Дмитрий Билик

Уникум 3: Практикум

Глава 1

Каждый мечтает о своем доме. Не зря в набивших оскомину правилах «настоящего мужика» он фигурирует на первом месте, опережая сына и дерево. Вот только никто не говорил, что дом — это тот еще геморрой. Видимо, риэлторы и владельцы строительных магазинов специально держат данную информацию в тайне. Масоны нашего времени, не иначе.

Я-то думал, что по приезду в фамильное гнездо мы быстренько подлатаем особняк и заживем недолго (потому что летние каникулы не такие уж длинные), но однозначно счастливо. Куда уж там. Отчим вывалил на меня такой ворох информации, что волосы стали дыбом. Абсолютно во всех местах, где только могли. И это в самом начале каникул.

Самыми насущными делами оказались три кита, на которых и должно было строиться комфортное проживание в фамильном особняке: «водянка», электрика и канализация. С газом дядя Коля решил не связываться, потому что сумма выходила какая-то совсем космическая. Даже для внезапно обогатившегося на продаже артефактов мага. Поэтому пришлось обходиться индукционной варочной панелью.

К слову, само подключение электричества к дому вышло выматывающим. Я бы даже сравнил его с одним из Испытаний древних по трудозатратам. Больше того, если бы не мои магические способности, черта лысого нам бы вообще дали разрешение. А так немного силы против немощных с последующим убеждением, и всего через месяц (месяц, блин!) к дому официально проведено электричество. А уж развести проводку по комнатам дядя Коля вызвался сам.

Одновременно с этим происходила эпопея с «водянкой». Разбираться с соответствующими структурами отправился опять же я. Снова договорился, выложил кучу денег, однако нас долгое время мурыжили с подключением. То трубы у них закончились, то фитинги, чтобы это не значило, то муфты. Но все же в середине июля я благополучно сел на нормальный человеческий унитаз, а не тот покосившийся скворечник с прорезью в двери. Бог знает, сколько времени он вообще тут стоял.

Кстати, об унитазе. Я раньше как-то не особо задумывался, куда уходят отходы жизнедеятельности. Но, спасибо своему дому, теперь все смог лицезреть наглядно. Поэтому первым делом по приезду мы начали рыть отхожую яму под бетонные кольца, которых дядя Коля заказал аж восемь штук. Я прикинул глубину сооружения и резонно заметил, что столько гадить мы не будем. Но отчим остался непреклонен — вот лопата, вон объект. Бери больше, кидай дальше, пока летит отдыхаешь.

Хорошо, что были у нас в имении маги земли. Не бог весть какие, но вырыть глубокую яму под бетонные кольца я смог без всяких лопат. Пусть и сил потратил порядочно. За свою работу даже получил от Потапыча прозвище «Отхожих дел мастер». Сам же банник в последнее время осмелел. Надо сказать, что волю Потапыча дядя Коля исполнил. Подготовил фундамент для бани, купил лес (мой приживала еще пять раз спросил, точно ли летний взял), а всем остальным уже занимался банник.

Поэтому к тому моменту, когда я мог начать день с чашечки кофе и освежающего душа, поодаль от самого дома вовсю курился дым над баней. Без перерывов и выходных. Через посредника в лице отчима Потапыч быстро поставил печь, собрал брус, ну и прочее. В детали я уже не вдавался. Теперь баня топилась каждый день, а ее обладатель только там и пропадал. Надо сказать, так оно даже лучше. Меньше разрухи в хозяйстве, потому что с домовым банник так и не подружился. Более того, делал все, чтобы саботировать любую деятельность Тишки.

Когда я уже подумал, что с основными делами покончено, всплыло еще одно веселое обстоятельство, которое надо было написать в документах на имущество. В своем доме никогда не бывает все доделано. Всегда надо что-то заменить, подлатать, поскоблить, подстрогать, прибить. Всегда! Поэтому каждое утро начиналось с уже опостылевшей фразы отчима: «Ну что, Макс, поработаем немножко?». Вопрос, понятно, был риторический.

Благо, я дожил-таки до тринадцатого августа и, дождавшись условленного времени, сбежал от работы в сторону перекрестка. К сожалению, лишь там нормально функционировали мобильный интернет и сотовая связь. С другой стороны, не только я страдал. Димке для немагической связи с внешним миром так и вовсе приходилось лезть на самое высокое дерево, чтобы принять сигнал.

— Алло, получил, что ли? — спросил я.

— Да, четыре фотографии, — ответил мне Байков.

— Погоди, там еще две. Со всех сторон сфоткал, чтобы ты ноги не переломал. Как получишь, перемещайся, я уже домой бегу.

Так как в доме комнат было в изобилии, решено одну из них, самую маленькую, отвести для аппарационных нужд. Операция была простая. Ты скидываешь по одному из мессенджеров подробную обстановку в комнате, а потом ждешь гостей. А сегодня ко мне должны были телепортнуться Димон, Мишка и Рамиль. За последнего я почему-то переживал больше всего. Как бы Рамик не прилетел по частям или не переместился прямо в стену. Все-таки его запасы магических сил и концентрации оставляли желать лучшего.

Прибежав обратно, я встретил Байкова, уже поджидающего меня на кухне возле торта. Димон не сводил плотоядного взгляда со сладкого, в своих мечтах явно расправляясь с третьим куском.

— Привет, — радостно поднялся он с места. — С днем рождения, Макс. Я тут…

— Потом поболтаем, — пожал я руку, — мне еще остальных надо встретить.

Я на всякий случай заглянул в аппарационную комнату и посмотрел, все ли на своих местах. Мало ли, Байков мог нечаянно сдвинуть, к примеру, статуэтку балерины на комоде. Объясняй потом Рамилю, почему его рука оказалась в гостиной.

Можно было оставить ее без мебели и интерьера. Но, как мне рассказал Байков, в нее лучше подобного не делать. В нее мог случайно переместиться какой-нибудь залетный маг. Потому что пустых комнат в нашем мире предостаточно. Одна из них могла быть похожа на нашу.

Но волнения оказались напрасными. И спустя минут пятнадцать вся честная компания была снова вместе. Правда, Рамик при перемещении снес настенные часы с гирями. Но на эту жертву я пошел с легкостью, они мне все равно не нравились.

— Фига се, — ходил с инспекцией мой татарский друг по дому. — Блин, надо геологию эту вашу тоже почитать. Вдруг и я какой-нибудь дворянин.

— Генеалогию, — поправил его Мишка. — Можешь не напрягаться. Среди благородных ни одного Шафидуллина не замечено.

— Да что бы ты знал, — отмахнулся Рамиль. — Я вот чувствую, сидит это у меня внутри. Чтобы ходить с важным видом и слугам указывать. А это че, домовой у тебя?

— Рад вас приветствовать в имении Кузнецовых, — поклонился Тишка. — Праздничный обед будет подан через полчаса. Жаркое еще доходит.

— Нет, ну где справедливость? — возвел Рамик к небу, точнее к потолку. — Тебе и домище вон какой, и домовой, и банник.

— Банника можешь забирать, — легко согласился я. — Пользы с него никакой, только собачится. Совсем у него характер испортился. Тишка, где, кстати, Потапыч?

— Не знаю, хозяин, с утра его не видел. Поищу попозже.

— Да и черт с ним. Пойдемте вам снаружи все покажу. Правда, особо смотреть не на что. Но все-таки.

Спустя полчаса, отведенных Тишкой, мы вернулись обратно. Теперь друзья знали, где в будущем по нашей задумке будет беседка, мангальная зона (на этом настоял отчим), дровяник на зиму. Еще дядя Коля пробрасывал темы по поводу своих кур или уток. К тому же, водоем вот он, свой есть. Но я пока умело отбивался от подобного. Так и глазом не успеешь моргнуть, как станешь полноправным деревенским жителем, а не обитателем дворянской усадьбы.

Домовой, вытянувшись в струнку, ожидал нашего прихода. Вот на кого можно было положиться, так это на Тишку. Сказал полчаса — значит, полчаса. Это не Потапыч, который мог легко дать слово и не менее легко его нарушить. Что называется, пацан сказал, пацан сделал. Пацан не сделал, пацан еще раз сказал.

— Это мы хорошо зашли, — оглядел стол Рамик. — А пить что будем?

Он тут же встретился взглядом с входящим следом дядей Колей и попытался оправдаться.

— Здрасьте. Это я так, к слову.

— Привет, пацаны. Если хотите, то по чуть-чуть можно. Шестнадцать все-таки, совсем взрослые уже. Щас Потапыча найду, у него там на любой вкус и градус.

— Нет, мы ничего не будем, — сказал я.

— Да, не будем, — согласился Байков.

— Мы не пьющие, — влился в наш клуб трезвенников Мишка.

— Даже пива? — протянул Рамик, но тут же исправился. — В смысле, даже пива не будем.

Хотя взгляд моего татарского друга говорил об обратном. Мол, совсем мы не умеем веселиться. И так праздники в его деревне не проходят. Но я к спиртному был категоричен. Обычно ярые трезвенники вырастают как раз в семье алкоголиков. Мне, к примеру, и без пива и прочего было хорошо. Друзья собрались под крышей моего дома, постепенно раскрепостились рядом с отчимом, принялись болтать и налегать на еду. Точнее, у кого как лучше получалось. Вот Димон, не будь дураком, ел так, что за ушами трещало. А Рамик больше растекался мыслью по древу. Птица-говорун.

— Я узнавал, в начале года пришлют распределения. Ну, и нас раскидают кого куда. Надо держаться вместе, если получится, конечно.

— Вряд ли получится, — отозвался Байков, даже не отрывая взгляда от стола, — при формировании «шестерок» не смотрят на дружественные отношения. Ты вполне можешь оказаться в связке с Азаматом и Куракиным. Кстати, о последнем…

Димон будто вспомнил что-то. Даже есть перестал.

— Вы, наверное, не слышали. В «Магическом обозрении» писали. Да и так, между семей болтают…

— Димон, не томи, а то получишь ложкой по лбу, — ответственно заявил я.

— Главы родов Терлецких и Куракиных обнаружены мертвыми на пегасозаводе последнего. Один убит непосредственно магией, другой отравлен. По версии Конклава они что-то там не поделили. Вот Терлецкий и убил Куракина, а тот успел прежде отравить Светкиного отца. Вот только в семьях болтают всякое. Вроде как они слишком уж дружны были, детей хотели поженить. И тут бах, на ровном месте…. Помолвка, кстати, расторгнута.

— В смысле? — чуть не подскочил на месте Рамиль.

— Главой рода Куракиных стал наш общий друг и одноклассник Александр, — положил утиную ножку в тарелку Байков, — как единственный сын и наследник. По причине отсутствия мужчин у Терлецких, главой рода стала мать Светы, Серафима Егоровна. К тому же Терлецкие потеряли несколько производств. Если говорить откровенно, то пара высокородных семей воспользовалась переполохом и попросту их отжала. Большую часть забрал Уваров. Поэтому, даже умри Юрий Симеонович и Игорь Константинович порознь, теперь брак между их отпрысками напоминал бы банальнейший мезальянс. И это лишь в том случае, если бы Света и Саша любили друг друга.

— Мезаче? — не понял концовку Рамиль.

Димон не собирался отвечать на вопрос. Он с яростью голодного аборигена, выросшего в пустынной степи, вгрызся в жирную утку. На помощь пришел Мишка.

— Неравный брак.

Мне почему-то стало жалко Светку. Да, я не забыл, что она мне сделала. Но ее семья в один миг утратила былое величие. Из дочери Охранителя в несостоявшиеся невесты — это жестко. Да еще и фамильный бизнес под шумок ушел. Непонятно, что осталось Терлецким, но сам факт. И опять Уваров. Почему мне казалось, что он имеет к этой истории непосредственное отношение?

— Че, получается, повезло тебе, Макс, что со Светкой шуры-муры крутить не начал?

— Так, а вот с этого места поподробнее, — оживился дядя Коля. — Что там за Светка такая?

— Да есть у нас одна благородная девушка, — Рамиль подумал и добавил, — такая вся загадочная.

— Тогда отбой, — отрубил отчим. — Вся проблема этих девушек с загадками в том, что они со временем превращаются в баб с ребусами. Нам такого не надо. Так что, Максим, у тебя кроме этой Светки на горизонте нет достойных кандидатур?

— Да, Максим, — загорелись глаза у Рамиля. — Чего не пригласил никого? Ведьму какую или целительницу.

— Потому и не пригласил, чтобы таких вопросов не было, — ответил я, чувствуя, как краснеет шея.

Вообще, я действительно подумывал о том, чтобы позвать Тихонову. Но с одной стороны мы вроде как только начали встречаться, поэтому не хотелось бы торопиться. А знакомство с отчимом — это шаг серьезный. Почти как роспись в ЗАГСе. Пусть уж все идет как идет. Выразительный взгляд дяди Коли сказал, что он все понял и доставать меня не будет.

— Давайте лучше подарки дарить, — решил, что пора сменить тему Мишка. Он вытащил из обычного пакета, который отложил ранее здоровенную книгу. — «Благородные магические семьи от А до Н», 1902 г. издания. Еле нашел. Там про Кузнецовых небольшой раздел.

— Спасибо, — пожал я ему руку и забрал подарок.

— Да, Мишка, ты в своем репертуаре, — закатил глаза Рамик, доставая коробку. — Есть хороший подарок, плохой и книга. Вот, бери пример. ДжиБиЭлевская портативная колонка. Аккумулятор 7,8, влагозащитная, суммарная звуковая мощность 30 Вт. И цвет нормальный, черный.

— Спасибо, Рамиль.

— Я, в общем, хотел сделать что-то особенное, — поднялся на ноги Байков. — Защитный амулет у тебя есть, второй не нужен.

Я чуть летним салатом не поперхнулся. В том-то и дело, что нет. Но и бог с ним, не самое удачное время сейчас выяснять эти незначительные подробности.

— Поэтому вот, — вытянул на ладони Байков обычное золотое кольцо. Довольно сильно похоже на обручальное.

— Одно из двух, — прокомментировал Рамиль, — либо ты сейчас станешь уговаривать Макса отнести его в Мордор, либо попросишь руку и сердце.

Байков шикнул на друга, а вот дядя Коля шутку оценил. Откуда он знает, что такое Мордор?

— В общем, оно похоже на стандартное кольцо Земли. Только я поработал над структурой, мне не нравилась исходящая сила. Ну, вроде как стало намного мощнее. Один момент, — отдернул Димон руку с кольцом как раз, когда я попытался взять его. — Я там нахимичил чего-то, сам еще не понял чего. Но кольцо получилось разовое. После использования разрушится.

— Спасибо, Дима, — ощутил я магическую энергию от кольца сразу же, как взял его в руку.

Мне почему-то вспомнился теневик. За все это время я не сделал ни одной попытки выйти в Иномирье. Да и как, спрашивается, туда явиться? Мощных артефактов для моего могущественного «друга» не было. Все деньги ушли на дом, поэтому ничего нового я не прикупил. И времени прошло достаточно. Возможно, он меня просто позабыл. Хотя я часто просыпался по ночам от леденящего душу воя. А когда садился на кровати, то пытался уловить в полной тишине хоть какой-то звук. Так или иначе, чем больше времени проходило, тем более явственнее Иномирье становилось для меня дверью, в которую нельзя входить. Для собственной же безопасности.

Кольцо же подошло идеально. По понятным причинам, озвученным Рамилем, на безымянный палец я его надевать не стал. Зато такое ощущение, что указательный всю жизнь только этого момента и ждал. Артефакт сел как влитой. Чужая сила еще разок всколыхнулась, но тут же успокоилась, явно перейдя в режим ожидания.

— Ладно, теперь я, — поднялся на ноги дядя Коля.

Он вытащил с верхней полки небольшие ножны и кусок замотанной ткани.

— Ножны для твоего ножа фамильного. Я не очень понимаю, что такое пространственный карман, но нельзя, чтобы оружие там валялось без ножен. Порежешься еще неровен час. И оселок. Каким бы магическим нож не был, а точить его надо, — развернул он тряпочку и показал шлифовальный брусок, — вот, значит, бери. Ты прости, что не колонки всякие, я в них никогда не разбирался, а это вещи нужные…

— Спасибо, дядя Коля, — обнял я отчима.

Разве, что-нибудь еще нужно для более удачного дня рождения? Оказалось, что да. Судьба, в лице домового, подкинула мне очередной сюрприз.

— Хозяин, — пропищал снизу Тишка.

— Ты тоже хочешь мне что-нибудь подарить? — улыбнулся я. — Смотри, придется удивлять.

— Вас там банник удивит. Он, как бы это сказать, разгневал водяного бога.

От автора: Третья книга из цикла «Уникум» не зря называется «Практикум». В ней группа учеников-магов будет сталкиваться с разными сложными ситуациями за пределами школы. Для этого создаются «шестерки», комплектующиеся учащимися различных Башен (в зависимости от целей). Дорогие читатели, я предлагаю вам поучаствовать в мини-конкурсе. Составьте свою шестерку, включив в нее уже известных персонажей (гг герой обязателен, уж простите). Подбробно напишите, почему она должна быть именно такой. Обладатели трех лучших комментариев получат промо на третью книгу.

Глава 2

Банник был удивительно предсказуем лишь в одном. От него всегда стоило ожидать беды. Потапыч с легкостью эквилибриста влезал в самые авантюрные проекты, чтобы набить себе шишек на разные мягкие части тела. Ну, и заодно всем тем, кто оказался поблизости. Способность у него была такая — специфическая.

Но сегодня он удивил даже меня. Разгневать водяного бога — звучало внушительно. Пусть я вообще не представлял, что это за бог такой. Но что-то мне подсказывало, искать его нужно возле пруда.

Именно туда нас и повел домовой. Тишка волновался, высоко подпрыгивал, оборачивался на ходу. В общем, всем своим видом демонстрировал крайнюю степень возбуждения. Да и, сказать по правде, мы тоже были встревожены. А когда проскочили баню и выбрались к берегу пруда, так и вовсе офигели.

— Это че за фигня? — с присущей ему непосредственностью поинтересовался Рамиль.

— Водяной бог, — терпеливо, насколько мог, объяснил домовой.

Что сказать, выглядел этот представитель неизвестного религиозного культа внушительно. Ростом он превосходил нас раза в полтора. Лицо склизкое, приплюснутое, словно у рыбы. На шее жабры, между пальцами перепонки, большая часть тела в чешуе. Я сначала подумал, что это самый обычный водяной. Ну, хорошо, не совсем обычный. Переросток. Вот только у водяных рыбьи хвосты, оттого они и на берег не суются. Наш новый знакомый уверенно двигался на своих двоих к испуганному Потапычу.

Кто это тогда? На водного элементаля тоже не смахивает. Того создают лишь отдаленно похожим на человека, не углубляясь в подробности. А этот был излишне детализирован. Даже срам не прикрыл. Хотя все функции элементаля он выполнял — стихия его слушалась. Вода в пруду вспенилась, поднявшись в воздух несколькими столбами, которые попеременно обрушивалась на пытавшегося безуспешно отступить к бане Потапыча.

Я терялся в догадках по поводу происхождения этого существа. А время меж тем уходило. Хорошо, что со мной был Мишка и его лоб, по которому он хлопал ладонью каждый раз, когда ведьмака осеняло.

— Это тритон. Полуразумное магическое существо, подчиняющее себе стихию воды.

— Они же вроде все вымерли, — засомневался я.

— Нет, сказано, что их не видели более четырехсот лет, — поправил меня Мишка. — Они вроде как взяли и исчезли.

— Выходит, этот красавец не полуразумный, а разумный, — хмыкнул Рамиль. — Решил зашухериться поближе к Москве. Я бы тоже так сделал.

— Хватит болтать, — прикрикнул я, — давайте Потапыча спасать.

Баннику действительно приходилось непросто. У него почти не осталось сил, чтобы сопротивляться стихийной магии тритона или пытаться убежать. А водяной здоровяк напротив, подался вперед, собираясь выбраться из пруда и задать Потапычу.

Как бы мне не нравились выходки банника, как бы не осуждал его методы выстраивания отношений с различными существами, раздумывать над тем, спасать его или нет, попросту не стал. Этот дуралей почти родственник — старенький, больной деменцией дядюшка, который появляется при гостях без штанов и доставляет кучу хлопот.

Первым наперво в тритона прилетел здоровенный камень, составленный в свою очередь из более мелкой фракции. Ну да, есть у меня такая привычка, бросать разные предметы в полуразумных почти вымерших монстров. Тритон покачнулся и переключил внимание с банника на незадачливого волшебника. Понял, был не прав. Щас верну камешки, мне надо срочно облачиться в доспех.

Однако мощная струя, вырвавшийся из невидимого брандспойта полуразумного, не достигла цели. Вода стала растекаться в паре метрах от меня, словно наткнувшись на преграду. Ответом на вопрос: «Какого…?» стал пыхтящий рядом Мишка. Ну да, водяной щит. Маг воды против собственной стихии, ну, или наоборот. Однако Максимов меня сразу «успокоил».

— Макс, он очень сильный, я так долго не продержусь.

Ну да, я почему-то всех мерял по себе. А Мишка обычный соискатель. Против такого древнего существа, да еще и действующего как волшебник, он долго не продержится. Байков тем временем пошарил в пространственном кармане и достал массивный медный обруч, который тут же надел на руку.

Не знаю, что это было и как называлось, но когда кулак Димона отделился от конечности и зеленым сполохом устремился к тритону, мне как-то поплохело. Несколько секунд понадобилось, чтобы понять — это какое-то особое заклинание. Вон и настоящий кулак Байкова остался на месте. Тот же, зеленый, похожий на легкое марево, немного разросся в размерах и попытался схватить тритона за шею. Без особых успехов.

— На него захват не действует, — с некоторой тревогой сказал Байков. Точь-в-точь как игрок в карты, увидев, что у противника одни козыри.

Я поглядел на Рамиля, но тот сразу замахал руками.

— На меня не смотри. Я маг огня, вот если бы это не тритон был, а кто другой…

Нет, надо срочно обезвреживать монстра. Потому что от дома к нам бежал уже дядя Коля, вооруженный вилами. Я его характер знаю. Он не посмотрит, что мы маги, попытается всех защитить. Только куда ему против этого монстра.

Я бросил Иглы, с удовольствием отмечая, как они вспарывают чешуйки, будто нож консервную банку. И тут же радость померкла. Потом что раны затянулись буквально сразу. Даже густая, почти черная кровь, лишь слегка обагрила тело. Получается, заклинаниями разрушения мы много не добьемся. Откуда ты тут взялся, блин? Вот если можно было тритона куда-нибудь выкинуть подальше.

Мысль, ослепительная, как солнце в ясный день, вспыхнула в моей светлой шестнадцатилетней голове. А ведь вполне сработает, если хватит силенок. С другой стороны, я целый подмастерье. Можно сказать, взрослый маг средних сил. А таких было большинство. Должно получится.

— Пацаны, отвлеките тритона.

Я быстро пересобрал доспех, превратив его в подобие сноуборда. Ну ладно, жалкое подобие, которое можно принять за таковой с очень дальнего расстояния и ночью. Суть в том, что я смог стоять на относительно ровной каменной площадке, пока тритон отмахивался от налетевшего с сильным ветром сора. Байков в деле.

Тут еще ему начало прилетать небольшими льдышками по голове. Это уже подключился Максимов. В общем, самая пора действовать. Камень вместе со мной неловко поднялся в воздух. Да, не все каникулы я провел за ремонтом, заодно немного и попрактиковался в стихийной магии. К примеру, опытные воздушники могли с легкостью летать. Конечно, Димону до этого еще далеко. К тому же надо постоянно заниматься Но я нашел в одном из прихваченных учебников лазейку, которая утверждала: ты можешь так же. Необходимо, чтобы под тобой находился какой-то элемент из родной стихии. И, вуаля.

Понятно, что до скорости стратегического бомбардировщика мне было далеко. Полет напоминал скорее первые испытания реактивного ранца. Легкое планирование объекта, готового в любой момент рухнуть вниз. Тут главное не потерять концентрацию. Иначе потом костей не соберешь. Спасибо Коршуну и его бабочкам, с этим был полный порядок.

Плита со мной, чуть покачиваясь, потихонечку набирала скорость. Внизу застыл побледневший дядя Коля, всем своим видом осуждающий меня. Плюхнулся на задницу Потапыч, шевеливший губами и даже не пытавшийся убежать. Продолжали тратить силы друзья. Ладно, не все. Рамик так и стоял с открытым ртом, словно на интересном представлении.

Тритон был уже близко. Семь метров, пять, три. Все. Я с диким волнением отломил кусок камня, зажав его в руке. Потому что ключом мог быть любой предмет. А другой рукой коснулся монстра. Он почувствовал мое присутствие и даже попытался повернуть голову. Но было уже поздно.

Движение тритона замедлились, потому что мы вошли в Коридор. Я закашлялся, грудь сдавило, в висках застучало. Такого количества силы за одно мгновение терять еще не доводилось. Стали возникать всякие плохие мысли, вроде: «А как теперь возвращаться?». Нет, не сейчас, не время для сомнений, нужно идти дальше.

Тритон уже рванул с застывшему разлившейся ртутью пруду. Не знаю, понимал ли он, что сейчас происходит. Но явно осознавал, что ничего хорошего. Я поднял небольшую палку из-под ног, на ходу наливая ее силой, и бросился следом.

На меня сработала масса тритона. Коридор — пространство между мирами, место странное. Ты всегда здесь движешься медленно, будто прорываешься через густую патоку. И по логике, чем больше твое тело, тем быстрее ты должен двигаться. Но логика и это место явно не стояли рядом. Монстр напротив, замедлился, став похожим на замерзшую в янтаре букашку. Догнать его не составило труда.

И вот мы уже стоим, обдуваемые холодным промозглым ветром. Чем хорошо Иномирье, даже оказавшись в незнакомом месте, ты чувствуешь, что был здесь. Есть плюсы в безжизненной снежной пустыни. Минус — да все остальное один большой минус.

Тритон заорал, будто его ножом резали. Кто знает, может, предчувствовал, чем грозило ему неожиданное путешествие, на которое он даже не смел рассчитывать. Монстр заворочался, завертел рыбьей головой, пытаясь найти своего обидчика. Это у него получилось довольно быстро. Я даже кивнул, встретившись с ним взглядом. Глупо, конечно, теперь мы вряд ли отношения восстановим.

По идее, сейчас должно было начаться сражение. Вон этот красавец даже снег начал поднимать, все ж таки его стихия, а я напротив, припал на бок, держась окровавленной рукой за не менее окровавленную ногу. Больше того, вся правая сторона тела оказалась будто стесана громадным рубанком. Зато теперь я знаю, что бывает с магом, который очень хочет переместиться в другой мир, но не обладает должным количеством силы. Некто всесильный будто пропустил меня, взяв небольшой штраф. Понятно, что ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. Более того, я даже не задумывался, как буду возвращаться.

Поднявшаяся пурга колола лицо, крупные льдинки оставляли на коже легкие порезы. И в довершении всего тритон неуклюжими движениями подошел ко мне и приподнял за грудки.

Я закричал, не особо сдерживаясь. Ну, а кого тут стесняться? Тритоша уже почти как свой. Ему, кстати, здесь нравилось не больше моего. Пусть он и был амфибией, но явно предпочитал воду суше. А тут вообще непонятно что. И ни единого намека на то, что где-то за очередным склоном Волга впадает в Каспийское море. Тут не было никого, кто мог помешать монстру расправиться со мной. Ну, почти никого.

Теневика я почувствовал на третью-четвертую секунду пребывания в Иномирье. Просто отреагировать должным образом не успел. Сначала этот разодранный бок, потом диалог без слов с тритоном, следом мысли о скорой смерти. Но с каждой новой секундой аура теневика становилась все явственнее. Более того, монстр, держащий меня, тоже беспокойно завертел головой. Да, я знаю, мой новый иномирный друг такой: его легко найти, трудно потерять и невозможно забыть.

От школы, где я оставил озлобленного приятеля, до моего имения путь был неблизкий. Теневик пробежал его меньше, чем за минуту, явно ставя новый спринтерский рекорд Иномирья. И буквально ворвался в нашу с тритоном интимную обстановку. Причем, действовать стал более чем радикально.

Монстр, это я сейчас про водяное создание, а не милую потустороннюю ящерицесобаку, конвульсивно дернулся и отпустил меня из цепких лап. Все дело в том, что теневик одним резким движением попросту сожрал половину головы тритона. И теперь потягивал силу из умирающего существа, словно коктейль с помощью трубочки.

Я, с изначально разорванным боком, а следом еще и ударившись при падении, смотрел на эту картину и даже боялся дышать. Теневик расправился с моим обидчиком слишком легко. Будто боксер-профессионал, уложивший юниора в первом раунде. Собственно, на это и был расчет. Теперь вопрос совершенно в другом. Во-первых, как поведет себя голодное сверхсущество? Во-вторых, каким волшебным образом мне вернуться?

Теневик дернулся, постепенно сближаясь. Его могучие мышцы перекатывались толстыми жгутами под крепкой кожей. Хвост с двумя шипами тревожно ходил то вправо, то влево. А глаза пытались прожечь меня насквозь. Думаю, теневику многое что было мне сказать. И с большой вероятностью, малоприятного.

Его пасть придвинулась так близко, что я почувствовал влажное дыхание могучего существа. Даже злость какая-то взяла. Да, да, я видел, что ты у нас спец по вскрыванию голов и высвобождению силы. Чего тянуть? Хоп, и дело с концом.

На мгновение мне даже показалось, что теневик фыркнул. Точнее он громко и быстро выпустил воздух, а только после этого открыл пасть. И меня обдало силой. Сырой, несформировавшейся, едва поглощенной. Силой тритона.

Длилось это совсем недолго. Однако когда теневик сомкнул кинжальной остроты зубы и неторопливо пошел прочь, а внутри меня заклубилась сила. Пусть ее было относительно немного. Ровно столько, чтобы перейти обратно. Я это чувствовал, я это осознавал. Вот так подарок.

— Спасибо, — сказал я вслед дрожащим от волнения голосом.

Теневик на мгновение замер, вильнул хвостом и продолжил движение. Довольный и сытый, впервые за многие годы. Невероятно. Все-таки получилось. Даже лучше самых смелых ожиданий. Он со мной поделился силой. В голове родился хитрый бизнес-план. А что, если приволакивать сюда всяких магических существ и расщеплять их? Всем одна сплошная польза. Понятно, что и тварей надо выбирать исключительно по степени полезности для людей. Точнее наоборот, бесполезности. Вопрос в другом, к чему это приведет? Философские темы и проблемы межмирового масштаба, я решил отложить на неопределенный срок. Сейчас существовали более насущные дела. К примеру, как не задубеть на этом ледяном ветру?

Переход вышел простым и незатейливым. Что интересно, силы хватило ровно для перемещения обратно. Ни больше, ни меньше. Я предстал перед взорами друзей и отчима, которые почему-то не торопились радоваться моему возвращению. Напротив, глаза их оказались наполнены ужасом. После чего они будто ожили, решив, что самое время двигаться с невероятной скоростью.

— Бинты, надо в скорую позвонить, — бросил вилы дядя Коля.

— Можно прижечь, — предложил Рамиль.

— Я тебе прижгу, — вступился за меня Байков.

— Погодите, не надо ничего прижигать, — ответил Мишка.

Он вытащил какую-то пузатую склянку с оранжевой жидкостью и стал крепко поливать ободранную при переходе в Иномирье сторону. Что удивительно, рана начала на глазах подсыхать и покрываться коричневой коркой, точно кожу содрали минимум неделю назад.

— Зелье быстрого свертывания. В конце прошлого года проходили. Там ингридиенты простые, всего-то…

— Мишка, я тебя ценю и уважаю, но вряд ли здесь кто-то будет на серьезных щщах его готовить. Ты у нас единственный ведьмак.

— Оставишь пузырек? — поинтересовался отчим и, получив от Максимова утвердительный ответ, успокоился.

— Вы лучше скажите, — где этот красивый и умный банник, который решил разбудить на кой-то ляд тритона? — спросил я. — Надеюсь он живой. Хочу убить его лично.

Друзья начали озираться в поисках Потапыча, но тот будто в воду канул. Хотя, это я так, образно. В водоемах банник, как выяснилось, купаться был не большой охотник. Мы бы так и терялись в догадках, если бы перед глазами не появился Тишка. Да не один, за шкирку домовой держал банника.

В любой другой ситуации Потапыч бы не дался. По силе они были равны. Но бой с тритоном измотал банника. Чем домовой и воспользовался. Ох, Тишка, боюсь, ты разбудил великана. И в гневе он тебе вряд ли понравится.

— Вот, — почти как мешок, полный куропаток, бросил домовой банника к моим ногам.

— Что это у тебя за пазухой? — сразу обратил я внимание на мокрую оттопыренную рубаху.

— Да так… Мелочи.

Было видно, что Потапыч судорожно пытается что-то придумать, но ничего не идет в голову. Несмотря на вялые сопротивления, выудил на белый свет небольшую потертую шкатулку. Непонятно, сколько лет она пролежала на дне пруда, но что-то мне подсказывало, что эта штучка весьма ценна. Не стал бы Потапыч пытаться достать какую-нибудь хрень.

— Ну, мой дорогой, — сказал я, положив руку на плечо баннику, — а теперь ты расскажешь мне все.

Глава 3

Потапыч обладал небывалой хитростью, к которой можно было применить лишь один эпитет — крестьянская. Это когда ты считаешь себя самым ловким и изворотливым, однако проблема в том, что на поверку окажется — так считаешь только ты. Копнешь чуть поглубже и выяснится, что все твои «гениальные» комбинации на самом деле банальная жадность, граничащая с глупостью.

Вся история заключалась в следующем. Банник, возможно, действительно обладающий некой чуйкой ко всякого рода обогащению, почувствовал на дне пруда наличие чего-то ценного. Ну, и, недолго думая, решил воспользоваться ситуацией (это когда хозяин и все домочадцы отвлечены празднованием дня рождения). Как не любил он температуру воды ниже двадцати шести градусов, но все же занялся подводным плаванием. И его любопытство вознаградилось драгоценной шкатулкой, которая, правда, почему-то оказалась в руках обглоданного дочиста обитателями пруда скелета. Но когда это останавливало Потапыча?

Банник, не дожидаясь понятых, произвел изъятие, и уже собирался убраться восвояси, но был вынужден познакомиться с еще одним интересным существом. Да, да, именно с тритоном. По словам Потапыча, тот «из ниоткуда появился, вот те крест, хозяин».

Собственно, банальная история для мира магов. Исчезнувший с радаров древний монстр, который охраняет клад. Тут бы даже Рамик не удивился, если бы не еще одна интересная деталь. На шкатулке был изображен фамильный герб Кузнецовых. И что-то мне подсказывало, что останки на дне пруда принадлежат одному из моих родственников.

— Можно обратиться в архив, узнать, кто из Кузнецовых пропал без вести, — выступил с предложением Максимов, сразу же, как мы вернулись обратно к торту.

— Дядя Коля, фу, что за вонь? — скривился я, глядя на суету отчима, — Не надо ничего, так все пройдет.

— Максим, не думал, что когда-нибудь скажу такое, но не спорь со старшими. Мазь Вишневского всех на ноги ставит. Это я виноват, нормальную аптечку не собрал.

— Можно просто кое к кому наведаться, — пожал плечами Рамиль. — Фамилия начинается на «Ти», а заканчивается на «Хонова». Она Макса быстро на ноги поставит.

— Это идея, — поддакнул Байков.

— Ничего не надо, — отмахнулся я, — до свадьбы заживет.

— Не слишком дорогая цена для лечения? — прыснул Рамиль.

— Че вы ржете, дураки? — посмотрел я на Рамика и Димона. — Так говорят просто.

Напряжение постепенно проходило. Даже у меня уже не дрожали колени.

— Хотя есть более простой способ, — продолжал жить Мишка в своем мире. — Не факт, что там будет вся информация, но хоть что-то написать были должны. Максим, где книга, которую я тебе подарил?

— Вон же лежит, — указал я на комод. — Лучше скажите, как шкатулку открыть?

— Она тут с каким-то секретом, — ответил Байков, — придется повозиться.

— Максим, а ты куда тритона дел? — спросил Рамик.

— Ох, там все сложно. В общем, помните мои тренировки по проходу в другой мир?

Чем дольше я рассказывал, тем больше вытягивалось лицо моего татарского друга. Да и Байков перестал возиться со шкатулкой, ловя каждое слово. Дядя Коля, даром, что был здоровый мужик, по общему выражению лица, так и вовсе находился в полуобморочном состоянии. Один только Мишка, как ушел с головой в книгу, так и не торопился возвращаться.

— Я думал, что ты прикалываешься по поводу этого Иномирья, — признался Рамиль. — Типа троллишь.

— Вот, нашел, — вскочил со стула Мишка и сунул книгу мне в руку.

«Кузнецова Марія Семеновна, прозванная за свои физическія недуги Хромоножкой, пропала безъ вѣсти шестаго іюня тринадцатаго года. Послѣдній разъ её видѣли близъ имѣнія Кузнецовых».

Я пробежался дальше и обнаружил еще немного информации, про Марию Семеновну. Точнее крохи информации. Выходило, что это моя троюродная прапра… В общем, дальняя родственница. Детей у нее не было, мужа тоже. Ничем выдающимся не выделялась.

— Похоже, что на дне пруда действительно она.

— Ну? — чуть не приплясывал Мишка. — Я нас есть кости, у нас есть кровный родственник. Надо проводить ритуал!

— В смысле, мы ее дух вызовем, что ли? — поежился Рамиль. — Может, не надо?

— Кровный ритуал вызова предка на костях, — сгорал от нетерпения Максимов. — Я такое только в книжках читал.

Признаться, мне было тоже не по себе. Пусть мы на спиритизме и изучали всякие методы общения с мертвыми. Но призыв духов всегда часто заканчивался не совсем так, как хотел ты. У неупокоенного (а с Марией Семеновной именно такой случай) мог оказаться вздорный характер, или он попросту не захочет общаться. Да мало ли там переменных?

— Так, пацаны, сегодня точно никаких ритуалов, — отрубил дядя Коля. — Вы на Максима посмотрите, на нем живого места нет.

Мишка сразу потух, а я с благодарностью поглядел на отчима. Постепенно под грозным взглядом дяди Коли разговоры перешли в другое русло. Про школу, близящийся практикум, дальнейшее распределение и прочее, прочее. Хотя увлекающийся Мишка и пытался время от времени вернуться к ритуалам, костям, кладам. Но отчим был непреклонен.

На ночь мы оставили всех у себя. Теоретически Байков мог бы мотануться обратно, а вот Рамик с Максимовым точно нет. Силенок бы не хватило. К тому же Мишка еще потратился, сражаясь с Тритоном. Димон же заранее предупредил дядю, что может задержаться на пару дней. Потому спустя несколько часов из дальней гостевой комнаты, раздавался могучий храп благородного мага и недовольное бурчание Рамика.

— Будто снова на первый курс попал. Я уж и забыл, как громко он храпит.

Мне ночь далась тоже довольно непросто. Во-первых, сны были какие-то жутковатые. С покойниками и черной водой. Во-вторых, стоило перевернуться на правую сторону, как боль заставляла просыпаться. Вот тебе и сходил покормить зверушку.

Утро действительно оказалось мудренее вечера. Немного поразмыслив, я решил согласиться с Мишкой и провести ритуал. Только отложил его еще на неделю, чтобы набраться сил и подготовить все лучшим образом. И заодно кое-что перепроверить. А пока попрощался с друзьями.

— Мне понравилось, — сказал Рамиль. — Офигенный день рождения. Давай в следующем году какую-нибудь гидру завалим.

После проводов гостей я подготовил запрос в архив благородных семей. Для этого пришлось скататься до местного отделения Конклава. Через три дня пришел официальный ответ. За период с 1866 г. (когда семье и пожаловали магическое дворянство) по 1917 г. без вести пропал лишь один Кузнецов. Вернее Кузнецова. Та самая Мария Семеновна. Ну хорошо, мы хотя бы выяснили, кому точно принадлежит скелет.

С ритуалом тоже возникли сложности. Потому что банник и домовой категорически отказывались поднимать останки моей родственницы. Пришлось снова вызывать Байкова с Максимовым. Мишка развел в стороны воду, обнажив дно. Последнее я укрепил заклинанием земли, потому что шагать по зыбкому илу — занятие малоприятное. А уже, когда мы подобрались к нужному месту, Димон телекинезом аккуратно поднял скелет и вытащил его на берег. Дядя Коля, оставшийся на суше, лишь удивленно качал головой.

Ну а потом началось самое интересное. Мы сделали круг из соли, чтобы у поднятого беспокойного духа не появился соблазн вырваться и нанести нам какой-нибудь вред. Я достал фамильный нож, сделал им небольшой порез и капнул кровью на череп. А потом сразу же отошел за соляной круг.

— Кровь от крови, плоть от плоти, дух от духа, поднимись. Покажи свои последние часы.

Силу в ритуал я вкладывал бережно, увеличивая постепенно. Пока наконец кости не стали чуть подрагивать, будто находились в сейсмически опасной зоне. От них повалил густой темный дым, обретающий очертания женщины.

— Ладушко… свет очей моих, приди. Принесла приданое, как и было обещано.

С каждым мгновением черты лица Марии Семеновны становились все более отчетливыми. Надо отметить, ее нельзя было назвать совсем некрасивой женщиной, скорее самой обычной. Неупокоенный дух шагал, сильно припадая на левую ногу, и вместе с тем оставался на одном месте. Соляной круг работал.

Только теперь я разглядел в дрожащих пальцах бесплотного существа ту самую шкатулку. Мария Семеновна держала ее на вытянутых руках, будто кому-то показывая.

— К тебе в дом войду, стану хозяйкой, только прими…

В тот самый момент, когда крышка шкатулки скрипнула и почти открылась, неупокоенная стала терять очертания. Ее руки обратились в черный дым, лицо вытянулось, глаза загорелись желтым огнем. Над берегом разнесся протяжный вой и нечто, уже меньше всего похожее на человека, бросилось на меня.

От испуга я попятился назад, споткнулся и упал на задницу. Благо, ничего страшного со мной не произошло. Дух, столкнувшись с соляной преградой, еще какое-то время повопил, черным дымом беснуясь взаперти, после чего постепенно исчез, словно его сдуло ветром. Ритуал был прерван.

— Это что такое еще было? — спросил я ребят.

— Не знаю, — Мишка находился, наверное, в большем недоумении, чем я. — Мы все правильно делали. Нож магически привязан к тебе, кровь твоя, кости…

— И никто не успел посмотреть, как она шкатулку открыла?

— Нет, — в один голос ответили Байков и Максимов.

— Пацаны, будет на покойницей издеваться. Давайте похороним по-человечески, — вмешался дядя Коля, которому этот ритуал тоже пришелся не по вкусу.

Так закончилась история Кузнецовой Марии Семеновны — в дальней части имения отчим собственноручно вырыл ей могилу. С другой стороны, мне хоть что-то стало ясно. Хромая женщина, не нашедшая себе счастья с обычными мужчинами, каким-то образом обнаружила в имении тритона. Который в некой мере походил на человека. Видимо, как-то нашла с ним общий язык. И в конечном итоге решила связать с ним судьбу. Даже приданое принесла. Понятно, что закончилось все не очень. То ли тритон убил свою пассию, то ли уволок в «свое царство». Под воду, соответственно. Где по известным причинам Кузнецова и умерла.

Конечно, грустно это все. Но как человека практичного, меня интересовала теперь только судьба шкатулки. Приданое — это явно что-то ценное. Поэтому, недолго думая, я отдал ларчик с секретом Байкову. Если уж он не откроет, это не сделает никто.

Вместе с тем, медленно и неотвратимо, подошли к концу каникулы. И вот я уже стою на пороге фамильного особняка, в ожидании автобуса.

— Максим, пожалуйста, не влезай ни в какие неприятности, — напутствовал меня дядя Коля. — И будь осторожен. Ваш мир очень уж опасен.

— Так я и не собираюсь, — честно ответил я.

— Фуф, еле успел, — выскочил из дома Потапыч, таща за собой какие-то тюки. — Хозяин, неужто ты решил один уехать?

— А ты со мной? — искренне удивился я.

— Ты ж без меня пропадешь, — ничуть не смущаясь, будто и не было происшествия с тритоном, ответил банник. — Я на душу такой грех не возьму.

— Возьми его с собой, Максим. Так лучше будет, — кивнул отчим.

Не знаю, по мне, фразы про «не влезай в неприятности» и «возьми его с собой» немного противоречили друг другу. Что-то мне подсказывает, что банник намылился в школу, преследуя исключительно свои цели. Однако поспорить не удалось. Потапыч уже юркнул в пространственную баню со своей поклажей. И почти сразу подошел автобус.

— Ты почему так мало писал? — не успел я зайти, как на меня обрушились кулачки Тихоновой.

В короткое время пришлось рассказывать про плохой мобильный интернет, необходимый ремонт и еще придумывать кучу отмазок. Про тритона, клад и неупокоенную душу родственницы, я предпочел умолчать. Хотя Вика и допытывалась, где я так ободрал правый бок. Целительница, что с нее взять. Сразу все чувствует. Даже подлечила немного, совершенно не спрашивая у меня на это разрешения. Ну, и еще уволокла в заднюю часть автобуса, требуя компенсацию за пару месяцев разлуки.

В школе нас встречали сразу Козлович и Щербатый. Викентий Павлович оставался по-прежнему куратором, но в основном за нас теперь отвечал Ментор. К примеру, началось все с того, что волшебники, со всеми чемоданами, отправились в Башню. Кончилась лафа в виде совместных посиделок. Теперь встречаться с Байковым и Максимовым придется либо за завтраком, либо на общих уроках.

Цокольный этаж Башни я уже видел во время путешествия за Книгой Трех. В дополнении нам лишь открылись жилые комнаты, которые располагались по кругу гостиной, душевая с туалетом и «практикантская». Она находилась в конце того самого темного коридора и сейчас была закрыта.

Комнатки оказались не в пример меньше, чем во флигелях. Всего лишь пара кроватей в два этажа, длинный стол, видимо, делать уроки нам предполагалось по очереди, один шкаф. С другой стороны, вместе со мной поселился Зайцев, Рамиль и Азамат. Поэтому, наверное, сильно драться за место для учебы мы не будем.

Так начался третий, последний год в Терново. Утром, в одно время с первым курсом, мы ходили на учебу. Занятия в клубах вроде как и продолжались, но вместе с тем в каком-то облегченном виде. Особенно по сравнению с прошлым годом. Будто нас для чего-то берегли. И именно это рождало некое гнетущее впечатление. Вроде как надо было наслаждаться последними теплыми деньками, но до конца расслабиться не получалось. Развязка наступила в середине сентября, когда нас всех собрали в большой аудитории. О серьезности проводимого мероприятия свидетельствовало наличие завуча, куратора и сразу трех Менторов.

— Дорогие ученики, многие из вас обучаются в нашей школе по программе отработки. Иными словами, после завершения Терново, вам будет необходимо отработать определенное количество времени в одной из структур Конклава. Сейчас всем раздадут листы, где нужно отметить подходящее направление для работы и прохождения практикума.

— Смотри, Зыбунина с тебя глаз не сводит, — шепнул мне Рамиль, пока раздавали бумагу для заполнения.

И это было правдой. Куда бы я не повернулся в последнее время, мог быть уверен, что встречусь со взглядом ведьмы. Даже за Вику переживать стал, как бы порчу какую не наслала.

— А Терлецкую и вовсе отсадили от благородных, — не унимался Рамик.

Вообще, это было не совсем так. Сидела Света как раз вместе с Аней Горленко. Тут скорее дело в том, что высокородные раскололись. После расстроенной помолвки, девчонки стали держаться отдельно. Хотя и здоровались с Куракинской компанией, правда сквозь зубы. Одно дело, когда Саша бегал за Светкой. Ей вроде и не особо это нужно было. И совсем другое, когда он сам передумал жениться.

Интересно, именно в этот момент Терлецкая, будто почувствовав, что я смотрю на нее, повернула голову и улыбнулась. Сразу в груди защемило. Что, конечно же, не осталось незамеченным для Зыбуниной.

Ну нет, сами уж разбирайтесь. Я опустил глаза на листок с убористым списком. Справа от каждого наименования стоял коэффициент. И некоторые из них были повышенными. К примеру: «Экспериментальный отдел по работе с неустойчивыми древними артефактами. Министерство науки» или «Смертельные яды. МВДО». Время отработки мне подходило, всего два года вместо трех. Однако эта работа для артефакторов и ведьмаков. В середине списка нашлось и кое-что для волшебников: «Охрана жизни немощных и магов. МВДО». Я поставил галочку, написал сверху фамилию, а снизу оставил автограф. Все, готово.

— Я тоже туда, — заглянул мне через плечо Рамиль. — Вместе веселее.

— Если мы вместе попадем, — ответил я. — Сам же помнишь, там все выборочно происходит.

А потом началось кое-что еще интереснее. Завуч подняла руки и собранные листки стали разлетаться по аккуратным стопкам.

— Сейчас мы будем формировать «шестерки», — комментировала она свои действия. — В течение года они могут меняться. Если кто-то из учеников решит прервать учебу самостоятельно или…

— Погибнет, — вякнул Куракин.

— Или не завершит практикум, — поправила его завуч. — По традиции, начинаем формировать «шестерку» с самого сильного мага, — она вытянула руку и в ней оказалось ровно шесть листов. — Итак, первый Максим Кузнецов, волшебник.

Я с волнением посмотрел на друзей и стал ждать, кто же окажется в моей группе.

Глава 4

— Второй, Александр Куракин, волшебник, — вещала завуч.

Высокородный пренебрежительно посмотрел на меня, пытаясь во взгляде выразить свое отношение. Но все же актерского таланта не хватило. Ну да ладно, ничего страшного, всегда должен быть раздражающий фактор. Как сказал бы Потапыч: «На то и щука, чтобы карась не дремал». Могло оказаться и хуже. К примеру, если бы в довесок к Куракину определили одного из его друзей.

— Третий, Сергей Аганин, артефактор.

Ладно, беру свои слова обратно. Постепенно день переставал быть томным. Помнится, в последний раз эти ребята меня хотели убить. Да, пусть тогда все закончилось хорошо. Покойный Куракин-старший впоследствии, имение, можно сказать, подарил, но меня начинали одолевать смутные сомнения по поводу успешного прохождения практикума.

— Четвертая, Светлана Терлецкая, волшебница.

А вот теперь стало откровенно кисло. Даже ссора высокородных не облегчала положение. Такое ощущение, что я чем-то проштрафился перед Елизаветой Карловной и она отыгралась по полной. Потому что шестерка начинала все больше напоминать задницу.

— Пятая, Екатерина Зыбунина, ведьма.

Хорошо, немного поторопился, вот теперь полная задница. Интересно, на какой день Света и Катя поубивают друг друга? И дело даже не в возможной симпатии Светки ко мне. Думаю, ей уже давно плевать. Просто волшебница и ведьма испытывают такие неподдельные и сильные обоюдоненавистные чувства, что аж кушать не могут. Интересно, девчонки кинутся рвать волосы друг другу раньше, чем со мной захочет разобраться Куракин или нет? От последнего кандидата я уже не ждал ничего хорошего. У меня, правда, враги почти закончились. Но уверен, завуч что-нибудь способен придумать. Однако она решила подсластить пилюлю.

— Шестой, Шафидуллин Рамиль, волшебник.

— Я ж говорил, — ткнул в бок татарин. — Я фартовый. Будем друг за другом приглядывать.

— Где ж твой фарт раньше был, — вполголоса ответил я, слушая, как формируется вторая шестерка.

Мои друзья всплыли лишь в четвертой группе. Вместе, конечно же. Туда еще добавили несколько ботанов. Димона, как самого сильного в шестерке, вызвали первым.

К моему удивлению, Вику не включили ни в одну из групп. Елизавета Карловна лишь торопливо подошла к ней и что-то шепнула на ухо. А Тихонова в ответ кивнула. Ладно, надежды все равно особой не было.

Меня больше интересовало другое. Ну, я понятно, с Рамилем тоже вопросов нет, у него голова не самая важная часть тела, но чего высокородных понесло «в поле»? Это наиболее опасный практикум, оттого и коэффициент высокий. Как и мне, нужна хорошая отработка? Да в жизни не поверю. Эти ребята родились с серебряной ложкой во рту. У них все будущее наперед оплачено.

— Инструктором «боевиков» назначается Валерий Валентинович. Он ждет вас на тренировочной площадке, где раздаст все указания.

— Инструктором «ученых» назначается…

Я перехватил Байкова на входе, поделившись своим недоумением. На что получило довольно логичный и исчерпывающий ответ.

— Дело не в отработках. Высокородные, да и многих благородные из древних фамилий, должны проявить себя. Показать, чего они стоят. Раньше войны были, все на службу шли. А теперь МВДО. Не факт, что потом высокородные туда отправятся. Но практикум должны пройти достойно. Чем опаснее, тем лучше. Знаешь, что первое спрашивают у ученика при знакомстве?

— Каким воздухом дышит и кто сам по жизни? — спросил шагавший рядом Рамиль.

— Почти. Что заканчивал и какой практикум проходил. Это вроде лакмусовая бумажка. Может, тот же Куракин и рад отсидеться где-нибудь на производстве артефактов или в архиве, как Мишка, но позволить себе такого не может.

— Кузнецов, долго мне тебя ждать?! — увидел меня издалека Коршун.

Вот это он придирается. Да, из-за разговора с Байковым мы немного отстали от группы, но рядом со мной шел Рамиль. Надо же было именно до меня докопаться. Пришлось ускоряться.

«Боевых» групп у нас вышло четыре. Собственно, моя, Горленковская, Тинеевская и Никифоровская. Последняя откровенно слабая. Магов там оказалось пять, а не шесть. Все сплошь соискатели. Да еще ни одного благородного. Чуть больше повезло Тинееву. К нему занесло пару дворян средней руки, прочие были разночинцы. Несмотря на мозг размером с грецкий орех, думаю, Владислав быстро наведет среди них образцовый порядок. В конце концов, на руководящей должности обилие ума иногда может даже навредить.

Любопытной оказалось группа Вити Горленко. Помимо его же сестры (как мы выяснили, у высокородных не было особого выбора, куда отправиться на практикум) в нее вошли Зайцев, Тусупбаев, артефактор из благородных по фамилии Михайловский и ведьма Гришина, невзрачная тихоня из разночинцев. Тут даже Азамат (как его вообще занесло в МВДО?) не портил картины.

То ли дело моя группа. Буквально кривое одеяло, сшитое из разных лоскутов. Почему-то вспомнилась басня Крылова «Лебедь, рак и щука». Только у меня сюда добавился гордый индюк, самолюбивая гусыня, ну, и Зыбунина.

— Меня вы знаете, — без всяких прелюдий начал Коршун, — я буду готовить вас для выполнения различных заданий. Как вы понимаете, тихо в нашем мире не бывает. И немощным, да и магам, всегда угрожает опасность. В каждой группе есть лидер. Его назвали первым. Это неслучайно. Вся группа слушается его без всяких возражений. Лидера могу менять только я в том случае, если минимум половина группы выступит с подобным пожеланием. С этим проблем не будет?

Коршун вплотную приблизился к Куракину и так на него посмотрел, что даже я испугался. Саша, даром что теперь глава одной из высокородных фамилии, торопливо замотал головой. Наверное, мне должно было стать спокойнее, мол, инструктор лишний раз подтвердил правомерность моего положения в шестерке, однако именно спокойствия и не приходило.

— Мы будем отрабатывать различные ситуации. И когда я решу, что группа готова, вы отправитесь на пришедший вызов.

— Одни? — дал петуха Витя Горленко, заставляя большую часть практикантов засмеяться.

— Смешно?! — взревел Коршун, мигом стерев улыбки с наших лиц. — Наверное, вам будет смешно до тех пор, пока вы не встретите реликтового беса в чаще леса. Или сумасшедшего лесовика, решившего, что он теперь питается не грибами, а плотью. Или вервольфа, вышедшего на охоту в лунную ночь… Как минимум на первое задание вы отправитесь не одни. Иначе, чего доброго, еще поубиваете друг друга. Так?

Коршун снова склонился над Куракиным, и тот повторно замотал головой.

— Всем отдыхать, после обеда тренировка. Кто опоздает, очень об этом пожалеет!

Собственно, слова Коршуна никого не повергли в шок. Все и так давно знали о дрянном характере препода. Члены групп на обратном пути только грустно вздыхали. Якут уже казался не таким ужасным и грубым. Что называется, все познается в сравнении. Кстати, интересно, где Якут? Я его с начала учебного года так и не видел.

Не думал, что скажу такое, но я соскучился. Он стал для меня нечто средним вроде сурового дядьки и старшего брата. Якут всегда старался направить меня по верному пути. Причем обустраивал все так, чтобы я сам пришел в нужному варианту. У Коршуна было проще — есть два мнения, его и неправильное. Можешь выбрать последнее, но тогда будешь страдать. Если тупой и не понял, объясню еще раз, но уже громче и со сталью в голосе. Есть два мнения!..

И даже откровение Коршуна в конце прошлого года, мол я один из немногих достойных, скорее работало против меня. Инструктор считал своим долгом при любом удобном случае намеренно усложнить задачу кузнецовской группе. Что, само собой, не располагало к сплочению моей шестерки. Спустя неделю Куракин в открытую говорил, что с таким лидером, как у них, мы попросту не получим вызов. И в его словах была определенная логика. К концу сентября мы заработали зачеты лишь по трем промежуточным испытаниям. Результат поражающий воображение, такой же, как и у группы Никифорова. Туповатый Тинеев и трусоватый Горленко вырвались вперед. С другой стороны, в этом плане к Куракину тоже было много вопросов.

— Лиховетцы неприметные, надо двигаться медленно, иначе можем их попросту не заметить, — командовал я на очередной задании.

— Тихо? — усмехнулся Куракин. — Смотри, грамотей, вон их как ловят.

Саша вытянул руку и указал на Аню Горленко, которая растеряв всю высокородность, гналась за мелким, чуть выше колена, человечком. Один из злых духов, только в отличие от того же банника, действительно пакостник. Не сильно вредный, убить не убьет, но помучить сможет. Коршун сказал, что задание пройдет тот, кто поймает больше всего лиховетцев. И вроде Куракин все говорил правильно, так почему у меня какое-то плохое внутреннее предчувствие?

— Он приведет к остальным, — сказал Саша и бросился то ли за лиховетцем, то ли за Аней Горленко.

— Подождите, тут что-то не так! Лиховетцы прячутся, а не бегают по лесу!

Это я уже крикнул вслед своей шестерке. Точнее тройке. Зыбунина подобно Хатико осталась рядом, а Рамиль с зевающим видом глядел на спринт высокородных. Этот, не получив прямого приказа, палец о палец не ударит. Но все-таки мне пришлось шагать за Куракиным. Хорошо, что недолго. Его я обнаружил в небольшой ложбинке, уже собирающимся применить заклинание против испуганной Ани.

— Только попробуй, — негромко сказал я.

— Она нас за нос водила! — гневно шипел он. — Нет тут никакого лиховетца. Это Морок, ею же и созданный.

— Брат сказал увести вас обманом подальше от оплота лиховетцев, — искала во мне защиту Аня. — Они в лесу.

— Все правильно, — понял я, что мы в очередной раз провалили задание. — Молодец, Куракин.

— Это твоя идея была побежать за ней, — парировал Саша.

— Что? — не нашелся я, что сказать. Такой уж тупой и очевидной была ложь.

— Да пропусти уже, — оттолкнул меня высокородный, — только время здесь с тобой потеряли.

Я задыхался от возмущения. Одна команда, да? Должны слушаться лидера, да? Куракин с Аганиным имели на это свое веское мнение. Что до остальных — они вроде и слушались. Ключевое слово «вроде». Терлецкой, видимо, действительно тяжело далась смерть отца. Потому что она напоминала живого зомби. Приказ получен, приказ выполняется. И зачастую плевать, кто его отдал. Зыбунина так и вовсе чуть ли не из юбки выпрыгивала, чтобы выслужиться. Чуть ли не в рот мне заглядывала. Оттого выходило еще хуже.

Как ни странно, но главной моей опорой стал Рамиль. Он не тушевался, возражал, когда ситуация этого требовала, однако уже принятое решение не оспаривал. Правда, к первому практикуму нас это не приближало.

Посмотришь и поймешь, что хорошо даже, что Вику забрали в конклавский лазарет, как единственного целителя. Только женских разборок мне не хватало. Так, может, и пронесет, краями разойдутся.

К концу сентября нас стало меньше. Нет, никто не умер, хотя Коршун делал все возможное, чтобы это произошло. К примеру, как-то привел волота, полуразумного великана, разозлил, да вдобавок еще условие поставил — дескать, здоровяк не должен умереть. Само собой, пока мы выясняли, чья магия сильнее и кто первым будет атаковать волота, группа Горленко справилась с заданием.

Меньше нас стало потому, что Витя и Станислав уже получили так называемый вызов. Горленко достался жердяй в Вологодской области, который погубил трех немощных. Задание средней сложности, если честно, но Витя был рад, словно получил приз зрительских симпатий.

Тинееву достался молодой упырь, пробудившийся на ярославском кладбище. Учитывая полное подчинение шестерки, да и силу самого Стаса, я был уверен в успехе. Вряд ли он сможет особо накосячить. А вот две остальные группы томились в ожидании вызова. И все бы хорошо, я был готов ждать сколько потребуется, но масла в огонь подливал Куракин, пытаясь строить всяческие козни вокруг меня. Понятно, что в лице Зыбуниной и Рамика он сторонников не нашел, поэтому направился к бывшей невесте. С ней я его и застукал в гостиной Башни Волшебства.

— Три голоса против могут привести к пересмотру лидера группы, — приторно вещал Куракин. — Ты же сама видишь, он не справляется. Его никто не слушается. Мы так никогда не получим вызов. Представляешь, что будут говорить остальные? Высокородные отсиделись на практикуме в школе. Я не хочу получить пару вызовов за весь год.

— Его не слушаешься только ты, — флегматично заявила Света. — И Аганина подбиваешь. А страдает вся группа.

— Мы же высокородные, мы должны держаться друг друга.

— Что-то поздно ты это вспомнил, — усмехнулась Терлецкая. — Максим нормальный лидер. Да, наверное, не самый лучший, но уж точно не хуже тебя.

При этих словах в груди потеплело.

— Ты занимаешь не ту сторону, — даже глядя в затылок Саши я чувствовал, что он краснеет от злости.

— Невесты без приданого и девушки без будущего имеют привилегию говорить то, что думают. Знаешь, я даже рада, что так все произошло. Не могу представить, что было бы со мной, если бы пришлось терпеть тебя рядом всю оставшуюся жизнь.

Наверное, в этот момент Куракин хотел сделать что-то непозволительное. Как в тот раз в лесу, с Аней Горленко. Все-таки он был намного сильнее Терлецкой. Но я решил, что самое время вмешаться и разрушить эту ламповую атмосферу.

— Против кого дружите? — стал я спускаться с лестницы.

Куракин гневно взглянул на меня и, подскочив как ошпаренный, отправился в свою комнату. Света лишь улыбнулась, но тоже не сказала ни слова. А у меня кольнуло в груди. Зараза, когда это любовное заклинания уже окончательно перестанет действовать?

Однако посыл я понял, более того, был согласен с Куракиным, как бы забавно это не звучало. Мы ничуть не слабее Горленко. И уж если он получил вызов, то и кузнецовские должны. С этими мыслями я отправился к Коршуну. Прохода вниз, к «квартирам» преподавателей у меня не было, поэтому пришлось ждать его на первом этаже Дома Чудес. И ждать довольно долго. Но существовало кое-что, чего Коршун никогда не пропускал — ужина.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он, появившись из внезапно образовавшейся двери в стене, за которой виднелась лестница.

— Вас жду. Когда мы получим вызов?

— Вы не готовы, — коротко ответил Коршун, собираясь пройти мимо.

— Мы готовы. Каждый из нас сильный маг, способный постоять за себя.

— Ты не понимаешь, — остановился инструктор, — это не открытое противостояние магов. Не дуэль. Ваш противник может оказаться намного хитрее и опытнее. Знаешь, сколько раз я видел, как могущественные маги становятся жертвами какого-нибудь столетнего альпа из-за своей самоуверенности? Слишком часто. Вы должны стать командой.

— Мы команда. И мы готовы.

Конечно, я немного покривил душой. Ну, совсем чуть-чуть. Таким сборищем нас не взяли бы даже в воскресную пивную лигу. Но я действительно был уверен в собственных силах. В конечном счете, если мы не сможем справиться вместе, то всегда можно сделать это лично.

— Ты уверен? — серьезно спросил меня Коршун.

— Да, — чуть поежился я под его взглядом.

— Хорошо, будет вам вызов.

Сказал и ушел. Правда, ничего не изменилось. Мы все так же посещали учебу, повторяя пройденное, и выполняли задания. Последние удавались намного лучше, потому что двух сильных групп попросту не было. Но о сплоченности говорить не приходилось. Куракин с Аганиным меня игнорировали, Терлецкая инициативы не проявляла, поэтому я пытался сделать всю работу за других.

И вот уже, когда я совсем отчаялся и собрался вновь идти к Коршуну, ранним утром ко мне ворвался Рамиль. Точнее, он ушел чистить зубы, но довольно скоро вернулся обратно, возбужденно размахивая руками.

— Макс, нас вызвали.

Сон как рукой сняло. Я вскочил и прямо в трусах и майке выбежал в гостиную. Там, возле общей доски с новостями, уже стоял Куракин с Аганиным. Они даже не скривили физиономии при виде меня. Уж слишком любопытным оказалось послание от Коршуна:

«Группа Кузнецова, сбор в Башне в 12–00 с вещами. Назначение: Тверская область, деревня Проскеевка. Предполагаемое существо: разумное юдо».

— Макс, — тихонько потянул меня за майку Рамиль. — А чего это еще за юдо такое? Мы вроде на мифологии подобного не проходили.

Конечно, можно было рисануться перед высокородными. Но я не собирался врать Рамику.

— Если честно, я не знаю. Вот заодно и посмотрим.

Глава 5

Признаться, от первого выхода в «поле» я ожидал чего-то более воодушевляющего. На деле все произошло как-то чересчур обыденно. В назначенный час мы выстроились в гостиной Башни и, дождавшись Коршуна, отправились с ним наружу. Где ждал молодой, чуть старше нас, высокий паренек из МВДО. Ошибки быть не могло. На принадлежность к министерству указывала черная фуражка с золоченым двуглавым орлом. В правой руке он зажимал меч, в левой волшебный боевой посох.

«Оборонец» если судить по значку на лацкане потертого пиджака, занимал самый низкий ранг в Министерстве — поборника. Куракин довольно емко охарактеризовал его должностные инструкции — «принеси-подай, иди на фиг, не мешай». Собственно, на значке и была изображена протянутая рука. Хотя чего мы хотели? Другого бы присматривать за практикантами не прислали.

— Добрый день, меня зовут Кост… Константин Денисов, я буду следить за выполнением вашего первого вызова и отмечать действие каждого из членов отряда, — поборник тараторил так быстро, что я еле улавливал суть. Наверное, волновался, бедняга. — Я буду следить, но не вмешиваться.

— Я видел видео, которое начиналось так же, — негромко сказал Рамиль, но судя по волне смешков, все наши его услышали.

— Я… хотел… так, — совсем растерялся «оборонец», потирая лоб и смотря в стопку бумаг. Будто там был ответ, как вести себя с зарвавшимся школьниками. Мне его даже жалко стало.

— Все заткнулись и слушаем поборника, — решил взять Коршун ситуацию в свои руки. — Только он может завершить ваш вызов. И, кстати, если с ним что-то случится, то миссию будет считаться проваленной.

— Да, это так… вдруг… то есть, если со мной что-то случится, — почему-то слова Коршуна не успокоили, а наоборот, еще больше взволновали «оборонца». — Лучше бы, чтобы ничего не произошло.

— Не бойся, — хмыкнул Куракин, — мы за тобой присмотрим.

— Ладно, давайте ближе к делу, — на висках поборника выступил пот. — Вот здесь весь пакет документов. Кто лидер группы?

Куракин явно хотел что-то вякнуть, то я отодвинул его в сторону и сделал шаг вперед. И тут же получил увесистый запечатанный конверт, после чего Константин поклонился и был таков. В смысле, произвел аппарацию.

— И чего? А нам куда? — удивленно спросил я.

— Читай, внутри все написано, — сказал Коршун и тоже пошел прочь, считая на этом свою миссию завершенной.

Вот и вся помощь. Пришлось в скором порядке вскрывать конверт. Так, деревня Проскеевка, жертвы, фу, тут даже фотографии. А, вот, место размещения. Не поленились же они распечатать обстановку избы на глянцевой бумаге: старенький стол в проходной комнате, печка, рукомойник, посуда. Ну да всем известно, настоящие маги постоянно тяготели к тем технологиям, которые у нормальных немощных считались канувшими в лету. Прогресс — это не про нас. Ничего, глядишь, может, через лет десять дойдем до каких-нибудь мессенджеров и перестанем разрушать девственные леса Сибири.

— Аппарация до точки, — разложил я фотографии места «высадки». — Тут относительно недалеко, но случится может всякое. Поэтому будьте внимательны.

— Что может произойти? — пожал плечами Куракин, направившись к фотографиям.

— Нет, — вытянул я перед ним руку, — сначала Рамиль.

Сила мгновенно всколыхнулась в высокородном, готовясь выплеснуться. И это почувствовал не только я. Катя сжалась, напряглась и что-то еще сильнее стиснула в руке, а Рамиль потер пальцы. Как делал каждый раз, прежде чем призвать огонь. Они с Сашей одной стихии, пусть последний явно помощнее. Я сконцентрировал силу в руке, готовый, как преобразовать ее в заклинание, так и прибегнуть к земляным доспехам.

— Плохо начинаешь, Кузнецов, — чуть поколебавшись, отступил Куракин.

Он понимал, что даже с учетом его опыта в магических делах, ремесленнику против подмастерья не выстоять. У него был Аганин, у меня Зыбунина с Рамилем. В открытом противостоянии ситуация патовая. Но меня успокаивало, что мы на самом видном месте, у Башни Волшебства. Надо быть идиотом, чтобы натворить глупостей здесь. И само собой, Саша им не был.

Я немного волновался, но разве существовал другой выбор? Первому, кто переместится, будет значительно проще. Меньше переменных. Поэтому сначала нужно было пропустить более слабых магов, а уже потом остальных. И заодно показать высокородным, что здесь все будет происходить не всегда так, как они хотят.

— Оставайся на месте, — сказал я Рамику.

Тот кивнул, напряженно вгляделся в разложенные фотографии и исчез.

— Терлецкая, потом Зыбунина.

Я не сводил взгляда с Куракина, готовый абсолютно ко всему. Но Саша уже окончательно успокоился, о чем свидетельствовала его подленькая улыбочка. Знаю, знаю, что-то задумал.

— Аганин, — сказал я, когда одна за другой переместились девчонки.

Мне на минуту даже стало интересно. Кем бы был Сергей, не окажись он в тени Куракина? Вдруг Аганин не такой уж и плохой парень. Например, тому же Саше он всегда оставался верным другом. Надо будет присмотреться к нему. И практикум для этого самое то.

— Теперь я, — сказал я Куракину, когда мы остались вдвоем. — Ты последний.

Однако у высокородного было на этот взгляд свое мнение. Я даже не заметил в какой момент он оказался ближе к фотографиям. Куракин попросту схватил одну из них, осмотрев мельком остальные и переместился. Вот же гад!

Мне хотелось кричать от ярости, бросить вслед Иглы или расщепить мерзавца. Однако вокруг уже никого не осталось. Я стоял возле Башни один-одинешенек и переместиться за группой не мог. Как бы не было у меня хорошо с памятью, но я лишь в общих чертах помнил интерьер избы. Производить аппарацию в таких условиях — самоубийство.

Я представил лицо Коршуна, когда заявлюсь к нему и скажу, что сам не местный и чуток отстал от поезда. Наверное, к Куракину будут применены какие-то санкции, однако такого крутого лидера, как я, точно заменят. Хотя, был один вариант.

Проскеевку я догадался пробить заранее, еще вчера. Благо, у третьего курса Козлович то ли забыл, то ли не собирался изымать телефоны. Правда, в паре строчках википедии лишь значилось, что такое поселение действительно есть. Находится оно в Тверской области. Зато по картам удалось найти точное расположение. Топографическим кретинизмом я не обладал, если сейчас выдвинусь в правильном направлении, то даже дойду. Когда-нибудь. Но зачем идти, если можно ехать? Задумка, конечно, немного авантюрная, но чутье подсказывало, что вполне осуществимая. Поэтому я уверенными движениями прикоснулся к дверной ручке Башни и перешел сначала в Коридор, а потом и в Иномирье.

Мне показалось или тут потеплело? А, может, я попросту привык уже к этой вечной стуже. В любом случае, надо торопиться. И не из-за мороза, который коварен и кусает за щеки не сразу. Непонятно, что там сейчас говорит Куракин про меня.

Теневик появился довольно скоро. Я почувствовал его приближение, а он явно понял, что пришел кормилец. Только не ожидал, что с пустыми руками. На моей стороне была вся дрессура нашего мира. Собак же тоже приучают к намордникам разными вкусняшками. Выполнил правильное действие — получил поощрение в виде сахарной косточки. А потом собакен совершает то же самое уже на автомате.

Вот и теневик недоуменно уставился на меня. В глазах его читался немой укор. Мол, я же пришел, где еда? Меня он не рассматривал на предмет того, чтобы схомячить. Это я тоже почувствовал. Уже хорошо.

— Мне нужна твоя помощь, — стал я медленно подходить к нему, подняв руки и показывая пустые ладони.

Теневик сделал шаг назад, потом второй, однако все же остановился. Не накорми я его досыта совсем недавно калорийным и нажористым тритоном, ответ с большой долей вероятностью был бы известен. Более того, вернись я сюда к голодному ящеропсу, так он бы меня и разделал в первую очередь.

Теперь теневик лишь с интересом следил, как крохотное двуногое существо тянет свои культяпки к его совершенной бронированной чешуе. А потом наши силы вновь соединились. Или напротив, пытались вернуться обратно, в родные оболочки. Думаю, терминология тут совершенно не важна.

— Мне нужно попасть в одно место.

Я не сказал это, а подумал. Но теневик все понял. Хорошо, когда есть такое существо, с которым можно общаться без всяких лишних слов. Был бы он женщиной, так я бы всерьез задумался о руке и сердце. Даже на разницу в веках бы не посмотрел. Уж прости, Тихонова. А когда теневик развернулся ко мне боком и плюхнулся на живот, мое сердце совсем растаяло.

Осторожно, чтобы случайно не порезаться об острую чешую, я взобрался на шею своему новому другу. По крайней мере, так очень хотелось думать. Теневик поднялся и неторопливо пошел по укрытой снегом земле, постепенно все быстрее и быстрее. Навигация складывалась сложно — в основном в моей голове. Там я представлял карту нашего мира, где и должна была находиться Проскеевка. А теневик уже переложил примерное направление, опираясь на нынешнюю местность.

Меньше чем через минуту мы неслись навстречу скорейшей смерти Куракина. Ну, или вреду здоровья средней тяжести. Мне хотелось показать высокородному, как я научился с помощью каменной платформы поднимать людей в воздух. А потом быстро опускать.

Единственное, что немного отвлекало — жуткий холод. Ветер хлестал школьную форму, нос и щеки начинало покалывать, а ответ на вопрос — мерзнет ли супермен в стратосфере? — пришел довольно быстро. Офигеть как мерзнет. Я спрятал лицо в ворот свитера, благоразумно надетый под пиджак, и пытался думать о чем-то хорошем. На ум почему-то шел образы чая с матрешкой, батареи и бани. Я даже в какой-то момент действительно захотел спрятаться в пространственной баньке. Благо, Потапыч ушуршал по делам сразу, как только мы вернулись в школу и радовать меня своим присутствием не торопился. Однако подумал, что крестик на такой скорости может попросту слететь с шеи теневика. И что будет потом? Выберусь я неизвестно где. Терпеть, надо терпеть.

Когда теневик остановился, я чуть не слетел с него, не сразу осознав, что произошло. Но ящеропес категорически отказывался двигаться дальше, более того, очень хотел, чтобы его перестали использовать исключительно как ездовое животное. Об этом свидетельствовало нетерпеливое переступание с лапы на лапу. Хотя вокруг ничего не было. Все такой же снег, как и раньше, черная пустота, если попробуешь вглядеться вдаль, и одинокий ветер. Но я искушать судьбу не стал, спрыгнул, хотя ноги почти не слушались.

— Спасибо, — сказал я с трудом. Губы примерзли к деснам.

И одеревенелыми руками слепил снежок, чтобы переместиться в Коридор. Запоздало подумал, что как-то нехорошо с теневиком попрощался. Надо было вложить в благодарность больше эмоций. Но он сам видел, в каком я состоянии. В свой мир я вывалился кусочком льда на сочинском курорте.

Хотя солнце раннего октября уже с трудом можно назвать теплым, чуть набегут облака, как противный ветер пронизывает до костей, но после Иномирья я был готов раздеться до трусов и загорать. Все-таки контраст оказался ощутим. Разве что только конечности, отогреваясь, начали сильно болеть. А ведь теневик преодолел это расстояние за несколько минут. И это хорошо, получается, тут времени прошло всего ничего.

Я с тоской посмотрел на деревеньку, находящуюся вдали, под холмом у реки. Ох, еще шагать и шагать. Зато подобравшись поближе, удалось сделать первые выводы. Поселение была в явном упадке. Большая часть домов оказалась с наглухо забитыми ставнями.

Проскеевка — крохотная деревенька, далеко на восток от Твери, находилась вдали от основных дорог. Будь она ближе к питерской трассе, так сюда бы, может, со временем перебрались дачники. А так получалось, что направление для развития бесперспективное. Природа? Ну, не знаю. А человеку сейчас надо, чтобы унитаз был не во дворе (это я по личному опыту знаю), газ проведен, детей не в соседнее село в школу везти, да и работу денежную.

Вот и разъехались из Проскеевки все, кто только могли. Остались одни старики. Да и тем «повезло». Объявилось юдо, чтобы это не значило. Про жертв я прочитать не успел, только картинки видел, но мне эта разумная тварь уже не нравилась.

Но сейчас на повестке дня стоял совершенно другой вопрос — найти своих. Точнее, как оказалось, свои там далеко не все. Ладно, найти группу и довести ее численность до такого состояния, чтобы можно было смело заявлять о «своих». Мне действительно очень хотелось встретиться с Куракиным. Поговорить, так сказать, по душам.

Только я собрался набрать Рамика (это был самый действенный способ — его дурацкая попсовая мелодия являлась для меня лучшим раздражителем), как услышал громкие голоса в дальнем домике. Приблизившись, я заметил раскрытое окно и гневную отповедь Кати.

— Ты очень об этом пожалеешь, высокородный прыщ.

— Только попробуй ведьма, тебя и весь твоей Ковен…

Чувствуя, что вскоре явно случится нечто непоправимое и Зыбунина лишит меня удовольствия лично убить Куракина, я побежал к двери. Ворвался внутрь в самый подходящий момент. У Кати в руках виднелась какая-то склянка с темной мутной жидкостью, а Саша начал плести заклинание. Рамик, несмотря на прохладное отношение к Зыбуниной, явно был на стороне ведьмы. Аганин напротив, стоял за Сашей. Да что там, даже Терлецкая напряженно закусила нижнюю губу, хотя вряд ли собиралась вставать на чью-либо сторону.

Зато стоило двери скрипнуть, как вся ругань прекратилась. «Кузнецовские» уставились на меня с таким выражением, будто забыли в честь кого названа их группа. Первым пришел в себя Куракин. Впрочем, сделал он это очень странно. Разбежался и выпрыгнул в распахнутое окно. Даже Аганин открыл рот от изумления. Следом вернулся дар речи к Кате.

— Максим, у тебя нос обморожен. И лоб. У меня мазь есть…

— Потом, — резко оборвал ее я. — Слушаем сюда, повторять не буду. Внимание не привлекаем, не кричим, не ругаемся. Всем понятно? Теперь дальше, Терлецкая и Зыбунина, приберитесь в избе. Тут давно никто не жил, пылищи куча. Возможно, здесь ночевать придется.

Видимо, поборник по доброте душевной подогнал нам один из заброшенных домов, в котором никто не жил. Больше того, мне почему-то казалось, что бывшие хозяева явно не переехали. Запах уж очень странный, затхлый, будто ничего не выветрилось. И окно вряд ли случайно распахнули.

Терлецкая открыла было рот, чтобы что-то возразить, но я молниеносно подавил ее взглядом, полным силы. Настроение у меня сейчас не самое подходящее, чтобы выслушивать от высокородных, на какую работу они согласны, а на какую нет. Убедившись, что никаких протестов не предвидится, я повернулся к Аганину.

— Во дворе несколько колод. Наруби их. Ночью будет холодно, надо печь растопить.

— Мне? Рубить дрова? — не возмутился, а искренне удивился Сергей.

— Если хочешь, могу тебя с Терлецкой местами махнуть. Будешь полы мыть.

Высокородный, лишившись своего старшего товарища и так не придумав, как жить дальше, согласно кивнул.

— Топор возле сарая, — подсказал я ему, когда Аганин выходил.

— Так справлюсь, — гордо ответил он.

— Офигеть, Макс, ну ты прям Сигал, — восхитился Рамиль, когда мы остались вдвоем.

Девчонки суетились в соседней комнатке, а снаружи раздавался треск дерева. Топор Аганину действительно не понадобился.

— Кто? — не понял я.

— Ну, Стивен Сигал. Который поезда и корабли от террористов спасает и баб бьет. Точнее баб он бьет в свободное от съемок время. В общем, не о том я все. Лицо у тебя такое же было. Прям морда кирпичом. Ты где был?

— Там где кирпичи откладывают, — коротко пояснил я. — В общем, Рамик, помоги девчонкам. Мне надо досье почитать.

— А че сразу… Ладно, ладно, только лицо больше такое не делай. И мазь бы взял у Зыбуниной в самом деле.

К концу дня дом был приведен в относительный порядок. От запаха Кате удалось избавиться с помощью каких-то чадящих трав. И, справедливости, ради, стало действительно лучше. Мы пытались разжечь печь, однако весь дым повалил внутрь. Тогда Зыбунина подсказала, что нужно прочистить дымоход. С чем, кстати, Аганин, как маг ветра, довольно неплохо справился. Через полчаса в печке плясал огонь, а дом медленно, но неотвратимо наполнялся теплом.

К тому времени я изучил все, что нам предоставило МВДО. По легенде — мы студенты тверской сельхозакадемии, специальность «Лесное дело». Прибыли для моделирования экосистем и лесного ландшафтоведения. Я даже непроизвольно выругался. Они там в Министерстве совсем с ума все посходили? Как это вслух местным вообще говорить? Ладно, придумаем что-нибудь.

Более интересная информация была про жертв. Две женщины, один мужчина. Насильственная смерть. У мужика отсутствует лицо (к сожалению, даже фотографии приложили), у одной женщины правая рука по локоть, у другой часть бедра. Странный вкус у этого юды.

Если честно, мне было очень страшно. Где-то поблизости бродил зверь, разумный, если верить отчету, который любил жрать людей. Будто подслушав мои мысли, подал голос Рамик.

— Блин, жрать охота.

— Там полмешка картошки, — ответила Катя. — Наверное, поборник оставил.

Я хотел было вызваться на чистку корнеплода, но замер. Вдалеке, в лесу, раздался жалобный то ли плач, то ли вой. Мне показалось, что едва различимый, но все в комнате испуганно переглянулись. А следом кто-то поскреб в дверь.

Глава 6

В главе используются стихи Варвары Панюшкиной

Вообще, соваться в дом к испуганным магам, пусть еще и недоучкам, занятие, мягко говоря, небезопасное. Но в разумности юдо сомневаться не приходилось. Потому что когда я открыл дверь, готовый продемонстрировать непрошенному гостю весь волшебный арсенал, там стоял Куракин.

— Я, в общем, был не прав, — виновато он опустил голову.

Если я чему-то и научился в детстве, которое прошло во дворе, то это не добивать слабых. Я видел, как загнанные в угол пацаны, дрались так, будто от этого зависела как минимум жизнь всех их родных. У каждого была точка кипения. Когда ты начинал преобразовываться во что-то совершенно иное.

Куракин не привык извиняться, как не привык быть виноватым. Есть такой тип людей. Они не признают своей ошибки, даже если это снимут на тысячи камер. Поэтому в «извинения» высокородного я не поверил ни на минуту, однако и издеваться над ним перед остальными не стал.

— Все уже выполняли часть своих обязанностей, — только и сказал я ему. — С тебя чистка картошки.

Аганин отвернулся, разглядывая наступающую ночь в крохотном окне, Терлецкая едва заметно ехидно улыбнулась. Зыбунина легонько зевнула, давая понять, что это ее не касается.

— Но я… не умею, — растерялся Куракин.

— Научишься, я покажу.

После трех совместных картофелин высокородный угрюмо склонился над кастрюлей, уйдя в процесс с головой. Получалось, конечно, так себе. С остатков его кожуры можно было делать еще какое-нибудь блюдо. Но вмешиваться в воспитательный процесс я не стал. К тому же, картошка все равно халявная.

— Чудо-юдо рыба-кит, он под деревом сидит, воробьем он стать мечтает, книги он про птиц читает, — устроившись на табурете, задумчиво вещал Рамик.

— Чего ты бормочешь? — встрепенулся я.

— Да так, ничего, стишок детский.

— А ты помнишь его?

— Ну вроде. Так, как там дальше?… книги он про птиц читает… И в один прекрасный день через лес летел олень! Кит увидел, говорит: он летает, а я — кит. Надо ж было ухитриться, чтобы рыбой уродиться. Э… дальше не помню, — почесал он макушку.

— Ходит-бродит рыба-кит, и себе он говорит: был бы я малюткой-птицей, был бы я лесной синицей, я б летал через леса, слышал птичьи голоса.

Мы не заметили, как подошла Терлецкая. При ее постоянном присутствии легкая боль в груди, словно кто-то сдавил ребра, усиливалась, поэтому я мог безошибочно определить как далеко находится высокородная. Говорила Света нараспев, с интонациями, будто участвовала в конкурсе чтецов. Я даже на мгновение заслушался.

— Мне в детстве тоже этот стишкок рассказывали, — закончила она.

— То есть чудо-юдо — это рыба, которая хочет стать птицей?

— Если ты серьезно относишься к детским стихам, — встретила в штыки эту версию Катя. Скорее всего потому, что стихотворение вспомнила Терлецкая.

— Стишок, который знают и немощные, прости Рамиль, и маги, — пожал я плечами. — Возможно, в этом что-то есть.

— Жрать охота, — протянул Рамик. И негромко добавил, указывая на Куракина. — Долго он еще?

— Хочешь, можешь помочь, — предложил ему я.

— Не хочу. Но если будем его ждать, с голоду помрем, — взял ножик со стола Рамиль.

Чуть позже к нему присоединился и Аганин, мастерство чистки которого было едва ли лучше, чем у его высокородного друга. С горем пополам, но через минут пятнадцать, в первую очередь, благодаря Рамику, процедура была завершена. Но на этом подвиги моего татарского друга не закончились.

Рамиль нашел чугунную сковородку, остатки масла, и с мастерством, которое не снилось всяким Гордонам Рамзи, пожарил картошку. Получилась она жирненькая, поджаренная, хрустящая. Я чуть слюной не изошел, пока наконец сковорода не оказалась на столе. Вот тут все различие между разночинцами и высокородными пропало. Даже наша принцесса на горошине Терлецкая жадно уплетала высококалорийное блюдо. Про Аганина с Куракиным и говорить не приходилось. Они же приложили руку к созданию ужина.

— Сейчас бы огурцов соленых, — успевал еще болтать Рамиль. — Или капусту квашеную.

— А я люблю жареную картошку с холодным молоком, — ответила Зыбунина.

— Извращенка, — коротко констатировал Рамик. — Пойду чайник поставлю.

Я на мгновение напрягся, чуть забеспокоившись за слишком длинный язык друга. Однако Катя на данное заявление никак не отреагировала. Но я бы на месте Рамика следил за своей кружкой, к примеру. Травы они разные бывают.

Допивая плохенький чай без сахара — старую пачку Рамик нашел в одном из ящиков стола, я прикидывал дальнейший план действий. Все три тела обнаружили в лесу. Первую женщину, ту, без ноги, аккурат возле реки. Вторую несчастную с оторванной рукой, уже в чаще. Мужика без лица, точнее уж почти деда, ближе к деревне. Все смерти с разницей в несколько дней. По идее, следующая жертва должна быть завтра-послезавтра. Чудо-юдо рыба-кит. Чего же ты добиваешься?

В крепко натопленном доме думать было тяжело. Глаза слипались, голова все время стремилась оказаться на груди. Спать надо.

— Так, у нас есть печка с двумя спальными местами, — пытался отогнать я от себя дремоту. — Кровать в дальней комнате. И оставленные добрым поборником матрасы. Предлагаю девчонкам занять печку…

— Я с ней спать не буду, — взглянула искоса на Катю Светка.

— Ладно, мы с Сергеем на печку, — быстро вставил Куракин. И, не дожидаясь возражений, полез наверх.

— Я на кровать, у меня от матрасов бока болеть будут, — заявила Терлецкая.

— Высокородные во всей красе, — фыркнула ведьма, но спорить не стала.

Так мы и устроились. Куракин с Аганиным в комнате с печкой, все остальные в соседней. Кате матрас положили поперек, прямо под окном. А мы с Рамилем легли на проходе. «Как бомжи», сказал бы дядя Коля, увидев эту картину. Он всегда ругал меня, если я засыпал в одежде. Но тут по-другому никак. Еще заставят жениться.

На удивление, ночь прошла спокойно. Ни криков в лесу, стонов или других жутких звуков. К тому же дверь мы заперли на засов, да и я пару раз вставал, проверял, все ли нормально. Но юдо, если оно и бродило поблизости, решило к нам не соваться. И правильно сделало.

Утро началось, само собой, не с кофе.

— Господи, там даже туалетной бумаги нет, — задыхаясь, то ли от возмущения, то ли от непередаваемого запаха, вернулась из туалета Терлецкая.

— Вон целый ворох газет, пользуйся — меланхолично отозвался Рамиль. — Товарищ глава группы, скажи, мы чего жрать будем? Опять картошку?

— Не хотелось бы, — ответил я.

— Чай, кстати, тоже заканчивается, — сказал Аганин.

— Значит, надо идти на добычу еды. Магазин какой найти, — отозвался Куракин, явно пытаясь показать, что он полезен для группы.

— У тебя деньги есть? — спросил Рамиль.

— Когда отсутствие денег у магов было проблемой?

— Да, надо пройтись по деревне. С местными познакомиться, — как бы странно это не звучало, но я поддержал Сашу.

Но на сонного и голодного охотника зверь прибежал сам. Стоило нам выбраться из дома и только выйти за ограду, как мы буквально столкнулись с невысоким усатым мужичком лет за пятьдесят. Тот шел к нам, смешно раскачиваясь из стороны в сторону, облаченный в старый, глухо застегнутый плащ. Хотя, я его понимаю, утро выдалось прохладным.

— Здравствуйте, — начал я, — а вы не подскажите, где тут ближайший магазин?

— А вы из лесничества, что ли? — спросил он.

Я вспомнил ту странную легенду, которую нам написали, и кивнул. Уж лучше, пусть будет так.

— Так нет тут магазина. Уже лет десять как. Вы совсем без продуктов приехали?

Представляю, что сейчас местный о нас думает. Тем более к нам присоединились девчонки, который мужичок очень уж внимательно осмотрел. Разве что не облизнулся. Мда, вот только хоррора в глухой российской деревне нам не хватало. Сейчас он предложит зайти за продуктами к нему…

— У меня из запасов есть кое-что, — не сводил мужик взгляда с Терлецкой. — Щас принесу. Тут будьте.

Я облегченно выдохнул, а мужичок все так же странно раскачиваясь, пошел к ближайшему дому. В лучах утреннего солнца деревня выглядела как-то по-другому. Тихой, будто и не живет в ней никто. Заброшенных дворов много. Но и возле обихоженных не видно жизни. Даже дымок над трубой нигде не вьется. С другой стороны, ночью еще не так холодно, заморозки не ударили. Это нам, неженкам, все не так.

Я обратил внимание, что наш дом оказался на отшибе. Будто «оборонник» специально взял тот, который подальше. Впрочем, может, так оно и было. Чтобы мы лишний раз местным на глаза на попадались.

Мужичок вернулся довольно скоро, таща целый пакет.

— Мука, яйца, сметана деревенская, масло. Всего по чуть-чуть, — сказал он, искоса поглядывая на Терлецкую.

— Спасибо вам большое, сколько мы должны? — спросил, и только потом вспомнил, что денег у нас нет.

— Нисколько, — отмахнулся мужик. — Пользуйтесь. Завтра Сергеич в область поедет, можете у него заказать, что надо. Но его сейчас дома нет, только к вечеру будет. Это вон тот, дальний дом. Да, что ж я все болтаю, а так и не представился. Борис, — подал он руку.

Я пожал ее, но меня не покидало какое-то странное ощущение, словно что-то идет не так. Ладонь у Бориса оказалась мягкая, теплая, даже нежная, что ли.

— Максим. Мы, скорее всего, тут ненадолго. А что, говорят, у вас местных кто-то убивает?

— Да кто убивает? — пожал плечами Борис. — Волки. Видели тут стаю. Оттого Сергеич и в область едет, патроны купить. Вон оно как, — показал он рукой на дома позади, — все сидят, носа боятся высунуть. Не то что в лес пойти. Вы бы, кстати, тоже не ходили.

— Нам нельзя, у нас работа, — начал вживаться я в роль. — А вы чего, не боитесь?

— А чего мне бояться? Я свое пожил. Да и мясо у меня жилистое. Волкам не понравится.

Перекинувшись еще парой фраз, мы условились, мол, если нам что понадобится, мы смело можем беспокоить Бориса. Он вроде как рад будет, совсем одичал в этой глуши.

— М, что за запах? — спросил я, когда вернулся.

— Блины, — ответила Зыбунина.

Пока мы вели светскую беседу с аборигеном, Катя успела забрать пакет и пойти готовить завтрак. Теперь на двух огромных чугунных сковородах она жарила блины. Запах стоял такой, что живот жалобно заурчал.

— Чайник ставь, — сказал я Рамилю. — И заваривай наши остатки. Надо экономить. А вечером в самом деле к этому Сергеичу сходим.

Румяная стопка росла на глазах. Катя как-то успевала еще смазывать блины маслом, проявляя чудеса ловкости.

— Давно я блинов не ела, — оказалась за столом Терлецкая.

— Ты возьмешь их из рук ведьмы? — с издевкой спросила Зыбунина.

Светка закусила губу, но ничего не ответила. Оно и понятно, быть гордой девушкой с принципами лучше всего на сытый желудок. Но мне было не до того, Рамик, которого еще Якут замечал на следопытстве за хороший глаз, придвинулся и зашептал на ухо.

— Стремный этот Борис какой-то.

— Чего стремного?

— Видел, усы у него? По бокам седые, а в середине желтые. Так бывает, когда человек много курит.

— Согласен. Курение — страшное преступление.

— Ты не понял, усы у него желтые, а ногти на пальцах нет. У меня картатай всю жизнь курит, я знаю, о чем говорю.

— Кто курит?

— Дедушка по-вашему.

— Ну, мне он тоже показался странным. С другой стороны, продуктов дал.

— Ты видел, как он на Светку смотрел?

— Ну, она девка красивая, — пожал плечами я.

В этот самый момент Катя пристально посмотрела на меня. Аккурат между переворачиванием блинов. Услышала наш шепот, что ли? Одно слово — ведьма.

Ели мы молча. Во-первых, и говорить особо не хотелось. Во-вторых, блины были действительно жуть какие вкусные. Я последний раз такие ел… постарался вспомнить и не смог. Дядя Коля больше готовил какие-нибудь омлеты-яичницы, ну, и мясные блюда. А блины делала лишь мама.

— Ладно, пойдем осмотримся, — сказал я, когда с завтраком было покончено.

— Вот так всегда, полчаса готовишь, сметают все за пять минут, — протянула Зыбунина.

— Спасибо, Екатерина, было очень вкусно, — неожиданно сказал Аганин.

— Да, спасибо, — добавил Куракин, вставая.

— Спасибо, — буркнул я, чувствуя, что краснею. Да, как-то неудобно получилось. Даже высокородные поблагодарили ведьму за завтрак, а я что-то лопухнулся.

— Куда пойдем? — спросил меня Рамиль, когда мы выбрались наружу.

На улице стало заметно лучше. Солнце уже поднялось, застенчиво нагревая землю. Мы были сытыми. На небе ни облачка. Казалось, живи и радуйся. Но нет же, надо ловить юдо.

— В лес пойдем. Там же водятся «волки», — сделал я пальцы кавычками. — Идем друг за другом, если кто что увидит, говорит.

Вообще, это можно было бы даже назвать приятной прогулкой. От деревни в лес вела одна единственная тропка, так что ошибиться мы попросту не могли. Вот только никаких конкретных ориентиров здесь не было. Ни места преступления, огороженных ленточкой, ни кровавых следов. Такое ощущение, что в МВДО ни ментовских сериалов по НТВ не смотрели, ни в третьего Ведьмака не играли.

Проплутав без особых успехов пару часов по лесу, мы выбрались к реке. Не бог весть какой, вброд можно перейти. Как там было, рыба-кит? Нет, в этом море таких млекопитающих точно не водилось.

— Ни фига мы тут не найдем, — жаловался Куракин. — Надо возвращаться в деревню и говорить с местными.

Я, в общем-то, был с ним согласен. И даже не хотел настаивать на своем только из-за того, что здравую мысль высказал Саша. Но что-то вроде внутреннего чутья говорило мне: «Здесь что-то есть».

— Пройдем немного вдоль реки, — сказал я.

Высокородный что-то пробубнил, но решительно ничего возражать не стал. То-то же. Аганин шагал молча, Терлецкая с самым отсутствующим видом разглядывала небо. Даже Зыбунина ушла в себя, разве что табличку не повесила: «Вернусь не скоро».

Один только Рамик зыркал по окрестностям, пытаясь увидеть хоть какую-то зацепку. Он первым и вскинул руку.

— Там! — уверенно сказал мой друг.

Я даже не сразу увидел, что именно «там». Зато спустя еще добрых метров пятьдесят почувствовал. Место, наполненное силой. Вроде лебяжьего оврага возле школы. Подойдя ближе, мы увидели довольно любопытную картину. Возле берега, чуть утопленное в воде, стояло дерево. Обгоревшее, расплющенное ровно посередине. Меж его корней виднелась воронка, закручивающая речной сор и частички земли. Меня аж пробрало.

— Молния попала в дерево, — констатировала «вернувшаяся» к нам Зыбунина.

— Здесь все стихии сошлись воедино, — запустил руки в волосы Рамик. — Молния ударила в дерево, оно загорелось. Все возле воды. Воронка — ветер. Рядом с берегом — земля.

— И все в месте силы, — подытожил я. — Чудо-юдо рыба-кит… Теперь мы хотя бы знаем, как он появился. Сила родила существо, точнее преобразовало его. Вопрос в другом, что это юдо хочет добиться?

— Не нравится мне здесь, — призналась Терлецкая.

Я ожидал подколов от Кати, ее хлебом не корми, дай ткнуть высокородную, но ведьма вжала голову в плечи и грозно сверкала зелеными глазами.

— Ладно, возвращаемся, — сказал я. — Надо еще что-нибудь поесть сообразить.

Деревня встретила нас прежней тишиной. Хотя, казалось бы, день на дворе, неужели никто действительно не высунется наружу из-за этих волков? Что-то тут явно нечисто. Единственное место, где я чувствовал себя в безопасности — это тот самый домик. Признаться, мне и наружу теперь не очень-то хотелось.

— Может, призвать этого «оборонца»? — предложил Куракин.

— В досье написано, что он сам будет выходить на связь каждые два дня. Если честно, я и не знаю, как его призвать.

— Можем отсюда э… отступить, — продолжал высокородный. — К примеру, в мое имение. Там есть комната для аппараций. Мне только нужно будет немного силы, один всех не перемещу.

Я, признаться, от таких щедрот даже офигел. Но отрицательно помотал головой.

— Задание завалим. Нам нельзя отсюда уходить, пока не поймаем юдо. Ладно, все остаются здесь, мы с Куракиным пройдемся по деревне.

Было видно, что Саше подобное предложение не по душе. Однако меньше всего высокородный хотел показаться трусом, поэтому пожал плечами и вышел наружу.

— И на засов закройтесь. Я постучу три раза быстро, потом два медленно.

— Сначала к Борису? — спросил Куракин.

— Нет, к нему в последнюю очередь.

На этом наше общение закончилось. Напряжение между нами было такое, что хоть ножом режь. Что тут сказать, не любили мы друг друга. И по вполне объективным причинам. Даже общее дело помогало не очень. Немного лишь успокаивало наличие рядом сильного мага. После меня, у Куракина в группе был самый высокий ранг. И, думаю, тоже вполне заслуженно.

Благо, демонстрировать магические способности не пришлось. Просто не на ком было. Деревня действительно «вымерла». Мы постучали в один дом, второй, третий. И никаких результатов.

— Ну, Сергеич должен был вечером приехать. Так Борис говорил. А остальные где?

Ответом мне стало напряженное молчание Куракина. У него, видимо, тоже на этот счет не имелось хороших догадок. Напоследок мы решили все-таки наведаться к Борису. Но и тот не открыл дверь. Чертовщина какая-то.

Зато дома нас встретили жареной картошкой, вареными яйцами и свежим чаем.

— Максим, садитесь быстрее, — сказала Катя. — А то Рамиль уже третью кружку пьет. Сейчас опять придется заваривать.

Куракин обогнал меня на повороте и налил остатки заварки себе. Ну да, высокий род, высокие манеры.

— Я заварю, — подскочила Катя.

— Не надо, кипятка долью в старую заварку.

— Так что там? — просил Аганин. Сергей даже к еде не притронулся, ожидая нас.

— Нет никого, — ответил я.

— И что теперь делать? — испуганно спросила Терлецкая.

Я пожал плечами, налегая на обед. Сухари сушить. Если честно, в душе не представлял. Надо думать. Если бы рядом был Коршун, он бы что-нибудь живо сообразил. Так мы ели, молча, с аппетитом, но без веселого настроения.

— Если никто не против, я пойду, полежу, — сказала Светка, отодвинувшись от стола. Походка у нее была какая-то странная, словно высокородная сильно устала.

— И я, — полез на печку Куракин. — Думал, хоть на практикуме по лесам шляться перестанем.

Я хотел что-то ответить, но лишь облизал сухие губы. У самого глаза слипались. Рамиль уже спал в тарелке. Зыбунина облокотилась на спинку стула и прикрыла веки. Аганин оперся на руки и дремал. Я обвел взглядом стол и понял. Чай! Новый заваренный чай. Нас опоили.

Глава 7

Сила буквально вытолкнула меня из небытия. Сила чужая, иномирная, плескающаяся внутри отголосками могущественного создания. Будто она не хотела заканчивать свой путь именно так. И надо отметить, возвращение оказалось странным. Приятным, будто я ворочался утром в теплой кровати, а не лежал на полу. Но вместе с тем не было никакого дискомфорта, к которому почти привык. Тех самых болей в груди.

От этого понимания я подскочил на ноги. Зря, конечно, голова сразу закружилась, колени дрожали, а перед глазами все поплыло. Тело было странным, ватным, будто бы даже не моим.

В доме царило сонное царство. Рамик лежал на столе, Катя почти свалилась со стула, Аганин рухнул на полдороге к печке, а с нее свисала рука Куракина. Зато я точно знал, кого нет в доме. И открытая дверь вкупе с отсутствующей болью в груди были этому самым ярким подтверждением.

В первую очередь я попытался разбудить товарищей. Куда там. Из всех них на вялые шлепки и пощечины откликнулся только Саша. За него я и уцепился, как за спасительную ниточку.

— Ммм, — стал самый внятный из ответов на толчки и тормошения.

Эх, будь рядом Вика, все прошло бы не в пример легче. Даже небольшого вмешательство целителя хватило бы, чтобы поднять на ноги всю группу. Но чего нет, того нет. Будем действовать сами, опираясь на воспоминания моей боевой подруги. Как Вика говорила? Тело человека похоже на подробную контурную карту. Надо лишь уметь ее смотреть. Жалко, что из меня тот еще географ.

Я попытался просканировать Сашу. Ну, ремесленник, огневик. Сила у него вязкая, будто застывшая эпоксидка. Хотя нет, было что-то еще, инородное, притаившееся прямо в ней. Я коснулся лба Куракина и моя энергия потекла по нему. Медленно, осторожно подбираясь к источнику заражения. А когда приблизилась вплотную, случилось совсем неожиданное.

Куракин открыл глаза, с удивлением посмотрел на меня. Сделал громкий ик, набрал воздух и… я едва успел отскочить в сторону, чтобы не оказаться в рвотной массе.

— Ты чего? — слабым голосом спросил Саша, но потом обвел взглядом комнату.

— Нас опоили, — ответил я. — Терлецкую похитили.

— Кто? — туго соображал Куракин.

— Этот Борис, больше некому. Вставай, я попытаюсь поднять остальных.

— Сначала Сергея, — еще приходил в себя Куракин, оглядываясь, как бы слезть, чтобы не испачкаться. Заметив мой вопросительный взгляд, он объяснил. — Аганин сильнее остальных.

Я мысленно согласился с этим доводом. Наша сила была главным оберегом. Почему маги не почти не болели немощными недугами? Потому что сила нас защищала. Но стоило исчерпаться или оказаться близкому к этому, как ты мог банально простыть. Потому в первую очередь магическая энергия и помогла Куракину очиститься от отравы. Я же послужил лишь легким катализатором.

Однако если первый блин получился на заглядение, то второй вышел комом. Как ни пытался я вливать в Аганина свою силу, он не реагировал. Никак.

— Нет времени, — поднялся я на ноги. — Пойдем вдвоем.

Во взгляде Куракина шла немая борьба. Я это заметил сразу. Он явно хотел убраться отсюда подальше, и вместе с тем сомневался. Не знаю, каков был бы его ответ, если бы похитили Зыбунину. Однако после долгих колебаний высокородный все же согласно кивнул.

— Как мы ее найдем?

— По следам, — соврал я, направившись к дому Бориса.

А сам прислушивался к боли в груди, впервые за долгое время надеясь, что она вернется. Потому что от этого зависела жизнь Терлецкой. То есть одного из членов моей группы. Этот комментарий я добавил, будто пытаясь оправдать излишнюю заинтересованность в Светке.

Приблизившись к домику, из которого «местный» принес нам продукты и отравленный чай, я на мгновение смутился, не зная, как себя вести. Вломиться внутрь? Или просто постучать? Куракин развеял мою нерешительность легко и незамысловато. Небрежным взмахом руки он выломал дверь и нас чуть не вывернуло от мерзкого запаха.

— Пойдем? — спросил я, уткнув нос в сгиб локтя.

— Ага, — пытался не дышать высокородный.

Первое, что бросилось в глаза — развороченный холодильник с открытой дверцей. Судя по пустым полкам, Борис отдал нам последнее. Включая отравленный чай. Какой щедрый мерзавец. Но еще более любопытная находка ждала в дальней комнате. При виде мертвого изуродованного тела, живот скрутило, и я чуть не повторил то, что недавно сделал Куракин. Чудом сдержался.

Во-первых, мужчину явно пытались расчленить и одновременно содрать кожу. Я даже не сразу сообразил, где у бедняги руки и ноги. Во-вторых, вокруг него виднелся обожженный пол, горсть земли и ведро воды. В-третьих, здесь чувствовалась сила. Уже знакомая. Там самая, обнаруженная нами у реки.

— Уж не тот ли это Сергей, который должен был поехать за патронами? — заметил Куракин чужим голосом и стараясь не смотреть на останки.

— Четыре стихии, — старался я сохранять присутствие духа и мыслить логически. Выходило не сказать, чтобы здорово. — Точнее три, без воздуха. Он пытался провести какой-то ритуал, но у него не получилось.

— Здесь нет ветра, — согласился Саша. — Видимо, он испугался нас, поэтому собирался сделать все внутри.

— Чудо-юдо рыба-кит, он под деревом сидит, — еле дыша, вспомнил я.

— Думаешь, он вернулся туда? — спросил Куракин.

— Место, которое его породило. Его место силы. Далековато, но там все точно получится, что бы он не задумал.

Других идей не было. Боль в груди не возвращалась. Поэтому мы, не сговариваясь, выскочили наружу и побежали к лесной тропе. Вот где сказалось превосходство атлетического клуба над мушкетным. Куракин сдох через четверть часа, хотя двигались мы в среднем темпе.

— Сюда, — на ходу бросил я, сходя с тропы. — Так быстрее.

— Ты уверен? — задыхаясь, спросил Саша.

— Более чем.

Все потому, что в груди едва заметно закололо. Я сейчас походил на магнит, стрелка которого лениво повернулась к северу. Учитывая холодное сердце Терлецкой, сравнение более, чем уместное. Хотя вместе с тем двигаться стало труднее. Вместо утоптанной тропинки мы бежали по пересеченной местности. С оврагами, кустарниками, высокой травой и прочими прелестями дикого леса. Зато боль, медленно нарастающая с каждой минутой, придавала мне дополнительных сил и уверенности, чего нельзя было сказать о Куракине.

Двигался высокородный давно уже на морально-волевых. И будь с ним, к примеру, Аганин или Тинеев, так Саша точно запросил бы передышку. А так терпел, пыхтел, бежал позади. Самое время главе рода показывать свой характер.

Когда вдали серебряной лентой блеснула река, я сбавил ход. Во-первых, надо отдышаться, иначе мы станем легкой добычей. Во-вторых, подождать Куракина. Приблизившись, тот оперся на дерево и отхаркнул густую слюну. Да, понимаю, так же чувствовал себя в первый месяц занятий в клубе. Я даже представил, что чувствует Саша. Стальный привкус во рту.

— Уже рядом, — сказал я.

Сердце знакомо заныло, как и всегда. Ага, Терлецкая недалеко. И наличие боли означало одно — она жива. Еще не все потеряно.

— Пойдем, — скомандовал я.

Зрелище, открывшееся у самой кромки леса, был удивительным. По своей красоте и одновременно ужасу. Подогнув колени, привязанная по рукам к расщепленному дереву, в месте силы висела Терлецкая. Обнаженная, совсем. Юдо, без лишней стеснительности, стянуло с нее абсолютно всю одежду, которую разбросало вокруг.

Я на мгновение невольно залюбовался Светкой. Даже теперь, в таком состоянии, она выглядела более, чем соблазнительно. Нет, видеть голых женщин приходилось. В гугле не забанен. Но Терлецкая действительно приближалась к идеалу. Гладкое красивое тело, длинные ноги, плавный изгиб бедер и большая, ничуть не портящая ее, грудь. И что самое важное — шрам у сердца, очень уж сильной похожий на мой.

Тем разительнее был контраст с юдо. «Борис», вернее существо, представившееся этим именем, оказалось словно вылеплено из различных людей. Мужское, поджарое туловище с толстыми, бабьими ногами и большой обвислой задницей. С маленькими, заплывшими жиром ручками и теми самыми крохотными пальцами. Жертва хирурга-недоучки.

Стоило нам появиться, как Юдо тут же повернулось, обнажив желтые зубы. Так делают животные, а никак не люди. Я, не задумываясь, швырнул в него ближайший камень, от которого Нечто отмахнулось, как от назойливой мухи.

Рядом выплеснулась сила, горячая, красная, опаляющая листья и мох на деревьях. Огненный столп вырос из-под ног Юдо. Я почему-то прикинул на себя, как бы сам защитился от Куракина? Каменный доспех? Но ты поди, успей его накинуть. Тогда нечто вроде банального земляного щита? Почему нет?.

Юдо такими вопросами не задавалось. Его тело словно было сделано из вольфрама. Спасибо урокам химии на первом курсе, хоть что-то запомнил. Проще говоря, существо никак не отреагировало на наши атаки. Более того, перешло в контрнаступление.

Меня сбило с ног сильным потоком ветра и почти подняло в воздух. Я успел лишь накинуть на ступни тяжеленные земляные башмаки, чтобы не улететь подобно Элли. Куракину повезло меньше. В него устремились сотни капель, на ходу замерзая и превращаясь в льдинки. Высокородному пришлось ставить силовой щит — штуку весьма энергоемкую и малоэффективную.

— На него стихийка не действует! — крикнул я. — Ни одна!

Сам же схватился за камень и мысленно поднял его, вместе с собой, вновь оказавшись на ногах. Прежде, чем Юдо опять переключилось на меня, я смог кинуть в него пару Игл. Одна пролетела мимо, а вторая прошила живот.

Не успел порадоваться, как рана тут же затянулась. То есть он еще и регенерирует? Ну вообще отлично! Юдо отбросило на землю магическим взрывом, Куракин решил мне помочь. И опять же, ничего. Обычно после такого, существа, если остаются лежать, то страдают разрывами внутренних органов и отсутствием конечностей. Но Юдо легко вскочил на чужие бабьи ноги и размашистым движением отмахнулся от Саши. Вместе со взмахом руки несколько деревьев вырвало с корнем, с головой накрыв высокородного. Во мне даже мелькнуло нечто вроде сочувствия. Или это сожаление о том, что я остался один?

Пока Юдо коряво разворачивалось, мерзко виляя тазом, мне удалось лишь накинуть на себя легкий доспех. Камней поблизости было не сказать, чтобы очень много. Поэтому пришлось делать защиту из подручных средств в виде ила и твердой земли, разбив их на небольшие фракции для подвижности.

Недалекое существо, видимо, незнакомое в должной мере с физикой нашего мира, лишь помогло мне укрепиться. Шмальнуло струей огня, выжигая зеленую траву. Ага, спасибо. Теперь ил стал похожим на кирпич. Хотя жар я почувствовал.

А сам скастовал заклинание, о котором лишь единожды читал, но вместе с тем, не сомневался в его успехе. Матвеева говорила, что заклинания как мат, есть несколько исходных значений, а все остальное лишь производные. То, что кастовал я, или, как сказала бы Наталья Владимировна, применял, именовалось в учебнике Секирой. По сути, те же Игла, только если бы я держал мысленно ее в руке. Ну, и лезвие более широкое, режущее. Понятно, что вышло не совсем идеально, хотя бы потому, что целился я в голову. Но Юду и так не понравилось. И его руке, которая после появления над ней секиры, оказалась почти отсеченной. Висела она теперь лишь на нескольких сухожилиях и куске кожи. Чуть-чуть не хватило.

Зато осталась другая рука, которую Юдо и взметнуло в воздух. Зараза, как же он силен! Ветви ближайших деревьев стали расти с поражающей быстротой в попытке схватить меня. Так даже я не умею. Да, признаться, мне вообще не доводилось видеть настолько мастерское управление живой природой.

Доспех распался на части, бешено вращаясь вокруг и обрубая отростки. Эх, мне бы дотянуться до этого мерзавца, я бы его отправил в такое интересное место, о котором он и мечтать не мог. Но сделать это было весьма непросто.

Как только я попытался «прилететь» на ближайшем большом камне, так сразу же был сбит сломанным деревом. Приблизиться по земле — занятие еще более бесполезное. Ноги запутывались в «живой» траве, существенно замедляя движение, после чего приходилось отбиваться от атак Юдо.

Видимая аппарация также не принесла ощутимых результатов. Более того, стало только хуже. В окружающем пространстве постоянно что-то менялось, поэтому меня выбросило не к существу, а в реку, пусть и не глубокую. В чужую стихию, без родной защиты.

Теперь я оказался в положении Куракина, вынужденный обороняться исключительно силой. Как бы сейчас очень кстати был артефакт Димона. Но чего нет, того нет. Зато пригодился подгон банника. Рубашка, которую я не снимал с тех пор, как нас сюда отправили, думая не о разумном существе, а о коварстве высокородных. Она помогла хотя бы перераспределить силу, защитив против ледяного шторма из мелких застывших капель только голову с шеей и ноги.

Из минусов — лед, на большой скорости врезавшись в кольчужную рубашку, очень даже чувствовался. Представляю, что будет завтра. Тело, состоящее преимущественно из синяков. Осталось сущая пустяковина, чтобы это завтра наступило.

А с каждой секундой защищаться приходилось все труднее. Щепки деревьев и камней, оставшихся на берегу, я встретил Расщеплением. И то мелкие фракции прорвались сквозь защиту, пусть и без особого вреда. Вот только, что будет, если Юдо догадается — против воздуха и огня я уязвим даже с призванными стихийными щитами.

Оно же, судя по всему, тоже пришло к такому умозаключению. Чужие пальцы разумного существа налились жаром. Сила была на стороне Юдо. Примени он банальную стену огня, после нескольких секунд мой щит разрушится и…

Оглушительный выстрел заставил вздрогнуть. Сила, бушующая внутри Юдо, бурным потоком стала медленно вытекать, будто река, нашедшая новое русло. Вместе с ней широкой полосой зазмеилась кровь из развороченной переносицы существа. Юдо удивленно повернулось на бабих ногах, не желая поверить в произошедшее и ища своего убийцу.

Куракин стоял поодаль, именно там, где его и завалило. С окровавленной головой и неестественно вывернутым локтем. Явно вывих или перелом. Но в здоровой вытянутой руке высокородный держал пистоль. Явно старый, фамильный и дорогой. Но действующий безотказно. Ладно, ладно, фехтовальный клуб против атлетического: 1:1. Есть моменты, когда огнестрел решает.

Я медленно выбрался из воды, еле волоча ногами. Даже учитывая мой ранг, схватка далась тяжело. Саша, чуть покачиваясь, пошел навстречу. Встретились мы у мертвого тела Юдо. Или того, что от него осталось.

Не поддерживаемое больше магией, существо распалось на то, из чего и состояло. На куски мертвых, украденных у немощных людей тел. Вот теперь я перестал сдерживаться. Меня рвало так, как никогда прежде. Даже первое знакомство с крепким пивом со старшаками вышло не в пример лучше. Хотя и тогда я знатно проблевался. Саша тоже схватился за рот, но вся еда, с которой он мог расстаться, уже осталась в доме.

— Интересно, что он хотел сделать? — спросил вслух Куракин.

— Задай этот вопрос ему. Только я сомневаюсь, что он ответит, — выпрямился я, утирая губы.

— Еле выжили, — пристально смотрел на меня высокородный.

— Это уж точно. Пойдем, надо Свету снять.

— Сильно по силе потратился? — не унимался Саша.

— Да уж, слился будь здоров, — еще не понял я, куда он клонит. — Помоги, чего стоишь. Я понимаю, что вид красивый, но это в конце концов неприлично.

— И вокруг никого, — добавил Куракин, даже не шелохнувшись и не сводя внимательного с меня взгляда.

По коже пробежал легкий холодок. И явно не от холодной воды. Только теперь до меня дошло. Вокруг действительно нет свидетелей. Юдо мертво, так почему оно не смогло по ходу отправить на тот свет еще и мага? Другой выжил, спас принцессу, то есть высокородную, все довольны, все счастливы. Кроме разве что одного уникума, который решил, что они действительно команда. Вот только тебе сначала надо меня еще одолеть.

Я поднял в себе ту небольшую толику сил, оставшуюся после схватки с Юдо и приготовился к новой битве. А Куракин шагнул навстречу.

Глава 8

Я знал, что рано или поздно мы столкнемся лбами. Уж слишком много накопилось между нами противоречий. Но почему-то где-то в душе теплилась надежда, что совместные неприятности нас сплотят.

Сила поднималась в высокородном. Медленно, расчетливо. Хорошо, что я успел увидеть его немного в бою. Хотя вряд ли это станет решительным преимуществом. И вот в момент, когда магическая энергия должна была выплеснуться, нас грозно окликнули:

— Вы чего тут устроили?!

Куракин молниеносно изменился в лице, мгновенно подавив рвущийся наружу выплеск. Да и я сам немного растерялся. Стоило ли говорить, что мы сразу же сделали то, в чем нас несправедливо упрекали?

— Вы издеваетесь, что ли? Ну-ка прекратите на меня смотреть и быстро снимите отсюда!

— Так прекратить смотреть или снять? — спросил я, искоса поглядывая на Сашу.

— Снимите меня живо!

Я взмахнул рукой и остатки пораженного молнией дерева с хрустом сломались. А следом за этим с грациозностью мешка картошки брякнулась на холодную землю и Терлецкая.

— Кузнецов, дурак ты такой, нельзя аккуратнее?! А теперь отвернитесь!

Мы послушались, будто у нас был какой-то другой выход. В беседе с разъяренной девушкой самое благоразумное вести себя так, чтобы не злить ее еще больше.

— Ты же не думаешь, что я бы тебе что-нибудь сделал? — с легкой улыбкой спросил Куракин.

— Хочешь сказать, мне показалось?

— Хотел бы я тебя убить, дождался бы, пока это сделает Юдо, — пожал плечами высокородный.

Звучало это, конечно, предельно логично. Но глядя в эти нахальные глаза, полные лжи и пренебрежения ко всем, кто родился под неправильной фамилией, больше всего хотелось рихтануть Куракину нос. И понятно, что я ему не верил от слова совсем. Зато был своего рода благодарен за науку. Мы с ним не сойдемся никогда и ни при каких обстоятельствах.

Тем временем Света приоделась, если можно так выразиться. Юдо нетерпеливо срывал с нее одежду, оттого порванная до половины юбка открывала часть длинных ног. А если учесть, что совсем недавно я видел, куда эти ноги приводят… В общем, не смотреть на Терлецкую тупым взглядом и не ронять слюни потребовало больших сил, чем я ожидал.

— Ты как? Идти можешь? — спросил я.

— Ага, — ответила Света и тут же чуть не рухнула на землю.

— Давай понесу тебя, — сказал я, взваливая ее на руки.

— Будем меняться, — категорично заявил Куракин с некоторой обидой.

Я пожал плечами, мол, пожалуйста. Хотя чего он вдруг возбудился. Сам же от невесты отказался. Или тогда ему не демонстрировали ее голышом? Стоило Светке оказаться на руках, грудь пронзило болью. Только очень странной. От нее чуть подкашивались ноги, внутри все переворачивалось и низ живота начинал как-то непонятно ныть. Судя по тому, как Терлецкая закусила нижнюю губу, она чувствовала нечто похожее.

— Что он хотел? — решил я отвлечься разговором.

— Ему нужно было мое тело, — ответила Светка. — Этот монстр сказал, что набрался достаточно сил, чтобы забрать оболочку полностью.

— В доме у него это не особо получилось, — мрачно отозвался Куракин.

— В каком еще доме?

— Да там, потом расскажем, — буркнул я. — Красивый, кстати, амулет.

Светка даже не одернула меня, мол, опять смотришь на грудь. Лишь прикоснулась к артефакту и тот исчез. А, вон оно как. То-то я не припомню, чтобы видел его, когда Терлецкая висела голая. Хотя, зная ее семью, амулетик, несмотря на всю привлекательность, плохенький. Не защитил красавицу от чудовища.

Ладно, отвлекся. Итак, получается, по первому времени Юдо мог забирать лишь определенные части тела, «конструируя» из них себя. А постепенно пришел к тому, что оказался способен забирать полностью шкурку любого человека. Представляю, что бы было, если бы «Терлецкая» вышла к дому после всего. Мы бы попросту не поняли, кто перед нами. Что еще интересно, я не чувствовал силу в «Борисе», хотя она у него явно была.

— Все, давай, вон уже как согнулся, — перехватил у меня «знамя» Куракин.

Таким образом, попеременно обливаясь потом (оказалось, что тащить человека, пусть он и хрупкая девушка, занятие не из легких), мы добрались до деревни. Точнее до нашего дома. Там, на крыльце, нас уже ждала вся тройка в разной степени разбитости.

— Я же говорил, придут они, — вяло отозвался Рамиль. — А то тут Зыбунина собралась бежать вас спасать. Только с направлением все определиться не могла.

Катя, увидев Терлецкую у меня на руках, сжала кулаки. Однако ничего не ответила.

— Давно очухались? — спросил я, выгружая Светку у крыльца.

— Минут пятнадцать, — прикинул Рамиль. — Точнее Катя первая в себя пришла, потом нас каким-то зельем напоила. Чуть получше стало. Рассказывай, че произошло?

— Ага, только давай в дом зайдем, на всякий случай.

С засовом на двери я почувствовал себя как-то поспокойнее. Будто мы отгородились от этой «заснувшей» деревни. Группа слушала внимательно, постепенно приходя в себя. Понятно, что я рассказал не все. К примеру, решил не сообщать о «шутке» Куракина, финал которой испортила пришедшая в сознание Света.

— И че теперь? — побарабанил пальцами по столу Рамиль.

— Завтра с проверкой должен явиться наш «оборонец», — ответил я. — Уйдем раньше, провалим вызов.

— И что, нам оставаться тут? — с явным неодобрением спросила Терлецкая.

— Здесь безопасно. Мы в сознании, Юдо мертв. Выясним, может, кто остался в живых в деревне, и запремся до утра.

— Может? — мой ответ явно не успокоил высокородную.

— Ты думаешь, что создание подобной силы нашло общий язык с местными? — покачал я головой. — Рамик, ты как? Прогуляться со мной сможешь?

— Смогу, — кряхтя, поднялся на ноги друг.

— Лучше я, — вызвался Куракин, — я сильнее и сил не растратил.

— Именно поэтому останешься защищать группу.

— Боишься брать меня собой? — усмехнулся Сашка.

— От тебя невесты убегают, а ты что-то еще от меня хочешь.

Куракин побагровел, но обиду проглотил. Да, знаю, мелочно и не совсем соответствует истине. Все-таки это он отказался от свадьбы с Терлецкой. Но старая мудрость работала: сделал гадость — сердцу радость. На душе действительно как-то сразу потеплело. Что до его обид… Так мы же оба опытным путем выяснили, что даже плохого мира у нас не получится.

— У вас там что-то произошло? — спросил Рамик, как только мы вышли наружу.

— Твоя проницательность не знает границ, — хмыкнул я. — Он вроде как меня убить хотел. Но это не точно.

— Куракин, ты, попытка убийства, — загибал пальцы Рамиль. — Откуда здесь взяться сомнениям? Ты рассказывать-то будешь?

— Буду. На ходу. Пошли вон к тому дому.

Вердикт Рамиля оказался прост — Куракин гад, верить ему нельзя, оставаться наедине тем более. У моего друга всегда все было просто, только черное и белое, без всяких полутонов. И именно сейчас я был склонен с ним согласиться.

— Судя по всему, дом жилой, — заметил Рамиль, едва мы оказались за калиткой. — Только…

— Что только?

— Конура есть, а пса нет. И цепь вон оборвана.

— Почему мне кажется, что внутри мы не найдем ничего хорошего?

Когда дело касалось дурных предзнаменований, я оказывался прав. Толкнув незапертую дверь, мы вновь почувствовали запах смерти. Точнее я почувствовал, а Рамику, который рванул наружу, подобное было впервой. Пришлось открыть настежь окна, чтобы хоть немного избавиться от запаха.

В голове возникла странная мысль. Я начинаю привыкать к трупам. Да, по-прежнему жутковато, но теперь нет желания броситься бежать. Появилась какая-то деловитость, собранность, чего не было раньше. Может, именно этому и должен учить треклятый практикум?

— Всю кожу с туловища содрал, — послышался сдавленный голос Рамика из-за спины. — А это что за чешуя?

— А это уже его кожа. Эдакий обмен. Скорее всего, перед нами последняя жертва Юдо до обращения. Потом он пытался перевоплотиться полностью, но у него не получилось. Сил, скорее всего, было маловато.

Мы молча смотрели на мертвого старичка, лицо которого исказилось в жуткой гримасе ужаса. Вот так живешь, живешь, и в конце концов тебя убивает неведомая хрень, выползшая из реки. Как там нам говорили? У силы на все есть свой план? Самое время в этом усомниться.

— Пойдем дальше, там еще несколько домов. Боюсь, ничего хорошего мы не обнаружим, но удостовериться надо.

— Подожди, — остановил меня Рамиль. — Гляди.

— Ну, — не понял я, к чему клонит друг.

— Видишь, иконы стоят.

— Рамик, я не специалист, но в старых домах это норма. Люди верующие…

— А одна сдвинута. Я тоже не специалист, но вряд ли иконы часто трогают.

Мне оставалось лишь благодарить судьбу за то, что Рамиля определили в мою группу. И действительно, одна из икон, расставленных на грубой полочке в углу, слегка нависала над деревяшкой. Будто ее кто-то не задвинул обратно. Была она явно самодельная, деревенская, собранная из жести и всякого неблагородного металла. Но сделана явно с любовью. Богородица и сын, если я не ошибаюсь.

Еще и тяжелая оказалась. Пришлось схватиться двумя руками. И не зря. Потому что на обороте виднелись нацарапаны мелом руны.

— Метка, — сказал я, показывая Рамику, и убирая икону в пространственный карман. Знаем мы это, потом поди, докажи, что она тут была. — Или сочетания призыва. Такие раньше рисовали на маяках.

— Иными словами, кто-то обозначил Юдо дом, куда надо заглянуть. Только силы в руне почти не осталось, я ее даже не чувствую.

— Энергии здесь ровно столько, чтобы ее могло ощутить сильное существо.

— Вот теперь мне действительно страшно, Макс. Иными словами, это не совпадение. Кто-то реально натравил Юдо на деревню, чтобы убить жителей.

— Или знал, что сюда явятся практиканты…

Если честно, после подобной находки, исследовать остальные дома резко расхотелось. Огромным усилием воли я взял в себя в руки и, несмотря на скулеж Рамика, пошел дальше. Друг, само собой, за мной. Куда ж ему теперь деваться.

Мы почти успокоились, обнаружив следующие два дома пустыми. Даже меток не было. Единственное — очень настораживали отпертые двери. Нет, я понимаю, что преступности тут, скорее всего, нет, но ощущение беды не проходило. И оно оправдалось, когда мы дошли до самого центра деревни.

В широком доме, разделенном на два хозяина, обнаружились все местные. Юдо они были не нужны, тело себе эта мерзость собрала. Поэтому их чудовище просто убило. Старики и старухи, редко где попадались трупы старше шестидесяти, растерзаны и свалены без всякого разбора. Кроссовки противно прилипали к деревянным доскам, потревоженные, поднялись в воздух мухи, грудь давило от тяжелого смрада. Что я там говорил по поводу того, что начал привыкать к мертвым?

Удивительно, как устроен организм человека. Вот, казалось, тебя вырвало, желудок пустой, но стоит увидеть какую-нибудь мерзость, как вновь стали подкатывать рвотные позывы. Мы выскочили наружу. Я упал на землю, Рамиль схватился за забор. Из рта шла противная желтая жижа.

— Я туда больше не пойду, — сразу обозначил свою позицию друг.

— Я тоже. Пусть сами все осматривают, возвращаемся.

К счастью, у «наших» не было никаких глупых мыслей выйти наружу. Вся группа сидела внутри, как мышки, и покорно ждала лидера. Меня то есть.

— Ну что там? — спросил Куракин. А потом перевел взгляд на заляпанные кроссовки и осекся.

— Все мертвы. Запираемся, и ждем утра. Если никто не придет, то сматываемся отсюда. Как-то все мутно.

— А чего мутного? — пожал плечами Куракин. — Эта тварь всех порешила. У них и не было шансов. Они же немощные.

— Да, шансов остается немного, когда против тебя играет маг.

Сказав «А» пришлось говорить и «Б». По поводу иконы и рунической метки. Признаться, эта информация ввергла группу в подавленное состояние. Мы разбрелись по своим углам, каждый обдумывая случившееся. Говорили в основном шепотом, то и дело поглядывали в окна, будто ожидали увидеть нечто ужасное. Хотя, куда уж дальше?

Ночью я почти не спал, вскакивая от каждого шороха. Мне все казалось, что снаружи кто-то бродит. Но стоило прислушаться, как призраки тут же прятались. В переносном смысле, конечно. Поэтому, когда на рассвете я услышал явственные шаги возле дома, то тут же оказался у окна. И почти сразу присоединились Куракин и Аганин. Девчонки и Рамиль спали. Мне бы их хладнокровие. На наше счастье, к избушке шел поборник.

— Доброе утро, — радостно приветствовал нас он. — Как успехи?

— Как успехи? Вот же гнида! — ринулся с кулаками на «оборонника» Куракин. Нам с Аганиным пришлось оттаскивать высокородного.

— Что, собственно, п-п-просходит? — сразу растерял все свое радушие поборник. На шум уже выбежали девчонки и Рамиль.

— Чуть не положили нас тут всех, как и всю деревню, — ответил Саша. — Вот что происходит.

Немного успокоившись, нам все-таки удалось рассказать о бурных событиях прошедшего дня. Поборник достал планшет с бумагами и стал быстро записывать наши «показания». Более того, он даже как-то переменился. Обрел деловитость, серьезность, его застенчивость и робость ушли на второй план.

— Юдо мертв? Это точно?

— Точнее некуда, — ответил Куракин. — Я его убил. Попал прямо в голову.

— Нам нужно осмотреть существо.

Утром мертвая деревня уже не выглядела такой уж ужасающей. Более того, бюрократические проволочки поборника как-то сразу вернули нас на грешную землю. Где «оборонники» скучны, как аптекари, требующие рецепта, а трупы мирно лежат там, где им и положено.

Быстро собравшись, мы отправились к реке, пусть больше всего и хотелось вернуться в Башню. Но Константин, так его зовут, если я не ошибаюсь, должен был «завизировать окончание вызова». Другими словами, увидеть собственными глазами Юдо. Что вскоре и произошло.

— Это… это он? — взволнованно забормотал поборник над останками существа. — Поразительно.

— Скорее уж отвратительно, — высказался на этот счет Рамиль.

— Я впервые вижу нечто подобное, — достал какой-то советский фотоаппарат Константин. — По описанию и поведению это доппельгангер. Подумать только, информации о них так мало.

— Так чудо-Юдо — это доппельгангер? — поплохело мне.

— Теперь это вполне очевидно. Просто прежде ни одного Юдо не могли поймать.

— Как и доппельгангера, — мрачно отозвался Куракин.

А задуматься было над чем. Существа, меняющие оболочку как перчатки, считались практически неуязвимы. Разумны, устойчивы к магии (как теперь мы узнали — ко всем стихиям), сами вполне хорошо аккумулирующие энергию и одновременно не определяющиеся при сканировании силы. Все, что о них писали, строилось на предположениях и догадках. Хотя бы потому, что за все время не удалось поймать ни одного.

— Видимо, доппельгангер уязвим исключительно в период развития, — продолжал рассуждать Константин, — иначе вы бы его попросту не одолели.

— Вот именно, — возмутилась Терлецкая, — какого черта школьников отправили охотиться на Юдо?

— Мы не знали, кто это, — пожал плечами Константин. — Обычно все происходит одинаково. Несколько смертей, а потом тишина. Юдо буквально растворяется в воздухе. Не будем же МВДО бегать за призраками?

— Пусть лучше это сделают практиканты. Тем более, когда опасность угрожает лишь каким-то немощным.

— У нас не хватает людей, — опустил глаза и принялся оправдываться Константин. — Приходится затыкать дыры будущими выпускниками. Вообще, мне необходимо все время находиться с вами. Но нужно бегать среди всех групп и проверять…

— Много ли вчерашних школьников убьют, — завершил мысль поборника Куракин.

— Если это все, то я визирую окончание вызова, и мы возвращаемся в Терново, — сказал Константин, не желая продолжить эту тему.

— Не все, — сказал я. — Поглядите на это.

Икона перекочевала из пространственного кармана в руки «оборонника». Он скривился, глядя на нее, как антипрививочник корчится в кабинете врача, но повертел, рассматривая со всех сторон.

— Не в моем вкусе, но если вам нравится, можете забрать. Так сказать, память с первого вызова.

Я отобрал икону обратно и вопросительно посмотрел на Рамиля. Мой друг оказался обескуражен не меньше моего. Хотя бы потому, что руны призыва на обороте больше не было.

Интерлюдия

Уваров был сам не свой последние дни. Все, к чему он так стремился, медленно, но неотвратимо начинало воплощаться в жизнь. Григорий Юрьевич всегда учитывал множество нюансов. Вот только с одной самой важной деталью он просчитался. Для осуществления его грандиозных замыслов были нужны люди. А как раз постоянное общество последних он терпеть не мог.

Вся проблема заключалась в том, что большинство из них были непроходимо тупы. Им требовалось объяснять простые вещи, а порой и несколько раз. А еще люди задавали вопросы. Более того, ожидали услышать на них ответы. И ведь не убьешь этих мерзавцев, они нужны.

Уютная квартира Григорию Юрьевич в центре Москвы в последнее время напоминала проходной двор. Множество просителей и магов им нанятых, чиновников, артефакторов с новых фабрик, заводчиков магических существ и прочих, прочих, держали свой путь на Таганку. И это учитывая тот факт, что новый управляющий, крохотный лысый волшебник, стоящий сейчас перед ним, брал большую часть гостей на себя.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, почти все высокородные собрались. Заседание назначено на завтра.

— Почти? — взметнул брови Уваров, отрываясь от газеты.

На первой полосе «Магического обозрения» писали о бесчинствах оборотня в московском метро. Слыханное ли дело! «Оборотень в столице», «Шесть жертв среди немощных», «Куда смотрит МВДО?» пестрело жирным шрифтом на странице.

— Куракин находится на практикуме, а Федор Павлович… проигнорировал приглашение.

Уваров взглянул на своего нового управляющего, доставшегося ему в «наследство» от Терлецкого с одного из заводов. Григорию Юрьевичу многое отошло от покойного Охранителя. Кое-что ценное, другое вышедшее в тираж. Терлецкий не обременял себя строгим порядком в делах. Теперь разгребать все это приходилось Уварову.

Относительно управляющего высокородный еще не определился с мнением. Михаил Николаич (для Уварова попросту Миша) был ранга не высокого, всего лишь черновой, оттого многие моменты сильных мира сего не понимал. Однако ж не просто так Терлецкий поставил управлять самым крупным заводом по изготовлению артефактов. Вроде и услужливый, способный, но иногда, как сейчас, такое ляпнет. Будто первый день крутится среди высокородных.

— Мальчишку в расчет можно не брать. Его слово не имеет веса. Что до Горленко, так он давно отошел от дел Совета. Не любит пустой болтовни. Как и я. Значит, все собрались. Замечательно, надеюсь Конклав скоро обратиться за помощью к Охранителю. Со следующей недели Предстоятелю начнут петь на все лады, что МВДО не справляется. И пора бы прибегнуть к последнему средству.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — замялся на секунду управитель, явно не зная, как сказать. Для привлечения в свою голову нужной мысли, он даже почесал лысину. — А нам снизить обороты с организацией волнений? Каждый день мы тратим колоссальные суммы. Чтобы волколаки напали на деревню в Нижегородской области, пришлось применять Сучью кровь. Для создания доппельгангера мы обратились к услугам рунолога и предвестника. А толку вышло чуть. Его убила группа практикантов из Терново. Я уж молчу о…

— Хватит, — жестом остановил Уваров управляющего.

Когда речь шла об убытках, этот лысенький черновой входил в раж. Даже про страх перед магом вне категорий забывал. Хотя вряд ли управляющий видел всю силу, которая клубилась в Уварове. Слишком мелок был.

— Бесчинства должны продолжаться до тех пор, пока Предстоятель лично не приползет ко мне на коленях и не будет умолять о помощи. Тебе это понятно?

— Да, господин, — блеснул лысиной управитель.

— И еще кое-что, Миша. Поищи мне пару десятков магов. Рангом не ниже наставников. В идеале одиночек. Вооружи их амулетами и посохами, чтобы по силе они были равны мастерам. И самое важное, одень их потеплее. Там, куда мы отправимся, довольно прохладно.

Глава 9

Возвращение в школу осуществилось, что называется, за счет заведения. Как объяснил поборник, так повелось, при удачном завершении вызова МВДО транспортирует практикантов бесплатно. Впрочем, как и в любом другом случае, если ученик не может самостоятельно провести аппарацию. К примеру, когда смертельно ранен или мертв. Контора, у которой был ощутимый дефицит с магами, но никак не с артефактами, башляла, как выразился Рамиль.

Переместив нас в одну из знакомых мне комнат на третьем этаже, поборник отдал листок и отбыл. А я стал изучать «отчет». Подробное описание доппельгангера-Юдо, классификация существа как «сверхопасного», и короткие отзывы о членах моей группы:

Аганин, Зыбунина, Шафидуллин — не принимали участия. Оценка — удовлетворительно.

Терлецкая — выступила в роли приманки. Оценка — хорошо.

Кузнецов — в схватке отвлек существо. Оценка — отлично.

Куракин — убил существо. Оценка — отлично.

Общая оценка группы — удовлетворительно. Замечание — слабая организованность группы, возможна замена лидера. Вызов завершен положительно исключительно из-за личных качеств Кузнецова и Куракина.

— Почему мне кажется, что это похоже на хороший повод Коршуну докопаться до нас? — спросил Рамиль, заглядывая в листок из-за моего плеча.

— Наверное, потому что так и есть — ответил я.

И, надо сказать, практически угадал. Инструктор разместился в верхней части Башни, игнорируя недоброжелательные взгляды Ментора. В настроении Коршун находился прескверном. Он мял в руках небольшой листок, будто желая разглядеть в нем то, чего там не было. И тихо ругался себе под нос. Увидев меня, инструктор отложил бумагу в сторону. Я даже успел прочитать «Отказано» большими печатными буквами. Заметив это, Коршун смял листок и выбросил его в урну.

Отчет, написанный поборником, не улучшил день инструктора. Хотя мне показалось, что в какой-то момент Коршун даже удивился. Наверное, когда читал описание того, с кем нам пришлось столкнуться. Но вскоре его лицо приняло повседневное выражение недовольства Вселенной и нерадивыми учениками в частности. Я даже веки на секунду прикрыл, ожидая взрыва Везувия.

— Свободен!

Глаза пришлось открывать, чтобы удивленно посмотреть на Коршуна.

— Кузнецов, не надо испытывать мое терпение. Можешь идти!

В третий раз говорить, что порки отменяется, мне не понадобилось. Я вылетел от Коршуна, как пробка от шампанского из бутылки. Но отправился не к себе, внизу было слишком людно. Вернулись группы Тинеева и Горленко. Само собой, завершив успешно свои вызовы. Теперь все разговоры сводились к тому, кто круче.

Мне в этом участвовать не хотелось. Хотя бы потому, что поборник написал все правильно. Моя группа как единое целое себя пока не проявила. И страшно подумать, что случилось бы с Терлецкой, не успей мы вовремя.

Я отправился к единственному человеку, который мог бы дать мне ответы. Шагая по территории школы не удавалось отделаться от ощущения нереальности. Ученики сновали с самыми веселыми лицами, даже не подозревая, что ждет их скоро. Настоящий мир, без прикрас. Где на каждого сильного мага найдется еще более сильное существо. Где немощные умирают как мухи лишь потому, что у МВДО недостаточно сил их защитить. Мне казалось, что я стал понимать Филочкина. Интересно, где он теперь?

Якута я подловил на выходе из «учительского» этажа. Для этого следовало всего лишь терпеливо прождать пару часов на одном месте. Но нашу встречу действительно можно было назвать счастливой. Мой бывший наставник появился на первом этаже в кожаном коричневом плаще, с набитой спортивной сумкой на плече и кипой бумаг в руке. И что еще более странно, на его груди виднелся золотой значок с зажатым кулаком. Эмблемой блюстителя.

— Вы куда? — только и смог выдавить я.

— К завучу, — ответил Якут, щуря и без того узкие глаза. — Надо отнести обходной лист.

— Вы чего? Увольняетесь?

— Временно перевожусь. На неопределенный срок.

— В МВДО?

— Твои умственный способности с каждым годом радуют меня все больше, — улыбнулся Филиппов. — Глядишь, к выпуску к сложным сентенциям перейдешь: чего хотят женщины, куда пойти работать и прочее.

— Погодите! Вы мне нужны! Мою группу чуть доппельгангер не убил!

Только теперь Якут остановился, посмотрев сначала на свои бумаги, а потом переведя взгляд на меня. Его вердикт порадовал.

— Пойдем, на ходу расскажешь.

Это был, наверное, единственный человек помимо друзей, кому я мог поведать все без утайки. Поэтому в короткий срок на наставника вывалилась куча информации. И про Юдо, и про подлого Куракина, и про странную метку, которой теперь не было. Якут слушал внимательно, как и всегда.

— Знаешь, почему я перевожусь? — спросил он у дверей административного корпуса.

— Нет.

— МВДО объявило о чрезвычайной ситуации на всей территории России. Все сотрудники запаса призываются на службу. Кроме инструкторов, готовящих новых «оборонников».

— Коршун, то есть Валерий Валентинович тоже хотел вернуться? — вспомнил я бумагу об отказе на столе инструктора.

— Конечно. Ему тяжело далось увольнение. Воевать с порождениями силы лучшее, что он умеет. Но Елизавета Карловна не отпустила. Она уже лишилась Викентия Павловича и Якова Петровича. Послушай, — положил Якут мне руку на плечо. — Затевается что-то очень плохое. Все порождения силы будто сошли с ума и вылезли из своих нор. Словно кто-то направляет их.

— Направляет? — тупо повторил я.

— Исчезающие руны способен наложить лишь опытный рунолог. Очень сильный. Думаю, это было сделано, чтобы доппельгангер быстрее определил наиболее подходящих для себя жертв. Чтобы быстрее сформироваться, прости за циничность, из того материала, который был поблизости. Но это полбеды.

— А я уж начал переживать.

— Многие создания рождаются под воздействием силы случайно. Те же водяные…

— Или доппельгангеры, — перебил я.

— Или они, — согласился Якут. — Но были случаи, когда некоторые полоумные маги намеренно провоцировали силу для сотворения нужных им существ. Таких магов называли предвестниками. И боюсь, что в твоем случае, не обошлось без одного из них.

— Зачем создавать доппельгангера?

— Зачем натравливать будимира на скот? Или сводить с ума лешего, чтобы тот нападал на путников? Зачем болотники вдруг начали убивать людей, хотя всегда считались безобидными? Я молчу о том, что творится в Москве. Каждый день приходят сотни сообщений о новых нападениях. Отдел Сокрытия магии временно увеличили в три раза. Кто-то пытается раскачать Конклав. Я не хочу голословно никого обвинять, но боюсь, мы оба знаем имя этого мага.

— Ува…

Якут закрыл мне рот ладонью, не дав договорить, и легонько кивнул.

— Помни, о его клятве. Он не причинит тебе вреда, если ты не перейдешь ему дорогу. Все, что я могу посоветовать, береги себя и своих друзей. Будь так внимателен, как никогда. Это уже не просто практикум, а настоящая схватка за выживание. Держи поближе банника, он может помочь. И постарайся найти общий язык с Куракиным.

— Вы издеваетесь? Он меня…

— Чуть не убил или хотел убить. Понимаю. Но думаю, у вас намного больше общих целей, чем ты думаешь. И в его же интересах будет заключить перемирие. Пусть на неопределенный срок.

Якут собрался войти в дверь с изображение герба Терново. Его остановил лишь мой окрик.

— Почему же вы тогда уходите? Вы здесь нужны не меньше, чем там. Сами же говорите, что существ просто натравливают.

— Есть такое понятие как долг, Максим. Я не могу сидеть спокойно и учить вас противостоянию магии, пока там гибнут люди. Не имеет значения — немощные или одаренные. Я могу спасти чью-то жизнь. Пока. И не забудь о том, что я тебе говорил.

Разговор с Якутом превзошел все мои ожидания. В Башню я плелся, словно пыльным мешком ударенный. И многочисленные улыбки на лицах младших курсах лишь раздражали.

— Макс, ты где ходишь? — встретил меня Рамик. Как назло, он тоже скалился во все тридцать два зуба. — Промежуточные результаты повесили.

— Чего повесили? — не понял я.

— Промежуточные результаты по вызовам, — повторил Рамиль со спокойствием буддийского монаха. — Мы на первом месте.

И он буквально потащил меня в гостиную Башни Волшебства, где собрались уже все три группы. Не было пока только Никифорова с его ребятами. Оно и понятно, он получил вызов последним. Листок с убористым почерком Коршуна висел на доске объявление. Инструктор не стал баловать нас многословием. На пожелтевшей бумаге виднелись лишь три строчки.

«Кузнецовские» — 23 балла.

«Тинеевские» — 16 баллов.

«Горленковские» — 12 баллов.

— Вообще не справедливо, — возмущался Тусупбаев. — Вы бы этого жердяя видели.

— Я одного лицезрел в столовой, — вмешался Рамик. — С первого курса. Жрет все, что не приколочено.

— Не жирдяя, а жердяя, — ответил Азамат. — Здоровенный, с двухэтажку. Руки длинные, почти до колен.

— Баскетболист, что ли? — не унимался Рамик.

— Сам ты… — хотел выругаться Тусупбаев, но сдержался. — В общем, нам больше баллов должны были дать.

— А у нас упырь одного ранил, — набычившись, заметил Тинеев. — Так что все по-честному.

— Вот-вот, вам должны были баллы за ранение снизить, — не унимался казах.

— Азамат, ты можешь сходить к Коршуну, сказать, что он не точно посчитал, — надоел мне этот шум.

— Да ладно, пацаны, я же так, — как-то сразу стушевался Тусупбаев. — Просто нам чуть побольше надо было. Ну, ничего, мы нагоним.

Я заперся у себя в комнате и до самого ужина не выходил, раздумывая над услышанным сегодня. Рамик попытался несколько раз завести разговор, но поняв, что собеседник из меня тот еще, благоразумно отказался от этой бесполезной затеи.

Утро не принесло большей ясности. Нам дали один день «отсыпного», после чего должны были возобновиться занятия и тренировки. Меня только интересовал самый насущный вопрос. Кто заменит ушедших учителей? Но это было делом грядущего, а вот с нынешним я столкнулся в гостиной, опаздывая на завтрак. А точнее со всеми высокородными, включая Терлецкую и Витю с Аней Горленко. Шестеро магов сидели с таким мрачным видом, будто решали, где закопать труп.

— Что за собрание? — спросил я на всякий случай.

— Не твое дело, — огрызнулся Куракин.

— Отчет читал? Наша группа слабо организована. Вот я и пытаюсь вникнуть в дела каждого, чтобы сплотить вас.

— Можешь не напрягаться, — не шел на контакт Саша.

— Сегодня утром Совет выбрал нового Охранителя, — сказал Витя.

— Уварова? — догадался я.

Горленко кивнул. Он не был удивлен, впрочем, как и я.

— Мой вам бесплатный совет, — сказал я. — Не пытайтесь ему навредить. Я его немного знаю. Выйдет только хуже.

— Засунь свои советы знаешь куда? — вскочил на ноги Куракин. — Он убил…

— Саша! — чуть не выкрикнул Аганин.

На моей памяти Сергей впервые выглядел испуганно. Причем, опасался он явно не за себя, а за товарища. Аганина поддержала и Терлецкая.

— Не только ты потерял отца, — холодным тоном сказала Света, выговаривая Куракину. — Так что держи себя в руках. Максим, а ты что-то знаешь?

— Ничего не знаю, — я хотел уже пойти наверх, там, поди, Рамиль весь извелся. Но неожиданная мысль вдруг посетила буйную голову. — А насколько сильно зависит Конклав от Совета?

— Если только в финансовом плане, — ответил Аганин. — Почти у каждой семьи есть свои люди на определенных должностях в Конклаве для отстаивания своих интересов. Но это обычная коррупция. Без сильного влияния на деятельность Конклава. Что? — посмотрел он на буравившего его взглядом Куракина. — Это и так все знают.

Я его понял. Отмазать своего человечка, если потребуется. Или попробовать совместно с другими семьями продавить один-другой закон. По мне, так это и есть влияние.

— А существует ли вероятность полной потери власти Конклавом? Когда он перестанет все контролировать.

— При добровольном обращении к Охранителю Предстоятеля и сложении последним полномочий в связи с невозможностью выполнения своих обязанностей, — как по учебнику ответил Горленко. — Этот пункт ввели при создании Конклава, чтобы перестраховаться. Но ни разу им не пользовались.

— Ничего странного не заметили? «Оборонников», которые зашиваются, разных диковинных тварей, взять того же жердяя. Они же вроде детей пугают, а не убивают немощных.

— Ты хочешь сказать… — насупился несообразительный Тинеев.

— Ничего я сказать не хочу. Сами выводы делайте. А я завтракать пошел. Чего и вам советую.

Я бегом поднялся по лестнице, хотя есть хотелось меньше всего. Маг вне категорий, который собирается подмять под себя Конклав. Это можно было бы сделать попросту купив всех высокопоставленных чиновников и министров. Но это процесс долгий и сложный. К тому же, Уваров явно не хочет быть серым кардиналом. Тем более сейчас, когда его сила неизмерима с мощью прочих волшебников. Куда быстрее провести глобальную силовую акцию. И пока он будет нагибать Предстоятеля, нами станут затыкать щели в тонущем корабле. От подобной перспективы во рту разлилась горечь, точно я разжевал и проглотил листья полыни.

— Ну вот, я же говорю, его благородство испортило. Ему домовой должен в ножки кланяться, только после этого барин изволит пожрать явиться, — нудил Рамиль.

— Рамик, будь другом, заткнись. Вы какими судьбами здесь? — обнял я друзей.

Странное дело, не виделись несколько недель (пока нас Коршун готовил к вызову), а ощущение, будто пару месяцев прошло. Впрочем, ни Байков, ни Максимов не изменились. Разве что приоделись. Мишка был в длинной мантии, а Димон в магических защитных доспехах из зачарованной кожи. Я видел несколько артефакторов возле их Башни в таких.

— Нам практикум поменяли. Сказали, что короткое время придется поработать в поле, — Димон не пытался скрывать, что расстроен. — А это значит, что никаких артефактов и денег. Мне и так требовалось немало времени, чтобы раз в неделю перемещаться сюда на выходные и окучивать первашей для обмена терновского золота.

— Деньги — это всего лишь деньги. Не о том вы беспокоитесь. Что у вас за группа, кто лидер?

— Я, — лицо Байкова стало еще кислее, — повезло так повезло, сплошь ведьмаки и артефакторы.

— Я слышал, среди артефакторов иногда попадаются неплохие маги, — толкнул я Димона в бок. И с надеждой добавил. — А Тихонова не вернулась?

— Целителей не отзывали, — ответил Мишка. — А чего вообще все так всполошились?

— В общем, сейчас расскажу в двух словах, что происходит.

В двух не получилось. Хотя и напоминал себе артиста, который ездит по гастролям и из раза в раз поет одну и ту же песню. Однако информация была важная, поэтому без подробностей не обошлось.

Друзья отнеслись к услышанному по-разному. Байков побледнел, даже не пытаясь разузнать важные детали. Мишка напротив, возбудился, как только речь зашла про доппельгангера. Начал говорить, как нам повезло, что такой шанс выпадает редко и нести прочую пургу.

Я же всерьез беспокоился за друзей. Одно дело определять на практикум в МВДО тех, кто сам вызвался, другое — заставить насильно. В конце концов, тот же Мишка мог легко из вариантов «убить жуткое создание» и «исследовать редкий вид» выбрать второе. И потом поплатиться.

Но пока школа решила успокоить наши нервы. Пролетело несколько дней, и я постепенно стал забывать о коварном Уварове и проблемах МВДО. Завтрак, обед, ужин, тренировки, занятия. Все стало как прежде. Димон, в ожидании вызова, даже успевал работать в Башне, не оставляя попыток поднять хоть немного денег на нашем умирающем бизнесе.

Что касается банника, то тот чуток охамел. На задворках школы, где селились домовые, Потапыч начал строить еще одну баню. Но был вовремя остановлен всевидящей Елизаветой Карловной. Понятно, что все это я узнал постфактум. Когда виновника самовольной постройки привели в Башню. В отсутствии Козловича, завуч лично занималась выпускным курсом. Пришлось брать банника на поруки. Бедняга еще не знал, что скоро покинет стены так полюбившегося ему Терново вместе со мной. Не будет больше пьяных похождений, драк с домовыми и долгих ночей прачечной с их женщинами. Вспомнив совет Якута, на следующий вызов я собирался взять Потапыча с собой.

По прошествии законной недели после убийства доппельгангера (хотя мне больше нравилось называть его нашим русским словом Юдо), нас разбудил зычный голос Коршуна.

— Вызовы! Все лидеры групп, кроме Никифоровской, ко мне!

— Я думал, он хоть пару дней даст отлежаться, — сквозь сон простонал Рамиль.

Я наспех оделся и выскочил в гостиную, где уже стояли Горленко, Тинеев и Куракин. Так, этому-то чего здесь надо? Увидев меня, Саша подленько улыбнулся своей фирменной ухмылкой. Мол, сейчас что-то сейчас будет…. Коршун тоже обратил на меня внимание. Только был более многословен.

— Кузнецов, ты куда выперся? Иди спать, пока можно. В этот раз группу поведет Куракин.

Глава 10

Как можно было описать мое состояние? Злость, негодование, опустошение? Вряд ли. В глубине души я понимал, что как лидер действительно провалил первый вызов. И логично, что член группы, получивший наивысший балл, занял мое место. И все бы хорошо, не будь это Куракин.

В таком потрепанном состоянии я сидел возле пруда, ожидая… не знаю чего. Что сейчас из ниоткуда возникнет Якут и скажет, что все не так уж плохо. Но он, наверное, уже был на передовой. Вместо него появился совершенно другой человек. Приближение которого я сразу почувствовал.

— Подбираться к волшебнику со спины не самая удачная затея, — сказал я, не поворачиваясь.

— Как и мерзнуть возле пруда, — теперь уже не таясь, ответила Терлецкая.

Она подошла и села рядом, вытянув длинные ноги. Я мельком пробежал по ним глазами и тут же отвернулся. Светка обладала редким для девушек качеством — одень ее хоть в рубище, она все равно будет выглядеть отлично. А учитывая облегающую школьную форму, которую словно на нее шили, черные колготки и явно не уставные ботинки, ей даже напрягаться не приходилось. Как правило, другие женщины про таких говорят завистливо «ведьма», но нет, Терлецкая была самой обычной волшебницей. Богатой, из древнего рода, с практически идеальной внешностью и телом. Ладно, получается, что не такой уж обычной.

— Максим, я вообще-то спасибо хотела сказать.

— Если хочешь, то говори, — пожал плечами я.

— Я знаю, что это ты меня нашел, — не обратила она внимание на мою колкость Терлецкая. — И знаю как. Мы соединены, пока действует заклятие.

— Есть способ как-то нейтрализовать его? — я повернулся к ней.

Терлецкая была серьезна, но не холодна, как обычно. Скорее задумчива.

— Есть. Самый простой, чтобы один из нас умер. Этот шанс ты благополучно профукал. А уж я не заинтересована, чтобы ты погиб.

— Это еще почему?

— Второй, — проигнорировала мой вопрос Светка, — менее травматичный. Любовное заклятие теряет силу, когда достигает конечной цели.

Она приблизилась ко мне так близко, что я чувствовал ее теплое дыхание. По телу пробежался холодок, а в груди заныло сильнее обычного.

— Вот ведь холера, — отстранилась Терлецкая. — Весь день за мной бродит.

Я обернулся и увидел среди голых ветвей волосы цвета горящей листвы. Света поднялась на ноги, отряхнув юбку.

— Там Саша группу собирает по поводу вызова. Рамиля за тобой послал. Ты не беспокойся на счет Куракина.

— В смысле?

— Я же не слепая, видела, что произошло там, у реки. Саша не самый умный и обидчивый. Ты у него, как кость в горле. Сильнее его, талантливее. Но Куракин не видит на пару ходов вперед. Живет только сегодняшним днем. А сегодня он лидер и не может позволить, чтобы кто-то из его отряда пострадал. Ему же надо обскакать другие группы.

Она медленно побрела обратно к Башне, виляя бедрами, будто модель на подиуме. И, не поворачивая голову, крикнула в пустоту.

— Ведьма, не прячься, я тебя вижу!

Ох, сдается мне, что мои шансы снять любовное заклятие немного подросли. И именно из-за первого способа. Злить Катю — занятие малоперспективное. Непонятно, на что надеется Терлецкая. Но вслед за ней я и сам поднялся на ноги. Я не Куракин, оспаривать его лидерство различным саботажем не буду. Не срывать же вызов из-за нашей обоюдной «любви».

— Пришел, наконец-то, — встретил меня в гостиной Куракин. — Теперь будем ждать тех, кто пошел тебя искать.

И действительно, довольно скоро вернулась Зыбунина, которая не умела скрывать свои эмоции. Все ее негодование было написано на лице. А чуть попозже пришел запыхавшийся Рамиль.

— Макс, ты где прятался? Я все помойки обыскал.

— Давайте посерьезнее, — нахмурился Куракин.

Он пытался казаться таким важным, что того и гляди лопнет. Но мне почему-то было не смешно. Власть проворачивает с человеком удивительные метаморфозы. Кто-то с подобной ношей справляется, кто-то меняется раз и навсегда. Я мог лишь поблагодарить судьбу, что брак Куракина с Терлецкой не состоялся, и Саша не станет теперь новым Охранителем. Худшей кандидатуры и представить сложно.

— Городок называется Комсомольск. Крохотный совсем, население в пару десятков тысяч. Относительно недавно на окраине, что ближе к лесу, начали находить тела. Замять не удалось, немощные ищут маньяка.

— А что по жертвам? — деловито поинтересовался Рамиль, будто всю жизнь только этим и занимался.

Забавно, как все меняется на практикуме. Никто бы и не подумал, что сам представитель древнего высокородного рода будет говорить с разночинцем на равных. Однако Куракин спокойно ответил моему другу.

— Все жертвы женщины. Двоих нашли задушенных, трех без глаз, языка и ушей, еще трое утонули.

— Жуть какая, — поежилась Терлецкая.

— В общем, выдвигаемся через два часа. Разместят нас в местной общаге, там свой человек. Задача — зачистить всю нечисть в округе. Вопросы есть?

— Можно фотографии из досье посмотреть? — спросил я, впервые подав голос. И сразу же добавил. — Я верну.

— Смотри, — благосклонно разрешил Куракин. — Сбор здесь. И не задерживайтесь. Нам надо быстро выполнить вызов и обскакать всех остальных.

От просмотра мертвых женщин на фотографиях слегка подташнивало. Но брал я их не для самостоятельного изучения. У меня был небольшой козырь, который раньше почему-то не использовался. Козырь вечно подшофе, с дурным характером, от которого обычно вреда больше, чем пользы. Но раз Якут сказал, что он пригодится, значит, пора им воспользоваться.

— Дом открываю, тебя призываю, дверь — дверьми, петли — петлями…

— Хозяин, договаривались же, — обиженно материализовался банник. — Я вообще-то делами занят.

— А я тут петрушку, блин, сажаю, по-твоему? Иди сюда, Потапыч, можешь сказать, кто их убил?

— Фу, хозяин, ты где такую жуть взял? — скривился банник, но все же принялся разглядывать фотографии. — Вот этих, которые синюшные, со следами на шее, убила попелюха. Мерзкая бабища. Изуродованных — злыдня. Мог бы и сам догадаться. У них же языка нет, глаз и ушей. Как и у нее. А вот остальных, кто ж его знает? Похоже на навок, только они мужиков предпочитают. Все, теперь свободен?

— Ага, на пару часов. А потом в путь-дорогу.

— Чего это, хозяин? Куда это? У меня дел невпроворот, — засуетился банник.

— Скажи, какие у тебя дела будут, если с хозяином что случится? Из школы сразу выгонят, будешь снова на Горелом Хуторе обживаться.

— Нешто сам не справишься? Ты у меня вон какой, сильный, ладный. Басурманин вон с тобой опять же.

— Сам ты басурманин, — обиделся Рамиль.

— Потапыч, это не обсуждается. Удерешь, все равно вызову. Ты мне еще за тритона должен.

— Хозяин… — скрестил руки на груди Потапыч, умоляюще глядя на меня.

— Не обсуждается.

— Жестко, но справедливо, — хмыкнул Рамиль.

Как только банник исчез, друг полез за одним из учебников. Я даже с названием угадал — «Мифология родного края».

— Злыдня — невидимое существо женского пола, — стал я ему рассказывать, — без ушей, глаз и языка. Мы ее изучали.

— Разве все упомнишь? — пожал плечами Рамик.

— Попелюха — проклятая старуха, задушенная магом. Вроде как часть силы переходит в нее. С синим лицом и длинными черными пальцами, — продолжал я, вспоминая первый курс. — Если все так, то вызов плевенький. С ним любой соискатель справится.

— Спасибо за любого, — захлопнул книгу Рамиль.

— Не обижайся, я не со зла. Надо только выяснить, кто утопил остальных. Единственное, меня смущает, с каких пор попелюха стала селиться рядом со злыдней?

— Может, у них уплотнение, — пожал плечами Рамик.

Меня все же терзали смутные сомнения. Коршун бы вряд ли дал нам такой простенький вызов, с которым легко справилась даже Никифоровская группа. Значит, имел место какой-то важный нюанс.

В назначенный час в гостиной нас ждал Куракин. Да не один, а с новым блюстителем, крепким рослым магом, явно повидавшим многое на своем веку.

— А где Константин? — удивилась Терлецкая.

Блюститель не удостоил ее ответом, лишь сурово пробуравил взглядом. Дождавшись, пока все соберутся, он повелительно вытянул руку. Куракин положил на нее свою ладонь и кивнул нам, мол, делайте то же самое. Едва последняя рука оказалась сверху, блюститель переместил нас в крохотную комнатку с тремя двухъярусными кроватями, холодильником и простеньким обеденным столом. Видимо, ту самую общагу.

— Артефакт призыва, — выдал он Саше небольшой кругляш с камнем посередине. — Как только закончите вызов или с одним из членов отряда что случится, зови меня.

Я с неодобрением посмотрел на магический предмет, вспомнив, кто отвечал за его производство. Бытовые артефакты, как называл их сам владелец, были вотчиной Уварова. Но еще больше меня покоробило другое.

— Что значит, если с одним из членов отряда что-то случится? — спросил я. — Были прецеденты?

Блюститель сделал брезгливое лицо, будто у себя под носом обнаружил того, кто испортил воздух. Но я отступать не собирался.

— Любая информация может нам помочь.

— Кузнецов, не забывайся, — подал голос Куракин, — ты не лидер группы…

— Поборник у нас пропал. Не новичок, пять лет в МВДО уже, в следующем году должен был блюстителя получить, — ответил «оборонник». — Его сюда направили и все, словно в Лету канул. А после него смерти продолжились… Все установки ты получил, — добавил он Куракину, — действуйте.

Я же сказал, что вызов не будет легкой прогулкой. С попелюхой и злыдней справился бы любой выпускник. Но отчего-то опытный поборник вдруг пропал. К тому же, нас сюда сюда переместили, чтобы мы не тратили силы. Значит, они понадобятся. И артефакт, опять же, чтобы все время были на связи. И еще, что меня больше всего насторожило — все жертвы женского пола, как и твари, их убивающие. Будь на дворе март, а не октябрь, меня бы ничего не смутило. Ну, эдакий флэшмоб к празднику. Но сейчас этот фем-кружок напрягал.

— Располагайтесь, — скомандовал Куракин, как только блюститель покинул наши нестройные ряды. — Я за продуктами. Найду самого подозрительного старика и спрошу, нет ли у него чего отравленного, — с ехидцой посмотрел он на меня. — Сергей, наложи руны и установи защитный артефакт на нечисть. Я скоро.

Ну, хоть какие-то выводы из прошлого вызова мы сделали, набив шишки. Хотя не уверен, что странная приблуда в виде треноги, которую стал устанавливать Аганин возле двери, сработала бы на Юдо. Зато как только Сергей активировал артефакт, с жутким криком из пространственной бани вывалился банник. Потапыч принялся кататься по полу, хлопая себя по бокам, будто пытаясь сбить невидимое пламя.

— Выруби артефакт, — кинулся я к Аганину. Благо, тот не стал спорить и деактивировал защиту. — Он что, действует на всех существ?

— Ага, на всех, кроме людей, — кивнул Сергей, — даже на гоблинов. Но на тех уже не так сильно. А тебя разве разрешали банника брать?

— Никто не запрещал, — пожал я плечами. — Можно как-то обойти защиту? Потапыч у меня безобидный… Ну, относительно.

— Эй, банник, — позвал Потапыча Аганин. — Положи руку вот сюда.

— Давай быстрее, — поторопил я своего приживалу.

Потапыч медленно поднялся и двинулся к высокородному. В глазах его можно было прочитать всю скорбь еврейского народа, к коему, правда, банник не имел никакого отношения.

Я всегда считал, что артефакты — это какие-нибудь заряженные палки или амулеты. Активировал их, подзарядил, использовал. Но тренога Аганина представляла собой какое-то сложное техническое устройство. После того, как Потапыч с видом декабриста, которого отправили в Сибирь, положил руку на верхушку артефакта, Сергей принялся настраивать треногу, постоянно что-то подкручивая. И лишь спустя пару минут поднял голову и кивнул. Мол, все.

Потапыч, будто только и дожидавшийся этого сигнала, юркнул обратно в пространственный карман. Перед своим исчезновением он так красноречиво посмотрел на меня, что я понял — козырь-то взял, но вот масть явно не пошла. Придется очень постараться, чтобы заставить банника хоть что-то делать.

Пока Терлецкая отправилась разглядывать общий коридор, точнее душ, а Зыбунина изучала почти пустой холодильник, я подошел к окну. Вид был немного унылый. Самую чуточку. Руины какого-то то ли завода, то ли предприятия, бетонный растрескавшийся забор вдоль него, небольшая дорожка из разбитого асфальта, ведущая к общаге и немощные в черной и серой одежде. У нас почему-то не любят одеваться ярко, будто опасаясь привлечь внимания.

Немощные шли быстро, по несколько человек, время от времени оглядываясь. Ну да, они же думают, что где-то здесь появился маньяк.

Но кое-что привлекло мое внимание еще большое. Крыши, столбы, даже объездная дорога ближе к проселку, были припорошены тонким слоем снега. Интересно, связана ли эта погодная аномалия с нечистью или иногда банан это просто банан? Надо будет спросить Потапыча, когда тот немного остынет.

Скоро вернулся запыхавшийся Куракин с двумя огромными пакетами из «Пятерки». Ну, магазины тут есть, значит, не такая уж и провинция. Я не стал спрашивать, чем Саша расплачивался, потому что и без того знал ответ. Лишь молча смотрел на несколько видов сыров, колбасы, сосиски и прочее, которое высокородные проворно перекладывали в холодильник.

— Сейчас отдыхаем, — скомандовал Куракин. — Вечером выходим на охоту.

В принципе, логично. Нечисть, как правило, активно проявляет себя в темное время суток. Однако меня интересовало другое.

— А какой у нас план действий?

— Выходим, убиваем эту мерзость и возвращаемся в Башню, — легко объяснил Куракин. — Я тут проанализировал информацию, возле города водится попелюха, злыдня и болотницы. Все существа слабые, самое трудное будет их найти. А вот по поводу отделить головы от тела и принести доказательства блюстителю, думаю, проблем не возникнет.

Меня что-то смущало. И даже не то, что Куракин додумался до всего сам, без лишней помощи. Хотя, кто его знает? Те же болотницы действительно подходили. Одни из разновидностей русалок, предпочитающие стоячую воду. Чем она темнее и грязнее, тем лучше. Понятно, что с такой экологией «девчонки» и выглядели соответствующе. Ни о какой привлекательности навок (читай, тех же русалок) речи не шло. Поэтому и жертвами болотниц становились не мужики, которых можно привлечь обнаженкой, а просто случайные путники, без привязки к полу. Вроде все сходилось. Кроме самого важного вопроса — что привлекло сюда сразу нескольких разновидностей нечисти?

Но разговор был закончен. Куракин даже окно зашторил, демонстрируя, что тихий час начался. С другой стороны, подремать действительно бы не помешало, если нам придется всю ночь бродить по окрестностям. Только сон ко мне не шел. Даже девчонки уже засопели, и Рамик перестал ворочаться наверху, а я все лежал, как дурак и глядел в темный потолок.

Поэтому, когда за окном стемнело, я первый разбудил Куракина. Тот недовольно уставился на меня, но все же поднялся, начав расталкивать всех остальных. Еще немного времени у нас занял легкий перекус, и вскоре мы покинули комнату.

Общага была студенческая. На большой кухне крутились с поварешками молоденькие девчонки в махровых халатах, ближе к балкону роились худые пацаны, смоля сигареты, на проходной красовалась табличка: «После 22–00 общежитие закрывается». К слову, именно вахтерша, тетенька неопределенного возраста с бледно-розовыми волосами, и поднялась навстречу, тогда как остальные попросту нас не замечали.

— Ой, касатики, как вас много, — всплеснула она. — И молодые все какие. Теперь в МВДО и таких берут?

— Берут, — скривился Куракин, даже не подумав ее поправить.

— Ну, удачи вам. А то спасу никакого от этой мерзостью нет. Люди нервничают. Вы уж порядок наведите, — проводила нас вахтерша и даже перекрестила.

— Это и есть наш человек? — спросил Рамиль на улице.

— Немощная из видящих, — кивнул Саша. — Она тут в курсе всего.

Это новостью не было. МВДО, как и любое министерство, организация громоздкая. Со своими осведомителями и обслуживающим персоналом. Мне даже казалось, что немощных в ней гораздо больше, чем магов. Учитывая, что к таким серьезным заданиям привлекают даже школьников.

Вечерний Комсомольск был пуст и уныл от слова совсем. А ведь мне еще недавно казалось, что мой родной город в полмиллиона провинция. Тут же словно кто-то объявил комендантский час. На улицах ни души, редко где, испуганно слепя фарами, проскочит машина. А уж на отшибе, ближе к проселку, куда повел нас Куракин и вовсе было жутковато. Фонари, работающие через один, остались позади, редкий лай собак тоже. Нас встретил хруст снега под ногами и скрип веток на ветру.

— Холодно, — поежилась Терлецкая, укутываясь в легкую куртку.

— Одеваться надо было теплее, а не задницей крутить, — сразу съязвила Зыбунина.

— Тихо там, — шикнул Куракин. — Галдите на весь лес. Хотите ненужное внимание привлечь.

— Похоже, что они уже привлекли, — поднял руку Рамиль.

С небольшого пригорка, в нашу сторону двигалась внушительная группа существ. Вышедшая луна озарила их неестественно длинные ноги и будто покрытые мхом туловища. Глаза сверкали дьявольским огнем, а крепкие руки вытянулись вперед, словно заранее желая схватить свою жертву. И все, что я мог сказать точно — это были точно не болотницы.

Глава 11

Может ли стайка лесных существ навредить шестерым испуганным магам? Тем, у кого сразу включился инстинкт самосохранения. Тем, у кого нерастраченная сила того и гляди выплеснется. Тем, кто не собирался сегодня умирать.

Наверное, это была самая короткая схватка на моей памяти. Нечисть, не добежав до нас несколько десятков метров, стала спотыкаться о будто ожившие камни и падать. А следом и вовсе остановилась, не в силах преодолеть воздушный барьер — в бой вступил Аганин. Завершили начатое Рамиль с Куракиным, залив все пространство перед собой огнем. Всполохи моего друга можно было распознать по ослепительному багрянцу, тогда как пламя высокородного отличалось ярко-желтым цветом. Если мне не изменяет память, чем выше температура огня, тем он светлее. Что не удивительно, все-таки Куракин был посильнее.

— Это что за твари? — стояла Терлецкая со своими материализованными Иглами, которые даже не успела бросить.

— Пойдем посмотрим, — предложил я.

— Стоять! — осадил всех Куракин. — Не забывайте, кто здесь главный. Так-то! А теперь пойдем посмотрим.

По земле, чавкающей из-за растаявшего снега, мы побрели к останкам не совсем разумных существ. Ну, а кому еще придет в голову напасть на нас? Мне было чуть полегче, я быстро уплотнял место, куда ступит нога, а вот остальные чертыхались и чавкали ботинками.

— Когда нас отправят на вызов в какой-нибудь нормальный город? — жаловалась Терлецкая. — Где не надо будет лазить по лесам.

— Когда твари начнут водиться в городе, тогда и вызовут, — философски отозвался Рамик. Он подошел к ближайшему телу и скривился. — Фу. Это что такое?

Наши маги огня поработали на совесть. Вниманию группы предстала обугленная тушка. Худые длинные ноги были отдаленно похожи на человеческие, руки чересчур скрюченные, с узловатыми пальцами. Ну, и голова — неестественно большая для этого тела. Сказать по правде, в темноте нечисть выглядела более впечатляющей.

— Кикиморы, — нагнулась над останками Зыбунина.

— Не, мы же видели кикимору, — запротестовал Рамик. — Эти вообще не похожи.

— Петрович показывал нам обычную кикимору, домашнюю, — стала объяснять Катя. — А это дикие. У нас на болотах такие водятся. У них ноги длиннее и шерсть на теле похожа на мох. Если спрячутся, в жизни не найдешь. Вот только…

— Что только? — спросил я.

— Они живут небольшими группами, а тут их, — она быстро пробежалась по трупам, — четырнадцать особей. И дикие кикиморы в жизни на мага не нападут, даже на самого слабого.

— Значит, эти какие-то особенные, — ответил Куракин. — Осмотрите тварей, может, что найдете и пойдем дальше. Было бы хорошо, всех остальных сегодня вычистить. Будет самый быстрый завершенный вызов. Вот что делает грамотное руководство.

Пока высокородный упивался чувством собственной важности, я мучительно пытался свести одно с другим. Кикиморы, которые в общем-то и людей стараются лишний раз не трогать, потому что паразитируют на них, вдруг нападают на магов. Без всякого веского повода. А еще перед этим зачем-то топят немощных. Где-то рядом бродят попелюха со злыдней. Слишком много совпадений для такого маленького городка.

Зато Куракина было не остановить. Он всерьез вознамерился покончить со всей нечистью в ближайшей округе этой ночью. Все дальше и дальше мы отдалялись от города, двигаясь в сторону, откуда появились кикиморы. И без какого-либо намека на присутствие остальных существ.

— Мы не заблудимся? — заволновался Рамиль. — Который час шагаем.

— Я всю дорогу запомнила, — ответила Зыбунина. — Да и не переживай, не так далеко мы и ушли. Кругами ходим.

— В смысле? — возмутился Куракин. — И чего ты не говорила?

— Ты и не спрашивал, — невозмутимо ответила Катя, почему-то посмотрев на меня.

— То-то я смотрю, след странный пошел, человеческий, — ответил Рамиль. — Думал, может, жертвы, а это наши.

— Да чтоб вас!.. — Куракин был вне себя от ярости.

— А никого не смущает, что кикиморы сделали такую большую петлю, нам пару часов понадобилось, чтобы ее пройти, а потом напали на нас? — спросил я. — Причем изначального следа мы не нашли.

— Может, с дерева спустились? — предположил Рамиль.

— Это твои предки с дерева спустились, — огрызнулся Куракин. — Это кикиморы, глупые твари. Они бы до этого не додумались.

— Давайте обратно возвращаться, — заныла Светка. — Я уже ног не чувствую.

— Неженка, — фыркнула Катя.

— Слушай, ты, ведьма, задолбала. Еще хоть раз косо взглянешь в мою сторону…

— То что? — налились силой ярко-зеленые глаза Зыбуниной.

— Так, группа, прекратить ссору, — подал голос Куракин, однако девчонки так и стояли напротив друг друга, сжав кулаки. — Иначе я укажу все в отчете.

— Давайте дрязги оставим на потом, — вмешался я. — Тут какая-то хрень творится, еще не хватало сейчас переругаться. Катя, ты же можешь нас вывести?

Та в ответ кивнула.

— Так, я тут главный, — шагнул вперед Куракин. — Зыбунина, выведи нас к городу.

Ведьма в ответ лишь усмехнулась, но уверенно пошла через лес. А мы за ней. Обратный путь утомил не меньше, чем поиск нечисти. К тому же боевой дух группы, несмотря на короткую схватку с кикиморами, был низок как никогда. Оно и понятно. Все понимали, что происходит нечто необъяснимое. И ни у кого не был ни малейших предположений, пытающихся объяснить происходящее. Что делать? Тупо, раз за разом, прочесывать лес. Вот только, если кикиморы обвели нас вокруг пальца, чего ждать от остальной нечисти?

Сейчас мы меньше всего напоминали ударную боевую силу из нескольких магов. Замерзшие, грязные, усталые. Будь у попелюхи хоть чуток мозгов, она напала именно в этот момент. Но, насколько я знал, проклятая старуха действовала, если так можно выразиться, по одной конкретной программе — найти, задушить. Именно поэтому ее вычисляли довольно быстро и не менее быстро обезвреживали.

Маги собирались засыпать, а город напротив, просыпался. Высыпали наружу сонные студенты. Но опять же, небольшими группами. Они толпились, курили, негромко переговаривались. Проскрипел тормозами старенький пазик с маршрутным номером «3», за заляпанными стеклами которого сидели люди с серыми, почти безжизненными лицами. Выбрался из подсобки дворник-азиат, скребя желтыми обломанными ногтями себя по щетине. Занесло же его сюда…

— Не нашли, касатики? — выпорхнула навстречу вахтерша.

— Вот, — продемонстрировал Куракин срезанные с диких кикимор уши. Сначала он хотел отрубить голову, но уж слишком много пришлось бы тащить «доказательств».

— Ой, нечто кикиморы? — сразу распознала мертвых существ вахтерша. — Вот ведь заразы. Но если они бесчинства учинили, то кто ребятишек похитил?

— Каких ребятишек? — нахмурился Куракин.

— Вчера с триста второй четверо с учебы не вернулись. Точнее, не ночевали. Я уж тут за всеми слежу. Не те девчушки, которые в загул уходят. Чует мое сердце, случилось что.

— Разберемся, — сказал Куракин, но его голос не внушал оптимизма.

— Что делать будем? — спросил Сергей, когда мы поднимались по лестнице.

— Спать. Усталый маг — легкая добыча. После обеда пойдем разыскивать этих пропавших.

Мысленно я протестовал. В случае с «потеряшками» каждая минута могла быть на счету. Но вся группа действительно смертельно устала. Толку от нас сейчас не будет никакого. Надо подремать хотя бы часа три.

После быстрого душа, благо, все студенты разошлись и нам удалось воспользоваться чужими секциями, чтобы не ждать Терлецкую, мы отправились спать. Даже есть сил не было. Сюда бы Байкова, ему подобные прогулки только на пользу. Но мне-то чего бродить без толку? Вот если бы…

Я даже додумать не успел. Уснул, стоило лишь веки прикрыть. Тем неприятнее было пробуждение. Точнее тормошение. Я разлепил глаза, в которые будто песок насыпали, и попытался сфокусироваться. К сожалению, получилось. Передо мной был ни много, ни мало Потапыч. Надо же, а я думал, что он со мной не разговаривает. Хотел как раз сегодняшним вечером у него прощения попросить.

— Вставай, хозяин, ну давай же, вставай.

— Потапыч, дай поспать!

— Нельзя спать, хозяин. Уходить надо. Погибнем все.

— Чего ты несешь?

— Предчувствие у меня. А потом отправился туда, где все дела и делаются. И встретил тут одну. Девчонка дрянь, молодая, да и характер дурной. Но то все от происхождения. Она все и сказала. Духи друг другу не врут.

Я пытался уловить в бессвязной речи Потапыча хоть что-то понятное, однако получалось с трудом. Банник словно ополоумел. Единственное, в чем он оставался убежден — нам надо срочно отсюда сваливать. И плевать на вызовы, задания и прочую белиберду.

— Потапыч, давай поспим, а потом уже поговорим.

— Вставай. Вставай. Сам все покажу, если меня не слушаешь.

Нет, Потапыч был однозначно не в себе. Глаза навыкате, волосы всклокочены и ведь это он трезвый. По крайней мере, алкоголем не пахнет. Или банник решил перейти на другие затуманивающие сознание вещества? В его-то возрасте. В любом случае, легче было послушаться банника, чем объяснить почему нет. Я принялся лениво одеваться, завистливо глядя на спящую группу. Почему одним все, а другим Потапыч?

Банник повел меня прочь из общаги, прямиком на мороз. Точнее, для меня-то погода нормальная, это для Потапыча она была сравнительно похода на Северный Полюс в одной футболке. Но мой приживала и не думал прятаться. Он лишь пересел с иглы моего неодобрения на мое же плечо. И теперь показывал, куда нам стоит держать путь.

Комсомольск ближе к центру города был не менее уныл, чем на выселках. Складывалось ощущение, что я перенесся лет на двадцать назад — потертые старые вывески, облупленные фасады, старенькие машины.

— Вот, — наконец ткнул взбудораженный Потапыч в одноэтажное здание.

— Городская баня номер один, — прочитал я. — Держу пари, второй тут просто не существует. Это и есть то место, где дела делаются?

— Пойдем, быстрее, быстрее, — поторапливал меня Потапыч, в подтверждении своих слов, ударяя пятками по груди. Тоже мне, нашел коня.

— Ну пойдем, — взялся я за массивную деревянную ручку.

Из крохотного окошка высунулась старушка. Но посмотрела сквозь меня, на скрипнувшую дверь. Ага, судя по всему, на всю группу наложили Отвод глаз. Видимо, так было дешевле. Интересно, что будут делать «оборонники», если нас действительно закинут в большой город?

— Туда, — повелительно указал банник.

— Потапыч, ты извини, но там вроде для женщин, — сверился я с табличкой.

— Иди давай. Нет там никого, кто с утра в баню ходит?

— Мы, судя по всему, — толкнул я еще одну дверь.

И оказался в длинной раздевалке, которая не видела ремонта явно со дня основания бани. Тут даже шкафчиков не было, просто скамьи и вешалки над ними. И, кстати, Потапыч ошибся — пара стопок вещей все-таки оказалась. Нет, многие мальчишки мечтают увидеть голых женщин. Но судя по сложенной одежде, внутри будут совсем не молодые студентки.

— Потапыч, может, не надо.

— Надо, хозяин, надо, — спрыгнул на пол банник и скрылся за очередной дверью.

Скрепя сердце, пришлось следовать за ним. Я даже на всякий случай приложил ладошки к вискам, на манер шор. Чтобы не увидеть то, что меня шокирует. Так, это, судя по всему, помывочная. Длинный ряд душевых с постаментами, облицованных голубеньким кафелем, жестяные тазы. Еще дальше виднелась последняя, дверь, где, видимо, и происходило самое интересное.

— Ай! — раздался оттуда женский голос.

— Чего ты, Марин?

— До обожглась опять. Будто специально кто тазик под руку поставил.

Дверь распахнулась, обнажив моему взору первый ярус парилки. Слава богу, именно у входа никто из посетительниц не стоял. Зато показался банник, который самым бесцеремонным образом тащил за волосы небольшое существо, с головы до ног опутанное волосами.

— Марин, это что было?

— Сквозняк, может? — неуверенно ответила женщина в парилке.

— Какой сквозняк, дура ты эдакая.

— Сама ты дура. Я откуда знаю? Может, еще кто в баню пришел.

Потапыч не обращал на немощных никакого внимания. Вместо этого он подтащил существо, у которого я теперь разглядел вполне человеческие руки и ноги, после чего бросил передо мной. И что самое странное, это нечто не возмущалось поведением банника, напротив, оно хихикало.

— Это кто? — спросил я. И тут же догадался. — Банница? Ну, в смысле, банник женского пола.

— Ты одурел совсем, хозяин? Обдериху от банника не отличаешь? Не ожидал от тебя, — с видом кровной обиды заявил Потапыч. — Это народ дурной, все бы им пакостить. Людям боль — им удовольствие. Банники другие. Они…

— Им плевать на людей, главное — это баня, — перебил его я.

— Ну, по большей части так. Но я не такой.

— Кто ж спорит. Таких как ты раньше на доску почета вешали. За шкирку. Так что не так с этой обдерихой?

— Говори, — пнул Потапыч волосатое существо.

Обдериха поднялась на ноги и убрала с лица морщинистыми от воды пальцами волосы. Оказалась она далека от идеала красоты. Длинный крючковатый нос, впалые щеки, крохотные злые глаза.

— С таким красавцем отчего ж не поговорить? Может, и замуж возьмет, — кокетливо ответила она. — Хочешь, я тебя попарю?

При этих словах обдериха залилась таким противным смехом, что меня аж передернуло. На выручку пришел Потапыч. Он еще раз пнул домовое, точнее банное, существо.

— Говори давай.

— Чего ж говорить? — недовольно покосилась на моего приживалу обдериха.

— Что мне говорила, то и ему. Про хлад, про нечисть, что расплодилась.

— Так я тебе как своему, — мигом сменила тональность злая банница. Теперь она почти верещала. — А не для владеющих силой. От них никогда добра ждать не следует.

— От тебя, я смотрю, добра столько, что хоть ведрами вычерпывай, — пришлось подать голос. Ну, и для порядка вложить силы в руку, давая понять, что наш настрой вполне серьезен.

Я понемногу пришел в себя после неожиданного пробуждения и стал соображать, хотя голова была все еще тяжелая. Раз уж Потапыч привел меня сюда, всеми правдами и неправдами, глупо уходить с пустыми руками. К тому же, обдериха и правда что-то знает. Вдруг пригодится.

— А что тут говорить, — почти зашептало лохматое существо, хотя злости в голосе не убавилось. — Я ее сразу почувствовала. Уж такой мы народ, холод чувствуем загодя. Если зима какая лютая или мороз надвигается, банники первые обо всем знают.

— Ты к банникам какое отношение имеешь? — спросил Потапыч, гуманно дернув ногой. Гуманно — потому что изначально хотел пнуть.

— Да прямое. Надо еще посмотреть, чей народ старше.

— Так, давайте ваши споры о происхождении видов оставим на потом. Ты ее почувствовала, — напомнил я собеседнице.

— Ну да, — ответила обдериха. — Недалече она поселилась. И сразу начала вокруг себя нечисть собирать. Сила у нее такая.

— Так кто она-то? — спросил я.

— Дак не знаю. Сроду таких не видела. Точнее не чувствовала. Знаю лишь, что сейчас слаба она. Оттого и крупицы сил из немощных набирает. Далеко уйти не может. Но еще знаю, недавно окрепла знатно. Теперь опаснее в разы. И жертв будет много.

— Вчера четыре девушки пропали.

— Не ищи их, мертвы уже, — констатировала обдериха. — Она чужими руками себе силу добывает. Сама появится, лишь когда кусок лакомый будет. Но глупость большая ее самому искать. Себе на погибель.

Я задумался. А не намеренно ли напали кикиморы, чтобы отвлечь нас? Пока нечисть насильно уводила немощных в другую сторону.

— Потапыч, а ты чего молчишь? Может, хоть ты знаешь, как эту незнакомку зовут.

— Мое знание тебе много пользы не принесет, — угрюмо откликнулся банник. — Мерзлыней кличут. Власть над низшей нечистью имеет. Они на цырлах перед ней скачут, лишь бы услужить. Лет сто назад в соседней деревне поселилась такая. Народу погубила немерено, пока трое мастеров не пришли. Они ее и успокоили. Только не без труда. Один поговаривают, умом помутился. С виду вроде здоровый, а в глаза никому не смотрит.

— И что, неужели так трудно с ней справиться?

— Еще бы. С тем, кто из другого мира приходит, всегда справиться нелегко. А Мерзлыня такая тварь и есть. Не нашего порядку. Не справиться вам с ней.

Глава 12

Откровение Потапыча оказалось похлеще холодного душа. Я воспринимал Иномирье как безжизненное пространство, где существовали лишь теневики. Это еще с учетом того, что я познакомился только с одним из них. Очень приятным и прожорливым малым. А тут оказывается, что там существуют еще какие-то твари. Более того, они легко и самостоятельно проникают в наш мир. Или не самостоятельно?

В любом случае, пищи для размышлений было предостаточно. Обратно в общагу я бежал так, будто вновь оказался на первом курсе в лесу, а позади меня подгонял Якут. И ворвавшись в комнату, само собой, довольно бесцеремонно всех поднял на ноги. Чуть не огреб, кстати, от Аганина. Забыл одну простую вещь — с магами надо обходиться вежливо. Особенно когда они не совсем соображают, что происходит. А то пока разберешься, кто ты и зачем пришел, проще будет смахнуть твои останки в спичечный коробок, чем докопаться до правды.

— Ты ополоумел? — вежливо спросил Куракин.

Хотя вру, «ополоумел» Саша заменил на немного другое слово. И вежливостью там тоже не пахло. Где только высокородный таких выражений нахватался?

— Дело есть, — начал я, и без предисловий вывалил всю информацию на сонных и разобранных магов.

Но чем дальше заходил мой рассказ, тем осмысленнее становились глаза слушающих. Я чувствовал, как возрастает напряжение, эмоциональное и магическое. Того и гляди, сейчас шаровая молния возникнет.

— Это невозможно, — чуть подрагивающим голосом сказал Аганин. — В Иномирье ничего нет.

— По поводу ничего я бы не зарекался, — неожиданно ответил Куракин.

— Ты там был, — встрепенулся я.

— Отец водил меня туда, на совершеннолетие, — поежился Саша, будто вновь ощутил холодные ветра Иномирья, — чтобы, как он выразился, показать наше ничтожество. Чтобы я увидел настолько мощных магических существ, по сравнению с которым мы мелкие насекомые.

— Ты видел теневиков? — удивился я.

— Да, всего парочку, спящих. Мы были под воздействием могущественных амулетов сокрытия, поэтому они нас не почуяли. Но я ощущал силу, заложенную в них.

Я видел, как волосы на руках Куракина встали дыбом. Даже вспоминая сейчас события двухлетней давности, он испытывал страх. Но вместе с этим было еще что-то. Глаза высокородного лихорадочно загорелись. В них плясало то желтое пламя, которое я видел вчера. И мне почему-то оно совсем не понравилось.

— Значит, надо вызывать оборонника, — предположил я.

— Нет, — кровожадно улыбнулся Куракин. — Представьте, что скажут о группе, впервые убившей иномирную тварь? Наша слава переживет нас. Мы зададим такую планку, которую нельзя будет перешагнуть.

— Ты сам только что говорил про мощь этих теневиков, — вмешалась Зыбунина.

— Мерзлыня не теневик, — отмахнулся Куракин. — Это раз. Два — она не настолько сильна, если черпает крохи сил из немощных. Перемещение из мира в мир всегда расходует колоссальные запасы энергии. И эта, как ее, банная тварь…

— Сам ты тварь, — послышался глухой голос Потапыча, который не собирался высовываться наружу.

— Обдериха, — решил я сгладить углы.

— Вот, она говорила, что мерзлыня слаба, — продолжил Куракин.

— Ее силы хватило, чтобы убить поборника. Мне почему-то думается, что ее исчезновение неслучайно.

— Ты видел этих поборников, — отмахнулся Саша. — Слабые безродные только что выпустившиеся из школ. К тому же, он был один. А нас шестеро.

Я не стал напоминать, что стаж у поборника, по словам блюстителя, пять лет. Слишком уж разошелся Саша.

— Может, все-таки вызовем блюстителя? — спросил Рамиль.

— Чтобы нас воспринимали маленькими детками, которые ничего не могут без помощи взрослых? — фыркнул Куракин. — Если кто забыл, то могу напомнить. Я лидер группы, я принимаю решения. Любое ослушание будет жестоко караться. Сергей?

— Я с тобой, — не ожидал я от Аганина другого ответа.

— Светлана, — перевел Куракин взгляд на Терлецкую. — Ты же не посрамишь память своего отца?

Сначала я думал, что высокородная сейчас ударит нашего выскочку. Столько злости было на лице Светки. И еще она почему-то приложила руку в груди, будто пытаясь на ней что-то найти. Но в итоге коротко кивнула.

— Вы? — обратился к нам Куракин. — Или струсили?

Он правильно понял расстановку сил. Катя с Рамилем внимательно смотрели на меня, ожидая реакции. Именно от моего решения зависели и их ответы. Меня сейчас не пугали возможные санкции от Куракина. И угроза прослыть трусом. Лучше быть живым трусом, чем мертвым героем.

Единственное, что зацепило — взгляд Терлецкой. Я не успел уловить, как быстро изменилось ее лицо. Из злого оно стало просящим, возможно, даже умоляющим. Но в чем нельзя было сомневаться, так это в искренности ее эмоций. Какие шансы у троих высокородных против Мерзлыни? Кто ж его знает. Но явно меньше, чем у шестерки магов. Ох, почему мне кажется, что я пожалею об этом решении?

— Мы с вами, — сказал я.

Рамиль лишь тяжело вздохнул, а Зыбунина неодобрительно покачала головой. Да, да, знаю, по-хорошему, надо вызывать оборонника. Но артефакт призыва у Куракина. Отпустить их в троем — увеличить шансы Мерзлыни стать сильнее. Ну, и само собой, убить высокородных. А не всем в этой тройке я желал смерти.

— Ты меня удивил, Кузнецов, — как-то даже по-доброму, что ли, сказал Куракин, — приятно удивил. Теперь самое главное. Просто так эта тварь к нам не выйдет. Максимум, пришлет нечисть. Поэтому нужна приманка.

— Ты хочешь использовать одного из нас? — напрягся я.

— Нет, конечно, — скривил рот Куракин в своей гаденькой улыбке. Нет, настанет время, когда я однозначно пропишу ему. — Мерзлыня по какой-то причине предпочитает девушек. Поэтому одну из них.

— Ты офигел, Куракин? — вкрадчиво спросила Терлецкая.

— Не забывайся, — нахмурился высокородный.

— Прошу прощения, — издевательским тоном произнесла Светка. — Уважаемый господин Куракин, вы офигели?

— Укажи в своем отчете, что эта выскочка сразу сдрейфила, как дело запахло жареным, — ехидно заметила Зыбунина. — Что-то там про память отца еще твердили.

— Ты!

Я впервые видел такой резкий выплеск силы. Терлецкая даже рукой не шевельнула, лишь злобно посмотрела на Катю. И ту смело с места, сходу впечатав в стену. Это хорошо, что все студенты на пары ушли, потому что удар вышел знатным. На весь этаж слышно.

— Света, — бросился к высокородной Куракин.

— Катя, — успел я подбежать и поймать Зыбунину, как только Терлецкая переключилась с нее.

— Хорошо, я буду приманкой, — почти выкрикнула Света, выбежав из комнаты. Куда, интересно спрашивается, она двинулась?

— Ты как, в порядке? — спросил я у ведьмы и, получив утвердительный кивок, немного выдохнул. — Пожалуйста, пообещай мне не мстить.

— Мстить? — негромко ответила Катя, держась за ушибленную голову — С чего это? Я добилась своего. Эти высокородные дурочки все одинаковы. Надави на их больное место и добейся того, что нужно тебе.

На то, чтобы полностью прийти в себя, группе понадобилось еще около получаса. К тому моменту ведьма выпила пару зелий. И хотя она и говорила, что мстить не собиралась, глаза ее горели зеленой злобой, способной прожечь насквозь. Терлецкая вскоре вышла из душа, немного опухшая и с мокрым лицом. Будто долго умывалась. А я на протяжении всего пути был готов применить силу, выступив в роли щита. Но девчонки делали вид, что не интересны друг другу. Разве что Светка немного бухтела.

— У меня складывается ощущение, что я в этой группе постоянно выступаю в роли наживки.

— Ну, в первый раз вроде случайно получилось, — ответил я. — Кто ж знал, что ты Юду приглянешься.

— Повезет, может, и Мерзлыне понравишься, — «обрадовал» Светку Рамиль.

— Здесь, — прервал нас Куракин.

Мы находились на краю города. Позади немногочисленные хозпостройки самого разного назначения, впереди, за обширной заснеженной проплешиной поля лес. Нас разделяла только узкая объездная дорога.

— Дальше ты сама, — сказал высокородный, — главное, остановись перед деревьями, чтобы мы тебя видели.

— Вы точно успеете? — Терлецкая сейчас была похожа на маленькую испуганную девочку.

— Аппарация в зоне прямой видимости, — ответил ей Куракин и посмотрел на Рамиля. — С этим даже разночинцы справятся. Подожди, дай руку.

Светка, наверное, забыла, про нездоровую тягу Саши взять трофей в виде Мерзлыни любой ценой. Поэтому на мгновение расслабилась. И зря. Высокородная с криком отдернула руку, разглядывая кровь на ладони, а я уловил слабый выплеск силы. Видимо, простейшее заклинание разрушения.

— Чтобы точно сработало, — объяснил Куракин.

Терлецкая окинула его презрительным взглядом, но повернулась и пошла на исходную. Мы спрятались за заброшенным дощатым сараем и стали наблюдать за ней. А я не мог отделаться от ощущения беды. Зря Потапыча не взял. Он стал лепить отговорки по поводу «от меня все равно никакой пользы не будет», «я существо не боевого порядку», «надо еще раз к обдерихе сбегать, может, скажет что». Почему мне кажется, что сейчас нам пригодилась бы любая магическая боевая единица?

Светка наконец достигла заданной точки — небольшой пригорок в тридцати метрах от кромки еще покрытого желтой листвой леса. Который, кстати, довольно сильно диссонировал с укрывшейся снежным одеялом землей. Я пристально всматривался в ветви деревьев, не в силах унять острую боль в груди. Странно, Терлецкая вон как далеко, а сердце ноет, словно в двух шагах.

— Похоже, не сработает, — начал подмерзать Рамиль спустя четверть часа.

Да и сама Светка уже приплясывала, переступая с ноги на ногу. Видимо, когда высокородная выбирала обувь, ей предложили взять либо красивую, либо теплую. Как и у любой нормальной девушки, выбора у нее, по сути, не было. Хотя вон Катя обута в непромокаемые тяжеленные боты. Видимо, ей красивые просто не предлагали.

Внезапно ветер стал пронизывать сильнее. Перед глазами поплыли бескрайние заснеженные дюны Иномирья, без единого намека на живое существо. Нахлынул поток силы, не такой обширной, как при появлении теневика, но ее накатывающую волну почувствовали все. Совсем как там. Я встряхнул головой, отгоняя мираж, и поднял руку в направлении Светки. Мерзлыня пришла.

Когда Потапыч назвал ее имя, мне предстал образ какой-то Снежной Королевы. Только очень злой, с искривленным ртом из-за плохого прикуса и незамужней. Отсюда и нелюбовь к молодым красивым девушкам. Но это нечто было намного страшнее.

Существо очень отдаленно напоминало человека. Две конечности снизу, две сверху, вроде как голова. Только и лица особо не наблюдалась. С другой стороны, что с такого расстояния и не разглядишь. Но Мерзлыня напоминала антропоморфную сосульку, засунутую в жидкий азот и теперь вытащенную. От ее тела, если нечто все время меняющееся, можно было так назвать, клубился густой пар. Она не шла, а плыла. И место пройденное ею, оказывалось еще более заснеженным. Но что можно было сказать с уверенностью — эта мерзкая тетка двигалась целенаправленно к Светке.

— Начинаем, — скомандовал Куракин и первым оказался возле Терлецкой. Пришлось догонять.

После перемещения очертания Мерзлыни четче не стали. Она действительно будто вся состояла из снега, ветра и льда. В определенных частях тела концентрация замерзшей воды была больше — поэтому здесь угадывались «руки», «туловище», «голова». Хотя даже самому отбитому спиритологу с первого взгляда становилось ясно — эта тетенька явно не отсюда. И я имею в виду не Комсомольск.

Куракин сходу создал самого настоящего элементаля, бросив его в бой. Я с завистью смотрел на огненного гиганта. Каждая эмоция помогала магу развить его потенциал. Я сделал упор на концентрацию, достаточно преуспев в тех же Перемещении и Расщеплении. А Саша открыл дорогу своей ненависти и злобе. Поэтому и его создание было таким же.

Что там говорил Якут? Нам нужно четко сознавать, что мы создаем? Ну конечно. Элементаль Куракина походил на человека еще меньше, чем Мерзлыня. Однако только он ступил на землю, снег превратился в воду, мокрая трава в пепел, а на нас пахнуло таким жаром, что пришлось на мгновение прикрыть лицо.

Однако на Мерзлыню появление элементаля впечатления не произвело. При первой атаке огненной конечностью иномирная тварь распалась на мельчайшие частицы, чтобы тут же собраться снова. Вот к этому жизнь нас явно не готовила. Мерзлыня повторила тот же трюк после Игл Терлецкой и сверкнувшей молнии от Аганина. Тот, кстати, еще торопливо перебирал в руках различные артефакты, однако явно не понимал, что же делать. Растерянной выглядела и ведьма, до которой постепенно дошло — отравить или задурманить Мерзлыню явно не получится. Разве только Рамиль с неизменным придурковатым взглядом остался невозмутим, медленно и неторопливо плетя заклинания.

Куракин продолжал с помощью элементаля молотить иномирную тварь, тратя огромное количество силы. А мне пришлось на короткое мгновение отвлечься. Катя громко закричала, впервые за долгое время став похожей на испуганную девушку. Я заметил на ее шее длинные костлявые пальцы и синее лицо повешенной старухи позади. Вот и попелюха прокралась к нашей ведьме, желая проредить магов.

Крепкая ветка хрустнула, подчиняясь моей воле, обнажив острый край. Именно им она и влетела со скоростью набирающего высоту самолета (ну, может, чуть-чуть помедленнее) в голову попелюхи. Да, не такая уж и крутая нечисть, если не застанет врасплох.

Так, если здесь есть повешенная старуха, значит где-то неподалеку… Короткий крик Рамиля стал мне ответом. Я поднял листья, облепив ими друга. И вместе с ним еще одно существо, на сей раз невидимое, словно пиявка присосавшееся к телу мага.

— Рамик, это злыдня, можешь ее просто сжечь.

Самую большую опасность эта нечисть представляла как раз из-за своей невидимости. Но обнаруженная становилась не опаснее одинокого беса.

Я повернулся к Мерзлыне и заметил одну неутешительную деталь. Мы сливали. Рядом с Аганиным разрушенными безделушками лежало несколько использованных артефактов, запас магической энергии Куракина стремился к нулю, а Терлецкая и вовсе растерялась. Она молча стояла, держась за шею, будто пытаясь там что-то нащупать. Ладно, главное, продержитесь.

Мне понадобилось секунд пятнадцать для осуществления задуманного. К тому моменту злыдня за спиной успела повопить нечеловеческим голосом и затихнуть, Рамиль с Катей вступили в бой, а Аганин уничтожил в никуда еще два артефакта. Огромная масса земли поднялась в воздух, воздвигнув нечто наподобие высокого забора. Но я ждал подходящего момента, наблюдая за элементалем.

Его движения становились все медленнее, потому что выдыхался Куракин, да и тело больше не пылало жаром вулкана, скорее догорающего костра. Но Мерзлыня продолжала уворачиваться от атак, вскоре восстанавливая свою прежнюю форму.

Наконец я дождался нужного момента. Иномирное существо едва успело собрать себя воедино, как к ней ринулись частички земли, смыкаясь вокруг. С каждым мгновением они твердели все больше, укрепляя темницу Мерзлыни. Твердая почва превращалась в камень. Секунды шли одна за другой. И, казалось, все на мази. Вон даже усталый Куракин поднял мне палец вверх. Это когда такое бывало вообще?

И стоило мне поверить в собственный успех, как земляная пирамида разлетелась на куски, опрокинув всех членов группы. Мое же оружие сработало против меня. Я открыл глаза, приподнявшись на локтях, и не сразу сообразил, что произошло.

Все «наши» замерли в самых неестественных позах. Да и Мерзлыня не двигалась, в очередной раз собравшись воедино. Разве что Терлецкая подавала признаки жизни. К примеру, она склонилась надо мной, хотя могу поклясться, только что была в десяти шагах.

— Что тут..? — не я договорил, все еще раздумывая над увиденным.

— Этой мой хронотиумный артефакт, — коснулась Терлецкая груди. На ней виднелся тот самый исчезнувший амулет, который я видел прежде. — Останавливает время на небольшом участке. Ненадолго, конечно. Нам надо торопиться, чем больше «пробужденных», тем меньше он будет действовать.

— А, получается, ты меня вроде как пробудила?

— Да, Максим. У нас тут проблемы, — сказала Светка, ожидая, пока я поднимусь. — Я попыталась убить Мерзлыню. Заклинания вроде срабатывают, вон Иглы прошили ее в нескольких местах, но умирать она не торопится. Есть идеи, что сделать?

— Есть, — тяжело вздохнул я.

Иномирное нечто смотрела на меня, как портреты с картин. В какую сторону не отойдешь, все кажется, будто изображение пялится исключительно на тебя. Но я собрался с духом, подошел к ней и коснулся ледяной плоти. И тут она зашевелилась.

А Коридоре артефакт Терлецкой уже не действовал. Мерзлыня пусть и намного медленнее, но двигалась. Она вновь стала неторопливо распадаться на части, но я успел схватить ее за руку и выбросить в Иномирье. И сразу же выплеснул огромное количество силы, привлекая теневика.

А потом занял оборону. Я даже не озадачился спросить у Куракина, в какой области этот Комсомольск? Хорошо, если в центральной России, а вдруг на Камчатке? Хотя нет, наверное, там в это время года должно быть прохладнее.

Мерзлыня сделала выпад одной из конечностей, тут же завопив от боли. Банальное Расщепление сработало, как нельзя лучше. Я добавил Иглу, заметив, что на теле твари действительно есть нечто похожее на раны. Это Терлецкая до меня постаралась.

Задрожала под ногами земля, а я облегченно выдохнул. Значит, недалеко. Мой личный теневик радостно бежал к нам, но чем скорее приближался, тем явственнее замедлялся его ход. Подходил он уже неторопливо, недовольно обнюхивая воздух. Мерзлыня на мгновение повернулась к нему и тут же продолжила пытаться убить меня, будто ничего не произошло.

В смысле? Ты так и будешь стоять и смотреть, как из меня силу выкачивают? Или потом доешь за ней?

Теневик тряхнул головой, точно отмахиваясь от моих мыслей. Он делал вид, что все совершенно нормально. Ну подумаешь, поссорились ее Величество с глупым мальчиком. Надо просто постоять и посмотреть, чем все закончится. А все к этому шло.

Обескураженный действиями теневика, я потерял концентрацию. Самое ужасное, что могло только произойти. Оттого Расщепление не сработало. Ледяная конечность проникла в мой живот, подобно детской ручонке, пытающейся достать конфеты в хрустальной вазочке на полке.

Ноги сами подкосились. Я упал на колени, не в силах поднять руки. Было больно и страшно. Но еще ужаснее оказалось простое осознание — теперь я во власти Мерзлыни.

Глава 13

Острая конечность вошла в живот совсем неглубоко, на пару сантиметров. Но мне хватило, чтобы закричать от нестерпимой боли. Потому что кроме физического повреждения я почувствовал и силу. Холодную, не сказать, чтобы мертвую, скорее иную. Очень странно преобразованную.

Но магическая энергия мерзлыни, хлынув в мое тело, тут же остановилась. Замерла на полпути, столкнувшись с другой силой. Ее во мне оказалось не так много, но «снежная королева» почувствовала присутствие того, чего здесь не должно было быть. И вдруг неожиданно очнулся теневик, раньше державшийся позиции «моя хата с краю».

Бронебойная чешуя прижалась плотнее к антрацитовому телу, хвост с двумя шипами вздыбился для возможного удара, а из зубастой пасти донесся глубокий и протяжный рык. Мерзлыня отпрянула, вытащив острую конечность из живота. Мне показалось, что если бы у твари было человеческое лицо, то оно бы сейчас выражало крайнюю степень удивления и недовольства.

От резкого звука заложило уши, а ветер, беспорядочно снующий по безлюдным снегам, закрутился вокруг мерзлыни. Тварь вопила громче ревуна на маяке, а теневик лишь больше сжимался, пригибаясь к земле. Будто готовясь для прыжка. И тут я понял. Она говорит! Точнее выговаривает что-то созданию, помешавшему ей. Уж не знаю, какие отношения были у этих двоих, но между ними явно заключено нечто вроде перемирия. Подобным и объяснялась задержка моего «приятеля». Она длилась ровно до тех пор, пока теневик не понял, что небольшая часть его силы вскоре окажется в мерзлыне. И почему-то этого очень не захотел.

Иномирная дамочка, поняв, что миром эту ситуацию не разрешить, поступила неожиданно. Я желал обострения конфликта, но мерзлыня резко развернулась и стала удаляться среди снегов. Пусть у нее это выходило не так быстро и эффектно, как у того же теневика, но обычному человеку вряд ли бы удалось ее догнать. С другой стороны, оно кому-то надо?

Отошел теневик не сразу. Он еще пошипел в защитной стойке какое-то время, после чего выпрямился и осторожно, точно пробуя на прочность землю под собой, направился ко мне. Втянув широкими ноздрями воздух возле раны, он медленно принялся лизать мой живот. Ощущения были не сказать, чтобы приятными. Будто холодным душем окатило, настолько ледяным оказался его язык. А потом он просто развернулся и пошел. Хорошо, хоть не в ту же сторону, что и мерзлыня.

По ощущениям, я должен был сейчас умереть. Голова раскалывалась на части. Рук и ног я вообще не чувствовал, что неудивительно — погода была не совсем соответствующая для длительного времяпрепровождения на холодной земле. И живот будто резали циркулярной пилой.

Я ощупал рану, точнее то место, где она должна была быть и нашел лишь ровную гладкую кожу. Спасибо тебе теневик большое. За все. И в первую очередь за косметическое вмешательство. А то шрамов уже хватает. Только в следующий раз не жди, когда дело зайдет так далеко.

Переход обратно дался невероятно тяжело. Будто я долго плыл по холодной реке в здоровенных ботинках. Я буквально вывалился на опушку, сразу рухнув на землю, не особо соображая, что происходит.

— Максим, ты как? — раздался над ухом знакомый голос Терлецкой.

И я вроде даже ответил. Так мне показалось. В глазах было как-то мутно. Будто метель из иномирья поселилась теперь под веками. Их, кстати, разлепить было чрезвычайно трудно. Очень уж хотелось спать.

Интонации Светки с каждым разом становились все более встревоженными. Потом к ней присоединились еще знакомые голоса. Видимо, действие артефакта закончилось.

— Что с ним? — спросил Куракин.

— Я не знаю, — ответила Терлецкая. — Что-то странное.

— Похоже на магическое истощение, — подала голос Катя.

— Нет, в нем есть энергия, — ответил Куракин. — Только…

Вот эта пауза мне не понравилась. Хотя бы потому, что с каждым мгновением голоса становились тише. Будто одноклассники удалялись прочь. Ну, или я. Учитывая, что сейчас даже думать было больно, не то, что двигаться, последний вариант я отметал. Как и первый. Не бросят же они меня. По крайней мере, Рамик и Катя.

— Видите? — спросил Куракин. — Вон, возле живота.

— Нет, — распознал я Рамиля.

— Сила. Она утекает.

— Вызывай быстрее блюстителя! — послышались истерические нотки в голосе Светы.

Это были ее последние слова. Нет, не то, чтобы с Терлецкой что-то случилось. Да и со мной все оказалось в относительном порядке. Просто звуки ушли. Вскоре перестала раскалываться голова, точно ее и не было, да и прочий дискомфорт прекратился. Я точно был жив. И находился здесь. Оставалось только выяснить, где это «здесь»?

Самое мерзкое, я не прекращал существовать. Не заснул, не забылся в беспамятстве, даже думать получалось. К примеру, о природе той же мерзлыни. То, что она создание Иномирья — это понятно. Только я думал, что там обитают исключительно теневики. Кто она тогда в общей иерархии могучих существ? А то, что мерзлыня сильна — вопросов не возникало.

И все-таки она не напала на моего теневика? Опасается его. Выходит, существует вероятность мерзлыню убить. Только, сколько сил придется для этого затратить?

Я передумал все, что можно. Прикинул различные варианты, строил версии, отметал их, придумывал другие. Время шло, только шло мимо. А что, если это и есть теперь мое существование? Эдакая магическая кома, про которую нам рассказывали на втором курсе. Как же звали ту волшебницу? Точно, Каролина ле Флер, по прозвищу Белоснежка. Только все закончилось не так радужно, как в сказках. Сила постепенно перестала питать волшебницу, и она превратилась в подобие мумии.

Нет, такой участи бы не хотелось. Надо выбираться, только куда, как? Я напоминал себе заточенного в одиночной темнице узника. С той лишь разницей, что в моей камере не было дверей. И в попытке нащупать ее, ты ломаешь ногти, раскачивая каждый камень.

Я не знал, сколько это продолжалось — день, два, неделю, месяц. В какой-то момент пришло понимание, что на оставшуюся жизнь единственным моим собеседником станет Кузнецов Максим. Я, то есть. Компания так себе. Но когда наступила пора отчаяться, пришел звук.

Он то появлялся, то исчезал. А я каждый раз жадно хватался за него, как за спасительную соломинку. Вскоре удалось понять — это птица. Еще позднее, я определил разновидность — кукушка. Открытие породило ряд новых вопросов. Мы в лесу? Почему она подает голос с точной периодичностью? Где остальные?

Через некоторое время звук стал насыщеннее. Теперь он звучал не отдаленно, а совсем близко. А потом… появились люди. Они то приходили, то исчезали. Иногда голоса менялись, порой повторялись. Но я стал цепляться за них в попытке выбраться наружу. И даже разбирал слова.

— …Без изменений…

— …Сатурация, сердцебиение, работа мозга — все в порядке. Надо лишь ждать…

— … Передайте МВДО, пока он не будет стабилен, я никого к нему не пущу…

В один день, без всякого предупреждения, фанфар и прочего, вернулось зрение. Я просто открыл глаза и сел на больничной кровати. Это не было похоже на наш медпункт. Скорее одноместную палату в частной клинике. Какие-то аппараты, кардиограмма на мониторе, жалюзи на окнах.

Я попытался встать, и у меня резко закружилась голова. Странно, по ощущениям, сил внутри полно. Хоть сейчас на очередной вызов. Но тело неожиданно запротестовало. Пришлось лечь обратно и ждать, пока ко мне кто-нибудь зайдет. Благо, пребывание в непонятном состоянии немного научило меня терпению. Пока же я смог поизучать палату.

Ее бы можно было назвать обычной, если бы не несколько деталей. К примеру, руна благополучия у входа. Или непонятный кристалл прямо над монитором, из которого сочилась чистая, как горный ручей сила. А в кадке у окна, если я не ошибаюсь, стоит магический первоцвет. Только хоть убей, не помню для чего он нужен. На стене те самые часы с кукушкой. Почему мне кажется, что это не просто хронометр?

— Я же говорил, — появился в дверях доктор в самом обычном белом халате.

Однако меня не проведешь. Мастер, с легкой как пух, белой силой. Она даже двигалась внутри него быстрее, чем у всех, кого я видел. Да и сам доктор оказался светленький, худенький, вертлявый. Лишь взгляд у него был тяжелый, пронизывающий.

— А они все на тебе крест поставили.

— Кто они? — попытался приподняться на руках я и обессиленно рухнул обратно.

— Лежи, лежи, — ответил доктор. — У тебя должна быть мышечная слабость. Шутка ли, почти месяц лежал без движения. Сила быстро наведет порядок. Мозг не отдавал ей команду поддерживать тело в должном состоянии, потому что твое сознание витало где-то далеко. Кстати, что с тобой произошло?

— Я… мы сражались, — включил я дурака, не придумав сходу, как бы поизящнее соврать.

— Хорошо, — сказал доктор, хотя взгляд его свидетельствовал об обратном, — в любом случае тебе надо будет напрячься, когда приедет человек из МВДО. Пока отдыхай. Скоро тебе принесут еду.

Короткий разговор отнял последние силы. Я рассматривал потолок и думал. А ведь действительно придется что-то говорить. Вот о чем надо было кумекать, пока находился в несознанке. Ну ничего, что-нибудь придумаем.

Насчет одного доктор не обманул — скоро принесли обед. Ну, если верить солнцу за окном. Для завтрака уже поздно, для ужина рано. Медсестра, пожилая женщина, оказалась самой обычной немощной. Хотя в данном случае подобным словом можно было назвать именно меня. Я чувствовал себя ужасно. В первую очередь от того, что такого большого мальчика кормили овсянкой с ложечки, игнорируя любые протесты. Она даже до туалета меня довела. Спасибо, что хоть снаружи осталась.

Но сила действительно заработала с утроенной мощью. С каждым днем я чувствовал себя лучше. Познакомился с пациентами — большую часть которых составляли сотрудники из МВДО. Кроме разве что Николая Степаныча из третьей, которого прокляла жена. Но тут он «сам виноват, черт дернул жениться на ведьме». И артефактора из седьмой, который не представился и на контакт не шел. У него значилась «производственная травма».

Самое ужасное, я не мог связаться со своими. Телефоны здесь почему-то были запрещены. Я бы с радостью нарушил санкцию, да мой смартфон разрядился. Тут пришло понимание, что это крыло, закрытое от остальной больницы, вроде как на особом счету. Здесь и правила свои. Государство в государстве, блин.

Потапыч, к слову, на призывы тоже не приходил. Наверное тут есть что-то вроде защитного артефакта против нечисти, который в общаге ставил Аганин. Тех же домовых замечено не было. С их функцией замечательно справлялись немощные. Поэтому я чувствовал себя отрезанным от мира.

Однако мое скучное существование в один прекрасный день было прервано. В общую палату, к тому самому проклятому женой Николаю Степановичу, завезли нового пациента. Да не абы кого.

— Викентий Павлович! — дождался я, пока медсестра выйдет из палаты. — Вы… как вы?

Выглядел Баранович не ахти. Левая рука висела плетью, на шее проступали темные полосы, похожие на растекшиеся чернила.

— Здравствуй, Максим, — поморщившись, ответил учитель.

Точнее, уже бывший учитель. Он же теперь в МВДО, следит за порядком или вроде того.

— Что случилось?

— Не рассчитал силы. Сунулся к отступникам один, не дождался блюстителей.

— Что за отступники?

— Маги вне закона. Знаешь ли, не все хотят жить по устоявшимся укладам.

— И что?

— Ну, как видишь, я здесь, а они нет, — слабо улыбнулся Козлович, поглаживая свободной рукой бородку. — У тебя-то что случилось?

Я на мгновение задумался. Куратор всегда был за нас, в смысле, за учеников. Вспомнить хотя бы тот случай с Застрельщиком, когда он пытался меня защитить. Наверное, ему можно доверять. К тому же, в голове крутились слова Потапыча о трех мастерах, разобравшихся с мерзлыней. У меня были определенные догадки по поводу этих личностей. Спросить в лоб или зайти с тыла?

— Нам попалось странное существо, которое пило силу из немощных.

— Суккуб? — удивился Козлович.

Ну да, суккубы и инкубы подходили. Демоны, после связи с которым человек лишался той толики силы, которая у него была. Белый свет ему казался не мил, он становился будто одержимым. Зависимым от суккуба.

— Нет, — покачал я головой. — Оно убивало немощных. Использовало для этого низшую нечисть: кикимор, злыдню и попелюху.

Говорил, а сам следил за реакцией Козловича. Но на лице бывшего и мускул не дрогнул.

— И кто же это был? — спросил он.

— Мой банник назвал ее мерзлыней.

— Да? — казалось, искренне удивился Козлович. — Впервые слышу.

— Вы должны были ее видеть. Лица нет, тело будто изо льда. То распадается, то формируется вновь. Ни одно заклинание ее не берет. Такое ощущение, что она не отсюда.

— Почему я должен был ее видеть?

Впервые за весь разговор Козлович изменился в лице. Поджал губы, сузил глаза, положил руку на раненую, будто пытаясь закрыться.

— Лет сто назад возле Терново появлялась такая. Говорят, трое мастеров ее уничтожили. Только один с тех пор умом тронулся. Замкнутый стал, в глаза никому не смотрит.

Козлович встал на ноги и дошел до двери. Выглянул наружу, оглядывая коридор. А чего смотреть? Пять минут назад обед начался. Все, кто могут ходить, пошли в столовую, чуть позже начнут разносить еду лежачим. В коридоре никого.

— Мы называли их иншии, — негромко произнес он, вернувшись. — Их всех так зовут.

— Значит, она не одна?

Козлович кивнул.

— С подобными ею нельзя справиться. По крайней мере, мы не смогли. Все было, как ты рассказывал. Ни одно заклинание не сработало. Артефакт заключения души разрушился. И тогда Яков закинул ее обратно, в Иномирье. Туда, откуда ее привели. А вернулся уже… таким.

— Получается, мерзлыня может путешествовать по мирам? — спросил я.

— Ты не слушаешь. Я же сказал, не пришла, а привели.

— Что это значит?

— Кто-то или что-то помогло ей. Она появилась здесь очень слабой, но быстро набрала мощь. Мы успели в самый последний момент, иначе пришлось бы задействовать патриархов.

— Неужели нельзя ее никак убить?

— Не знаю, — честно ответил Козлович. — У Павла был зачарованный клинок. Но он не сработал.

— Какого еще Павла? — растерялся я.

— Эх, Максим, неужели ты до сих пор не знаешь имя своего наставника?

Филиппов Павел, значит? Никаким Якутом и не пахнет.

— Кто такая мерзлыня? — спросил я. — Ведь она похожа на человека. Ну, если очень отдаленно.

— Она и была когда-то человеком. Давно, до разделения миров. Часть магов ушла отсюда и поселилась там. Они взяли с собой все, что могли. Перенесли большую часть волшебных существ. А потом грянул катаклизм. Никто не знает, что произошло. Известно лишь, что сила стала уходить из нашего мира туда. И люди, и существа оказались неспособны справиться с ней.

Я слушал, открыв рот. Это что получается, мы сражались с человеком? Точнее с тем, что когда-то было человеком?

— Многие умерли. А те, кто выжили, трансформировались. И со временем стали такими. Та же участь постигла драконов, единорогов, василисков. Под воздействием силы они превратились в…

— Теневиков, — догадался я. — Викентий Павлович, а какие отношения между иншиями и теневиками?

— Нейтральные. Они стараются не пересекаться. Почему мне кажется, что ты хочешь рассказать что-то очень интересное? — спросил Козлович.

Нет, а что оставалось делать? Я немного помялся и вывалил всю информацию на куратора. Об артефакте Терлецкой, перемещении в Иномирье, конфликте «снежной красотки» с теневиком. Рассудил так — раз уж Козлович друг Якута, то хуже точно не будет. И выяснилось, что честность действительно лучшая политика. Только куратор сразу внес несколько поправок в эту поговорку.

— Скоро к тебе придут из МВДО для составления рапорта.

— Я думал, что мне надо будет только отчет составить?

— Это у вас, школьников отчеты, а в министерстве рапорты. Запомни, лучше чего-то не сказать, чем ляпнуть лишнего. Есть мнение, что рапорты уходят далеко за пределы министерства. К примеру, про хронотиумный артефакт лучше ни слова.

— Почему? — удивился я.

— Они подлежал изъятию, как наиболее ценные. Думаю, в скором времени он вам еще понадобится.

Меня немного покоробило это «вам». Почему-то казалось, что Козлович имел в виду не группу, а именно меня и Терлецкую.

— По поводу Иномирья тоже молчать?

— Нет, — покачал головой Козлович. — В Министерстве же не совсем дураки. Скажешь правду. Проходить в Иномирье тебя научил наставник. Они проверят Пашу, он подтвердит. Молчи про теневика.

Я даже спросить ничего не успел. Куратор стал объяснять сам.

— В буйных фантазиях никому в голову не приходило приручить теневика. Краснокнижных драконов до сих пор пытаются одомашнить, а тут… Признаешься в этом, с тебя до конца жизни не слезут. Скажи, что удалось закинуть мерзлыню в Иномирье, а потом успеть вернуться обратно. На любые наводящие вопросы отвечай, что не помнишь, сил много потратил. Ну, и в таком духе.

— Кузнецов?! — донеслось из коридора. — Почему на обед не идешь? Мне что, за вами всеми бегать?!

— Иду! — крикнул я. — Викентий Павлович, а мерзлыня, вернее иншия, точно не могла попасть к нам самостоятельно?

— Исключено, — рубанул здоровой ладонью воздух Козлович, — избыток силы отрицательно действует на разум. Мы вообще-то изучали это на первом курсе. Иншии давно не люди, ими движет лишь самая главная базовая потребность — голод.

— Викентий Павлович, тогда еще один вопрос. А когда появилась первая иншия, там, у Терново, сколько лет было Уварову?

Интерлюдия

Уваров смотрел на присыпанные снегом камни и заметно волновался. Совсем как тогда, много лет назад. Правда, в тот раз место он выбрал другое, мало населенное иншиями. И не зря. Только полный идиот, не знающий Иномирья, переместился бы туда из Аркаима. Или безумец. Но высокородный не считал себя ни тем, ни другим.

Два десятка отборных магов, укрытых зачарованными плащами, с посохами в руках, с трепетом ожидали его. Шестеро из них никогда не были в Иномирье. По ряду причин. Не всегда даже сильные волшебники оказывались способны перешагнуть порог. И дело не в концентрации. Иномирье пускало не всех. Иногда требовался проводник.

Уваров наконец взял булыжник поувесистей и поднял свободную руку. Маги, не сговариваясь, облепили его со всех сторон, желая притронуться к высокородному, точно тот был богом. С другой точки зрения, не так все это и далеко от истины. По крайней мере, таковым себя ощущал волшебник вне рангов.

Капля Кардинала, невероятно могущественный артефакт, названный в честь Армана жан де Плюсси, лишь легонько задрожал, но не разрушился. За обладание его кроваво-красными гранями когда-то целые страны, не задумываясь, объявляли друг другу войны. Уваров даже не знал, как амулет, сейчас покоившийся под одеждами на груди, оказался в его семье. Просто благодарно принял этот факт.

Артефакт был действительно невероятным по своей мощи. Он мог накапливать колоссальные запасы энергии лишь для того, чтобы маг в нужный момент ими воспользовался. Более того, являлся не разовым. Тогда, больше ста лет назад, отец здорово всыпал ему за перемещение иншии. Говорил, что «недотепа» мог попросту разрушить Каплю. О смертях, которые последовали за появлением здесь иномирца, речи не шло. Уваров-старший, да упокоит сила его черную душу, был не менее циничным, чего его сын.

Вот и сейчас Капля Кардинала справилась превосходно. Уваров намеренно не использовал собственную силу. Она могла ему пригодиться. К тому же зачем? Артефакт спокойно перенес его и еще двадцать магов сначала в Коридор, а потом выплюнул у окрестностей города. Чужого города.

Могучим колоссом возвышалась над развалинми Башня. Пусть наполовину срезанная мощным магическим катаклизмом, она напоминала о былом величии города. Вокруг нее, вниз, кольцами расходились районы посления, каждый окруженный крепостными стенами. Проникнуть внутрь можно было лишь по широкой лестнице с полуотбитыми ступенями.

Приспешникам Уварова не требовалось жаться к нему, переход состоялся. Но ноги магов точно вросли в землю. И этому было вполне логичное объяснение. Существа без плоти и крови, медленно, будто во сне, бродили вокруг. Их оказалось не очень много, меньше десятка, однако никто из них не подходил Уварову. Зачем брать самых слабых, если с ними могут справиться практиканты из Терново?

Еще один амулет укрывал высокородного и его приспешников от взоров инший. Сейчас пришельцы были в относительной безопасности. Если можно вообще чувствовать себя в безопасности вблизи города павших. Уваров читал множество рапортов из секретного проекта Конклава «Башня», целью которого было изучить поселения инший в Иномирье. Проект оказался неудачным и был закрыт. Слишком многими магами приходилось жертвовать ради крупиц информации.

Конклаву удалось пробиться лишь в первый круг. Уваров рассчитывал дойти до конца. До центра города, где над безжизненными землями высилась полуразрушенная башня самого короля.

Снег скрипел под уверенными шагами Уварова. Испуганные маги семенили следом за ним, боясь выйти из зоны действия амулета сокрытия. Один из бедолаг споткнулся о разбитый камень мостовой, но тут же торопливо поднялся, припустив за общей группой. Потому что Уваров не собирался ждать неудачников. Сейчас нельзя было мешкать. Высокородный чувствовал, как с каждой секундой сила сгущается вокруг. Энергия чужая, враждебная. Неизвестно, сколько еще будет действовать амулет.

По широкой каменной лестнице они миновали развалины домов. Уваров горько усмехнулся, представив первых прибывших сюда волшебников. Наверное, те радовались как дети, ощущая себя могущественными творцами нового мира. Еще не зная, что на каждого из них у силы свой план.

Верхотуру лестницы венчали ворота. Точнее то, что от них осталось в виде поваленных окаменелых створок и покрытого льдом железа. Наложенная защитная печать была сломана. Теми самыми самонадеянными разведчиками анклава, немногие из которых смогли вернуться обратно.

За первым кольцом, которое ограждала крепостная стена, инший оказалось не в пример больше, чем снаружи. Напоминающие статуи, они неподвижно взирали мимо путников, точно ожидая своего часа. Уваров почувствовал незримые тиски, сдавливающие его со всех сторон. И еще ощутил, как зона действие амулета ненамного сократилась.

Теперь шагать приходилось осторожно, чтобы случайно никто из магов не вывалился «наружу». Высокородному было чуждо желание сохранить жизнь этих недотеп, но пока еще они нужны. Без них он не пробьется к цели своего путешествия. Шаг за шагом небольшой отряд пришельцев двигался по ведущей наверх лестнице, пока не достиг границ, за которыми находился второй круг.

Ворота здесь оказались целыми, с висящей на них печатью защиты. Уваров завистливо оглядел ее. Подобной охране позавидовал бы любой особняк высокородных. Такую не пробьешь сходу. Именно поэтому Уваров пришел сюда не один.

— Начинаем, — скомандовал он, глядя, как маги вскидывают посохи.

Сила могучим потоком устремилась к скованным льдом воротам. Зависшие близ иншии встрепенулись, чувствуя присутствие инородной магической энергии, но еще не распознав ее обладателей. Сила разливалась будто лава по руслу высохшей реки. Уваров видел, как сосредоточены лица магов, как напряжены их мускулы. Бедняги еще не знали, что их участь предрешена.

Но сейчас у волшебников все получилось. Незримая печать сломалась, а лед на воротах затрещал, осыпаясь под ноги. Уваров толкнул створки и отряду предстал второй круг. Сила здесь клубилась и рвалась прочь, точно запертая. Ее можно бы даже было назвать разумным существом. Потому что высокородный чувствовал висящее в воздухе неодобрение. Он не должен был здесь находиться. Но у него имелась жертва.

Все, что ему понадобилось, лишь немного ускориться. Радиус действия амулета сокрытия стал меньше, поэтому зазевавшийся позади маг просто «вывалился» наружу. Десятки инший пробудились, устремившись к бедолаге. Тот лишь попытался наложить на себя универсальный магический щит, но его пробили так, как протыкают острым карандашом лист бумаги. Уваров еще не видел, чтобы маг так быстро исчерпывался. Вместе с энергией из волшебника ушла жизнь. Молниеносно. Маг, скорее всего, даже не успел ничего почувствовать.

Взгляды магов устремились на Уварова. Ему пришлось сделать скорбное лицо и покачать головой. Мол, надо же, как получилось. Но в следующее же мгновение высокородный вновь обрел былую жесткость.

— Будьте ближе, — только и сказал он. — Идем дальше.

Главного он добился. Виски перестало сжимать от невидимой мощи. Иншии обратили внимание силы на себя. А пока пришельцами предстали последние врата. Там, за ними, уже высилась полуразрушенная Башня, в которой Уваров и хотел найти ключ к собственному могуществу.

Высокородный вскинул руку, молчаливо приказывая волшебникам сломать печать и девятнадцать магических потоков устремились к закрытым вратам. На сей раз все проходило гораздо сложнее. Такой мощной защиты Уваров еще не встречал. В какой-то момент он почувствовал, как его подопечные отступают. Как истончаются их силовые потоки. Маги не желали опустошаться, не хотели умирать. Но кому какое дело до этих муравьишек?

Уваров сдавил кулак, подчиняя разум сразу всего отряда. Высшая магия, запрещенная, требующая колоссальной траты энергии. Но ее нужно было не в пример меньше, чем силы, находившейся внутри магов. Высокородному даже понравилось. Он всегда считал, что смерть и насилие неоправданно табуированы. Только в них может раскрыться истинная красота и недолговечность этого мира. Поэтому глядя на умирающих магов, Уваров испытывал удовольствие. Такое, какое может ощутить галерист, встретившись с подлинным произведением искусства.

Волшебники падали без чувств, словно исчерпанные досуха колодцы в жаркой пустыни. Они походили на желтые сухие листья, дитя поздней осени, гонимые ветром прочь. Уваров мягко улыбался, глядя на безжизненные тела, но не сбавлял хватку и перенаправляя чужую силу на печать. И наконец она разрушилась.

Трое магов, не считая высокородного, стояли перед сломанными вратами. Три старика, с лицом испещренными глубокими морщинами, еще минуту назад считавшися сильными и способными волшебниками. Они думали, что им выпал редкий шанс проявить себя, выслужиться перед Охранителем, не помышляя, что станут пешками в его игре.

Они остались на месте, когда их наниматель уверенно двинулся вперед, к зияющему черной бездной входу в Башню. Уваров не обернулся, когда иншии накинулись на несчастных бедолаг. У него хватало своих забот. Амулет мелко подрагивал, грозя разлететься на части. Созданный артефактором в ранге магистра, даже он не предназначался для таких нагрузок.

Высокородный поднял голову и с трепетом взглянул на будто срезанный острым ножом своды Башни. Снег сгладил ее хищные выступы. Но Уваров все равно чувствовал, что каждая минута, проведенная в этом месте, может стоить ему жизни.

Нельзя сказать, что сила сосредоточилась здесь. Башня и была силой. Мельчайшая крупинка воздуха оказалась пропитана ею. Маг вне категорий в своем мире, здесь он еле удерживался, чтобы не упасть на колени и не закашлять. Мысли путались, на голову давило так, будто высокородный находился глубоко под водой. Но он сжал зубы и нетвердой походкой пошел вперед. К массивному трону, на котором сидел король.

Сотканное из льда, серого грязного снега и немыслимых крупиц силы, он походил на грозного великана. В нем лишь отдаленно усматривались человеческие черты. Можно было только догадываться, сколько столетий сила преобразовывало это существо, чтобы он теперь оказался здесь.

В отличие от остальных инший, король не спал. Он сидел неподвижно и смотрел в одну точку, если так можно сказать о существе, у которого не было глаз. Уваров заглянул в ровное, будто стесанное большим скальпелем лицо, и ощутил лишь страх и трепет. Он, могучий волшебник, сейчас боялся это порождение силы.

Амулет не спас. Король увидел его. Или почувствовал. Разница была невелика. Хозяин Башни тяжело поднялся, опираясь длинными конечностями без пальцев о громадный трон, и устремился навстречу. В отличие от прочих инший, он двигался неторопливо, уверенный в своем преимуществе. Холодный камень мелко подрагивал под шагами короля.

— Подчинись, — выдавил Уваров, сквозь зубы.

Король остановился, наклонив ромбовидную голову на бок. Он не собирался слушаться высокородного, скорее удивился такому наглому предложению.

— Подчинись! — вздулись вены на висках Уварова.

Он разорвал одежду на груди и сжал Каплю Кардинала в руке. В прошлый раз хватило одного слова. Тогда он еще не был могучим магом, не знал все секреты по управлению сознанием, но теперь и противник оказался не в пример сильнее.

— Подчинись! — в голосе Уварова появились нотки отчаяния.

Капля Кардинала тускнела на глазах, даря своему обладателю всю силу, накопленную за долгое время. Король замер на полпути, но все еще смотрел на прибывшего гостя, как на надоедливую мошку. Такую можно лишь раздавить, чтобы не жужжала под ухом.

— Подчинись!

Могущественный артефакт, которому не было равных в мире, треснул, распадаясь на части. Тусклые обломки кристалла звонко осыпались на пол. Но Уваров не прекращал тратить силу. Теперь в дело пошли его собственные запасы.

Раньше он считал себя невероятно могущественным, тем, кому нет равных. Возможно, так и было в его мире, но на каждую силу найдется другая сила. Так говорила мать, образы которой почти стерлись из памяти. Он сам удивился тому, что сейчас вспомнил о ней. Уварова охватила ярость и злость, чего с холодным и прагматичным представителем высокого рода не происходило давно.

— Под-чи-нись!

Поток силы, выплеснувшийся из Уварова, был способен перемолоть в муку кости толстомордой виверны, о которой много веков слагали легенды. Король лишь заметно качнулся, однако встал на колено и склонил голову. Хозяин Башни, повелитель этого города, подчинился воле сильного мага.

Уварова била крупная дрожь, а все тело будто стало ватным. Ему понадобилось немалых усилий, чтобы подойти к королю. На его фоне статный высокий волшебник выглядел булыжником подле горы. Но страха не было. Лишь колоссальная усталость, навалившаяся на мага.

Его рука задрожала еще больше, когда Уваров коснулся короля. Пальцы сразу озябли, потребовалось приложить немалые усилия, чтобы не отдернуть их прочь. Но еще маг почувствовал силу внутри хозяина Башни. Что там Капля Кардинала? Вот истинный ключ к могуществу.

— Нам пора, — сказал высокородный.

На каждому дано попасть в Иномирье, не каждый способен выбраться из него. Сила решила создать могущественных существ и запереть их здесь. Уваров был с этим не согласен. Поэтому и выступил проводником. Сначала для инший, проверяя свои способности, а теперь для короля.

Хозяину Башни было тяжело. Он тратил немыслимое количество энергии для перехода. Себя и своего нового господина. Иномирье не хотело отпускать свое дитя и сопротивлялось изо всех сил. Но о баланс уже был разрушен. Поэтому Уваров не сомневался в успехе.

Переход произошел. Они стояли на месте города. Твердыни, усилиями магов, перенесшейся в другой мир. Два могущественных создания силы.

Король был слаб. Уваров знал, чтобы восстановить его новое оружие понадобится время. И расходный материал. Очень много расходного материала. Нужно будет найти подходящие артефакты и обладателей силы. Последние, по опыту высокородного, подходили как нельзя лучше.

— Укройся и жди меня, — произнес он королю. И после переместился к себе домой.

Нельзя сказать, что путешествие прошло безболезненно и для самого Уварова. Только в стенах дома, собственной крепости, он обессиленно лег на пол и задрожал всем телом. Высокородный содрогнулся в сильнейших судорогах. Лишь теперь Уваров осознал, что совершил немыслимое. То, что было не под силу остальным магам этого мира.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — поскребся в дверь управляющий. — Вы дома?

Не получив ответа, Миша постучал вновь.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, к вам посетитель. По очень важному делу.

— Пусть придет завтра, — не вставая и глядя в потолок, ответил Уваров. — А лучше послезавтра. Никого не хочу принимать.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, — не сдавался управляющий, — это Предстоятель Конклава.

Уваров негромко застонал, но заставил себя подняться с пола. Неторопливыми, стариковскими движениями, он сел за стол, и включил лампу. Так, чтобы не было видно его лица. Уваров представлял, какое чудовищное зрелище собой сейчас производит. Уходя, сила открывала истинную природу мага. В том числе его возраст.

— Пусть войдет.

Скрипнула дверь и внутрь втиснулся Предстоятель. Худой и длинный маг-патриарх. Разночинец-уникум, которому удалось немыслимое. Родившись безродным не просто выбиться в люди, а сделать головокружительную карьеру. Но все-таки он сейчас стоял здесь. И Уваров знал почему.

— Высокоуважаемый господин Охранитель, — поклонился Предстоятель, давая понять по обращению, на какую тему он пришел поговорить.

— Уважаемый Предстоятель, — сделал едва уловимое движение головой Уваров. — Чем могу быть полезен?

— Я хотел бы обратиться к Совету за помощью.

Голос Предстоятеля был ровным, но оставалось лишь догадываться, как трудно ему далось это решение. Еще неделю назад Уваров бы упивался моментом, к котором шел так долго. Но сейчас он очень устал.

— Подготовьте надлежащие документы о передаче мне полномочий, — ответил высокородный. — Совет вам поможет.

Предстоятель поклонился, после чего попрощался. Это разговор явно не принес ему удовольствия.

Уваров откинулся в кресле и закрыл глаза. Первый шаг он сделал. Россия была его. Можно переходить ко второму.

Глава 14

Он пришел на шестой день. А если быть точнее, его пустили. Высокого усатого дядьку в несвежем костюме с потертыми локтями. Такое ощущение, что эту одежду незнакомец нацепил в первый день работы в МВДО и больше никогда не снимал. Хотя ранг меня изумил. Я мог ошибаться, но передо мной предстал как минимум искусник. Плюс-минус, все-таки сила в нем вела себя слишком активно и проанализировать ее оказалось достаточно трудно.

— Добрый день, уважаемый господин Кузнецов, — легонько поклонился гость, а потом протянул для рукопожатия руку.

Жест, который сразу выдал в нем разночинца. По этикету я должен сам решить, стоит ли ручкаться. Однако мне не было резона воспринимать оборонника в штыки. К тому же, не так скоро все равно придется отрабатывать у них год. Поэтому руку я пожал.

— Меня зовут Сергей Павлович Марков, я протектор МВДО по особым делам.

Я постарался скрыть удивление. Протектор, да по мою душу? Не слишком ли жирно для одного практиканта? Хотя, с другой стороны, не каждый день появляется тварь из иного мира. Могу поклясться, что мою группу уже опросили и те рассказали, что знали. Осталось выяснить всего один немаловажный нюанс — что же случилось с мерзлыней?

— Ответишь на пару вопросов?

— А у меня есть выбор? — улыбнулся я.

— Вообще-то нет, — улыбнулся в ответ Марков. И я даже расслабился. Вроде этот оборонник нормальный мужик, несмотря на высокие ранги и чины.

Разговор плавно потек именно по тому руслу, на которое я и рассчитывал. Что случилось с мерзлыней? Как мне удалось переместить ее в другой мир? Почему она не бросилась на меня потом? Отвечал как научили. Тренировал Якут, не атаковала потому что не успела, я сразу рванул обратно. А в коме лежал из-за сильного перерасхода магической энергии. Так, кстати, оно, наверное, и было.

Марков слушал внимательно, однако у меня не исчезало ощущение, что собеседник мне не верит. Рассказывал ранее заученный текст, а сам все размышлял. Оборонник представился обычным протектором, но не уточнил область, к которой относится. И что значит «по особым делам»?

— Вы ничего не запишете? — спросил я в конце.

— В этом нет никакой необходимости. Ты все равно составишь отчет в школе. А уже его подкрепят к делу.

— Видимо, вы услышали не совсем то, чего ожидали?

— Нет, как раз наоборот, — ответил протектор. — Ты бы здорово удивил меня, скажи правду. И про иншию, и про чужеродные силы, которые плещутся в тебе, и про ранение.

Я напрягся. Марков смотрел усталым небрежным взглядом, но, как выяснилось, от него ничего не ускользало.

— Я бы мог попробовать припугнуть тебя или наобещать золотые горы, но толку от этого не будет. Могу лишь надеяться, что ты воспользуешься моей помощью, когда она понадобится.

Он протянул мне руку, но едва я коснулся пальцев, как понял, что имел в виду Марков. Сила мага хлынула на меня, оставляя нечто вроде метки, и вернулась к владельцу. Теперь я мог пообщаться с оборонником с помощью той же земляной головы. Обычно подобное делали для близких или хорошо знакомых магов. У меня так были «заземлены» друзья и Вика. Зачем это совершил человек, которого я видел первый раз в жизни, было не очень понятно.

— А что МВДО будет делать с пришельцами из другого мира? — спросил я его. — Или вы скажете, что мерзлыня — это одиночный засланец?

— МВДО больше не будет заниматься пришельцами. Министерство вообще теперь на вторых ролях. Всем управляет Совет и его набранная из наемников и приближенных магов армия. Указ Охранителя.

— В смысле Охранителя? — похолодело все у меня внутри.

Марков вытащил из пространственного кармана сложенную газету, которую будто носил для таких случаев и протянул мне. «Конклав передает полномочия» почти кричала отчаяньем первая полоса. Я быстро пробежался глазами и нервно сглотнул. Конклав теперь подчинялся Совету высокородных. А если быть точнее, непосредственно Уварову.

— Надолго это?

— Решение можно будет обжаловать через три месяца, — ответил Марков, складывая газету. — Мне кажется или тебе не очень понравилась данная мера?

— Это ошибка. Нельзя отдавать всю власть Ув… высокородным.

— Ты не единственный, кому это не по душе, — сказал протектор. — Но советую держать свое мнение при себе. Вокруг слишком много ушей. Думай, что говоришь. Даже самым близким друзьям. А теперь собирайся, надо выписать тебя и переместить в школу.

— А что, протекторы теперь занимаются и этим? — спросил я.

— Нет, но так мне будет спокойнее.

Не знаю, что он имел в виду. Неужели найдется тот, кто действительно захочет причинить мне вред? Нет, враги имелись, но всех их я знал в лицо. И вряд ли они серьезно хотели пустить мне кровь. Или я чего-то не понимал?

Выписка из больницы происходила самым обычным образом. Выяснилось, что у магов имелась какая-то своя медицинская страховка, которая автоматически активировалась при поступлении в школу. Уж не знаю, действовала ли она на тех, кого отчислили? Спрашивать суровых работников госпиталя я об это не стал.

Еще одна интересная встреча произошла на входе. Я буквально чуть не налетел на Тихонову. Вика была занята, по всей видимости, увлекательным разговором с одним из молодых врачей. Ее глаза лучились, улыбка не сходила с лица. А этот эскулап, года на три старше меня, продолжал сыпать остротами. В груди кольнуло нечто вроде ревности.

— Ой, Максим, — покраснела она. — А ты что здесь делаешь?

Вика перевела взгляд на протектора и даже вроде как испугалась. А а я нахмурился. Неужели она не знала, что я целый месяц тут отдыхаю? С другой стороны, наше крыло вроде как на особом счету. Может, у нее просто не было доступа?

— Ничего серьезного, неудачная травма на практикуме.

— Максим, это Гриша. То есть Григорий Константинович, мой наставник, — представила она мне врача, — Григорий Константинович, это Максим, мой школьный товарищ.

Наставник сначала снисходительно взглянул на меня, прощупывая на предмет силы и явно удивился. Я сделал то же самое. Специалист. Всего на ранг выше меня. И это после нескольких лет выпуска из школы. Значит, звезд с неба не хватал. Та же Вика значительно прибавила в силе. Что неудивительно, она на практикуме явно не груши околачивала. Во всех смыслах.

— Кузнецов Максим Олегович, — холодно сказал я, не простив легкомысленного «школьный товарищ». — Но можете называть меня просто, уважаемый господин Кузнецов.

Не знаю, что на меня нашло. Этот врач ни в чем не был виноват. Даже сейчас, когда он легонько поклонился, соблюдая этикет, внутри защемило от собственной неправоты.

— Был рад познакомиться, — скороговоркой пробормотал я. — Простите, мы спешим.

— Максим… — что-то еще хотела сказать Вика, но я выбежал на улицу.

Чувстовал себя при этом глупо. Во мне сейчас больше говорили эмоции, чем разум. Если подумать, что такого сделала Вика? Да, с начала практикума мы редко общались. У нее постоянно находилась куча дел и обязанностей. Неудивительно, что она пытается найти общий язык с другими магами. «Теперь понятно, какой общий язык», — произнес противный голосок внутри.

— Твой предмет сердца? — равнодушно спросил Марков.

— Нет. В смысле, общались, в школе, — ответил я.

— Эх, где мои пятнадцать лет? — с ностальгией протянул протектор.

— Мне шестнадцать, — поправил я. — Перемещаемся или нет?

— Нам нужно выйти за пределы больницы, — сказал наставник. — Вон за тот красивый забор.

Не знаю уж, что такого замечательно он нашел в обычном профлисте. Больница, кстати, даже не шифровалась и выглядела, как непритязательная платная клиника. Уж не знаю, в каком мы городе сейчас были, но явно в крупном. Может даже в Москве, кто знает? Магической картой, показывающей местоположение меня и прочих персонажей, я снабжен не был.

Однако Марков не соврал. Едва мы оказались с противоположной стороны забора, как на плечо легла тяжелая рука протектора. Вжух, и мы уже стоим в пустой комнате на третьем этаже. Кстати, вроде следующей по коридору, предыдущую банник завалил вещами. И как не старались домовые расчистить помещение, им это не удалось. Если Потапыч на что-то положил глаз, то однозначно будет его.

К моему удивлению, оборонник решил провожать меня до конца. Только теперь я осознал, что пока валялся в больничке и попутно в коме, в мире вообще-то давно наступила зима. По узким расчищенным дорожкам спешили первокурсники, с любопытством поглядывая на нас, крыши зданий были увенчаны снежными шапками, а лес стоял нагой и одинокий.

Башня шумела на все лады. Ровно до того момента, пока мы не оказались внутри. Оборонник обвел глазами притихших в гостинной практикантов и негромко произнес.

— Теперь ты в относительной безопасности. Я пойду отдам документ о выписке. Заодно поговорю с вашим наставником. И не забывай о нашем разговоре. Обращайся, если нужна будет помощь. До встречи, Максим.

— До свиданья.

Я как-то проворонил момент, когда с уважаемого господина Кузнецова мы перешли на Максима. Сделал все это протектор как-то мягко и ненавязчиво. Причем обозначив четкую позицию — несмотря на мое дутое благородство, я все равно остаюсь для него мальчишкой.

— Макс! — кинулся навстречу Рамиль.

— Максим, — улыбнулся, подходя ближе Зайцев.

Помимо парочки товарищей, список радостно встречающих пополнился двумя девушками. Пытаясь игнорировать присутствие друг друга, она облепили меня, засыпая вопросами.

— Ты как себя чувствуешь?

— Ничего не болит?

— Где ты был?

— Что с силой?

Я даже не успевал за ними. Наконец они немного успокоились, поняв, что ведут себя слишком заинтересованно на виду у всех. Терлецкая отошла в сторона, а Катя просто замолчала, бесцеремонно считывая мою силу. Видимо, проверяла, все ли в порядке?

— Явился, — угрюмо заметил Куракин, не высказав и тени радости.

К слову, даже Аганин приветливо улыбнулся.

— И тебе не хворать, — ответил я высокородному.

— Из-за тебя мы провалили практикум!

— Я думал, что из-за меня ты сейчас сидишь здесь.

В ответ Куракин произнес нечто невразумительнее и покинул гостиную. А ведь мне в какой-то момент показалось, что наши хрупкие отношения стали почти нейтральными. Что опять ему взбрело в голову? С этим вопросом я решил обратиться к Рамику.

— Видишь ли, Макс, тебя очень долго не было. И если сначала тот же Куракин отнесся к твоему отсутствию с пониманием, то потом… — друг запнулся, пытаясь подобрать нужные слова.

— А что такого-то?

— Группа не может принять вызов, если кто-то из ее членов отсутствует, — объяснил Аганин. — Исключения всего два. Смерть или ранение не предусматривающее дальнейшее прохождение практикума. Вот нас и морозили здесь, пока все остальные выполняли задания.

Я подошел к доске и понял, о чем говорил Куракин. Картина, что называется, была маслом.

«Горленковские» — 74 балла.

«Тинеевские» — 66 баллов.

«Кузнецовские» — 59 баллов.

«Никифоровские» — 21 балл.

Выходит, за мерзлыню нам дали двадцать девять очков. Чуть больше, чем за юдо, но как по мне, все равно мало.

— Коршун так орал, ты бы знал, — стал рассказывать Рамиль. — Во-первых, из-за приманки в виде Терлецкой. Во-вторых, потому что мы не сказали по поводу иномирной твари блюстителю. В-третьих, из-за тебя.

Ага, вон оно что. Тогда получается, двадцать девять баллов не так уж и мало. Но суть я уловил, пока я валялся в отключке, остальные группы выполняли вызовы и набирали очки. Вон даже Никифоровские подтянулись, насколько это вообще возможно. С другой стороны, мы не на последнем месте. Да и разрыв не такой уж колоссальный.

— Ну, и чего Куракин так температурит? Парочка крутых вызовов и мы нагоним остальных.

— В этом и проблема, — потупил взгляд Рамик. — В последние дня четыре у нас тишь да гладь. Ни одного вызова. А те, что пришли раньше, отозваны.

— Как это возможно? В стране все резко пошло на лад?

— Ага, после того, как Уваров и Совет стали во главе Конклава, — негромко произнес Аганин. — Удивительное совпадение.

Я кивнул, понимая, о чем он говорит. Вообще, приход к власти Уварова был шит белыми нитками. Мне даже стало немного обидно за него. Я ожидал каких-то многоходовок и хитрых финтов, а сделано все было довольно топорно. Теперь ни у кого не осталось сомнений в том, кто стоит за беспорядками. А, может, именно это новому Охранителю и нужно было. Показать всем, какой мощью он обладает. В этом имелся определенный смысл. Но какова его цель? Он и так самый сильный маг в мире, а теперь еще встал во главе не очень маленькой страны.

— Макс, понимаю, не очень удачное время, Коршун, наверное, ждет тебя, но у Байкова для тебя кое-что есть, — прервал мои размышления Рамиль.

— Когда это у нас было неудачное время для друзей? — спросил я. — Получить люлей от Коршуна я еще успею. Погнали.

С нами увязался и Зайцев. Пусть он и числился в другой группе, но все-таки считался своим. Пошли мы, само собой, не к Башне артефакторов, кто бы нас туда пустил, а к Дому Чудес. Забравшись в одну из комнат на верхнем этаже, Рамик огненной головой сначала призвал Байкова, а потом и Максимова. Надо же, как он поднаторел. Раньше у него получались какие-то бесформенные сполохи, а голоса прерывались треском. Теперь головы действительно были похожи на человеческие. Глядишь, в скором будущем Рамиль станет довольно неплохим магом.

— Ты офигеешь, — честно признался мне друг.

И я морально к этому приготовился. Немного отвлекало возмущение силы, которое только и ждало, чтобы я откликнулся на мой призыв. Маг с другой стороны хотел со мной поговорить. Целительница, если быть точнее. Выкроила все-таки время в своем плотном графике. Не то, чтобы я обиделся, дядя Коля говорил, что «обиженные в другом вагоне ездят, а пацаны лишь делают выводы», но какой-то осадок внутри остался. Да и друзья рядом, не выходить же из комнаты, чтобы выяснять отношения по магической связи. Поэтому я не особо раздумывая, «сбросил звонок».

— Макс!

— Живой!

Почти одновременно появились Максимов с Байковым.

— Было бы лучше, если бы я присутствовал здесь в качестве лича? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Ну, может, не такой уж плохой вариант, — пожал плечами Рамиль. — Личи они, по крайней мере, молчат.

Мы по очереди обнялись с друзьями. Вот теперь меня наконец отпустило. Я расслабился. Каждому нужно хоть ненадолго отдыхать, ощущать, что ты среди своих.

— Ты расскажешь, что произошло? — спросил Байков.

— Обязательно, но в двух словах там не получится. Ты лучше скажи, с чего я там должен офигеть? Рамиль тебя очень хорошо проанонсировал.

— Вот.

Без лишних слов Байков вытащил вещицу из невидимого кармана. После курса пространственной магии и моего удачного опыта, каждый из друзей обзавелся таким. Разве что у Рамиля тайничок вышел размером чуть больше кулака. Как признался Рамик: «для заначки пойдет». Именно из такого пространственного кармана Димон и вытащил знакомую мне шкатулку.

Признаться, я о ней почти забыл. С лета много времени утекло. И столкновение с тритоном вспоминалось как дурной сон. А Байков, оказывается, все бился с этой штуковиной.

— Я пробовал открыть ее разными способами, — признался он, — заклинания разрушения, разъедающие яды…

— Это я помог, — радостно вклинился Максимов.

— Действие других, более сильных артефактов, помещал в места силы — продолжил Байков. — И ничего. Но совсем недавно я опять возился с ней и порезался. И понимаешь в чем дело, стоило коснуться окровавленным пальцем шкатулки, повалил сильный дым. Ну, и меня здорово приложило.

— Защитная магия крови? — предположил я.

— Именно, — кивнул Байков. — Старое заклятья, причем наложенное ни одним магом, насколько я смог изучить. Понимаешь, что это значит?

— Если наложено несколькими магами, то их кто-то нанимал для этого.

— Чего кто-то? — дошло и до Рамиля. — Кто-то из твоих Кузнецовых и нанимал. Они же были пустышки в магическом плане.

— Рамик, твое чувство такта как всегда на высоте. Дима, так что делать надо, просто капнуть кровью на шкатулку?

— Да, — кивнул Байков. — И надеяться, что кровь действительно нужна твоя.

Друзья на всякий случай отошли на несколько метров, а я нарисовал под собой руну и наложил пару щитов. Лишним точно не будет. Фамильный нож пришелся как нельзя кстати. На крышку шкатулки закапала кровь.

Я даже зажмурился, ожидая худшего. Но первое время ничего не происходило. Старинный артефакт будто судорожно производил анализ ДНК. Наконец протяжный скрип замка возвестил о том, что я имею не самое последнее отношение к семье Кузнецовых. Крышка шкатулки открылась, а я недоуменно поднял глаза на друзей. Вообще-то здесь, по моей задумке, должны были быть сокровища.

В принципе, такими они и были. С той лишь поправкой, что спрятала их здесь восьмилетняя девочка.

— И все ради этого? — явил я свету первое, что попалось.

— Восхитительно, — почти с придыханием ответил Байков. — Ты правда не знаешь, что это?

Глава 15

Вообще, вопрос Байкова выглядел немного глупым. Конечно я знал, как называется эта штука. Диадема. Подобные носят маленькие девочки на утренники. Разве что моя оказалась не пластиковой, а весьма увесистой.

Я еще раз покрутил ее пальцами.

— Нет, Байков, я вообще продвинутых взглядов. Но почему-то мне кажется, она мне не пойдет с этими ботинками.

— А ты надень туфельки, — хохотнул Рамиль. — На грядущем Черном Балу будешь самой красивой практиканткой.

— Сейчас один шутник получит по наглой татарской морде, — сразу отреагировал я.

— Неужели вы не видите, смотри, от диадемы идет легкий лиловый дымок. Смотри? — вмешался Байков.

О, я знал этот лихорадочный блеск в глазах. Приходилось видеть. Такой бывает у алкоголиков при похмелье, стоит им заметить бутылку. Оно и понятно, тут дело в артефакте. Точнее, теперь я узнал, что о нем идет речь. Хотя как не вглядывался в диадему, никакой дымки не видел. Ну, Байкову виднее.

— И что с этого, Димон?

— Артефакт разума, — подобрался друг к диадеме и бережно, но вместе с тем настойчиво, забрал ее из рук. — Какая плотность, уму непостижимо. Ее бы, конечно, на моем верстаке потестить…

— Так что за артефакты разума? Мы такое не проходили.

— Конечно не проходили, — вклинился Мишка. — Заклинания разума запрещены Женевской конвенцией к изучению и применению.

— Тогда какой с нее прок? — спросил я, но диадему все же обратно забрал.

— Максим, не зли меня, — Байков впервые выглядел рассерженным. — Если что-то запрещено, то не значит, что это не используют. Ладно, мне дядя пару фокусов показывал, не факт, что они получатся, конечно. Диадему убери.

Я спрятал артефакт в пространственный карман и стал внимать. Байков напрягся, как всегда, когда дело касалось волшебства. Все-таки с магическими предметами ему было работать гораздо легче. А потом… потом в моей голове словно зашевелился маленький червячок. Мысль, которая постепенно расширялась, будто попкорн в микроволновке. Я даже глазом моргнуть не успел, как рука медленно поднялась вверх, а красный от натуги Байков довольно улыбнулся.

— Видел?

Спросил и тут же испуганно вставил.

— Вы только не говорите никому. А то я тут себе лет на десять наколдовал.

— То есть ты сейчас заставил меня поднять руку? — все не укладывалось в голове.

— Слишком напрягаешься, — вмешался Зайцев. — Силы вкладываешь много, но распыляешь ее, — он растер пальцы и спросил. — Максим, позволишь?

Я обескураженно кивнул. На этот раз все прошло гораздо быстрее. Я даже почувствовал какое-то желание выслужиться перед заклинателем. И только когда Зайцев перестал кастовать, понял, что стою с двумя поднятыми руками.

— Хенде хох, чтоб меня, — удивился не меньше моего Рамиль. — Научите?

— Позвони сразу в Министерство Кар и Штрафов, закажи себе камеру поудобнее, — ответил Зайцев. — Десять лет — это минимальный срок. Если твое вмешательство не принесло никому вреда. В том числе и внушаемому. Поэтому дальше этих стен ничего не должно выйти.

— Но я смотрю, всех благородных все равно учат магии разума, — ехидно заметил Рамиль.

— С той лишь целью, чтобы противостоять вмешательству, — ответил Байков. — Но это такая тема, щекотливая. Если хочешь навредить человеку, то легче убить его. Потому что вмешательство не проходит бесследно. Это очень серьезная магия.

— Заклинания забвения? — вспомнил я школьный курс.

— Срабатывает только на немощных. И то не на всех, — ответил Зайцев.

— Но у тебя теперь есть могущественный защитный артефакт от магии разума, — опять загорелись глаза у Байкова. — Надень.

Меня даже упрашивать не пришлось. Да, я чувствовал, что сейчас, наверное нелепо выгляжу, но плюсы перевешивали минусы. Артефакт оказался тяжелым, я буквально ощущал его головой. Интересно, а как раньше правители короны носили?

— Твою за ногу, это и правда фамильная штучка, — восхитился Димон.

— А что не так? — спросил я.

— Она исчезла, — тыкал в меня пальцем Рамиль. — Диадема твоя исчезла.

Я пожал плечами, потому что ощущал ее тяжесть.

— Не исчезла, а стала невидимой, — поправил Мишка. — Скорее всего, ты очень неуютно себя чувствовал и машинально укрыл артефакт.

Я вспомнил, как Терлецкая гладила себя по шее. Ага, понятно, не хотела, чтобы амулет видели. Впервые его удалось заметить лишь после сражения с Юдо. Интересно, интересно.

— Ну, чего стоите, давайте!

Зайцев вытянул сначала одну руку, сдвинув брови, а следом поднял и вторую. И, надо сказать, я почувствовал. Будто находился в крохотной комнатке, в стену которой тихо стучат. Надо же.

— Бесполезно, — покачал головой благородный. — Не пробиться.

Друзья хлопали меня по плечам, будто я выиграл какой-то приз. Хотя, на самом деле так оно и было. Найти шкатулку с таким редким артефактом, который моя прапратетушка, ну, или кем она приходилась, решила отдать в качестве приданного, удача невероятная. Правда, не сказать, что меня до этого момента кто-то пытался одолеть магией разума. Даже Куракин поостерегся ее применить. Все понимали последствия.

Однако с диадемой мне стало как-то спокойнее. Вроде лежит и лежит. Запас карман не тянет. А накинуть ее на голову, дело двух секунд.

День близился к своему логическому завершению. Даже Коршун не стал его портить. Просто вечно недовольным тоном сказал написать подробнейший отчет о том, что произошло. Я долго и нудно расспрашивал Рамика, поэтому знал, что надо отвечать. Осталось еще одно незавершенное дело. Потому что, опять же, по словам моего друга, банника они с дня моей комы не видели. Не случилось ли с ним чего нехорошего. Я заперся у себя в комнате и занялся делом.

— Дом открываю, тебя призываю…

Я договорил выученную клятву до конца, но ничего не произошло. В душу начали закрадываться какие-то нехорошие мысли. Ведь в лесу могло оказаться много нечисти. Что, если Потапыч почувствовал произошедшие со мной изменения и рванул на помощь. Разминулся с основной группой и попал в лапы к какой-нибудь кикиморе.

— Дом открываю, — стал дрожать мой голос, — тебя призываю, дверь — дверьми…

— Петли — петлями, — недовольно выругалось пространство и в следующее мгновение на полу оказался банник.

Выглядел он вроде бы нормально. Разве что ремень на штанах, которые стащил у домовых, болтался расстегнутым. И рубаха надета наизнанку. Лицо пошло красными пятнами, сам потный, какой даже в бане не бывал.

— Что за люди, — принялся затягивать ремень Потапыч, — минутку подождать не могут. Никакой личной жизни.

— Какая у тебя там личная жизнь?! — возмутился я. — Ты лучше скажи, где пропадал?

— Это ты где-то пропадал? — парировал банник, которого нельзя было провести на мякине. — Я пытался с тобой связаться, результата нуль, — Потапыч показал соединенные большой и указательный пальцы.

Скорее всего так и было. Больничка ограждена от любых магических вмешательств. Туда не телепортнешься, даже если будет объект привязки. Это я про себя, само собой.

— Ну, и где ты был?

— Там, где ты меня бросил. Кукую уже четвертую неделю в этом Краснотуринске.

— Комсомольске, — поправил я его.

— Я так и сказал, — недовольно поморщился банник.

— Погоди, — дошло до меня. — Что ты там про личную жизнь говорил? Так, получается, ты там с этой обдерихой…

— Не тебе меня судить! — чуть не закричал Потапыч. — Бросил, значит, меня на произвол судьбы. Исчез непонятно куда. Вот я и подался в ближайшую баню, которую знал. А там уж слово за слово… Надо же с кем-то общаться. Она, как никак, нашего банного роду. И тут ты с этими своими призывами. Попрощаться толком не дал. Хозяин, может, махнем на часок хотя бы туда, обратно в этот Пионерск?

— Вот еще. Все, давай, возвращайся в нормальную жизнь. Вон тебе домовушек полная школа.

— Они, конечно, бабы ладные, да все ж не то, что ли, — грустно заметил Потапыч. — Искорки внутри них нет какой-то.

На том разговор и закончился. А жизнь между тем потекла по привычному руслу. Тренировки, учеба, прогулки по заснеженному лесу с друзьями. Точнее Байков теперь практически требовал, чтобы я учил его прохождению в Иномирье. И это после всего рассказанного про теневиков и мерзлыню. Ну, я построил пирамидку из камней и пересказал все, чему учил Якут. Наставник из меня оказался так себе, потому что Димон не продвинулся ни на йоту.

Наш денежный поток с создания артефактов превратился в вялотекущий ручеек. Как подсчитал Мишка, заплатить налоги за землю, дом и магических существ в Конклав мне хватит (оказывается, за Потапыча надо еще в казну отстегивать), но не более. Поэтому глобальная реконструкция фамильного поместья откладывалась на неопределенный срок.

В общем, жизнь стала какой-то размеренной и немного скучной. Никто не пытался тебя убить. За очередным поворотом не прятались страшная нечисть. За твоей спиной не плели заговоры высокородные. Ужасная, ужасная жизнь. Но мне она нравилась.

Еще спустя пару недель после моего возвращения, в школе появилась она. Видимо, работы в госпитале после снятия ЧП стало меньше, поэтому практикантов распустили. Я столкнулся с Тихоновой в коридоре главного корпуса, аккурат перед занятиями. А если быть точнее, Вика тактически выждала нужный момент и атаковала из засады, в качестве которой выступала дверь в кабинет.

— Привет, Максим.

— Привет, — почему-то смутился я.

Вообще, краснеть было за что. Хотя бы за то самое поведение в больнице. Но почему-то извиняться мне тоже не хотелось.

— Ты стал сильнее, — едва коснулась меня Вика. — И будто другим.

— Работа в «поле» немножко меняет магов. Это не в чистеньком кабинете сидеть.

— В чистеньком кабинете? Да ты хоть раз видел, в каком состоянии привозят новичков-артефакторов из Института нестабильных кристаллов? Или наших же молодых мвдошников после встречи с оборотнями? Или ведьмаков без конечностей, потому что они вырастили на заднем дворе хищную разумную росянку?

— Я не в этом плане, — смутился я.

— Максим, не дуйся, — быстро сменила гнев на милость Тихонова. — Прости, что назвала тебя «школьным товарищем». Но в госпитале лучше не распространяться по поводу отношений. На молодых целительниц и так косо смотрят, ожидая, что те свалят в декрет.

— Так у вас с этим врачом ничего не было?

— Конечно нет, — тихо ответила Тихонова, приблизившись вплотную. — У него нет такой магической харизмы, как у тебя. Всего какой-то специалист в свои двадцать два года. И это с обширной практикой. Не особо завидный жених.

Вика выдержала паузу и засмеялась.

— Ты же не думаешь, что я в первую очередь смотрю на ранг претендента?

— Главное не величина ранга, а умение им пользоваться, — кивнул я, позволяя рукам Тихоновой оплести мне шею. — Так, значит, ты решила стать целительницей в госпитале?

— Как-будто у меня есть выбор? — пожала плечами Вика. — С одной стороны, ничего сложного. У меня к этому определенная расположенность, старший врач хвалит, называет способной. С другой…

Она запнулась, точно подбирая слова. На мгновение глаза Тихоновой стали пустые и грустные.

— Я очень плохо себя чувствую в последнее время. Хожу будто на автопилоте. Могу смешать не те лекарства. Гриша, мой наставник, говорит, что я слишком вкладываюсь в каждого пациента. И это пройдет.

Вика тряхнула головой, словно пытаясь сбросить с себя воспоминания и поцеловала меня.

— Ты больше не обижаешься? — спросила она.

— Да я вообще не обижаюсь.

— Чего нельзя сказать обо всех, — посмотрела куда-то за мою спину Тихонова и на всякий случай убрала руки.

По старой доброй традиции сначала появилась Терлецкая, которая окинула презрительным взглядом Вику, а вслед за высокородной нарисовалась и Зыбунина. Они действительно стали будто две заклятые подружки: ходят вместе, могут в случае чего расцарапать лица друг другу. Однако судя по горящим глазам Кати, теперь у нее появилась новая цель.

— Пойдем, — негромко сказала Вика, — посмотрим, чего вы тут изучаете.

— Тебе придется серьезно напрячься, чтобы догнать нас.

И вот теперь я мог сказать, что все наладилось. Прям на сто процентов. Мы все жили жизнью обычных подростков, которые довольны собой. Ну, за очень редким исключением. К примеру, Катя действительно поменяла цель. Правда, Терлецкую около недели рвало по утрам, а еще она жаловалась Горленко на постоянные кошмары. На что Зыбунина как-то очень уж злорадно улыбалась. Ровно до тех пор, пока я не посоветовал Светке поискать в комнате ведьмовские мешочки.

Куракин со мной не разговаривал. То ли злился по поводу практикума, то ли до сих пор переживал за ситуацию в семье. Точнее утрату позиций последней. Ну а я с друзьями откровенно кайфовал. Как и сейчас, когда наконец принесли костюмы для Черного Бала.

— Почему я во всей одежде выгляжу, как шпала? — задал риторический вопрос Рамик.

— Может, потому что ты шпала? — предположил Зайцев.

— Макс, ты слышал?! — возмутился друг. — Этот благородный выскочка опять оскорбляет представителя рабочего класса.

— Ты представитель рабочего класса? — удивился я. — Какая новость будет следующей? Что Тусупбаеву присудили Орден Калиостро первой степени за заслуги перед Отечеством?

— Так-то я коров пас, — стал загибать пальцы Рамик. — На ферме летом работал. Ну, еще до этой всей магической фигни. В гараже отцу помогал. Дрова колол, по хозяйству разное.

— Драмкружок, кружок по фото, мне еще и петь охота, — прокомментировал я излияния друга.

— Макс, ты че такой злой в последнее время? — удивился Рамик. — С Викой помирился, каждый день с ней зажимаетесь в пустых аудиториях, на тренировках тебя Коршун хвалит, а ты как сыч.

— Да, блин, — бросил я бабочку на кровать. — Понимаешь, не то все.

— Совершенно согласен, — кивнул Зайцев. — Качество костюмов оставляет желать лучшего.

— Да я не об этом. Просто слишком уж все хорошо.

— А так разве не должно быть? — изумился Рамик.

— У обычных людей, наверное. Но не у меня.

— У тебя и не будет все хорошо, — вдруг встрепенулся Зайцев. — У нас часы встали.

— И давно? — засуетился Рамиль, которого, между прочим, ответил согласием сразу двум первокурсницам. Он рассчитывал их развести по углам, только я не представлял, насколько это возможно.

— Я откуда знаю? — начинал нервничать Зайцев.

Я наспех надел бабочку, проверил свой внешний вид и выскочил в гостиную Башни. Так, здесь никого, плохой знак, очень плохой. Едва костяшки пальцев коснулись двери Тихоновой, как та распахнулась.

— Максим, блин, где тебя носит? Сейчас все пропустим.

— Да так, заговорились немного.

— Пойдем скорее.

Обгоняя нас, проскочили Зайцев с Рамиком. Раньше было как-то попроще — юркнул из флигеля в главное здание и все. А теперь пришлось пробираться через площадь, продуваемый не самым теплым декабрьским ветром.

— Случилось что? — спросила Вика.

— Да нет. Просто ощущение какое-то нехорошее. Будто что-то должно случиться. Не могу точно сказать, просто сам не свой.

— У меня такое с утра было, — хихикнула Тихонова. — Хожу, брожу, а что делаю, непонятно. Как сомнамбула. О, смотри, уже танцевать начали. Говорю же все пропустим.

Внутри было на удивление живенько. На новичков еще не легла тень забот и они веселились от души. Второй курс пытался сохранить серьезные лица. А третий занимался своими делами. Тусупбаев разгоряченно что-то рассказывал у входа товарищам. Боюсь, без помощи Потапыча здесь не обошлось. Байков коршуном кружил вокруг банкетного стола, сетуя, что у него всего лишь две руки. Мишка облокотился на колонну и наблюдал за танцующими. В то числе и за нами.

Мы успели сделать лишь пару кругов, как вдруг музыка резко оборвалась. Свет стал намного ярче, а все взгляды оказались прикованы к внезапно появившейся на лестнице Елизавете Карловне. Выглядела завуч встревоженной и явно торопилась сюда. Об этом свидетельствовала прядь волос, выбившаяся из пучка. Для Елизаветы Карловны непростительная оплошность.

— Дорогие практиканты, прошу всех вас безотлагательно отправиться к наставникам. Боюсь, что именно сейчас время не ждет.

— А что случилось? — узнал я голос Тусупбаева.

Нет, в любом другом случае он промолчал. Мне казалось, что большая часть присутствующих понимала — сейчас лучше ничего не выяснять и не спорить с Елизаветой Карловной. И если бы не горячительные напитки, Азамат допер бы до этого сам. Но завуч меня удивила. Она не стала прожигать взглядом Тусупбаева. И даже не располовинила его на месте. А взволнованно ответила.

— Всеобщая мобилизация. Нашему союзному государству объявили войну.

Глава 16

— Я знаю, кто за всем этим стоит, — сказал я Вике, пока мы шли обратно.

Ну, как шли. Почти бежали. Наверное, со стороны наша процессия выглядела презабавно. Девушки в вечерних платьях, подростки в смокингах и встревоженные учителя между ними. Куртки накидывали все уже на ходу.

— Кто? — на автомате спросила Вика.

— Уваров. Прошу прощения, господин Охранитель и теперь правитель России. Не знаю, что задумала эта мразь, но точно ничем хорошим для нас это не обернется.

Вика повела себя странно. Она остановилась, на мгновение с таким испугом взглянув на меня, будто я сказал что-то ужасное.

— Пойдем скорее, Коршун, наверное, нас всех уже ждет, — пробормотала она, решив не развивать эту тему.

И, кстати, оказалась права. Наставник практикума стоял в гостиной, одетый в старый потертый плащ с уже знакомым мне значком и… улыбался. Выглядело это странно и немного жутковато. Будто маньяк, глядящий на свою умирающую жертву и получающий от этого невероятное удовольствие. Стоило хмельному Тусупбаеву, который немного отстал от остальных, спуститься по лестнице, как загремел голос Коршуна.

— Практиканты! Вам выпала невероятная удача проявить себя в боевых действиях. Не лазить по лесам в поисках задравшей скот лихолесицы, а сразиться с самыми настоящими магами во славу своей страны.

— Простите, — поднял руку Азамат. — А отказаться нельзя?

— Граждане достигшие совершеннолетия и находящиеся в ранге не ниже соискателя в случае всеобщей мобилизации подлежат к обязательному прохождению военной службы, — отчеканил Коршун, — при уклонении от прохождения военной службы маг объявляется преступником и подлежит аресту.

— Валерий Валентинович, — подняла руку Вика, — я была прикреплена к госпиталю. Мне возвращаться…

Договорить она не успела, потому что Коршун решительно отмахнулся.

— Никаких распоряжений по этому поводу не было. Ты присоединишься к группе Никифорова. У него как раз недокомплект. И теперь называйте меня господин блюститель, — он указал на значок на лацкане плаща, добавив довольным тоном, — меня восстановили в звании. Вопросы?

— А что за война? С кем воюем? — спросил Куракин.

— С нашими давними друзьями, немцами.

Нет, мне решительно переставал нравится новый Коршун. Точнее его мерзкая улыбочка. Наставник сломался, верните старого.

— Если на этом все… — обвел взглядом остальных новоиспеченный блюститель, — то переодеться, взять личные вещи и собраться здесь через полчаса. Огнестрельное и холодное оружие, если таковое имеется, берем с собой.

В Башне еще никогда не царило подобное оживление. Нижний этаж сейчас походил на разворошенный муравейник. Дворяне приняли известие о мобилизации как должное, по крайней мере, не обсуждали его. А вот остальных будоражило. Война! Подумать только. Еще вчера ты был обычным школьником, а теперь стал настоящим солдатом.

— Строимся в две шеренги, быстрее, быстрее, — покрикивал Коршун через полчаса.

— Нас че, с голыми задницами воевать отправляют? — бурчал Азамат.

Как и у многих разночинцев у него не было ни пистолета, ни хотя бы плохенького кинжала. Поэтому Тусупбаеву оставалось надеяться лишь на магические навыки. Другими словами, исключительно на везение и товарищей рядом. А я сейчас думал о друзьях. Куда пошлют Димона с Мишкой? На передовую или поймут, что их навыки больше пригодятся в тылу. Я очень сильно рассчитывал на последний вариант.

— Взялись за руки, — приказал Коршун. — Кузнецов, коснись меня.

Я на мгновение удивился. Неужели он действительно переместит эту ораву в одиночку. Но заметив крупный кристалл в руке Коршуна, наверное, самый большой, который приходилось видеть, немного успокоился. Господин блюститель, как он приказал теперь себя называть, еще раз проверил живую цепочку и камни гостиной сменились выщербленной воронкой, в которой мы оказались.

Неподалеку деловито сновали маги. Как я понял по отсутствию значков, не все из них были из МВДО. Но вместе с этим аура у каждого похожа. От общей массы отделился сухой, как камыш осенью, старик, и торопливо подошел к нам.

— Господин протектор, блюститель Коршунов с взводом практикантов прибыл для несения военной службы.

— Вольно, блюститель, — скользнул лишь на мгновение взглядом по нему протектор, внимательно осматривая нас. — Мы вас ждали. Немного боевиков.

— Год был неурожайный, господин протектор, — откликнулся Коршун.

— Поступаете в распоряжение блюстителя Синицына, он все расскажет. Вон та палатка.

— За мной, — скомандовал Коршун.

Сказать, что я чувствовал себя не в своей тарелке, ничего не сказать. Все практиканты шагали неуверенно, до сих пор не понимая, куда они попали. В школьных куртках, отутюженных брюках и начищенных ботинках, мы были явно лишними здесь. Проходящие мимо маги с насмешкой и некоторым любопытством смотрели на нас, кто-то даже показывал пальцем.

— Господин блюститель, разрешите обратиться? — замер на пороге в палатку Коршун, после чего исчез внутри. Мы так и остались мяться снаружи, не зная, что нам делать.

— Попали так попали, — первый сказал Рамик. — С корабля на бал это я слышал. Но чтобы с бала на войну…

— Узнать бы, что вообще происходит, — ответил я. — С кем война, зачем, почему?

— Разве вам еще не сказали? — прервал меня высокий звонкий голос.

У входа в палатку появился громадный блюститель с тонкими блестящими усами. Одет он был как и Коршун, в длинный плащ, едва заметно переливавшийся в темноте. До меня лишь сейчас дошло. Одежда зачарованная. Интересно другое — от физических повреждений или от магии? Я вот рубашку-кольчугу от банника сразу надел, как только объявили сбор. Да и банника прихватил. Правда тот сейчас не подавал признаков жизни. Главная мудрость от Потапыча звучала незамысловато — в любой непонятной ситуации делай вид, что тебя это не касается.

— Германская Федерация напала на Белорусское содружество. По соглашению от тысяча девятьсот девяносто первого года, Белорусское содружество является нашим союзником. Основная задача принудить к капитуляции Германскую Федерацию. Тогда война будет закончена. Сейчас наши войска уверенно продвигаются вперед, но нам не хватает солдат. Вы будете зачислены в группу зачистки.

— Что значит в группу зачистки? — спросил Тусупбаев.

— Обратись как должно, — прорычал негромко Коршун.

— Ничего страшного, они же еще практиканты, — ответил Синицын. Могу поклясться, он хотел сказать «дети», но вовремя сдержался. — Перед нами город Калиш, один из крупнейших и старых магических центров Польши. Мы уничтожили основные силы противника и большая часть армии ушла вперед, осталось лишь подавить небольшую горстку повстанцев. Нечисть, призванных разумных существ и остатки магов. Повторюсь, наших сил не хватает, поэтому привлечены будете вы.

— Мы что, — не унимался Тусупбаев. — Должны будем убивать?

Синицын скривился, как от зубной боли.

— Подавить сопротивление любым возможными средствами.

Он говорил, а я все прокручивал в мозгу информацию. Политическая карта магов немного отличалось от немощных. К примеру, в Германскую Федерацию помимо Германии входили Австрия, Чехия, Словакия, Хорватия и Польша. Прибалтийские страны объединялись в независимый Балтийский Союз. Белорусское содружество — Беларусь, Украина и Молдова. Зачем немцам нападать на последних — вопрос очень сложный. Никаких предпосылок к этому не было.

— Вы подчиняетесь непосредственно господину блюстителю Коршунову, — продолжал Синицын. — Не посрамите честь Отечества, терновцы.

Пафосная речь мвдошника была прервана булькающими звуками. Это алкоголь окончательно покинул тело Азамата. Вместе с закусками, которых он успел нахвататься на балу.

— Аганин, приведи свой взвод в порядок, — прошипел Коршун. — Практиканты, вещи можете оставить вон там, — указал он на еще одну палатку. — После строимся и идем к интенданту.

Ну вот, у нас теперь уже не группы, а взводы. Что будет дальше? Впрочем, поручение Коршуна мы выполнили без особых эксцессов. Разве что Тусупбаева еще раз стошнило. Но спустя четверть часа мы прошли половину лагеря и действительно оказались у интенданта. Низкорослого мага с кривым носом в ранге чернового.

— Каждому по два кристалла, — сказал он. — Банальные «батарейки», если потратите слишком много силы. Но используйте с умом, расходных материалов еще не подвезли. Слишком быстро продвигаемся. Едем дальше, это кольца распознавания, — поднял он перед собой небольшую шкатулку. — Артефакты зачарованные, снимать не рекомендуется.

— Разрешите обратиться? — быстро вошел в роль Аганин.

— Разрешаю.

— Что будет, если снять?

— Кто-то из наших магов может принять вас за противника. Ну, и ненароком…

Интендант «выстрелил» из пальца в высокородного.

— Кольца зачарованные, поэтому сядут на любой палец. Давайте, давайте, поживее.

И только надев артефакт, я понял, что за странную ауру увидел у обитателей лагеря. Это было вроде опознавательных знаков свой-чужой. С другой стороны, значит, нас не хотят бросить, как пушечное мясо на амбразуры без всякой подготовки. Кристаллы раздали, кольца. Глядишь, не так страшно будет.

— Что смотрите? Больше у меня для вас ничего нет, — отвернулся интендант.

Странно, по рангу и званию он ниже того же Коршуна, но зарывается. С другой стороны, наверное, именно снабженец мог позволить себе подобное. Поссоришься с таким, останешься, как выразился Азамат «с голой жопой».

— Все за мной, — скомандовал Коршун, которому явно не терпелось почесать кулаки.

Миновав часовых, мы покинул лагерь. Как-то буднично, будто так и должно было быть. Два десятка практикантов, которые еще полдня назад и подумать не могли, где окажутся.

Меня все гложили сомнения относительно того, что происходит. И я явственно ощущал себя пешкой в чужой игре. Что уж говорить, в конкретной игре одного умного и расчетливого высокородного. Того самого, который в короткий срок стал сначала Охранителем, а теперь и правителем не самой маленькой страны.

Мы молчаливо топали к городу, огни которого виднелись вдалеке. Вопросов возникала масса. Как можно согласовать нападение магов без ведома немощных? Ведь у них существовали свои армии с танками, самолетами, ядерным оружием, в конце концов. Или везде накладывались заклинаний укрытия? Это сколько же силы придется потратить? И что подразумевается под капитуляцией Германской Федерации? Вхождение в состав России с последующим разделением Германии? Вроде как раз страны Федерации всеми правдами и неправдами добились несколько лет назад консолидации. Неужели Уваров решил провернуть фарш обратно таким незатейливым способом?

Но что оставалось обычному практиканту? Только мерить шагами чужую землю, выполняя приказ. Выбор, конечно был. Но становиться клиентом Министерства Кар и Штрафов как-то вообще не улыбалось. Что я могу сделать из-за решетки? Только если объедать магическое государство. Такой себе саботаж, если честно.

— Авиация, — указал на грифона с наездником в ночное небо Коршун. — Придут нам на помощь, если мы столкнемся с крупными очагами сопротивления. Но я надеюсь, что мы справимся самостоятельно.

Ему никто не ответил. Никто не задал вопроса и не захотел уточнить, что он имеет в виду про «крупные очаги сопротивления». Все мы были подавлены и напуганы. Хотя бы потому, что не знали, с чем придется иметь дело.

Всего через каких-то полчаса мы выбрались на шоссе. Теперь чаще встречались дома, с зияющими чернотой окнами. Без всякого намека на немощных. Будто все вымерли. Я попытался отогнать мрачные мысли. Как бы не накаркать.

— Господин блюститель, разрешите обратиться? — подал голос Куракин.

— Разрешаю.

— Почему бы не ударить по городу Трубой Иерехона?

— Чтобы сровнять с землей все? В том числе всех немощных? Их тут больше ста тысяч. Подобное нам не простят. Тогда нам сразу объявит войну Британский Альянс, Французская республика и Коалиция Итальянских городов. А в первую очередь и наши заокеанские друзья. Пока они думают и решают, как реагировать, мы отутюжим этих выродков. А за немощных можете не волноваться. На город наложено заклинание Сон в дому.

Заклятий на усыпления было множество. Сон в дому одна из разновидностей. Под его воздействием у немощных появлялось необъяснимое желание добраться поскорее до своей квартирки и завалиться спать. Заклинание простенькое, даже неопытный волшебник с ним бы справился. Просто я впервые видел такой масштаб.

И снова мы замолчали. Теперь уже до самого города. Первой нас встретила сирена. Такая громкая, что я заткнул уши. Еще в глаза бросились оставленные полицейские машины с переливающимися огнями «люстрами», без всякого намека на их владельцев. Но радовался я рано, уже совсем скоро мы встретили полицейских. Точнее то, что от них осталось.

Магия была способна на удивительные вещи. Оживлять стихийные творения, подчиняющиеся призывателю, лечить болезни, на которые немощные ставили крест, усмирять диких животных, создавать невероятные иллюзии. Да много чего. Но еще… магия была способна на чудовищные вещи. Все зависело от того, в чьих руках сосредоточена сила.

Те волшебники, что прошли здесь, а точнее, как выразился Коршун, «отутюжили» защитников, не церемонились. Останки тел усыпали всю улицу. В некоторых местах от людей остались лишь кровавые, темные, будто масляные, следы на мостовой. Хотя не знаю, что было лучше. Это или, к примеру, рука с обручальным кольцом, лежащая у моих ног.

— Они убили немощных, — остановилась, как громом пораженная Терлецкая. — Сон в дому, значит?

— Маги применили антизаклятие. Прикрывались немощными, как живым щитом, — не дрогнув, ответил Коршун. — На войне такое случается. Или они, или мы. Не забывай об этом.

— Но…

— Никаких но! — рассердился блюститель. — Есть приказ, солдаты его выполняют. Ваши «но» для слабаков и преступников. Реши здесь и сейчас, на чьей стороне ты хочешь быть.

Света опустила голову, но ничего не ответила. Ее душили слезы. Откровенно говоря, и все остальные практиканты были ошеломлены. Слово «война» короткое, всего пять букв. Его легко произносят в разговорах, не понимая, что оно несет.

— Идем дальше! — приказал Коршун.

Мы подчинились даже не потому, что считали его аргументы справедливыми. Каждый из нас сейчас был раздавлен, сломлен, обескуражен. Нам требовался тот, кто знает, что делать. Пастух для испуганного стада. И еще никто не хотел оставаться здесь.

Остался позади костел, странное здание с не менее странным названием «Inkubator Przedsiębiorczości», пару мостов через крохотную речку, какой-то монастырь, и наконец Коршун остановился.

— Я с никифоровскими двигаюсь по главной улице, — сказал он, — остальные идут дальше, Горленко первый поворот направо, Тинеев второй, мимо ратуши, Кузнецов третий. Встречаемся на площади, она после памятника. Зачищаем по пути все, что имеет магическую природу. Вопросы?

— А с какой стати Кузнецов… — начал было Куракин.

— Потому что я так решил, — отрезал Коршун. — Вопросы по существу?

Ответа не последовало.

Блюститель махнул рукой своей группе, и они двинулись дальше. Я им даже завидовал. Все-таки Коршун мог решить исход любого противостояния. Наверное, поэтому он выбрал самую слабую группу. С другой стороны, хотя бы Вика будет в относительной безопасности.

— Ну что, пойдем? — спросил я.

Ни Тинеев, ни Горленко не горели желанием бродить по темным улицам чужого города. Но тут сыграло их высокородство. Лопни, но держи фасон — это именно про них. Как бы бледен не был Витя, но даже он кивнул, зашагав вперед.

Тем неприятнее оказалось прощаться с ним и его группой, когда они повернули через квартал. Фонари хищно освещали их спины, следя за каждым взглядом. А тела практикантов были похожи на вытянутую до невозможности струну.

— Удачи, пацаны, — повернулся на ходу Тусупбаев, которого изрядно потряхивало. И явно не из-за холода. Здесь оказалось намного теплее, чем у нас дома. В Терново.

— Пойдем и мы, — обреченно вздохнул я.

Тинеев со своей командой не стал прощаться. Лишь повернул, когда настал его черед. Вот уж кому повезло оказаться на войне. Безэмоциональная машина, которая выполняет возложенную на него функцию. Мы проводили их взглядами, пока те не скрылись из виду и пошли вдоль ратуши, на свою улицу.

— Все просто, — пытался приободрить я своих, а, может быть, даже и себя, — доходим до конца, встречаемся с остальными. Вдруг тут никого и не окажется вовсе.

Ответом мне послужил оглушительный грохот вдалеке. Судя по всему, Коршун обнаружил тех, кого надо было зачистить. Но кроме того, подал голос и Куракин.

— Трое, через два здания. Маги.

Я скастовал Глаз и по телу пробежал легкий холодок. Саша был прав. Именно там и укрывались разумные существа, обладающие силой. И разминуться с ними мы не могли.

Глава 17

— Давайте быстрее, уйдут же, — подгонял нас Куракин.

— Максим прав, надо действовать осторожно, — неожиданно вступилась за меня Терлецкая, — вдруг там ловушка.

Справедливости ради, у моей медлительности было несколько аргументов. К примеру, Волна показала, что дома вокруг забиты немощными под завязку. Заклинание, примененное к городу, работало как часы. Поэтому нужно было действовать осторожно. Во-вторых, я не подозревал, какой силой обладают затаившиеся маги. С такого расстояния это сделать было нельзя. В-третьих, мне хотелось чего угодно, только как вступать в бой. Одно дело — бороться с нечистью, и совсем другое с обычными людьми. Ну, и в четвертых, именно то, о чем говорила Света — вдруг там ловушка.

Чем ближе мы подходили к трехэтажному дому, будто сошедшему с красочной открытки, тем сильнее я волновался. Маги не подавали признаков жизни, хотя Глаз не мог ошибаться. Мертвых он бы попросту не показал.

— Что будем делать? — шепотом спросил Рамиль, когда мы оказались возле двери.

Я чуть не ляпнул: «Черт его знает». Мне и правда было невдомек, как действовать. В школе нас учили худо-бедно противостоять всяким магическим существам на открытой местности. Штурм зданий мы не проходии. По идее, надо было отвлечь внимание магов, а самим зайти с другой стороны. Наверное. Однако пока я думал, все разрешилось само собой.

В паре кварталов от нас прозвучал оглушительный взрыв. Я даже не стал гадать, какая группа вступила в бой. Тем более, что трое внутри засуетились. Пришлось раз за разом кастовать глаз, чтобы понять простую вещь — они движутся к выходу. Поэтому наш штурм резко переквалифицировался в глухую оборону. Кто знает, на что способны эти маги?

— В укрытие! — успел крикнуть я.

Куракин, замерший у самой двери, с разочарованием застонал, однако послушался. Группа рассыпалась по улице, спрятавшись за припаркованными машинами. Я не утешал себя надеждой, что мы остались не обнаруженными. Вряд ли маги внутри здания глупее нас. Надеялся лишь, что несколько тонн металла станут хоть каким-то укрытием. Но вышло в точности до наоборот.

Дверь не распахнулась, ее сорвало с петель. И тут же события стали разворачиваться с поражающей скоростью. Из черного проема вылетела тварь, отдаленно похожая на человека. Голова, руки, ноги. Вот только это было что угодно, но не человек.

Существо с поражающей воображение прытью гигатнским прыжком перемахнуло через всю улицу и приземлилось на машину, за которой прятались девчонки. Из распахнутого рта раздался звериный рык, а острые длинные клыки свидетельствовали о том, что церемониться это нечто не будет.

— Вампир! — успел крикнуть Куракин, добавив к своему возгласу кое-что еще более веское — выстрел из фамильного пистоля.

Тварь слетела с машины, кубарем покатившись по мостовой, но тут же вскочила на ноги, будто это не в нее только что шмальнули. А могу поклясться, пули у высокородного были точно зачарованные.

— Я займусь, — выпрыгнул словно черт из табакерки Аганин, вытащив небольшой клинок, украшенный драгоценными камнями. Дай-ка угадаю, серебряный.

Слабых магов существовало много. И немало из них хотели стать сильнее, отдавая силе себя в жертву для ужасных метаморфоз. Самыми частыми были первертыши, полумаги-полузвери, услугами которых не гнушались пользоваться многие семьи. Но вместе с тем и отношение к ним было брезгливо-пренебрежительное.

Второй частный случай — вампиры. Волшебники, положившие себя и свою силу на алтарь магии крови. Невероятно сильные, ловкие, выносливые в период боевой трансформации. С одной лишь маленькой особенностью — очень уж они нуждались в кое-каких напитках красного цвета. И речь шла не про томатный сок.

Во всех цивилизованных странах, включая Польшу и Россию, они были вне закона. Гуманность и все дела. Вампиры, видите ли, не разбирались в том, кто угостит их полуночным коктейлем. Станции переливания проблему решить не могли. Тварям нужно было вместе с юшкой выпить и всю силу из человека. Неважно, немощного или мага. Вот только поди, поймай его, потом сдай Конклаву, а они уже обратятся в Магическую Международную Организацию Уголовной Полиции. Тем более в период боевых действий.

Вампир попытался кинуться на Аганина, ничуть не испугавшись серебряного клинка. И у него были все шансы на успех. Вот только мостовая разошлась под ногами у клыкастого, подобно жидкому бетону, мгновенно застыв. Пришлось вмешаться, пока остальные хлопали глазами. А потом свет померк.

Во тьме я запоздало понял, что противник применил именно ту тактику, про которую думал я сам. Отвлечь внимание и ударить с другой стороны. «Картинка», к счастью, вернулась довольно быстро. Гигантская воронка посреди улицы, выбитые стекла в окнах, раскуроченные машины с разбросанной подобно тряпичным куклам группой практикантов. Спрятались, блин, за грудой металлолома. Вампира, кстати, тоже слегка оглушило. Он стоял на четвереньках и тряс головой, пытаясь прийти в себя.

Метеор никогда не являлся сложным заклинанием. Однако в руках опытных магов даже простейший Звук мог стать смертельным. А волшебников, стоявших на ступенях возле входного проема, никак нельзя было назвать новичками. Специалисты, похожие друг на друга, как две капли воды — русые, среднего роста, с веснушками на злых лицах. Впрочем, они и были похожи, близнецы как-никак.

Я вложил всю силу, которую способен был извлечь из себя в таком потрепанном состоянии. Получилось нечто вроде стрелы разрушения с последующим увеличением урона. Ее один из противников не без труда отвел в сторону под треск осыпавшегося кирпича здания, в котором они укрывались. Ну, замечательно, теперь эти молодцы меня заметили. Один из них жестом показал брату в мою сторону, а сам прыгнул на мостовую, направившись к лежащему без чувств Аганину.

— Света, амулет! — заметил я движение неподалеку.

— Не восстановился! — крикнула в ответ девушка, выбросив руку со своим коронным заклинанием.

Раньше Иглы вылетали по одной, но, видимо, высокородная долго тренировалась, и теперь разродилась целой очередью. Первые погасила магическая броня. Универсальная, от всех видов заклинаний, насколько я помнил. У подобной имелась лишь одна особенность — хочешь защититься от всего, жертвуй высокой степенью бронебойности. Так и получилось. Последние три Иглы нашли цель. Жалко, что пробили только руку в двух местах и плечо. Но и то хлеб.

Я бы с удовольствием помог Светке, однако сейчас на меня напирал второй близнец. Какие-то осколки, напоминающие зазубренные стрелы, который противник метал с невероятной скоростью, я отразил довольно просто. Быстро поднял перед собой каменный щит из остатков разрушенной мостовой. Хотел накинуть на себя доспех, но камни вдруг покрылись льдом и перестали слушаться. Маг воды, чтоб его.

Короткая передышка пришла, откуда не ждали — Куракин принялся поливать неприятеля огнем и близнец на мгновение отвлекся, сбивая пламя. Я перекувырнулся и, с трудом подняв кузов раскуроченной машины, метнул его в другого брата. Тот как раз склонился над Терлецкой, взяв ее за руку и… забирая силу.

С телекинезом у меня всегда было так себе. Поэтому и удар пришелся едва по касательной. Однако маг упал, выпуская свою добычу, зато остов того, что когда-то с гордостью именовалось «Skoda», приземлился на вампира. Тот как раз уже собирался подняться на ноги. Будут потом спрашивать, скажем, что так и задумывалось.

Обиженный прерванной процедурой отъема силы, близнец в гневе развернулся ко мне. Упустив из виду самое важное. Пришедшего в сознание Аганина, все еще державшего серебряный меч. Мгновение и ночную тишину улицу разорвал крик боли. Это Сергей со всей дури воткнул клинок куда придется. Пришлось аккурат в бок. На мостовую густо полилась кровь, а мне стало ясно — специалист не жилец. Это понял и сам маг, крикнув зычным голосом: «Шимон, уходи!».

Что может быть опаснее дикого зверя? Только разъяренный и раненый дикий зверь. Я видел, как клубится сила внутри умирающего близнеца. Подобно горячей магме, грозящая извергнуться наружу. И когда показалось, что «вулкан» вот-вот рванет, возле мага вдруг возникла Зыбунина. Катя выставила кулак перед ртом, быстро разжала его и сдула с ладони какие-то семена прямо в лицо неприятелю.

Если чуть раньше я слышал крик боли, то теперь это был вопль отчаяния. Физиономия близнеца превратилось в кровавое месиво, а сам он царапал кожу ногтями, в тщетной попытке избавиться от «семян». Вот теперь точно минус один.

Я развернулся к Куракину и понял, что если не вмешаться сейчас, то скоро будет очень поздно. Наверное, в другой ситуации в голову пришла бы мысль и рациональности спасения аристократа. Но теперь я не думал. Саша оказался пришпилен к стене, вяло отбиваясь остатками силы от заклинаний второго брата. Ну, или первого. Я уже перестал разбираться, что к чему.

Небольшой Взрыв перед близнецом заставил его отступить на шаг назад и перевести взгляд на меня. И заодно оценить то, что творилось с братом. Позади медленно приходили в себя остальные члены моей маленькой боевой группы. Аганин поднимался на ноги, Светка все еще сидела, облокотившись о фонарь, но уже плела заклинание, Катя пропала из виду, значит, готовилась нанести новый удар. И тогда близнец сделал совсем невероятное. Он бросился ко мне, на ходу подобрав ближайший предмет, которым оказалось боковое зеркало от машины. Я спешно наложил несколько защитных заклинаний, но зря. Потому что маг не собирался убивать меня. Конкретно здесь.

Неприятель схватил меня за руку, и мы рухнули в Коридор. Признаться, я ожидал чего угодно, кроме этого. Поэтому не смог отстраниться прежде, чем мы вывалились дальше, в Иномирье. Уже тут неприятель отпустил меня, тяжело дыша, как после долгой пробежки. Я попятился назад, утопая в снегу, но не делая попыток подняться. Лишь выпустил немного силы наружу, чтобы тот, кто мог ее почувствовать, сделал это.

— Хочешь сказать что-нибудь перед смертью? — спросил Шимон, доставая короткоствольный револьвер.

Я промолчал. Наверное хотя бы потому, что умирать совершенно не собирался. Близнец пожал плечами и несколько раз выстрелил. Скорее всего, не будь этой заминки и выуди он свой «бульдог» чуть пораньше, среагировать бы я не успел. Но теперь крохотные свинцовые солдатики смерти разобрались на мельчайшие частички, немало удивив мага.

— Расщепление? Не думал, что в школах его уже проходят.

Я чуть не спросил, откуда он знает, но запоздало вспомнил, что все мы облачены в одинаковые куртки с гербом Терново. Но если Шимон хочет поболтать, почему бы не поддержать его? Пока сюда на всех парах летит кавалерия.

— Зачем вы напали? — спросил я. — Зачем развязали войну?

— Мы? — сейчас маг удивился еще больше, чем когда я применил Расщепление. — Это вы вторглись под надуманным предлогом. Напали без всяких дипломатических переговоров. Безжалостно убиваете всех, до кого можете дотянуться!

Голос мага дрожал, в глазах стояли слезы. Я не специалист в психологии, но очень непохоже на то, что близнец врал.

— А как должны вести себя маги, на землю которых вторглись иномирные захватчики? — спросил меня противник.

Я не ответил, потому что близнец породил во мне самое страшное, что только мог. Сомнения.

— Вот и наша смерть, — чуть нервно улыбнулся Шимон, вглядываясь за мою спину.

Но я и сам уже почувствовал приближение теневика. Тот бежал с радостью пса, которого поманили вкусной сахарной косточкой.

— Это вряд ли, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Теневик подошел ко мне вплотную, обнюхивая. Будто спрашивал: «Как ты себя чувствуешь?». Я положил руку ему на шипастую морду, успокаивая.

— Как? — только и спросил Шимон.

Отвечать не стал. Вообще, с позиции рядового солдата все было просто. Вот враг, рядом друг. К тому же последний не прочь закусить первым. Расклад, устраивающий все стороны. Ладно, почти все. Но у меня в голове возникло другое решение.

— Уходи, — негромко сказал я.

— Что? — не поверил Шимон.

— Уходи. Четыре центральные улицы находятся под зачисткой. Уходи дальше. А лучше и вовсе беги из города.

— Но я снова буду сражаться, — честно заявил близнец. — За брата, за себя, за свою страну.

В другой ситуации я бы поморщился, от такого пафосного заявления, но сейчас лишь согласно кивнул.

— Я знаю. Уходи.

Шимон медленно, лицом ко мне, стал удаляться. Теневик воспринял это действие неодобрительно. Зарычал, пригнулся, готовясь для прыжка. Но я не убирал руку с его морды, пытаясь успокоить.

— Извини, друг. Это не тот, кого можно поглотить.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать теневика. Ему было невдомек, почему такой ароматный и вкусный бифштекс, которым поманили, теперь удаляется. И есть его запрещают. Но вот Шимон отошел на безопасное расстояние, примерно там, где находилась соседняя улица и исчез. Вывалился обратно, на прощание отсалютовав мне.

— Не сегодня, друг, — сказал я поднимая снег, и пытаясь слепить его. — Но очень скоро у тебя будет много еды. Обещаю.

Я попытался переместиться обратно, но что-то пошло не так. Помимо меня в коридоре оказалась голова теневика, который хотел прорваться дальше. Он черпал мои силы и явно желал посмотреть, что же это за место, откуда ему приносят обеды. Я отстранился, разрывая связь и мой товарищ из другого мира вывалился обратно. Мое же тело оказалось на той самой раскуроченной мостовой. Так, так, получается, теоретически я могу протащить сюда теневика? Только, наверное, сил необходимо запасти побольше. Вряд ли моих хватит. Другой вопрос, нужно ли это делать. Теневик в нашем мире почти как лиса в курятнике. Ладно, хорошо воспитанная и выдрессированная лиса.

Сколько меня не было? Пару минут. Здесь счет шел на секунды. За которые мои успели прийти в себя и сгрудиться вокруг мертвого вампира. Аганин отделил одну ненужную часть тела у кровососа. Голову, если быть точнее.

— А кол осиновый не надо ему в сердце вбить? — уточнил Рамиль, который благополучно пропустил сражение.

— Ага, и чеснок в рот засунь, — отозвалась Катя. — Я еще не слышала, чтобы после отрубания головы хоть кто-то восстал из мертвых.

— Что со вторым? — деловито спросил Куракин, косясь на покалеченного близнеца.

А зрелище действительно было устрашающим. Мало того, что лицо у бедняги оказалось изуродовано большими язвами от «семян» Зыбуниной, так маг еще пытался выцарапать их. Как итог — глубокие кровавые следы от ногтей и содранная кожа.

— Ушел, — только и сказал я. — У меня не было сил его преследовать.

— Зараза, — искренне расстроился Куракин.

— Зато мы все живы, — попытался я перевести тему.

— Да, — призналась Светка. — Нам повезло.

— Идем дальше, — скомандовал я. А сам повернулся к Куракину. — Ты как?

Ему пришлось тяжелее всего, пока мы разбирались с братом. Высокородный сильно прихрамывал на правую ногу, морщась от боли при каждом шаге.

— Все нормально, — ответил он. — Ничего серьезного.

— Сергей, каждые десять шагов сканируешь Глазом улицу, — приказал я. — Рамиль, у тебя сил осталось достаточно, замыкаешь. И страхуешь, если что. Не расслабляться.

На наше счастье, больше укрывающихся магов мы не обнаружили. Тишь да гладь, лишь сонные немощные под действием заклинания. И, судя по отсутствию громких разрушительных звуков на остальных улицах, все было тоже спокойно.

Я шел и все думал над словами Шимона. И еще размышлял, как и с кем стоит этой информацией поделиться. С одной стороны, высокородные не те, кому можно доверять. По крайней мере, не всем. С другой, любую новость можно подать при правильном соусе.

— Польский маг говорил со мной, — негромко сказал я.

Вдали уже виднелась площадь с двумя группами — Горленковской и Тинеевской. Коршуна мы не заметили.

— Ты говорил с врагом? — мигом набычился Куракин. Впрочем, как я и предполагал.

— Скорее он со мной, — парировал я. — Он сказал, что понятия не имеет ни о каких нападениях его страны. Говорит, это мы напали на них.

— Что он еще мог сказать, — фыркнул Саша.

— Я бы с тобой согласился, если бы не знал, кто сейчас управляет страной.

Куракин осекся на полуслове, закусив губу. Все-таки ненависть к Охранителю у него была сильнее, чем нелюбовь ко мне.

— Уваров что-то придумал, — продолжал я. — И могу поклясться, что все это обернется против нас. Нам надо хотя бы выяснить, чего он хочет.

— Абсолютной власти? — пожала плечами Терлецкая. — Он весьма честолюбивый тип.

— Нужно побольше конкретики. Что скажете?

Куракин думал долго, напряженно всматриваясь под ноги. Но наконец произнес.

— Хорошо. Сергей, твой отец ведет дела со шляхтичами?

— Вел, до этих событий, — поправил его высокородный. — Теперь не знаю.

— Война войной, а бизнес бизнесом. Вряд ли все старые связи потеряны, попробуй выяснить хоть что-то.

— Попробую, — кивнул Сергей.

— У семьи были свои друзья в МВДО, — добавил Куракин. — Я разузнаю, что происходит с нашей стороны. Мы выведем этого ублюдка на чистую воду.

Признаться, я больше надеялся на поддержку Терлецкой, но и так все вышло довольно неплохо.

— Только пока никаких активных действий, — вставил я. — Сначала узнаем, а потом уже придумаем, что делать.

— Тебе какой резон соваться это все? — спросил Куракин. — Тебе Уваров ничего не сделал.

— Скажем так, я знаю, что он способен сделать. И от этого тревожно.

— Смотрите, — прервал нас Рамиль. — Это что, Коршун?

Господина блюстителя вели под руки. Тот едва волочил ногами, но явно был не в силах шагать сам. А чуть позади на руках несли одного из наших практикантов. Я всмотрелся, ощупывая группу на предмет силы и пришел к неутешительному выводу. Практикант был мертв. Война принесла свои первые плоды.

Глава 18

— Что с моим братом? — спросил маг с изуродованным лицом.

Я сел на раскладушке, тяжело дыша и обливаясь потом. В походной палатке тихо посапывали две группы, или взвода, как называл их Коршун — мой и Тинеевский. Сам блюститель находился в местном лазарете, из которого постоянно порывался сбежать. Ясное дело, его не отпускали, все-таки магическая контузия второй степени — не шутки. Как высказался Куракин, не залечишь вовремя, «фляга с силой будет постоянно подтекать». Непонятно, что он имел в виду — психическое состояние или действительно умение аккумулировать магическую энергию — но ясно было одно, Коршуну надо лечиться.

— Не спится? — спросил Игорь, уже не молодой поборник-подмастерье с щеткой усов под длинным носом, попыхивая сигаретой. Мы как-то с ним сразу нашли общий язык. После ранения Коршуна, он руководил нашими вылазками. Сейчас Игорь читал газету. И, судя по всему, не магическую, а немощную.

— Да, снится пурга всякая, — присел я рядом с ним.

— Сигарету? — спросил он, протягивая пачку.

— А полегчает?

— Это вряд ли. Зато зубы пожелтеют, пахнуть от тебя станет неприятно, появится зависимость и ты обретешь замечательный источник для расхода денег.

— Тогда не надо.

Игорь кивнул, явно одобряя мой выбор, и глубоко затянулся.

— Я по первому времени тоже переживал, — сказал он. — Мы тогда обезвредили группу некромантов. Хотя, какие некроманты? Пацаны-выпускники, решившие, что будет весело оживить недавно умершего старика. Никому вреда не желали. Им бы лет пятнадцать дали, не больше. Что для мага пятнадцать лет? Они же, дураки, сопротивляться стали. Не поверишь, Максим, я первую девушку помню смутно, а вот лицо того пацана до сих пор перед глазами. Неделю уснуть не мог.

Я кивнул. Сам не думал, что убийство человека окажет на меня такое влияние. Учитывая, что к его смерти я имел не самое прямое отношение. Но ни Аганин, ни Зыбунина не дергались по ночам. У них не вставала перед глазами окровавленная маска вместо лица.

— Долго мы еще тут будем? — спросил я его. — Второй день патрулируем. Никого больше не обнаружили.

— Нет, скоро снимемся. Вот и в газете пишут. Все вменяемые давно уже из города свалили, — хлопнул меня по плечу Игорь. — Мы контролируем территорию, чтобы никто не вернулся. Мест силы тут хватает. Калиш — давний центр по производству артефактов. И укреплен плохо. Просто подарок для захватчиков вроде нас.

— Я представлял себе войну немного по-другому, — честно признался я.

— Сметенные с лица земли города, магическая сила против ядерного оружия, тотальное уничтожение всего и вся, — закивал Игорь.

— Ну не прям так, но что-то вроде.

— Когда-то так и было. Ну, с определенными поправками. Мир стал глобальным. Польский маг завтра может оказаться в Австралийской колонии, где его примут с распростертыми объятиями. Артефакты и деньги? Они будут и там.

— А Родина? — спросил я.

— Кто-то что-то сделает с польской землей? — лукаво вопросом на вопрос ответил Игорь. — Или с этим Калишем, будь он неладен. Дороги починят, дома отреставрируют. Хочешь, вернешься через пятьдесят лет, когда власть имущие перестанут заниматься перетягиванием одеяла. Полвека назад Германской Федерации не было. Она возникла из-за воли нескольких магов и длительных дипломатических переговоров. И существует, пока живы ее правители. Что бывает с империями после гибели императоров?

— А что будет с нами? — спросил я.

— Ничего. Конклав выберет нового Предстоятеля и все будет как всегда.

Ну, конечно. Если Уваров даст это сделать. По моим прикидкам, он хотел стать именно императором. И ладно бы России. Всего мира. Но я все равно чего-то не понимал. Что, он станет захватывать страну за страной? Это медленно и в конечном итоге приведет к различному недовольству. Или кто-то постоянно будет нападать на Белорусское содружество? В том, что агрессия в сторону нашего союзника — банальная инсценировка, я не сомневался.

Из ночной мглы вынырнул один из мвдошников и что-то сказал Игорю на ухо. Тот встрепенулся, выбросил сигарету и поднялся на ноги.

— Давай не броди долго. А нас скоро снимут, не сомневайся, — передал он мне сложенную вдвое толстушку. — Похоже, накаркал ты Макс. Федерация решила больше не отступать.

«Жгут машины, воюют с полицией», — прочитал я на главной странице.

«В Польше продолжает разрастаться скандал, связанный с главнокомандующим Союзными войсками Восточной Европы НАТО генералом Джимом Картером. По результатам расследований независимого фонда «РТ-кэпитал», ущерб от его мошеннической деятельности в Европе, в том числе на территории Польши, составил 358 млн. евро. В связи с этим тысячи неравнодушных граждан вышли на улицы городов Польши. Главным их требованием является выход Польши из состава НАТО.

— Мы считали, что НАТО станет защитником, пожертвовали частью нашей государственности, — признается Зосия Мазур, жительница Варшавы. — А они просто обворовывают нас. Для этого у нас есть местные чиновники, зачем нанимать кого-то со стороны?».

Я сложил газету и уперся головой в ладони. Нет, мне многое было непонятно. Но я осознал главное. Магические боевые действия — это не просто столкновение стенка на стенку. Это война гибридная. Осторожные ходы сидящих в тени гроссмейстеров, подкрепленные редкими проявлениями силы в виде рядовых магов. Что стало понятно еще?

Нападение на магов Польши будет скрыто массовыми беспорядками немощных. В том числе, наверное, и в Калише. Это и логично, долго держать людей под действием сонного заклинания банально небезопасно. Почему-то мне кажется, что главное требование немощных это и есть результат войны. Выход из НАТО? Еще бы знать, что это значит на магическом языке. Ясно другое, Уваров использует все ресурсы, в том числе СМИ для достижения своих целей. Даже интересно стало. Правильно ли я пытаюсь разгадать планы Охранителя или тычу пальцем в небо?

Мои размышления прервала группа практикантов. Других, не боевых соединений. Они вроде были из новосибирской школы. Сплошь артефакторы и ведьмаки, которые решили пойти на мирные профессии. Кто же знал, что завтра будет война? Ребята занимались немаловажным делом. Подгоняли под ответ условия задачи. То есть подчищали наши следы и делали так, чтобы все выглядело, как и писалось в газетах и показывалось по телевидению. Зато стало спокойно за Байкова с Мишкой. Если их и призвали, то теперь ребята в относительной безопасности.

Я подошел к прибитой у палатки дощечке, на которой мелом были выведены корявые буквы Коршуна.

«Горленковские» — 119 баллов.

«Кузнецовские» — 94 балла.

«Тинеевские» — 81 балл.

«Никифоровские» — 61 балл.

Меня в которой раз покоробило, что Никифорова убили, но название группы не переименовали. Теперь ею командовала Вика на правах самого сильного мага. Она-то и рассказала, что произошло. Вернее, попыталась рассказать.

Коршун среагировал на ловушку сразу, даже успел защитить идущих слева практикантов, а потом все завертелось с невероятной скоростью. Как итог — мертвый Никифоров, раненый блюститель и шесть трупов недотеп, которые решили устроить засаду. Коршун, с присущей ему циничностью, как только оклемался в лазарете, сразу начал раздачу слонов. Поэтому его группа получила девяносто очков за шестерых магов и минус пятьдесят за убитого лидера.

Нам от щедрот досталось тридцать пять — вампиры ценились выше обычных волшебников. Горленковским упало тридцать в первый день за мага с выводком нечисти и еще пятнадцать за артефактора во второй. Тинеев скрежетал зубами, но за все время он с группой набрел лишь на одного старого волшебника, запершегося на чердаке. Практиканты в отряде с некоторой неприязнью говорили, что высокородный его убил прежде, чем дедок что-либо успел сказать. Складывалось ощущение, что старик и вовсе не слышал ни о какой войне.

Между палаток мелькнула фигура, и я, не раздумывая, скастовал шар с Заморозкой. Война научила простому действию — обезоружить, а потом разбираться. Пусть даже там окажется боец выше по званию, но хуже все равно не будет. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на холодной земле скорчился никто иной, как Куракин.

— Сними, заморозку, идиот, — прошептал он, почти не шевеля губами.

Я решил не обращать внимание на оскорбление, тем более картина беспомощного высокородного компенсировала все. Но заморозку снял. Не потому что так сказал Куракин. Просто заклинание подпитывалось моей силой.

— Ты псих, Кузнецов, что ли?

— Нервы в последнее время шалят. Куда собрался на ночь глядя?

— Никуда не собрался. Уже вернулся, тебя искал.

Он поманил меня в сторону, и мы отошли от палаток к лесу. Куракин еще раз оглянулся и все же наложил на нас Сферу безмолвия. Это правильно. Предосторожность лишней не бывает.

— Это все развод чистой воды, — сказал он. — Никакого нападения на содружество не было. Наши сами все подстроили, искали предлог.

— Откуда знаешь?

— Из достоверных источников. Если скажу, придется тебя убить, — Куракин помедлил, после чего добавил. — Шутка.

Само собой, на его лице не было и тени улыбки. Комедиант он, как известно, тот еще.

— У отца Сереги в сейме остались свои люди. Они заявляют то же самое. Никакой агрессии ни от Польши, ни от Германской Федерации не было. Сейчас Канцлер пытается восстановить дипломатические отношения, но пока безуспешно.

— Что и требовалось доказать. Осталось понять, для чего Уваров это делает?

— Чтобы захватить новые земли, — с уверенностью ответил Куракин.

— Нет, слишком просто для него. Он бы не стал так подставляться, сделал бы все изящнее. В конце концов половина Европы сама бы приползла к нему на коленях. Нет, тут что-то другое. Нечто, что заставило действовать его быстро, игнорируя репутационные потери.

— Сложно говоришь, — поморщился Куракин. — Я знаю лишь, что этого выродка надо приструнить.

— Совершенно с тобой согласен. Осталось понять как.

Развивать тему мы не стали. Конкретики никакой не было. А просто болтать о разном, резона не имелось никакого. У нашего общения было предельно рациональное зерно. Точнее общая цель, с вполне конкретным именем. Как бы не говорили, что враг моего врага мой друг, мы скорее были компаньонами в одном крайне убыточном деле.

На удивление, после ночной прогулки и новостей от Куракина, я проспал без задних ног до самого утра. Будто только и ждал того, чтобы все мои подозрения подтвердились. А когда это случилось, то успокоился. Оставалось лишь понять мотивы Уварова, чтобы полностью обрести душевное равновесие. Но это пришлось отложить в сторону. Как и слипшуюся пшенную кашу, которой нас потчевал походный повар из немощных.

— Терновцы, собираемся, — появился на пороге Игорь. — Вместе с кристаллом силы ночью пришло распоряжение о вашей переброске.

— Опять щемить деградантов, которым не хватило ума удрать? — смотрел Тинеев на поборника исподлобья.

— Если бы, — как-то грустно ответил Игорь. — Не переживай, тебе понравится. Сбор на плацу через пятнадцать минут.

Собственно плацом было вытоптанное пространство перед палатками. Марши, боевая подготовка, тактические расстановки — все это существовало в планах Коршуна, пока он не попал в больничку. Игорю было по-барабану. Чем меньше травмируется бойцов на плацу, тем больше их будет при обходе. Логика простая и безотказная.

— Хозяин, бежать надо, — негромко произнес мне в ухо Потапыч. — Ты тут только аркан себе на шею заработаешь. Без мыла.

— Чтобы меня потом как преступника искали?

— Я тебя умоляю! Я такие места знаю, в жисть никто не найдет. Точнее не сунется. В общем, неважно. Отчима твоего туда перетянем… Тишку не будем. Пусть болтается себе.

— Спасибо за предложение, Потапыч, — ответил я, закидывая вещи в мешок. — Я все-таки воздержусь.

— Дурак! — обиделся банник. — И через себя меня под монастырь подводишь. Себялюбивец проклятый.

— Нет, себялюбивец это Захаркин, из Никифоровской группы, — услышал наш разговор Рамик. — По полчаса в душе плещется. Макс у нас обычный эгоист.

— Эх вы, — воскликнул Потапыч и исчез. Пошел зализывать душевные раны в самое подходящее для этого место, в баню.

Зато на плацу нас уже поджидали. Спустя еще минут пять, когда даже боевой маг Тусупбаев соизволил присоединиться к общей группе, Игорь повторил трюк Коршуна. Приказал всем взяться за руки.

— Куда мы отправляемся-то? — успел спросить Куракин.

— Воевать, — ответил поборник.

На склоне огромного холма, где мы очутились, сновало бесчисленное множество магов. Так мне сначало показалось. В глазах зарябило от союзной ауры бойцов, которые спешно выдвигались на позиции. К нам навстречу рванул один из блюстителей-адъютантов, этих я научился различать по несоответствию занимаемому званию магическим классом. Молоденькие, красивые, невероятно исполнительные и, как правило, совершенно бесталанные волшебники.

— Господин блюститель, поборник Ширкунов со взводом…

— Давай без этого, времени нет, — отмахнулся мвдошник. — Терновцы?

— Так точно.

— Сейчас уточню у протектора, какую дыру вами заткнуть.

Адъютант убежал, а я нахмурился. Очень уж мне не понравилась формулировка. Сказал бы, кого вами усилить или нечто вроде того, так вопросов к нему бы не было. А тут, либо он считает нас мальчиками для битья, либо напротив, рассматривает, как полноценных бойцов. Тогда все еще гораздо хуже.

— На левый фланг к ведьмакам Князькина. Он немного шебутной, ну, и с головой проблемы, но воевода наделил его полномочиями протектора. При его послужном списке-то.

— Воевода здесь? — удивился Игорь.

— Да, будет лично принимать участие в сражении.

Я присвистнул. Воевода — это серьезно. Высший чин в Министерстве внутренних дел и обороны, венец боевого мага, человек, подчиняющийся лишь Предстоятелю. Ну, в нашей нынешней ситуации Уварову. Как правило магистр или патриарх. Если высокородный решил, что необходимое личное присутствие воеводы, значит, наше дело труба. И подтверждалась та самая версия, где мы считались не такими уж зелеными и неопытными.

— За мной, — скомандовал Игорь и чертыхнулся.

— Что-то не так? — спросил я, старающийся держаться все время поближе.

— Шебутной Князькин, ну конечно, — сплюнул на землю поборник. — Шизофреник он. Сегодня улыбается, пожалуйста говорит, завтра с ножом лезет.

— Бухает? — предположил я.

— Если бы, просто еб…тый, — впервые выругался при мне Игорь. Видимо, здорово ему не понравилось решение протектора. Зато нашего поборника тот самый Князкин встретил как минимум, будто нашедшегося после долгих скитаний близкого родственника.

— Игорек, — обнял его Князькин, худой невысокий мужчина, с чересчур подвижными глазами. Казалось, он не в состоянии сфокусироваться на чем-то либо одном, поэтому постоянно пытался прощупывать все, что находилось вокруг. Может, и правда психически нездоровый?

— Прибыл в твое распоряжение. Что надо делать?

— Да ничего. Мы ждем отмашки, после чего размажем этих пруссаков. Вон они.

На другом, далеком от нас холме, виднелось подобие бушующего муравейника. Черные точки сновали взад-вперед. С большим трудом в них удалось определить живых существ. Я даже разглядел запряженных церберов. Ребята подготовились серьезно.

Ряд темных точек чернел в воздухе. Это наездники грифонов. К нам они старались не приближаться и совершенно справедливо. Не только у противника была авиация. Единственное, мне показалось, что мы значительно уступали в численности врагу. И когда я говорю «значительно», то пытаюсь сгладить острые углы.

Германская Федерация поставила на кон все. И надо сказать, им это более чем удалось. Если говорить по-простому, крестьянскому, нас было меньше раза в четыре. И это с учетом всяких практикантов — я заметил и другие группы. Либо Уваров действительно был невероятно прозорлив и вновь состряпал хитрый план, как нагнуть всех и выйти чистым из воды, либо просчитался.

Как бы мне не хотелось последнего варианта из-за лютой ненависти, сейчас я был лицо заинтересованное. И отморозить уши назло Уварову было бы глупо. Тем более, как раз подоспел изумленный возглас Рамиля.

— Это что вообще такое?

В лучах уходящего солнца исполинская туша чудовища казалась безразмерной. Чешуйчатые крепкие крылья ленивыми взмахами поддерживали тело в воздухе. Мелкие глаза горели адским огнем, а острые когти пытались сжать невидимого врага.

И это все я увидел с порядочного расстояния.

— Дракон, — негромко ответил Куракин.

— Я думал, что все они вымерли, — удивился Рамик.

— Почти все. Осталось нескольких особей. И я вас поздравляю, одна из них как раз перед вами.

— И что делать? — не унимался Рамиль.

— Для начала попытаться выжить.

Интерлюдия

Таганка встала с самого утра. По местным новостям говорили о «частичном перекрытии движения в связи с посещением президентом Воскресенского собора». Правда, никаких подсъемок с места не было. Только несколько кадров кортежа. А все потому, что президент немощных и действительно сейчас находился на Таганке. Разве что чуть ближе к Кремлю.

Они сидели друг напротив друга. Правители обычных и экстраординарных людей. Один вальяжно развалился на кресле, устало глядя на собеседника. Другой потирал деревянные ручки потными руками. Насколько он был могущественным и уверенным в своем мире, настолько робел перед магами. Наверное потому, что знал, на что те способны.

— У нас был уговор, — сказал Николай Николаевич. — Решать все коллегиально. Вы объявили войну практически другому государству.

— Как мы в этом похожи, правда? — улыбнулся Уваров, но глаза оставались цепкими, злыми. — У вас был уговор с прошлыми предстоятелями, а не со мной. Теперь все будет по-другому. Запомните одно, я действую в интересах нашей страны. Начнете путаться под ногами, смету вас, как ненужный мусор.

— Но я…

— Президент немощных, я в курсе. Вот только что будет с вами, если вдруг маги не захотят больше защищать страну от внешних нападок? Или и вовсе решат, что сотрудничество им больше не нужно и пойдут по примеру Афганистана или Непала. Хотите президента-мага?

Николай Николаевич замотал головой. Ему этот разговор не нравился еще больше, чем собеседнику. Наверное, потому, что у него действительно не было рычагов давления.

— По моим сведениям, у нас намного меньше магических сил, чем у противника, — сказал президент.

— У нас? — усмехнулся Уваров. — Не переживайте, все пройдет именно так, как задумано. Завтра вы будете рапортовать о подписании нового Варшавского договора, журналисты начнут наперебой говорить о возвращении России на мировую арену, «Таймс» поместит вас на обложку, а там и Нобелевка не за горами.

В отличие от президента, высокородный знал, на каких струнах надо играть. Немощные и маги в тщеславии были очень похожи друг на друга.

— Что мне делать? — спросил президент.

— Ничего. Мой помощник будет предоставлять всю необходимую информацию. Просто не бегите впереди паровоза. И в следующий раз, когда решите нагрянуть с визитом, скажите своим телохранителям, чтобы обувь снимали. Ковры пачкаются.

Президент кивнул, поднялся со стула и подал руку Охранителю. Тот пожал ее, не вставая, и еще долго смотрел на дверь, за которой скрылся лидер немощных. В висках высокородного стучали железные молотки. Колоссальных объемов сила с трудом уживалась в этой оболочке. И то ли еще будет.

— Миша, — негромко простонал Уваров. И, не дождавшись ответа, прикрикнул, — Миша!

Управляющий появился с бледным лицом. Власть имущие всегда срывали злость на мелких сошках вроде него. И Михаилу Николаевичу не посчастливилось только что провожать президента немощных после неприятного разговора.

— Как все продвигается? — спросил Уваров.

— Наши войска перешли в наступление…

— Оставь эти агитки для идиотов. Сколько магов погибло?

— Мы потеряли…

— Нет! — раздраженно перебил высокородный. — Сколько всего магов погибло?

— У меня нет такой информации… Сейчас, — тут же поправил сам себя Михаил Николаевич.

— Так достань эту информацию!

Управляющий не оплошал. Меньше чем через час перед высокородным лежала кипа листков.

— Сто тринадцать магов, — перебирал тот бумаги, — в основном мелочь. Поденщики, черновые… А вот это уже интересно. Четыре магистра и патриарх. Крыховяк, что ли? Он один там подобной силы.

Все это Уваров бормотал себе под нос, что-то обдумывая. Михаил Николаевич стоял ни жив, ни мертв, боясь пропустить новый приказ. В последнее время хозяин не отличался терпением. Наконец высокородный оторвался от бумаг и посмотрел сквозь управителя.

— Что ж, нам нужно еще немножко. Отдавай приказ выступать.

— Высокоуважаемый Григорий Юрьевич. Наши войска находятся в несколько уязвимом положении. И сил противника гораздо больше. К тому же, там дракон. Боюсь, это может привести…

— Это все вообще не важно. Уже давно, — с улыбкой умалишенного, ответил Уваров. — Выступаем.

Глава 19

Чем дольше длилось время ожидания, тем больше я начинал волноваться. Даже неопытному магу становилось понятно, что ничего хорошего из текущего противостояния не выйдет. Противник превосходил нас по всем параметрам — количеству, силе, мощи. И еще…. еще у них был дракон. А у нас Тусупбаев.

На мгновение уверенности придало появление воеводы. Невысокий человек со сдвинутыми бровями и сломанным носом сразу стал отдавать распоряжение — этот фланг усилить, артефакторам выдать оставшиеся посохи, командирам начать кастовать универсальные защитные купола.

— Я думал, что это мы нападаем, — задумчиво пробормотал Рамиль.

Ему никто не ответил. Даже аристократы были ошеломлены не меньше нашего. Всю жизнь их готовили к тому, что придется сражаться за свою страну. Где необходимо будет проявить доблесть, честь, отвагу. Но никто и словом не обмолвился, что нужно будет участвовать в бойне. А именно таким мне виделось грядущее сражение.

И где была своя страна? Где-то далеко. Практикантов собрали здесь исключительно по воле психопата-мага, который преследовал какие-то личные цели. Ради которых многим и предстояло сегодня умереть.

— Приготовиться! — разнесся над воинством громогласный голос воеводы, усиленный Рупором.

Я и сам понял, что нечто начало происходить. Небо затянуло сизой мглой, превратив ясный день в темные сумерки. Над нами зазвучали нестихающие раскаты грома, а тяжелые тучи стали ронять мелкие капли дождя.

— Щиты! Щиты! — сиреной ревел воевода.

Дождь усилился, морось сменилась могучим ливнем, за которым уже не видно было вражеского войска. А следом о невидимые щиты застучали горошины града, с каждой новой секундой увеличивающиеся в размерах. В какой-то момент я понял, что на нас падают льдины величиной с кулак. И не просто падают. Нас буквально засыпает ими.

Нам под силу было отбить стихийный удар магов воды. Перенаправить град, отвести в сторону, но пока такого приказа не поступало. И я догадывался почему. Подобная масштабная атака требовала гораздо больше сил, чем банальная оборона. Пусть снаружи нас засыпало льдом почти по колено, но щиты держались. Да и ничего страшного не произошло.

Молнии разрезали темное небо. Они сейчас напоминали горящие ветви деревьев, падающие под действием сильного урагана.

— Практиканты, вкладываться в щиты! — проорал Князькин без всякого Рупора.

Моя сила, сливаясь с энергией товарищей, подобно тоненьким горным ручейкам потекла в обширное озеро. Но вместе с тем, я чувствовал, что источник высыхает гораздо быстрее, чем мы успеваем его наполнять. Наших сил попросту не хватало. Еще я ощущал, что все маги, в том числе Игорь, работают на пределе своих сил.

— Держать щиты! — орал воевода.

Его голос как мог заглушал вопли магов. Тех, кто не вложился в защиту должным образом. Тех, кто решил сэкономить силы для основного сражения. Тех, кто пал, пораженный и обугленный.

Я видел смерть совсем рядом, в соседнем отряде. Сейчас старуха с косой ходила между нами, заискивающе глядя в глаза магам.

— Кристаллы, которые нам выдали! — крикнул я, грозя сорвать голос. — Используйте их.

И не дожидаясь реакции остальных, сам достал один, впитывая энергию из него. Пусть не сразу, но практиканты стали делать то же самое. И не только члены моей группы. Ручьи потекли с новой силой, наполняя треснувший щит. Даже Князькин сначала недоуменно посмотрел на нас, а потом кивнул и показал большой палец. Мол, так держать.

Редкие одиночные молнии еще яркими вспышками проходили по нашему воинству, однако основную мощь атаки воздушников мы сдержали. И не успели передохнуть, как Князькин поднял руку вперед лишь с двумя словами: «Землянам волна».

Он оказался не совсем прав. Вряд ли подобное можно вообще было сравнивать с банальными волнами. Уж скорее с цунами, которое разрушает дома и тащит за собой многотонные грузовики подобно легким щепкам. Земля поднималась, вместе с травой и мелкими камнями, перекатываясь и набирая высоту,

— Больше щиты! — крикнул Князькин. — Необходимо увеличить купол, иначе нас погребет.

Тут я понял, о чем он говорит. Мало попросту отбиться от этого вала, нужно еще потом попытаться выбраться из-под него. Благо, мы хорошо накачали наше «озеро», продолжая отдавать магическую энергию. Но мне пришло в голову еще кое-что.

Я вышел чуть вперед, встал на колени и коснулся земли, мысленно уплотняя ее. Поднять мерзлую почву — это одно дело, а практически затвердевший камень — совсем другое. И пусть погасить волну полностью вряд ли получится, но снизить вал, вполне вероятно. До «шебутного» поборника, как назвал его адьютант, явно дошло, что я пытаюсь сделать.

— Землевики, помогите практиканту!

Тут же около полутора десятков магов присоединились ко мне, Катя в том числе, и я почувствовал, как земля начинает превращаться в подобие каменной плиты. Более того, маги из других взводов стали повторять наши действия. А мне что, мне не жалко, лишь бы помогло.

Волна уже докатилась до нас и стихла. Одна магическая сила столкнулась с другой. Если раньше земля вздымалась без особых усилий, то теперь высота вала стала резко снижаться. С другой стороны, поднятая уплотненная почва представляла большую опасность, чем ранее.

— Щиты! — успел крикнуть Князькин, прежде, чем нас накрыло.

А я почувствовал, будто меня ударило, изнутри. Несильно, но больно, словно со всего размаху въехал локтем о парту. Так отреагировали щиты. В наступившей темноте я ощущал лишь присутствие «наших», работала-таки спасительная аура.

— Землевики, нам надо выбраться наружу! — услышал я голос поборника.

И даже среагировать не успел, а маги уже стали разбирать завалы. Быстрее самых мощных бульдозеров. Этим и отличались опытные волшебники от нас, школьников — количеством времени при принятии решений. Я сделал лишь декоративную составляющую, вырубил в образованной земляной куче ступени, чтобы легче было выбраться наружу. За что получил от Куракина емкое: «Выпендрежник». Вот посмотрел бы я на эту высокородную морду, когда ему пришлось бы карабкаться по наваленной земле наверх.

Стихийные атаки пусть не уничтожили наше войско, но довольно сильно потрепали. Большая часть магов невозмутимо выбиралась из-под земляной ловушки, но имелись и такие, которых остались погребены навсегда. Они угадывались по огромным неподвижным курганам. Либо щиты оказались слабы, либо необходимо было поработать магам земли. Теперь об этом уже поздно размышлять.

— Маги земли, — прозвучал у меня в голове голос воеводы. — Раз уж эти слизняки сделали нам такой подарок, глупо было бы от него отказываться. Выровняйте насыпь, займем позиции на ней.

Я обернулся и понял, что приказ прозвучал исключительно для нас, землевиков. Ну еще командиров. Потому что Князькин тут же стал подгонять остальных.

Не скажу, что это было легко. Действовать пришлось с особой осторожностью, чтобы не дай бог какой-нибудь высокородный не провалился под землю. С другой стороны, кто мне потом что скажет? Погиб в сражении. Хотя Куракин мне нужен. Еще приказ осложнялся работой в группе. Раньше мне подобным заниматься не приходилось.

Я чувствовал, как опытные маги направляют меня, сглаживая слишком бурные потоки моей силы. И мысленно был благодарен им за это. В достаточно короткое время бесформенные глыбы земли превратились ровный насыпной холм. Я старался не думать, что под ним покоятся наши соратники. Этим было попросту некогда заниматься.

— Воздух! — разорвал напряженную тишину зов воеводы.

Войско противника пришло в движение. И мы тут же ощутили его мощь. Небо заполнилось криком и клекотом крылатых бестий. Наездники грифонов и пегасов набирали высоту. Наперерез им поднимались наши «истребители», располагавшиеся все это время позади, на относительно безопасном отдалении. Но что могло сделать несколько десятков грифонов против сотни?

— Может Иглы? — спросила Светка, произведя предкаст заклинания.

— С такого расстояния не попадем. Или заденем своих.

— Воздушники, приготовится! — с тревогой приказал Князькин. — Они сейчас будут сбрасывать отраву.

Аганин поиграл желваками и задрал голову. К моему удивлению, вместе со всеми вперед подалась и Зыбунина. Она-то что там увидела?

Наверху уже кипел бой. Наши с отвагой бросились на врага, не жалея ни себя, ни своих грифонов. Летели перья, лилась кровь, падали мертвые существа со своими наездниками.

— Чтобы вырастить и обучить одного грифона требуется семь лет, — с досадой прообормотал Куракин. — Пегаса три.

Ну да, я на мгновение и забыл, чем занимается его семья. Думаю, все пташки и крылатые кони наших «истребителей» исключительно труды отца. И сейчас он переживал смерть родителя второй раз. Через потерю его наследия.

Однако помимо мук душевных, у высокородного, как и у нас всех, возникла новая угроза. Часть польской «авиации» прорвалась сквозь преграду и подлетела к выстроившемуся воинству. И тогда началась бомбардировка. В нас полетели странные свертки и магические бомбы. И если с последними справлялись артефакторы, сбивая из портативных магических установок, напоминающих миниатюрные зенитки, то со свертками случилась небольшая неприятность. Небольшая — как покупка домика у подножия вулкана накануне его извержения.

При попадании в сверток он распадался на мелкие шарики преимущественно дух цветов: зеленых и черных. Последние, едва касаясь земли, тут же прорастали длинными стеблями с острыми шипами. Растения сразу пытались добраться до всего живого, до чего только могли. Именно с ними и завязалась основная борьба. Маги жгли, рубили, выкорчевывали, однако сброшенные эко-бомбы оказались невероятно живучи.

Куда страшнее обстояло дело с черным шариками. Те лопались, испуская какой-то ядовитый газ. Может быть Князькин и был шебутной, но оказался невероятно прозорливым. Ветровики без лишних слов занялись производством смерчей в промышленных масштабах, затягивая туда отравленный воздух. После они отводили вихри в сторону наступающего врага и там рассеивали.

Тем временем один из отростков добрался до Зыбуниной, но вопреки своему обычному поведению, не попытался накрутить ее на колючие шипы, а замер, стоило ей коснуться растения.

— Не трогайте его, — только и сказала Катя.

Наверное, в любой другой ситуации ее слова бы проигнорировали, но в противостоянии с вражеской флорой мы заметно проигрывали. И пока мы размышляли, стебель протянулся сначала к одному, потом к другому, постепенно утихомиривая их.

— Фига себе, — отреагировал Рамиль.

— Нас с детства учат общаться с животными и растениями, — сказала Катя, будто в этом ничего особенного не было.

— А я все отказывался набирать к себе ведьмаков, — сокрушенно признался Князькин. — Молодец, будешь представлена к награде.

«Авиация» зашла еще на один круг, но теперь крылатых стало не в пример меньше. Помогли наши артефакторы и «истребители», которые остались в строю. К слову, до нас не долетело ни одной бомбы.

— Вот теперь будет самое интересное, — сказал поборник.

Я даже не собирался с ним спорить. Во главе многочисленного воинства, тяжело переставляя массивные лапы, шагал дракон. Могучее существо, с невероятно крепкой броней в виде чешуи.

Меня немного обнадеживало, что все-таки люди каким-то образом их почти истребили, ради ингредиентов для зелий, да и попросту потому, что такова была наша природа. Значит, теоретически, шанс завалить эту громадину существует. С другой стороны, обычно драконы «паслись» поодиночке. А убить дракона в специально выбранном месте, применив хитрые артефакторные ловушки, и попытаться сделать это в чистом поле, да еще когда на подстраховке несколько сотен магов — две большие разницы.

— Огневики, — подал голос Князькин, — выйти вперед!

Только сейчас до меня дошло, что с командирами воевода тоже общается по «внутренней связи».

Немногочисленные огневики, в том числе бледный от волнения Рамик и злой Куракин, отделились от войска. К моему удивлению, к ним присоединился Тинеев. Я окинул его магическим взором. Нет, все правильно, к стихии огня он не имеет никакого отношения. Чего поперся?

Но практиканта никто не остановил. Влад на ходу достал вытянутую старинную винтовку и заодно наложил на себя несколько огненных щитов. Настроен высокородный был невероятно серьезно.

Вражеские маги не сомневались в мощи дракона. В какой-то момент они даже остановились, пропуская громадное существо с наездником вперед. А, может, попросту опасались, что и их заденет.

Наездник, устроившийся в подобии кабины на гребне монстра, хлопал его шее, указывая на стоявших огневиков. Я не представлял, кем надо было быть, чтобы управлять такой громадиной. Сильным менталистом-ведьмаком? Ведь драконы разумные существа.

Но вот монстр взмахнул перепончатыми крыльями, выпятив грудь вперед и набирая воздух, а я понял, сейчас начнется. Уродливая пасть открылась, извергая из себя мощную струю пламени. Но еще раньше наши огневики вспыхнули сами, как газовые горелки. Заклинание называлось Факел. О нем мне рассказывал Рамик, за которого я больше всего переживал. Потому что превратиться в довольно короткое время в подобие огненного элементаля — задача не из легких.

Драконья струя прошла без особого вреда для наших магов. Но я знал, что существо только разогревается. Постепенно его огонь будет становиться все жарче. И тогда появятся первые потери. Если бы я мог что-то сделать.

Но этим занялся Тинеев. Даже начальное, «прогревочное» пламя он выдержал с трудом. Все наложенные щиты слетели, а открытая кожа обуглилась. Стало ясно, что второй атаки высокородный попросту не переживет. Однако, по всей вероятности, это в его планы и не входило. Тинеев, который сейчас напоминал собой подгорелый кусок шашлыка, вскинул винтовку и, чуть помедлив, аккурат перед вторым залпом дракона, выстрелил.

Пробить толстую магическую шкуру было невозможно. Поэтому я не сразу понял, почему громадина стала извиваться и поливать огнем воздух. Дракон грохнулся на землю, несколько раз перевернувшись и смяв кабину вместе с наездником. Напрасно польские волшебники бросились к древнему магическому существу, тот теперь не разбирал своих и чужих. В гневе он поливал все вокруг огнем и в исступлении взмахивая крыльями.

Как я и предполагал, второй атаки Тинеев не пережил. Он безжизненно рухнул на землю, продолжая гореть. Но сделал самое важное, избавил нас от схватки с монстром. Дракон, все чаще взмахивал крыльями и в итоге оторвался от земли, явно намереваясь улететь отсюда. И его никто не пытался остановить.

Теперь мы остались на равных, если можно так сказать. Маги против магов. Не считая того, что вражеских сил все равно было в разы больше. Но между тем войска Федерации не торопились вступать в бой. Неужели это из-за потери дракона? В жизни не поверю.

Наконец от них отделилось сразу несколько магов, неуверенно двинувшись в нашем направлении. А от нас к ним пошел… Уваров.

Я не заметил, в какой момент Охранитель появился среди войск. Но в том, что это он, сомневаться не приходилось. Только единственный маг источал такое количество силы. И лишь он среди всех «наших» не был подкрашен аурой свой-чужой.

Делегации встретились там, где еще не так давно топтал землю дракон. Они почти не говорили, лишь перекинулись парой слов. После чего… пожали руки и направились обратно. Я недоуменно посмотрел на Князькина. Тот удивился не меньше моего, но озвучил пришедшую команду.

— Перемирие.

— Слава Охранителю! — грянуло где-то в центре.

— Слава Предстоятелю, — отозвались фланги.

— Ура! — закричали многие, в том числе большинство из практикантов.

И только немногочисленные маги, в том числе я и высокородные, стояли будто оплеванные. Нас в очередной раз использовали в виде пушечного мяса. И в очередной раз Уваров добился своей цели, вдобавок снискав еще большую популярность.

Глава 20

По возвращении в Терново нас встречали, как героев. Домовые закатили такой пир, какого не бывало на самых крупных праздниках. А, я как и большинство практикантов, все равно не чувствовал радости.

Нас не было всего несколько дней. По-хорошему, мы едва смогли нюхнуть пороху, поучаствовать в двух сражениях, последнее из которых было прервано в самый неожиданный момент. И пусть вмешательство Уварова, честно говоря, спасло нам жизнь, признательности к Охранителю я не испытывал.

А между тем рейтинг нового Предстоятеля взлетел до невероятных высот. В результате Недельной войны, как ее теперь называли, Польское государство вышло из состава Германской Федерации и попало под протекторат России. Уваров стал собирателем славянских земель (вот уж чего вспомнили) и его отречение от власти через три месяца стало еще призрачнее, чем кодировка Потапыча. Терлецкая рассказывала, что некоторые горячие головы из Конклава выступали за пожизненное правление Уварова. Мол, такого лидера в России давно уже не было.

Я многое, что мог сказать этим активистам. Для начала — хотя бы посетить Терново на второй день после нашего возвращения. Когда Тинеев-старший явился забирать труп своего сына, похожий на обгорелую головешку. Наследника, в которого он вложил немалую часть своих сил и рождение которого планировалось ни один год.

Вряд ли эти горячие головы видели высшую степень молчаливой скорби. На Тинеева-старшего было попросту больно смотреть. Он явно уже не жил, а существовал, делая какие-то машинальные действия. Выслушал речь завуча, которая впервые на моей памяти запиналась и подолгу подбирала слова, сунул в пространственный карман медаль за воинское мужество первой степени и бережно, будто его ребенок крепко спал, взял на руки завернутые в белый саван остатки сына. А потом исчез. Переместился в свой фамильный особняк.

Никифорову повезло меньше. Влада посмертно возвели в чин поборника. Бедный же безродный умер будто собака под забором. Его списали, как расходный материал, поставив в личном деле: «Не прошел практикум». Не знаю, в каком виде его доставили родителям, и что им сказали. Говоря откровенно, я даже знать не хотел. Маги умели врать немощным. И от этого мне было на душе еще гаже.

Я ходил на учебу и тренировки, общался с друзьями, обжимался с Тихоновой, но меня не покидало странное ощущение неполноценности. Будто взяли кусок плоти, вырезали его и сделали вид, что ничего не изменилось. Не обрадовала даже бумага из МВДО. Согласно ей, в случае начала службы в Министерстве после окончания школы, каждый из нас сразу получал звание поборника, без всяких стажировок. Наверное, это должно было мотивировать нас.

Практикум тоже особо не радовал. Складывалось ощущение, что вся магическая жизнь сошла на нет. Нечисть попряталась по норам, не предпринимая попыток вылезти наружу. А маги как-то враз перехотели нарушать закон. Но вместе с тем, по условиям практикума, мы не могли уехать на те же новогодние каникулы. Потому что вдруг придет вызов.

Таким образом прошел январь, в томительном ожидании тепла закончился февраль и наконец наступил март. Вопреки календарю, до настоящей весны еще было далеко. Снега за зиму высыпало основательно. Пусть не так, как в иномирье, но все же.

— Давно там не был? — как-то спросил меня Рамик.

— Три недели, — ответил я. — Байков подогнал один артефактик, который собрал из оставшихся расходников. Вот я и прикормил теневика.

Тот действительно сейчас находился на голодном пайке. Пусть я и скормил ему кристалл, выданный ранее. Однако когда это было? Еще в том году, сразу после возвращения. Вдобавок, существо вело себя странно. Складывалось ощущение, что теневик не хочет отпускать меня.

— А где Потапыч? — поинтересовался Рамиль.

— Пьет. Даже бизнес забросил. Точнее он теперь самый главный свой клиент. Вроде как тоскует.

— Чего ему тосковать?

— Да так… — уклончиво ответил я.

Не говорить же, что всему виной дела сердечные. Кто ж знал, что эта обдериха так западет в душу Потапычу?

Кое-какие изменения произошли и с высокородными. Их клуб «по интересам» преобразовался. Оттуда окончательно выпали Горленко. Даже общение Светы и Ани сошло на нет. Причину я узнал лишь относительно недавно, случайно став невольным свидетелем разговора в Башне.

— Удар нужно нанести внезапно, пока он ничего не подозревает, — вещал Куракин. — К тому времени восстановится артефакт Терлецких.

— Как ты щедр за чужой счет, — возмутилась Светка.

Пусть она и общалась с Сашей, но, по всей видимости, полного доверия между ними не было.

— Если мы все вместе, то действовать должны заодно, — ответил он ей на удивление спокойно.

— Допустим, — согласилась Терлецкая. — А кто нанесет удар?

Возникла короткая пауза, во время которой высокородные посмотрели друг на друга.

— Я, — твердо сказал Куракин. — После того, как время остановится, я выстрелю из ружья.

— А если он прежде накроется щитами? — возразила Света. — С магом такой силы никто никогда не сталкивался.

— Тогда вот, — вытащил Куракин короткий кривой клинок. — Кинжал ассасина. Мне пришлось продать половину всех фамильных драгоценностей, чтобы купить его. Пробивает любую защиту. Из минусов, что к жертве нужно подойти вплотную. Не каждый маг позволит это сделать. Но если он будет заморожен…

— Допустим, — согласилась Светка. — Осталось самое важное — место.

— Я знаю, где он живет, — сказал Куракин.

— Как и все, толку-то? — пожала плечами Терлецкая. — У нас сил не хватит ворваться в дом к обычному благородному. А тут идет речь о самом…

— Не стоит называть имен и должностей, — сказал я, устав прятаться на лестнице, ведущей в гостиную. — У стен есть уши. Тем более у стен Башни.

Куракин пронзил меня жгучим и полным ненависти взглядом. Хотя ладно, к этому я привык. Терлецкая внимательно, но без особых отрицательных эмоций. Аганин же и вовсе замер, боясь пошевелиться. Я, кстати, о нем совсем забыл. В разговоре Сергей не принимал участия.

— Зря ты сунул нос не в свое дело, — зло обронил Куракин.

Я только теперь понял, что он собирается сделать. Видимо, настолько поверил в свою безопасность на территории Терново, что немного расслабился. У высокородного был лишь один шанс сделать все по возможности незаметно и быстро — шоковый удар силой, как мы это называли. Выместить на противника почти все запасы магической энергии, буквально ошеломить его, чтобы ввести в ступор. Что будет потом, я уже догадался. Кинжал ассасина по-прежнему находился в руке высокородного.

Я успел ответить в самый последний момент. Наши силы схлестнулись, причем довольно ощутимо. Каменный пол весьма заметно задрожал. Интересно, Ментор почувствовал возмущение магической энергии в Башне или нет?

Время работало на меня. Все-таки я был довольно сильнее Куракина. А после той недосхватке с поляками чувствовал, как сила клубилась подобно горячему гейзеру, требуя высвободиться. Тренировки не спасали. Слишком большой объем внутри ее был. Да и, признаться, оболочка трещала по швам. Тут и там на коже появлялись маленькие магические язвы. Стоило надавить на них, как те испускали слабую дымку. Сила требовала выхода. И теперь Куракин благородно, точнее уж высокородно, мне в этом помог.

— Помогайте! — крикнул он, понимая, что не справляется.

Терлецкая даже не попыталась вмешаться. Она сложила руки на груди, наглядно демонстрируя свои намерения по отношению ко мне. Аганин вроде сделал шаг к нам, но его я остановил лишь взглядом. Тут же добавив.

— Не стоит. Я сильнее вас обоих.

Подождал еще немного, после чего отбросил Куракина в сторону. Он свалил шкаф с книгами, оказавшись погребенным под толстенными фолиантами. Попытка покушения провалилась.

— Не стоит наживать врагов там, где можно обрести союзника, — поделился я бесплатной мудростью. — Я просто хотел сказать, что если хотите пообщаться без лишних ушей, то стоит делать это в лесу. Желательно в месте силы и накрывшись куполом безмолвия.

А после ушел. И вместе с облегчением из-за сброшенного избытка силы, этот разговор разбередил множество душевных ран. Только тупой бы не понял, что задумали высокородные. Покушение на Охранителя тире Предстоятеля. Мелкие сошки решили свалить мага вне категорий. И самое забавное, мне нравился их план.

Понятно, что в открытом противостоянии шансов у нас вообще практически никаких. Но с помощью артефактов все действительно могло выгореть. В случае неудачи…

Делиться своими намерениями с друзьями не стал, не та информация, чтобы не навлекать на них опасность. Но с каждым днем мысль о том, что Уварова необходимо остановить крепла во мне все сильнее. Терзали лишь мысли об убийстве, которую я все успешнее оправдывал другим аргументом — если не вывести из игры Охранителя, то смертей будет гораздо больше.

Поэтому через пару недель, я окончательно созрел. Убедившись, что высокородных нет ни в Башне, ни на территории Дома Чудес, я отправился в Лебяжий овраг.

— Ты? — удивился Куракин.

— А ты бы хотел увидеть Уварова? — усмехнулся я, входя в купол.

— Как ты нас нашел?

— Ближайшее место силы здесь. Куда вам было еще податься?

— Чего ты хочешь? — спросил Куракин.

— Присоединиться. Помощь вам точно не помешает. Я не понимаю, чего хочет добиться Уваров. Понятно лишь, что ничего хорошего. Если не остановить его сейчас, то, боюсь, скоро станет уже поздно.

— Тебе это не нужно, Максим, — сказала Света. — Риск слишком велик. Мы мстим за отцов, а ты…

— А я смотрю чуть дальше. И мною движет не банальная месть, а рациональная составляющая. Уваров — опасность для всего магического мира.

— Ты нам не нужен, — категорично отрезал Куракин.

— Я вам нужен больше, чем вы можете представить. У вас есть все, кроме самого главного. Вы занесли руку, но не знаете, как нанести удар. Я же могу сделать так, чтобы Уваров сам пришел к вам.

— Как?!

В словах Куракина кроме неприязни появилось еще кое-что. Любопытство. И это было уже хорошо.

— Каждый год лучшую группу практикума отличает сам Предстоятель. Рукопожатия, похлопывания по плечу и всякое такое. Обычай глупый и архаичный, но он существует. Надо лишь стать лучшими.

— А, всего-то, — кивнул Куракин. — Только, если ты не заметил, за три месяца у нас не было ни одного вызова.

— Они будут. В ближайшее время. Так что, по рукам?

Я не знаю, каких усилий Куракину стоило протянуть мне ладонь. Наверное, меньше всего он хотел видеть меня бок о бок. Но Саша понимал и кое-что другое. Ради высокой цели иногда приходится поступиться с принципами.

— Так что ты будешь делать? — спросил он.

— Ничего особенного. Просто воспользуюсь кое-какими связями.

Для задуманного плана я дождался ночи. Конечно, с точки зрения этикета вызывать протектора сейчас было не очень красиво. Зато вполне себе безопасно. Я боялся другого. Что, если Марков попросту не придет?

Однако опасения оказались беспочвенными. Сергей Павлович появился пусть и не сразу, но буквально через пару минут.

— Когда я говорил, что ты можешь ко мне обратиться, то имел в виду светлое время суток.

По сонному лицу Маркова было понятно, что я его разбудил. Вдобавок при перемещении протектора мотнуло в сторону дерева. И это несмотря на то, что он ориентировался в пространстве по мне. Слепая аппарация давалась тяжело даже сильным магам.

— Простите, Павел Сергеевич, но ночью можно поговорить без посторонних глаз.

— Это разумно. Итак, чего ты хочешь?

— Вы говорили, что вам не по душе назначения Охранителя на роль Предстоятеля.

— Я сказал, что это не по душе многим, обо мне разговора не было, — улыбнулся Марков.

— Павел Сергеевич, извините, но у меня нет времени играть в загадки. Хотели бы вы, чтобы Уваров перестал управлять Конклавом?

— Допустим, — кивнул Марков. — Но в данный момент это невозможно.

— Возможно. Но для этого необходимо кое-что сделать. Не спрашивайте конечную цель плана. Нужно лишь, чтобы самые «жирные» вызовы по практикуму получала моя группа.

— Самые «жирные», — с усмешкой повторил Марков. — Ты предлагаешь вслепую помогать тебе, не раскрывая детали плана.

— Только в таком случае я могу гарантировать безопасность вам и своей группе.

— Ты просишь о помощи и одновременно не доверяешь мне?

— Я просто пытаюсь перестраховаться.

— Допустим, — согласился Марков, потирая ушибленное плечо. — Но толку от этого будет немного. На магическом радаре тихо. Ни нечисти, ни некромантов, ни сошедших с ума оборотней.

— А вот это я уже возьму на себя. Так что, договор?

— Как по мне, ты слишком уверен в собственных силах, — впервые за весь разговор серьезно сказал Павел Сергеевич. — Такие люди либо в конечном счете либо занимают высокие посты, либо оказываются в овраге с перерезанным горлом.

— Я учитываю возможные риски.

— Хорошо, если так. Ладно, Максим, будь по-твоему, я гарантирую твоей группе, как ты выразился, самые «жирные» вызовы.

Мы ударили по рукам и разошлись. Марков отправился досыпать, а я беседовать с наиболее важным элементом своего плана.

— Дом открываю, тебя призываю, дверь — дверями, петли — петлями, ключи — ключами, банник, что клятвой связан, ко мне привязан, явись… Твою ж за ногу, Потапыч.

Мой подопечный представлял собой жалкое зрелище. Одежда, которую тот обычно старался держать в чистоте («я же банник, все-таки, хозяин, а не пес собачий») истрепалась и была грязной. Часть бороды выдрана, видимо, в очередной пьяной драке. Под глазом расплывался свежий бланш. В общем, Потапыч пустился во все тяжкие.

— Тебя где так угораздило?

Ответил банник не сразу. Видимо, вызвал я его именно в тот момент, когда бедолага только-только выпил и еще не успел закусить. Поэтому пришлось дожидаться, пока Потапыч подышет в кулак, после чего он ответил.

— Понимаешь, хозяин, никакого ума у этих домовых. Я им говорю, баба не только для утех нужна. Если спутницу правильную выберешь, то с ней душа отдыхает, вроде как полноценным становишься. Понимаешь, хозяин?

Я кивнул.

— Уж сколько лет один и один, того и гляди волком завоешь. А когда найдешь существо по духу, вон оно че, не быть вам вместе. Понимаешь, хозяин, отношения на расстоянии гиблое дело.

Банник молниеносно вытащил фляжку и прежде, чем я успел ее перехватить, сделал пару глотков.

— Был у нас парень один. Ладный, высокий, все девки по нему сохли. Нашел он невесту себе, с виду пара, залюбуешься. Лебедь и лебедка. И что ты думаешь?

— Что? — я пока не переходил к делу, чувствуя, что Потапычу надо выговориться.

— В солдаты его забрали. Он уходил и ей наказал ждать. Мол, приду, обвенчаемся. Всего-то двадцать пять годков отслужить надо было. И знаешь что?

Я отрицательно замотал головой.

— Не дождалась, стерва такая. На четвертый год замуж выскочила за сапожника, чтоб им пусто было. Паренька-то того, правда, турки на седьмой год убили, но суть вот она… Что ж я, не человек, что ли, хозяин? Нечто счастия не заслуживаю?

Углубляться в физиологические особенности людей и нечисти сейчас было не самое удачное время, поэтому я просто кивнул.

— Что, Потапыч, запала тебе в душу эта обдериха?

— Ох, хозяин, девка склочная, себе на уме, но уж будто ключики мы друг к другу подобрали. Пусть молодая, только-только царя застала, потому ума нет. Но ведь ум у бабы дело наживное, когда правильный человек рядом.

— А что скажешь, если мы ее к себе заберем?

— Хозяин! — сделал неуверенный шаг ко мне банник. Свалился, поднялся, но все же, пошатываясь, приблизился и схватил за штанину. — Хозяин, я ж тебе по гроб жизни. Хозяин, я ж все для тебя!

— Всего не надо, — похлопал я его по плечу. — Но кое-что сделать придется.

Глава 21

Мое предложение Потапыча не столько удивило, сколько испугало. Вообще банник был вполне себе опасливым существом, отчего, наверное, и дожил до таких преклонных лет, но конкретно сейчас его паранойя достигла своей кульминации.

— Нет, хозяин, не надо тебе в это соваться, костей потом не соберешь, — мотал он головой, как заведенный. — Лунный камень — это не шутки какие.

— Лунный камень, значит? — по крупице выуживал я информацию от болтливо-испуганного Потапыча.

Банник схватился за рот, боясь сказать еще что-нибудь лишнего.

— Ладно, не хочешь помогать, спрошу у домовых, где этот лунный камень взять. Есть у меня там пара хороших знакомых. Вряд ли откажут. А ты так и страдай со своей дистанционной любовью.

Будь я сейчас в какой-нибудь компьютерной игре, мне бы выскочило сообщение: «Навык Красноречия повышен до сотого уровня». Потому что Потапыч сдался. Махнул рукой с лицом, полным невыразимой тоски и сожаления к моему скудоумию.

— Ладно, помогу. Но только из-за того, что без меня опять в историю дурную влезешь, — нахмурился банник. — Тяга у тебя к поиску приключений на филейную часть.

— Не без этого, — согласился я.

— Слушай, тогда внимательно. Был у нас купец один в округе, Бабарыкин. Купил он на ярмарке камень один. Красивый, как жена его молодая. Даже больше. Камень-то не старел. Как эта вещица на ярмарку попала — вопрос другой. Думаю, умысел у коркурентов купца этого был.

— Конкурентов, — на автомате поправил я.

— Будешь выделываться, ничего не расскажу. Слушай и помалкивай. Так вот и оказался этот камень в поместье у Льва Никифоровича… Или Никифора Львовича? — на секунду серьезно задумался Потапыч, будто от этого обстоятельства действительно что-то зависело… — В общем, у Бабарыкина. И тут будто прорвало. Напасть за напастью. То куры нестись перестанут, то скотина вместо того, чтобы вес набирать, истощает, то урожай весь сгниет. И главное-то, в округе такая чертовщина только с Бабарыкиным происходит.

— И как разрешилось? — поинтересовался я.

— Да никак. Купец утоп, а жена его с молодым кавалеристом в город убегла. Хотя ума у нее хватило камень с собой не брать. Так он в имении и остался. Только чертовщина та в округе не прекратилась. Тот дом так и назвали, Поганый. Хотя не в доме дело, а в камне.

Потапыч придвинулся, словно хотел сейчас сообщить какую-то немыслимую тайну.

— Нечисть рядом с лунным камнем будто с ума сходит. Все дурное наружу лезть начинает. Вот, к примеру, возьми полевика. Существо безобидное. Самое страшное, на что способен, мышь на человека пустить, чтобы испугать или пятку травой острой уколоть. Я же сам видел, как эти дурнецы под действием камня поля поджигали. Представь человека, сжигающего дом, в котором живет. Вот такой этот камень.

— На людей он действует? — немного забеспокоился я.

— Нет, только на нечисть неразумную. Люди все пытались природу камня разгадать, чтобы нечисть, значитца, подчинить. Только ничего у них не получилось. Уразумели лишь, чтобы силу камня погасить, нужно его в сундук из кованого железа поместить. Собрали все лунники, которые под ногами лежали и на этом все.

— Получается, Бабарыкинский камень тоже забрали, — рассердился я. — Тогда зачем ты мне все это рассказывал?

— Так, да не так, — хитро сощурился Потапыч. — Камень в имении остался. Я это чувствую. Только силу всю свою растерял, будто ее кто забрал намеренно. Оттого и нечисть постепенно в другие края ушла. Не притягивал их больше лунник. А раз спокойно все, чего магам-то приходить?

— Но он там? — спросил я.

— Где ж ему еще быть? — пожал плечами банник. — Место дурное, туда лишний раз никто не сунется. Да и что делать с лунным камнем? В огороде закопать, что ли? Вещица дурная, пользы от нее чуть. Ты только подумай, кто способен силу его забрать?

Я пропустил последний вопрос мимо ушей. Потому что как раз намеревался извлечь из этого амулета, а лунник по классификации подходил именно под эту формулировку, максимальную для себя пользу. Для начала мы определились с местом этого самого имения. Относительно современного человека вышло совсем немного. «Чуть больше тридцати верст». А вот с точки зрения практиканта без машины и даже пегаса — уже ощутимо. Все это расстояние мне придется пройти пешком. Еще и тащить чемодан без ручки в виде Потапыча.

Грядущие трудности меня нисколько не пугали. Ломоносов вон из Архангельска в Москву пешком отправился. А тогда даже бла-блакара не было. Максимум — попутные телеги. Правда, наверное, не совсем весной, но все же.

Выдвигаться решили ближе к вечеру. После обеда тренировка у Коршуна, которую пропускать — себе дороже. Вот на учебу с утра можно забить. Мы редко теперь проходили что-то новое. Хотя я намеревался к тому времени уже вернуться с помощью аппарации. Надо только в очередной раз наведаться в «кладовую» Потапыча, чтобы не переломать ноги об «нужную в хозяйстве вещь».

Друзьям я рассказывать подробности своего путешествия туда и обратно не стал. По возможности, они должны знать как можно меньше о грядущем покушении и всем, что с этим связано. Тогда и в случае неудачи есть небольшая вероятность, что с ними ничего не произойдет. Просто сказал Рамику, что Мишка попросил найти кое-какую магическую траву. Максимову заявил, что хочу потренировать ночные боевые навыки. Байкову ничего не стал говорить. Он увлеченно проводил время за магическим верстаком, экспериментируя с новыми артефактами, поэтому вряд ли заметит мое исчезновение.

И вот, в назначенный час, когда все двинули из леса обратно к Башне, я направил свои стопы в противоположную сторону, к Смородинке. Надвигающиеся сумерки не смущали, потому что на плече то и дело появлялся походный и немножко надоедающий своими причитаниями банник. Снег под ногами тоже. Потому что на поднятие из-под него земли сил почти не уходило.

— Дурное замыслил, хозяин. Не доведет это до добра.

— Ты за себя беспокоишься или за меня? — фыркнул я.

— Мне чего за себя беспокоиться? — вроде как обиделся Потапыч. — Я вполне себе разумный. Ты вот лучше скажи, как будешь с анчуткой договариваться или ехидной какой? И учти, нечисть не по одному приходит, а всей сворой.

Я ничего не ответил. Была поставлена задача — немного взбудоражить неразумных существ. Не очень сильно, иначе на усмирение отправят силы МВДО, но и в достаточном количестве, чтобы были задействованы все группы практикума. Лунный камень для подобного подходил идеально. А последствия… Уж вряд ли будет что-то хуже, чем дальнейшее правление Уварова.

Меня беспокоило только другое. Мысль, возникшая мимолетом, но не проскочившая незаметно, а напротив, все время возврашавшаяся и подтачивающая разум раз за разом падающими в одно и то же место каплями воды. Я был готов убить человека. Хладнокровно. Не считая это чем-то зазорным. Иными словами, готов был поступить именно так, как поступал Уваров. Вспомнилось еще одно выражение, подсмотренное до моей магической жизни: «Убивший дракона сам становится драконом».

Я гнал подобные мысли от себя, постоянно напоминая, что мы руководствуемся не какой-то корыстью или выгодой в отличие от того же Охранителя. Точнее, Терлецкой и Куракиным движет месть, но это все равно немного другое. Тот же Аганин связался с нами исключительно из-за дружбы. Хотя странно, что Куракин ничего не сказал Горленко. Все-таки настоящее товарищество действительно познается под градом обстоятельств. Желательно боевых, чем и стал практикум.

Солнце скрылось за горизонтом, как и Потапыч в своей баньке. Выбирался наружу он неохотно, тут и днем особо жарко не было, а теперь откровенно похолодало. Но направление показывал без запинки, еще ни разу не сбившись. Только в одном месте нам пришлось создавать небольшой земляной мост — немощный практически весь оказался смыт половодьем. А что делать, в тех краях банник был довольно давно, еще при царе. С «Михал Михалычем, позапозапозапрошлым хозяином». Про него Потапыч говорить отказывался, лишь отметив, что весельчак был знатный. Через то и умер.

Я старался держать определенный темп и подолгу не отдыхать. Нет, всегда можно переместиться обратно в школу. Но не хотелось бы затрачивать столько усилий ради простой ночной прогулки. Нам и так пришлось потратить больше часа, обходя заросшую чащу. Нет, можно было бы попытаться продраться с помощью магии земли, но я не вполне понимал, сколько придется потратить сил. А что-то мне подсказывало, что магическая энергия еще пригодится.

К утру следующего дня мы вышли к деревне, где находилось имение. Точнее тому, что раньше было деревней. Весьма вовремя. К тому моменту у меня закончились все немногочисленные припасы и вода. Путешествие получилось чуть дольше, чем я задумывал. Но ничего, сейчас быстренько найдем лунный камень и вернемся в школу.

Место оказалось заброшенным давным-давно. Проселочная дорога едва угадывалась среди талого снега, а крыши скособоченных домов провалились, погребя под собой остатки прошлой жизни. Место было давно покинутое, немного жутковатое и вместе с тем интересное. Я чувствовал здесь слабое колыхание магической энергии, едва уловимое. И Потапыч подтвердил мои догадки.

— Вон оно и есть, поместье Поганое, — указал банник на руины.

Когда-то здесь действительно был большой купеческий дом. Что называется «о двух этажах». Правая часть давно сгорела, причем огонь не перекинулся дальше. От второго этажа остались лишь стены. Крыши у поместья почему-то не было вовсе. Но привлекло мое внимание другое.

Весна в этом году выдалась ранняя и теплая. Даже в лесу некоторые прогалины уже избавились от белого плена, набирая силу, чтобы разродиться разноцветьем. Но рядом с этим домом снега не было совсем, хотя остальные постройки им оказались буквально засыпаны. Будто купеческое поместье стояло на тепломагистрали.

— Ох, ох, ох, — застонал Потапыч и юркнул в баню.

Признаться, мне тоже было не по себе. Но пройти такой путь и теперь вернуться восвояси ни с чем только потому, что рядом с домом, где должен находится магический камень, происходят странные вещи, было бы глупо. Поэтому я поднял из-под снега землю, формируя плотные «кочки» и пошел по ним к поместью, чтобы обнаружить вторую особенность. А конкретно — змей, свернувшихся на «расчищенной» земле.

Я в школе никогда отличником не был, но помнил, что зимой хладнокровные впадают в спячку. Хотя почему-то думал, что они прячутся во всяких полых стволах деревьев и других подходящих местах. Эти же просто лежали среди палой листвы, даже не пытаясь скрыться.

И сколько их было! Куда ни кинь взгляд, везде оказывались змеи. Пусть и сейчас переведенные в режим «off», но мне это нравилось все меньше. Поэтому продвижение с поднятием земли стало еще медленнее. Не хватало наступить на какую-нибудь гадюку.

Что меня удивило больше, внутри не было ни одной змеи. Просто ни одной. Поваленные балки, остатки мебели, пожухлые листья и земля. Во мне сразу включился ученик Якута. Так, судя по следам, здесь проползал кто-то большой. Почему-то вспомнились слова Потапыча про «ехидну какую». Понятно, что банник говорил о какой-нибудь опасной нечисти, не имея в виду дракайн, однако меня все это успокаивало слабо.

Готовый в любую минуту начать кастовать заклинание на аппарацию, я стал изучать следы. Вообще, лунный камень был погребен где-то внизу. Если эти магические эманации исходили от него. Вопрос в другом. Как утверждал Потапыч, лунники накапливают магическую энергию из пространства. Только в небольших количествах. Почему же этот лунный камень будто опустошен?

Что называется, пока сам не увидишь, не поймешь. Я прошел до проема без двери (та лежала тут же), стараясь не шуметь, и поглядел на лестницу, ведущую в подвал. Ступени по центру стесаны почти полностью, будто здесь каждый день взад-вперед таскали мешок с напильникам. Но выбора нет, надо спускаться. Причем практически вслепую, не подсвечивая себе путь. Не нужно привлекать лишнего внимания.

Хотя слабый свет все же был. Пока я медленно перебирал ногами, упираясь спиной в стену, удалось рассмотреть тот самый лунный камень. Ну, здоровенный такой серый булыжник будто со вспухшими желтыми прожилками. Именно они и давали хоть какой-то свет.

Лежал он на столе. Я даже удивился. Вроде сколько лет прошло, а мебель смотри-ка, цела. Умели же делать. Но также мое внимание привлекло существо, которое расположилось рядом с лунным камнем. Черт, все-таки сбылись мои самые худшие опасения. Дракайна. Или, как принято говорить в Индии — нага. Хотя мне сейчас было не до терминологии.

В учебниках дракайн всегда рисовали в виде соблазнительных девиц с телом змей. Чем невероятно сильно радовали Тусупбаева, как, впрочем, и большую часть пацанов. Оттого темы: «Гарпии, сирены, дриады, русалки» и прочие полуголые тетеньки все знали почти наизусть. А еще говорят, что визуальные образы не важны.

Но конкретно эту дракайну ни в один учебник бы не взяли. Экземпляр, спящий передо мной оказался, мягко говоря, не в очень презентабельном виде. Одно дело обнаженные полузмеи-полудевушки, а другое — их прапрабабушки. Сморщенная кожа, обвисшая грудь, одутловатое лицо. Хотя вот змеиная часть внушала уважение. Я прикинул по кольцам, на которых лежала дракайна, что ее длина метров десять, если не больше.

Заодно ответил на собственный вопрос. Наги нередко завязаны на стихии, обычно, конечно, на землю. Но вовсе необязательно. Что для змей самое главное? Тепло. А если у тебя под рукой особенный камешек, способный магическую энергию в самую обычную переводить, грех таким не воспользоваться.

Будто в подтверждении моих слов, дракайна во сне приоткрыла рот. Из него выскользнул длинный, раздвоенный язык и пробежался по лунному камню. Ничего себе, впервые вижу подобное обращение с силой. Вот почему лунник почти опустошен. Он попросту не успевает наполняться. Даже во сне она «подзаряжается». Потому и нечисть вся покинула эти края. Здесь им больше ловить нечего.

А так как дракайна разумное существо, разве только по-русски вряд ли говорит, на нее камень не действует. Она его лишь использует для своих нужд.

Что ж, мне предстояло самое сложное — незаметно спуститься вниз, не потревожив тело полузмеи-получеловека, изъять камешек и с помощью аппарации удрать отсюда. Дракайна не маг, а то они смогли бы преследовать меня, при перемещении ориентируясь на выброс силы. Поэтому полузмея останется здесь ни с чем. Что будет делать — найдет новое место обитание или попытается обустроить это, меня абсолютно не интересовало. Начнет буйствовать, познакомится с МВДО-шниками. Хотя в округе-то вроде и нет никого.

Я не торопился, понимая, что второго шанса может не быть. Меньше всего хотелось бы познакомиться с этой не очень молодой дракайной. Все дело в том, что я предпочитаю общаться с женщинами, у которых две руки и две ноги, а плечи не покрыты ороговевшей чешуей. А вместо носа не волан-де-мортовские дырки.

И все шло относительно неплохо, пока я не достиг змеиного тела. Дальше шагнуть было просто некуда. Тоже мне, развалилась, не пройти, не проехать. Хорошо хоть часть стены немного обрушились, присыпав доски землей. Именно ее я собрал, чтобы аккуратно создать «кочки» для прохода.

Только стоило мне применить стихийную магию, как лежащие кольца зашевелились. Я даже пикнуть не успел, как меня оплело змеиное тело, не слишком церемонясь с добычей. Дыхание перехватило, а кости грозили вот-вот рассыпаться под невероятным давлением. Словно черт из табакерки наружу вывалился Потапыч, однако толком сделать ничего не успел. Сильный удар хвостом припечатал беднягу о потолок и банник затих, не подавая признаков жизни.

И лишь после этого женская часть тела тяжело поднялась, опираясь дряхлыми руками о пол. Глаза открылись и черные вертикальные зрачки с гневом уставились на меня. Дракайна проснулась.

Глава 22

Если бы у меня были хоть немного свободны руки, то я бы попробовал схватить что-нибудь и переместить дракайну в место, которое ей не очень бы понравилось. Да, там на солнышке не погреешься. И лунных камешков среди снегов не валяется. Зато бродит много товарищей, которые не особо разборчивы в еде.

У меня, конечно, были определенные сомнения относительно провоза незарегистрированных змеететенек особо крупного размера. Вопрос заключался в следующем — смогу ли? Внутреннее предчувствие и самоуверенность в собственных силах говорили, что «да». Однако вопрос можно было признать праздным, потому что нага все плотнее обхватывала меня, не давая возможности пошевелиться.

Переместиться в школу, бросив Потапыча на произвол судьбы, мне даже в голову не пришло. Во-первых, сам же его сюда затащил, а теперь бежать? Во-вторых, это я сделать тоже не мог. Для каждого заклинания требовалась определенная доля концентрации, которой трудно достигнуть, когда в мозгу тысячами ярких разноцветных лампочек подсвечивается одно единственное слово: «Боль».

Что печальнее всего, общаться дракайна не собиралась. Может, не знала русского или, что более вероятно, уже встречалась с магами. Да, мы не самые веселые собеседники, когда видим нечто, способное нас покалечить. Вот как сейчас.

Я выдохнул в последний раз. По крайней мере, так мне показалось. На мгновение вокруг потемнело, а перед глазами появились «мушки», будто я резко встал. Нельзя, нельзя так все заканчивать. Я пытался поднять землю, потому что стихийная магия не требовала особого каста, лишь преобразование силы, но магическая энергия просто сочилась из меня, как из треснутого ведра. Ну же, ну…

Длинный и почему-то знакомый зеленый росток проворно пополз к дракайне, с каждой секундой отвоевывая себе новое пространство. Он становился больше, а шипы все острее, норовя вот-вот отсечь одну из частей чешуйчатого туловища. И дракайна попятилась. Она прижалась к стене, злобно выдавая какие-то шипящие звуки. Даже рот открыла, демонстрируя длинный раздвоенный язык. Ну, и ослабила чуток хватку, давая мне возможность вздохнуть.

Так, для начала надо определиться. Да, маги в минуты смертельной опасности могут неосознанно себя защищать. Но откуда взялось это растение. Ведь оно точь-в-точь похоже на те «бомбы», которые сбрасывала Федерация. Это я его как-то воссоздал. Ответ пришел гораздо раньше, чем адекватные версии случившегося.

— Так и думала, что в какую-нибудь фигню влезете, — раздался голос Кати за моей спиной.

— Ты откуда здесь?

— За тобой пошла. Вижу, куда-то намылился. Еще банника своего взял.

— Ты шла за мной всю ночь? — медленно, делая паузы после каждого слова, чтобы все осмыслить, спросил я. Как же я ее не заметил?

— Не ты один проходил курс следопыта у Якута.

Вообще, Зыбунина сейчас выглядела очень довольная собой. Более того, вдали от Терлецкой она вновь стала прежней Катей, а не психованной, вечно находящейся на грани ведьмой. Непослушные рыжие волосы растрепались, зеленые глаза горели будто маяки, заставляя думать совершенно не о том. Я неосознанно запустил руку в пространственный карман, нащупав тиару. Стало вроде полегче. Хотя бы думать я теперь мог не только о притягательности ведьмы.

— Откуда у тебя это? — указал я на растение.

— Взяла парочку неразорвавшихся бомб с собой, — внимательно посмотрела на меня Катя, но сразу же отвела взгляд. — Как и думала, пригодится. Так что тут у тебя?

— Дракайна, — указал я на нагу, к тому моменту уже прикованную диковинным растением к стене.

Надо же, как забавны бывают перипетии судьбы. Еще не так давно я не мог пошевелиться, а теперь подобная же участь постигла гигантскую змею. Нет, справедливости ради, нага могла попробовать шелохнуться. Только что-то мне подсказывало, что шипы сразу начнут резать ее в очень многих местах.

— Макс, я не дура, — сощурилась Катя. — Почему ты здесь, я уже догадалась. Пришел за лунным камнем. Но зачем он тебе?

— Решил начать камушки собирать. Этим хочу стать, как его, сексофилом.

— Селиксофилом, — подсказала Катя, не шелохнувшись.

Однако ее концентрации можно было бы позавидовать. Даже рукой не взмахнула, а один из отростков тут же ринулся ко мне, сначала сбив с ног и продолжая опутывать. Первое время я пытался сопротивляться, разорвав несколько побегов. Все-таки маг земли, как никак, однако растение регенерировало чересчур быстро. И вот спустя меньше, чем минуту я оказался примерно в том же положении, что и раньше. Обездвиженный, весьма смутно представляющий свое будущее.

— Катя, ты что делаешь? — смотрел я на покачивающийся острый шип аккурат возле шеи.

— Пока разговариваю. Знаешь, говорят, что если женщина хочет помочь, у мужчины нет ни единого шанса спастись.

— Это вот так ты помогаешь?

— Ты сильный маг, но не очень дальновидный. Не всегда понимаешь, когда нужно ударить самому, а когда обратиться к друзьям.

— Друзья магической флорой друг другу не угрожают, — все еще сопротивлялся я.

— Зато идут всю ночь, чтобы спасти непутевого волшебника от дракайны. Итак, я повторю вопрос. Зачем тебе нужен лунный камень?

Спрашивала вроде Катя вполне доброжелательно, однако шипы довольно недвусмысленно приблизились к телу. Один к горлу, другой к штанам. И не поймешь, какого стоит больше опасаться.

— Хочу навести шороху среди нечисти. Чтобы возобновили практикум.

— И зачем? — чуть наклонила голову Катя, наблюдая не за мной, а за растением.

— Тогда мы выйдем на первое место. И нас будет чествовать Предстоятель.

Зыбунина прожгла меня зеленью своих глаз. Словно пыталась испепелить на месте.

— Только не говори, что вы собрались устроить покушения на Уварова.

— Хорошо, не буду, — легко согласился я.

— Максим!

Меня обожгло силой, которая выплеснулась от ведьмы. Катя разозлилась. Нет, не так. Зыбунина была в бешенстве. Того и гляди, сейчас утратит контроль и шипы немного испортят мне штаны. Со всем содержимым.

— Я дала тебе максимальную защиту, какую только могла. Условие было одно — не лезь к Уварову!

Хрупкая девочка Катя вдруг превратилась в сгусток гнева. Меньше всего сейчас хотелось с ней спорить. Но все же подискутировать явно придется.

— Уваров психопат, — ответил я ей. — Сегодня он решил объявить войну, которую тут же закончил, завтра придумает что-нибудь еще. И хуже того, что мы становимся его марионетками. Тебе хорошо, ты уйдешь после школы в свои леса, а мне придется работать в МВДО. Другими словами, на него.

— Ты не понимаешь, Максим, — с какой-то усталостью и отрешенностью сказала она. — Он опасен не столько из-за своей силы. Уваров идеальный хищник. Умный, мощный, выносливый. Он умеет ждать, когда надо, умеет ударить без сожалений, готов на любые жертвы. Переиграть Уварова может только Уваров. А все, кто выступят против него, обречены на провал.

— И все-таки мы попробуем.

— Вы… — на щеках Кати появился какой-то нездоровый румянец. — Это все из-за нее?

— Женщины обладают удивительным качеством воспринимать все на свой счет, — улыбнулся я. Правда, скалился недолго. Ровно до тех пор, пока не услышал звук рвущейся ткани. После чего затараторил. — Нет, не из-за нее. Это мое решение. Уварова надо остановить, пока не слишком поздно.

— И все-таки, ты совершаешь очень большую ошибку, — сказала Зыбунина. — Ты не можешь предугадать всего развития событий и не готов к последствиям.

— Я готов пожертвовать своей жизнью, чтобы убить этого психопата, — старался я ответить как можно спокойнее.

— Этого недостаточно, — сказал Катя.

А потом тиски растения разжались, и я рухнул на дощатый пол. Проверил штаны — так и есть, разрезаны в самом любопытном месте. Интересно, скажи я, что все действительно из-за Светки, прошел бы шип дальше?

— Бери свой лунный камень, — сказала Катя, щелкнув пальцами.

Ее кровожадное растение будто только того и ожидало. Оно встрепенулось, еще плотнее сдавив дракайну, и испустило сотни шипов. Брызнула темно-красная кровь и тело змееженщины распалось на множество бесформенных обрубков. И это было не так страшно и противно, как расчлененка верхней части туловища. Почему-то человеческие останки вызывали более сильное отвращение.

— Это было обязательно?

Вообще-то на дракайну у меня имелись свои корыстные планы. Кощунство разбазаривать такие источники силы, когда в Иномирье скотина не кормлена. Говорить про это Зыбуниной, конечно, я не собирался, но недовольство в моем голосе сквозило. Катя восприняла его по-своему.

— Дракайне подчиняются все змеи в округе. Иными словами, пока она жива и в сознании, ты бы не сбежал. А перемещаться отсюда, — Катя поморщилась. — Неровен час балка какая-нибудь при касте упадет. К тому же, даже если бы ты похитил камень, она поползла бы к новому магическому источнику. А вот что или кто им бы оказался, другой вопрос. Сила же как наркотик, один раз попробуешь, больше никогда не сможешь отказаться. Как думаешь, почему опустошенные устраиваются на работу в Министерства? Пытаются быть поближе к силе, в надежде, что когда-нибудь она вдруг вернется. Ладно, хватит болтовни. Бери банника и давай выбираться наружу.

Катя оказалась права. Убийство дракайны не прошло даром. Большая часть змей проснулась и теперь недовольно шипела, впрочем, не находя для своей агрессии конкретный источник.

— Эти расползутся, как теплее станет, — успокоила меня Зыбунина. — Перемещаемся?

— Позволь я, — решил я немного побыть джентльменом. — Ты и так потратила уйму сил.

Аппарация прошла без всяких эксцессов. Вот только что мы любовались с высоты полуразваленного дома на землю, кишашую змеями, и вот уже стоим в захламленной комнате верхнего этажа школы.

— Спасибо, Катя. Я хотел бы попросить тебя не говорить никому о том, что сейчас сказал.

— Ты не отступишься, — грустно ответила ведьма. — Что ж, наверное, так и должно быть. Глупо было бы ожидать от тебя другого. Хорошо, дай мне время.

— Э-э-э, на что? — спросил я, но Зыбунина уже вышла из комнаты.

— Так, а где гадюка? — почему-то открыл только один глаз банник. — Куда заползла?

— Потапыч, ты обладаешь редким даром проявлять доблесть и отвагу, когда ситуация этого уже не требует. Мертва гадюка.

— Что, совсем? — оглядывал комнату банник, видимо, не до конца веря моим словам.

— Чуть-чуть.

— А камень?

— Вот он, — достал я лунник и повертел перед носом приживалы.

Банник скривился, точно у меня в руках оказалась коровья лепешка.

— Давай думать, где камешек разместим. Может, в лесу? Там обычно тренировки проходят, сил всегда тратится уйма.

— Помимо ваших тренировок там проходят и лешие тропинки. Да и сам леший. Если он взбесится, худо будет всем, — зарубил мое предложение Потапыч.

— Тогда в Доме Чудес, мы же там практикуемся в заклинаниях.

— Ты на хромой кобыле хочешь Полтавы до Выборга за ночь доехать, — фыркнул банник. — Там у Якова вашего Петровича животина всякая заперта. Как бы не выбралась по зову камня-то. Уж лучше во дворе закопать. Да, насыщаться станет хуже и медленнее, но тише едешь — дальше будешь. Так хозяин?

Я ничего не ответил. Все было так, да не совсем. Времени как раз оставалось в обрез. С другой стороны, Потапыч прав, только полоумного лешего, которого называли не иначе, как «лесным богом», мне для полного счастья и не хватало. Да и в кабинете у учителя мифологии могло обитать действительно что угодно. Поэтому немного поколебавшись, я решил спрятать лунник ближе к Башням.

Для опытного мага земли, который рыл нужник в собственном имении, даже лопата не понадобилась. Почва расступилась, приютив на время лунный камень, я отправился со спокойной совестью спать, решив хоть немного восстановиться перед тренировками.

И надо отметить, что с лунником все оказалось гораздо быстрее самых смелых ожиданий. К вечеру следующего дня Елизавета Карловна собрала все курсы и настоятельно порекомендовала (читай, запретила), временно выходить за территорию школы. Потому что нечисть как-то странно активизировалась. Понятно, что сюда они пробраться не могли из-за многофакторной защиты. Однако бродить вдоль реки им никто не запрещал. Да леший (существование которого наконец-то официально признавалось) вел себя очень странно. Его даже пришлось перевести на какой-то «дальний кордон».

Вдобавок то ли банник слукавил, то ли действительно не знал, но на домовых камешек тоже немного подействовал. Нет, они не водили хороводы вокруг Башен с обезумевшими глазами, однако стоило луннику появиться на территории школы, как количество пригорелой каши в разы возросло. Да и сами волшебники, по крайней мере, наша группа, стала более раздражительной. Дня не прошло, чтобы мы не поцапались. В это, само собой, среди всех выделялся Куракин.

— Ты делаешь что-нибудь или только языком треплешь? — вновь поймал он меня в гостиной.

— Делаю, — шикнул на него я, больше всего стараясь не зарядить ему промеж глаз. — А ты жди и думай, где у нас в стране больше всего нечисти.

— В Москве, конечно, — пожал плечами Куракин. — Даже точный адрес могу сказать.

— Нет, Москва не подходит, — помотал головой я, не понимая, шутит высокородный или нет. — Место федерального значения и все такое. Туда сразу гвардию вызовут, а не практикантов. Опять же, всякие закрытые объекты. Поэтому лучше провинцию. Не сильно глухую, а то сожрут всех как в Проскеевке, но и не очень большой город. Что-то среднее.

— Я подумаю, — ответил Куракин. — А ты не затягивай.

Грех не воспользоваться мудрым советом высокородного, однако существовал небольшой нюанс. Я в душе не представлял, сколько будет заряжаться камень. И когда он станет полным. От безысходности приходилось пару раз раскапывать лунник и с видом что-то понимающего в природных амулетах рассматривать желтые, расползжшиеся по всей поверхности прожилки.

— Не готов еще, — сказал Потапыч, которого в присутствии камня не слабо колбасило. Хотя, учитывая, сколько водки за всю жизнь выпил банник, может, разума там действительно не особо много осталось.

Но факт оставался фактом. Лунный камень продолжал заряжаться после многолетнего перманентного опустошения. Он источал все больше силы, поэтому пришлось прикопать новую ямку и спрятать его поглубже. Да, так снижалась скорость зарядки, но вместе с тем и возможность обнаружения. Это еще повезло, что Якута нет с Козловичем. У них нюх на подобные вещи был отменный. Коршун же и вовсе выходил из Башни лишь на тренировки. Еду ему приносил кто-то из практикантов. Наш наставник захандрил из-за того, что не смог проявить себя должным образом на войне.

И вот в один из прекрасных дождливых дней, когда ботинки без всякой магии превращаются в грязевые валенки, банник дал добро на изъятие амулета. К тому времени я приготовил фамильную шкатулку, где хранилась тиара. Да, она была с драгоценными камнями, и не факт, что из каленого железа, но сама по себе металлическая. Вдруг хоть немного сдержит действие лунника.

Амулет был передан Куракину при всей нашей заговорщической компании вечером, перед отбоем. Чтобы Сашу никто не хватился раньше времени. Он вернулся через час, протянув мне пустую шкатулку. Это означало лишь одно, лунный камешек ныне лежит где-то в лесу или близ маленькой деревушки и всеми своими желтыми прожилками привлекает нечисть.

Теперь ситуация стала ровно обратной. Денек я потерпел, а потом стал ходить за Куракиным с видом осла из «Шрека», твердившего: «Уже приехали?». Радовало лишь, что Байкова с Максимовым вновь призвали на их мирно-гражданский практикум. Из этого можно было сделать только один вывод, в ближайшее время никаких военных действий не будет.

Только к исходу третьего дня Коршун вызвал четырех лидеров групп к себе. Вика робко улыбалась, ей все было в новинку. А Ворохов, занявший место Тинеева, держался нарочито бодро.

— Сюрприз тут МВДО прислало почти к вашему выпуску. На Смоленщине, в самой что ни на есть средней полосе, чертовщина какая-то началась. Нечисть будто белены объелась, — он вытащил четыре листка с вызовами, разглядывая нас. — Бескуды, упыри, граничники, меша. Твари на любой вкус.

— Господин блюститель, разрешите взять вызов на бескудов? — подал голос Горленко.

Вот ведь гад. Знает, что они здесь самые опасные.

— Не блюститель я больше, опять отправлен в запас. И еще кое-что, из МВДО пришла приписка, — пристально посмотрел на меня Коршун. — На уничтожение гнезда бескудов направить самую сильную группу. Не самую умную и слаженную, Горленко, а самую сильную. Уж извини, но после смерти Тинеева такая у нас только одна. Возьми вызов, Кузнецов.

Я постарался скрыть улыбку, потому что все шло по моему задуманному плану.

Глава 23

— Как-то здесь пустовато, — сказал Рамик, как только мы переместились. — Мы точно там, где надо?

Равнина плавно переходила в испещренную черными скалами гористую местность. Снег сполз с камней, отчего темные исполины смотрелись еще более зловеще. Будто застуканные за преступлением великаны, затаившие и не знающие, как себя вести.

Однако ошибки быть не могло. Каждой группе раздали «метки», привязанные к определенному месту. Один из методов аппарации, о котором писали в книжках, но с помощью которого мы прежде не перемещались.

— Точно, — неожиданно пришел мне на выручку Куракин. — Бескуды обычно среди скал и прячутся. Надо лишь найти их пещеру.

— Темнеет, — отозвалась Катя, — нам бы до ночи их отыскать. Они сейчас спят, потом будет труднее их убить.

А еще захотят есть. Как следовало из вызова, бескуды прошлой ночью уже сделали вылазку. Убили человека и уничтожили (а по-другому и сказать нельзя) двух коров. «Нападение волков» — объяснили это немощные. Вот только бескуды, пришедшие сюда на зов лунника, лишь пробовали свои силы. И следующая вылазка может обернуться еще большими жертвами.

Я старался не думать о смерти того человека, к смерти которого был косвенно причастен. Пытался убедить себя, что рано или поздно стая все равно бы напала. Не здесь, так где-нибудь еще. И результат был бы таким же. Тем более если не остановить Уварова, смертей будет больше. И среди магов, и среди немощных. Однако фантазия услужливо рисовала мне расправу бескудов над человеком.

Кто он? Сколько ему было лет? Есть ли дети? Вопросы возникали один за другим, мешая сосредоточиться. Может, получится найти его родственников и хоть чем-то помочь? У меня осталось немного денег…

— Максим, — оторвала меня от размышлений Терлецкая. — Ты здесь?

— Да, — тряхнул я головой, отгоняя ненужные мысли.

Скастовал сначала Глаз, надеясь, что удастся зацепиться хоть за одну нечисть. Куда уж там. Пришлось обращаться к Волне, радиус которой был больше. Но результат оказался нулевым. Мешали камни.

— Давайте попытаемся найти какие-то следы, — сказал я. — Кровь, остатки плоти, хоть что-нибудь.

Теплая весна сыграла на руку бескудам. По снегу их отследить было бы гораздо проще. Теперь же пришлось карабкаться по каменистой местности, грозя подвернуть себе ногу. А солнце меж тем неотвратимо клонилось к закату, будто огромный кусок железа, притягиваемый магнитом.

— Ты где лунник спрятал? — дождался я, пока рядом с Куракиным никого не окажется.

— Здесь недалеко, — ответил высокородный. — В одном из мест завихрения силы. Туда, наверное, одну из других групп отправят.

— Не забывай, у нас задача не только уничтожить бескудов, но и найти причину их появления.

— Найти камешек чуть проще, если сам его спрятал, — улыбнулся Куракин. — Не переживай, все будет в лучшем виде. Первое место у нас в кармане.

Я пока подобного оптимизма не разделял. Становилось все темнее, а каких-либо следов мы не обнаружили. Бескудов можно было брать чуть ли не голыми руками днем. Солнечный свет они не особо жаловали. Однако сейчас мы были на их территории, и с каждой новой секундой наше преимущество таяло, как мороженое на солнцепеке.

— Кровь! — заорал Рамиль так, что его, наверное, услышали все остальные группы. Горленковским достались упыри, а Вике граничники. Но благодаря чудодейственному расположению спрятанного камня, все нечисть обитала неподалеку друг от друга.

— Тише ты! — шикнул я, торопливо пробираясь к другу.

— Вон та пещера, — махнула рукой Катя. — Больше им некуда деться.

Поди еще доберись до логова нечисти. Потому, наверное, бескуды и выбрали это место в качестве укрытия — острые камня без всякого порядка навалены друг на друга. Здесь и днем существовал риск переломать ноги, а в сумерках сделать это легче легкого.

Я подал знак рукой, и мы стали медленно, а по-другому попросту не получалось, подбираться к пещере. И опоздали. Надвигающуюся нечисть я почувствовал буквально кожей, не применяя никаких заклинаний, успев крикнуть только: «Приготовились».

Бескуды никогда не охотились в одиночку. Их сила заключалась в стае, которая нападала и рвала добычу на части. Вот и сейчас я успел лишь применить Сияние, сбив первую волну наступающих тварей. И заодно разглядеть нечисть.

Гладкий, обтянутый серой кожей череп, без единого намека на шерсть. Приплюснутый широкий нос, огромные кошачьи глаза, мелкие, но острые зубы и вытянутое, сгорбленное тело. Бескуды не представляли серьезной опасности в одиночном поединке, однако вся беда в том, что такой роскоши они нам предоставлять не собирались.

От Сияния твари бросились врассыпную, а я завороженно смотрел на сонм нечисти, продолжавший появляться из пещеры. Их было не просто много, а невероятно много. Благо моя группа очнулась быстрее, чем я. Сработали огненный стихийники — Рамиль с Куракиным, поливая пламенем все вокруг, отчего мое заклинание стало бесполезным.

Бескуды умирали. Скребли в судорогах своими когтистыми лапами по камням, дрожали в предсмертной агонии. Существа без малейшей магической защиты, слабые против магов, они могли надеяться лишь на свою скорость и численность. Чем и воспользовались.

Прежде, чем я успел что-либо сделать, невесть откуда выросший передо мной бескуд широко махнул когтистой лапой по груди. Затрещала распарываемая ткань школьной формы, зазвенела кольчужная рубаха. Не зря я ее все-таки надел. Второй удар нечисть сделать не успела. Со страху я молниеносно поднял ближайший булыжник и приложил бескуда по уродливому черепу. И сразу призвал каменный доспех.

— Ближе к друг другу. Не дайте им вас окружить!

Куракин применил Факел, став огненным человеком, отчего интерес к нему нечисти сразу поутих. Бескуды в общем каталоге магических существ значились как «неразумные», однако и глупыми их назвать было нельзя. Они явно не собирались уподобляться бабочкам и лететь на огонь в поисках смерти.

Рамиль, не побоявшись обвинения в плагиате, последовал примеру высокородного. Понятно, что у него и дым вышел пожиже, и труба пониже, но огненный щит получился вполне себе неплохим. Аганин воспользовался воздушной защитой. И те несчастные, которые пытались подобраться к нему, сталкивались с сильными потоками ветра и в лучшем случае отлетали назад. В худшем их здорово подбрасывало вверх без малейшей надежды приземлиться в добром здравии.

Девчонки защищаться не торопились вовсе. Они находились за нашими спинами и теперь составляли основную боевую силу. Катя с видом заправского ниндзи бросала в бескудов какие-то крохотные мешочки, которые нечисти явно не нравились. Те сразу забывали про бой и начинали судорожно, до крови, расчесывать свое безволосое тело. Света с помощью телекинеза и Игл расправлялась с теми недотепами, которые все же пытались прорваться сквозь нашу огненную оборону.

И тогда бескуды сменили тактику. Они отступили, растворившись в темноте, подарив нам короткую передышку. Но радоваться мимолетной победе не позволили. Следующая волна ударилась о каменный доспех — нечисть благоразумно решила, что раз уж огонь не очень хорошо влияет на здоровый образ жизни, то нужно искать слабое звено. Не думал, что им окажусь я.

Но вышло все именно так. Атака накрыла меня с головой, не позволяя даже вздохнуть. Ни о каком нормальном ведении боя речь уже не шла. Лишь бы отбиться. Между тем нечисть пыталась прорваться к девчонкам, справедливо решив, что лучше сначала вывести из игры их. И почти получилось. Аганин в самое последнее мгновение успел расширить воздушный щит.

— Я долго не продержусь, — не проговорил, а простонал он.

— Максим, отвлеки их! — крикнул Куракин.

Легко сказать. На мне повисло с десяток бескудов, тщетно пытаясь прорваться сквозь каменные доспехи. Но я все же внял просьбе высокородного и, тяжело отрывая от земли ноги, направился в темноту, под многочисленные взоры кошачьих глаз. Нечисть восприняла это правильно, решив, что один из магов пошел в контратаку. Мне удалось продвинуться лишь немного, после чего нагруженный существами я свалился на землю. И никакая сила, которую, кстати, приходилось тратить буквально галлонами, не могла мне помочь. Ситуация сложилась патовая. Двинуть руками, чтобы скастовать хоть какое-то заклинание, я не мог. Поэтому оставалось лишь лежать и надеяться, что ребята придумают что-то прежде, чем у меня закончатся силы на подпитку брони.

И Куракин придумал. Факел перестал работать, превратив высокородного обратно в человека. Зато четверки опоясал огненный круг. Неплохой такой, высотой больше двух метров. Представляю, каких усилий Саше стоило сотворить подобное.

Куракин подал знак остальным, и вся группа двинулась ко мне. И вместе с ними перемещался и круг. Самые глупые и разгоряченные боем бескуды промедлили и поплатились за это жизнью. Остальные шипели, кричали, но отступали. Таким макаром Куракин со своим магическим щитом дошел и до меня.

И оказалось, что каменный доспех против огня довольно слабая защита. Я почувствовал себя курицей, засунутой в духовку. Еще мелькнула мысль, когда если не сейчас высокородному в очередной раз попытаться меня убить. А что? Даже учитывая списанные пятьдесят баллов за потерю драгоценного лидера, наша группа все равно будет в большом плюсе. Первое место, а вместе с ней и аудиенция Уварова обеспечены. Мавр сделал свое дело, мавр может стать курой гриль.

Но опасения были напрасными. Огонь на мгновение задержался на мне и продвинулся дальше. Я скинул обжигающие камни и поднялся потирая горячую кожу. Ей богу, будто из бани вышел.

— Чуть не поджарил меня, — укоризненно сказал я Куракину.

— Но не поджарил же. Кто не рискует…

— Того не закапывают в спичечном коробке.

Сказал, а сам осекся. Только теперь, вблизи, я разглядел, каких усилий все это стоило Куракину. С него градом лил пот, а сам он покачивался, того и глядишь вот-вот рухнет в обморок.

— Сколько еще продержишься? — спросил я, вглядываясь в темноту.

— Недолго, — откровенно признался Саша, забыв про свой гонор. Правду говорят, честным быть хорошо и приятно.

Однако главный вопрос оставался открытым — как действовать дальше? Да, бескудов мы потрепали знатно, явно уничтожив большую часть стаи. Но теперь нечисть вновь отступила, укрывшись. Эх, будь дело днем, мы от них живого места не оставили…

— Они уходят, — торопливо проговорила Катя.

— Ты видишь?

— Чувствую.

Обычно к ведьмовским штучкам я относился с подозрением, но теперь они были как нельзя кстати. Скастованный Глаз подтвердил справедливость Катиного заключения. Бескуды бежали. Их осталось мало, меньше двух десятков. Я создал Сияние, немного преобразовав его на манер огненного шара и бросил вдогонку нечисти. Вреда бескудам от него никакого, но мы хотя бы могли короткое время наблюдать за отступающими.

Куракин воспринял мое действие по-своему. Последние остатки сил высокородный вложил в огненный дождь. Признаться, я впервые видел подобное заклинание. Оно напоминало метеорит, но частота покрытия оказалась гораздо больше. Зацепило немногих, но пять, а, может, шесть особей навсегда закончили свой путь. Правда, стоило это Куракину дорогой ценой.

Высокородный без чувств грохнулся на холодные камни. Сила в нем едва теплилась. Я стоял и не мог поверить, он действительно готов был исчерпаться, помогая нам. Да, у Куракина имелись свои мотивы. И месть в нем вышла на первое место. Но это не умаляло сейчас его заслуг.

— Отойдите, — сказал я, присаживаясь рядом и вспоминая слова Вики.

Нужно влить немного силы, чтобы она восстановила его. Вся трудность заключалось в том, что явных ран у Саши не было. А вот с силой все обстояло сложнее. Она дама капризная, никогда не знаешь, как поведет. Куракин мог попросту не принять мою энергию. Что будет тогда — вообще неизвестно.

Однако выбора не было. Оставлять его сейчас в таком положении — сделать магическим калекой. Я этого позволить не мог. Поэтому стал вливать потихоньку свою силу. Бережно, не пытаясь сразу наполнить весь опустевший сосуд. Энергия клубилась, готовая рвануть обратно, голову сдавило словно я погрузился на большую глубину. Но потихоньку, секунда за секундой, моя сила медленно преобразовывалась в его.

— Все, — оторвался я от Саши, с ощущением, будто опять на первом курсе и только что полностью разгрузил газель с припасами. — Вроде нормально.

— Ты поступил очень благородно, — серьезно сказал Аганин. Он закусил губу, будто хотел произнести еще что-то. На глазах у него блеснули слезы.

— Ладно, — решил я сменить тему, — Сергей, возвращаешь его обратно в школу. А мы пойдем за бескудами. Судя по всему, они рванули в город. Давайте поживее, эти твари слишком быстрые. Не хватало еще, чтобы они нарвались на кого-нибудь.

Мы выбрались с камней и припустили, что было духу. Рамилю и Кате кросс давался сравнительно легко, сказывались занятия в атлетическом клубе. А вот Терлецкая нас заметно тормозила. Нет, Светка не жаловалась, мучительно переставляя свои красивые ножки. Однако этого было мало. Того и гляди, бескуды уйдут. Пока я считывал их Глазом, но понимал, скоро они оторвутся, и мы замедлимся еще больше. Придется искать следы в темноте.

Так и произошло. Вскоре нечисть пропала с «радаров», а нам пришлось временами останавливаться, чтобы понять, куда те ушли. Правда, ненадолго. Магический сполох далеко впереди разорвал темноту в клочья, разметав заодно и мои мысли. Я понимал, что он означает. Как и все в моей группе. Сполох был разновидностью сигнальной ракеты. Кто-то призывал на помощь. Я еще не понимал, что произошло, но грудь сдавило ощущение надвигающейся беды.

Можно было лишь предполагать, до кого добрались бескуды. Горленко занимались упырями близ местного кладбища, Вике достались граничники, а Ворохову, который командовал Тинеевской группой, огромный лохматый зверь, прозванный мешой. На кого из них сейчас выскочили бескуды?

— Быстро! — крикнул я и, не дожидаясь ответа, бросился вперед, влекомый магическим сполохом.

Я забыл всему, что мне вбивали Якут и Коршун. Что нельзя растягиваться в преследовании. Любая недооценка противника может привести к очередной ловушке и весьма печальным последствиям. Но интуиция била тревогу, которая затмила здравый смысл. Довольно в короткий срок я вырвался вперед, оторвавшись от общей группы.

Кровь стучала в висках, на коже выступили мурашки, а ноги порой в темноте не сразу находили землю. Неудачно оступишься и привет растяжение связок или даже перелом. Но все это ушло на второй план. Перед глазами висел лишь тускнеющий сполох, который становился все ближе.

Первым, кого я увидел, оказалась мелкая полевая нечисть, явно убитая магией. Внутри все оборвалось. Граничники. Дальше на широком лугу лежали первые и самые быстрые бескуды. Значит, группу не удалось застать врасплох. Уже хорошо. А потом я увидел и Никифоровских.

Все знали, что те слабые. Включая их самих. Но если ты стал магом, то должен тянуть эту лямку до конца. И надо сказать, они пытались. Витя, высокий полноватый парень, инициированный магом огня, создал кольцо пламени. Совсем слабое, не в пример тому мощному заклинания, которое сотворил Куракин. Но оно помогло хоть как-то сдерживать бескудов.

Я даже не понимал, что делал. Куда-то полетели Иглы, поднятый камень обрушился на ближайшую нечисть, под другим провалилась земля, чуть дальше грянул взрыв. Освещаемые сполохом бескуды предстали мишенями в тире. Моя яростная атака разметала большую их часть. Всего несколько, испуганно крича, скрылись в темноте.

— Как вы?! — заорал я, не зная, куда выплеснуть бушующий внутри адреналин.

— Спасибо, — сказал Витя. — Они появились так неожиданно. Мы ничего не успели…

— А где Вика? — пересохло у меня во рту.

В группе Никифорова и так был некомплект, а после смерти лидера ребят осталось всего четверо. Именно столько и предстало передо мной почему-то виновато опустив глаза.

— Где Вика?!

— Твари появились неожиданно. Мы ничего не успели сделать.

— Где?!

Я готов был броситься на него с кулаками, внезапно почувствовав на себе чьи-то руки. Обернулся — Рамик еще ничего не понял, но уже держал меня за плечи. А Витя указал в сторону трупов бескудов, сваленных в кучу. Только теперь я разглядел знакомую нежную руку под ними.

— Она приняла первый удар на себя, приказав мне защищать остальных огнем, — сказал Никифоровский. — Благодаря ей мы выжили.

Светоч медленно опускался, потеряв свою силу. А вместе с нем выгорало что-то и в моей душе.

Глава 24

Прошло несколько дней, может, неделя, я давно потерял счет времени, и только теперь на меня окончательно накатило осознание случившегося. Я убил Вику!

Эта мысль никак не желала выходить из головы, вытеснив все остальное. Она походила на лавину, не утихающая, а напротив, набирающая силу. В какой момент «гениальный» план полетел в тартарары и все вышло из-под контроля?

Все эти дни я не выходил наружу, навещаемый только Потапычем и Рамилем. Зайцев через пару дней попросил перевестись в другую комнату. Его назначили лидером в многострадальную группу Никифорова, чего он очень стеснялся. Хотя новый статус мог оказаться всего лишь формальностью. Я был больше чем уверен, до окончания практикума никаких вызовов больше не будет. Разве что очередная мелочевка.

Банник каждый день приносил еду и без всяких слов ставил на стол. Ел я скорее механически, чем от острого желания. В отличие от умного Потапыча Рамик не раз пытался поговорить.

— Макс, я понимаю, тебе очень тяжело. Но не стоит так убиваться. На ее месте мог оказаться каждый из нас. Магическая жизнь непредсказуема.

— Я виноват, — произнес я, не глядя на друга.

— В чем? — чуть ли не орал Рамиль, не зная, как еще привести меня в чувство. — Ты не всемогущ и не мог оказаться везде и сразу.

Хуже всего, что я не мог ничего ему рассказать, чтобы не навлечь дополнительную опасность на друга. Хватит с меня смертей близких людей. Поэтому Рамик не видел всей картины. Я понимал, что он искренне хочет помочь, однако ничего сделать не мог.

Поговорить со мной хотели многие, включая девчонок. Терлецкая сделала пару робких попыток, тогда как Катя являлась и скреблась в дверь почти каждый день. Утешение? Что мне с того? Назад ничего не вернуть, Вику не оживить, а все остальное просто слова. Эту ношу мне приходилось нести в одиночку. И сбросить ее не представлялось возможным.

На учебу я забил. Самым откровенным образом, не заботясь о последствиях. Хотя Рамиль и убеждал, что отчислить меня все равно не смогут — ничего нового мы не проходили, к тому же в зачет третьему курсу шел лишь практикум, по которому у группы были отличные результаты. Отличные! От этого слова во рту появлялся странный горький привкус.

Тренировки постигла та же участь. Надо отметить, что Коршун пытался сделать вид, что ничего не происходит. Ну подумаешь, один из учащихся не посещает занятия. Отравился в столовой, приболел или еще что. Плевать, что маги не болеют. В любом случае, бывший господин блюститель ни словом обо мне не обмолвился, видимо, ожидая разрешения ситуации. Но само не рассасывалось. Вопреки всем известной поговорке, время не лечило. Каждый день перед глазами представала рваная рана на шее Вики.

Как я и предполагал, вызовов больше не поступало. Аганин по наказанию пришедшего в себя Куракина, забрал спрятанный лунник и поместил в где-то найденный обитый кованый ящик. Опять же, по словам Рамиля. Самого Саши видно не было. Да и чего ему делать в моей комнате? Вести светские разговоры о жизни? Так я думал, пока в один из дней не раздался негромкий стук в дверь.

По обычаю, я не ответил, ожидая что незваный гость (как правило Катя) уйдет. Однако вскоре дверь скрипнула и за ней появился высокородный. Он не стал здороваться, мимолетно оглядев комнату, будто пытаясь что-то найти.

— Надо поговорить, — только и сказал он, подходя к кровати, на которой я лежал.

— Говори, — ответил я.

— Не здесь.

Прежде, чем удалось что-то сказать, мол, я не настроен к прогулкам и пикникам, Куракин коснулся меня. Стены Башни сменились высоким пригорком возле пролеска. В глаза ударил яркий солнечный свет, а прохладный ветер растрепал волосы. Аж дыхание перехватило. Давненько не доводилось выбираться на улицу.

— Ты охренел? — не очень вежливо поинтересовался я, поднимаясь на ноги.

— Смотри, — вместо ответа вытянул руку Куракин.

Он указал на здания внизу. Ничего особенного. Первое из старого «кремлевского» кирпича, а второе вытянутое с низкой двускатной крышей. Напоминало оно конюшни. Что особенно интересно, не было заметно, что здания заброшены. Однако вместе с тем к ним не вела даже проселочная дорога.

— Знаменитый пегасозавод Куракиных, — сказал высокородный, — детище моего отца. Когда-то он начинал с четырех завезенных из Греции особей. А вскоре построил еще три таких пегасозавода. Этот использовал для выведения новой морозоустойчивой породы.

— Зачем ты это мне рассказываешь?

— Теперь это все принадлежит Матвеевым, — не ответил на мой вопрос Саша. — Будто бы отец заложил несколько самых прибыльных наших предприятий под выданный кредит. Я смотрел бумаги, они оформлены перед смертью отца. На самом деле ты понимаешь, куда уходят все деньги?

Я кивнул. Матвеев близко общался с Уваровым. То ли действительно желал возвыситься, то ли у него просто не было выбора. «Неожиданные» смерти Куракина и Терлецкого стали очень показательны. Либо ты с Охранителем, либо против него.

— Все, кто меня окружают, говорили, что надо смириться, отступить. Благодарить Господа, — усмехнулся Куракин, — что у нас осталось хоть что-то. Мы по-прежнему входим в состав тринадцати, пусть и не имеем былой вес. Можем платить по счетам, вести светский образ жизни. Делать хорошую мину при плохой игре… Первые дни после смерти отца я был похож на тебя, лежал овощем, пялился в потолок и ничего не хотел. А потом я решил, что пока жив, положу все силы, чтобы уничтожить того, кто виновен во всем этом.

Куракин замолчал, глядя на бывший пегасозавод отца. Его взгляд был тверд и решителен. Сейчас Саша действительно походил на высокородного отпрыска, а не того испорченного властью и деньгами мальчишку, которым я его впервые встретил в школе. Цель дала Куракину сил измениться. Пусть не сразу, но со временем. Он смог вычленить из себя все нужные для этого качества.

Я не питал иллюзий по на его счет. Вряд ли характер Саши также преобразовался. Усмешки по поводу безродных, пренебрежительное отношение к мелким дворянам, равнодушие к человеческой жизни — это никуда не делось. Однако появилось еще что-то.

— Я справился со всем этим, — сказал Куракин. — Ты не представляешь, каким сильным оружием является месть. Сколько сил она дает. Месть и боль… И ты справишься. Знаешь почему?

Наши глаза прожигали друг друга. И вместе с тем мы стояли не шелохнувшись, пока ветер трепал одежду, а апрельское солнце с интересом смотрело на нас. Меня пробрало до мурашек. Но не от весенней прохлады, а от неожиданного откровения высокородного.

— Потому что ты сильнее меня.

Не знаю, каких усилий требовалось Куракину, чтобы сказать всего лишь пять слов. Невероятно простых и сильных. Однако он это сделал. Взгляд высокородного не был равнодушным. В нем сквозила враждебность и злость. Злость на то, что ему пришлось сказать подобное своему недругу.

— С нашей первой встречи ты мне не понравился, — продолжал Саша. — Ты олицетворяешь все, что я всегда презирал. Признаюсь, я искренне желал твоей смерти. И, скажем так, делал кое-какие вещи, чтобы ее приблизить. Ты слишком мягкий, когда надо проявить твердость. Слишком добрый, когда необходимо быть беспощадным. Ты спасаешь того, кто готов был расправиться с тобой без малейших сожалений. Вкладываешь в него часть своей силы, не задумываясь, что это может обернуться против тебя. И раньше я бы воспользовался этим. Но теперь мы оказались в одной лодке.

Я не стал говорить, что лодки у нас разные. У высокородного корвет, когда у меня мелкое рыбацкое судно. Но море действительно одно. То, где мы плывем навстречу фрегату Уварова.

— Ты обладаешь одним важным качеством, которого нет у меня. Умеешь объединять людей. Разного сословия и званий, непохожих друг на друга. Знаешь, как договориться. Ищешь неожиданные ходы, когда их не видно. И сейчас нам это нужно, чтобы нанести последний и точный удар.

— Что ты хочешь? — совсем запутался я. — Чтобы я убил Уварова лично?

— Нет, — улыбнулся Куракин. — Я же сказал, что мы не похожи. Ты можешь заколебаться в последний момент. Как и Терлецкая. Вы слишком мягки для хладнокровных убийств. Этого выродка уничтожу я. А ты завершишь планирование покушения. Потому что у нас всего лишь одна попытка, второго шанса не будет.

— Прошлое мое планирование закончилось смертью Вики.

— И того немощного, — не собирался щадить мои чувства Куракин, утешая и гладя по шерсти. — Все мы совершаем ошибки. И никаких просчетов нельзя исключить наверняка. Прошлого не воротишь, но будущее мы в силах изменить… Пойдем, — протянул он руку.

— И все? — спросил я.

— А что, тебе нужно еще что-то? Я сказал все, что хотел. Тебе решать продолжать жалеть себя дальше или попробовать довести начатое до конца.

Он переместил меня обратно в комнату, давая понять, что разговор закончен. Лишь на пороге Куракин остановился, обернувшись.

— Мы собираемся каждый вечер в знакомом тебе месте. Обсуждаем, по крайней мере пытаемся, предстоящее дело. Если захочешь присоединиться, то дождись захода солнца. Если нет, — он пожал плечами, — то так тому и быть.

Дверь закрылась, а мне впервые за все это время не захотелось упасть на кровать и бесцельно смотреть на стены. Куракин отвесил мне такого морального пинка, что голова шла кругом. Не думал, что Саша сможет меня чему-то научить. И, наверное, это потрясло меня сильнее всего. Все, что он сказал было так просто. Так доходчиво. И честно.

— Дом открываю, тебя призываю…

Банник появился на полуслове, с некоторым испугом смотря на меня. За все это время я впервые обратился к нему.

— Что, хозяин, совсем худо? — спросил он. — Я бы горькую предложил, только с горя пить последнее дело. С радости или безысходности, другой разговор. Так же только хуже делать. Ты уж поверь старого дурака, знаю, о чем говорю.

— Верю, старый дурак, — я выдавил из себя нечто вроде улыбки. — Ты знаешь что, чаю мне принеси.

— Чаю? В смысле чаю, — закивал он и тут же осекся. — А какого чаю, хозяин? Черного, али заморского, как его, зеленого? Мне тут говорили, давеча, молочный улан есть. Кавалеристы, поди, пьют. Значит, хороший. Травяного, может? Чабреца туда, мелиссы, анису, можжевельнику? Нет, самого собой, не все сразу, иначе бурда получится, а на выбор. Ты скажи, не молчи.

— Любого. Главное, чтобы крепкий был и горячий.

Потапыч расстарался. В короткий срок передо мной стояли три чайника, чашка меда, неизвестно откуда взятые пряники (на территории школы со сладким всегда было строго). Еще банник принес крохотный кувшин молока. «А чего, татары только так чай и пьют. Вот я и подумал, мало ли». В общем, Потапычу, по всей видимости, пришлось серьезно повоевать с домовыми за такую добычу. Или просто спросить за все долги.

— Еще чего, хозяин? — заискивающе поглядел он в глаза, будто кот, просящий насыпать корма в миску.

— Да, можешь оставить меня одного? Подумать надо.

— Само собой. Нешто я глупый какой. Но если что, ты только слово произнеси. Я тут как тут.

Я хлебнул горячий чай и задумался. Нет, Куракин был определенно прав. Сделав шаг, глупо останавливаться. Теперь я просто обязан довести все до конца. Ради того безымянного немощного, имя которого никогда не узнаю. Ради Вики. Ради себя. Чтобы все это было не зря. Единственное, чего я боялся больше всего — как бы на протяжении этого трудного пути не потерять себя. И… не стать вторым Уваровым.

Вечера я дождался с трудом, устав от долгого бездействия. Впервые за все прошедшее время тело жаждало движения, подгоняемое воспаленным сознанием. При этом я сохранял удивительное хладнокровие, передумав весь план действий наперед. Мысленно отвечая на возможные возражения и приводя аргументы. И в назначенный час переместился в комнату в Доме Чудес.

Никому в Башне не следовало знать, куда затворник поперся на ночь глядя. Еще чего доброго подумают, что я решил свести счеты с жизнь и побегут к Коршуну. И Рамик будет первым среди них. Он приходил поздно, крутясь вокруг второкурсниц и не желая видеть мою кислую мину. Тем лучше.

Успокоившаяся за время бездействия сила забурлила при сотворении заклинания аппарации. Хотелось продолжать ее тратить, скастовать какую-нибудь пустяшную штуку, но я себе сдержал. Тихонько спустился вниз и вышел наружу, подобно пробудившемуся упырю, который выбрался с кладбища.

Жизнь не замерла, пока я как монах заперся в своей келье. Пахнуло вечерней свежестью и ароматом ужина со столовой, из леса донеслись голоса птиц и гомон бродящих студиозусов, в темноте угадывались фигуры учеников.

Молодые маги, расправившись с учебой и не думая о скорых экзаменах, прогуливались по территории. Маршрут был давно известен — вдоль главного корпуса к пруду, особо глупые парочки забредали в густую чащу, не страшась последствий исключения. Но время было выбрано удачное. В сумраке на меня никто не обращал внимания. Подумаешь, еще один ученик.

Быстрыми шагами, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, я направился к Смородинке. Путь до Лебяжьего оврага раньше казался долгим, но теперь я словно преодолел его всего за пару минут, подгоняемый неведомой силой. И почувствовал накрывающую радость, увидев всю тройку высокородных в сборе.

— Максим, — поднялась навстречу мгновенно разрумянившаяся Светка. Правда, больше она ничего не сказала.

— Кузнецов, присаживайся, — бросил Куракин, восприняв моей появление, как нечто само собой разумеющееся. — Мы как раз решаем, как все обустроить.

— И что решили? — приземлился я на свободный камень.

— У нас будет около двух минут, — взяла себя в руки Терлецкая. — Мне понадобится время, чтобы «пробудить» каждого.

— Но чем больше магов, тем меньше время действия артефакта, так? — поинтересовался я.

— Верно, — ответил Куракин. — Поэтому я и сказал, что «пробуждать» нужно только одного. Меня. Госпожа Терлецкая вряд ли сможет совладать с эмоциями. Потребуется время, чтобы пробить возможную защиту Уварова. Для этого у меня есть пистоль и шпага. Осталось только заманить его в нелюдимое место.

— И что, они могут пробить защиту мага вне категорий? — усмехнулся я. — Скорее уж тебе понадобится реактивная артиллерия. Если Уваров почувствует опасность, то закроется так, что ты будешь его колупать до скончания веков. Или до окончания время действия артефакта.

Куракин посмотрел на меня. Но в его взгляде не было обычного презрения, скорее удовлетворение. Точно я не обманул ожидания высокородного.

— Говори, — сказал он.

— Уваров должен чувствовать себя в полной безопасности. Поэтому при убийстве будут присутствовать все учителя и ученики.

— Так… — почесал себе затылок Куракин. — И как ты это представляешь?

— Обычно встреча с Предстоятелем происходит после объявления результатов практикума. Ее, как вы знаете, проведут на школьной площади.

— Исключено. Артефакт не подействует на такую территорию, — замотала головой Терлецкая.

— Именно. Поэтому нам надо сделать так, чтобы место объявления результатов перенесли. К примеру, в главный зал. Там все встанут плотнее. Как раз под радиус действия артефакта. Понятно, что из-за большого количества присутствующих времени у нас будет еще меньше. Не две минуты, а в разы меньше. Но если Уваров останется без защиты, понадобится всего один точный удар.

— И что, нам надо пойти к Карловне с просьбой перенести собрания с улицы в помещение? — нахмурился Аганин.

— Нет, для этого достаточно попросить нескольких магов воды устроить небольшой ливень. На втором курсе хватает неплохих стихийников, которые за определенную плату смогут это провернуть. Им можно наплести что угодно, скажем, что хотим поиздеваться над завучем. Карловну мало кто любит за ее строгость. В любом случае, за щедрое вознаграждение безродные согласятся на все.

Сказал, а самого покоробили эти слова. Неужели я тоже стал благородным ублюдком?

— Но убивать у всех на виду… — запнулась Терлецкая. — Ты же понимаешь, что когда действие амулета закончится…

— То преступника схватят, — кивнул я. — Конечно, можно бежать, но это все бесполезно. Убийцу Предстоятеля станут искать по всему миру. Поэтому самым разумным будет сдаться.

— Пойти как овца под нож, — процедил Куракин.

— Дополнительный довод к тому, чтобы действовал кто-то один, — продолжал я. — Света активирует амулет, а потом вернется на то место, где стояла. Тогда ее участия никто не заметит.

— Хорошо, я готов, — решительно сказал Куракин.

— Это еще не все, — остановил его я. — Удар должен быть смертельным, иначе после восстановления времени Уваров при определенных условиях сможет себя излечить. Понятно, что он не целитель, но никто не знает возможностей мага вне категорий. Для этого нужно вложить в атаку всю силу, которая есть. Вплоть до опустошения.

Вот теперь Куракин замялся. Одно дело, совершить преступление. Пусть тебя за это поместят на несколько десятилетий в тюрьму. И совсем другое — стать после него немощным. Для мага не было наказания страшнее. Это я тоже знал, поэтому данный довод приберег напоследок.

— Как вы понимаете, удар должен нанести самый сильный из нас. Тогда и шансов на успех будет больше. Поэтому Уварова убью я.

Глава 25

Куракин был прав. Месть оказалась невероятно сильным оружием. Именно она давала мне сил справиться со всем, что навалилось за последнее время. Все мои мысли сейчас были заняты одним единственным человеком, встреча с которым близилась с каждым днем.

И вместе с тем нельзя сказать, что отношения с Сашей улучшились. К примеру, высокородный был категорически против моей кандидатуры на роль убийцы. Куракин считал, что в самый ответственный момент я могу сдрейфить. Однако мои аргументы подействовали на остальных членов нашей группы наилучшим образом. При открытом голосовании за мою кандидатуру «за» высказались Аганин и Терлецкая. Куракину осталось лишь скрипеть зубами и злиться. Впрочем, это у него всегда получалось замечательно.

Помимо всего настало время отдавать долги. Я часто делал вещи, которые считал правильными и о которых впоследствии жалел. Так получилось и с обдерихой. Потапыч выполнил свою часть договора, поэтому осталось дело за мной. Дождавшись ночи, чтобы в бане никого не было, я вместе с моим приживалой переместился в обитель обдерихи, которую, к слову, звали Катериной. Справедливости ради, звал ее так только Потапыч, поэтому оставалось догадываться, настоящее ли это было имя или банник сам его придумал. Однако после долгих уговоров (выяснилось, что Катерина в общем-то не особо горит желанием переезжать с насиженного местечка), мы забрали ее в школу. А если быть совсем точным — в мою пространственную баню.

И именно тут и начались основные неудобства. Во-первых, обдериха сразу же настроила против себя большую часть домовых. С другой стороны, это было не сложно. Просто скажи: «Я с потапычем», и домовые тебя ненавидят. Вуаля, что называется.

Во-вторых, что у банника, что у его новой подруги начался своеобразный медовый месяц. А где этой парочке уединяться? Правильно, в созданной пространственной бане. Одно только «но», чтобы попасть туда, до сих пор нужно было дотронуться до артефакта у меня на шее. А время суток для этого любовничков не особо заботило. Поэтому помимо того, что я чувствовал себя дешевым сутенером, предоставляющим место для случек, банники меня еще и периодически будили.

— Слушай, Потапыч, ты бы поберег себя, — наконец не выдержал я. — Чай не мальчик. Тебе какая уже сотня лет пошла?

— Мой психологический возраст сто тринадцать лет. Я, можно сказать, только в мужскую силу вошел.

— Лучше бы ты вышел, — устало вздохнул я. — Для общего блага.

Но дальше легких перебранок разговор у нас не продвигался. И вот тут появлялось то самое «в-третьих». Оно заключалось в том, что обдериха оказалась не такой уж и дурой. Нет, Катерина была стерва, каких поискать, да и характер ее оставлял желать лучшего. Но только она поняла, что Потапыч в нее влюбился, как стала крутить бедолагой. Обдериха контролировала расходы и доходы банника, почти свела на нет его пьянство («Хочешь — пей. Но ко мне тогда не притрагивайся»). Говорила о каком-то будущем, детях, новой бане на моем же участке. В общем, пустила корни так глубоко, что выкорчевать их не представлялось возможным.

А Потапыч слушал, смотрел на пассию полуобезумевшим от счастья взглядом и кивал. И даже не пытался ставить на место зарвавшуюся нечисть. Мол, каждый мужчина должен быть в хорошем смысле подкаблучником. Воевать можно с домовыми, с магами, а с обдерихой зачем? Она теперича его семья. Что тут скажешь? Любовь зла.

Но вопреки всем неурядицам, я был доволен. Постоянные заскоки Катерины и подготовка к грядущему покушению заняли все мысли. А вскоре еще и друзья вернулись со своих практикумов. И Димону, и Мишке за отличное прохождение дали несколько направлений на дальнейшую работу. Что называется, решай сам, куда хочешь пойти. Максимов склонялся к должности помощника архивариуса в Министерстве образования, а вот Байков не торопился с выбором. Как я понял, они с дядей думали открыть собственное производство артефактов. И Димон даже скопил немного деньжат для старта. Что до Рамиля, тут было все просто. Он собирался пойти в МВДО, чтобы поскорее рассчитаться с долгом за учебу. Да и сама работа «в поле» ему нравилась.

Меня охватывала легкая грусть, когда друзья рассказывали о грядущих планах. Окончание школы явилось началом новой, взрослой жизни. Моя же карьера мага скоро закончится в застенках тюрьмы. Но спроси кто-нибудь, сомневаюсь ли я в правильности выбранного решения, ответ бы был короткий: «Нет».

И вот наконец настал долгожданный день «Икс». С утра небо плотно затянуло тучами. Куракин не поскупился, щедро вознаградив аж четырнадцать второкурсников. Правда, это была моя идея. Чем больше стихийников вызывают дождь, тем меньше шансов, что вмешательство в погоду можно выявить.

Поэтому я вместе с «товарищами» по покушению с наслаждением смотрел, как небо темнеет, готовясь разродиться дождем.

— А Карловна не решит разогнать тучи? — спросил с тревогой Аганин.

— Ага, руками. И в прошлое закроет дверь, — ответил я, но увидев недоуменный взгляд троицы понял, что немощную эстраду они не знают. — Все рассчитано. Сил не хватит. У нас среди учителей осталось всего два мага ветра. Наши стихийники возьмут численностью. Вон, говорил же.

Завуч отдавала распоряжения, с досадой глядя на небо. А сутулый Петр Семенович, препод по геральдике, уже поднял постамент с кристаллами и потащил его в сторону главного корпуса.

— Уважаемые третьекурсники, — кастанула Елизавета Карловна Рупор, чтобы ее лучше слышали, — выпускное собрание переносится в административное здание.

В довершении ее слов сверху громыхнуло и на школьную площадь стали падать крупные виноградины дождя. Как бы стихийщики не перестарались и нас вовсе не смыло. Но самое главное было сделано — план работал. В короткий срок помещение наполнилось практикантами, а я с тревогой смотрел на лестницы, ведущие на второй этаж Если кто-то из учителей решит занять место там, то это значительно все усложнит. Не знаю, дотянется ли туда артефакт Терлецкой.

Однако опасения не подтвердились. Немногочисленные преподаватели в составе Менторов, завуча директора, Коршуна, Матвеевой и еще парочки учителей стояли у самого начала лестниц. А практиканты выстроились полукругом перед постаментом. Не хватало лишь главного персонажа, для которого все и затевалось.

— Ну и дождь, будто все стихийные маги решили загнать нас сюда, — вздрогнул я, услышав знакомый голос.

Уваров закрыл за собой дверь. Его черный, как и душа, костюм был мокрым, но на лице сияла дежурная улыбка.

— Господа третьекурсники, сегодня вам уготована великая честь, — сказала завуч. — При получении новых рангов будет присутствовать сам Предстоятель, высокоуважаемый господин Уваров. Также по старинному обычаю Терново, он лично поздравит группу, занявшую первое место в нашем негласном соревновании практикантов.

Раздались громкие аплодисменты. Все-таки видеть Предстоятеля доводилось не каждый день. Я толкнул в бок Куракина.

— Хлопай. А то сейчас в нем дыру прожжешь.

Саша кивнул, стараясь сделать максимально нейтральное лицо (получилось просто менее злобное, чем обычно) и принялся активно, даже слишком, отбивать ладони. Терлецкая пыталась не смотреть на высокородного, Аганин же стал цвета потолка в моей комнате. Мда уж, шифровальщики из моих подельников так себе.

— Но прежде всего, сейчас состоится последняя инициация в школе. Надеюсь, что на этом ваш магический путь не закончится. И вы еще увидите много кристаллов в своей жизни. Кого-то ждут великие свершения, другие будут заниматься рядовой, но вместе с тем не менее важной работой на благо магического мира. Надеюсь, вам пригодится все, что вы узнали в стенах Терново.

Мне даже показалось, что на секунду в глазах завуча блеснули слезы. Видимо, ей было действительно не все равно. Вот лысенький директор стоял статистом с самым скучающим видом, разве что изредка боязливо косился на Предстоятеля.

— Аганин Сергей, — громко произнесла Елизавета Карловна.

— Что? — испугался высокородный.

Завуч недоуменно подняла брови и указала на постамент с кристаллами. Я даже слышал, как облегченно выдохнул Аганин. Блин, из-за этих олухов сейчас и сам волноваться начну. Точнее стану больше обычного.

Однако с дальнейшим Сергей справился выше всяких похвал. Елизавета Карловна взяла на себя обязанности распорядителя в отсутствии Якута, поэтому лично отдала высокородному кристалл. Тот поглотил его, задумчиво глядя на рассыпающуюся в руках пыль, после чего завуч дала Сергею еще один. Надо же…

— Ранг подмастерье!

— Поздравляю, — хищно улыбнулся Уваров, протягивая руку. — Немногие заканчивают школу с таким рангом.

Аганин ответил рукопожатием. Я думал, что быть белее уже невозможно, но Сергей меня разубедил, став цвета мела.

— Байков Дмитрий!

Димон, который за три года учебы вытянулся, похудел и уже не был похож на того увальня-первокурсника, с серьезным видом вышел к постаменту. После коротких манипуляций завуч озвучила свой приговор.

— Ранг подмастерье!

— Поздравляю, — сказал Уваров. — У вас замечательный выпуск, Елизавета Карловна. Что не маг, тот подмастерье.

Горленко вместе с сестрой немножко разбавили его похвалу, получив черновых. К ним в компанию отправился и Зайцев. Однако завуч не выглядела недовольной. Еще бы, желательный ранг для окончания школы — ремесленник, он же поденщик. Пока же все превосходили возложенные на Терново ожидания.

Небольшая заминка произошла с Катей. Ей тоже дали два кристалла, после чего Елизавета Карловна замолчала, будто подбирая слова.

— Все-таки черновая, — подсказал ей Предстоятель. — До подмастерья чуть-чуть не хватило. Но потенциал хороший.

— Именно так, — согласилась завуч.

Зыбунина чуть склонила голову, никак не показав, что знакома с Уваровым и заняла свое место среди практикантов. Я следил, как мои одноклассники один за одним выходили к постаменту, занятый своими мыслями. Теперь, как из рога изобилия, посыпались ранги ремесленников, реже кто становился черновым. И вот наконец настала моя очередь.

— Кузнецов Максим!

— Этот тот самый талантливый маг, о котором все судачат? — спросил у завуча Уваров, делая заинтересованное лицо.

— Максим весьма способный молодой человек, — уклончиво ответила Елизавета Карловна.

— Уникум, что и говорить, — улыбнулся Уваров, а меня будто окатило ледяной волной.

— Максим, бери кристалл.

Первый обратился в пыль в сущие секунды. Я вопросительно посмотрел на завуча, а она указала на самый большой кристалл из всех. Руку потянуло вниз под тяжестью предмета, а сила мгновенно потекла по моим венам. На висках выступил пот, во рту пересохло и вместе с тем на меня нахлынуло невероятное удовольствие.

— Еще один кристалл, Максим, — еле сдерживала довольную улыбку Елизавета Карловна.

Я взял чуть побольше, накачивая его силой и тут голова загудела, точно в нее со всего маха ударили кувалдой. Казалось, будто сила стала чужой. Она не желала меня слушать. Да и кристалл не намеревался рассыпаться.

— У каждого есть свой предел, — прокомментировал это Уваров.

— Ранг мастер, — мягко улыбнулась Елизавета Карловна. — Выдающийся результат, Максим.

— Поздравляю, — протянул руку Уваров. — Хоть прямо сейчас к себе в Конклав забирай.

Мои нервы были, как натянутая струна. Но все же я ответил на рукопожатие.

— Твердая рука, — одобрительно покачал головой Предстоятель. — Только запомните одно, молодой человек. Главное в жизни правильно распорядиться своими ресурсами. Силой в том числе.

В его глазах сквозила издевка. На мгновение мне показалось, что он все знает и мы пропали. Но Уваров убрал руку и заинтересованно поглядел на завуча, а я на ватных ногах вернулся обратно. Кто-то хлопал по плечу, с другой стороны в ухо шептали поздравления, а меня будто в прорубь окунули.

— Ты в порядке? — внимательно изучал мое лицо Саша, подобно археологу, который осматривал древнюю фреску.

— В полном, — ответил я ему.

— Если сомневаешься…

— Я справлюсь!

— Куракин Александр.

Высокородный стал вторым по силе магом после меня, получив ранг специалиста. Уваров что-то говорил Куракину про честь семьи, что отец бы им гордился, точно желая спровоцировать. Но к моему удивлению Саша даже поблагодарил за поздравления предстоятеля. И только глядя, как пунцовый высокородный идет назад, я понял, каких усилий стоило ему сдержаться.

— Надеюсь, что ты действительно справишься, — выдохнул он. — Иначе… Иначе.

Терлецкая обернулась, закусив губу.

— Все в силе, — сказал я, хотя в душу закрался страх. Больше всего хотелось отменить сейчас все. — Начинаем после Шафидуллина.

Тем временем получил свой ранг чернового Мишка, после него таким же классом отметилась Терлецкая. Сияя, как начищенный башмак, вернулся в ряды Азамат, который стал полноправным магом-ремесленником и настала пора отправной точки. К постаменту пошел Рамиль.

Он волновался, это было заметно даже со спины. Покраснели кончики ушей, походка стала какая-то дерганная, а первый кристалл Рамик и вовсе чуть не уронил. Однако справился с нервами и развеял инструмент для инициации. Я уже набрал полную грудь воздуха, но Елизавета Карловна, точно издеваясь на нами, указала еще на один кристалл. Вот умеешь ты удивить, Рамик, когда это не требуется.

— Ранг черновой! — возвестила завуч. Эти слова зазвенели у меня в ушах, а в следующее мгновение Терлецкая тронула за плечо.

Наверное, к остановке времени трудно было привыкнуть. К примеру, я не смог. Сначала удивился, как Светка так быстро развернулась и только потом пришло понимание произошедшего.

— Получилось, — скорее констатировал я, чем спросил.

— Да, — чуть ли не трясло Терлецкую. — Давай, Максим, времени очень мало.

Я кивнул, мимолетом оглядев замерших будто манекенов практикантов, учителей и… Уварова. Высокородный застыл со своей фирменной холодной усмешкой на губах. Что ж, с ней он и умрет.

— Хорошо, будь на этом месте, — сказал я ей. — Тебя не должны заподозрить, когда все закончится.

Сердце стучало, как сумасшедшее. Нет, на моих руках уже была кровь. Того же Застрельщика. Только в тот раз я защищался, и выбор был прост — либо я, либо он. Теперь речь шла о преднамеренном убийстве. Наверное, об этом и говорил Куракин. Я слишком много сомневаюсь, а он бы уничтожил Уварова не задумываясь.

Нет, я справлюсь. Иногда правильно начинать драку, не ожидая, пока тебя сделают инвалидом. И выбор сейчас такой же, просто стал еще более серьезным. Либо он, либо мы. И под «мы» я подразумеваю не только горстку собравшихся в этом зале магов. Страну, а может, и не одну. Уваров опасен для всех разумных и неразумных существ.

Нож из пространственного кармана лег в потную ладонь. Я сделал неуверенный шаг к своей жертве, собирая всю волю в кулак. Сила просыпалась во мне, готовясь излиться вместе с ударом. Еще один шаг — я теперь мог рассмотреть каждую морщинку на лице Уварова. А ведь он немолод. Бог знает, сколько ему лет. Сто, двести? Тьфу, нашел о чем сейчас думать. Еще один шаг. Я услышал испуганный писк Терлецкой. Видимо, она не в силах уже была сдерживать себя. Пора.

Оставшееся расстояние до Уварова я буквально пролетел. Рука взлетела, готовясь нанести удар, холодная рунная вязь на клинке вспыхнула, лезвие хищно сверкнуло, желая разрезать человеческую плоть. Сила прошла от пяток до кончиков волос, выливаясь в оружие. Вся было готово к тому, чтобы план свершился. И в самый последний момент Уваров перехватил мою руку.

Улыбка на его лице стала еще шире. Но это не была привычная усмешка, скорее оскал хищника у добычи, который заметил рядом оробевшего падальщика. Быстрым движением высокородный вывернул мне руку и нож отлетел в сторону, жалобно звякнув о натертый домовыми паркет.

Уваров небрежным жестом пригладил волосы, посмотрел на меня, потом на Терлецкую и сказал.

— Что, ребятки, решили пошалить?

Глава 26

Я до последнего надеялся, что все получится. Поэтому внезапно «оживший» Уваров ввел меня в состояние ступора. И еще больше удивило, что он не собирался здесь и сейчас убивать незадачливых обидчиков. Напротив, предстоятель всея Руси был спокоен и даже будто бы доволен.

— Кузнецов, займи свое место. Ты же не хочешь лишних вопросов от завуча?

И тогда я почувствовал, что значит, когда тобой управляют. Уваров залез в мою голову, беззастенчиво и без всякого страха. А чего ему было бояться? Что пожалуюсь на вмешательство в сознание, когда пытался убить Охранителя и правителя страны?

Мое тело против воли вернулось обратно к замершим практикантам. Сам я чувствовал себя запертым в крепкой клетке, не в силах что-нибудь сделать. Секунды тянулись долго, грозя растянуться в вечность. И наконец все ожило. А вместе с тем и спало мое оцепенение.

— Какого… — не хватило слов Куракину, чтобы закончить свое предложение, когда он увидел Уварова. Живого и здорового.

Я молчал, не в силах выдавить из себя хоть одно слово. Сейчас он им все расскажет. Сейчас всем нам наступит конец.

— А теперь, Елизавета Карловна, — сказал довольный предстоятель, делая вид, что ничего не случилось. — Я бы хотел побеседовать с вашей самой успешной группой практикантов. Наедине.

— Хорошо, — завуча лишь на мгновение смутило данное предложение. Но, видимо, она не нашла в нем ничего предосудительного. — Мой кабинет подойдет?

— Вполне.

Наверное, так чувствуют себя приговоренные к смерти, отправляясь на казнь. Наша четверка заговорщиков молча поднималась по лестнице, не проронив ни слова. Разве что в глазах Куракина плясали адские огоньки. Зыбунина выглядела задумчивой и серьезной. Впрочем, она даже не пыталась взглянуть на меня. Рамиль же был весел, хвастался полученным рангом и искренне не понимал, почему я за него не радуюсь.

— Не, я знал, что сильно прибавил за год. Но чтобы чернового взять.

— Поздравляю, — смотрел я в спину Уварову.

— Молодец, Рамиль. Ты очень крутой маг, Рамиль, — гримасничал друг.

— Ты правда молодец.

— Звучит не особо искренне.

— Шафидуллин, заткнись уже, — рыкнул на него Куракин.

— Проходите, — открыла дверь в кабинет Елизавета, пропуская всех вперед. — Четверти часа вам хватит?

— Вполне, — улыбнулся Уваров.

Я ожидал, что он снимет маску доброжелательности, как только за ним закроется дверь. Но вопреки ожиданиям предстоятель был сама любезность.

— Поздравляю вас с успешным окончанием года. Понимаю, что не все из задуманного удалось совершить, однако на то вы и начинающие маги. Ведь так?

На двусмысленные фразы Уварова с довольным видом кивал лишь Рамиль. Все остальные, включая Зыбунину, были предельно сосредоточены. И явно не понимали, к чему этот спектакль.

— Вы можете обратиться к моему помощнику, если возникнут какие-нибудь непредвиденные обстоятельства. Мы постараемся помочь. Талантливые маги нуждаются в поддержке. Ведь так?

— Само собой, — не удержался Рамик, процитировав цитатку из соцсети. — Талантливым надо помогать, а бездарности пробьются сами.

— Именно, Рамиль. Вас же так зовут? Также мы подготовили направления с должными рекомендациями, — Уваров полез во внутренний карман, — К примеру, если кто-то из вас решит посвятить себя военному делу, то сразу получит звание поборника, без всяких длительных стажировок…

Высокородный похлопал себя по правому карману пиджака, потом по левому. Затем приложил палец к губам, будто что-то вспоминая и треснул себя ладонью по лбу.

— Видимо, выпал при аппарации. Перемещение вышло не самым лучшим образом. Помещение оказалось слегка захламлено. Рамиль, вы не сходите в главный корпус? Третий этаж, вторая комната слева от лестницы. Должно быть конверт с рекомендациями там.

— Да, конечно, — согласился радостный Рамик, выскочив наружу.

— Екатерина, помогите, пожалуйста, своему товарищу. Думаю, с вами он быстрее управится.

К слову, Зыбуниной не надо было придумывать поводов. Достаточно сказать — выйди, сейчас взрослый дядя устроит деткам ата-та. Катя даже не взглянула на меня, коротко кивнув, и скрылась за дверью. А у меня стали появляться смутные сомнения. Она тоже знала о покушении. Пусть не была посвящена во все нюансы. Но могла передать информацию Уварову, а он уже мог подготовиться. Ну, или не знаю.

Учтивый и вежливый предстоятель вышел из кабинета завуча вместе с лишними свидетелями. Больше не надо было перестраховываться, корча из себя любезного и заботливого предстоятеля. Тон высокородного звучал по-прежнему шутливо, но вместе с тем голосе звенела сталь.

— Подумать только, хронотиумный артефакт, запрещенный во всех цивилизованных странах, — смотрел он на Терлецкую. — Мне даже пришлось в срочном порядке заказывать защиту против него.

Уваров расстегнул высоко поднятый ворот рубашки и нашим глазам предстала толстенная медная цепь. Такие раньше носили блатные ребята из девяностых, только металл выбирали более благородный.

— Не представляете, как эта цепь давит. К тому же ее надо постоянно заряжать. Но, такова цена за срочность. Светлана, вы позволите взглянуть на артефакт?

Терлецкая на мгновение вытянула руку с амулетом, но в ее голубых больших глазах сверкнула нечеловеческая решимость. Светка еще сильнее сжала артефакт, вливая в него силу и тот стал рассыпаться на части.

— Глупо, хоть и предсказуемо, — без всякой досады сказал Уваров. — С другой стороны, мне же лучше, не надо будет носить эту чушь.

Он снял цепь и демонстративно бросил ее на пол. А сам присел на широкий стол завуча, сложив руку в замке на колене.

— Кто проговорился? — я сдержался, чтобы не задать вопрос по-другому. У меня не было сомнений — это Зыбунина. Но существовал крошечный шанс, что это не Катя. Тогда бы я просто подставил ведьму.

— Проговорился, — будто попробовал слово на вкус Уваров. — Нет, дорогие мои, проговариваются невзначай. По ошибке. Я все знал с самого начала. Думаю, Сергей, больше нет нужды скрывать наши хорошие отношения.

Предстоятеля поманил рукой, и Аганин, будто загипнотизированная огромным питоном мышка, послушно подошел к нему. Губы высокородного практиканта дрожали, а лицу не помешало бы немного крови.

— Сергей, — чуть ли не простонал Куракин.

— Да, именно он, — погладил Аганина по голове Уваров. — Когда ты просил навести справки через его отца, тот обратился ко мне. Вместе мы решили, что будет интересно довести эту небольшую игру до конца. Кто же знал, во что все выльется. Сергей, ты можешь идти. Дальнейшее развитие событий тебе вряд ли понравится. Твои документы о завершении школы уже подготовлены, можешь отправляться к отцу.

Аганин коротко кивнул, мельком посмотрев на нас. Но тут же перевел взгляд, будто обжегшись. А у меня почему-то камень с души упал. Странно, конечно. Нас предали, но я был чертовски рад, что сделала это не Катя.

— А теперь, мои дорогие заговорщики, — показал кавычки пальцами Уваров. — Поговорим о вашей судьбе. Да, Максим, держи, ты обронил.

Он двумя пальцами, будто брезгуя, вытащил фамильный нож Кузнецовых и протянул его мне, рукоятью вперед. Самым большим искушением было схватить оружие и нанести удар. Хотя бы попытаться. Но мы все, включая Уварова понимали, что это бесполезно. Может, на подобное и рассчитывал высокородный, так демонстративно отдавая мне оружие. Нет уж, цирка он не дождется. Я забрал нож и спрятал его в пространственном кармане.

Мне было даже интересно, как он все обставит. Все-таки смерть троих учеников в кабинете завуча — это вам не семечки у подъезда щелкать. Почему-то собственная гибель воспринималась как нечто само собой разумеющаяся. Мы знали, на что шли.

— Что же мне с вами делать?

Уваров сделал мученическое лицо, словно действительно еще ничего не решил. Меня на эту уловку было не купить. Раз уж он с покушением просчитал нас в два счета, то и наказание уже придумал. Как оказалось, я был недалек от истины.

— Конечно, вы лишь глупые подростки, которые ошиблись. И все могут ошибаться. Но мы живем в России Достоевского, где преступление не бывает без наказания. И раз уж так, я попытаюсь донести до вас, что если ведете себя, как взрослые, то и спрос будет, как со взрослых.

Именно теперь предстоятель показал свое истинное лицо. Он больше не улыбался. Маска притворства оказалась сброшена и ей на смену пришла гневная личина.

— Я решил лишить каждого из вас одной самой дорогой вещи. То, без чего ваша жизнь уже не будет прежней. Это послужит отличным напоминанием в будущем. Начнем с тебя, Светлана.

Терлецкая вся сжалась, точно ожидая удара. И он последовал незамедлительно.

— Знаете ли вы, господа практиканты, что больше всего на свете Света, простите за каламбур, дорожит своей матушкой. Не бог весть какой волшебницей, но женщиной с многочисленными добродетелями. Для высокородных особ в наши времена это немаловажно.

— Вы… вы не посмеете… — дрожали губы у Терлецкой.

— О, еще как посмею. Я же говорил, наказание должно быть соответствующим поступку. Проникнуть в ваше имение не под силу даже мне, но так кстати, что старушка Эмма любит бывать у своей троюродной сестры. А вот у нее защита оставляет желать лучшего.

Терлецкая взмахнула рукой и исчезла, произведя аппарацию прямо из кабинета. Я ожидал, что Уваров ринется за ней или попытается помешать перемещению, в его силах было сделать подобное, но предстоятель только укоризненно покачал головой.

— Никаких манер у современных барышень. Ни здравствуйте, ни досвидания. Хорошо, движемся дальше, Александр.

— Что, попытаетесь укокошить мою мать? — презрительно фыркнул Куракин. — И мне, наверное, надо сейчас умолять этого не делать? Человека, который был для меня всем, ты уже убил.

— Вот как его не любить, а? — подмигнул мне Уваров. — Ничего не боится. Твой отец был таким же. Правда самонадеянность сыграла с ним злую шутку. Куракин-старший умер, но осталось кое-что еще. Его наследие, ведь так?

Я успел в самый последний момент перехватить рванувшего на Уварова Сашу. Сейчас он явно не отдавал себе отчет в своих действиях. Предстоятель медленно подошел к Куракину и легонько коснулся его. Мои руки провалились в пустоту — Куракин пропал. Нет, Уваров явно тянул на Таноса, но не убил же он Сашу? Для чего тогда все эти рассказы?

— Пусть остынет, а то наворотит сейчас дел. Придется и его уничтожить, — пожал плечами предстоятель. — А это скучно и неинтересно.

— То есть вы решили не убивать нас потому, что это скучно?

— В том числе, — согласился Уваров. — Что мне со смертей трех молодых магов? По крайней мере, этих двух. Еще не остыла земля на могиле их отцов. Конечно, со мной это будет трудно связать, уж поверь, я знаю, как подобное устроить. Но слухи — это мерзкая вещь… Они ползут, опутывают тебя. И чем больше ты борешься с ними, тем сильнее вязнешь.

— Получается, меня можно убить без всякого зазрения совести и потери репутации.

— С одной стороны — да, — кивнул Уваров. — Мелкий аристократ, пусть и талантливый маг, но сколько вас таких? Через пару лет о тебе бы никто и не вспомнил. Но разве смерть — это достойный урок? Я так не думаю. Поверь, я приготовил кое-что поинтереснее.

Предстоятель неторопливо сел на свободный стул и щелкнул пальцами. Я ожидал чего угодно, но не того, что произошло. Вернее, не того, кто появился.

Крохотный человечек заискивающе поглядел на меня и даже поклонился. После чего повернулся спиной и стал отчитываться.

— Защитные руны стерты, все заклинания развеяны, хозяин, как вы и просили.

— Тишка… — встал ком у меня в горле.

— Вообще, его зовут Митрофан, — ответил мне Уваров. — Дурацкое имя, как по мне. Но он не привередливый, откликается и на Тишку.

— Как? Зачем?

— Ты же не думал, что одного слова ведьмы мне будет достаточно? Я знал, что рано или поздно ты полезешь в улей разъяренных пчел. Уж такой у тебя характер. Держи друга близко, а врага еще ближе. Вот мне и подумалось, что хорошо бы, если рядом с тобой будет мой человек. Ну ладно, не совсем человек. Только ты мог поверить, что домовой станет больше ста лет дожидаться хозяев в заброшенном доме.

Уваров оскалился, явно довольный своей шуткой. И тут же посерьезнел.

— Взгляни на это с другой стороны. Я сделал тебе одолжение. Избавил от последнего мостика, связывающего с немощным миром. Прошлым Максимом Кузнецовым. Получается, это не совсем и наказание. Назовем это услугой, о которой никто не просил.

Последние слова я уже не слушал. Мне никогда не доводилось кастовать аппарацию так быстро. Шкафы с книгами растаяли в дымке, длинный стол зарябил, а Уваров поплыл, благодушно отпуская меня. Вот только вопреки ожиданиям, комната для телепортации в имении не появилась. Вместо этого меня стало бросать в темноте из стороны в сторону. Это даже было похоже на Иномирье — сползающая чернота, пытающаяся завладеть всем сознанием и великое ничто. А потом появилась боль.

Я попробовал пошевелиться и руку словно пронзили раскаленные спицы. В глазах появилось пламя, мешая рассмотреть окружающую действительность. Мириады светлячков плясали передо мной, затмевая все вокруг.

Вместо человеческого голоса во мне родился звериный рык. Я стонал, кричал, ревел, делал все, чтобы переключиться с чудовищной боли. И только спустя долгое время стало что-то получаться. Кончики пальцев ощутили острую траву — дядя Коля давно говорил, что здесь необходимо засеять нормальный газон. Он такой в рекламе видел. Да все денег не хватало.

Надо мной, меняя по воле ветра свою причудливую форму, стали различаться взбитые, точно сливки, облака. Скоро пришли и звуки — пение птиц, журчание воды, шорох оседающей земли.

Я с трудом поднялся на ноги. Правая рука оказалась похожа на экспонат из музея хирургии. Мне было далеко до подлинных специалистов, но судя по выступающему обломку кости, тут что-то вроде перелома. А вот что мне совсем не понравилось — торчащая из живота доска. Причем находилась она в моем теле с такой непринужденностью, словно всю жизнь тут и была.

Как нам говорили? «Перемещайтесь только в те места, положение предметов в которых вам известно». Я искренне думал, что в комнате, отведенной под аппарацию, все так и будет. Вот только самой комнаты не было. Как и всего дома.

На их месте лежала груда руин. Имение рухнуло, распластавшись по изумрудной траве, словно по воле десятибалльного землетрясения. Я вытянул левую руку, и руины родового гнезда Кузнецовых стали расступаться, чтобы обнажить самое страшное.

Сознание пыталось потухнуть, чтобы приглушить боль, но невероятным усилием воли я оставался на ногах. Страх, поселившийся в душе, знал итоговый расчет наказания Уварова. Но крохотная надежда все еще догорала остатком свечи. Я цеплялся за нее, как утопающий за соломинку. Может, он жив. Или его и вовсе там не было. А что, если…

И только когда под очередной балкой обнаружилось тело отчима, внутри все рухнуло. Я бережно поднял его телекинезом, насколько позволяла трясущаяся рука и переложил на землю. Он умер быстро. Не мучался. Спасибо судьбе хотя бы за этого. Балка свалилась прямо на голову. Он даже не понял, что случилось. Не осознал, что умирает из-за своего глупого пасынка. Из-за его ничтожных попыток перехитрить хитреца.

Я не плакал. Слезы сами потекли из глаз, падая на разорванную школьную форму. Еще одна смерть на моих руках. Смерть самого важного человека в моей жизни. Того, кто пытался сделать из меня мужчину. Ярость, все это время застывшая в жерле моего вулкана, вдруг выплеснулась вместе с силой, сметая все на своем пути. Вздымалась вокруг земля, ударная волна разворотила все прочие дома рядом с нашим, замолкли мгновенно убитые птицы. Я стоял посреди мертвого, выжженного магической энергией руин имения, шепча одни и те же слова. Повторял их вновь и вновь, будто надеясь, что высокородный мерзавец их услышит и даст ответ.

— Почему? Почему ты меня не убил?

Интерлюдия

Листва шумела за окном, радостно приветствуя совсем уже летнее солнце. Москва задышала полной грудью. Разгрузились дорожные артерии могучего организма, опустели широкие улицы и проспекты, исчезла толкотня в метро. Уваров любил лето. В такие моменты он считал, что жизнь в столице не лишена своих плюсов.

От созерцания мирной картины за открытым окном его отвлек тихий стук в дверь. Высокородный нехотя повернул голову, разглядывая мрачный кабинет и вздохнул. Отпуска бывают у обычных людей, но никак не предстоятелей.

— Входи, Миша.

Блеснула потная от жары лысина и управляющий мелкими семенящими шагами приблизился к столу. В руках он держал кипу листков и несколько картонных папок, перетянутых белыми тесемками. Новости и дела, требующие безотлагательного вмешательства. Впрочем, ничего особенного. Так начинался каждый день Уварова.

— Давай своими словами, чтобы не тратить мое время, — указал высокородный на стопку.

Михаил Николаевич зарекомендовал себя самым лучшим образом. За несколько последних месяцев он перестал совершать ошибки, правильно чувствуя настроение хозяина. И Уваров не мог этого не отметить.

— Белоголовцев объявил себя банкротом. Его имущество продается с молотка, — начал управляющий.

— Все к тому шло. Этот смоленский ведьмак всегда любил азартные игры. У него есть что-то стоящее?

— Разве что лавка ингридиентов, — пожал плечами Михаил Николаевич. — Но она совсем неказистая. Стоит ли связываться из-за такой мелочевки?

— Стоит. Никогда не знаешь, что тебе может пригодиться. А запас карман не тянет. Выкупаем.

— Выкупаем, — повторил управляющий, делая себе заметку. — Эмма Терлецкая найдена в доме своей сестры мертвой. Конклав занялся расследованием, все-таки высокородная. Но по предварительной версии никакого криминала.

— Что девчонка?

— Скорбит, как и следует вести себя высокородной сироте. Она единственная в роду, поэтому скоро вступит в право наследования. И… молчит. Никаких обвинений или домыслов. Ее «слушают» многие люди. Но Светлана не подставляется.

— Но хоть когда-то она должна была поумнеть, — лениво зевнул Уваров. — Что еще?

— Сильный пожар уничтожил большую часть существ в питомнике Куракина. Сам Александр заперся в имении и не показывает носа наружу.

— Либо пьет, либо вынашивает план мести. И то, и другое у мальчишки получается слабо, — почти не отреагировал высокородный. — Дальше.

— В имении Кузнецова произошел неконтролируемый выброс силы. Помимо дома Кузнецова разрушено несколько ближайших усадеб. По счастливой случайности, никто не пострадал, кроме отчима Кузнецова. Там, в основном, садовые участки, никто постоянно не живет, — объяснил управляющий.

— Что Конклав?

— Решили списать все на взрыв газа. Прошу прощения, на хлопок газа, — исправился Михаил Николаевич.

— А знаешь что, — задумался Уваров. — Порекомендуй комиссии выставить счет Кузнецову. Ведь пострадали постройки немощных, кто-то должен это все компенсировать.

— Но мы обычно так не дела… — управляющий осекся, поймав строгий взгляд босса. — Понял. Выставим счет. Только у мальчишки ничего нет. Ни денег, ни имущества, а теперь еще и дома. Разве что земля.

— Ну, она же тоже чего-то стоит, — терпеливо объяснил Уваров. — И самое главное. Смерть отчима мальчишке не вменять. Пусть пройдет, как несчастный случай. Не хватало еще пацана в тюрьму отправить.

— Понял. Высокоуважаемый Григорий Юрьевич, позвольте вопрос?

— Давай, — великодушно кивнул Уваров.

— Зачем так ломать этого мальчишку? Не проще бы было его…

— Убить? Да, гораздо проще и надежнее. Только ты не видишь картины в целом. Теперь у Максима не будет другого выхода. Он стагет мне мстить. Более того, начнет собирать вокруг себя всех несогласных. Включая Терлецкую и Куракина. Сами по себе эти высокородные слабы. Им нужен лидер. А Кузнецов парень неглупый и теперь станет осторожничать, чтобы нанести решающий удар. Уверен, он свяжется и с Терлецкой, и с Куракиным.

— Пока не понимаю, — признался Михаил Николаевич.

— Кузнецов не позволит себе второй раз ошибиться. По крайней мере, он так думает. Начнет привлекать все силы, которые только может. Я знаю, что у него есть какие-то связи в Конклаве. Возможно, и среди благородных. Кто его знает? Многим магам не нравится моя политика. Но они в тени. Мне же надо выявить всех. Необходимо подождать, пока гнойник созреет, и уже тогда одним решительным движением уничтожить всю скверну. Понятно?

— Да, высокоуважаемый Григорий Юрьевич.

— Замечательно. А теперь самое важное. Что у нас там с отчетом по перераспределению силы?..

Глава 27

Я проснулся на жесткой кровати в знакомой комнате. Книжные полки, забитые пухлыми томиками, разбросанные без всякого порядка ингредиенты для артефактов, непосредственно верстак для производства колец и амулетов. Как же я давно здесь не был. Тут жил, раньше, по крайней мере, никто иной, как глава рода Байковых. Получается, я в усадьбе Димона.

Тело казалось ватным и чужим. Однако боли я не чувствовал. Кажется, рука была сломана. Покрутил ею и так и этак, никаких неприятных ощущений. И доска чудесным образом исчезла из живота. Нахлынули воспоминания о разрушенном доме, теле отчима и… я понял, что во мне нет злости. Во мне поселилась странная отрешенность, перемешанная с решимостью. Так бывает, когда у человека отняли все, что было ему дорого.

Ясная как день мысль пришла сама собой — Уваров будет уничтожен. Не просто убит или смертельно ранен. Он перестанет существовать в этом мире. Я предприму все для этого. Пойду на сделку с дьяволом, поступлюсь принципами, совершу любую подлость. Прошлый Максим Кузнецов, учащийся школы мог колебаться, нынешний маг в ранге мастера лишь ждал нужного момента, чтобы нанести решительный удар. Ни грамма сомнения, только чудовищная решимость.

Я поднялся на ноги, передвигаясь по комнате, как парализованный старик Странное ощущение, чувствовал себя замечательно, даже сила вновь восполнилась, однако тело слушалось с трудом. За окном зеленела листва, солнце безжалостно опаляло колосья на поле, местный домовой безуспешно ругался со знакомой мне парочкой. Слов не было слышно, но судя по напору нечисти, мои банники одерживали верх. Они-то здесь как оказались?

Чувствуя себя космонавтом, который провел минимум полгода в невесомости, я спустился по лестнице вниз. Какой емкий глагол «спустился». На самом деле на довольно несложное действие ушло почти четверть часа и риск свернуть шею. Опершись о перила, я тупо смотрел на гостиную. И, наверное, играли бы в гляделки еще долго, но тут с улицы зашел Байков. Вид у Димона был ошалелый. Словно он увидел покойника. Хотя, ему ли привыкать.

— Максим! — всплеснул он руками и кинулся ко мне.

С помощью Димы я добрался до стула и с чувством выполненного долга плюхнулся на него. Меньше всего мне хотелось идти куда-то еще.

— Что там снаружи?

— Прошка ругается с Потапычем. Ну и этой, невестой его, обдерихой. Они без его ведома стали перестраивать старый сарай под баню. Точнее печку туда притащили, законопатили все. Дыму — дышать нечем. Но им нравится.

— Как он вообще здесь оказался, этот Потапыч?

— Да бог его знает. Хотя скорее уж черт. Появился, никого не слушает, мол, у него хозяин один. И со двора пытались прогнать, да магическая сила на его стороне. Ведь хозяин действительно здесь, приглашен добровольно. Вот и ему вроде как двери открыты. Сам он вместе с обдерихой прибыл на третий день после…

Байков замолчал, словно споткнулся на быстром бегу.

— После смерти дяди Коли? — стиснув зубы, спросил я.

— После твоей комы. Ты был в очень плохом состоянии, когда мы тебя нашли. И если бы не Зыбунина…

— Что не Зыбунина? — удивился я.

— Она явилась к Рамику, когда вы все пропали из кабинета. Уваров ответил, что отпустил вас по своим делам. Так вот, пришла и сказала, что надо отправляться в имение. А там ты…

Байков постоянно сбивался, с трудом подбирая нужные слова.

— В отключке. Я сразу понял, что это магическая кома. Я уже видел подобное. Поэтому мы переместили тебя сюда, немного подлатали и стали ждать. В общем, если бы не Катя, было бы совсем все плохо.

— Сколько я пролежал в отключке?

— Долго, если честно. Сейчас уже август.

Мда, получается, мне семнадцать стукнуло. Самый «лучший» день рождения в моей жизни.

— Еще что-нибудь?

— Да, есть несколько новостей. Подожди здесь.

Байков с несвойственной ему прытью убежал наверх, после чего вернулся с конвертом и внушительным пакетом. Что интересно, конверт был вскрыт.

— Ты извини, там письмо из Министерства Кар и Штрафов. Я испугался, мало ли что…

Я достал немного смятую гербовую бумагу спокойно, без всякого волнения. Эмоционально был готов ко всему. Включая обвинение во всех смертных грехах. С Уварова станется. Но Министерства Кар и Штрафов хотело того же, чего и большинство людей, далеких от магии — денег.

— Из-за значительного разрушения домов и прилегающих к ним построек немощных требуем погасить задолженность перед Конклавом в размере… — тут я остановился, по старой памяти переводя золотом в нормальные бумажные рубли. — В течение трех месяцев. Угу, понятно. В противном случае на ваше имущество будет наложен арест. Это даже смешно.

— У меня остались кое-какие сбережения, — начал Байков.

— Не нужно, Дима. Скажи, твоя дядя может быстро продать мою землю?

— Ну… если я попрошу, то конечно.

— Попроси. Я особо не разбираюсь в этом, но если нужны будут какие-то доверенности, все подпишу.

— Максим, — закусил губу Байков. — Это земля Кузнецовых. Твоя земля.

— Всего лишь чернозем, трава и остатки дома. Я в любом случае туда бы не вернулся. Меня там ничего не держит.

— Хорошо, — кивнул Дима. — Еще кое-что. Все наши очень волновались. Просили дать знать, если… то есть, когда ты очнешься. Может, пригласить их к ужину?

— Приглашай. Это будет очень кстати. И если можно, позови еще Зыбунину. И своего дядю. Желательно, чтобы вообще все, кто обитает в усадьбе там были.

— Хорошо, — кивнул Байков, с сомнением глядя на меня.

— И самое главное, — шепотом добавил я. — Передай Рамику и Мишке еще кое-что…

Дима выслушал мою просьбу с некоторым удивлением, но согласно кивнул. Он убежал отдавать распоряжения своему дворецкому, а я открыл толстенный пакет с эмблемой МВДО.

«Выпускнику магической школы Терново им. Льва Преображенского Кузнецову Максиму Олеговичу присуждается звание поборника и надлежит явиться к протектору Урянхайского края для дальнейшего несения службы в вооруженных силах России в течение месяца».

В пакете еще лежал артефакт, привязанный к месту, в которое мне предполагалось переместиться. Обычный выщербленный камень. Насколько я помнил географию, Урянхайский край — это нынешняя республика Тыва. В общем, решили меня отправить в ссылку. Хотя для магов расстояние — плевое дело. Захотел переместиться — вуаля. Но так даже лучше. Мне в отдалении ото всех будет спокойнее придумать план для уничтожение Уварова. Так что, получается, мне сделали подарок. Или это хитрый замысел предстоятеля? Ладно, разберемся.

Что до сроков — вот с этим могут возникнуть небольшие проблемы. Судя по дате, проставленной на конверте, я уже давно должен быть на службе. Надеюсь, протектор там окажется адекватный и войдет в положение.

Между тем в доме начала происходит самая настоящая суматоха. Я даже не думал, что мое пробуждение поднимает такую смуту. Дворецкий, тот самый сухой старичок бегал, как молодой мальчишка, в поисках домового. Тот, в свою очередь, появлялся то тут, то там, все время что-то перетаскивая из кладовой. Один лишь мой банник сохранял спокойствие, сразу поняв, кто явился причиной общей суеты. Потапыч возник неожиданно и не один.

— Катерина, иди говорю, — подталкивал он подругу. — Давай, давай, не молчи.

— Ну иду, — недовольно отвечала обдериха, со времен нашей последней встречи ставшая менее отталкивающей.

Она нарядилась в просторное платье. Да и в лице стала шире, отчего ее острый нос теперь не норовил проткнуть небесную твердь. К тому же чуток располнела, приосанилась. Не нечисть, а самая настоящая банница.

— Ну… мы рады, хозяин, что вы теперь в добром здравии. Так, что ли? — обернулась она к Потапычу.

— Так, — сиял тот, как начищенный пятак.

— Хозяин? — только и спросил я.

— Ну да, мы же теперича семья. А раз уж я в услужении у тебя, так и супружница моя, стало быть, тоже.

— Ох, — лишь выдохнул я. Хотя чего тут удивляться, все к тому шло.

— Мы теперича все время с тобой будем, — продолжил «радовать» меня Потапыч. — Куда ты, туда и мы. Ни на шаг не отойдем.

— Ох, — снова повторил я.

— Я теперича остепенился, — гордо сказал банник, добавив заговорщицки. — Возраст ужо требует. К тому же, обстоятельство еще у нас одно. Катерина маленького ждет.

Я представил, какой чертенок получится из этого союза. Нет, так-то банник, конечно, но с таким характером — мама не горюй. Но вслух сказал другое.

— Поздравляю. Совет вам да любовь.

— Спасибо, хозяин, — улыбался банник так сильно, того и глядишь челюсть вывихнет. — Так что, когда отсюда выбираться будем? Местечко неплохое, но, чай, у нас свой угол есть. Его обставлять надо, восстанавливать. Баньку подлатать. Мы когда туда вернулись, там будто Мамай прошел…

— Тебя за язык никто не тянул, — ответил я ему. — Раз собрались вместе со мной быть, пусть так. Только возвращаемся мы не домой. Меня на службу призвали. Выдвигаемся завтра.

По лицу Потапыча сразу стало понятно, что он думает по этому поводу. Скривилась и обдериха. Однако ни он, ни она и слова не сказали. Банник лишь досадливо крякнул, а после, соглашаясь, кивнул. И потащил свою подругу наружу — явно собираться. А, может, что и прихватить из чужого имущества. Ведь, как говорил Потапыч: «стащил у домового — считай, честно заработал».

Димон расстарался на славу. К вечеру стол действительно ломился от разнообразной еды. Не изменяя себе, Байков сделал упор на сладком — пирожных, пирогах с вареньем и даже мороженом в вазочках. Впрочем, никто и не возражал.

Рамик, чуть не сломавший мне ребра и застенчивый Мишка, с сомнением косились на Катю. Без школьной формы, в приталенном платье, она выглядела как угодно, но не ведьмой с глухого леса. Даже попыталась непослушные волосы убрать в подобие косы. Правда, вышло далеко от идеала. Но я не мог не отметить, что выглядела Зыбунина хорошо, если не сказать больше.

Олег Байков сидел с выражением крайней заинтересованности, разглядывая гостей. И на Катю, к слову, смотрел с некоторой опаской, хотя по рангу она ему очень сильно уступала.

Потапыч с Катериной сидели за столом, вытребовав себе это право. Не смотря на то, что банник признавал меня хозяином, себя он к прислуге не относил. К тому же, так оно действительно и было. Именно сейчас Потапыч достал пузатую бутыль и без слов принялся разливать пахучий самогон в стаканы, не слушая протестов Катерины. Бросил только: «За упокой даже язвенники пьют».

— Царство небесное рабу божьему Николаю, — серьезно поднялся он и встал на стул. Чтобы его хоть как-то было видно из-за стола.

— Пусть земля ему будет пухом, — без привычного цинизма опрокинул в себя содержимое стакана Олег.

Пока остальные робко тянулись к посуде, я решительно выпил самогон и сморщился от неожиданных ощущений. Жидкость обожгла пищевод и рухнула в желудок. Стало жарко и тяжело дышать.

— Закусывай, хозяин, — посоветовал банник. — А то захмелеешь раньше времени.

— И расскажи заодно, что случилось между тобой и Уваровым, — откинулся на стул Олег. — Мой глупый племянник подобрал тебя, не раздумывая о последствиях. А вот меня очень заботит собственное будущее.

— Раз уж так, — пожал я плечами. — Смысла ничего скрывать действительно нет. Так уж получилось, что волей или неволей все здесь присутствующие оказались по одну сторону баррикад, а высокородный предстоятель по другую. Если говорить с самого начала…

Чем дольше я рассказывал, тем мрачнее становилось лицо Олега. Мне показалось, что он даже несколько раз чертыхнулся. Однако выдержки бывшего опекуна Димона хватило, чтобы выслушать историю до конца.

— Я понимаю, что вы боитесь. И это разумно. И меньше всего я хочу подставлять кого-то из вас. Потому и молчал прежде. Но теперь в этом больше нет необходимости. Едем дальше. Со мной вам лучше не общаться. Никому. Тогда риск для вашей жизни или жизни ваших близких существенно снизится.

— А что будешь делать ты? — спросил Байков.

— То, что мне и предназначено. Отбуду по своему месту службы. Надеюсь, на последнюю ночь в твоем доме я могу рассчитывать? Не хотелось бы являться к протектору затемно.

— Конечно, — почему-то смутился Димон.

— Олег, нам еще надо подписать доверенность, чтобы ты мог продать землю от моего имени.

Байков-средний скривился, видимо, уже раздумывая, так ли ему хочется заниматься моими делами. Пришлось его дополнительном мотивировать.

— После того, как погасишь долг, всю сумму сверху можешь забрать себе.

— Договорились, — победила в итоге алчность.

Дальнейшая часть ужина проходила вяло, со слабыми попытками найти повод для разговора. Это понятно. С таким же успехом можно сначала подать к столу торт, а потом недоумевать, почему никто не ест суп. Слишком уж оказались ошеломлены присутствующие моими словами. На это и был рассчет. Прощались мы сдержанно, можно даже сказать неловко. Разве что Рамик меня обнял с таким трагическим выражением, будто видел в последний раз.

— Ты можешь всегда на меня рассчитывать, — подошла ко мне Катя.

— Зря ты это говоришь, — сказал я ей, косясь на Олега.

— Я понимаю, что ты затеял. Война, значит война. Я позабочусь о своем ковене и приду.

— Я этого не прошу, Катя.

— Мужчины вообще редко просят. Особенно тогда, когда нуждаются в этом больше всего, — сказала она, поцеловав меня в щеку.

Несмотря на магическую кому, как назвал ее Байков, спал я крепко и до самого утра. Дядя Коля говорил, что так спят либо отъявленные мерзавцы, либо те, у кого чистая совесть. Если честно, я затруднялся отнести себя с уверенностью к одному из лагерей. Но ничего, скоро жизнь полностью расставит все по своим местам.

— Давайте, залезайте внутрь, — сказал я Потапычу и его зазнобе, ежась от утренней прохлады.

Как и следовало ожидать, банник притащил целый тюк вещей, досматривать который никому не дал. Домовой Байковых ревел белугой и бегал вокруг, но мой подопечный был само спокойствие.

— Наши волнуются, — негромко сказал Димка, когда мы остались наедине. — И просили передать, что когда нужна будет помощь…

— Я знаю, — остановил я его. — Спасибо.

— Ты уверен, что сделал все правильно?

— Надеюсь, что да. Делаю ставку на то, что мои слова дойдут до Уварова. Думаю, твой дядя поспособствует. Пусть он решит, что я сдался или что еще. Но я хотя бы дал понять, что вас привлекать не буду.

— Но как только…

— Я понял, Дима. Спасибо, — пожал я ему руку. — Война план покажет. Удачи.

Я активировал артефакт-метку и оказался в длинном пустом коридоре с рассохшимися дверями, через щели которых гулял ветер. Кроме нескольких протертых стульев здесь ничего не было. А само помещение напоминало старый разваливающийся барак.

Толкнув первую дверь я оказался в пустой комнате со сваленной в кучу мебелью. Покосившийся шкаф, несколько столов и поставленные на них сверху стулья. Толстый слой пыли и застоявшийся запах безысходности. Нет, я был определенно прав. Это ссылка.

Подобная картина явилась моему взору и в следующих комнатах. Мне даже на мгновение стало тревожно. Будто я опоздал на какое-то невероятно важное событие. Вроде все ушли на войну, а меня забыли. Но толкнув последнюю дверь я оказался во вполне обжитом помещение. Советский зеленый стол с положенным сверху стеклом, диван с высокой спинкой, кожаные кресла, старая, видимо еще имперская, карта того самого Урянхайского края с кучей красных отметок, сделанных маркером.

— Здравствуйте, — сказал я на всякий случай, но не получил никакого ответа.

Делать ничего не оставалось. По всей видимости, это и был кабинет протектора. Скорее всего, тоже наказанного за какие-то прегрешения. Я занял одно из кресел и приготовился ждать. Благо, делать этого почти не пришлось. Меньше чем через десять минут в коридоре послышался стук каблуков, а вскоре на пороге появился и сам протектор Урянхайского края.

— Здравствуй, Максим. Признаться, когда мне пришло твое распределение, я очень удивился. Блестящий выпускник Терново, мастер и вдруг сюда. Что, будем вместе бороться с нечестью?

Знакомый голос заставил вздрогнуть и чуть не подскочить на месте. В присущем ему неотразимом костюме и идеально убранным в пробор волосам, никак не соответствующим здешней обстановке, на пороге стоял никто иной, как Четкеров Павел Сергеевич.

Глава 28

— Да, работы тут, как говна за сараем, — протянул Потапыч. — По поводу говна я не шучу, ты лучше туда не ходи. Что за люди, ей богу. Есть же нужник.

Я толкнул незапертую дверь и почувствовал запах старости. Оглядел домик — куча ненужного тряпья, которое придется выбросить, панцирная кровать со скомканным матрасом, замызганная печка, стол с цветастой клеенкой и какие-то шаманские приспособления в углу. Зыбуниной бы понравилось. Небогато, но все же лучше, чем ничего. Я думал, что Четкеров и вовсе отправит меня с голой задницей.

К моему удивлению, Павел Сергеевич держался подчеркнуто равнодушно, когда ссылал меня в эту деревню. Задание одно — навести порядок в округе. Нечисти, по его словам, тут как грязи. По большей части она не представляла для немощных особой опасности, но иногда в пределы поселения захаживали и те существа, для которых выпотрошить человека — раз плюнуть.

Но по всей видимости, Павел Сергеевич действительно не собирался мстить. Какие бы отношения у нас не были, магов под его руководством можно пересчитать по пальцам одной руки. Только в МВДО это никого не интересовало, спрашивали по всей строгости.

К тому же Четкеров оказался в таком же положении, как и я. После смерти Терлецкого, его верный винтик, который дослужился до протектора не без помощи протеже, сослали к черту на кулички. Чтобы лишний раз не мешался под ногами. Ставку на Павла Сергеевича они не делали. Хотя это зря. Такой человек при любой власти пришелся бы ко двору. Он как флюгер молниеносно улавливал, куда дует ветер перемен. Только в одном просчитался. Не смог предугадать, что могущественного Охранителя может постичь такая судьба. Иначе бы переобулся заранее.

Что до меня — я ничего не забыл. И предательство Четкерова, и попытку использовать меня в качестве приманки. Только врагов сейчас хватало. И обострять шаткие отношения ради своего эго было бы глупо. Поэтому лучше сделать вид, что меня все устраивает. У нас будут исключительно рабочие отношения. Насколько они вообще могут быть после всего

— У тебя есть месячный план, — передал Четкеров мне кипу листков при прощании. — Выполняешь его, живешь счастливо весь следующий год до компенсации МВДО твоего обучения. Нет, я составляю рапорт о несоответствии тобой занимаемой должности. Несколько рапортов и тебя понижают до стажера, с соответствующим продлением службы. Будешь хорошо работать, уедешь по окончании срока. В противном случае, год может превратиться в три.

Вот тут и оказалась зарыта собака. По большому счету, время моего пребывание здесь зависело полностью от Четкерова. Если он захочет, то нарисует такой план, что его хрен выполнишь. Или, если Павла Сергевича очень настойчиво попросят. Подобное развитие событий я тоже предполагал.

К примеру, первый месяц у меня вроде был легким. Всего-то одно сверхопасное существо (с обозначением возможных мест обитания, подходящих на эту цель), три существа представляющих среднюю опасность для немощных и десяток малоопасных. Прилагалась даже таблица рангов тварей, чтобы я точно не ошибся. Переводя на тупой язык МВДО — мне нужно произвести такую зачистку, чтобы немощным, вышедшим по грибы и ягоды (хотя есть ли они здесь?) ничего не угрожало.

Работа не особо сложная, тех же «сверхопасных» мне предоставили нескольких на выбор. Даже возможные места обитания указывались, остальных надо искать самому. Но помучиться и порыскать по окрестным степям придется. Так что слова Потапыча про «работу и сарай» можно было отнести на свой счет.

Крадущиеся, еле слышные шаги я разобрал еще метров за двадцать. Ловко выудил нож и вложил силу в левую руку, готовый к любому развитию событий. Не то, чтобы параноил, но теперь за собственную жизнь не дал бы и ломанного гроша. Уваров не убил сразу, но я не был уверен, что он вдруг не изменит свое решение.

— Экии, — постучал в открытую дверь один, по всей видимости, из местных жителей. Увидев меня, он перешел на русский. — Здравствуйте. Вы новый участковый?

— Да, здравствуйте, — вспомнил я свою легенду для немощных. — Кузнецов Максим… Олегович.

— Я Болат. Дарга здешний. В смысле староста.

Я внимательно рассматривал этого низенького старичка с хитрым раскосым взглядом и шрамом в виде небольшого креста под левым глазом. Русских в этой глуши было не особо много. Поэтому присланный участковый-иноземец как минимум заинтересует местное население. Признаться, мне все равно. Разбираться с делами немощных я не собирался. У меня были совсем другие планы.

— Что, как у вас тут с преступностью? — на всякий случай спросил я. — Мирно живете или нет?

— Мирно, мирно, — замахал мозолистыми руками старик. — Бывает немного, — он щелкнул себя по горлу, — подеремся, но порядок знаем. Редко кого убивают.

Видимо слово «редко» меня должно было успокоить. Вышло в точности до наоборот.

— Давайте так, вы не дергаете меня по пустякам, а я не вмешиваюсь в вашу жизнь. Хорошо?

— Чаа, чаа, — закивал старик, явно довольный результатом переговоров. — Мы закон знаем.

— Его мало знать, хорошо бы еще не нарушать. А что с вашим прошлым участковым стало?

— В степь пошел, не вернулся. Не нашли, — констатировал Болат.

Учитывая, что моим предшественником был поборник с семилетним стажем, картина вырисовывалась интересная. Конклав провел небольшой расследование, тела действительн не нашли. А потом и вовсе решили забить. У МВДО попросту не хватало рук. С другой стороны, ничего страшного. Я явно сильнее бывшего «участкового» и у меня еще будет свой козырь в рукаве.

— Пойду начальник, — раскланялся старик. — Скотину кормить надо.

— Это ты верно сказал, скотину кормить надо, — пробормотал я, глядя ему в спину и выходя вслед.

Вообще, здешние места можно было даже назвать живописными. Широкие степи, упирающиеся в Саяны. Чуть поодаль к северо-востоку таежные леса с девственными озерами и минеральными источниками. Немногочисленные люди и нечисть, наличествующая тут в изобилии. Работа, по большей части, конечно, не опасная, но меня она интересовала совсем в другой ипостаси.

Для осуществления задуманного пришлось отойти на пару километров от поселения. Неизвестно, как отнесется теневик к немощным. Понятно, что они для него неинтересны, силы в них почти нет. Но лучше перестраховаться. Вспомним ту же мерзлыню.

После жаркого сухого воздуха холодные ветра Иномирья заставили на мгновение задохнуться. К моему удивлению, посреди снежных степей торчали еле заметные остовы домов. Значит, когда-то давно в той деревне жили маги, которые перешли сюда и решили остаться. Что стало с ними? Пали жертвой теневиков или попросту ушли? Вопрос интересный, но не требующий сиюминутного ответа. Что же требовалось именно сейчас?.Призвать моего старого друга.

Выплеск силы получился внушительный. Все-таки расстояние от Терново значительное, неровен час приятель не заметит его. Я даже немного замерз и начал думать, что теневик действительно попросту обиделся. Все-таки сколько я отсутствовал? А время здесь течет совершенно по-другому, чем у нас. Вот он и решил не приходить. Это существенно ломало все планы. Что еще хуже — меня заметили. Только совсем не тот, кого я ожидал.

Порождения чужой, враждебной силы приближались. Вот и ответ на вопрос, куда делись маги из деревни. Ушли они не особо далеко, а теперь решили вернуться. Тем более, когда тут такой дурачок палит в ночное небо из «ракетницы». Инший было двое. На меня сначала пахнуло могильным холодом, хотя казалось, что морознее уже быть не может, а потом на горизонте я разглядел две словно собранные изо льда фигуры.

Двигались иншии неторопливо. Не потому, что опасались меня. Физиологически, если к этим существам можно применить данное слово, они не являлись спринтерами. Я, оставляя глубокие следы в снегу, добрел до торчащего куска замерзшего дерева и уже приготовился возвращаться обратно. На равный бой рассчитывать не приходилось. Хотя бы потому, что я не знал, как этих тварей убить.

В тот момент, когда моя рука почти дрогнула, послышалась тяжелая поступь кавалерии. Привычно нахлынула знакомая сила, можно сказать, даже родная, и взрывая лапами снег, вдали появилась антрацитовая фигура теневика. В отличие от сбавивших ход инший, мой черный друг и не думал останавливаться. Он даже чуть не сшиб меня, подскочив и с интересом обнюхивая. А после разочарованно отвернул голову, когда понял, что его знакомец пришел с пустыми руками.

Вот только появление теневика смутило инший лишь на короткое мгновение. Справившись с эмоциями, они продолжили путешествие к неожиданно нагрянувшей трапезе. Еще бы, целый мастер — это довольно калорийное и питательное блюдо. В таком, наверное, уйма силы. Черт, черт, черт! Я понял, что не успею провернуть задуманное. Надо либо уходить одному, либо пытаться дать отпор.

Но чем ближе подбирались создания изо льда, тем больше сердился теневик. Если сначала из его утробы раздавалось тихое рычание, то вскоре он пригнулся и даже выставил вперед хвост, демонстрируя, что отступать не намерен. Вот только инший двое, а мой верный песоящер один.

И случилось то, что давно должно было случиться. И причиной чему послужил засланец из далекого, почти забытого мира. Перемирие оказалось нарушено. Конечности инший разлетелись кинжально острыми осколками льда, намереваясь засыпать и меня, и теневика.

Мой товарищ прыгнул навстречу и чешуйки на его теле встали дыбом. Хорошая защита. Вот только долго мы так не протянем. Я кастанул Ударную волну, избавляясь от лишнего снега — так удобнее было бы перемещаться. Сил ушло больше, чем рассчитывал, все-таки магия Воздуха не являлась моей родной. Но энергии осталось вдоволь. Теперь бы избрать правильную тактику…

Перекатился в сторону, специально оказавшись близко к одному из инший стал кастовать Расщепление. Шалость удалась. Иномирец попытался незамысловато дотянуться до меня и тут же отдернул остатки руки. Не был бы таким нетерпеливым, конечность не рубануло бы по локоть. А так…

А так все равно схватка складывалась не в нашу пользу. Рука отросла в считанные секунды. Да, на это инший потратил силу, но магической энергии у него было не меньше, чем у меня. Второй пока отражал выпады теневика, молниеносно распадаясь и собираясь для ответных атак. Нет, так дело не пойдет. Необходимо кардинальным образом что-то менять. Иначе сначала эти мерзавцы расправятся со мной, а потом с теневиком. Не то, чтобы судьба песоящера заботила больше собственной. Но в данном случае мы связаны.

Банальный силовой удар заставил моего противника покачнуться (зараза, даже не рассыпался, уверенный в своем могуществе), а я применил видимую аппарацию, оказавшись за спиной второго обидчика. Впервые за все время бытности магом сила так быстро хлынула из тела. Кожа на заломивших от боли пальцах полопалась, не готовая к такому исходу энергии, ногти потрескались, а сами руки ходили ходуном. Однако воздух вокруг иншия загустел быстрее, чем тот понял, что сейчас произойдет.

Наверное, будь я дальше, подобный фокус бы не удался. Да и момент был выбран более, чем удачный. Инший только «собрался» после выпада теневика. И замер для того, чтобы получить второй удар. Черный хвост мелькнул в холодной темноте. Одного жала хватило, чтобы пробить грудину, а жадная до чужой силы пасть тут же припала к зияющей ране.

Извини, дружок, но у меня не входило в планы дать тебе наесться. Скотину действительно нужно кормить. Однако совершенно в другом месте. В мои руках сверкнул фамильный нож, и голова иномирца отлетела в сторону будто скошенный качан капусты. Хорошо, сильно перемороженный качан капусты.

Короткая мысль оглушила почище прямого удара в голову — я убил иншия. Наверное, один из немногочисленных магов за всю историю редких противостояний. Жаль, что упиваться собственной победой пришлось недолго. Теневик утробно заворчал, недовольный скорой расправой, но тут же повернулся ко второму врагу. А я на всякий случай приготовился скастовать Расщепление.

Однако выживший инший все понял правильно. Он еще какое-то время напряженно смотрел на нас, а после неторопливо поплыл прочь, осознавая случившееся. Пришлый маг убил его собрата с помощью теневика. Перемирие полетело к чертям. И грядущее сулило лишь одно — войну. Войну, в которой, как я надеялся, мы не примем участие.

Теневик не опустил чешую, пока инший не скрылся за горизонтом. Только тогда мой защитник фыркнул и неторопливо прижал хвост к земле. Он подошел ко мне, обнюхивая своего двуногого приятеля, а холодный, пробирающий до мурашек по спине, язык коснулся моей щеки.

— В прошлый раз ты хотел уйти отсюда со мной. Помнишь? — погладил я его.

Ответом мне стал внимательный взгляд. Вертикальные зрачки будто застыли, раздумывая над моим вопросом. Однако вскоре теневик фыркнул и кивнул. Надеюсь, он не болгарин и это означает «да».

— В месте, куда мы отправимся много еды. Очень много. И я хочу, чтобы ты попал туда. Но есть одно «но» — ты должен слушаться меня. Беспрекословно.

Теперь пауза была гораздо длиннее. Теневик не столько раздумывал над рациональностью моего предложения, сколько оценивал меня, как лидера. Тот слабый пацан, впервые встретившийся с ним, едва ли подходил на эту роль. Но нынешний мастер, лишившийся всего, холодный, спокойный и уверенный в себе — дело другое. С теперешним магом приходилось считаться.

И тогда теневик рыкнул. Сила, хлынувшая на меня, была способна сбить с ног. Мой недавний защитник увеличивал ее поток, пытаясь «сломать» меня. Хотел заставить бояться и пересмотреть условия договора. Он не желал так просто подчиняться лишь потому, что так сказал какой-то двуногий. Пусть и с его частичкой силы в груди.

Ответом ему послужила не менее сильная волна магической энергии. Мое тело напряглось, пытаясь справиться с исходящей мощью. Я изливал все, не страшась опустошиться. Потому что у меня не было другого выхода. Я не видел иного пути. Или я одержу верх или навечно останусь в этих снегах. Возвращаться одному не имело никакого смысла.

Не представляю, как это осознал теневик. Может, прочитал мои мысли, а, может, почувствовал силу, которая сбила его атакующий порыв. Постепенно волна стала ослабевать, пока не истощилась вовсе. Он признал за мной право решать нашу судьбу. А то, что наши жизни теперь были связаны — понимали оба.

— Так что, договорились? — я протянул руку.

В нее с некоторым колебанием лег хвост с обломанным шипом. И пусть теневик еще «дулся», шумно дыша и смотря исподлобья, но он подчинился. А я впервые за сегодняшнее путешествие в Иномирье расслабился.

— Да будет так. А теперь давай решим, как мне тебя звать. Извини, но теневик как-то уж очень пафосно. И совсем не ласково. Есть варианты?

Антрацитовое существо лишь фыркнуло.

— Так я и думал. Как на счет Черныша? По мне, так хорошо. Что скажешь, Черныш?

Холодный язык обжег руку. Теневик переступал с лапы на лапу, готовясь согласиться со всем, что я скажу. Лишь бы мы поскорее убрались отсюда.

— Хорошо, хорошо. Только тебе придется мне помочь. Не уверен, что справлюсь в одиночку, — предупредил я его. — Сам виноват, не надо было бодаться. Запомни, я направляю, ты подкачиваешь силой.

Торчащая из снега замороженная балка стала освещаться, превращаясь в ключ для перехода. Чтобы открыть ту самую тайную дверь, которую так искал Застрельщик. Вторая моя рука лежала на загривке теневика.

Я оказался прав, что не стал пытаться перемещаться, когда перед нами были иншии. Во-первых, мы не договорились с Чернышом на берегу, что будем делать после переправы. А могущественное существо, которое живет само по себе, мне нужно еще меньше, чем остальным. Во-вторых, процесс перемещения, как и ожидалось, получился довольно длительный. Все-таки не хорька провозишь, а такую громадину.

Сначала сила теневика медленно и неохотно перетекала в меня, где тоже не сказать чтобы быстро трансформировалась. Это можно было сравнить с изготовлением железа из руды. Со значительными потерями энергии, которая выплескивалась в пространство. Теневик заметно нервничал, хлестая хвостом себя по бокам. Его сдерживало разве что мое спокойствие. А действительно, чего дергаться, когда пути назад уже нет? Надо лишь попытаться сделать все от тебя зависящее для получение результата.

В Коридор мы попали спустя несколько минут. Черныш недоуменно и с некоторым восторгом медленно вертел своей антрацитовой головой. Подожди, мой хороший, сейчас я покажу тебе действительно настоящую красоту.

В мой родной мир не вывалились, как обычно путешествовал я, а осторожно выползли, практически опустошенные. Только теперь до меня дошло, что излишняя самоуверенность могла сыграть злую шутку. Не будь даже этой стычки с иншиями, без помощи теневика я бы не переместил эту дуру сюда. Понадобился бы, а, может, и не один, мощный артефакт-батарейка, чтобы черпать силу оттуда. Но теперь… теперь все получилось.

Теневик с опаской втягивал жаркий воздух и всерьез пытался ухватить острыми зубами сухую траву. Та извивалась на ветру и ускользала из пасти Черныша. Под ногами расстилалась бескрайняя степь, подчиненная только двум магическим существам. Нам.

Мы были слабы. Переход дался невероятно тяжело. Но если мой сосуд мог восполниться со временем, то природа теневика оказалось другой. Он требовал пищи. И что сказать — в этом я не хотел ему отказывать.

— Позволишь? — протянул я руки к его шипастым выступам на голове.

Теневик медленно и неторопливо лег, явно не привыкший к таким физическим упражнениям, а я довольно осторожно взобрался на него. И когда он встал на лапы, я ощутил под собой нечеловеческую мощь. Даже в таком слабом, разобранном состоянии, Черныш был очень опасным противником.

— Чувствуешь? — спросил я.

Ответом мне послужил Глаз. Теневик не кастовал заклинания. В его сознании не было такого выражения. Он просто захотел почувствовать всех существ, которые могли стать пищей. И вместе с ним их ощутил и я. Наши силы теперь были связаны. Его кожа стала моей, мой взор простирался намного дальше обычного человеческого и его голод стал нашим общим. Я задрал голову вверх, и, еще не отдавая отчета в собственных действиях, завыл, будто одинокий волк в ночи. И к моему голосу присоединился рев теневика. Утробный вой существа из другого мира, от которого дрогнула вся нечисть в округе.

— Ну что, готов, Черныш? Тогда фас!

Вот и подошла к концу третью книга Уникума. Хочу сказать большое спасибо всем тем, кто читал и писал комментарии, кидал наградки — все это очень мотивировало. Отдельную благодарность выражаю Евгению и NetNarco за исправление опечаток. Как известно, у семи нянек дитя без глазу.

Content

Дмитрий Билик
Уникум 3: Практикум

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Интерлюдия

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Интерлюдия

Глава 27

Глава 28