а Сантина со своими подругами держалась на расстоянии, хоть неизменно и присутствовала на каждой тренировке. Надо отметить, что Рандира оказалась достойным соперником, а эльфы не такими занудами. Хотя, возможно, именно мастерство и скромность нынешней Тании заставили их изменить своё мнение о ней.

А ещё в какой-то момент пришло осознание, что победы для академии можно добиться лишь сообща, а это значит, прежде всего не думать о личном лидерстве, тренироваться по максимуму, выполнять своё задание быстро, качественно и, самое главное, хладнокровно. Вот тут и произошла большая перемена в отношениях внутри команды: это прежде всего победа над собой, сплочённость и железный настрой — всё у них получится.

На сегодня был назначен турнир по стрельбе из лука, который должен был проходить в один этап, но разделённый на три части: первый — это стрельба стоя по одной крупной мишени с разного расстояния; вторая — стрельба с колена по трём маленьким мишеням; и третья — бег с препятствиями и стрельба по мишеням на выбор (одна большая или несколько маленьких). И как показали последние тренировки, именно третья часть доставляла Тане больше всего хлопот.

— Не переживай! — Дранкива ходила по комнате и нервно передвигала предметы. — Даже если у тебя не получится хорошо выступить в третьей части, ты принесёшь очки своей команде за первые две. — Стол вернулся на прежнее место. — И вообще, не понимаю, в чём тут сложность? Перепрыгнул, пробежался и стреляешь себе на здоровье по мишеням.

— Это у тебя перепрыгнул, а у меня перелез. — Таня расчёсывала прямые волосы и прислушивалась, как они потрескивают от соприкосновения с деревянной расчёской с широкими зубьями. С вечера Дранкива собственноручно расплела ей все косички и отправила в душ мыть волосы со специальным средством. — Вспомни, что вчера получилось. Я ведь свалилась, растеряла все стрелы, пока подбирала их, потеряла время, и когда добралась до отметки, откуда нужно было стрелять, сильно нервничала и поэтому промазывала.

— А ты не нервничай! — Многострадальный стул отправился к открытому окну. — Иди с той скоростью, с которой можешь.

Смотреть на это было больше невыносимо. Таня подорвалась с кровати, подошла к орчанке и взяла её за руки, настойчиво подталкивая к тому самому стулу.

— Это ты сейчас нервничаешь больше, чем я. — Сжала её ладони и ласково улыбнулась. — Не надо. Всё будет хорошо. Я не подведу!

— Ну как же не нервничать? — Орчанка тяжело опустилась на стул и посмотрела на неё. — Ведь вчера Баркон сказал, что у нас есть все шансы выиграть на этот раз, а любое очко в общую копилку — это шаг к победе. И вообще, — тяжело вздохнула, — я переживаю за тебя из-за всех этих препятствий. — Орчанка в сердцах выругалась на своём языке, виновато посмотрела на подругу:-только не запоминай, ладно? — Таня усердно затрясла головой, а Дранкива посмотрела с некоторой обидой и добавила: — И я никогда не думала, что ты можешь подвести.

— Вот и хорошо. — Таня собрала волосы на макушке в тугой хвост и заплела косу. — тогда пошли, а то мы уже немного опаздываем, а мне ещё нужно надеть защиту и взять свой лук.

Дранкива вымученно улыбнулась, поднялась со стула и направилась к двери. Таня, чтобы приободрить её, похлопала по плечу, заглядывая в её тёмные глаза.

— Всё. Будет. Хорошо.

Они закрыли за собой дверь и со всех ног помчались по коридору.

А тем временем в огромном светлом зале, где хранилось метательное, стрелковое и холодное оружие, а также все необходимые приспособления к ним, собрались все участники, с которыми пришли их наставники, друзья и те, кто забрёл просто поглазеть. В помещении стоял невообразимый шум, и никому ни до кого не была дела.

— Что-то наше совершенство опаздывает. — Сантина вытянула шею, чтобы рассмотреть шкафчик, где обычно переодевалась Тания. — Прям интересно.

— Придёт. Куда она денется. Слушай, затяни мне крепление потуже, — попросила Рандира, поворачиваясь к Аниль спиной и перекидывая белокурые волосы на одну сторону; глаза её встретились со взглядом Сантины: — Поверь мне, у неё есть все шансы дойти до финала и победить.

— Что ты говоришь?! — разозлилась Сантина. — Это именно ты способна дойти до финала и принести команде победу. Я же видела, как ты стреляешь.

— Нет! — Рандира собрала свои белокурые локоны в красивую высокую причёску, выпуская вдоль лица несколько коротких завитков. — Рядом с ней у меня нет никаких шансов.

— Как же она меня бесит! — Сантина с силой ударила ближайшую дверцу шкафчика, та с грохотом закрылась. — Тания то, Тания это. Да что с ней все так носятся? Ненавижу! — Девушка вдруг замерла, ошеломлённо посмотрела на своих подруг. — Кажется, я знаю, что нужно сделать, — и куда-то умчалась.

— Знаешь, Аниль, — Рандира сняла лук со стойки, — когда у неё такой взгляд, я боюсь.

— Я тоже. — Рыжеволосая с усердием распутывала шнуровку на перчатке подруги.

— Вот что у меня есть. — Сантина вернулась, держа в руке свёрток. Девушки одновременно потянули носами и в ужасе подорвались с лавки, на которой сидели. — Я специально обмотала свёрток несколько раз тряпкой. Нам ничего не угрожает.

— Зачем здесь рашьян? — гнусавя, спросила Рандира, брезгливо зажимая пальчиками нос.

— Убери это отсюда немедленно! — завизжала Аниль.

— Уберу, только сначала сходи, подсыпь эту траву в её перчатку. — Сантина протянула свёрток Рандире.

— Я не буду этого делать! — блондинка упрямо поджала губы. — Ей же кожу разъест.

— Ой, да ладно тебе! Была бы она настоящим оборотнем, именно так и случилось бы, а так, — Сантина усмехнулась, — так себе, подумаешь, испытает всего лишь лёгкий дискомфорт, и то, если прежде не заметит и не вытряхнет. — Протянула свёрток и приказала: — Иди и подсыпь!

— Тебе надо, вот иди и подсыпай, — Рандира смотрела в упор, — а мне это не нужно.

— Аниль?.. — Сантина требовательно посмотрела на рыжеволосую.

— Ни за что не дотронусь до этой гадости, — девушка стояла на расстоянии и смотрела на свёрток, как на личного врага.

— Вот никогда бы не подумала, что вы окажетесь такими трусихами. — Сантина обвела презрительным взглядом подруг и осторожно выглянула из-за рядов сдвинутых вместе дополнительных шкафов, специально поставленных для гостей; Тании до сих пор не было на месте. — Сама всё сделаю.

Сантина прокралась к вещам Тании, размотала тряпицу, когтём надорвала свёрток и тщательно осыпала растолчённым в пыль сухим рашьяном перчатку и щиток.

— Тания, почему опаздываешь? — прозвучал голос преподавателя по естествознанию совсем рядом.

Сантина бросилась прочь. Она свернула за угол в самый последний момент и замерла.

— Я уже начал волноваться. Скоро построение, а у меня отсутствует лучший стрелок. — Из зала кто-то позвал преподавателя. — Сейчас подойду, — крикнул он в ответ и снова обратился к Тане: — Что-нибудь случилось? — в голосе учителя звучало неподдельное беспокойство. — С тобой всё в порядке?

— Ничего не случилось. Со мной всё хорошо. — Таня скромно отвела взор и подошла к своим вещам. — Просто так получилось. — Протянула руку к перчатке, которой пользовалась при стрельбе из лука, и недоумённо замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Зверь внутри заворочался, заволновался. «Видно, моё волнение и ему передалось». — Я скоро буду готова. К построению не опоздаю.

— Хорошо, — коротко бросил Тенонель и направился туда, где его с нетерпением ждали.

Таня взяла перчатку и выронила её. В воздух поднялось облачко пыли. Девушка несколько раз чихнула, отходя в сторону и махая руками.

«Что за ерунда? — Она наклонилась и осторожно подняла свою перчатку. — Я точно помню, что вчера она была чистой». — Подозрительно посмотрела по сторонам. Каждый ученик был занят своими делами: кто-то натягивал тетиву, кто-то пробовал лук на растяжение, а кто-то, как она, ещё только облачался в защиту. Зажала пальцами нос и хорошенько вытряхнула перчатку. С сомнением уставилась на неё.

— Тания, — кто-то тихо позвал её. Таня обернулась: за её спиной стоял тот самый эльф. — Начинается построение. Ты готова?

— Да. — И, не задумываясь, надела на руку защиту, принялась завязывать шнурок, помогая себе зубами. — Мне только осталось надеть щиток и подготовить лук к стрельбе.

— Я помогу. — Юноша отвёл её руку в сторону и вытащил конец шнурка из зубов, быстро завязал и прошёл к луку, и пока Таня надевала защиту на грудь, натянул тетиву. С любопытством посмотрел на девушку. — Знаю, наши отношения с тобой сразу не задались, но хочу сказать: я рад, что ты в нашей команде. Пожалуйста, не держи на меня зла.

— Я тоже рада, что в вашей команде. И я не держу зла. — Улыбнулась, завязывая шнуровку на левом боку. — Знаешь, есть такая старая пословица: кто старое помянет-тому глаз вон, а кто забудет-тому оба вон.

— Мудрое высказывание, — эльф задумался. — Не слышал такой пословицы. Это кто сказал?

— Никто. Народная мудрость. — Она протянула руку за луком. — Спасибо за помощь.

— А можно я тогда ещё кое о чём спрошу?

— Спрашивай. — Таня шла к выходу и чесала себе руку через перчатку.

— Скажи, а почему все эльфы красавцы, а Леголас отдыхает? — Эльф выглядел смущённым.

Таня остановилась и удивлённо посмотрела на него. Он обиженно поджал губы и смотрел немного сердито. «Да не может быть!» — подумала девушка, а вслух спросила:

— Тебя что, зовут Леголас? — Эльф кивнул. Таня не смогла сдержать удивлённого возгласа. «Ну и как прикажете теперь всё это разруливать?» Подошла ближе и серьёзно посмотрела ему в глаза. — Вот честно! Мне сложно объяснить, зачем я так сказала в тот день, но, назвав это имя, я имела в виду другого Леголаса, которого в наших краях все считают за эталон эльфийской красоты. То есть, вы даже лучше.

— Значит, я тоже красавец? — юноша хитро повёл бровью.

— Ну конечно!

— Фух. Отлегло.

Они засмеялись и бегом припустили к выходу. Только что Баркон Кройхан объявил общее построение.

Сантина вышла и наблюдала за ними. Она недовольно скривила губы, услышав последние слова эльфа: «Кстати, на улице дует ветер и сегодня трудно будет всем, кроме тебя. У тебя замечательный лук!»

— Посмотрим, как тебе поможет твой замечательный лук, когда твоя кожа в перчатке покраснеет и опухнет?

— Ты всё же это сделала? — За её спиной остановилась Рандира, она смотрела с осуждением. — Ты знаешь, а ведь она реально могла заработать для команды очки.

— Эти очки для команды заработаешь ты! — Сантина похлопала подругу по плечу. — Беги давай, уже началось построение. И удачи тебе!

Всех участников построили в колонну по трое. Каждый был одет в цвета своих академий. А рядом с ними находились их наставники. Таня осторожно посмотрела на соседей справа. Это были гости из Зелёных столбов.

— Пусть победит сильнейший! — пропел голос наставницы из Зелёных столбов.

Таня от любопытства подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть говорившую: этот голос она бы узнала из тысячи. Так и есть: это была Тинувиэль из дома Сумерек. Женщина была одета, как лучница — воительница, поэтому она её сразу и не узнала. Тенонель Саномат вежливо пожелал ей в ответ победы и снова застыл статуей. От каждой академии на середину поля вышли четыре представителя. Они остановились, поприветствовали друг друга и по очереди зачитали списки участников. Затем Баркон объяснил правила и рассказал о том, как будет проходить турнир. Оказалось, выполнять задание будут одновременно восемь участников.

«Это хорошо! Значит, быстро управимся», — подумала Таня и непроизвольно снова почесалась. Рука всё больше беспокоила. Кожа не просто чесалась, она горела, и было ощущение, что кисть в перчатке опухла. Мелькнула мысль: развязать и посмотреть, что происходит, но девушка тут же отмела её. На построении она сама не смогла бы быстро вернуть защиту на руку, и был риск, что кто-то заметит и её отстранят.

Рандира стояла сразу за спиной девушки и видела, как та без конца трогает свою руку. Блондинка прикусила нижнюю губу, когда увидела, как Тания принялась теперь чесать шею. «Наверное, когда надевала щиток, часть пыльцы попала на кожу. — Осторожно посмотрела по сторонам, не заметил ли кто ещё странное поведение одного из участников. — Даже если ей сейчас снять перчатку и промыть кожу, она не сможет такой рукой стрелять. Целебные мази тоже сразу не подействуют. Должно пройти какое-то время. — Тяжело вздохнула: от содеянного на душе было погано. — Да и как я объясню ей, что происходит и почему она должна срочно избавится от этих вещей?»

— Объявляю турнир открытым, — поплыл голос Баркона по полю. — Просьба выступающим занять свои позиции, а ожидающим своей очереди проследовать на места, отведённые для них под навесом. Повторяю: на пристреливание с учётом погоды вам сегодня даётся два выстрела. И пусть победит сильнейший!

Началась первая часть турнира: стрельба стоя в одну крупную мишень с разного расстояния. Преподаватели зачитали имена, на поле вышли первые участники. Юноши и девушки заняли позиции и принялись пристреливаться, а рядом стояли судьи и тщательно что-то записывали в своих дощечках. Сегодня всем было трудно: очень сильно мешал ветер. Даже двух выстрелов не хватало на пристреливание. Стрелы попадали в мишень, но не приносили ожидаемых результатов.

Первое выступление прошло быстро и волнительно, по окончании каждому было присуждено количество очков лишь с небольшой разницей. За первыми участниками на поле прошли следующие восемь, а следом ещё и ещё. Таня поначалу ещё следила за количеством начисленных баллов, а потом запуталась и перестала.

Наконец объявили следующую восьмёрку, в состав которой входила Тания Чауррь. Эльфы из её команды пожелали ей удачи. Она уверенно шла к своей первой позиции и всё больше чесалась, но теперь кожа не горела, она болела. Одна радость: она уже не волновалась, просто устала бояться в ожидании выступления. Проходя мимо Тинувиэль, не заметила, каким презрительно — снисходительным взглядом проводила её эльфийка.

— Первые два выстрела не засчитываются, — громко произнёс преподаватель из другой академии. — Приступайте.

Таня вышла на позицию, неуверенно подняла лук и проверила силу, с которой тетива давит на опухшие пальцы в натянутом состоянии. Довольно заулыбалась, когда поняла, что рука выдержала напряжение: «Мне это по силам! Я справлюсь!» Прикрыла глаза и прислушалась к ветру, тихо произнесла: — Линдуа алэ гваен, не подведи, друг! — Прицелилась и выстрелила. Стрела попала в нужную мишень, но немного правее от центра. — Ага. Всё понятно. — Отвела руку чуть влево, снова прицелилась и выстрелила, и на этот раз стрела вошла ровно в середину. Выпрямилась и твёрдым голосом заявила: — Тания Чауррь. Готова выполнить задание.

Дул ветер, а вместе с ним пел эльфийский лук, и стрелы одна за другой ложились в цель, как заговорённые. Судьи подошли ближе и усердно писали в своих дощечках. А под навесом радостно скандировали болельщики. Таня выполнила задание на первой позиции и перешла на вторую, где также успешно отстрелялась. На третьей, самой дальней отметке она всё же один раз промахнулась, но остальные стрелы положила ровно в центр мишени.

Дранкиве было плохо видно, что происходит на позиции, где стояла подруга, но по радостным возгласам остальных участников она поняла: у Тании всё хорошо складывается. Ближе всех к ней стоял Бартерлек, который также порадовал своими результатами в первой части турнира.

Вторая часть этапа — стрельба с колена по трём маленьким мишенями — прошла быстро и принесла для каждой академии хорошие результаты. Подходило время заключительной, самой сложной части турнира. К этому времени у Тани рука болела нестерпимо.

«Ничего, скоро всё закончится, — уговаривала себя Таня. — И я сразу пойду в лекарскую, а ещё покажу кому-нибудь перчатку; теперь уже можно с уверенностью сказать, что пыль была не обычная».

Строем перешли на другое поле, где для участников были приготовлены несколько полос с препятствиями. На тот момент, когда выступила большая половина участников, стало понятно, что по командному зачёту академия Белых столбов в этом турнире может претендовать только на третье место. Исправить положение могло лишь выступление последних участников — Рандиры и Тании.

Девушки вышли на позицию. Их разделяла лишь одна полоса, на которой стоял участник из Красных столбов. Прозвучала команда марш и они побежали.

Невысокие препятствия Таня преодолела, даже не заметив, а вот на высоком вышла задержка: чтобы подтянуть своё тело, нужны обе руки. И когда она подпрыгнула и зацепилась за край, больная рука сорвалась, и она упала. Таня падала ещё несколько раз, и каждый раз упорно поднималась и пробовала снова и снова преодолеть стену, пока у неё это всё же не получилось. В очередной раз приземлившись, но с другой, нужной, стороны, она вдруг обнаружила, что перчатка стала влажной.

«Кажется, я только что окончательно доконала свою руку», — машинально отметила про себя, поднялась и побежала к отметке, с которой должна была стрелять. А вот как она это будет делать? Думать не хотелось.

Из-за ветра Рандира не смогла принести для академии заветных очков: стрелы попадали в мишени, но ложились далеко от центра. Сейчас вся надежда была на эту рыжуху. С беспокойством посмотрела на стену, которую всё никак не могла преодолеть Тания. И когда увидела, что у неё это всё же получилось, облегченно вздохнула. Девушка ещё не добежала до своей позиции, а блондинка уже почувствовала запах её крови.

Ветер нёс его в сторону болельщиков и ожидающих своего часа участников. Первыми почувствовали его оборотни, их ноздри раздувались, они беспокойно переглядывались и поднимались со своих мест, глядя на участников и решая, кто бы это мог быть из соревнующихся. Эльфы и орки, заметив их беспокойство, тихо спрашивали, что случилось, а когда узнавали, принимались с волнением разглядывать участников, которые были сейчас на поле. Со всех сторон слышалось: «Как ты думаешь, кто из них?» и «Неужели кто-то из наших?»

Таня как раз добежала до позиции, остановилась и постаралась унять дыхание. Украдкой бросила взгляд на судей. Преподаватели стояли чуть поодаль и с подветренной стороны. Довольно улыбнулась: «Значит, не заметят ничего подозрительного», — и начала пристрелку. Подняла лук и чуть не вскрикнула от боли. Опустила руки и передёрнула плечами. Пальцы болели невыносимо, было ощущение, что там сплошная рана. «— Ничего, скоро всё закончится! Главное, не думать о боли». — Девушка прикусила нижнюю губу.

На последних выстрелах кровь проступила на перчатке, а когда она подняла лук на изготовку, тонкая струйка побежала по руке. Все стрелы легли ровно в центр мишени. Таня возвращалась на своё место, слегка пошатываясь, её страшно мутило и перед глазами всё плыло. Протянула руку вперёд, словно не видела, куда идёт. Она непременно свалилась бы прямо на поле, если бы не Рандира, которая догнала её, подхватила под локоть и помогла дойти до навеса.

— Держись! — тихо прошептала блондинка, волоча девушку за собой. К ним навстречу спешили эльфы и орки из их команды. — Всё будет хорошо.

Бартерлек подхватил на руки ослабевшую Танию и быстро направился под навес.

Тенонель передал все записи высокому жюри и возвращался обратно, чтобы поблагодарить за хорошее выступление и рассказать радостную новость: по последним результатам Белые столбы проходили на первое место. Он остолбенело замер, когда увидел, что все бросились на поле. Проследил взглядом направление и помчался следом.

Дранкива изо всех сил тянула шею, пытаясь рассмотреть, что происходит на поле, а когда увидела Бартерлека, который нёс на руках Танию, издала жуткий вопль и помчалась в их сторону. А за ней следом её соплеменницы и Фаерзлоб.

Сантина непонимающим взглядом проследила за орками, внимательно присмотрелась… и в страхе сорвалась с места. Под навес участников соревнований собирались преподаватели, а с трибун высокого жюри спустились Ротасий и Раблус Ен и тоже направлялись в ту сторону.

— Сантина, что происходит? — испуганным голосом спросила Аниль. — Почему они все туда бегут?

— Потому что эта корова умудрилась потерять сознание. — Сантина зло посмотрела на подругу. — Давай, иди туда и послушай, о чём будут говорить. А мне срочно нужно спрятать свёрток и сходить в душ.

— Ой, что будет? — в страхе заломила руки Аниль. — Что теперь будет? Мне, наверное, тоже нужно принять душ? — Поднесла руки к лицу и тщательно обнюхала.

— Ты не трогала свёрток. Тебе не о чем волноваться! — Сантина выглядела обеспокоенной. — Всё, я ушла, а ты беги туда и внимательно слушай. И веди себя естественно, не подставляйся. Ты ничего не сделала.

Когда Аниль добралась до навеса, Бартерлек как раз собирался срезать перчатку с руки девушки. Предположение Сантины о том, что она потеряла сознание, оказалось неверным. Тания сидела на верхнем ряду и здоровой рукой чесала себе шею. Оборотни — девушки и юноши, по одному подходили и принюхивались, каждый говорил одно единственное слово: «Рашьян», и в ужасе смотрел на собратьев.

— Не смей! — рявкнул Тенонель, наконец протолкавшись сквозь строй любопытствующих и в последний момент останавливая руку орка. Бартерлек расправился со шнуровкой и собирался срезать перчатку. — Нельзя снимать сейчас! — Осуждающе посмотрел на Таню и строгим голосом обратился к ней: — И как долго ты это терпишь?

— Недолго, — не задумываясь, соврала Таня, невинно хлопая ресницами и почёсывая шею. — Вот, буквально на последней части задания начала чесаться, а руку до крови повредила, когда перелазила через высокое препятствие.

— Расступитесь! — раздался приказ. Ротасий выглядел взбешенным. Он остановился рядом с Танией, его ноздри трепетали. Гневно зарычал: — Кто-о-о?

Рёв дракона не оставил ни одного оборотня равнодушным, каждый непроизвольно втянул голову в плечи и в страхе отступил назад. Катьяры пошли по кругу и не смущаясь обнюхивали каждого участника.

Рандира заметила Аниль и двинулась в её сторону, ища глазами Сантину, но её нигде не было видно. Облегчённо вздохнула. Один из катьяров остановился рядом с ними и долгое время пристально разглядывал, потом хищно улыбнулся.

— Всё чисто, — сообщил юноша, подходя к Ротасию. — Здесь его нет. — И прямым ходом направился к Тании. — Неприятности просто идут за тобой по пятам, дорогая. — Тенонель, всё это время стоявший рядом с девушкой, одарил его недоумевающим взглядом. А катьяр бесцеремонно отодвинул преподавателя в сторону и перехватил руку девушки, чтобы она снова не почесалась. — Прекрати!

Второй катьяр остановился с другой стороны, встретился взглядом с напарником, выхватил клинок, срезал щиток с девушки и надрезал ткань на рубашке, оголяя покрасневшее плечо. Подхватил на руки и понёс в лекарскую. Таня тихо вскрикнула, но всё же обвила руками шею юноши, пряча лицо на его плече. Потом всё же украдкой посмотрела на эльфа, идущего следом… и зажмурилась.

Таню напоили горьким травяным отваром, от которого сразу потянуло в сон, и пока ей аккуратно срезали перчатку и обрабатывали в специальных растворах раны на руке и шее, она беззастенчиво зевала. На воспалённую кожу нанесли целебную мазь и наложили повязку из полос ткани, пропитанных тем же отваром. Кожа успокоилась, напряжение спало. Прекрасные создания затянули свои песни, а Таня чуть не свалилась со стула, заснув сидя.

Тенонель стоял рядом и поддерживал девушку, нежно обнимая за плечи. Незаметно водил рукой над повреждённой кистью и довольно улыбался, прислушиваясь к древним словам эльфийской песни, дарующей исцеление. У него не было возможности ни положить девушку удобнее, ни отойти: хвост крепко — накрепко обвил его ногу и не отпускал ни на шаг от Тании. А рядом безмолвными стражами вытянулись два катьяра, юноши многозначительно переглядывались, наблюдая за эльфом и девушкой.

Тинувиэль стояла возле окна и внимательно смотрела на бывшего жениха. Она пришла в целительскую, чтобы поговорить с ним, клятвенно заверить в том, что ученики из её академии ни в коем случае ради победы не стали бы калечить своих соперников. Эльфийка знала, что он являлся их наставником и был ответственен за этот вид дисциплины. Но подойти так и не решилась, хотя и уйти не было сил.

* * *

Сантина вышла из душа; с волос текло, она небрежно скрутила их в жгут и отжала. Возле шкафчика стояла привалившись к стене Рандира, а на лавке сидела Аниль.

— Искупалась? — холодно поинтересовалась блондинка, глядя ей в глаза.

— Да. — Сантина схватила с дверцы полотенце и начала с остервенением вытираться. — Как там всё прошло? Что говорили? У вас что-нибудь спрашивали?

— Всё хорошо прошло. Никого не нашли. — Рандире почему-то вспомнился хищный оскал одного из катьяров. — Знаешь, у неё лопнула кожа на руке, перчатка промокла от крови, а она всё продолжала и продолжала стрелять, зарабатывая очки для команды.

— Подумаешь, невидаль какая! — Сантина перестала вытираться и встретилась взглядом с блондинкой. — Ничего страшного не случилось, она оборотень, всё скоро заживёт. А если бы обернулась, регенерация пошла бы ещё быстрее.

— Именно благодаря ей в этом турнире мы заняли первое место, — продолжала гнуть своё Рандира, игнорируя высказывания подруги.

— Так. — Сантина зашвырнула мокрое полотенце в шкаф и подбоченилась, её совсем не смущала нагота. Она вплотную подошла к подруге. — Что ты хочешь этим сказать?

— А то и хочу сказать, что я больше не участвую в этом. — Рандира повернулась к ней спиной и пошла к выходу.

— Ты серьёзно? — Сантина выглядела ошеломлённой. — Мы знаем друг друга с детства, всегда были рядом. Мы ведь подруги! А ты из-за какой-то коровы вот так запросто можешь отказаться от нашей дружбы?

— А мы и остаёмся подругами! — блондинка остановилась и посмотрела на неё с осуждением. — Но меня больше в это не впутывай. Теперь будет так. Хочется тебе её унижать? Унижай! Хочешь драки? Дерись! — Рубанула открытой ладонью по воздуху. — Но без меня.

— Аниль! — в ужасе обратилась Сантина к рыжеволосой подруге, которая всё это время притихшая сидела на лавке. — Да скажи хоть ты ей!

Девушка поднялась с лавки и тихо произнесла:

— Мне нечего ей сказать. — Виновато развела руками, а у самой перед глазами стояла страшная картина: распухшая рука в перчатке и волдыри на коже у Тании. — Я тоже больше в этом не участвую! — и побежала догонять блондинку.

— Да вы что? — Сантина бросилась за ними следом и догнала уже в коридоре. — Совсем с ума сошли! Это же я — Сантина, ваша подруга. Мы выросли вместе. Наши семьи дружат. А та, из-за которой вы меня сейчас бросаете, — никто.

— Не преувеличивай! Никто тебя не бросает. — Рандира остановилась и зло посмотрела на неё.

— Вернись в душевую. — Аниль сочувственно посмотрела на подругу. — Ты стоишь голой в общем коридоре.

Сантина с недоверием наблюдала за своими близкими подругами, которые сейчас, взявшись за руки, уходили от неё по бесконечно длинному коридору.

— Ранди! Аниль! — в отчаянье закричала Сантина им вслед. — Так ведь нельзя. — От обиды и злости из глаз брызнули слёзы. До хруста в костяшках сжала кулаки и со всей силы ударила в стену, сбивая кожу. — Это всё эта сучка виновата!

В коридор выбежал юноша с другого курса и остолбенело замер, рассматривая голую брюнетку, которая, привалившись к стене, тихо плакала.

— Что случилось? — тихо спросил юноша, снимая с себя куртку. — Может, я смогу чем-нибудь помочь?

Сантина открыла глаза и непонимающе уставилась на него:

— Что-о-о?

— Может, нужна помощь какая, спрашиваю? — неуверенно повторил юноша, протягивая ей свою куртку.

— Да пошёл ты! — Выбила куртку из его рук и зашла в душ.

Юноша почесал в затылке и побежал дальше по своим делам, а девушка — оборотень крушила шкафчики и давала клятвенные обещания непременно отомстить Тании Чауррь за то, что она рассорила её с подругами.

Глава 27. Время собирать камни

С последних событий прошло три дня, один из которых был посвящён поединку по фехтованию. Он, кстати, закончился по очкам на равных между двумя академиями — Белых и Красных столбов, и это было заслугой Дарела. Надо отметить, среди участников для него всё же нашёлся достойный соперник, точнее, соперница, но об этом все узнали позже, когда объявили результаты и девушка сняла с себя маску. Она тоже оказалась дрампиром, только вот никаким не изгоем, а душой компании красных. Девушка тут же взяла в оборот Дарела и принялась за его перевоспитание, что тому очень сильно поначалу не понравилось, но потом он просто смирился или устал убегать. Два остальных дня стали для всех самыми настоящими выходными: все участники перезнакомились между собой, возникли пары, а в одну из ночей даже запалили костёр на границе между академическим парком и лесом и до утра пели песни и танцевали.

А Дранкива наконец смогла поговорить с Бартерлеком. Точнее, как поговорить… Когда возле костра она его поздравляла с победой в турнире по стрельбе из лука, заодно пожелала и счастья в будущем с избранницей его сердца, а он взял и при всех её поцеловал, признаваясь во всеуслышание, что она и есть его избранница. Да — да, вот так вот запросто взял и поцеловал и продолжил дальше наблюдать за огнём, шокировав своим поступкам всех, в том числе и Басану. Но орчанка недолго расстраивалась; ближе к ночи она уже довольная кружилась в танце с Фаерзлобом.

За эти дни у Тани полностью зажила рука, а после турнира она в одночасье прослыла местным героем для учащихся — оборотней всех четырёх академий. Кстати, по просьбе Ослада — преподавателя практической магии — Раблус Ен отстранила Танию от участия в беге, для того чтобы она могла выступить вместе с другими первокурсниками в магическом поединке. Танию брали для количества, дабы не ударить в грязь лицом перед гостями и показать, что и у Белых столбов на первом курсе тоже имеются свои таланты. Участники должны были показать своё мастерство в управлении родственными им стихиями: каких достигли успехов и что научились делать за первый год обучения.

Как не странно, но у Тани свободно получалось создавать фантомы змей и огненных цветов, и в этом ей помогли конспекты предшественницы. Да — да, именно в эти дни Таня неожиданно обнаружила, что теперь свободно может прочитать любую книгу. Это было настолько удивительно, соприкоснуться с жизнью прежней Тании Чауррь, что Таня проводила бессонные ночи, изучая конспекты и особенно пометки мелким почерком, сделанные между строк и на полях тетрадей. Странное дело, но она нигде не нашла ни одного саркастического высказывания ни об одном учащемся академии, только записи, как быстрее и проще достигнуть нужного эффекта в применении того или иного заклинания.

Это было потрясающее зрелище, когда под неусыпным надзором Ослада девушки и юноши принимались ради озорства обмениваться между собой заклинаниями. Конечно, хулиганство чистой воды, и больше нескольких секунд никому не удавалось удержать фантом, но Таня в такие моменты была так счастлива, что всё остальное отходило на задний план. В одну из таких тренировок она предала огню форму гимнастических лент и продемонстрировала один из своих танцев, с которым выступала на других соревнованиях… в прошлой жизни. Тело свободно выполняло самые сложные элементы, а руки рисовали из огня волны и змейки, которые послушно то стелились вокруг её ног, то взмывали над головой и оттуда осыпались звёздным дождём. Она так увлеклась, что не заметила, какая воцарилась тишина в зале. Ученики разошлись, освобождая для неё место, и потрясённо наблюдали за невиданным зрелищем. А Ослад отставил стакан с водой, медленно поднялся со своего места и какое-то время не отводил ошеломлённого взора от девушки, кружащейся внутри огненных лент, а потом куда-то убежал. Конец своего танца Таня завершала под строгими, оценивающими взглядами Раблус Ен и Ротасия.

Именно в этот день решение, что Тания должна открывать этим номером выступление академии Белых столбов, было принято единогласно. И больше всех эту идею поддержали сами ученики. Единственно о чём поинтересовалась директриса, так это о том, сможет ли она всё то же самое повторить на поле перед высоким жюри.

«А что тут повторять? В моей прошлой жизни уже были изнурительные тренировки, когда я год за годом оттачивала каждый элемент в этом танце», — подумала Таня, но вслух произнесла совсем другое:

— Я постараюсь!

— Очень хорошо. — Раблус Ен, довольно улыбаясь, ободряюще похлопала девушку по плечу. Подошла к преподавателям и отдала приказ: — Нужно организовать музыкальное сопровождение и сшить для неё соответствующий костюм. Это выступление должны запомнить надолго.

И вот сейчас Тания Чауррь — в прошлой жизни Таня Орловская — в белоснежном костюме с музыкантами за спиной в трепетном волнении ожидала своего выхода на поле для магических поединков, которое специально для соревнований возвели отдельно и соединили со зверинцем. По этому коридору должны будут пройти каураны, когда на поле выйдут студенты со старших курсов. Но это позже. Сначала выступление первокурсников.

Как только опустили магическую защиту, которой сегодня заведовал лично Ослад Вайрар, и с поля ушли участники из Красных столбов, музыканты отправились на свои месте, а Таня вошла внутрь. За ней стены тут же вспыхнули синим, и поплыли первые аккорды красивой эльфийской музыки, плавные переливы которой обволакивали и затягивали в прекрасную, таинственную даль…

Таня развела руки в стороны, прикрыла глаза. Она слышала, как зрители недоумённо переговариваются на своих местах. Никто ничего не мог понять, потому что никогда раньше первокурсники не выступали по одному. Они всегда выходили вместе и устраивали небольшое представление для публики, а сейчас на поле стояла одна девушка и звучала музыка. Таня видела, как на трибунах, где находилось высокое жюри, со своего места поднялся Тенонель и перешёл ближе к ограде. Нашла глазами Дранкиву. Орчанка со своими соплеменницами скандировала её имя на верхних рядах трибуны. Девушка счастливо улыбнулась и сосредоточилась на заклинании.

И вот на глазах изумлённых зрителей из рук девушки вырвались огненные ленты, которые живыми змеями закружились вокруг её ног. Девушка провела руками в одну сторону, затем в другую, её движения были плавными, как сама музыка. Но вот музыка зазвучала в разы громче и ускорила свой темп, откликаясь на ускорение движений Тани, вторя её пульсу. Наступила тишина. Все замерли. А потом зрители взорвались аплодисментами, когда Таня выполнила первую комбинацию, состоящую из сложных гимнастических элементов.

Сантина слышала, как ликуют зрители, она находилась совсем рядом… за трибуной, в зверинце, стояла возле рычага, который приводил в движение механизм, открывающий клетки кауранов. Она так и не смогла достойно принять тот факт, что подруги осудили её и отказались поддерживать. А сегодня, когда ещё увидела Танию в белоснежных одеждах — в облегающих цвергах и коротком платье, украшенном символикой академии, — и узнала, что та будет открывать выступление, она испытала самый настоящий шок. От ненависти у Сантины перехватило дыхание, она ничего не видела и не слышала. Словно красная пелена закрывала её взор, мешая здраво рассуждать о чём-либо и видеть очевидное.

— Вот сейчас и проверим твою уникальность. — Она положила руку на рычаг и с опаской посмотрела, оглянувшись через плечо; ей показалось, что она что-то услышала.

Пристальный взгляд пробежался по тёмным углам плохо освещённого помещения. Нет. Кроме неё больше никого не было здесь. Сантина видела, как гательтас вышел из зверинца, отправляясь со всеми вместе смотреть магическое выступление. С интересом заглянула вниз: там в своих клетках беспокойно метались звери, ощущая присутствие постороннего. В сомнении замерла.

«Такое точно мне с рук не сойдёт. Это уже грозит отчислением из академии», — подумала девушка, но вслух произнесла:

— А кто узнает? — Ухватилась второй рукой за рычаг и с усилием потянула. Дверца клетки медленно поползла вверх. Зверь в предвкушении игры радостно замурчал. Руки предательски задрожали, и Сантина в бешенстве взвыла: — Нет. Не могу!

И тотчас на её руку легла широкая мужская ладонь.

— Что ты здесь делаешь? — строго прозвучало за её спиной, а её кисть сдавило, словно в тисках. Сантина в страхе обернулась. За её спиной стоял Омуш Крют. Мужчина приблизил к ней лицо и пристально посмотрел в глаза. — Отвечай!

— Я решила, что будут выступать старшекурсники, и гательтас забыл выпустить кауранов. — Голос Сантины предательски задрожал. Она понимала, что несёт полнейшую чушь, но от страха не могла ничего вразумительного придумать.

— С каких это пор ученики начали выполнять обязанности гательтаса? — зарычал Омуш, глядя куда-то в темноту за спиной у девушки.

Только Сантина хотела посмотреть, что привлекло его внимание, как мужчина схватил её за руку и грубо дёрнул к себе. Его глаза смотрели в самую душу. — Не смей врать мне! — заорал разгневанный учитель. — Зачем ты здесь?

— Прошу вас, отпустите! Я ошиблась. Запуталась. — Сантина изо всех сил пыталась освободить руку из захвата. — Да, я хотела выпустить кауранов, но я же передумала! Да даже если бы и выпустила? Ничего плохого не случилось бы! Она ведь вся такая сильная, умная и всё-то у неё лучше всех получается. Да что для неё парочка каких-то обученных зверюшек?

— Вот давай и посмотрим, как она справится с такой задачей. — Взгляд учителя гипнотизировал.

— Пожалуйста, отпус… — Сантина ошеломлённо замолчала, с сомнением посмотрела на преподавателя, думая, что ослышалась.

— Только открой не эти клетки, а вон те. — Его голос опустился до заговорщицкого шёпота. — А я открою коридор, соединяющий зверинец с полем; там ещё нужно снять защиту, чтобы звери могли беспрепятственно пройти внутрь.

— Но в той стороне держат диких кауранов. — Сантина отшатнулась, но её снова грубо схватили за руку. — Нет. Нет! Я не могу! — закричала девушка, вырываясь из его рук. — Я не этого хотела.

— Нет. Именно этого ты и хотела! — Его голос был полон ненависти, а во взгляде плескалось презрение. — Просто в последний момент струсила. — Омуш Крют усмехнулся. — Какая же ты жалкая! Тебе нужно было не волчицей родиться. — Он с силой встряхнул девушку и поволок за собой в ту сторону, где находились клетки с необученными зверями. — Ну же, смелей! Ты ведь сама сказала, что ничего плохого не случится, — положил её руку на рычаг, — она ведь самая сильная, — надавил своей рукой на кисть девушки, — смелая.

Сантина завороженно наблюдала за тем, как медленно поднялась дверца на одной клетке, затем на второй. Два диких зверя вырвались наружу и тут же бросились друг на друга. В зверинце поднялся жуткий рёв. Каураны и другие питомцы в возбуждении принялись грызть прутья своих клеток и рыть когтями землю.

— Вот и славненько! — Мужчина одобрительно похлопал по плечу девушку, свесился вниз, прочитал заклинание и швырнул им в животных. Звери обезумели. — Вот так уж будет наверняка. — Выпрямился и посмотрел на девушку. — Беги смотреть, я тоже скоро подойду. Мне тут ещё кое-что доделать нужно.

Боясь смотреть по сторонам, Сантина медленно попятилась; ей показалось, что кто-то

По стенам вокруг площадки для магических поединков прошла рябь. И все вдруг отчётливо услышали скрип открывающихся створок. Считая происходящее частью представления, зрители поднимались со своих мест, пытаясь разглядеть, какой ещё сюрприз приготовила академия Белых столбов для этого и так поистине волшебного зрелища.

Таня как раз завершала свой номер, когда раздался жуткий скрежет металла. Она подбросила ленты в воздух и они огненным дождём осыпались на неё. Словно во сне, она медленно обернулась и посмотрела на щель, образовавшуюся в воротах, отделяющих её от зверинца.

— Что происходит? — непонятно к кому обратилась она, медленно отступая назад. Хвост нервно выбивал дробь по щебню под ногами. Внутри всё сжалось от предчувствия неминуемой беды. Таня повела испуганным взглядом по зрительским трибунам. В каком-то отчаянии тихо прошептала: — Тенонель. — Посмотрела в ту сторону, где видела в последний раз орчанку: — Дранкива.

Створки на воротах полностью разъехались в стороны. И по полю поплыл рёв животных. Из тёмного провала вырвались два каурана и на всех парах бросились к ней. Нет, они бежали не поиграться, они мчались убивать, и, видно, её зверь это почувствовал. Она посмотрела на свои руки: пламя медленно угасало. Подняла глаза и спокойно наблюдала за приближением врага; её ноздри гневно раздувались, а глаза изменились. Она словно стала видеть ярче, чище.

«Вот он — момент истины! Я думала, беда придёт из темноты коридора или вновь подстережёт в моей комнате. — Она словно во сне сделала шаг навстречу приближающейся опасности. — А тут посреди белого дня, да на глазах всех четырёх академий».

Пошла быстрее и вдруг закричала:

— Да борись ты уже за свою жизнь! Не станет меня, — уже на бегу добавила она, — не будет и тебя.

— Ротасий, да сделай ты хоть что-нибудь! — кричал Тенонель, не в силах оторвать взгляд от происходящего внутри защитного круга. — Раблус! Да разорвите вы уже этот щит.

— Не получается, — гневно прошипел мечущийся вдоль стены дракон. — Да найдите кто-нибудь Ослада! Ведь кроме него никто не сможет снять его защиту.

— Ты дракон или кто? — Тенонель побежал вдоль стены, выхватывая тонкий клинок из ножен на поясе.

— Дракон, — утвердительно рявкнул Ротасий ему вслед, — но без Ослада будет гораздо дольше. — С надеждой посмотрел на директрису: — Может, у тебя получится?

— Не могу разобрать символы, что он вплёл в свой щит. — Раблус Ен выглядела удивлённой. — Ищите Ослада! Немедленно!!!

Ученики и преподаватели бросились в разные стороны.

Патрульные чуть ли не вплотную стояли возле синего свечения и ожидали лишь одного: когда уберут защиту. Каждый из них знал, что основную стену они свободно преодолеют за считанные мгновения, но маги почему-то тянули.

Все видели, как Таня бросилась навстречу приближающимся обезумевшим кауранам. Вот перед глазами ещё хрупкая девушка, одетая в белоснежные облегающие одежды, и вдруг это уже огромная рыжая пантера, почти такая же, как катьяры, которые с открытыми ртами остолбенело замерли за защитным кругом.

Три зверя внутри круга столкнулись между собой и клубком покатились по щебню. Звери рвали друг друга клыками, а их жуткий вой раздирал душу и бередил сердца. На зрительских трибунах творилось что-то невообразимое: кто-то делал ставки на то, кто победит в этой схватке, всё ещё находясь в неведении; а тот, кто понимал, что происходит, в ужасе молчал. На трибунах высокого жюри медленно поднялся наставник патрульных и на мгновение застыл на месте, не в силах поверить своим глазам. Он не отводил ошеломлённого взгляда от девушки, которая сейчас храбро билась за свою жизнь с двумя взбесившимися животными.

— Да не может быть! — Он рванул по ступеням, словно и не было столетнего возраста за плечами, закричал на неизвестном языке, привлекая к себе внимание каждого катьяра. А когда оказался внизу, в благоговейном восхищении тихо произнёс: — Любой ценой спасти атшару из дома огненных пантер.

Наконец нашли Ослада. Преподаватель в бессознательном состоянии лежал возле зверинца, точнее, рядом с коридором. Его принесли на трибуны, где находились преподаватели всех четырёх академий. Совместными усилиями и, надо признаться, не с первого раза кое-как удалось привести его в сознание.

И когда пал щит, два каурана были уже убиты, а огненная пантера с опущенной мордой, хромая на трёх лапах, бесцельно обходила поверженного врага, оставляя за собой кровавый след.

Как только спала защита, все ринулись на поле. Орчанка со своими соплеменницами бежала в первых рядах. Она едва не сошла с ума, когда увидела, как открылись ворота и оттуда вырвались дикие звери. Ведь нет ничего страшнее видеть, как близкому существу грозит опасность, и не иметь возможности помочь ему. Рядом бежал Дарел со своими клинками (и откуда только взял их?) Тенонель, все патрульные и их наставник, а также гости и зрители, которые не побоялись выйти на поле.

Дранкива оказалась рядом с Танией самой первой. Орчанка смотрела на израненного зверя, рыжая шерсть которого была сплошь покрыта кровью то ли своей, то ли убитых кауранов, и не могла поверить своим глазам, что перед ней стоит подруга. Протянула руку и тихо позвала её по имени. Зверюга вскинула голову и гневно зарычала.

— Тания. — Орчанка снова позвала, смело делая шаг к зверю. — Это я, Дранкива.

Огромная кошка, словно слепая, сделала шаг, другой… зашаталась и как подкошенная рухнула к ногам орчанки. Дранкива жутко закричала, падая на колени рядом с ней, обняла животное и притянула к себе.

— Не дури, Тания! — Ласково провела рукой по жёсткой влажной шерсти — Не смей! Слышишь?

Орчанка качала на руках подругу, словно малое дитя, и отказывалась поверить, что случилась беда. Рядом с ней опустился Тенонель и повёл рукой над зверем. Скорбно покачал головой, выпрямился и с гневом посмотрел на директрису, которая с невинным видом стояла тут же, рядом с Ротасием. Подошёл Дарел. Их окружили катьяры, и к девушкам протолкался командир патрульных. Знакомцы Тании стояли опустив головы и молчали.

— Тенонель Саномат, — дрампир торжественно вытянулся. — Я, Дарел Изгорс, прозванный Изгоем, прошу тебя ухватить нить жизни и вернуть её дух в это тело. — Юноша сжал пальцы в кулак и приложил к сердцу. — И я обещаю, что буду служить тебе столько, сколько потребуешь. — Подошёл ближе и твёрдо посмотрел эльфу в глаза. — Я знаю, тебе это подвластно! — нарушая все правила, обратился юноша к преподавателю не по форме.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, его лицо словно окаменело. Он спокойно смотрел на юношу и думал: «Видно, и правда мальчишка испытывает к ней сильные чувства, раз готов себя в прислужники записать». — А вслух произнёс другое:

— Я не могу это сделать!

— Почему? — взгляд дрампира сделался колючим.

— Потому что нет нити, соединяющей дух Тании с этим телом, — развёл руками, — и я не слышу дух зверя, чтобы обратиться к нему.

— Нет. Нет!!! — закричала Дранкива, прижимая ещё сильнее к себе тело неподвижной зверюги. — Попробуйте ещё раз. — В тёмных глазах орчанки стояли невыплаканные слёзы, она посмотрела на Ротасия. — Попробуйте вы, прошу вас. Ведь именно вам тогда откликнулся её зверь.

— Нет больше духа зверя, — тихо произнёс Ротасий. — Мне очень жаль!

И как только она это произнесла, Сантина тихо вскрикнула, прикрывая рот ладошками и медленно попятилась. Один из старых знакомцев Тании бросил быстрый взгляд в её сторону, переглянулся с напарником, и они вместе юркнули в толпу.

Сантина сделала ещё шаг назад и упёрлась в препятствие. Оглянулась. За её спиной стояли патрульные.

— От тебя пахнет страхом, — произнёс тот, что был повыше, его ноздри трепетали, а глаза горели жаждой мести. — И зверинцем.

— Говори, что знаешь? — зарычал другой, наступая на неё.

— Я, — растерялась Сантина, отступая в сторону, где лежало израненное тело зверя. — Я? Я ничего не знаю. — Повела глазами по рядам, встретилась взглядом с Омушем Крютом и указала на него пальцем. — Это всё он. Я не хотела. Клянусь!

— Хейс сурума! — отдал приказ командир патрульных, и катьяры тут же взяли в кольцо преподавателя.

— Эй, полегче! — Мужчина добродушно улыбался юношам, которые буравили его ненавидящими взглядами. Казалось, скажи наставник одно лишь слово, и его разорвали бы на месте. — Кому вы верите? Девчонка натворила дел и теперь хочет спихнуть на другого.

Тенонель двинулся к нему, но его перехватил Ротасий.

— Остынь! Если он виноват, его будут судить по законам нашего мира.

— Кого судить? Чего судить? Вы ведь шутите? — Омуш обвёл недоверчивым взглядом строгие лица преподавателей, потом нервно захихикал. — Да кому вы верите? Девчонке, которая через день устраивала с Танией склоки да драки? У неё же были личные счёты! И вообще, как можно сравнивать её со мной? У меня хорошая репутация, за плечами годы безупречной службы. Я вхожу в совет. Вы что?

— Омуш Крют, — голос Раблус Ен дрожал от гнева. — Вы обвиняетесь в преступлении против жизни и берётесь под стражу до выяснения обстоятельств.

— Да вы что? — Закричал Омуш, вырываясь из рук катьяров. — Я буду жаловаться! Вы ещё пожалеете об этом!

Дранкива ничего не слышала и не видела, что происходит вокруг, она словно внезапно оглохла и ослепла. Смотреть на столь неприкрытое горе было просто невыносимо, кто-то не стесняясь рыдал в голос, а кто-то молча стоял рядом, не в силах отвести взгляда от коленопреклонённой орчанки, в руках которой неподвижно застыл зверь, а за спиной девушки со скорбно опущенными головами стояли её соплеменницы и не решались подойти к ней. Первой не выдержала Судрана. Она подошла и осторожно тронула подругу за плечо:

— Отпусти её! Всё кончено.

— Что-о-о? — Дранкива непонимающе посмотрела на орчанку, зло сбросила её руку с плеча. — О чём ты? Ничего не кончено! — Она посмотрела на зверя в своих руках, осторожно обтёрла грязь с морды. — Она просто устала. Танька, слышишь, возвращайся уже давай! — Обвела гневным взглядом своих соплеменниц. — А то вот тут некоторые уже думают, что ты умерла.

Судрана многозначительно переглянулась с остальными, девушки без слов поняли, что нужно делать: надо было срочно забирать погибшее животное у подруги. Ведь понятное дело, орчанка на почве горя окончательно свихнулась. Они окружили её и медленно начали подкрадываться. Дранкива сразу поняла, что они задумали, и сильнее обхватила зверя за шею.

— Да услышишь ты меня наконец?! Возвращайся, кому говорю!!!

Веки у зверя вдруг дрогнули, медленно открылись глаза и удивлённо уставились на орчанку.

— Ну вот, точно такие же, как у моей Тании: коричневые с золотыми искорками возле зрачка, — Дранкива счастливо засмеялась, крепко прижимая к себе зверя, — как тёмное золото, из которого в нашем племени всегда делали самые дорогие украшения. — По её щекам покатились слёзы облегчения, она обвела торжествующим взглядом ошеломлённые лица присутствующих. — Ну, что я вам говорила? А вы всё «умерла» да «умерла».

Зверь в руках орчанки вдруг превратился в хрупкую девушку. Один из катьяров рывком сорвал с себя плащ и накрыл им нагое тело.

— Кхе-кхе, — подала голос Таня, обводя взглядом собравшуюся толпу и выискивая среди них знакомые лица. — Да не умерла я, не умерла, но если ты меня сейчас же не отпустишь, то как пить дать преставлюсь.

— Ах ты ж, беременные ёжики! — счастливо заорала Дранкива, напрочь перепутав слово в любимом ругательство подруги. Ослабила хватку. — Как же я рада тебя видеть! — И не удержалась, снова крепко стиснула в объятиях.

Тенонель вытер проступивший на лбу пот и, совершенно того не замечая, опёрся рукой на плечо дрампира, остолбенело стоящего рядом. Мужчины в полном изумлении встретились взглядами, сдержанно кивнули друг другу и разошлись в стороны.

Сантина не могла поверить в происходящее: только что на её глазах ожила мёртвая девушка. Она подошла ближе и не отводила от Тании изумлённого взгляда. «Такое ведь не под силу ни одному живому существу! А значит, она точно…» — внезапно возникла мысль. И Сантина громко закричала, обвиняющим жестом указывая на лежащую девушку:

— Шахкхар! Она шахкхар!!! Никто не может вернуться из-за грани! — Посмотрела на дракона: — Вы Хранитель этого мира, так сделайте хоть что-нибудь. — Перевела взгляд на Рублус Ен: — А вы ведь Страж, вы обязаны убить его!

Толпа в ужасе отшатнулась от девушки, лежащей на земле, а преподаватели из других академий начали плести заклинания. Катьяры как один окружили девушек кольцом, готовые защищать атшару из рода огненных пантер до победного, вместе с ними вошёл в круг и их старый наставник. Дранкива обвела благодарным взглядом патрульных, ещё сильнее притянула к себе подругу и громко произнесла:

— Если она шахкхар, значит, я друг шахкхара!

За спиной орчанки остановилась Судрана, дотронулась до её плеча и торжественно заявила:

— Если она шахкхар, значит, я друг шахкхара!

Подошёл Тенонель, положил руку на плечо Судраны и как клятву повторил те же слова, а следом Дарел, Леголас, эльфы, орчанки, оборотни, орки и ещё, и ещё… По полю плыли со всех сторон всё те же слова:

— Если она шахкхар, значит, я друг шахкхара!

А Таня спрятала лицо на груди своей подруги и тихо плакала. От счастья плакала!

Эпилог

Тенонель Саномат в зелёном плаще с капюшоном, отороченным светлым мехом по краю, стоял со скрещенными на груди руками возле открытого окна самой высокой башни академии. Отсюда лучше всего просматривалась солнечная поляна, на которой в последнее время полюбила бывать Тания Чауррь со своими собратьями. Сейчас огромная рыжая кошка с упоением гонялась за собственным хвостом, а взрослые мужественные катьяры, сидя вокруг, строго наблюдали за ней, как за ребёнком малым. Зверюга неуклюже сбила сначала одного наблюдателя с ног, потом другого, остановилась, нервно подёргала хвостом и, отталкиваясь всеми четырьмя конечностями, радостно запрыгала по лужайке.

«Но ведь звери так не ходят», — эльф тихо засмеялся.

Катьяры подорвались со своих мест и ринулись в погоню за молодой проказницей. Но не тут-то было: у кошки разом пропала куда-то вся неуклюжесть. Тания ушла от одного броска, другого и, петляя, словно огненная искра, помчалась со всех ног, виртуозно уворачиваясь от чёрных тел. Но её всё же сбили. Они втроём покатились кубарем по траве, а потом катьяры принялись беззастенчиво облизывать морду рыжей пантеры. Нет; в этом не было ничего некрасивого или непристойного, скорее, походило на ласку, которую проявляют животные, вылизывая своих котят. Наставник строго окликнул их. И они втроём наперегонки побежали к нему.

Тенонель нервным движением откинул капюшон и полностью высунулся из окна, провожая их недовольным взглядом, поэтому и не услышал лёгкую поступь эльфийки. Тинувиэль остановилась за его спиной и проследила взглядом за резвящимися на поляне высокорослыми кошаками.

— Ты ведь прекрасно знаешь, твоя семья никогда не позволит привести в дом эту… без рода-племени зверюшку. — Сочувственно посмотрела на своего бывшего жениха. Вот уже несколько дней в одно и то же время он поднимался в эту башню и подолгу наблюдал за рыжей пантерой, в которую внезапно обратилась одна из его учениц. — Разве только в качестве домашнего питомца. — Мужчина отвернулся от окна и холодно посмотрел на неё. — Где твоя гордость? Достоинство? Ты ведь принц!

— Младший принц, — машинально поправил Тенонель, небрежно отодвигая её в сторону.

— Постой! — эльфийка схватила его за руку. — Если бы ты только захотел… — она осеклась. Тенонель смотрел на неё спокойно, но на дне его зелёных глаз плескалась ледяное презрение, а губы сжались в тонкую нить. Неуверенно произнесла: — Тебе нужно лишь сказать. Я бы смогла помочь те…

— А почему ты решила, что мне вообще нужна помощь? — Свободной рукой он расцепил тонкие пальчики эльфийки, освобождая свою ладонь, и, пристально глядя в глаза, тихо прошептал: — Не нужно, Тинувиэль! Не говори того, о чём потом наверняка пожалеешь.

Мужчина отступил, вежливо кивнул и рванул к выходу. Эльфийка окликнула его, но он махнул рукой и, не оглядываясь, вылетел из комнаты. Лёгкой походкой сбежал по ступеням и помчался через академический сад в сторону леса. Тинувиэль оперлась плечом о косяк и долгое время провожала его взглядом, точнее, его зелёный плащ, мелькающий между стволами деревьев.

Тания лежала на траве возле ног наставника. Подняла голову и потянула носом. Пахло лесом, свежей травой и ветром. Довольно заурчала. Обвела невинным взглядом лежащих рядом катьяр, нервно подёргала усами. Патрульные — кто в своей второй ипостаси, кто в обличье воина — упорно делали вид, что ничего не почувствовали и не заметили. Пантера поднялась на лапы и ожидающе посмотрела на наставника, который в последние дни только и делал, что занимался с ней.

— Да беги, чего уж, — сказал учитель и пристально посмотрел в сторону леса, словно точно знал, где сейчас находится эльф. — На сегодня мы в любом случае закончили. — Таня довольно вывалила язык и от нетерпения принялась задними лапами разбрасывать землю. — Что ты делаешь? Опять всё перепутала! Так прибираются за собой после… — учитель замолчал, тщательно подбирая слово, тяжело вздохнул и быстро добавил, — в общем, так прячут следы. — Огромная кошка опустила зад и недоумённо наклонила голову набок. — Ой, всё. Не могу на это смотреть! Беги уже.

А ей это только и надо было. Она сорвалась с места и за считанные секунды исчезла с глаз. За ней было ринулись её старые знакомцы.

— Нет! — остановил их наставник. — Пусть идёт одна. И мне нужно с вами поговорить. Давайте, перекидывайтесь!

Катьяры незамедлительно обратились в юношей и, не смущаясь наготы, прошли к своим вещам, которые лежали тут же на поваленном дереве; быстро оделись.

— Птица утром прилетела, принесла весть, — тихо заговорил учитель, как только все собрались вокруг него. — Помните, я вам говорил, что письмо отослал? — Многозначительно повёл седой мохнатой бровью. — Ну так вот, к нам ближе к обеду сегодня гости пожалуют. — Юноши все как один подобрались, выпрямились, стали как будто выше, принялись изумлённо переглядываться между собой. — Да-да, они самые. Нужно обеспечить максимальную защиту. — Обвёл гордым взглядом своих воспитанников. — Всем всё понятно? — Воины сдержанно кивнули. — Вот и хорошо. И да, не забудьте про свой внешний вид. Мы должны выглядеть подобающе.

* * *

Гибкий и ловкий зверь мчался по лесу. Тенонель уже давно почувствовал, что его преследуют, но не сильно усердствовал в беге и постоянно оглядывался на охотницу, рыжая шерсть которой мелькала между деревьями. Усмехнулся, когда услышал недовольное «Вау» позади себя, и решил ещё немного её подразнить, побежал быстрее, запутывая следы. Такой премудростью владел каждый эльф.

Рыча и издавая невнятные звуки, пантера бросилась к дереву, взобралась на него, проследила взглядом за мелькающим впереди зелёным плащом эльфа. Оценила расстояние между деревьями и смело прыгнула. Перебралась на толстую ветку и лениво развалилась на ней, свесив лапу вниз. Нужно было просто немного подождать.

Тенонель в недоумении остановился. Внимательным взглядом обвёл лес. Его преследовательница исчезла. Не раздумывая, ринулся обратно. Остановился в том месте, где обрывались следы, и удивлённо присвистнул. Ничего не понимая, вскинул голову и принялся напряженно всматриваться в лесную чащу, прислушиваясь к звукам. А тем временем на дереве над его головой пантера припала к ветке и начала вилять задом, примериваясь, чтобы прыжок наверняка получился точным.

Эльф поднял голову именно в тот момент, когда кошка прыгнула. Они в обнимку покатились по траве. Тенонель с воплем «Сдаюсь!» раскинул руки и замер, завороженно глядя в коричневые глаза с золотыми искорками.

— Это так необычно! — Не удержался, протянул руку и ласково почесал кошку за ухом. Пантера одобрительно замурчала и подставила под его ладонь свою голову. А Тенонель обхватил её за шею и притянул к себе. — Ты очень красивая!

— Так нечестно! — И вот вместо кошки на эльфе уже лежит голая девушка. — Это неправильно! Почему я не могу контролировать это? Она когда хочет — появляется, когда хочет — пропадает. И всё началось с того дня, как меня принесли в целительскую. Прекрасные создания сначала усыпили меня своими песнопениями, а потом с визгом бросились удирать от моей кошки. Ума не приложу, почему так происходит?

— Потому что, — Тенонель накинул на неё полы своего плаща, — ты только учишься. — Хитро приподнял бровь. — А скажи пожалуйста, — его лицо было так близко, что губы касались щеки девушки, — у тебя для таких случаев нигде случайно не припрятана в лесу одежда?

— Обижаешь, — фыркнула Таня и не задумываясь выпалила, — да мои трусы чуть ли не на каждом дереве есть. — Сконфуженно покраснела. — то есть, я имела в виду цверги и кетур. Только нужно будет немного пройтись. Не одолжишь свой плащ?

— Ну не знаю, — лицо эльфа стало задумчивым, — мне нужно подумать. Всё тщательно взвесить и принять решение. — Уголки его губ приподнялись в неком подобии улыбки, а в глазах прыгали озорные искорки. — Знаешь, я не уверен, что готов отказаться от перспективы увидеть тебя голой.

— Тенонель Саномат! — Таня строго произнесла его полное имя. — Вы, между прочим, ведёте неподобающие разговоры со своей ученицей.

— Вот рассказала бы раньше про дрампира, — его совсем не смутила обвинительная речь, — я бы ещё раньше начал вести с тобой эти самые неподобающие разговоры, а то чего я только себе не напридумывал о вас.

— А я и хотела всё рассказать. — Как Таня ни пыталась это скрыть, всё равно в её голосе послышалась обида. — В ту ночь, когда у тебя в гостях была твоя подруга.

— Я прекрасно помню ту ночь, — он усмехнулся, — это когда эти голоза… в общем, твои голые катьяры спрятали тебя на крыше и не моргнув глазом соврали своему вышестоящему начальству.

Таня спрятала лицо на груди эльфа и тихо засмеялась. А Тенонель уткнулся носом в её волосы и прикрыл глаза, осторожно коснулся губами виска. Девушка приподнялась и серьёзно посмотрела ему в глаза.

— А можно я спрошу? — Тенонель кивнул. — Что будет с Омушем Крютом? — Лицо мужчины сразу стало жёстким. — И что станет с Сантиной?

— С Сантиной всё очень просто: уже подготовлены документы на отчисление. Ждём только её родителей, чтобы в двухстороннем порядке разорвать договор на обучение. Они должны прибыть завтра. — Хитро скосил на неё глаза. — Ты собираешься вставать, или как? Нет, я, конечно, не против, но лучше нам всё же вернуться назад.

— Буду, — и снова покраснела, — только ты глаза закрой. Я тебе скажу потом, когда можно будет открывать, хорошо? — Тенонель послушно зажмурилась, а она поднялась и повернулась к нему спиной. — точно не смотришь?

— Конечно не смотрю! — Соврал и глазом не моргнул, снял с себя плащ и накинул на плечи девушки. — А теперь уже можно открывать глаза? — спросил он у самого уха.

— Можно, — ответила Таня, завязывая завязки плаща на шее и поворачиваясь к нему лицом. Прищурилась. Уж больно довольное лицо было у эльфа и глаза такие масляные — масляные. «Врёт ведь, что не смотрел!» Но вслух спросила совсем о другом: — А что будет с Омушем?

— Омуш Крют обвиняется в преступлении против жизни, а за такое только смерть. — В его глазах полыхнула такая ненависть, что Таня пожалела о том, что вообще затеяла этот разговор. — Завтра прибывают исполнители, и с этого момента он поступает в их полное распоряжение. И как только он войдёт в Цитадель правосудия и предстанет перед Верховными Судьями, больше мы о нём не услышим. — И как приговор добавил: — Оттуда никогда никто не возвращался. — Тенонель шёл рядом и не отводил взгляда от профиля девушки; легко коснулся её руки, привлекая к себе внимание. — Скажи, это именно он-тот ночной злодей? Мне это важно знать!

— Я не знаю, — честно призналась Таня, пожимая плечами. — Я не видела лица и не знаю его запаха. — Подняла голову и бросила быстрый взгляд на эльфа. — Это дар зверя — обострённое обоняние, зрение кошки, сила, быстрота, а когда он приходил в мою комнату, пантера всегда пряталась.

— Понятно, — коротко бросил Тенонель, недовольно поджимая губы.

Они остановились возле дерева, и Таня вытащила из дупла вещи. Не снимая с себя плащ, надела цверги. Посмотрела на мужчину и жестом руки попросила отвернуться. Эльф отвернулся. За его спиной послышалась возня.

— А знаешь, я рада, что в этом году победили Белые Столбы, — Таня решила поговорить о более приятном. — Я, наверное, никогда не забуду этих соревнований. — Она остановилась напротив и встретилась с ним взглядом. — Это было такое чудо чудесное!

— Поверь, эти соревнования многие не забудут! — Он протянул руку и заправил выбившийся локон ей за ухо. — Это ты чудо чудесное! До сих пор не могу поверить, что ты здесь, рядом. — На его лицо набежала тень замешательства. — Понимаешь, я не мог ошибиться. Тебя не было. — Посмотрел на неё напряжённым, пытливым взглядом. — Вообще никого не было! Тело, которое обнимала орчанка, было пустое. Это же почувствовал и Ротасий. Ты уходила за грань, и я не понимаю, как ты сумела вернуться.

— Нет. — Таня остановилась и взяла его за руку. — Никуда я не уходила. Я всё время была рядом: видела тебя, Дранкиву, слышала Дарела, но не могла вернуться. — Силясь вспомнить до мелочей происходящее в тот день, она смотрела на эльфа, но словно не видела. — Это так странно! Я смотрела на вас и вдруг почувствовала чужой взгляд на себе. Знаешь, кто это был? — Тенонель удивлённо посмотрел на неё, покачал головой. — Это была пантера. Она стояла вдалеке и смотрела на меня. Грустно так смотрела, словно прощалась. А потом она повернулась и пошла по тропе. И тут я всё поняла. Я бросилась за ней и остановила. А дальше ты всё знаешь: вернулась она, а за ней вернулась и я.

Тенонель застыл с ошеломлённым выражением на лице.

— Но как?

— Я пообещала, что мы с ней обязательно как-нибудь устроим самую настоящую охоту и завалим парочку другую, — она ласково заглянула ему в лицо, — кого у вас тут обычно едят приличные пантеры?

— Да практически кого угодно. — Тенонель ответил первое, что пришло в голову, и сам рассмеялся. Следом за ним и Тания. Обхватил шею девушки и притянул к себе. — Пошли уже, охотница. Я так понимаю, плащ ты мне возвращать не собираешься?

— Пока нет.

Они не заметили, как оказались в академическом саду, прошли во внутренний двор и остановились, изумлённо наблюдая за царящим там переполохом.

— Тенонель Саномат! — закричал юноша, подбегая к ним. — Вам велено срочно явиться туда, где открывали порталы.

Эльф молча последовал за юношей, но при этом схватил Танию за руку и потянул за собой. Он отпустил её, только когда они оказались на месте.

— Где ты ходишь? — Раблус Ен нервно вышагивала по полю. — Из Катьярна запрашивают разрешение пройти на территорию академии. В письме стоит гербовая печать. Ума не приложу, зачем они к нам пожаловали! — Директриса вскинула голову и удивлённо открыла рот. На поле выходили катьяры, каждый в чёрных одеждах, с вышитой огненной пантерой на левом плече; пантера скалилась. — Так. Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

— Да. — Наставник и учитель катьяров приложил правую руку к сердцу и уважительно поклонился. — Мы пришли приветствовать представителей правящего дома.

Раблус Ен посмотрела в конец поля, где стоял Тенонель, подняв руки к небу и напевая на эльфийском языке. И как только он завершил создание врат из живой зелени, отошёл в сторону, приглашая жестом выполнить свою часть работы Стража и Хранителя.

Дранкива, работая локтями, едва смогла пробраться к подруге сквозь строй любопытствующих. Казалось, здесь собрались все ученики. Орчанка дотронулась до её плеча и тихо спросила:

— Что происходит?

— Не знаю. — Таня взяла орчанку за руку и не отводила завороженного взгляда от голубых всполохов, которые побежали по листьям. И как только они исчезли, сквозь искрящуюся дымку на поле шагнули первые гости.

Две колонны по десять воинов в золотых доспехах двигались в ногу мелкими шагами. Каждый держал в руках копьё и щит, на котором был герб в виде скалящейся пантеры. Своим видом они поразительно напоминали патрульных академии: такие же стройные, поджарые, гибкие тела, те же необычные причёски, вот только в отличие от местных катьяр, у всех как на подбор волосы были огненно рыжего цвета.

Как только из портала показались первые воины с гербами на доспехах, Тенонель весь вдруг напрягся, бросил изумлённый взгляд туда, где стояла Тания, и ему стало плохо. Несложно было догадаться, по чью душу прибыла важная делегация. Вот только, что это будет означать для Тании в будущем?

Отряд остановился, промаршировал на одном месте и вдруг разошёлся в стороны, образуя коридор между колонами. И все увидели трёх мужчин. Первыми шли двое молодых катьяр, их пытливый взгляд жадно шарил по толпе встречающих, а за ними двигался пожилой мужчина. Его лицо было покрыто морщинами и шрамами, седина посеребрила рыжую гриву у висков, и двигался он, словно крался опасный дикий зверь. Он тоже обводил взглядом присутствующих, но, скорее, оценивающе.

Юноша, который был повыше и выглядел постарше, вдруг встретился взглядом с Таней и остановился как вкопанный, схватил за руку своего соседа и кивнул головой в сторону девушки в зелёном плаще, стоящей в первом ряду.

Таня ойкнула и сделала шаг назад, упёрлась во что-то и обернулась. За спиной стояли её знакомые патрульные. Юноши улыбались. Она только хотела их попросить отойти в сторону, как вдруг услышала радостный вопль за спиной.

— Дедушка! — Второй юноша, совершенно не смущаясь, указывал на неё пальцем. — Это она!

Таня обернулась.

Двое рыжих катьяров бежали в её сторону.

— О-ёй, — Таня замерла, не в силах разобраться, что испытывает. Её вдруг захлестнуло таким беспредельным счастьем, что она едва могла дышать. Она испытывала сильное желание броситься к ним навстречу и расцеловать, при этом обоих сразу и прихватить ещё того пожилого катьяра. С силой сдавила ладонь Дранкивы.

Орчанка удивлённо посмотрела на свою руку, перевела взгляд на подругу и издала странный звук: ноздри её подруги трепетали, глаза изменились, она выглядела так, словно собиралась прямо сейчас обратиться в пантеру.

— Алерий! Дайрин! — строго окликнул юношей пожилой мужчина. Те остановились и виновато посмотрели на него. Он улыбнулся одними губами, но глаза смотрели с осуждением. Тане самой вдруг захотелось повиниться во всех содеянных прегрешениях в прошлом и на всякий случай в будущем. — Будьте вежливы!

Юноши послушно вернулись обратно, встали позади старейшины рода, приняли подобающий вид и посмотрели на девушку в зелёном плаще. Тания тянула шею, чтобы лучше рассмотреть церемонию приветствия, и изо всех сил старалась не обращать внимания на наглых рыжих катьяр, которые не отводили от неё своего пристального взора.

«Почему я себя так странно чувствую?» — Она украдкой посмотрела в сторону гостей и сразу же встретилась с ними взглядом. Тот который был пониже и крупного телосложения тут же заговорщицки подмигнул ей. Таня почувствовала, как от смущения краснеет. «— Да что со мной происходит?» — На неё лился поток разрозненной информации в виде знакомых запахов из далёкого прошлого, каких-то ярких вспышек и чего-то ещё, в чём она никак не могла разобраться.

— До нас дошла благая весть о том, что нашлась наша потерянная атшара, — начал без предисловий пожилой мужчина. Посмотрел пытливым взглядом на девушку, стоящую возле рослой орчанки. — Я, Катар — старейшина рода огненных пантер, прибыл к вам, чтобы лично подтвердить или опровергнуть этот слух. — Перевёл взгляд на Раблус Ен и вежливо поинтересовался: — Мы не могли бы перейти в другое место для дальнейших переговоров? Я готов рассказать историю нашего дома и предоставить вам все необходимые документы.

— Да, конечно. Прошу следовать за мной. — Директриса повернулась и пошла в сторону преподавательского корпуса; признаться, выглядела она озадаченной и даже немного встревоженной. — В моём кабинете нам никто не помешает. — Проходя мимо Тани, коротко бросила: — Ты идёшь с нами.

У Тани вытянулось лицо, но она послушно пошла следом, совсем не замечая, каким восхищённым взглядом провожают её рыжие катьяры — воины, украдкой выглядывая из-за щитов. Возле здания, прежде чем войти, она обернулась и нашла глазами Тенонеля, облегчённо вздохнула: он шёл за ними, только почему-то выглядел встревоженным.

Пожилой катьяр проследил за её взглядом и с интересом повёл бровью, разглядывая эльфа.

Охрана рыжих выстроилась по обе стороны от кабинета, там же остались патрульные академии. Внутрь прошли только руководители академии и прибывшие гости. Таня последовала сразу за Ротасием, но в нерешительности осталась стоять возле двери, а рядом с ней остановились двое рыжих катьяр, которые всё так же не отводили от неё взгляда. Тенонель со скрещенными на груди руками стоял возле открытого окна, настороженно переводил взгляд с одного лица на другое и всё больше хмурился. Правильные черты лица у мужчин были резкими и немного более грубыми, чем у Тании, но в основном сходство было поразительное, особенно разрез глаз и нижняя часть лица, а про цвет волос можно было вообще не говорить.

Раблус Ен обвела присутствующих взглядом и вежливо предложила всем занять свободные места, но гости категорически отказались.

— Семнадцать лет тому назад из нашего дома был похищен младенец. Все эти годы мы не оставляли попыток вернуть в семью нашу атшару. День за днём мы ждали вестей о маленькой огненной пантере, но всё было тщетно — её зверь не проявлял себя. И вот совет старейшин официально заявил, что атшара мертва, потому что ни один истинный оборотень не смог бы так долго скрывать свою истинную сущность. Но моя любимая дочь продолжала верить до последнего мгновения, что её девочка однажды обязательно найдётся. — Он посмотрел на девушку, которая скромно стояла возле огромного книжного шкафа. — И этот день настал.

«Семья? — Таня попятилась. — Да не может быть!»

Катьяры с двух сторон подхватили её под руки. Она посмотрела на того, который был повыше.

— Ну что, привет сестрёнка, — произнёс он, улыбаясь во всю ширь.

Таня забыла, как дышать. Её настойчиво потянули с другой стороны. Посмотрела на второго, которого про себя назвала крепышом.

— Здорово сестра! — Он резко приблизил к ней лицо: — Обалдеть, у неё, как у мамы, золотые искорки вокруг зрачка.

«Разве я имею право на это? — Пока зверь ликовал от счастья, её саму разрывали противоречивые чувства. Она знала, что это правда, но не могла себе такого позволить, потому что она не была их атшарой. По щекам побежали непрошенные слёзы. Это как прикоснуться к мечте и самой отказаться от неё. — Я не должна обманывать этих хороших котяр».

— Ой, что ты! — закричал крепыш, в ужасе глядя на девичьи слёзы. — Алерий, скажи ей, пусть немедленно прекратит.

— Да не ори ты! — Юноша вдруг обнял Таню за плечи и притянул к себе, принялся осторожно утирать слёзы с её щёк. — Не плачь, дорогая, больше тебя никто не обидит!

Таня прикрыла глаза и какое-то время просто наслаждалась ощущением защищённости и умиротворения. Нужно было срочно на что-то решаться. Упёрлась руками в грудь юноши, отвернулась и тотчас встретилась взглядом с Раблус Ен. Едва заметным покачиванием головы та показала, что этого делать не нужно, и тут же поднялась из кресла.

— Вы ведь понимаете, что фактически не знаете Танию Чауррь, как и она вас?

— А для этого у нас есть целая жизнь, — Катар положил перед директрисой документы и посмотрел на внучку. — Главное, мы нашли нашу девочку, а то, что она наш котёнок, я в том нисколько не сомневаюсь. — Пружинистым шагом подошёл к Тании и ласково улыбнулся. — Голос крови не обмануть! Я слышу, как радуется твой зверь. — Распахнул объятия: — Добро пожаловать в семью — Голос его дрогнул: — Добро пожаловать домой!

Таня прислушалась к своим ощущениям. Зверь был счастлив. И она решилась. Робко сделала шаг и остановилась.

— Ну что ты, как неродная? — Катар обнял внучку, притянул к себе и погладил по голове. — Ты теперь среди своих, под защитой рода. И с этого дня у тебя начнётся совсем другая жизнь.

«Ради пантеры, ради этих замечательных катьяр, которые долгое время были лишены общества друг друга, я обязательно постараюсь стать для них хорошей внучкой, дочкой и сестрой».

* * *

Поздно ночью в камере, где находился преподаватель по трансфигурации, с грохотом упала щеколда. Мужчина проснулся, приподнялся на своей лежанке и удивлённо посмотрел на дверь. Она была открыта. Подошёл, осторожно выглянул наружу. В темноте коридора кто-то был.

— Кто здесь? — тихо спросил он, не решаясь выйти наружу.

— Омуш Крют, сын Вереша, вы можете идти, куда вам вздумается, — голос отражался от стен пустого коридора, хотя говорили тихо.

— Что происходит? — По интонации можно было понять, что мужчина напуган. — Ведь исполнители должны прибыть только к утру.

— Когда прибудут исполнители, вы будете уже далеко отсюда, — прозвучало с другой стороны коридора. — Мы здесь для того, чтобы вас сопроводить за стены академии.

— Кто это, мы? — Омуш силился рассмотреть говорившего. Из темноты шагнуло сразу несколько высоких фигур, с ног до головы закутанных в чёрные одежды. На их лицах были маски, но ошибиться было невозможно: перед ним стояли патрульные. — Катьяры? — протянул он, трусливо отступая назад. — Мне обещали помощь, но я и подумать не мог, что у него такие связи. Или я чего-то не понимаю? — Его голос сделался подозрительным: — Для чего вы здесь?

— Именно так. Мы пришли вам помочь.

— Ну хорошо, тогда сопровождайте, — довольно усмехаясь, бывший преподаватель вышел из камеры и пошёл по коридору. — Вот интересно, что было обещано вам? — спросил он, ни к кому не обращаясь. — Вот я, например, буду жить вечно. А вам, небось, каждому по горячей кошечке? — И сам же засмеялся над своим предположением.

Они шли по темному парку академии, мужчина отметил про себя, что сегодня не светит ни один фонарь, но не стал придавать этому значения.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что из Катьярна прибыли родственнички за своей атшарой, — последнее слово он произнёс, словно сплюнул гадость с языка. — Это правда?

— Так и есть.

— Да уж, не повезло. Как я ни старался укротить её кошечку, она всё равно вырвалась. Сильный зверь. Его сдерживала только печать да мои плётки. А плёточки я люблю! — засмеялся он и поэтому не услышал скрежет зубов. За его спиной началась какая-то возня, словно кто-то кого-то удерживал силой. — Говорил же я ему, что не стоит использовать для этого младенца. Вот и получили «мама», «буа» и «ням-ням» вместо знаний и запретных заклинаний. — Он покачал головой. — Представляю, каково ему сейчас. Ведь он так старался прятать её все эти годы. А тут такая беда: дух вышибли, а он, между прочим, только начал выполнять заветные желания; девчонка обернулась в зверя; кто-то сообщил её родителям, катьяры примчались за своим драгоценным котёнком. Я ему говорил, что это плохая идея, а он всё: «Нужно следы заметать, нужно следы заметать».

— Кто, он-то? — нетерпеливо спросил кто-то справа и ойкнул, словно получил удар.

— Кто-кто! Будто не знаете! — Омуш тихо засмеялся. — тот, кто вас послал.

Возле стены их ожидали ещё катьяры. Все вместе они отправились в лес и долго шли куда-то. Началась гористая местность.

— Так. Не могу понять. Куда вы меня ведёте?

— Собственно, мы уже пришли, — тихо прозвучало за его спиной. Кто-то подошёл очень близко и произнёс: — Беги!

— Не понял. — Омуш удивлённо обернулся. Плотные тучи закрывали луну на ночном небе и он мог видеть только тени, перемещающиеся вокруг него. — Куда бежать? Зачем?

— Беги! — повторили словно со всех сторон одновременно.

И тут наконец до него дошло.

— Так, братцы — котики. Вас что, никто не посылал, да? — Вокруг него стояли молчаливые фигуры. — Вы не имеете права! Кто вы такие, чтобы вершить правосудие?

— Беги!!! — неслось требовательное со всех сторон.

— Я хочу обратно в камеру, — голос прозвучал жалостливо. — Я требую вернуть меня обратно! — Но ответом ему было недовольно рычание зверей. — Вы ещё пожалеете об этом!

* * *

Ранним утром в здание, где жили катьяры, тихо постучали. Дверь открыл наставник. На пороге стояла Раблус Ен.

— Ночью из своей камеры сбежал арестант, — без предисловий начала директриса.

— Это невозможно! — Наставник выглядел ошеломлённым. — Я специально вчера усилил охрану, он не…

Раблус Ен подняла руку, останавливая его:

— Останки Омуша Крюта обнаружили далеко за пределами академии. Дикие звери растерзали его в клочья.

И как только она произнесла это, старый учитель сразу всё понял. Его черты сделались жёсткими, взгляд стал подозрительным. Он готов был биться за каждого своего ученика, если надо, встанет рядом и будет отвечать за убийство вместе со всеми.

— Возьмите! — она протянула свёрток. — Это ваше.

— Что это? — старый учитель развернул ткань и удивлённо уставился на магические кристаллы. Вскинул голову и пристально посмотрел на женщину.

— Это записывающие устройства, которые стояли возле камеры Омуша Крюта.

— Вы смотрели, что на них?

Раблус Ен кивнула, но на её лице не отразилось ни одной эмоции.

— Что мне с этим делать?

— Вы вольны делать с этим всё, что посчитаете нужным. — Она развернулась и медленно пошла. — А мне некогда. Сегодня будет трудный день. С утра появятся родители Сантины: как-то нужно им сообщить, что в обучении их дочери отказано во всех академиях. К обеду прибудут исполнители, а у нас нет арестанта, — тяжело вздохнула, — наверняка учинят дознание. Ещё нужно открыть портал и отправить рыжих катьяров домой. — Она обернулась. — Это ведь вы им сообщили об огненной пантере? — Учитель кивнул. — Возможно, это было правильное решение, — она в задумчивости наклонила голову, — а возможно, и нет. — Подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Это теперь только время покажет!

Примечания

1

Lindua ele gwaen (на эльф. языке) — Поющий с ветром — Линдуа алэ гваен.

2

Imagine Dragons (на англ. языке) — американская инди-рок-группа (представить драконов).

Content

Марина Леванова
ПОПАДАНКА, КОТОРАЯ ГУЛЯЕТ САМА ПО СЕБЕ

Глава 1. Я попаданка

Глава 2. Академия — зло!

Глава 3. Ночной разговор

Глава 4. Заводим друзей

Глава 5. Находим врагов

Глава 6. Неприятности начинаются…

Глава 7. Не такие эльфы и няшные

Глава 8. Стрельба из лука. Метание топорами

Глава 9. Крышемания или Гуляю, где не хочу

Глава 10. Оборотни и перевертыши и иже с ними

Глава 11. Перевёртываемся и управляем духом

Глава 12. Очаровываем и умиляем

Глава 13. Шёпот в ночи

Глава 14. Помощь или Вернуть зверя

Глава 15. Правда

Глава 16. Магический поединок

Глава 17. Гуляем по крышам, договариваемся со зверем

Глава 18. Плавание

Глава 19. Против лома нет приёма, окромя другого лома

Глава 20. Немного истории. Рукопись и клинок

Глава 21. Выясняем отношения

Глава 22. Встречаем гостей

Глава 23. Ночью все кошки… черны

Глава 24. Открытие соревнований

Глава 25. Как на духу

Глава 26. Турнир

Глава 27. Время собирать камни

Эпилог

Примечания