Григорий Шаргородский

Станционный смотритель. Долг платежом красен

Пролог

Широкая улица, не уступавшая размахом главным проспектам самых крупных городов Земли, зияла глубокими рытвинами и бугрилась огромными баррикадами из обломков окрестных зданий. Глядя на пеньки и огрызки некогда величественных дворцов и высоток, ценитель архитектурного искусства испытал бы шок, но те, чья нога в тяжелом ботинке изредка ступала на покореженную мостовую, ценителями прекрасного не являлись.

Ну, может быть, где-то глубоко в душе. Очень глубоко.

Здесь и сейчас их интересовало только истинное серебро, спрятанное в порушенных тысячелетиями невообразимых катаклизмов зданиях. Даже удивительное небо Запределья уже давно не волновало души ушкуйников, и только самые неопытные иногда поднимали взгляд вверх, чтобы еще раз увидеть завораживающие переливы огненных сполохов на фоне ярко светящегося, безумного цветового хаоса, растянутого на весь небосвод. Да и то ненадолго – резкая команда старших ушкуйников быстро приводила в себя ротозеев.

В этой группе новичков не было. Истинный боярин Загорский по прозвищу Бурелом уверенно вел боевую звезду ушкуйников по загодя проложенному маршруту. Они все дальше уходили от Портального сектора, где десять минут назад в ореоле молний исчез «Скарабей». В этот раз огромный корабль, похожий на спрятавшуюся в своем панцире черепаху, не оставил после себя даже убогой обманки, потому что сегодня он вернулся на вокзал Нью-Китеж-града, а не отправился дальше – на Землю.

Боярин плыл впереди четверки бойцов, едва касаясь мостовой. Обычным же ушкуйникам приходилось топать собственными ножками. Конечно, они могли бы также левитировать с помощью артефактов, благо энергии вокруг просто завались, но этот процесс хоть и не сильно, но все же отвлекал и рассеивал внимание, а развалины Запределья небрежности не прощали.

Что же касается боярина, то он, как истинный маг, мог позволить себе и не такие излишества. А вот в плане одежды Бурелом не особо выделялся – колоритное разнообразие нарядов осталось за границей миров, здесь же царила унифицированная броня, в которой все члены команды выглядели как близнецы-инопланетяне. Плотно облегающая тела керамопластиковая броня серебристо-серого цвета и шлемы с тонированными забралами делали ушкуйников похожими на космонавтов из фантастического фильма.

Что касается оружия, то, как и в прочих артефактах, боярин в нем не нуждался, а вот подчиненные ему маги-пустышки сжимали в руках несуразно смотревшиеся на фоне футуристической брони артефактные барабанные ружья, увитые цепями рун. Конечно же в барабанах не использовались пороховые патроны. Там находились специальные носители конструктов, но и они имели определенные ограничения и нуждались в откате – отсюда и барабанная система.

С широкого проспекта группа ушла через десять минут, свернув на более узкую улицу. Впрочем, узость ее была относительна – если идти посреди пусть и развороченной, но вполне проходимой дороги, то до ближайших домов оставалось не менее пятидесяти метров. Так что пока здесь было безопасно.

Ну, почти безопасно.

– Засечка на два с полтиной, – внезапно подал голос ушкуйник с позывным Пророк. – Пауки. Пять штук.

Напрягшийся было Бурелом тут же расслабился:

– Волк, займись.

Мурза Аксагов по прозвищу Волк – ближник боярина и лучший из его ушкуйников – активировал пространственный артефакт и размытой тенью переместился к зданию справа от двигающегося отряда.

Существа, которых поисковик группы назвал пауками, больше походили на призрачных осьминогов. Смысл такого названия стал понятен, когда эфирные твари, пробравшись сквозь щели между обломков здания и вытащив оттуда мягкие конечности, вдруг преобразились. Щупальца утратили гибкость и стали похожи на сегментированные лезвия. Вот в таком виде твари действительно напоминали пауков.

Несмотря на то что таких, как Мурза, истинные чародеи презрительно называли магами-пустышками, в сочетании с артефактами и благодаря изобилию энергии Волк становился более опасной тварью, чем все эти паукообразные вместе взятые.

Барабанное ружье так и осталось в спинных зажимах ушкуйника. Такой противник не представлял серьезной угрозы, и необходимости в использовании главного калибра не было. Пусть артефактные ружья и не производили много шума, но мощные всплески изменяемой энергии могли привлечь хищников покрупнее.

Походы в Запределье – это совсем не компьютерная игра. Ушкуйники шли сюда не за победами и адреналином, а чтобы отыскать драгоценный металл. И если удавалось вообще не вступать в схватки с эфирными тварями, то поход можно было считать очень удачным.

В руках Волка заискрились энергетические клинки. Еще один рывок бросил ушкуйника в самую гущу сгруппировавшихся пауков. Издавая тихое гудение, клинки с одинаковой легкостью рассекали и призрачные тела, и каменные обломки здания.

Воздух заполнил визг эфирных тварей, но эти звуки ничем не нарушали хаотической гармонии удивительного мира.

Через десять секунд все было кончено, и ушкуйник тут же побежал, догоняя ушедшую вперед группу – Запределье могло быть чем угодно, но точно не местом для одиночных прогулок. И каким бы бесшабашным ни был Мурза в обычной жизни, основные законы «мира в пустоте» были вбиты в него на уровне инстинктов.

Еще через полчаса отряд все же добрался до места, на которое боярину указали аналитики. Они планировали каждый выход, предлагая истинному магу несколько вариантов маршрута. Сегодня его выбор пал на маршрут с конечным пунктом, помеченным на карте как Колизей. Конечно, на творение древних римлян этот объект походил мало, но общая овальная форма центральной площадки и нечто похожее на ступени по периметру все же присутствовали. Правда, для размещения зрителей эти ступени точно не предназначались.

Впрочем, боярина такие нюансы не волновали. Его внимание притягивала к себе небольшая будочка у восточного края овальной площадки, а чувство опасности пробуждало странное состояние «футбольного» поля. Казалось, его перерыли в поисках чего-то ценного, и не один раз. И рыли далеко не люди, потому что отвалы своими размерами приближались к шахтерским терриконам.

– Спускаемся, – скомандовал боярин и все же ступил ногами на твердь планеты.

Дальше потребуется полная концентрация.

Его опасения оказались вполне оправданными. Как только команда сошла по широченным ступеням к основному полю, и без того перепаханная земля вздыбилась волнами каменной крошки, выпуская наружу здоровенного эфирного монстра.

– Медвед! – заорал Пророк.

Ну, тут прорицателем быть не нужно. Да и подавший сигнал ушкуйник не имел склонности к предсказыванию грядущего, а был всего лишь отрядным сенсом – магом, обладающим особым талантом к работе с поисковыми артефактами.

Всем и без его подсказки были хорошо знакомы повадки полупрозрачного существа, внешним видом похожего на земную медведку, а размерами – на железнодорожную цистерну.

Монстр оглушительно заревел, заставив пространство вокруг себя испуганно завибрировать.

– Разошлись, – спокойно скомандовал боярин, и ушкуйники попарно сместились в обе стороны от него.

Наведенные на тварь ружья заискрились и выдали по быстро летящей шаровой молнии. Сам истинный маг ударил толстым жгутом высокочастотного разряда.

– Толстый, зараза! – ругнулся в шлем боярин и пожалел, что в небытие ушел один из самых простых способов убийства медведа и ему подобных тварей.

Раньше каждая команда тащила с собой «живца». Так называли взятого в нагрузку свеженького мага-пустышку. В случае необходимости его скармливали эфирному монстру, и пока тот переваривал чужую душу, пребывая в неком состоянии прострации, опытные ушкуйники разбирали полупрозрачное тело до уровня, в котором оно уже не могло удерживать энергию в материальном состоянии.

Сейчас таких вольностей чертов посадник и не менее раздражающая истинного мага Боярская дума не позволяли. А жаль.

Конечно, истинный боярин не особо оглядывался на законы и даже предпринял попытку привлечь в команду новичка, которым можно было бы при случае пожертвовать. Пришлось бы делать это не явно, потерпев его общество энное количество времени, но оно того стоило. Увы, новичок, доставшийся клану князя Савельева по распределению, оказался слишком шустрой рыбкой и сорвался с крючка. А все потому, что из Волка рыбак-рекрутер получился даже хуже, чем балерина из купчихи.

И все-таки они развоплотили медведа, пусть и потратив на это почти час. Еще час зачищали всякую мелочь, явившуюся на шум боя. Разбор приметной будочки и подвала под ней занял минут пятнадцать, зато двенадцать килограммов проводки из чистейшего истинного серебра стали достойной наградой за труды.

В Портальный сектор возвращались уставшие, но довольные. И что главное, возвращались вовремя.

Всего через пять минут после прибытия на место воздух над одной из гигантских круглых площадок портальных контуров заискрился и «Скарабей» явил себя этому миру во всей красе.

– Прошу на борт, господа ушкуйники! – через громкоговоритель оповестил Харон три команды добытчиков, с нетерпением ожидавших его появления.

Далеко не всем повезло в этом выходе – люди князя Шарапова несли с собой два тела. И это несмотря на то что в составе их усиленной команды из семи человек двое были в дорогущей полуторасаженной маго-механической броне. Когда истинный боярин Назаров по прозвищу Зубр снял свой шлем, Бурелом понял, что не только потери опечалят сегодня князя, но и скудость улова.

Злорадную улыбку удалось скрыть не до конца.

Загудев и заискрившись, «Скарабей» разорвал ткань мироздания и прыгнул из одного мира в другой.

Два княжеских броневика дожидались добытчиков прямо у грузовых ворот Скарабея, так что пересадка прошла быстро, и ушкуйники сразу направились к родной башне князя Савельева. На доклад к сюзерену боярин пошел как есть, в грязной броне – Бурелом знал предпочтения своего господина и не собирался его разочаровывать.

То, что в кабинете кроме князя будет присутствовать третий по значимости человек клана, боярина ничуть не удивило.

Эрнест Янович Хольд смотрел на Бурелома со смешанными чувствами. Впрочем, князь вызывал у него похожие эмоции – два сапога пара. Парочка адреналиновых наркоманов раздражала его своей безрассудной лихостью. И уж точно он не имел ни малейшего желания уподобляться этим отморозкам. Вся соль в том, что именно из-за отсутствия проклятой лихости Хольду не суждено было стать князем, по крайней мере, пока в клане есть Бурелом. Впрочем, финансист и делец в этом не особо-то и нуждался – ему нравилась его роль серого кардинала.

И все же Хольду пришлось однажды поучаствовать в вылазке на Запределье, получив при этом весьма неприятный опыт и не слишком уж звучное прозвище Хитрец. Но статус истинного боярина, а значит, место в Боярской думе стоило того. Причем эти двое так и не поняли, почему тот поход стал для Хольда первым и последним.

Они вообще мало в чем разбирались, кроме своих экстремальных развлечений. Вон как разошелся Бурелом, живописуя бой с медведом. Князь смотрел на него горящими глазами. И оно понятно: ведь легендарный Мангуст, что внешностью, что повадками похожий на шустрого и не всегда адекватного зверька, лишь немного недотянул до круглого пятисотого выхода в Запределье.

И вот зачем Бурелом дразнит его?

Внезапно Хольда кольнула мысль, что боярин специально подначивает князя, чтобы тот сорвался. А ведь всем – и в клане, и вообще в городе известно, что из Запределья старик уже не вернется. По крайней мере, в здравом рассудке. Да и не пустит его туда никто. Харон хоть и строит из себя клоуна, но на своем «Скарабее» – удивительном творении запредельцев – он практически всесилен. И уж точно капитан не повезет обратно в родной город окончательно свихнувшегося истинного мага уровня князя пустоты.

Пока Хольд катал в голове эти мысли, Бурелом закончил свой рассказ, а значит, пора переходить к делам менее интересным, но значительно более важным. Так уж повелось, что главной заботой управляющего делами клана было подчищать за этими двоими.

– Володя, – обратился он к недовольно нахмурившемуся боярину, – тут вот какая закавыка. Мой человек в почтовой службе в обход меня сообщил твоему цепному волку о возвращении в Китеж некоего Никиты Зимина. Своего человека я накажу, интереснее другое – зачем Волку этот строптивец?

– А кто это? – разыграл непонимание Бурелом.

– Вот только не надо… – сморщился Хольд. – Ты прекрасно понял, что я имею в виду пустышку, выставившего твоего Мурзу дураком. Я вообще был против того, чтобы тратить нашу квоту на новичков для создания приманки, но кто бы меня слушал…

– Да какое мне вообще дело до жалкой пустышки!? – опять же делано возмутился Бурелом.

– Володя, – потеряв терпение, зашипел Хольд, – эта пустышка теперь человек посадника. Окороти своего волчонка. Пусть смирится с неудачей и живет дальше. Если не успокоится, то накличет проблемы не только на свою лихую голову, но и на весь клан.

– Да что ты несешь! – внезапно вспылил князь. – С каких это пор всякая грязь под ногами способна доставить нам хоть какое-то беспокойство?!

Увы, уже много времени старик жил в своем выдуманном мире. Слишком долго подхалимы нашептывали ему в уши сказки о величии, которого давно нет и в помине. Точно так же, как и канувшей в небытие власти князей в этом городе. За шесть лет работы на князя Хольд прекрасно понял, что попытки открыть глаза старику не просто бесполезны, но и опасны. Тут нужен другой подход.

– Ваше сиятельство, вы совершенно правы, но зачем нам искать эту самую грязь по всему городу? Чтобы вляпаться в нее, а после долго и нудно оттирать ботинки? Пусть себе воняет где-нибудь на задворках. Ну а если мои советы для вас пустой звук, то скоро заканчивается вассальный договор и я с радостью уйду на вольные хлеба. Давно хочу открыть свою консалтинговую фирму.

Хольд мог себе позволить подобную дерзость. Эти два бузотера понимали, что клан до сих пор не обанкротился только благодаря усилиям гениального управленца. И сколько бы Бурелом ни приносил истинного серебра, это ничего не изменит.

– Ладно, – раздраженно отмахнулся князь. – Бурелом, не трогай пустышку. Не стоит оно того.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – поклонился истинный боярин и вышел из зала.

Вызванный по телефону Мурза нашел своего господина в личной раздевалке оружейного хранилища клана.

– Хозяин? – поклонился Волк.

– Ты же ведь все равно не успокоишься, пока не додавишь того строптивца?

Ответом боярину был хищный оскал ушкуйника.

– Но имей в виду, Хитрец запретил трогать эту мразь. Так что работай аккуратно. Напортачишь, будешь расхлебывать сам.

– Жаль, – не очень-то смутился Мурза, – я хотел нарезать урода на тонкие ремни, но можно провернуть все иначе. Есть у меня очень хитрая дамочка, умеющая делать гадости людям.

– Я тебя предупредил, – равнодушно отмахнулся боярин, давая понять, что разговор окончен.

Часть первая

Глава 1

Наш броневичок катил по дороге плавно и почти беззвучно. Как только мы выбрались на асфальтированную трассу предместья Нью-Китеж-града, так вообще казалось, что стоим на месте, и только ощущение ускорения, а также двигающаяся картинка за окном говорили об обратном.

На штурманский экран я не смотрел, чтобы не закружилась голова. Все дело в том, что джойстиком, управлявшим камерой в орудийной башенке, завладела Златка и издевалась над аппаратурой как могла. Когда мы миновали Сторожевые башни города, батоно Леван уступил ей место наводчика, вот девочка и отрывалась. Благо на дальних кордонах дружинники заставили нас снять пулемет и запломбировали все тяжелое вооружение, включая противотанковое ружье, лежавшее в багажном отделении.

Пока девочка резвилась на посту наводчика, старый грузин перебрался в кресло для пассажиров. Рядом с ним похрапывал Баламут, перегулявший вчера в Васнецове. Мой старый друг и напарник еще не женился, а его уже потянуло в загул. Благо будущая фрау Бамутова ехала в рейсовой фуре. Вместе с Гретой там же путешествовали супруги Чо. В броневике они ехать отказались из-за стесненности и отсутствия определенных удобств. Старики хотели забрать с собой и Златку, но девочка отказалась в самой категоричной форме из всех возможных. Она же не могла пропустить такое приключение! В итоге отлучки в кустики по естественным надобностям да посреди дикости Беловодья для нас превратились в настоящий квест, по напряженности сравнимый с войсковой операцией.

Зато мы двигались вдвое быстрее огромных грузопассажирских фур и в скучной обители староверов боярина Протасова остановились лишь на короткую подзарядку. А вот в шумном и веселом Васнецове отдыхали больше суток, дожидаясь отставший караван.

Из-за загулявшего Баламута выехали после полудня, в итоге фуры с нашими соратниками и грузом так и не догнали – по накатанной дороге огромные транспортники бежали очень резво.

За окном плыли пейзажи Беловодья – мира, который стал для нас родным, как и для нескольких миллионов других землян. Обратно на Землю если возвращались, то единицы. Дело в том, что, однажды надев на себя тонизирующий амулет, снимать его мало кто захочет. Ведь этот магический девайс не только позволяет носителю чувствовать себя бодрячком, но серьезно продлевает жизнь. Так что для подавляющего большинства беловодцев возвращение в родной, немагический, мир означает как минимум резкое одряхление, а как максимум – мгновенную смерть. Поэтому даже те, кто имел лишние три миллиона баксов на обратный билет, на родину особо не стремились.

Я тонизирующий амулет пока не носил. Организм мага, впитывая из окружающего мира энергию, и без костылей чувствует себя отлично.

В Беловодье мне очень нравится. Да, этот мир встретил нас неласково. Пока мы решали проблемы с лечением Златы, что являлось главной причиной нашего переселения сюда, я успел нажить серьезных врагов. Ушкуйник Мурза Аксагов по прозвищу Волк, решивший, что закабалить очередного холопа-мага для своего князя не составит проблем, очень расстроился, когда вместо покорного офисного планктона нарвался на строптивца.

В итоге мне пришлось подписать контракт на службу станционным смотрителем в дикой глуши. Кто бы знал, что на станции Туманный перевал я обрету новую семью из четверых стариков, кучу приключений и даже крайне непростого друга в лице барона Карла Майера по прозвищу Головоруб. Даже едва не сгубившее меня знакомство с безумной Коломбиной пусть и сожгло кучу нервов, зато сделало мага по прозвищу Туманный Демон сильнее. Да и полтора килограмма истинного серебра тоже лишними не стали.

Вынырнув из воспоминаний, я с улыбкой посмотрел на то, как батоно Леван пытается вразумить Златку, а сидящий за рулем удивительно шустрый для своего солидного возраста поляк Анджей Ожешко лишь ухмылялся в усы, прислушиваясь к веселой перебранке, но при этом он продолжал внимательно следить за дорогой.

Да уж, суетное выдалось путешествие. Одно радует – как только мы спустились с перевала, непонятно почему притихший Чуча впал в спячку. Златка, при отъезде наотрез отказавшаяся оставлять своего крысоподобного друга на станции, в начале нашего пути потискала и потрепала зверька, но, не добившись результата, оставила его в покое – хватало других впечатлений.

Ну вот почему эта крыса не вырубилась до отъезда? С другой стороны, так тоже неплохо, и оставалось лишь надеяться, что он проспит всю зиму и будет прилежно изображать из себя предмет багажа. Ради такого я готов сам грузить и разгружать ящик с его кублом столько, сколько потребуется.

На основную базу дальнобойщиков, находившуюся на территории Китежского речного порта, прибыли уже в сумерках. Через проходную ехать не стали, потому что разгрузка наших вещей, как личных, так и казенных, начнется завтра. И, наверное, продлится весь день, так как там почти все ценное имущество со станции Туманный перевал, включая свернутый воздушный шар-уловитель магопреобразователя. Главный же артефакт всего комплекса, превращающий магическую энергию в электрическую, так и остался в недрах опечатанного купола. Эту каменную глыбу не то что украсть, даже повредить можно разве что взрывчаткой.

Мы остановились неподалеку от проходной, чтобы забрать наших стариков. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что там собралась целая манифестация. Человек сто, не меньше!

Причем толпа разделилась по национальному, можно даже сказать, расовому признаку.

Как только мы приблизились, та часть, что справа, внезапно взорвалась приветственными криками. Я даже не успел заметить, как батоно Леван едва ли не на ходу выскочил из броневика. Корейская составляющая встречающей делегации особых восторгов не выказывала, потому что их старейшины уже были с ними. Грета и повольники стояли отдельной группой.

Я сидел в кресле штурмана, рассматривая людей в свете больших фонарей. Они были такими разными и в то же время похожими в своей радости. А мои старики так вообще светились, словно лампочки, и вели себя, будто не являлись умудренными опытом и согбенными возрастом аксакалами. Да что уж там, на фоне старших сыновей они смотрелись эдакими живчиками. В том, что невысокий, но очень солидный кореец с длинными усами и здоровенный, бородатый грузин, стоявший рядом с батоно Леваном, являются нынешними главами родов, сомнений не было.

Что же, переселение в Туманную долину явно пошло стариканам на пользу. Для меня все метаморфозы прошли незаметно, но вот сейчас, на контрасте разница видна, так сказать, невооруженным взглядом. Да и вспомнилось, как на этой самой проходной я впервые встретил серьезно потрепанных старостью, пока еще чужих для меня людей.

Улыбнувшись своим мыслям, я наконец-то выбрался из броневика. Но не успел пройти и пары метров, как пораженно замер. На площади перед пропускным пунктом порта вдруг воцарилась тишина, а затем вся эта компания, кроме стоявшей немного в стороне бригады повольников, дружно поклонилась. Корейцы кланялись пониже, сложив ладошки перед собой, а грузины отвесили более скромный поклон, приложив правую ладонь к груди.

Я несколько секунд тупил, а затем ткнул себя кулаком в левую грудь и тоже поклонился, правда не особо усердствуя. Когда разгибался, боковым зрением заметил такой же поклон в исполнении Баламута.

Крутившаяся как юла и не умолкавшая всю дорогу Златка от испуга спряталась за улыбавшегося деда Анджея.

Но главное, я, благодаря спрятанному в шляпе обручу, хорошо уловил общую волну доброжелательности и уважения со стороны эти людей.

Япона икебана! Чуть на слезу не пробило.

Вперед выступил сын Левана и, соответственно, отец нашего первого друга в этом городе и в этом мире – шебутного таксиста Сосо.

Кстати, вон он – стоит и лыбится, сволочь такая.

– Батоно Никита, позвольте от всего рода поблагодарить за отца. Вы сумели зажечь в нем огонь жизни и вернуть былой задор. – Бородатый грузин, которого, кажется, зовут Ираклий, чуть улыбнулся. – Мы, конечно, еще намучаемся с этим задором, но наша благодарность от этого меньше не станет. Позвольте пригласить вас в наш дом, чтобы по-нашему, по-грузински отпраздновать ваш приезд.

– Позвольте, – до этого момента с улыбкой слушавший речь грузина усач-кореец нахмурился и влез в разговор. – Почему это к вам? Господина Зимина уже ждут в нашем ресторане, где накрыт богатый стол…

– Богатый стол? – фыркнул Ираклий. – Ты хочешь заставить благородного дара жрать ваших собак и змей. Вот у нас стол так стол – шашлык, сациви, хачапури, а какое вино…

– Какой такой собака? – с усилившимся акцентом вспылил кореец.

И началась свара. Я не вмешивался, потому что прекрасно видел, злобы в этом противостоянии нет. Да и мои старики, стоя рядом друг с другом, с улыбками смотрели на своих сыновей.

Не знаю, чем бы закончилось и как долго продолжалось бы это действо, но в спор нагло влез Корней.

– И чего собачитесь? – громко свистнув и тем добившись тишины, заявил повольник. – Шефа ждет его поместье. Места хватит на всех, так что тащите туда свои собачьи шашлыки.

– Да при чем здесь собака…

– Наш шашлык только из лучшего барашка…

Одновременно, перебивая друг друга, заговорили наследники моих стариков. На что повольник лишь отмахнулся, а вот я озадачился. Вроде мы договаривались, что я сниму на зиму бесхозный дом на Бесшабашке. Но ни о каком поместье, тем более способном вместить всю эту толпу гостей, речи не было.

Ладно, прибудем на место и все увидим.

Народ быстро разбрелся по легковушкам и микроавтобусам, а мы вернулись в броневик. Теперь в нем стало тесновато, потому что в наш экипаж влились оба корейца и Грета. Да еще и Корней в качестве проводника, так что Баламуту пришлось брать Златку на руки.

– А вы разве домой не поедете? – удивленно спросил я, переводя взгляд с Левана на дядюшку Чхана.

– Поедем, но позже, – за обоих ответил старый грузин. – Должен же вас кто-то охранять и кормить.

То, что дед Анджей – вечный бродяга без кола и двора – будет зимовать с нами, я догадывался, а вот наличие в новом доме еще трех дополнительных жильцов стало сюрпризом. Впрочем, если Корней уверен, что там можно рассадить больше сотни гостей, то…

Как выяснилось чуть позже, повольник действительно не шутил.

Пресловутая Бесшабашка выглядела колоритно. Поздний вечер полностью погасил небосвод, но местные жители, не дожидаясь появления хозяек беловодской ночи – Дивии и Селены, сами обильно залили огнями обжитое пространство. Вот уж в чем Китеж никогда не испытывал нужды, так это в электричестве.

К нужному нам району мы спускались с невысокого холма и поэтому успели осмотреться. Как оказалось, на Бесшабашке имелось всего три здания выше двух этажей – три четырехэтажки и пятиэтажка районной администрации. Там же разместился маленький торговый центр. Все остальное немалое пространство было усеяно одно– и двухэтажными подворьями, иначе и не скажешь.

Строили здесь практически по шаблону. Улицы широкие – метров пятьдесят. Большей частью здания являлись эдакими гибридами крепости и постоялого двора. Первые этажи сложены из серого камня. Вторые – бревенчатые, но крытые оранжевой черепицей. Даже на первый взгляд понятно, что толщина у каменных стен изрядная. Сами подворья представляли собой композицию из трех зданий, расставленных буквой «П». Внешнюю сторону этого квадрата закрывала массивная стена с мощными воротами.

И все же при необходимости мрачные постройки могли очень быстро преобразиться. Сначала я не понимал, зачем у стыка дороги и широкого тротуара стоят ряды железных столбов с тонкими тросами, тянущимися к мощным стенам. Но когда мы проехали два квартала, я увидел прелюбопытнейшую картинку. На одном из подворий шло гулянье. Ворота широкого распахнуты, а на тросах натянуты полотнища брезента. В итоге все пространство перед стеной превратилось в крытую площадку, забитую переносными столами и лавками. То же самое творилось и внутри двора. Теперь все понятно – повольники жили и гуляли здесь именно в зимний период межсезонья. Народу собиралось слишком много для помещений, и тенты обеспечивали относительный комфорт в любую погоду.

Впрочем, после бутылки водки в одно лицо, если за воротник не течет, то и хорошо.

Именно рядом с местом гулянья нас ждал показавшийся сначала угрожающим сюрприз. Сразу стало понятно, что Бесшабашка действительно опасное место, особенно для чужаков.

Я знал, что такие броневики, как у нас, обычно используют бояре и княжьи люди, но не ждал настолько резкой реакции. Внезапно из толпы, наполовину перекрывшей дорогу, прямо под колеса выскочил какой-то расхристанный мужик, которого нельзя было назвать бомжом только из-за изрядного количества золотых побрякушек на теле и здоровенного револьвера, закрепленного прямо на объемном пузе. Хорошо хоть достать его он никак не мог из-за крайне упитого состояния. Мятая морда, очень гармонировавшая с явно не раз уроненным и истоптанным котелком на голове, подтверждала неадекватность гражданина. Да и ментальный фон этого субчика представлял собой сущий хаос.

Дед Анджей резко затормозил. Полубомж что-то заорал и все же сумел выковырять револьвер из кобуры. Я на всякий случай закрыл бронезаслонки на окнах и смотрел за дальнейшим с помощью камеры в башне. Поэтому обладатель револьвера и явно поганого характера мог нам разве только краску поцарапать. Но хуже всего, что этот персонаж стал катализатором настроения толпы. От повольников пахнуло настороженностью и даже угрозой. Многие потянулись за оружием.

– Анджей, открой дверь, – прорычал мне в спину Корней. – Я сейчас ему башку оторву.

Смелое заявление, особенно при столь настораживающих обстоятельствах, но голос повольника звучал уверенно, так что я кивнул, разрешая поляку нажать на кнопку.

Боковой люк отъехал в сторону, и Корней мячиком выскочил наружу, сразу начав ругаться:

– Окатыш, скотина пьяная! Ты что творишь?! – донеслось через динамики, потому что Анджей уже закрыл дверь за спиной повольника.

Возможно, это выглядит не очень солидно, но у нас внутри ребенок, и рисковать им я не стану ни при каких обстоятельствах. Тем более Корней был дома и выказывал полную уверенность в своих силах как внешне, так и ментально.

Он был зол практически до бешенства, что и подтвердил сначала словами, а затем и делом.

Повольник по прозвищу Корень без лишних затей, прямо с ходу зарядил алкашу солидный хук справа, и тот покатился по асфальту.

Интересно, не поэтому ли у него появилось прозвище Окатыш?

На мордобое Корней не успокоился и перенаправил свой гнев на толпу:

– Да чтобы вас всех лизун поимел! А ну убрали оружие! Я ведь предупреждал! Что же вы меня так позорите?!

От толпы повеяло угрюмым раскаянием, и на душе у меня стало немного легче. Но тут сбитый с ног Окатыш едва не испортил начавший налаживаться контакт. Он заворочался и попытался схватить лежавший на дороге револьвер. Корней среагировать не успел, зато лихо сработал один из мужиков в каком-то опоясанном почти под грудью армяке. Лихо хакнув, он пробил ногой по голове бузотера, словно исполняя пенальти, чем отключил того окончательно.

– Ногу не отбил? – участливо поинтересовался Корень. – Тебе же через неделю играть.

Похоже, моя догадка насчет пенальти попала в точку.

Убедившись, что все нормально, повольник вернулся к броневику. Я так увлекся наблюдением за толпой и отслеживанием общего эмоционального фона, что не сразу заметил вопросительный взгляд сидящего за рулем деда Анджея.

Закрытая дверь не особо смутила Корнея, и он просто постучался в нее:

– Есть кто дома?

Собравшиеся на гулянку повольники хором заржали. Мы тоже ответили облегченным смехом.

Дальше все прошло без сучка и задоринки. Дом, в котором нам предстояло прожить два следующих месяца, мало чем отличался от соседних. Основное здание имело два этажа – первый каменный, а второй – чистой воды деревянный теремок из сказки. Оба крыла были одноэтажными. Замыкающая квадрат стена вообще ничем не выделялась на фоне соседок по улице – точно такой же угрюмый вид и столбы, замершие у дороги в ожидании праздника.

Ворота пришлось открывать самим, потому что в доме пока никто не жил. Оставшаяся вдовой жена главы полностью сгинувшей на внешке команды добытчиков и две ее невестки разъехались по родственникам, а само здание выкупила община Бесшабашки. С ней от моего имени Корней и заключил договор.

Пустой двор угрюмо встретил новых жильцов, так что выгружались мы в немного напряженном состоянии. Но затем Корней забрался в пристройку и щелкнул переключателем. Внутреннее пространство залило желтоватым электрическим светом. Здесь пока еще большинство пользовалось лампами накаливания, особенно на Подоле. Через границу между мирами такую мелочовку никто возить не станет, поэтому лампочки производились на месте уже добрую сотню лет.

Стало уютнее, но ненамного.

Чтобы не затягивать вселение, особенно ввиду скорого прибытия толпы гостей, Корней быстро обрисовал обстановку в доме. Поместье было рассчитано на четыре семьи. Общей была только кухня. В итоге быстро разобрали комнаты. Все старики решили заселиться в правом крыле. Гена с Гретой и Златкой выбрали первый этаж основного здания, а мне досталась надстройка-теремок бывшего главы отряда.

Всегда хотел пожить в деревянном доме, так что по лестнице поднимался с любопытством и предвкушением.

А ничего так. Очень даже неплохо.

Закрывать бревенчатые стены панелями бывшие хозяева не стали, поэтому колоритный антураж сохранился. Да и мебель соответствовала. Последнее порадовало, в смысле тем, что не придется бегать по магазинам, дабы не спать на полу.

В остальном все довольно уютно и цивильно – постель широкая и мягкая, санузел вполне современный. В Китеже я хоть и побывал, можно сказать, проездом, но успел ознакомиться с местными реалиями и понимал, что вопрос с интернетом можно будет решить только завтра. По Сети я соскучился неимоверно, но ничего страшного, тем более этим вечером мне точно будет не до серфинга.

Так оно и оказалось: едва я успел привести себя в порядок после дороги, как во двор начали съезжаться гости. Наш броневик был бесцеремонно перемещен на улицу, а двор заполонили столы, большую часть которых притащили соседи. Над тротуаром, как и над двором, уже натянули тенты по причине легкой мороси, которая явно собиралась перейти в снег – за открытым окном чувствовался легкий мороз.

Но все эти намеки природы на грядущую непогоду никак не повлияли на людей, решительно настроенных хорошенько погулять.

Во дворе наблюдались явные признаки национальной сегрегации. В том смысле, что корейцы заняли одну часть столов, а грузины – другую. Судя по всему, грядет кулинарно-алкогольный батл. Ну что же, агрессии я не ощущал, поэтому подобное противостояние пойдет только на пользу.

Через полчаса все было готово, и во дворе заколыхалось если не море, то, как минимум, людское озерцо, причем оно широко выплеснулось наружу.

А тут явно больше народа, чем приехало встречать меня на базу дальнобойщиков. Ну и пусть, все равно они кормятся не из моих запасов.

Официальная часть вечера была короткой, но до зубовного скрежета нудной. Все аксакалы и старейшины обоих родов, как могли, источали в речах приторный мед в отношении моей персоны.

С другой стороны, мне на Бесшабашке жить, так что пусть будущие соседи послушают, какой я классный. Тут не в гордыне дело, а в простейшем расчете – стадный инстинкт диктует человеку необходимость хорошо относиться к тем, кого все любят. Есть, конечно, бунтари и малефики, но эти гадят всем окружающим вне зависимости от мнения большинства.

К счастью, старики быстро выдохлись, и мы получили возможность нормально поесть.

За главный стол по правую руку от меня уселись Гена с Гретой, а по левую – Златка и Анджей. В отличие от остальных у нас образовался эдакий кулинарный коллаж, но корейских блюд все же было больше. Тут явно постарались тетушка Пин с дочкой. Невестке батоно Левана, внешне похожей на грозную орлицу, такая ситуация не понравилась. Дамы наперебой пытались нафаршировать меня по горлышко разными блюдами. А в это время их мужья и отцы заливались вином и корейским саджу повышенной крепости.

Откуда такие познания? Да просто тетушка Пин первой успела подсунуть мне пиалку с то ли сладковатой водкой, то ли ликером. Заметивший этот финт батоно Леван чуть на месте не подскочил и рванул к нашему столу с рогом наперевес. Прошлось обломать старика – уже начались приветственные речи. К тому же я не являюсь большим поклонником вина, но говорить об этом грузину точно не стоит.

После того как все наелись, началось хоровое пение. Ну, тут заунывным напевам азиатов было далеко до грузин. Сразу было видно, что семейный хор детей гор десятилетиями отрабатывал свою программу до идеала. А вот танцы получились на загляденье – прямо символ дружбы народов. Начали грузины, затем влились повольники, ну и под конец в хоровод вплыли корейские дамы. Их мужчины почему-то предпочитали отсиживаться за столами.

Если честно, праздник быстро утомил меня, и под предлогом отправки Златки на боковую я смылся в дом. Благо вспомнил, что в местную Сеть можно зайти и через телефон.

Ну вот я и в своей любимой стихии. Поначалу просто серфил по Сети, точнее, плыл по волнам как ленивая медуза, уподобившись девяноста процентам всех пользователей. Затем неуемное любопытство толкнуло на более активные действия. Ломать хлипкую местную соцсеть, действуя через телефон, поостерегся. Тут нужна дополнительная прога и даже оборудование. Да и необходимости не было – все лежало на поверхности.

Мою персону и события полугодовой давности никто не обсуждал. Была парочка упоминаний в архивах некоторых форумов, но не больше. И все же это не означало, что стоит расслабляться. Я хорошо запомнил глаза ушкуйника по прозвищу Волк и прекрасно понимал, что просто так он не забудет полученной от строптивца оплеухи. Поэтому нужно быть начеку.

Глава 2

Да ладно! Вы серьезно? Петух? Не было печали – и на́ тебе! Словно в деревню приехал, а не в славный Нью-Китеж-град. Вот откуда тут петух? Впрочем, если подумать, подворья обширные, есть где разместить сараюшки, в которых вполне можно держать живность, дающую свежие яйца, но вчера курей на нашей территории было не видно и не слышно.

Ответ на мой вопрос оказался прост, как мычание, – на крышу правого крыла залетела соседская птица и громогласно оглашала окрестности на пару сотен метров, заявляя, что уже давно пора просыпаться даже тем, кому очень не хочется. Судя по хриплому голосу, надрывался он давно, но благодаря современным стеклопакетам я его рассветных мучений не оценил.

Вообще-то жизнь на внешке все же сумела немного перевоспитать меня. Жаворонком я не стал, но вот просыпаться к девяти часам утра все же научился. Ну а если очень нужно, то и в восемь могу встать.

Распахнув окно, я с наслаждением вдохнул свежий, прохладный воздух. Вчерашний морозец и легкий снежок канули в Лету. Пусть временно, но осень все же вернула себе хозяйские права, несмотря на то что уже начало декабря.

Петух в последний раз каркнул, с ненавистью посмотрел на меня и слетел с нашей крыши к себе домой.

Я же перевел взгляд во двор, где Баламут продолжал издеваться над своим новым подчиненным, временно носившим прозвище Валенок. Нет, парня никто не хотел оскорблять, но все попытки отвадить пацана от нашей компании пошли прахом, вот Генка и психанул, одарив его соответствующим позывным.

Там вообще странная история.

Когда улеглась суматоха с зарезанной мною истинной магиней, старый повольник все же вызвал на станцию свою команду, состоявшую из трех родных сыновей и одного приемного. У Корнея Горохова, как у его почти однофамильца царя Гороха, было три сына. Причем младший выглядел умнее всех. Как показало будущее, парень неплохо разбирался в компьютерах и даже умудрился приспособить дрон для охоты.

Старшим из молодой поросли семейки повольников был тридцатилетний, но еще не женатый Данила – крепкий как дуб, серьезностью и основательностью походивший на отца. Средний – шебутной и, как по мне, слегка придурковатый Лешка, у которого непослушным в организме было все, включая конопушки и рыжие кучеряшки. На братьев он был похож мало и характером, и внешностью, но задавать вопросы по этому поводу я точно не собираюсь. Младшим в этой троице был умник-Вячеслав восемнадцати лет от роду.

За компанию с братьями прибыл парнишка чуть постарше Славика. Его представили как Вадима, а я уже сам догадался, что это и есть тот самый сын погибшего мага-пустышки – напарника Корнея.

На первый взгляд все парни были адекватные, включая непоседливого Лешку, так что на станции я поселил их без опасений. Эмоциональное состояние у них хоть и скакало, но ни затаенной злобы, ни агрессии я не заметил. И только Вадим – черноволосый и худощавый парень, в отличие от Гороховых, не пышущий здоровьем, – носил за пазухой какой-то камень. Но ненависти ни к принявшей его семье, ни к нашей гоп-компании он не испытывал – просто держал дистанцию и замыкался в себе.

И все же бирючничал он недолго. Однажды подошел ко мне и в лоб предложил подписать с ним вассальный договор. Я, честно говоря, обалдел и поинтересовался у вьюноша, все ли в порядке у него с головушкой.

Зря спросил. Пришлось выслушивать печальную историю о том, как вопреки наказам незлобивого главы семейства Гороховых сыновья постоянно шпыняли приемыша. Незаметно, но изматывающе. Вот он и увидел возможность слинять из благостного семейства. Тогда я ничего толком не ответил, лишь сказал, что решу после зимовки в Китеже.

– Гена, – крикнул я другу, который в тренировочном спарринге жестко мутузил пацана, – десятый час уже! У тебя совесть-то есть?

– У меня есть все, кроме наивности, – толчком ноги отбросив спарринг-партнера, заявил мой друг. – А вот некоторые оборзели до изумления. Они, понимаешь ли, уже взрослые и могут бухать наравне со всеми. Вот мы и решили усугубить похмелье в педагогических целях.

– Заканчивайте, – решил я воспользоваться служебным положением и прекратить издевательство в приказном порядке. – Мойтесь и на завтрак.

Надо бы и самому зарядкой заняться. Не в смысле моих каждодневных тренировок ментальной магии, во время которых я накачивал позитивом всю округу. Увы, пока от подобных упражнений придется отказаться. Здесь не дикая глухомань, где случайными свидетелями моих занятий могут стать только единороги да древесные жабы. Сейчас вокруг обитает множество людей, причем с не самыми простыми характерами.

Я имел в виду именно физическую нагрузку. Ну, типа, ать-два, ать-два. Сели, встали. Закончили упражнение. Но как-то лень.

Ох, Домовой, Домовой, которого совершенно ошибочно называют Демоном, доведет тебя лень до цугундера. Ведь уже били два раза, причем ногами, да и Баламут вечно сверлит мозг, что нужно уметь защищать себя, но парочка занятий с этим садистом мигом изгоняет из головы те остатки инстинкта самосохранения, что зацепились где-то на задворках.

Вот не понимаю я Валенка. Как он терпит эти форменные издевательства? То, что я видел минуту назад, вообще на грани черной жести. С другой стороны, уже только за это стоит уважать парня и отнестись к нему серьезно.

А может, он мазохист? Да ну на фиг! Что за мысли лезут мне в голову спозаранку?

Отмахнувшись от странных идей, я быстро привел себя в порядок и спустился на первый этаж.

Кто бы сомневался, что дядюшка Чхан к появлению начальства на кухне будет готов целиком и полностью.

В этом доме явно привыкли питаться не как у нас на станции – прямо на кухне, а в столовой за большим столом, во главе которого имелось кресло с претензией на трон.

Да уж, немалым самомнением обладал прежний владелец поместья.

Завтрак был накрыт загодя, так что все тут же приступили к поглощению пищи. Именно для того, чтобы не задерживать людей поутру, я и научился вставать так рано. За столом царила привычная атмосфера. Сегодня все обсуждали вчерашний сабантуй.

Я уже давно отказался от привычки носить ментальный артефакт в кругу своих, и это их явно успокаивало. Впрочем, мне и без «подпорок» удавалось неплохо читать чужие эмоции по лицам и интонациям. Правда, сейчас не мешало бы копнуть и поглубже, но лучше просто спрошу:

– Так, господа хорошие. Не объясните ли мне еще раз и более внятно, почему вы торчите здесь, а не воссоединились с горячо любимыми родственниками?

Народ немного смутился, да так, что батоно Леван, решивший взять слово, поднял руку.

– Прошу вас, – подыгрывая ему, разрешил я.

– В общем, мы не хотим им мешать, – как-то туманно объяснил грузин.

– Не понял, – искренне удивился я. – Мы же не в древней Японии, где ненужных стариков относили в лес.

– Не в этом дело, шеф, – возмущенно отмахнулся батоно Леван. – Наши были бы рады, но там сейчас верховодят сыновья, и им точно не понравится, что старики станут лезть со своими советами. А мы станем, даже сами того не замечая. Поэтому, если позволите, шеф, поживем здесь и просто временами будем наведываться к своим, чтобы проведать внуков. Ну или они к нам приедут, хотя Бесшабашка не самое лучшее место для детей.

Сказав это, старик покосился на Златку, но та пребывала в своем перманентно-оптимистическом настроении.

Я, как неместный и не впитавший городской колорит с молоком матери, не особо разделял опасения насчет Бесшабашки. Вчерашние гости не показались мне особо злобными, к тому же у нас здесь имелись солидные связи в лице семьи Гороховых. И все же спорить не стал, а просто перевел взгляд на дядюшку Чхана.

Кореец был как всегда немногословен и просто указал раскрытой ладонью на грузина, тем самым присоединяясь к его словам.

– Ну, как хотите, – не особо расстроился я. – Места у нас много. Но хотелось бы задать этот же вопрос еще одному жильцу. Вадик, друг ты мой ситный, какого лешего до сих пор торчишь здесь? Неужели даже с матушкой повидаться не хочется?

– Так я видел ее вчера на празднике. Приходила с Гороховыми.

То, каким тоном он помянул фамилию приемной семьи, о многом говорило, но все же стоило уточнить:

– Все настолько плохо, что ты решил окончательно разорвать с ними все связи?

– Да нормальные они люди, если не считать этого урода Лешки. – Имя среднего из братьев Гороховых парень произнес, резко снизив громкость голоса.

Да уж, там действительно все не так просто. Похоже, решение придется принимать сейчас, а не весной. Я покосился на Баламута, и тот кивнул.

Мы с ним уже обсуждали данный вопрос и решили, что нашу престарелую команду нужно разбавлять молодой кровью. Так уж получилось, что совершенно бесхозный парень подходил нам и по характеру, и по обстоятельствам.

– Хорошо, не будем ждать весны. – Я легонько хлопнул ладонью по столу. – Ты принят в нашу команду со всеми вытекающими правами, обязанностями и проблемами. Никакого холопства, но если даже подумаешь о предательстве, то лучше прямо сейчас пойди и повесься на кривой осине. Гена, у нас во дворе есть кривая осина?

– Даже некривой нет. Заканчивай пугать парня, – решил прервать мои разглагольствования Баламут.

Народ тут же оживился и принялся поздравлять новичка. Тетушка Пин на правах матриарха нашей маленькой общины даже обняла покрасневшего Вадика. А непосредственная Златка просто чмокнула парня в щеку. От чего он вообще налился какой-то нездоровой краской, но быстро пришел в себя. Слишком уж быстро.

– Шеф, а можно еще кое о чем попросить?

– Удиви меня, – совершенно искренне сказал я, вернув только что поднятую вилку обратно на тарелку.

И он удивил:

– Раз уж мне полагается жилплощадь, можно на нее переедет и моя мама?

– Ну ты даешь! – в воцарившейся тишине хмыкнул Баламут. – Типа дяденька дайте воды напиться, потому что так кушать хочется, даже переночевать негде?

Судя по отчаянному виду парня, это была не наглость, а крик души.

– Поясни.

Вадим покосился на окружающих, но, справедливо решив, что секретов друг от друга у нас не так уж много, ответил:

– Думаете, ей там легко? Ушкуйник, убивший отца якобы при самозащите, выплатил малую виру за его смерть. А затем подал в суд и потребовал возмещение ущерба чести и достоинства. Выплата сожрала все накопления нашей семьи. К тому же, чтобы мы с мамой не угодили в холопы, дядька Корней добавил червонцев от себя. Много добавил.

На этом парень замолчал, явно надеясь, что я и сам догадаюсь о недосказанном.

Ну это и нетрудно. Любая хозяйка, даже не будучи законченной стервой, вряд ли простит кому-то такое кровопускание семейному бюджету. А если учитывать обрывки высказываний Корня о своей супруге, ангелом она не была даже во младенчестве. И все же решать такие дела с кондачка не стоит.

– Давай так. Сначала с матерью поговоришь ты. Затем она пройдет собеседование у нашей комиссии аксакалов. А после этого с нею пообщаюсь я. Сам понимаешь, каким образом. Сделаем это тихонько, без лишнего шума. Возможно, на каком-то из этих этапов кто-то передумает и все решится само собой. Уверен, спешка тут только навредит.

Своим решением я развеял немного напряженную атмосферу, и все тут же оживились.

Парень просиял, явно восприняв мой ответ как положительный.

Чтобы меня опять не сбили с нужной мысли, я тут же повернулся к деду Анджею:

– Пан, как там насчет моей просьбы?

Поляк мгновенно сообразил, о чем идет речь:

– Юлит зараза. Хочет встретиться на нейтральной территории, а то и вообще обойтись телефонным разговором.

– Скажи ему, что если сегодня к вечеру он не заявится к нам в гости, то я буду искать другого артефактора. И намекни – заказов у меня вагон и маленькая тележка.

Так вышло, что старый поляк, как штатный мехвод броневика, влился в нашу с Баламутом команду по полной. К нему я обращался на «ты», как и он ко мне. А вот с корейской четой и батоно Леваном сохранялась пусть и небольшая, но дистанция.

– Сделаю, шеф, – кивнул Анджей, тут же запихнув себе в рот изрядную порцию омлета.

Вот и ладненько. А то подпольный артефактор по прозвищу Барабаш уже начал утомлять своей конспирацией. Денег к нему ушло немало и уйдет еще больше, а он кобенится. Ну вот как я по телефону или в нейтральном месте покажу ему свою добычу, доставшуюся мне после порчи магического компьютера запредельцев? К тому же есть темы, которые очень нужно обсудить исключительно с глазу на глаз.

Можно было бы не торопить человека, но, если я не ошибся в первичном анализе, таких, как он, нужно ставить в жесткие рамки, иначе сядет на шею.

На сегодня вообще было запланировано много дел, и начнем мы с самого важного – с того, что вообще привело нас в этот мир. Весь путь до Китежа и вчерашний вечер мы с плохо скрываемой тревогой следили за Златкой. Зимние бури пока не начались и фоновый уровень на Подоле не поднялся. Так что у девочки вполне могло ухудшиться самочувствие, ведь для ее реабилитационного амулета нужен определенный уровень насыщенности магической энергии. К счастью, все это время Кнопка была как обычно весела и энергична, но тянуть все равно не стоит.

Закончив с завтраком, я забрался в память своего телефона и нашел номер реабилитолога.

– Здравствуйте, Эльвира, – сказал я, услышав голос женщины. – Вас беспокоит Никита Зимин. Если помните, мы весной привозили к вам девочку.

– Да, я помню, – почему-то холодно, можно даже сказать раздраженно ответила доктор. – Как чувствует себя Злата?

Задумываться о причинах столь странной реакции врача я пока не стал, потому что звонил не для этого.

– Спасибо, вроде все хорошо, но нам бы хотелось, что бы вы посмотрели ее.

– Конечно, можете подъехать в любое время.

А затем она просто отключилась.

Ну и как это понимать? Где я опять успел облажаться? Списывать все на странности женской психики – это удел дураков и шовинистов. У всего есть причина, и если человек тебе нужен, то стоит потратить время на анализ, а не прикрывать странности тупыми шаблонами.

Я так привык к помощи своего артефакта, что сам факт невозможности прочесть хотя бы огрызки эмоций собеседника дико бесил. Но, увы, по телефону такая фишка не работает.

Ладно, попробуем выяснить все во время личной встречи. Конечно, активация ментального артефакта наверняка насторожит коллегу-мага, что может сделать ситуацию еще хуже. С другой стороны, при упоминании Златки ее тон смягчился, а значит, девочку можно спокойно отдавать в руки врача. И это главное. Что же касается моих отношений с Эльвирой, то их можно прояснить и позже.

Вот уж какой парадокс образовался – имея личный транспорт, мы все равно были вынуждены вызвать такси. Анджей сразу предупредил, что на броневике в Город нас никто не пустит. На Подоле такую машину воспримут относительно нормально, но вот в элитной части Китежа подобную роскошь могут позволить себе только князья и бояре.

Хорошо, что у нас есть свой личный таксист. Правда, шестисотый мерин Сосо уже пару десятков лет в обоих мирах никто не считал роскошным. Переделанный под электродвигатель, впрочем, как и почти все машины города, «мерседес» катил почти бесшумно, чего нельзя сказать о его хозяине:

– Ха, видели бы вы вчера, как сынок деда Чхана пытался перепить дедушку Левана. Совсем эти корейцы какие-то наивные.

– Чувак, ты бы за дорогой следил, – подал голос с заднего сиденья Баламут, обнимавший погрустневшую Златку.

– Я же просил не называть меня так, – проворчал Сосо, прекратив вертеться.

– А я помню, что ты просил не называть тебя по имени, – не унимался мой напарник.

Было такое дело. Когда парень узнал о нашей вражде с ушкуйником, то попросил ни в личных разговорах, ни по телефону не упоминать его имя. Тогда он и получил конспиративный позывной Чувак.

Его страхи лично я понял и принял, а вот Гену, похоже, задело.

– Ну хотя бы при моих не обзывай, – грустно вздохнул Сосо.

– Постараюсь, – беззлобно улыбнулся Баламут, – но бороться с привычками очень трудно.

– Он больше так не будет, – пообещал я, уловив со стороны Гены типичный эмоциональный коктейль тролля.

Все же Сосо немало сделал для нас, пусть и за щедрую плату.

– Спасибо, батоно Никита.

– На здоровье.

Мы как раз подъехали к пропускному пункту в стене, отделяющей Город от Подола. Процедура досмотра была короткой, я бы даже сказал, мимолетной. Все, что нужно знать о наших персонах, дружинникам рассказали стационарные сторожевые менгиры, просканировав инди-чипы в наших запястьях.

Уверен, что с их помощью можно определить и наличие привязанных к носителю конструктов, которые не учует даже истинный маг. Именно поэтому свою эфирную гранату я оставил дома от греха подальше.

Поднявшийся шлагбаум пропустил нас. Как и в прошлый раз, мне показалось, будто мы попали в другой мир. И дело не только в резкой смене насыщенности магического фона, вся обстановка вокруг поменялась, словно пропускной пункт являлся машиной времени. Если за спиной царило эдакое утрированное начало двадцатого века, то здесь везде чувствовался век двадцать первый, причем далеко не его начало. В Городе преобладали многоэтажки, потому что земля здесь стоила бешеные деньги. Поначалу, когда мы пересекали внешний, деловой пояс Города, пешеходов было мало, но и они привлекали мой уже отвыкший взгляд современным стилем одежды. Джинсы, толстовки по погоде, модные пиджаки и коротенькие платья под шубками напрягали точно так же, как полгода назад мне казались чудны́ми жилетки, широкие юбки в горизонтальную складку, котелки и даже цилиндры.

Да что уж там, вся наша троица сейчас была одета скорее в стиле Подола и внешки, нежели по приближенной к земной моде Города.

И то, что я увидел за окном машины, и приближающаяся зима натолкнули меня на неожиданную мысль.

– Сосо, давай-ка мы кое-куда заедем. – Затем я повернулся к Златке и спросил: – Кнопка, как насчет шопинга?

До болезни она была еще маленькая, а потом ей стало не до обычных развлечений современных детей. Но интернетом девочка пользовалась и что такое шопинг знала. Вон как глазки загорелись. И куда только хандра делась?

– Батоно Никита, – быстро просчитав ситуацию, наш водитель попытался вразумить меня, – здесь же все очень дорого. Может, лучше закупитесь, когда вернемся на Подол?

– Значит, найди нам что-то поскромнее, – не унимался я, прекрасно помня, с чем связана дешевизна подольских рынков и магазинов.

Вообще-то я и сам все прекрасно понимал. Город изначально был предназначен для того, чтобы высасывать деньги из богатых межмировых переселенцев. Он всеми силами выжимал из них финансовые соки, а затем выплевывал человеческий жмых на Подол.

– Ну, тогда в Каравеллу, – сказал Сосо и решительно развернул машину.

Минут через двадцать мы выехали в центральные районы Города. И опять словно оказались в другом мире. Здесь я еще не был.

Широкие тротуары вдоль самых настоящих небоскребов оказались заполнены текучей толпой пешеходов. Причем это была не толпа бредущего на работу офисного планктона, а плотная масса людей, явно ведущих праздную и роскошную жизнь. На дорогах все больше начали попадаться машины с ревущими бензиновыми двигателями, от которых я тоже успел отвыкнуть. Да и запах легкого смога напомнил о прошлой жизни в другом мире.

Словно домой попал, но не скажу, что так уж придавило ностальгией, потому что Беловодье мне давно стало нравиться больше Земли, которую люди порядочно изгадили.

Еще через десять минут вы выехали на большую площадь, на противоположной стороне которой виднелось здание с претензией на архитектурную самобытность. Кто-то попытался построить семиэтажный комплекс в виде корабля. Получилось так себе. По крайней мере, я самостоятельно догадался, что это та самая Каравелла. Без парусов она больше походила на угольную баржу гигантских размеров.

И все же мой взгляд задержался на торговом центре лишь на мгновение. Внимание ту же привлекла высившаяся вдалеке гигантская башня, господствующая даже над окрестными небоскребами.

– Сосо, а мы, часом, не заедем на землю князей? – с опаской спросил я, потому что меньше всего хотел оказаться на территории, где князья имеют практически неограниченную власть.

– Не, – мотнул головой таксист. – Я же не идиот. Даже близко не подъедем.

В ответ я лишь кивнул, сдерживая облегченный вздох.

Когда вышли из машины, я привычно пустил толику силы в обруч, он тут же резко поднял все защитные блоки. Да уж, это не наша долина, где обитает только компания стариков, стая жаб да вечно угрюмый единорог. Тут целая толпа, фонтанирующая огромным количеством эмоций, разивших своей яркостью, словно амбре городской свалки.

В Бесшабашке такого дурдома и близко не было.

Это все мне так не понравилось, что даже стянул шляпу, от греха подальше, и понес ее в руке. Затем вернул на место – слишком уж неприятно чувствовать себя без надежной ментальной защиты.

– Ты чего дергаешься? – обеспокоенно спросил Баламут.

– Нормально все. Одичал я слегка.

– Ага, – согласился мой друг, – сам чутка растерялся.

Каравелла оказалась вполне привычным торговым центром с практически полным спектром магазинов.

Златка сразу потянула деда к детскому развлекательному комплексу, но я тут же тормознул стартовавшую парочку:

– Сначала за вещами, потом немного развлечений, и мы поедем туда, куда собирались.

Кнопка погрустнела, но возражать не стала.

Сюда, несмотря на дороговизну, я сунулся за сервисом и тут же был разочарован. В магазине детской одежды нас встретили не самым лучшим образом. Скрыть от меня презрительный взгляд, особенно если на голове шляпа с замаскированным в ней обручем ментального контроля, попросту невозможно.

Да, наша одежка поистрепалась, но с таким характером продавцом лучше не работать, особенно в заведениях подобного уровня.

Как же мне захотелось шибануть эту фифу направленным страхом, но я сдержался. Даже активная считка эмоций в Городе могла закончиться для меня немалой вирой, а уж ментальное воздействие и подавно. Законы Китежа я выучил назубок еще на станции.

– Девушка, пригласите, пожалуйста, администратора, – с ядовитой вежливостью попросил я, а когда она ушла, вытащил из кармана перстень мага и надел на палец.

Тут все же сословное общество, пусть и в облегченной версии.

Уверен, явившаяся на мой зов строгая дама опознала бы во мне мага даже без перстня, да и наша потрепанная одежда ее точно не смущала.

– Мы рады приветствовать вас в нашем бутике, уважаемый дар. Все что угодно для вас и вашей малышки.

Скандалить я не стал, потому что понимал – сглупившей продавщице и так достанется. Сквозь неплохую защиту амулета для недаров, который висел на шее администратора, прорывались протуберанцы раздражения и даже злости, явно направленные не на меня.

– Мне нужно подобрать для девочки одежду на выход и для дома.

– Стиль городской или стандарты Подола? – спросила женщина и тут же поспешно добавила: – Разница только в фасоне. Качество одинаково превосходное.

– Давайте и то и другое.

– Прекрасно! – улыбнулась она. – Чтобы вы не скучали, могу предложить услуги очень хорошего салона мужской одежды. За девочкой мы присмотрим.

Я с сомнением посмотрел на Златку.

Тут подал голос Баламут:

– Иди уже, модник. Я побуду здесь. Мне эти ваши понты без интереса. Лучше прибарахлюсь на Подоле у того старого еврея.

Не скажу, что страдаю метросексуализмом, но коль уж мы вернулись в цивилизацию, хотелось бы выглядеть соответственно. Мало ли куда занесет судьба.

Магазин, в который меня перенаправила вежливая дама, действительно был неплох. Там я быстро подобрал себе пару комплектов для Подола и один деловой для Города. Больше всего меня привлек костюм, очень гармонично сочетавший в себе оба стиля, но увиденный ценник отбил малейшее желание шиковать. Тем более в таком наряде я Баламуту не покажусь – потом придется месяцами отбиваться от ярлыка модницы. Хватит с меня связанных с диадемой упоминаний королевы красоты.

Вот еще один повод как можно быстрее встретиться с Барабашем.

Через час, вернувшись в детский отдел, я увидел, что Златку превратили в эдакую Барби, а зимний вариант делал из нее почти классическую снегурочку. Немного кричаще, но девочка была счастлива.

Добили мы ее походом в развлекательный центр, который пришлось заканчивать волевым усилием, потому что, как ни странно, понравилось нам всем троим. Генка чуть не прослезился, глядя на хохочущую внучку, а я с умилением смотрел на них.

Да уж, переселение в другой мир и связанные с ним треволнения вкупе с нешуточными опасностями – небольшая цена за то, что походившая на собственную тень, исхудавшая и смотревшая на мир тусклыми глазами девочка превратилась вот в такую снегурочку, брызжущую весельем и задором.

Теперь осталось убедиться, что все действительно в порядке, и можно окончательно вздохнуть с облегчением. А для этого нам придется наведаться в медицинский центр «Светлая роща». Именно там истинный маг-целитель вылечил Златку, и там же меня ждет встреча с женщиной, чье отношение к моей персоне еще предстоит выяснять.

Я, конечно, привык к тому, что Китеж – это город чудес, да и в этом медицинском центре уже бывал, но все равно не смог спокойно реагировать на происходящее. Пройдя вполне стандартный для дорогого офисного здания холл и поднявшись на обычном лифте с зеркалами, мы вышли в очень реалистичную рощу – высокий потолок закрывал лиственный полог, сквозь который пробивались солнечные лучи. Вокруг виднелись стволы деревьев и кусты, служившие не только великолепным декором, но и функциональными деталями планировки. А под ногами зеленая, сочная и наверняка живая трава.

Как и во время первого посещения, у меня сложилось впечатление, что неживой декорацией здесь являются только толстые древесные стволы. Даже камни на тропинке наверняка настоящие.

Прямо у лифта нас встретила улыбчивая девушка, которую я раньше не видел.

– Дар Зимин? – уточнила она, продолжая улыбаться.

– Да.

– Позвольте я провожу девочку к Эльвире Яковлевне, а вы можете пока разместиться в комнате ожидания.

Да уж, странностей все больше и больше. Реабилитолог почему-то решила к нам не выходить, да и сквозь вежливую маску ее помощницы пробивался холодок. Я с трудом поборол в себе желание нахлобучить на голову шляпу с обручем и копнуть глубже.

Комната ожидания была та же самая. И точно так же, как в прошлый раз, Гена выжрал там все варенье.

– Когда ты уж нажрешься?

– А что? – удивился мой непосредственный друг. – Вкусно же.

Мне осталось только вздохнуть.

Так мы и просидели где-то с полчаса, а затем у меня зазвонил телефон.

– Слушаю, – удивленно сказал я, потому что на экране высветился номер Эльвиры.

Так как разговор касался всей нашей компании, перевел аппарат на громкую связь.

– Со Златой все в порядке. Но я бы порекомендовала оставить ее у нас на пару дней. – Без приветствия, нейтральным тоном заявила реабилитолог. – Вы можете себе это позволить?

– Вполне, – сдерживая раздражение, ответил я.

– Прекрасно, – заявила она и отключилась.

Я перевел взгляд на Баламута, но тот лишь развел руками.

Больше нам здесь делать было нечего.

И вот зачем расфуфыривался, как старшеклассник перед танцами? Надеялся своим более подтянутым видом впечатлить даму, с которой у меня случилась симпатия. Но ведь сам полгода даже не пытался ей написать. Да и о чем писать? Ни ее поклонником, ни творцом романтических баллад я никогда не был. Предпочитал более приземленный подход, вот и огреб.

В конце концов, не было у меня к Эльвире особо пылкой любви, поэтому и расстраиваться нечего, разве что унять раздражение своего уязвленного мужского эго. А вот такие вещи нужно давить в зародыше, дабы не разрастались в злобу.

Стряхнув с себя ненужные сомнения, я направился к лифту. Усевшись в машину Сосо, мы поехали домой. Переход через пропускной пункт прошел привычно без задержек и проволочек.

Глядя в окно машины, я поймал себя на мысли, что Баламут прав. Подол пусть и выглядит не так презентабельно, как Город, но в то же время он более живой и понятный – народ весел, можно сказать, бесшабашен и не заморачивается такими вещами, как мода и репутация. Конечно, если это не идет вразрез с неписаными правилами этого места.

Интернет я проплатил еще с банкомата в торговом центре, так что, вернувшись домой, сразу засел за ноут и с наслаждением нырнул в Сеть. Скажу честно – не удержался и провел проверку Эльвиры. Даже не стал ломать ничего – просто снял верхний слой информации.

Ничего особенного – маг-пустышка с уклоном в работу с лечебными артефактами. Поначалу, как и ее теперешний наниматель, попала в руки княжеских рекрутеров. Первый срок проработала в «скорой помощи» при княжеском медицинском центре. Второй – в особом реабилитационном отделении, обслуживая ушкуйников и опричников княжьей дружины. Причины, по которым стала строптивцем, раскопать не удалось, но особых хвостов за ней вроде нет. Сейчас работает на истинного мага Антона Сермяжного. Если я правильно просчитал лекаря, то холопского контракта там нет. Судя по местной соцсети, имеет интрижку с коллегой по работе в Роще.

На этом вроде все, но что мне делать с этой информацией, совершенно непонятно.

Пока я серфил, точнее убивал время в Сети, наступил вечер, и приятным таким нежданчиком на нас свалился Барабаш.

Видно, подпольный артефактор решил, что внезапное появление – это крутая фишка в деле конспирации.

Сосо позвонил нам с предупреждением о визите буквально за пару минут до того, как просигналил у ворот. Пан открыл гостям, не забыв прихватить с собой дробовик. Такие сюрпризы ему нравились не больше, чем мне.

Баламут был на удивление спокоен и даже при полном отсутствии у моего друга какого-либо магического дара его чуйке я доверял полностью.

Когда «мерседес» замер перед крыльцом, из пассажирского отделения выбрался довольно колоритный тип. Одет он был в длинную кожаную куртку с глубоким капюшоном. Из-под куртки виднелись только высокие шнурованные ботинки и кожаные штаны. В руках гость сжимал ручку объемистого чемодана.

Но главное то, что его ментальное поле был наглухо закрыто – ни малейшего всплеска эмоций. И есть такое предчувствие, что ломать его защиту – это все равно что биться головой в стену: бесполезно и, возможно, опасно для здоровья.

Поднявшись на крыльцо и остановившись передо мной, гость хрипло прошептал:

– Мне нужна комната без лишних глаз и ушей.

Я лишь пожал плечами и повел его на второй этаж в мой кабинет. Почувствовать эмоции Барабаша было невозможно, но, судя по напряженной фигуре, хрипоте в голосе и резким движениям, его нервы были натянуты как струна. Можно предположить, что из своей берлоги артефактор вылезает редко и наверняка под другой личиной. Но это так – анализ на грани гадания. Главное, у меня есть способ ослабить эту струну, не ломая ментальную защиту.

Пропустив гостя в кабинет, я придержал Гену и тихо сказал:

– Принеси одну бутылку из запасов, и пусть тетушка Пин соберет чего-нибудь по-быстрому.

Баламут понятливо кивнул и коротко пыхнул радостью.

Ох, как же они меня задолбали с этой медовухой! Если бы Корней не чах над нашими запасами, как дракон над грудой золота, давно бы выжрали все до капли.

Пройдя в кабинет, я увидел целое магическое действо. Барабаш водрузил чемодан на мой рабочий стол, открыл его и, чуть покопавшись, достал металлический шар размером чуть больше куриного яйца.

Осмотревшись вокруг, артефактор вытянул вперед руку с артефактом. Шар слетел с его ладони и начал как угорелый носиться по комнате, заглядывая во все углы.

Если не ошибаюсь, это у него такая проверка на всякую шпионскую аппаратуру. Даже ерничать не стану – в моем положении никакая перестраховка лишней не будет.

Когда шар вернулся в ладонь гостя, он наконец-то стянул с головы капюшон.

Ну что же, нечто подобное я и ожидал увидеть. Вот везет мне на рыжих и конопатых, причем не всегда в положительном смысле этого слова.

Почесав кучерявую, огненного цвета шевелюру, Барабаш стянул закрывавшие половину лица гогглы, явив миру вполне предсказуемо зеленые глаза. На вид парню было лет двадцать пять – довольно гремучий период в жизни мужчины.

– Давайте знакомиться по-нормальному, – блеснул улыбкой артефактор, напрочь разрушая уже сложившийся образ параноика. – Как вас зовут, я знаю, а меня можете называть Сашей, под хорошее настроение Саней, но только не Шурой. Бесит.

– Тогда я – Никита или Ник. И давай сразу на «ты». Дел у нас впереди громадье, и вряд ли я буду искать другого артефактора. Мои старики уверили, что тебе можно доверять.

– Ага, – почему-то недовольно проворчал Саня. – А мне они сказали, что если вздумаю кинуть такого хорошего человека, то найдут и утопят в канализации Мойки. Знал бы ты, какое это мерзкое место, и помирать именно там жуть как не хочется.

– Да ладно, не такие уж они кровожадные.

– Плохо ты знаешь этих старперов. Особенно Левана… – не договорив, Барабаш сделал огромные, размером почти со свои гогглы глаза. – Сожри меня медуза, это что, медовуха?!

Его вопль прокомментировал появление Гены с бутылкой в одной руке и корзинкой для продуктов во второй.

Да уж, с оценкой отчужденности и закрытости артефактора я перестарался. Можно было бы и не тратить на него драгоценный напиток. Но что уж тут поделаешь. Пусть порадуются, причем оба, да и я не откажусь.

Увы, о делах все напрочь забыли. Быстро познакомившись, Барабаш и Баламут принялись квохтать над бутылкой и рюмками, а на еду никто даже не обратил внимания.

Наконец-то пятидесятиграммовые рюмочки были налиты, и мы дружно, как говорится, тяпнули.

– Мм! – протянул артефактор, покатав во рту напиток.

Кажется, что он его даже не глотал – так рассосалось.

– А ты думал, – подтвердил Баламут. – С нами дружить надо, причем очень продуктивно, потому что барин жадный до одури. Сам удивляюсь, как он так расщедрился.

Чтобы я не успел пожалеть о своей щедрости, Гена быстро разлил по второй.

Одно хорошо – Корень нашел где-то трехсотграммовые бутылочки и выделенную для представительских нужд пайку медовухи разлил именно в них. Поэтому нам хватило как раз по две рюмочки.

– Все, хватит бухать, – резюмировал я и, увидев, что эти два успевших спеться, точнее, спиться обормота уже полезли в корзину, добавил: – Жрать тоже будем после дела. Саня, ты помнишь, для чего тебя пригласили?

– Помню, но не понимаю. Твою корону можно было передать мне в мастерскую.

– Обруч – это еще не все, что у меня есть интересного.

– И чем будете удивлять? – тут же сделал стойку наш гость.

– Сначала займемся моим главным артефактом, а то я задолбался постоянно таскать на голове шляпу.

Сняв упомянутый головной убор и отпоров нитки крепления, я достал диадему.

– Так, что тут у нас, – без малейшей насмешки сказал артефактор и, вернув гогглы на глаза, осторожно взял из моих рук артефакт.

После нажатия одной из кнопок в раскрытом чемодане с тихим шелестом поднялись четыре толстых штыря. Поместив диадему между ними, Саня убрал руки. Артефакт остался висеть в воздухе, едва заметно вращаясь вокруг своей оси.

Вглядываясь в артефакт сквозь гогглы, Барабаш начал щелкать кнопками и крутить рукоятки спрятанного в чемодане прибора.

– Любопытно, но не более, – без особого энтузиазма резюмировал артефактор. – Работа нестандартная, с фантазией. Видно руку старого мастера, но уровень слабоват. Мою защиту ты не сломаешь, даже если… в общем, фиг ты ее сломаешь. Те защитные амулеты, которые я вам продал, пробьешь, конечно, но максимум, что сможешь сделать, так это напугать или усыпить, да и то если реципиент не сильно возбужден. А вот защитный конструкт связки хорош. Кстати, ты читал уголовный кодекс Китежа касаемо применения магии?

– Читал.

Действительно этот ценный и полезный документ попросту не мог пройти мимо моего внимания.

– Ну, тогда знаешь, что любое применение боевой магии в черте города карается серьезным штрафом, а если разгуляешься вот с этой штукой, то штраф будет очень большим. Кукловодов у нас не любят даже на Подоле. Поэтому правильно сделал, что носишь под шляпой.

– И мне это уже надоело, – вернулся я к своей просьбе.

– Ну что… – подняв гогглы на лоб, сказал Барабаш. – Могу отсоединить навершие с каменьями от обруча. Заделаем вставки накладками, и получится обычный обруч удаленного управления.

– Мне тут посоветовали оторвать слишком шаловливые руки тому, кто надумает что-то переделывать в артефакте старой работы, – вспомнил я слова барона по прозвищу Головоруб. – Кстати, а почему все так трясутся над старыми артефактами, а молодых мастеров называют…

Ухмыльнувшись, Барабаш закончил за меня:

– …штамповщиками. Да тут все просто. Наука не стоит на месте, и сейчас мы не плетем конструкты с нуля, а заливаем готовый шаблон в основу. К тому же раньше артефакторикой занимались истинные маги и действительно творили шедевры. А где ты сейчас увидишь истинного, корпеющего над одним артефактом месяцами? Они теперь либо в Запределье ходят, либо лекарями становятся – вот где весь жир. Кстати, ты не обольщайся, твой арт пусть и оригинален, но до имбы ему далеко. Так что теперь понятно, почему он вообще попал в твои руки. Другого менталиста, решившего поработать оператором магопреобразователя, еще поискать нужно.

– Так что там насчет шаловливых ручек?

– Не парься, – слишком уж беспечно отмахнулся парень. – Связку я не нарушу. Добавлю парочку ретрансляторов, и связь обруча с ментальной группой останется. Обруч все равно советую спрятать обратно в шляпу. У нас вообще не любят, когда кто-то носит арты на голове. Пусть даже это обычная удаленка. Сделаю тебе крепления. Когда захочешь, пустишь толику силы и можно убирать шляпу – обруч останется на голове. А в других случаях будет сниматься все вместе.

– Неплохой вариант, – согласился я. – А что с остальным?

– Из остального получится миленькое колье, которое можно носить на шее.

Заметив боковым зрением, как морда Баламута расплывается в улыбке, я сунул ему под нос кулак и предупредил:

– Даже не думай, – затем добавил уже для артефактора: – Не вариант. Хватит с меня бабских цацек.

– Да пошутил я, – хохотнул Барабаш. – Закрою накладками и получится что-то среднее между шейной гривной и пайцзой. У нас многие так носят низкоуровневые щиты. Конечно, нужно привыкнуть, но считывать эмоции и ставить ментальный щит можно будет даже без обруча, а вот чтобы копнуть поглубже, придется надеть на голову ретранслятор. Кстати, ты знаешь, что активное считывание ментального поля тоже рассматривается как магическое воздействие и карается ударом по карману?

А вот этого я действительно не знал.

– В смысле?

– В прямом, – серьезно кивнул артефактор. – Одно дело просто улавливать выбросы чужих эмоций, а совсем другое – счищать верхний слой ауры, чтобы уловить то, что она задерживает. В общем, советую потренироваться. Если защитного артефакта нет, значит, все в порядке. В городе вообще лучше не накачивать эти цацки силой. Там менгиры стоят на каждом шагу. Старайся, чтобы арт работал на остаточном фоне.

А вот этот совет дорогого стоил.

– Так что? – подняв на меня глаза, спросил Барабаш. – Переделываем? Сразу скажу, что на коленке ничего не склепаю. Только в своей мастерской. Арт верну завтра к вечеру.

Было очень трудно отдать чужому человеку свою самую ценную вещь. Без этого артефакта я буду чувствовать себя очень неуютно.

Что мне теперь, опять угадывать, какие именно чувства испытывает ко мне человек? В глаза ему заглядывать? Да уж, разбаловали вы себя, Никита Олегович. Уже не хотим жить как простые смертные? Зазвездились?!

Я кивнул артефактору и подавил горестный вздох, когда он упрятал мое сокровище в чемодан.

Придется довериться, к тому же Барабаш скоро узнает намного более важную тайну, но без его помощи мне точно не справиться.

– Ну и что такого секретного ты хотел мне сообщить? – словно прочитав мои мысли, спросил артефактор.

– Не сообщить, а показать.

Достав из шкафа дорожную сумку, я извлек из нее сверток и положил на стол, позволяя гостю развернуть ткань самому.

Когда он это сделал, в свете люстры блеснул серебристо-искрящийся металл оплавленного комка.

– … – первые пять слов его речи были сугубо матерные. – Ты где это взял?

Вопрос он задал со ставшими размером с его гогглы глазами, а они были немаленькими.

– Там больше нет… вроде.

– Что значит «вроде»?

Нужно было решать, хотя вариантов не так уж много. Если начал откровенничать с этим человеком, то не стоит мяться, как институтка в казарме гусаров. Ну я и рассказал о том, как на станции появилась истинная магиня с серьезным недобором шариков и роликов в голове. О том, как она искала возможность разблокировать у себя ментальные способности и нашла оную в виде магического компьютера. Как она же чуть не сделала из меня идиота, за что была убита непокорным подопытным кроликом. Магическому компьютеру тоже перепало на орехи – от него остались вот такие оплавленные комочки и пара пригоршней песка от рассыпавшихся кристаллов.

– Ты убил истинную магиню? – ошарашенно спросил Барабаш. – Но затем встряхнулся, как попавший в воду пес. – Да и хрен с ней, с этой бабой. Ты точно уверен, что не осталось целых деталей?

Я замялся, и это не ускользнуло от взгляда артефактора, хотя он и не имел склонности к ментальной магии. Или я чего-то не понимаю?

– Это еще не все? – выдохнул он. – Да столько чистого серебра мне в руки и за год не попадает. В основном работаю с уже готовыми сплавами. Постоянно приходится мучиться. А тут граммов двести. Показывай все.

– Парень, ты бы притормозил, – нахмурившись, осадил Барабаша Баламут.

– А толку? – отмахнулся тот. – Все равно покажете. Через кого еще сможете продать чистое серебро? Только через меня. Даже своим знакомым коллегам ничего не скажу, сдадут сразу и с удовольствием. А затем к вам заявится кто-то из ушкуйников. Оно вам надо? У нас торговля чистым серебром – это монополия князей, и продается оно исключительно в слитках с княжеской печатью.

В чем-то он прав, но как-то боязно вот так вот с ходу доверять тому, кого вживую видишь первый раз в жизни.

Барабаш показательно вздохнул с видом оскорбленной невинности и опять достал мой обруч:

– Держи, я сейчас сниму защиту.

То, как Барабаш снял защиту, я ощутил моментально. От него пахнуло сложным коктейлем эмоций, но негативных среди них не было, хотя и присутствовала нотка настороженности.

– Я никогда не подставлял своих клиентов и не собираюсь этого делать, – заговорил он тоном подозреваемого на допросе. – Бабки очень люблю, но не настолько, чтобы из-за них делать гадости людям, особенно тем, кто мне симпатичен. А вы, ребята, мне нравитесь. В общем, клянусь, что никогда и никому не открою ваших тайн. Конечно, из меня их можно выбить, но даже этого куска серебра хватит, чтобы княжьи холопы вытрясли из вас душу. Поэтому скрывать остальное не вижу смысла.

Закончив свою пламенную речь, Барабаш тут же закрылся, но мне хватило времени, чтобы понять, – он полностью искренен. Конечно, не факт, что сейчас меня не водят за нос с помощью какого-то хитрого артефакта, но это уже паранойя, причем вредная.

– Хорошо, – согласился я и вернулся к шкафу, предварительно отдав артефактору обруч.

В этот раз Барабаш обошелся без матов, но минут пять глубоко дышал, глядя на горку оплавленного металла, которая была больше предыдущей раз эдак в шесть.

– Ладно, – осторожно, словно не желая расплескать лишние слова, сказал артефактор – Я, конечно, смогу увеличить производство и подтянуть клиентов, но такой объем будем продавать лет пять.

Если честно, пессимизм артефактора я не разделял. Спешить мне некуда. Да что уж там, даже зарплата станционного смотрителя вполне устраивала.

– И на сколько все это потянет? – нетерпеливо спросил Гена.

– Ну, навскидку, тысяч четыреста с хвостиком. Хотя…. – осекся он и, выудив из горки не до конца оплавившийся кусок, сунул его между стержнями.

Деталь ожидаемо зависла в воздухе. Пара манипуляций – и оплавленные усики отделились от ставшего идеальным маленького шарика.

– Может, даже до половины лимона дотянем, – после минуты молчания сказал он.

– Что-то ценное? – уточнил я, с трудом придя в себя после озвученной суммы.

Оно и неудивительно, ведь это больше, чем моя зарплата смотрителя за десять сезонов!

– Не особо, – отмахнулся артефактор. – Я такую же штуку могу склепать, причем потратив раза в четыре меньше истинного серебра. – Но иметь в доме конденсатор работы запредельцев считается очень крутым. Так что цена его взлетает до небес.

– А как же княжьи люди?

– Ерунда, – отмахнулся Барабаш, – запредельского антиквариата у нас тут как грязи. А вот самодельные слитки или лом чистого металла вызовут вопросы. Можно, конечно, наделать сплавов, но цена серьезно упадет.

– Ладно. – Под погрустневшим взглядом артефактора я аккуратно сгреб львиную долю металла в мешочек и спрятал в шкафу. Вместо него достал еще один сверток. – Что скажешь насчет этого?

Не менее театрально, чем представляя истинное серебро, я открыл взору артефактора увитый блестящими рунами пистоль, очень похожий на кремневый аналог.

Увы, реакция Барабаша меня разочаровала.

– Бесполезная штука. Только в переплавку.

– В смысле? – Это заявление повергло меня в шок.

Я ведь надеялся, что удастся снять привязку и самому научиться пользоваться этой наверняка убойной вундервафлей. Ну или в крайнем случае выручить за нее неплохие деньги.

– В прямом, – продолжал печалить меня артефактор. – Это оружие истинных. Так что покупателя искать долго. Новье, поэтому коллекционерам оно без надобности. Тысяч пять, не больше.

– А если самому…

– Забудь, – отмахнулся Барабаш. – Ни у тебя, ни у меня нет и никогда не будет такого резерва силы, чтобы запитать эту штуку.

Во время всего разговора, даже в моменты крайнего удивления парень не забывал таскать из лукошка вкусняшки от тетушки Пин. Дядюшка Чхан такими мелочовками заниматься брезгует. В итоге корзинка скоро показала дно. Даже Гена мало что успел прибрать к рукам.

Да уж, этот рыжий – не дурак поесть, хоть и худой, как гончая.

– Ладно, последний вопрос – и пойдем ужинать, – заявил я, хлопнув ладонью по столу.

– О, – оживился Саня, – ужин это хорошо.

– Такое впечатление, что ты неделю не ел, – проворчал Гена, заглядывая в пустое лукошко.

– Такой вкусноты не ел уже пару месяцев, – в тон ему ответил артефактор.

– И куда ты столько денег сливаешь? – с невинным видом спросил я, хотя и понимал бестактность подобного вопроса.

– Надо знать места, – весело оскалился он в ответ.

Действительно надо узнать. Если у нашего нового друга есть проблемы с утечкой денег, то эти проблемы вполне могут ударить и по нам, несмотря на все его клятвы.

– Так что там с вопросом, который мешает нам перейти к ужину? – нетерпеливо поинтересовался Барабаш.

– Что ты знаешь о наручах опричника, с которыми можно пройти ритуал боевого братства?

– Ни фига себе вы замахнулись! – удивленно вскинул брови Барабаш. – Не, чуваки, тут я вам не помощник. Нужно либо шерстить коллекционеров, но там вообще запредельные цены, либо идти в Горхран к Хомяку. Ты вроде с ним знаком. Там денег нужно не так уж много, но без весомых рекомендаций с тобой даже разговаривать не станут. Особенно не стоит упоминать знакомство с такими штамповщиками, как я.

– Понятно, – кивнул я без особой радости, но и без разочарования, потому что определенные связи у меня все же имелись.

Правда, эти связи еще нужно укрепить перед использованием.

– Ну а если пройдете ритуал, то боевых артов я вам наклепаю сколько душеньке угодно, если не жалко серебра.

– Добро, – решительно свернул я разговор. – Пошли, накормим тебя, болезного.

– Это хорошо, – заулыбался артефактор. – А медовухи еще нальете?

– Ведь же вроде умный парень, а такой наивный, – приобняв артефактора, с горестным вздохом сказал Гена. – Ты своей открытостью и простотой только что потерял шанс на умасливание медовухой. Надо было попыжиться еще пару дней, а теперь все – для друзей у нашего барина есть только пиво.

Супруги Чо как всегда были на высоте, и наш новый друг только мычал от удовольствия, набивая брюхо. Даже пиво вместо медовухи не портило ему аппетит. Тем более пиво в Бесшабашке варили свое и развозили по заказчикам в деревянных бочонках с краниками. И должен сказать, было оно даже получше того, что варили староверы в Протасовке.

Я уже подумал, что на этот вечер сюрпризы закончились, но Барабаш все же сумел удивить меня:

– Кстати, Никита, ты не передумал плавить приворотный артефакт? А тот тут образовался очень интересный клиент.

– Настолько интересный, что мне захочется поступиться принципами?

– Вполне возможно. – Саня хитро прищурился. – Ты знаешь Шаталину?

– Анну Борисовну? Главного юриста городской управы? – действительно удивился я.

– Угу, – с набитым ртом подтвердил артефактор. – Пару недель назад она спрашивала такую штуку у одного моего знакомого.

– А как же ваша хваленая конфиденциальность? – нахмурившись, спросил я.

– Так не было сделки. А Клепа знал, что подобная вещь побывала в руках. Я же сказал ему, что кому ни попадя владелец арту не отдаст.

– И можно подумать, она вот так вот запросто явилась к подпольному артефактору и представилась? – не унимался я, помня ум и находчивость этой удивительной женщины.

– Порой недары бывают так наивны, что диву даешься, – небрежно отмахнулся Барабаш. – Думают, если нацепить браслет блокировки, то опытный артефактор не считает информацию с инди-чипа?

Внезапно Барабаш встрепенулся и с трудом проглотил недожеванный кусок:

– Только это, не сдавай ей Клепу. Мне слава стукача не нужна.

– Вот и болтал бы меньше, – жестко сказал я, но затем смягчил тон: – Не переживай. Постараюсь спустить это дело на тормозах. Шаталину все же предупрежу, чтобы впредь была осторожней.

Артефактору такой расклад явно не понравился, но крыть ему было нечем. Впрочем, вкусный ужин в приятной компании быстро развеял его хандру.

Глава 3

Сила привычки у людей очень велика, и каждый раз на новом месте мы пытаемся воссоздавать традиции, повторяющие уклад старого места. Вот и сейчас, просыпаясь, я услышал приглушенные звуки тренировки во дворе. Мое нежелание присоединяться к этим неугомонным спортсменам тоже стало даже не традицией, а принципом.

Изменения в привычные расклады внес Вадик, решив не затягивать дело, и провел переговоры с матерью в сжатые сроки.

Светлана Степашина выглядела лет на тридцать пять по земным меркам. Здесь они мало что значили, но только для тех, кто имел деньги на услуги лекарей-косметологов. Темноволосая, как и сын, с резкими, но довольно миловидными чертами лица. И все же такой типаж меня никогда не привлекал. Что в данной ситуации даже хорошо.

– Доброе утро, – поздоровался я со всеми и уселся за стол.

Светлана и Вадик вскочили со своих мест и замерли.

– Присаживайтесь, – махнул я рукой. – Собеседование проведем вечером, а сейчас можете считать себя гостями в этом доме.

Семейство Степашиных в полном составе приуныло, но все же вернулось на места. Из-за неразрешенных проблем и отсутствия Златки завтрак прошел немного скованно.

Допив кофе, я принялся раздавать указания:

– Пан, броневик в порядке?

– Да, шеф, – тут же откликнулся старый поляк.

– Хорошо, выезжаем через пять минут. Гена, ты с нами?

Шушукавшийся с Гретой Баламут рассеянно кивнул, но затем подобрался:

– Как снаряжаемся?

– Как в гости к хорошим людям.

– Но автомат в багажник я все же заброшу, – в своем стиле заявил мой напарник.

Сборы действительно заняли пять минут, впрочем, нам и собирать-то особо нечего, потому что действительно ехали к хорошему человеку. На ответное радушие я не рассчитывал, потому что понимал, сколько людей проходит через руки главного инструктора Полигона Захара Мстиславовича Лебедева по прозвищу Коршун. Но это ничего, думаю, мой подарок изменит ситуацию… по крайней мере, надеюсь на это.

Наш броневик катил по той же дороге, по которой я ехал на Полигон в прошлый раз.

Теперь мой взгляд начал подмечать нюансы, пропущенные весной. То, что Бесшабашка застроена и ухоженна получше соседних кварталов, было замечено еще при заселении, но вот разруху окраинных кварталов я как-то упустил.

Вот где опасное местечко, на его фоне зимовье повольников выглядело почти как Диснейленд с милыми сказочными персонажами. Впрочем, все познается в сравнении. И все же интересно, это что – признаки упадка Китежа или закономерное для любого города расслоение?

Пояс трущоб оказался не таким уж широким, и в складские районы он перешел практически незаметно. Там царила деловая суета, но, как утверждал Анджей, в этих местах тоже хватало бардака и бандитизма – это вам не портовые склады, где рядом и база дальнобойщиков и Горхран, защищенный покруче любого Форт Нокса.

Выезд на простор городских полей прошел внезапно, да так, что дух захватывало. Чернеющие вспашкой пространства казались бескрайними, но я все равно вычленил почти на горизонте тонкую спицу башни магопреобразователя Полигона. Туда и направлялся наш броневик.

Понимая, что в таких местах охрана нервная по определению, броневик мы остановили метров за пятьдесят до пропускного пункта на внешнем кольце валов. С обоих ДОТов на нас уставились крупнокалиберные пулеметы.

Дальше я пошел один. Проверка моего инди-чипа, где я значился как служащий города, успокоила охрану, но вопросов у них меньше не стало.

– По какому делу? – Дружинник с петлицами сержанта хоть и хмурился, но говорил вполне вежливо.

– Мне хотелось бы поговорить с даром Лебедевым.

– Он вас ждет? – спросил дружинник, окинув меня настороженным взглядом.

– Нет, но то, что я хочу сообщить уважаемому дару, наверняка его заинтересует.

В ответ дружинник скептически хмыкнул, но все же взялся за трубку проводного телефона:

– Сеня, где сейчас Коршун? Ага, скажи ему что пришел…

– …Смотритель Туманного перевала, – поняв причину заминки, подсказал я.

– Смотритель с Туманного, – повторил охранник и тут же возмущенно повысил голос: – Сам ему звони. Ты же дежурный. А если что-то важное пролетит мимо Захара? Если пустышка, он тебя просто пошлет, а так точно пришибет. Поэтому звони.

В трубке что-то возмущенно прокричали, а затем звонок прервался.

– Ждите.

К счастью, долго ждать не пришлось. Через пару минут вновь зазвонил телефон, и меня пропустили на территорию. Сейчас у меня направления не было, и по режимному объекту я мог передвигаться только в сопровождении рядового дружинника. Он и привел меня к уже знакомому ангару, в бункере под которым свил свое гнездо старший инструктор Полигона.

Вниз мне пришлось спускаться самому, потому что дружинник лишь надулся и сказал, что подождет меня у ворот ангара.

Инструктор обнаружился в центральной комнате бункера, от которой отходили коридоры в специальные залы тренировок. Здесь же Захар оборудовал себе кабинет с раритетным дубовым столом и массивным креслом. Если учесть настольную лампу с абажуром, то получился почти кабинет чекиста. Хотя сравнение некорректное, потому что чекистов и вообще коммунистов этот человек ненавидел люто и истово.

Он ничуть не изменился – такой же широкоплечий, почти квадратный мужик с черной бородой и длинными волосами, стянутыми обручем удаленного доступа. И тот же наряд из длинной рубахи с вышивкой под коричневым кожаным жилетом.

Даже когда Захар сидел, все равно было видно, что с ним не все в порядке. Какими бы искусными ни были лекари Китежа, но пришитые к телу чужие руки и ноги не могли работать как родные. И все же лезть в драку с этим калекой я бы не посоветовал никому.

– Че надо?! – оторвав взгляд от бумаг, угрюмо спросил инструктор.

Я, конечно, не рассчитывал на то, что меня примут с распростертыми объятьями, но это уже слишком. Впрочем, отвечать на подобное хамство я не собирался.

Полгода назад этот человек в ответ на вопрос, не боится ли он обучать совершенно чужого человека способам противостоять истинным магам, ответил: «Я боюсь только одного – не дожить до того момента, когда вот такой, как ты, однажды сядет за мой стол и молча положит на столешницу перстень убитого им истинного мага».

Так что я, не говоря ни слова, подошел к столу и бросил на него бронзовый, с серебряной окантовкой перстень Коломбины.

Он долго смотрел на перстень, затем заскрежетал зубами и поднял на меня налитые кровью глаза:

– Это что? Это где? – Чуть успокоившись, он задал более внятный вопрос: – Чье это?

– Ее называли Коломбина. Хотела сделать из меня тупую марионетку. Не получилось. Благодаря вашим советам не получилось. Так что спасибо, учитель.

Мой легкий поклон и уважительный тон были совершенно искренними и шли от сердца.

– Да! – заорал инструктор, так грохнув кулаком по столу, что я чуть не подскочил вместе со здоровенным предметом мебели.

Ох и тяжело мне без моего обруча. С ним я улавливал перепады настроения собеседника до того, как они получали выход в виде действий.

– Да уж, порадовал ты старика. – Захар вскочил со своего кресла и заковылял к большому металлическому шкафу, который ну никак не гармонировал с дубовым резным столом. – Ты садись, чего стоишь? Вон стул у стены возьми. Сейчас мы это дело обмоем, и ты расскажешь все в подробностях.

– И в интимных тоже? – сам не знаю зачем ляпнул я.

– Чувствую, байка будет очень интересной, – хмыкнул старый маг, застыв у раскрытой дверцы шкафа.

Через минуту на стол встали две граненые рюмки и бухнулось дно бутылки.

Я сразу заметил, что там плавает очень знакомая личинка. Неужели это местный тигровый мескаль? В смысле дистиллят из красного кактуса, настоянный на личинке тигровой пчелы. Говорят, он имеет некие психотропные свойства.

Впрочем, удивляться нечему, я и сам выдел, как плющило Чучу после поедания такой личинки.

– Захар Мстиславович, утро на дворе…

– Можешь называть меня дядькой Захаром. А утром бухать нельзя, обмыть же важное событие очень даже можно. Мы по чуть-чуть. Ты же небось и не пил никогда такой экзотики.

– Не, мескаль мы пока делать не пробовали. Рецепта не знаем. Медовуху сварили, а вот куда определить личинки, еще не решили.

– Да ладно? – Опять замер старый инструктор. – Ты прямо ларец с сюрпризами. Но сначала давай рассказывай о Коломбине. Слышал я кое-что о ней, но мельком. Да и поговаривали, что эта тварь давно подохла.

– Не, – мотнул я головой. – Когда заявилась ко мне в гости, то была до омерзения жива и здорова. В смысле телесно, с головой у нее все плохо было.

Ну а дальше пошел мой рассказ о том, как на станцию прибыла истинная магиня. Намекнул на наши интимные отношения, но не стал рассказывать о компьютере запредельцев. Подал все так, будто Коломбина могла закабалить меня и без помощи магического искусственного интеллекта.

От второй рюмки беловодского мескаля я отказался – и без того в голове начало шуметь, а настроение стало подозрительно пофигистическим.

Коршун пару минут переваривал рассказ, а затем задал неожиданный вопрос:

– Сколько хочешь за перстень? Он мне душу согреет, когда опять хандра навалится.

Действительно, а сколько такой может стоить? Скорее всего, даже если не найдется покупатель, то с деньгами ко мне прилетит куча проблем.

– Это – подарок.

Спорить он не стал, но понятливо заявил:

– Судя по тому, как ты лихо обжился на внешке, уверен, уже знаешь, что хочешь получить в ответ.

– Да, дядька Захар. Мне нужен совет и помощь, – не стал я ходить вокруг да около.

Не та ситуация и не тот человек.

– Говори.

– Я хочу пройти с другом ритуал опричного побратимства.

– Еще раз удивил. – Инструктор опять поднял кустистые брови. – Тебе нужны наручи и тот, кто проведет ритуал.

– В основном наручи, – поправил я Захара, – наводка на ведьм, способных провести ритуал, у меня уже есть.

– От кого?

– Головоруб поделился, – не стал я скрытничать.

– Ну да, – проворчал инструктор. – Он же у тебя теперь в соседях. И как ладите?

– Неплохо, сначала поцапались, а затем помирились.

– Твою ж дивизию, – крякнул Захар, – с Головорубом он поцапался и живой до сих пор. Веселая у тебя там жизнь была.

– Да уж, – помрачнел я, – обхохочешься.

– Ладно, не дуйся, – примирительно улыбнулся Коршун. – Я чего допытываюсь. Если наводка от Головоруба, то у тебя наверняка адресок ведьмы из ковена Черной Лозы. И это не самый лучший вариант.

– А какой самый лучший? – осторожно спросил я.

– Конечно же жрицы Великой Паучихи. Кто еще, как они, сможет связать вместе две нити судьбы. Только это дорого. За спрос там не бьют, но полсотни граммов чистого истинного серебра вынь да положь. А там уж как их жуткая мамаша повелит – могут затребовать в пять раз больше, а могут сделать и за так. Поэтому думай. Ты явно не дурак.

– А наручи у них купить можно?

– Нет, – непонятно почему оскалился Коршун. – Это только через меня. Конечно, можешь сунуться к Хомяку сам, но не факт, что у него найдутся женские наручи.

Понятно, история с диадемой здесь известна если не всем, то многим.

– Да мне пофиг, лишь бы работали, – испортил я веселье инструктору.

В ответ он озадаченно хмыкнул и косо глянул на меня, явно заподозрив неладное.

– Попрошу без грязных инсинуаций! – поспешил я с пояснениями. – Просто есть на примете грамотный артефактор. Так что даже дамские наручи можно привести в нормальный вид.

– Нет у Хомяка ничего такого, – отмахнулся Коршун. – За всю историю Китежа я помню только три пары валькирий. Давай так, – чуть подумав, предложил он. Сегодня я не могу, а завтра с утреца прихвати с собой бутылку медовухи и подъезжай сюда. Решим мы твою проблему, причем не очень дорого.

На этом мы попрощались, и я вернулся к скучающим мужикам. Конечно, можно было бы и не таскать их в такую даль, но выезжать за пределы Бесшабашки в одиночку было как-то боязно. Пока меня никто не трогал, но где-то на просторах великого города бродит Мурза по прозвищу Волк и от этого я почему-то чувствовал себя Красной Шапочкой. К тому же вполне могли объявиться те, кого опечалила смерть Коломбины. Так что тут не до щепетильности.

Я рассчитывал, что день будет занят поисками наручей, поэтому сейчас не знал, чем себя занять. В памяти тут же всплыли слова Барабаша.

Порывшись в памяти телефона, нашел необходимый номер и нажал на вызов. После трех гудков послышался красивый, но ехидно-вкрадчивый голос:

– Какие люди. Сам дар Зимин. И во что же вы, батенька, влипли на этот раз?

– И вам здравствовать, уважаемая Анна Борисовна, – в тон ответил я. – Вашими молитвами ничего у меня не случилось. Наоборот, не хватает праздника в жизни. К примеру, страсть как хочется поужинать с красивой женщиной.

– Кажется, мы уже это обсуждали, – подпустила холодку в голос главный юрист городской управы.

– Ну что вы, – отказался от шутейного тона и я. – Никаких фривольностей, только деловой ужин?

– Деловой? – с намеком переспросила она.

– Исключительно, и дело должно вас заинтересовать.

С минуту она молчала, а затем все же спросила:

– Я так понимаю, это не телефонный разговор.

– Так оно и есть.

– Хорошо, уговорили. Закажу столик в Глобусе на семь вечера. Не опаздывайте. Сидящая в ресторане одинокая женщина – это жалкое зрелище.

– Буду там в шесть тридцать.

Когда разговор закончился, сидящий сзади Гена подал голос:

– Это была Шаталина?

– Она самая, – ответил я.

– Уверен, что стоит связываться с этим делом?

Вопрос был не праздным, так что пришлось обдумать все еще раз, но выводы остались прежними:

– Я уверен в том, что у нас тут есть враги. Поэтому нужно обзавестись как можно большим количеством друзей. И то, что появился шанс помочь столь шустрой даме, это просто дар с небес.

– Так себе помощь, – сморщился Гена.

– Тут уж не до жиру. К тому же я уверен – там все не так уж грязно.

Вернувшись домой, я понадеялся, что смогу просидеть в Сети до вечера, но, как обычно, ошибся. К трем часам, намного раньше срока, в наш дом заявился Барабаш.

– Почему так рано? – удивился я, глядя на артефактора.

– Решил угодить самому любимому заказчику и проработал всю ночь! – радостно заявил Саня и хитро улыбнулся.

– Знаешь, трудяга ты наш, когда ко мне вот так нагло подлизываются, сразу появляется подозрение, что есть шанс быть ободранным как липка. Колись, что тебе от меня надо, но сначала отдай… как там теперь это называется?

– Гарнитур, – торжественно провозгласил артефактор, доставая из внутреннего кармана куртки продолговатый пенал. – Гривна, обруч и серьга.

Тот факт, что предметов будет три, меня немного взволновал:

– Какая, на фиг, серьга, ты что, издеваешься?!

За спиной обидно заржал Баламут.

– Гена, заткнись, – бросил я через плечо и начал сверлить взглядом Саню. – А ты, фантазер, лучше попытайся объяснить свой странный поступок, пока тебя не начали бить.

– Да ладно, шеф, – явно набравшись дурного от моих стариков и повольников, совершенно не по статусу возвеличил меня Барабаш. – Просто, отделив верхушку от обруча, понял: когда обруч не на голове, с защитой могут быть проблемы. Мало ли что может случиться. На Подоле порой такие замесы происходят, не то что за шляпой, до ствола за пазухой дотянуться не успевают. Да и сережка маленькая, совсем не бабская.

Открыв пенал, он продемонстрировал действительно небольшой гвоздик с маленьким камнем, явно из набора бывшей диадемы.

– Давай я тебе ухо проколю, – тут же предложил Саня.

– Я тебе сейчас голову насквозь проколю, рыжий обжора! – послышался голос тетушки Пин, вышедшей на шум из кухни. – Убери свои грязные руки от господина. Бог знает кого ты лапал этими пальцами. Присаживайтесь, господин, сейчас я принесу иглы и мазь.

Гена, уткнувшись лбом в стену, уже тихо подвывал от распирающего его смеха.

– За что мне это все?! – горестно поднял я взгляд к потолку.

Ну а что, не признаваться же им в моей юношеской мечте, вставить себе серьгу в ухо. Увы, общество, в котором воспитывались мы с Генкой, не просто отторгло бы столь экстравагантный поступок, а, скорее всего, отреагировало бы крайне агрессивно.

Тетушка Пи действительно сделала все очень ловко и безболезненно.

Чтобы побыстрее закончить с этим цирком, я надел на шею то, что артефактор обозвал гривной, – неширокую, казавшуюся литой пластину на витом металлическом шнуре. Шляпа привычно легла на голову. Небольшая порция силы пробудила разделенный артефакт. Ощущения были непривычными, но все работало неплохо. Эмоции окружающих меня людей читались легко, причем настолько, что хотелось подойти и побольнее пнуть Баламута.

Я подошел к большому зеркалу у входа в столовую и всмотрелся в свое отражение.

А что, неплохо. Такую штуку я видел у Уилла Смита. Со шляпой смотрелось очень стильно.

– Красота, – с улыбкой поддакнула моим мыслям кореянка. – У меня две дочери, шесть внучек и восемь правнучек. Всем уши прокалывала, а одной даже пупок.

– Рыжий, у тебя есть что-нибудь в пупок? – просипел Баламут и опять уткнулся лбом в стену.

– А надо? – то ли в шутку, то ли всерьез вскинулся артефактор.

– Хватит! – вспылил я.

Мелькнула мысль насильно погасить веселье, фонтаном прущее из Баламута, но затем я понял, что в нем нет ни грамма насмешки или издевки. Да и вообще мой дар, среди прочего, позволял радоваться положительным эмоциям близких людей. Они окутывали меня как теплое и мягкое одеяло. Так что безудержный смех друга в конце концов вызвал у меня улыбку.

– Ладно, проехали. – Я опять повернулся к Барабашу. – Колись, что тебе от меня надо? По роже вижу – явно что-то задумал.

– Хочу переехать к вам.

– Да ты точно издеваешься?! – Невозможность читать эмоции артефактора нервировала.

– Чего это? – даже с какой-то обидой спросил Саня.

– Так мы же тут всего на два месяца.

– Нормально, – не унимался артефактор. – Как раз за это время постараюсь стать хоть немного своим для местных. Знаешь, как они тут к чужакам относятся? Даже к полезным. А так обтешусь немного, а весной попробую снять квартиру. Это в любом случае лучше, чем пару раз в месяц отписываться за трупы воров да на защитный контур с ловушками тратить кучу серебра. Соглашайся, шеф, тебе же прямая выгода.

– И куда я тебя поселю? – Нотка беспокойства, которую вплели замершие у входа в столовую Степашины, напомнила, что им я обещал оставшееся свободным крыло здания.

– А подвал? – беззаботно отмахнулся артефактор. – Его даже экранировать не надо. Поставлю пару уловителей – и все дела.

В чем-то он был прав. Иметь под рукой опытного артефактора будет неплохо. Увы, Барабаш тут же сунул ложку дегтя:

– А может, вообще купишь этот дом. У тебя же теперь…

– Сашенька, – подал голос Баламут, и смеха в нем уже не было совсем, лишь звенела сталь, – ты бы хоть немного думал, перед тем как открывать рот.

– Простите, каюсь, исправлюсь, – истово стукнул себя в грудь Барабаш.

Да уж, вот и второй повод держать его поближе к себе.

– Хорошо, оставайся. Теперь вы, – повернулся я к Степашиным. – Хотел оставить разговор на завтра, но раз уж все собрались, поговорим сейчас.

Когда сын и мать уселись за стол напротив меня, я пристально посмотрел в глаза женщины:

– Светлана Викторовна, в принципе, я не против вашего проживания здесь. С той же оговоркой насчет необходимости съезжать весной. Но хочу спросить. Есть ли у вас намерения как-то навредить мне и моим людям или же использовать нас в своих интересах, кроме оговоренного временного проживания и защиты?

В последнее время я наловчился ставить вопросы так, чтобы извернуться и спрятать ложь за правдой было трудновато.

– Конечно же нет! – с пылом ответила женщина и тут же покраснела.

Да, она немножко соврала, но я не стану акцентировать на этом внимание. Коломбина была права, и прочитать мысли другого человека не дано даже великим менталистам, но по эмоциям и реакциям можно многое понять и без чтения мыслей. Она действительно не намерена вредить нам, но явно задумывалась над тем, чтобы охмурить меня, особенно услышав заявление о покупке дома.

– Хорошо, тогда можете обустраиваться. Помните, что правила общежития в этом месте устанавливает тетушка Пин, и они обязательны к исполнению для всех, включая меня. – Не став реагировать на слова благодарности, я повернулся к артефактору. – Саня, мне нужны еще два защитных амулета.

– Без проблем, – кивнул Барабаш, отрываясь от пожирания чего-то украденного на кухне.

Действительно проглот.

Извлеченные из кармашка жилетки часы показали пять пополудни, и вроде мне спешить пока не нужно. Но это я так думал до звонка Сосо.

– «Глобус»? – удивился таксист, услышав мой вопрос. – А что вы там забыли?

– Сосо, ты же вроде грузин, а не еврей. Что за привычка отвечать вопросом на вопрос?

– Так там же очень дорого, батоно Никита, – тут же пояснил свое любопытство таксист. – Да вообще, зачем вам навороченный ресторан для снобов, если такие повара под боком.

– Чувак, ты меня сейчас выбесишь.

– Простите, «Глобус» так «Глобус». Буду у вас через десять минут. Туда езды чуть меньше получаса.

И все же слова парня меня напрягли. Дело не в дороговизне, а в том, что абы в чем туда явно не пойдешь. Мой новый гардероб был куда лучше предыдущего, но для таких мест недостаточно хорош.

– Жду, – проворчал я в трубку.

– Уже лечу, шеф!

– А ты ничего не забыл? – спросил Гена, когда я спрятал телефон в карман. – Точнее, кого.

– Я еду на ужин с красивой женщиной, и помощники мне там не нужны.

– Ой ли, – не унимался мой друг. – Давай мы с Паном проводим тебя на броневике до проходной. А потом встретим там, когда поедете обратно. Подол это не Город, могут вытащить прямо из машины.

– Как знаешь, – отмахнулся я, погрузившись в мысли о собственном внешнем виде.

Когда подъехал Сосо, я забрался на заднее сиденье и озвучил назревшую мысль:

– Мне еще нужно попасть в парикмахерскую.

Тетушка Пин стригла всю нашу братию, включая Златку, причем очень прилично, но это для внешки, Купферштадта, да и Бесшабашки тоже, но тут другой случай.

– Есть один знакомый.

– Сосо, мне нужно приличное заведение, а не шарашка очередного твоего родственника, – приземлил я шустрого делягу.

– Обижаете, батоно Никита. Вазген открыл свое дело в Городе. Барбершоп называется.

Заведение действительно оказалось приличным. Почти как на Земле. Все в строгих темных тонах. Мастера в обтягивающих одеждах впечатляли подтянутостью своих тел. Хозяин заведения, обладающий настолько ухоженной бородой, что в голову лезли странные мысли, встретил нас настороженно. Ну а как еще – и у меня, и у Сосо на щеках лишь неряшливая щетина. Но, судя по всему, парикмахер был одним из гостей на празднике и, как только узнал меня, тут же расплылся в приветственной улыбке:

– Батоно Никита! Как я рад, что вы посетили меня. – Когда взгляд скользнул на Сосо, улыбка тут же увяла. – А ты, безбородый, иди и жди уважаемого дара в своей таратайке. Не мозоль мне глаза.

Меня усадили в удобное кресло и принялись обрабатывать не только с помощью ножниц, бритвы и машинки, но и словесно. Пришлось сразу отдавать решение по прическе на откуп профессионала, и, должен сказать, я об этом не пожалел. Правда, сначала напряг его энтузиазм, когда бритва прошлась по моим вискам и затылку. Кроме бритья и стрижки мне сумели всучить довольно грамотно подобранный одеколон, ну а когда попытались затащить в секту любителей бород, я быстро рассчитался и сбежал к скучающему Сосо.

Следующей точкой нашего маршрута была все та же «Каравелла». К счастью, костюм, на который я положил глаз при недавнем шопинге, никто не купил, на что втайне надеялась моя жадность.

В приобретенный комплект кроме вездесущего жилета с энергосборником входил и пояс, правда матерчатый и не очень функциональный – даже малюсенький нож удалось спрятать там с большим трудом. Помня советы барона, я переложил в новый пояс все свои артефакты. Чуть подумав, «молниевик» поместил в единственный экранирующий кармашек. Привычка, не задумываясь, пускать в дело россыпь молний близкого радиуса поражения могла вылезти мне боком, особенно там, где применение боевых артефактов является подсудным деянием. За «паука» можно не бояться – он сертифицирован как бытовой артефакт. Своим новоизмененным ментальным гарнитуром я тоже мог воспользоваться инстинктивно, но тут уж ничего не поделаешь – без него у меня появляется какое-то раздражающее и беспомощное чувство.

Подгонка костюма прошла почти молниеносно, но, несмотря на скорость и профессионализм мастеров, я понимал, что есть вероятность позорного опоздания. Поэтому в центр города Сосо гнал на пределе дозволенного.

И все же я успевал глазеть по сторонам. Из торгово-деловых кварталов мы выкатили на местный Бродвей, именуемый проспектом Чудес. И в чем-то это название оказалось вполне оправданным. Дело даже не в том, что все было залито огнями, повсюду сверкали и искрились огромные экраны с рекламой и ходили люди в диковинных нарядах. Больше взгляд притягивали магические голограммы.

Вон огромный огненный дракон китайского типа прополз по спирали от основания похожей на огромную стелу многоэтажки до ее пика и там, задрав голову, пустил в небо фейерверк. Дракон выглядел очень реалистично, но разница с настоящей пиротехникой все же заметна.

С другой стороны улицы над широким, в стиле чаши, строением плескалась русалка в компании двух дельфинов. Насколько мне было известно, за каждой такой иллюзией пыхтит маг-пустышка с набором артефактов. А подобных голограмм только на обозримом пространстве было десятка три. И старались мои коллеги не напрасно – по всему пространству проспекта Чудес царило настроение карнавала и вечного праздника. А ведь вечер еще только начинается.

Заинтриговавший меня своим названием ресторан, как оказалось, размещался в переделанной вышке магопреобразователя. Только здесь не было шара-уловителя в небесах. А некое его подобие словно насадили на шпиль башни. «Глобус» действительно оказался глобусом. На зеркальной поверхности огромной сферы были отображены незнакомые мне материки. Скорее всего, это макет Беловодья.

Сосо остановил машину на большой площади, раскинувшейся вокруг башни метров на сто. Поэтому пришлось остановиться в отдалении, чтобы не заезжать на обширную пешеходную зону.

– Можешь ехать по своим делам, – сказал я водителю, выбираясь из машины. – Минут за двадцать я позвоню.

– Хорошо, шеф, – блеснул привычной улыбкой Сосо.

Пройдя через шикарно отделанный холл, я поднялся наверх в зеркальном лифте, одновременно еще раз осмотрев свое отражение. Все действительно очень прилично, и вряд ли мне придется краснеть даже в заведении такого высокого уровня.

Возле выхода из лифта у меня приняли легкое пальто и шляпу. Оставлять спрятанный там обруч я не опасался. Это уж не такой ценный артефакт, после переделки почти все, что было полезного в диадеме, я носил на шее и в ухе.

Заявив у стойки распорядителя, что мне нужно пройти к столику, заказанному госпожой Шаталиной, я проследовал за привлеченным официантом. Немного задержался у чуть изогнутой прозрачной стены. Пусть «Глобус» и близко не был самым высоким зданием в Центральном районе, но отсюда открывался великолепный вид.

Больше всего притягивали взгляд княжьи башни. Сейчас я мог видеть только две. Они казались замершими перед стартом инопланетными космическими кораблями и выглядели пугающе инородными телами на просторах города. Но город давно привык и не обращал на надменных исполинов никакого внимания.

Начали сгущаться сумерки, и городские огни разгорались все ярче. Отсюда было видно, что находящаяся километрах в пяти от ресторана Стена являлась не только границей насыщенности магического поля, поддерживаемого специальными конденсаторами, но и неким светоразделом. Далекий Подол был освещен немного скромнее.

Оторвавшись от завораживающего зрелища, я поспешил за ожидающим меня официантом. Тем более что на город можно было посмотреть и сидя за столиком, который находился почти у прозрачной стены.

Но расслабиться не получилось – едва я присел, как пришлось вставать, чтобы поприветствовать свою спутницу на сегодняшний вечер. Ее тоже привел вежливый официант.

Выглядела Шаталина великолепно. Пускай мне не очень нравится так обожаемый американцами тип блондинок, но в этой даме привлекала не внешняя красота, а внутренний стержень и немного жестковатое обаяние.

В меру открытое красное платье довершало эффектную картину, позволяя оценить все достоинства ее тела, но при этом не давая ни намека на вульгарность.

– Анна Борисовна, – легким наклоном головы обозначил я приветствие.

– Никита Олегович, – приподняв бровь, позволила себе проявить удивление Шаталина. – Да вы прямо преобразились. Подтянулись, откуда-то набрались вкуса. У вас там, в долине, что, дают уроки этикета?

Словно подтверждая ее догадку, я жестом отпустил официанта и сам помог даме усесться на стул.

– Можно и так сказать. Особо убедительной была одна кикимора. Правда, умерла раньше, чем передала мне все свои знания правил хорошего тона.

– Надеюсь, вы шутите и упоминание кикиморы лишь иносказание?

Я только пожал плечами, присаживаясь за стол.

Что-то в моем взгляде насторожило ее.

– Вы действительно видели беловодскую кикимору? У старых естествоиспытателей была даже такая поговорка: того, кто сталкивался с кикиморой, ни одна теща не удивит.

– В чем-то они правы, – подпустил я загадочности, делая приглашающий жест, который намекал Шаталиной, что она сама может сделать выбор за нас двоих.

В глазах женщины заиграли бесенята, так что меня ждал либо какой-то кулинарный экстрим, либо шокирующий ценник в конце.

Ну-ну, посмотрим, кому удастся удивить собеседника больше.

– После вашего эффектного появления и загадочных намеков даже мне стало интересно, – отослав официанта, все же не утерпела Шаталина.

– Ну что же, не стану ходить вокруг да около, – сказал я и спросил, чуть понизив голос: – Анна Борисовна, вам ведь нужен приворотный амулет?

На секунду меня кольнуло беспокойство – Барабаш ведь мог что-то напутать, и я сейчас тупо сяду в лужу. К счастью, вспышка эмоций подтвердила мое смелое предположение.

В глазах Шаталиной заискрилась злость. Защиту рвало протуберанцами сложного коктейля эмоций. Мало того, похоже, Шаталина решила, что это тупой шантаж с непонятными ей целями.

Нужно срочно исправлять ситуацию.

– Так, стоп! Анна Борисовна, вы же помните, что мы друзья? И останемся ими до тех пор, пока вы не причините мне или моим близким существенный вред. Просто мне совершенно случайно стало известно, что один мой друг ищет некий амулет. Честно говоря, я был крайне удивлен. Именно поэтому пригласил вас на ужин. Исключительно чтобы помочь.

– Это была ошибка, сделанная в не совсем адекватном состоянии. – Она наконец-то вернула себе прежнее спокойствие.

– Значит, амулет вам уже не нужен? – спросил я, даже не зная, радоваться такому повороту или нет.

Шаталина, нахмурившись, подумала и все же ответила:

– Я бы взяла, коль уж нашелся друг, который сумел поразительно быстро найти общий язык с дельцами черного рынка.

– Не стоит преувеличивать, – с показной скромностью отмахнулся я, – просто случайно образовались полезные связи.

– А вот у меня ничего подобного почему-то так и не образовалось. Ни случайно, ни намеренно, – словно на допросе заявила Шаталина.

– Ну почему же? – Я с улыбкой развел руками. – Вот она, ваша связь. Пользуйтесь, но мне все же интересно, зачем вам эта странная штука? Спрашиваю не из низменного любопытства, а как друг, желающий помочь и при этом не навредить своей помощью.

Некоторое время она смотрела на меня с пытливым прищуром, но все же решилась:

– Так уж случилось, что одолела меня страсть к одному юнцу. – Не заметив на моем лице даже тени осуждения, Шаталина продолжила: – Роман был ярким, но недолгим. Этот сучонок зеленый сумел охмурить птицу полетом выше моего. Вот я и оказалась брошенкой.

Тут я не удержался и поднял одну бровь. Что не укрылось от внимания моей собеседницы.

– Это не то, что вы подумали, – отмахнулась она. – Плевать я хотела на сопляка, но теперь на раутах и приемах, куда вхожа советница со своим новым пресс-секретарем, он постоянно подходит поинтересоваться моими делами. Расцарапать бы ему морду, но ссориться из-за этого с членом городского совета – не самая разумная мысль. Вот мне и захотелось стереть с его лица эту мерзкую улыбочку, чтобы он при виде меня слюни пускал и в штаны… в общем, вы меня поняли.

– Да уж, понял.

Задумался я буквально на пару секунд. Если бы вообще не хотел пускать артефакт в дело, то не завел бы этот разговор. Мотивы у Шаталиной не самые благородные, но и особо мерзкими я бы их не назвал. А вот сделать ей приятное мне очень хочется. Так что я без лишних слов достал из кармана коробочку с кулоном и передвинул ее по столу к своей собеседнице.

– Да ладно! – искренне удивилась она, не спеша притрагиваться к подношению. – Но мне нужна работа старых мастеров, действующая на уровне биополей и феромонов. Новодел не пробьет его защиту, а она у него хорошая и дорогая. Сама покупала.

Последнее заявление Шаталина процедила сквозь зубы.

В ответ я лишь спокойно кивнул.

Анна несколько раз задумчиво стукнула ноготком по все еще закрытой коробке и спросила:

– Сколько вы хотите за амулет?

– Это подарок.

Шаталина хищно улыбнулась и мягко, но с нажимом ответила:

– Нужно быть последней дурой, чтобы брать такие дорогие подарки на моей должности.

– Нужно быть меркантильной сволочью, чтобы брать с друзей деньги за то, что досталось бесплатно, – в тон ей парировал я.

– И где же это бесплатно раздают вещи старых мастеров? – с сомнением спросила Шаталина.

– Там, где свистят пули и льется кровь.

Мой непроизвольный пафос Анна встретила скептической улыбкой, но холодный взгляд тут же заставил ее посерьезнеть.

– И все равно принять такой подарок я не могу даже от друга, – мотнула головой Шаталина, отодвигая коробочку.

– Предлагаю компромисс. Я все равно собирался переплавить эту дрянь. За сплав мне предлагали триста червонцев.

Шаталина поморщилась, и тут у меня возникла еще одна идея:

– Или же мы можем поступить по-другому. Что-то мне подсказывает, что эта игра вам быстро наскучит. Вот тогда вы вернете мне одолженную вещь, и я пущу ее на переплавку.

Шаталина опять задумалась. Я невольно начал ловить эмоциональные крохи, которые пропускала ее защита. Это было трудно, потому что мы здесь были не одни и имелся, так сказать, фоновый шум. Впрочем, эти помехи не шли ни в какое сравнение с тем, что мне доводилось испытывать в местной толпе. Как оказалось, с моим даром жить в городе не так уж просто. Постоянно нужно контролировать уровень энергии в артефакте. За полгода его использования в Туманной долине я привык почти постоянно подпитывать конструкт, чтобы контролировать окружающее пространство. Здесь же, нырнув в дикую какофонию чужих эмоций, пришлось отключать артефакт, а это тоже не очень хорошо. Что же касается этого ресторана, то почти у всех посетителей имелись дорогие амулеты защиты, которые сильно ограничивали эмоциональные выбросы. Так что здесь можно было вернуться к старой привычке постоянного мониторинга. Именно поэтому я не пропустил сильный всплеск удивления и сдержанной злости.

Ну и кому я опять не угодил?!

Легкий, едва заметный поворот головы позволил мне увидеть источник ментального возмущения.

Можно, конечно, заподозрить неладное, но эмоции Эльвиры были столь искренни, что в случайности нашей встречи сомнений не оставалось.

Да уж, некоторые называют это судьбой, а лично я воспринимаю как попадалово. Почти посреди зала замерла решившая посетить ресторан парочка – мужчина средних лет в дорогом костюме и женщина примерно того же возраста в красивом черном платье до колен и со скромным декольте. Невысокая, худенькая брюнетка со стрижкой-каре по эффектности проигрывала той же Шаталиной, но привлекала своим обаянием даже на таком расстоянии.

Удивление Эльвиры застопорило движение троицы во главе с официантом, но она быстро пришла в себя.

– Никита Олегович, – напомнила о себе Шаталина, – игнорировать женщину не просто невежливо, но и опасно.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – тут же переключился я. – Имел такой опыт и выжил буквально чудом.

– Кажется, я что-то пропустила в отчетах инспектора, – явно поняв, что я не шучу, тихо сказала Анна. – И все же, что вас так отвлекло?

Она словно невзначай поменяла позу и, быстро пробежавшись взглядом по залу, тут же определила нужный объект. Оно и неудивительно – Эльвира, как ей казалось, незаметно, но постоянно посматривала в нашу сторону.

– Да у нас тут интрига намечается, – слушком уж задорно отреагировала Анна. – Я согласна на временную аренду артефакта, и коль уж вы приняли дружеское участие в моих проблемах, хочу ответить тем же.

– Может, не надо? – попросил я.

– Надо, Никита, надо, – заставив меня напрячься еще сильнее, прошептала эта пугающе деятельная дама. – Итак, кто она вам?

Если бы я не имел таланта и не обладал ментальным артефактом, то подумал бы, что Шаталина на меня как-то повлияла, но, скорее всего, причина в другом. Просто мне все это надоело – попытки проанализировать поведение Эльвиры откровенно буксовали. Возможно, именно потому, что она мне действительно нравилась.

В общем, я кратко обрисовал ситуацию и с интересом ждал реакции.

– Все, конечно, непросто, но и не так уж печально, – чуть подумав, выдала Шаталина. – Вы ведь не влюбились в нее без памяти?

– Не сказал бы. – Я пожал плечами и добавил: – Она лечащий врач Златки, и мне не хотелось бы осложнений.

– Лечащим врачом вашей подопечной является Сермяжный, – показав осведомленность в моих делах, выдала Анна. – У него там все по струнке ходят, так что это не проблема. В вашем же случае лучше всего подойдет провокация.

– Провокация? – с опять одолевшим меня беспокойством переспросил я.

– Да, – кивнула Шаталина, – обострение. Если в этой милой головке все совсем плохо, то она взбрыкнет и переведет вас из списка объектов в список отбросов.

– Очень хорошо! – возмущенно фыркнул я.

– Действительно хорошо, – совершенно серьезно сказала Анна. – Отбросы никому не нужны, и их просто не замечают. Вам что, хочется стать объектом преследования для чокнутой девицы?

– Боже упаси, – искренне ответил я, принимая правоту собеседницы.

– А вот если девочка просто впечатлительная, но при этом умненькая, то обострение поможет ей задуматься над ситуацией. И тогда она сама пойдет на контакт.

Я не очень-то был уверен в правоте Шаталиной, но спорить не стал.

– Мне нужно припудрить носик, – с совершенно невинным видом сообщила Анна и встала из-за стола.

Повинуясь правилам приличия, я тоже вскочил и вернулся на стул, когда она отдалилась. Но через десяток секунд услышал цоканье каблучков за спиной и ощутил, как на мое левое плечо легла ладонь. Я не особо напрягся, потому что по эмоциональному фону понял, что это зачем-то вернувшаяся Анна.

А вот то, как ее пальцы мягко коснулись моего подбородка, принуждая запрокинуть и чуть повернуть голову, настораживало, но недостаточно для сопротивления. На мое лицо легли свесившиеся белокурые волосы. Сам не понимаю, каким чудом удалось погасить иррациональную панику, ведь почти так же надо мной склонялась Коломбина в попытке грубо покопаться в моем сознании с непоправимыми последствиями в перспективе.

К счастью, сейчас я получил лишь поцелуй, но потрясение перенес наверняка гораздо большее, чем то, на которое рассчитывала провокаторша.

Вблизи на меня накатила волна шаловливого удовлетворения, а вот издали донесся сильный выброс обиды и злости.

Шаталина тут же испарилась, и я осторожно покосился на столик Эльвиры. Та показательно помассировала виски, что-то сказала своему спутнику, и они быстро покинули ресторан.

Вскоре Анна вернулась и, посмотрев на пустой столик, удовлетворенно улыбнулась.

– Что и требовалось доказать. Дальше будет проще.

– Не уверен, – устало возразил я.

– Уж поверьте. А теперь я жду истории о том, как вы умудрились за полгода так заматереть и, главное, что было вымарано из отчета о происшествии на вашей станции.

Подписку о неразглашении я не давал, поэтому без зазрения совести рассказал Шаталиной о событиях трехмесячной давности. С пикантными подробностями, но без информации, которая могла мне повредить, – дружба дружбой, но некоторые секреты подороже табачка будут.

Проговорили мы больше часа, отдав должное принесенным официантом блюдам, а затем Шаталина засобиралась домой. Ей явно не терпелось подготовить полученный амулет к работе.

– Вы ведь знаете, что с ним делать? – на всякий случай поинтересовался я.

– Конечно, и даже имею все необходимое. Нужно растворить в воде семя и…

– Стоп, – брезгливо сморщившись, остановил я откровение собеседницы, – я имел в виду кровь.

– То, что у меня припрятано, сработает намного лучше, – более обтекаемо сказала Шаталина, правильно поняв мое нежелание портить себе аппетит. – Вам же советую спуститься на этаж ниже в коктейль-бар «Облако». Там не только чудесный бармен, но и появляются интересные дамы, желающие завести мимолетную интрижку. Поверьте, именно это вам сейчас нужнее всего.

Послав мне в этот раз воздушный поцелуй, Шаталина упорхнула из зала. Ну а я, не найдя в себе желания доедать оставшуюся в тарелке еду, забрал из гардероба вещи и спустился в рекомендованный бар. В этот раз, сдавая пальто, шляпу оставил при себе.

Бар действительно претендовал на оригинальность, в первую очередь декором. Потолок и стены сделаны из стекла, за которым клубился густой белый дым. А вот пол был еще интереснее. Его собрали из множества экранов, дававших картинку взгляда с высоты на далекую поверхность планеты. Основной фишкой являлись проплывающие под ногами облака, в прогалинах которых проглядывали пейзажи Беловодья.

Действительно оригинально, но не более.

Закончив пялиться под ноги, я подошел к бару и уселся на свободный стул. Два десятка посетителей в основном оккупировали столики, расставленные у стен там, где не было экранного пола. Шляпу сбросил на стойку, почувствовав себя эдаким ковбоем в салуне.

– Что желает уважаемый дар? – вежливо поинтересовался бармен.

– Мне советовали ваши коктейли.

– Без лишней скромности скажу, что правильно сделали. – Молодой человек подкупал не только приятным лицом и располагающей улыбкой, но и тем, что от него исходили исключительно позитивные эмоции.

В последнее время, наверняка из-за приобретенного дара, оптимисты вызывали у меня больше симпатии, чем пессимисты. Так что я решил довериться его опыту.

– Что вы посоветуете человеку, пребывающему в расстроенных чувствах?

– Причина расстройства дела сердечные? – уточнил парень.

– Да.

– Тогда «Ночное небо» – любимый напиток романтиков и поэтов. Он делает грусть светлой, а обиду превращает в размышления.

В ответ я лишь кивнул.

Бармен лихо заправил шейкер и немного пожонглировал им. Закончилось это короткое представление длинной струей, точно попавшей в высокий бокал.

Интересная цветовая гамма, вполне оправдывающая название. В синей, почти черной жидкости, сверкая, кружились белые искорки.

Я решился попробовать и был приятно удивлен. Может, это внушение бармена с поэтическим даром, а может, действительно что-то в составе, но мой сумбурный настрой сменился на спокойно-философский.

Осмотревшись, я увидел, что свободных дам в баре нет, поэтому вряд ли удастся последовать совету Шаталиной. И тут, словно по заказу, в помещение вошла симпатичная девушка. Короткое платье, почти от пояса и до середины бедра являвшееся всего лишь бахромой, эффектно обрисовывало ладную фигурку. Незнакомка, как и Эльвира, предпочитала прическу-каре, но если у реабилитолога волосы почти доставали до плеч, то тут были подстрижены так высоко, что открывали бритый затылок, спереди доходя до щек.

Вместе с девушкой в бар ворвалась такая аура сексуальности, что внимание обратили все мужики, включая тех, у кого уже была пара.

Я заподозрил неладное, но вычленить чужое влияние на себя не смог и решил, что это просто животный магнетизм. Незнакомка уселась у стойки через четыре стула от меня и, мазнув по мне взглядом, замерла с равнодушным видом, который буквально кричал: «Подойди ко мне!»

Да вот беда, я ей не верил. Она вроде излучала эмоции, вполне естественные для пьяненькой девушки в поисках развлечений, но они был какими-то искусственными. В общем, я остался на месте, заподозрив в этой особе не только куртизанку, но и в какой-то степени коллегу.

Через пару минут ей надоело ждать, и она сама пересела. Из зала за моей спиной дохнуло завистью и злостью.

– Почему сегодня так скучно? – явно пытаясь вызвать меня на разговор, сказала в пустоту незнакомка.

Бармен на ее слова не отреагировал, что подтверждало его профессионализм.

Я тоже промолчал, ведь вопрос был оформлен как риторический. Почему-то после общения с Анной и, пускай странных, но искренних и живых реакций Эльвиры общаться проституткой совсем не хотелось. Тем более такой манерной. Девочки фрау Катарины из Купферштадта были хоть и проще, но натуральнее.

И тут атмосфера резко сменилась. Я ощутил сильное влечение к этой крошке. А еще едва ощутимый, неприятный запах, словно кто-то испортил воздух.

Япона икебана! От понимания того, что мне лезут в сознание, по спине пробежались мурашки. Рука сама цапнула шляпу и нахлобучила ее на голову. С обручем стало намного легче, и я закрылся железобетонной стеной. Неприятный запах исчез. Скорее всего, это была защитная реакция моего подсознания.

Если поступок Шаталиной лишь разбередил душу отдаленной ассоциацией с давней попыткой вторжения в мое сознание, то тут получилась прямая отсылка, что едва не довело меня до бесконтрольной ярости.

– Девочка, я тебе сейчас мозг вывихну.

То, что я имею дело с коллегой, подтверждала глухая защита, которой она тут же закрыла свое сознание. Причем настолько грамотно, что я даже не ощутил всплеска силы. Да и внедрение было мною бездарно пропущено, словно я вчера надел на себя ментальный артефакт.

Внешне красотка продолжала отыгрывать пьяную дурочку.

– Фу, какой ты бяка. – Сделав губки гузкой, она соскочила с барного стула и выбежала из бара.

И вот что это сейчас было?

Мне давно уже стало понятно – не такой уж я уникальный. Первое время вообще одолевали страхи, что из-за ментального дара меня должны посадить на короткий поводок спецслужбы Китежа, но благодаря информации от Барабаша и анализу собственных умений удалось понять, что не все так однозначно.

Меня хоть и называли менталистом, но более правильное определение это – активный эмпат. Я не мог залезть людям в черепушку, что бы они об этом ни думали. И дело тут не в слабости артефакта, без которого я вообще ничего не мог. Как правильно выразился Барабаш, я лишь улавливаю эмоции людей и всякого зверья. И только если пробивший ментальное поле эмоциональный протуберанец будет очень сильным, у меня получится зацепить его и через этот щуп раздуть или же погасить ту или иную эмоцию. Поэтому для доведения супостата до паники сначала нужно было его напугать естественным путем, без применения магии.

А еще я мог насыщать магический эфир вокруг своими эмоциями, но, чтобы изменить этим фоном настроение других людей, они должны были захотеть принять витающее в воздухе настроение. Любой простейший амулет для такого фона становится непреодолимой преградой.

Даже слабые защитные амулеты экранировали исходящие эмоции и истончали протуберанцы, но и за них я мог ухватиться. Что же касается дорогих пассивных конструктов, которые носили китежские богатеи, то они так рассеивали выплески, что и хвататься там было не за что. С одной стороны, столкнувшись с таким положением, я ощутил бессилие, а с другой стороны, стало даже как-то легче. Если бы сильные мира сего были беззащитны против магов, умеющих работать с ментальными артефактами, то наша жизнь стала бы очень печальной и короткой.

Впрочем, о возможностях настоящих менталистов я мог только догадываться. Нападение этой девчонки я уловил скорее благодаря паранойе, взращенной нападениями болотного бегуна и Коломбины, чем благодаря артефакту.

Нужно поговорить с Барабашем. Вдруг он что-то там раскурочил?

Чужие эмоции, словно жужжащие мухи, отвлекли меня от размышлений. Похоже, моя выходка внешне выглядела не очень культурно, что вызвало недовольство мужиков в баре.

Да уж, посидел, расслабился.

Достав телефон, я набрал Сосо.

– Пятнадцать минут, шеф, – тут же отозвался таксист.

Высидел я минут десять, потому что негативное отношение ко мне в баре лишь усилилось, и находиться здесь стало откровенно неприятно.

Забрав пальто, я отправился к лифту и спустился на первый этаж башни. Ночь уже полностью вступила в свои права, и вечный карнавал Города набрал полные обороты. Время от времени в небо взмывали фейерверки, а вокруг бурлила толпа. Пришлось полностью отключить свой гарнитур. На площади у подножия башни людей было не так уж много – основной пешеходный путь пролегал немного в стороне, так что до обочины, где меня должно было ждать такси, можно пройти без особых помех. Так мне показалось. То, что вокруг меня стало слишком много людей в одинаковых, немного выбивающихся из общего стиля нарядах, я понял слишком поздно – без ментального мониторинга с непривычки очень тяжело.

Анализ ситуации начал проводить только тогда, когда некто в откровенно показушном стимпанковском наряде, словно невзначай, двинул меня плечом. Причем так, что я едва устоял на ногах. Увы, полностью восстановить равновесие мне не дали. Еще один толчок повалил меня на землю.

– Ты че это, пьянь, под ногами путаешься?

Говорящий пытался пнуть меня ногой, но уроки Баламута не прошли для меня совсем уж без пользы. Приняв удар на ладони, я так крутанул пойманную стопу, что как минимум растяжение этот придурок получит. Ярость накатила на меня, как волна на потерявшего равновесие серфингиста.

Ну, твари, сейчас я вам устрою!

Главной причиной, по которой меня взбесили эти субчики, были именно их наряды. Точно в таком же прикиде щеголяли уроды, несколько месяцев назад пытавшиеся не дать мне забрать Златку из лечебницы. Позже я узнал, что это представители своеобразной субкультуры – эдакие ряженые бандиты, аналог земных байкеров. То, в чем ходили обитатели Подола, лишь отдаленно напоминало мне стимпанк, а вот эти клоуны устраивали прямо косплей какой-то. Чего только стоил медный наплечник со встроенным манометром на одном из этих гопников.

В последнее время терпения и смирения у меня осталось не так уж много, и уже вставая на одно колено, я начал втягивать в себя энергию, значительно увеличивая свой естественный запас. Вокруг немного похолодало. Пятерка нападавших, включая того, кто сильно прихрамывал на одну ногу, шустро разбежалась в стороны, но не очень далеко.

Возможно, я бы и сделал именно то, что от меня хотели, но интуиция взвыла, призывая к здравомыслию. Да и после стычки с Коломбиной моя ярость была не огненно-безумной, а холодной и колючей.

Натворить глупостей мне не дало то, что «молниевик» находился в экранирующем кармашке, а использовать ментальный артефакт не получилось бы при всем желании. Нет, не потому что эти клоуны обладали хорошей защитой. Как раз защитных амулетов у них не было вообще, но вот и страха они почему-то не испытывали. Мало того, казались полностью удовлетворенными, словно события шли по задуманному ими плану.

А это совсем плохо – когда инициатива в чужих руках. Опаска у них была, но на минимальном уровне. Они ждали моей атаки и были уверены, что им почти ничего не угрожает.

Либо совсем тупые, либо я просто чего-то не понимаю.

Ладно, а если так?

Встав на ноги, я, вместо того чтобы достать «молниевик» или накачать ментальный артефакт по максимуму, пустил энергию в «паука».

Призрачная, видимая только мне силовая нить захлестнула петлей одного из противников. Раскорячившись, я принял устойчивую позу и заставил нить резко сократиться. Бандит явно не ожидал этого и с воплем полетел на меня. Было дикое желание влепить ему как минимум кулаком, а как максимум потайным ножом, который все еще находился в поясе, но я пересилил себя.

Когда вопящий бандит подлетел ближе, я сделал перекат в сторону, уходя с траектории его полета. В итоге он врезался в своего напарника, решившего напасть на меня со спины. Я хоть и не рискнул атаковать на ментальном уровне, но мониторить пространство вокруг себя не прекратил и контролировал передвижения всех врагов.

Это была очень чувственная встреча. Кажется, даже что-то хрустнуло – прямо музыка для моей души, страдающей от несправедливости вселенной.

А вот то, что я услышал после этого, музыкой никак не назовешь. По ушам ударила близкая полицейская сирена. В этом мире она звучала не менее противно, чем на Земле. Казалось бы, с чего мне переживать, если это на меня напали? Кроме того, нападавшие были недарами, что по местным законам лишь осложняло их положение. Но тогда почему эти уродцы радуются?

Не знаю, до чего бы я додумался, но тут увидел, как у примыкающего к дороге края площади припарковался знакомый «мерседес».

Решение принял моментально и стартовал с такой скоростью, что все еще окружавшие меня гопники не сумели ничего сделать. Да куда им, если в рывке мне помог «паук», силовыми нитями которого я наловчился пользоваться не хуже, чем своими конечностями.

И все же парни оказались шустрыми и тут же попытались меня задержать. До машины мне удалось добежать первым и буквально нырнуть в очень предусмотрительно открытую водителем заднюю дверь. Затем я извернулся на широком сиденье и захлопнул дверь. Мало того, лидер группы преследования, хоть и пытался затормозить и ухватиться за ручку двери, это ему не удалось из-за рывка нитями «паука». В итоге он влетел в дверь со всей дури. Опять что-то хрустнуло. Боюсь, если бандит и пострадал, то заодно с горячо любимым «мерседесом» Сосо.

– Гони, – крикнул я под вой приближающейся сирены.

Сосо ударил по газам и почти сразу разочаровал меня.

– Шеф, если вы думаете оторваться от патруля дружины, то напрасно. У меня стоит маячок, и отключить его можно только за Стеной.

Я понимал отчаяние парня, уже в красках представившего грядущие проблемы, но нужно что-то решать, а не рефлексировать.

Выудив чудом не выпавший из щегольского костюма телефон, я нашел нужный номер и нажал на кнопку вызова.

– Господин Зимин, – шутливо-официальным тоном начала говорить Шаталина, – я так и знала, что мой поцелуй натолкнет вас на неправильные мысли. Но вы…

– Анна Борисовна, – осмелился я прервать ее спич, – ваш поцелуй был бесподобен, но мне сейчас как-то не до неправильных мыслей. У меня проблемы.

Мой тон многое сказал опытной юристке, так что она тут же посерьезнела:

– Говорите.

Я как мог кратко и емко обрисовал ситуацию, добавив к этому сомнения водителя насчет преследователей.

– Он прав, – отреагировала Анна и, чуть подумав, добавила: – Скажите таксисту, пусть едет на улицу Дроздов к дому сто двадцать семь. Патруль должен остановиться для выяснения обстоятельств хоть на пару минут, и вы сможете оторваться.

– Улица Дроздов, сто двадцать семь, – повторил я Сосо. – Знаешь где?

– Да.

– Мухой туда.

– Сделаю! Десять минут, – явно обрадовавшись, что появилось хоть какое-то решение в казавшейся безвыходной ситуации, воскликнул грузин.

– Так, а теперь еще раз и подробно, – жестко приказала Шаталина.

Пришлось повторять все еще раз, добавив все свои домыслы насчет странных эмоций гопников, а также упомянул менталистку, пытавшуюся взломать мое сознание в баре.

– Вы уверены, что не использовали ни ментальные, ни боевые артефакты?

– Абсолютно. Только «паука», – ударил я себя кулаком в грудь, хоть это было и бесполезно в телефонном разговоре. – Я даже никого не ударил, только стукнул их друг о друга и разок о дверь машины.

– «Паук» – это игрушка паркурщиков? – уточнила Шаталина.

– Ага, а еще древолазов. Сертифицируется как бытовой артефакт.

– Понятно. Жду, – лаконично завершила она разговор и отключилась.

Только после этого я хоть немного расслабился и посмотрел в окно мчавшейся на приличной скорости машины. Мы уже почти выехали из центральных кварталов Города и углубились в пояс небоскребов. Тут людей было не очень много, зато широкие улицы забиты машинами. Сосо даже пришлось притормозить, но ненадолго. Через пару минут он свернул с проспекта на улицу поуже. Дома за окном резко убавили в высоте. Сплошной стеной пошли пятиэтажки, но не убогого советского вида, как на Подоле, а то, что привыкли строить англичане.

Уверен, что отдельные апартаменты здесь занимают целые этажи.

Каждое здание имело свои особенности и было украшено лепниной да вычурными балконами. А между проезжей частью и зданиями имелся не только широкий тротуар, но и пусть чисто игрушечный, но все же покрытый травой газон. Здесь явно жили непростые люди.

Когда мы сворачивали с проспекта, сзади послышался ударивший по нервам вой сирен.

В заднем окне такси показался монструозный броневик, похожий на тот, что достался мне. Но сравнение было относительное. Это как поставить рядом питбуля и дворового пса. А «мерседес» Сосо на его фоне смотрелся совсем уж жалко.

Я уже подумал, что нас вот-вот подрежут и до Шаталиной мы не доберемся, но водитель патрульного броневика явно почуял неладное и не стал пороть горячку в таком непростом квартале. Даже сирену выключили, хотя проблесковые маячки все еще вносили нервозность в ситуацию. А когда мы подъезжали к нужному номеру, броневик вообще отстал и остановился метрах в пятидесяти от казавшейся такой хрупкой фигурки в куцей шубке, наброшенной прямо на милую пижаму с цветочками. Добивали композицию пушистые тапочки с помпонами.

Сосо аккуратно остановил такси рядом с говорящей по телефону Шаталиной.

Я хотел открыть дверь, но она движением руки запретила мне покидать машину и продолжила разговор:

– Броня номер сто двадцать три. Свяжись с ними. Пусть старший не стесняется и подойдет ко мне. Жду.

Ждать пришлось недолго. Буквально через пару минут из броневика выбралось нечто совсем монструозное. Обычно дружинники ходили в камуфляжной форме, и диковинным в ней были лишь кольчужные вставки усиленных магосборников. Теперь же перед нами предстал бронированный штурмовик. Наверняка маг, потому что столько железа на себе мог носить только одаренный.

Ну и какого лешего за мной прислали штурмовика?

Похоже, этот же вопрос озадачил Шаталину, которая сделала пару шагов навстречу подошедшему дружиннику и уставилась на него снизу-вверх. Анна – дама не такая уж миниатюрная, но штурмовик возвышался над ней как минимум на полметра и настолько же был шире в своем техномагическом доспехе.

– Открой личико, бубочка ты моя бронированная, – несмотря на казавшуюся хрупкость на фоне штурмовика, со стальными нотками в голосе сказала Шаталина.

Забрало шлема с лязгом поднялось, открывая лицо офицера.

Это было последнее, что я увидел, потому что сел ровно и все свое внимание уделил звукам, влетающим в приоткрытое окно. Сосо вел себя так же. Кажется, он даже не дышал.

– Филимонов, – опознав офицера, произнесла Анна. – Кто бы сомневался. Скажи мне, дружочек, с каких это пор штурмовики заступают в патруль?

– Был получен сигнал о применении ментальной и боевой магии против недаров. Это тянет на террористическую угрозу, и вы, Анна Борисовна, сейчас препятствуете…

– Лучше остановись, – резко осадила дружинника Шаталина, полностью растеряв остатки пусть и показной доброжелательности в голосе. – Замолчи, пока не наговорил лишнего. Сколько раз я говорила вам, придуркам, чтобы проверяли цель, если уж пожадничали и взяли грязный заказ? Ты хоть поинтересовался, как зовут того, на кого тебя натравили, и где он работает? Нет? Правильно, зачем лишний раз утруждать мозги? Как же вы, маги недоделанные, задолбали меня своей самоуверенностью.

– Анна Борисовна, – попытался возразить офицер, но как-то неуверенно.

Оно и неудивительно. Среди служащих городского совета она была личностью неоднозначной, особенной для стражей закона – кого-то из дружинников главный адвокат управления вытаскивала из ям с фекалиями, а кого-то и погружала туда же с головой, и уж точно вся эта братия поголовно знала ее непростой нрав.

– Помолчи, – снова оборвала его Шаталина. – Ты знаешь, что из-за этого шустрика уволили капитана Горохова? Ага, вижу, намекнули. А тебе сказали, что Горохов вылетел исключительно за то, что взял деньги у княжьих холопов? Точно так же, как и ты сейчас.

– Я не брал! – В голосе штурмовика появился если не страх, то серьезное напряжение.

– Взял, – даже с каким-то сочувствием сказала Анна. – Через третьи руки, но взял. Причем у Мурзы Волка.

Что именно сказал дружинник себе под нос, я не услышал, но это явно было какое-то ругательство.

– Тебя развели не только на этом. Зимин не применял ни ментальных, ни боевых артефактов. Только бытовой. Поэтому благодари бога, что он оказался таким резвым и обошлось без задержания. Вы оба являетесь людьми посадника, и он имеет полное право на внутреннее расследование. А также может потребовать перекрестный допрос с обидчиком под детектором лжи. Как думаешь, что вылезет из тебя на этом допросе?

– Анна Борисовна! – Теперь в голосе штурмовика звучали откровенно просящие нотки.

Отчего разворачивающаяся сцена становилась откровенно сюрреалистичной.

– Я замну это дело, а ты разберешься с заказчиками. Затем донесешь до всех своих подельников, даже самых глухих и тупых, очень важную мысль, что брать грязные заказы на станционного смотрителя Зимина по прозвищу Туманный Демон затея глупая и неблагодарная.

– Демон? – удивленно переспросил офицер.

– Да, и назвали его так на внешке, а не где-нибудь в подворотне на Подоле.

Мое новое прозвище, полученное от слишком впечатлительного дальнобойщика, мне совершенно не подходило и жутко не нравилось, но иногда и от него бывала польза.

– Теперь исчезни с глаз моих и не забудь сказать «спасибо».

– Спасибо, Анна Борисовна, – совершенно серьезно поблагодарил боевой маг и, захлопнув забрало, шустро убрался к своему броневику.

Шаталина подошла к машине и опять не дала мне открыть дверь, облокотившись на раму открытого окна.

– Вот как знала, Зимин, что дружба с тобой будет хлопотной.

Не, дорогая, в эти игры мы играть не будем.

– Так в чем же дело, Анна Борисовна. Мы обменялись услугами, так что можем считать себя в расчете и в дальнейшем не усложнять друг другу жизнь.

Шаталина устало улыбнулась, и, потянувшись, сбила мою шляпу. А затем постучала костяшками по освободившейся голове.

– Дурак ты, Демон.

И вот как ей удалось сделать так, что звук получился, будто постучали по чему-то пустому?

В такие моменты решается, как именно будут складываться отношения на долгие годы, определяются уровни взглядов. И то, как сместились акценты, мне не очень нравилось. Так что нужно их немного подправить:

– Спокойной ночи, Аня.

Она хмыкнула, но все же приняла поправку.

– Спокойной ночи, Никита.

Шаталина ушла, дав мне насладиться своим сексуальным и одновременно трогательным из-за пижамы видом.

Только после того как за ней закрылась дверь, я заметил, что Сосо по-прежнему сидит без движения, словно его заморозили.

– Сосо, ты там не уснул?

– Ага, – прокашлявшись, ответил водитель, – с вами, шеф, уснешь. Домой?

– Да, – устало откинувшись на спинку сиденья, согласился я. – Хватит с нас на сегодня приключений.

После этого вызвонил Гену. Чтобы не рисковать, подождали броневик у проходного пункта. К счастью, на сегодня неприятные сюрпризы закончились, и мы спокойно добрались домой.

– Даже не знаю, что с тобой делать, – хмуро прокомментировал Гена мой пересказ событий. – Вот почему все интересное происходит с тобой только тогда, когда меня нет рядом?

– Не факт, что с тобой было бы проще, – возразил я. – Даже вдвоем мы слишком хилые для местных реалий. А это значит, что нужно срочно усиливаться.

Глава 4

Подготовку к усилению я начал этой же ночью, принявшись шерстить местную Сеть в поисках любой информации о секте, поклонявшейся Великой Паучихе. И каково же было мое удивление, когда я нашел официальный сайт этой шарашки. Что интересно, там имелся не только перечень предоставляемых услуг и легенды о чудесах их божества, но и была возможность записаться на прием.

Да уж, чуден и непредсказуем великий Нью-Китеж-град.

Записаться удалось без проблем, причем на завтра на шестнадцать тридцать. Так, чтобы было время съездить с дядькой Захаром к Хомяку.

Первой мыслью, пришедшей в мою голову после пробуждения, было намерение потрясти Барабаша насчет боевых артефактов. В отличие от Города на Подоле с их применением все значительно проще: на тебя напали – обороняйся как душеньке угодно. Главное, не зацепить посторонних. В Городе все совсем иначе – очень уж там тряслись над толстосумами, которые, как пчелы, таскали с Земли в казну Китежа золотой нектар.

Возникает вопрос, почему меня вообще пустили за Стену с артефактами на руках? А все потому, что главной задачей Города было именно высасывание денег из всего, что только можно. И вира за различные нарушения была одной из самых прибыльных статей доходов казны.

И все же от мысли вооружиться до зубов я отказался. Перед тем как тратить кучу денег и истинного серебра, нужно посовещаться с умными людьми, и как раз к ним мы сейчас и отправимся.

Но Барабаша в его новом подземном логове я все-таки побеспокоил.

– Саня! – дважды ударив ногой в крепкую дверь подвала, проорал я.

– Кому там не спится? – послышался недовольный голос артефактора.

– Ты совсем оборзел? – возмутился я. – Мало того что уже девять утра, так еще и главный «сов» сей странной обители уже на ногах. Если ты не понял, то я это о себе. Вставай, есть дело по твоему профилю.

Подвал был до ужаса захламлен вещами Барабаша. Артефактор в мятых трусах и майке-алкоголичке смотрелся на этом фоне очень гармонично. Надеюсь, что весь этот бардак образовался только по причине переезда и в дальнейшем картина станет поприличнее.

– Саня, мне к четырем часам нужен слиток на пятьдесят граммов истинного серебра с правильной печатью.

– На кой? – удивился артефактор.

– Паучихам отвезу.

– А-а-а, – зевнув и почесав взлохмаченный затылок, заявил Барабаш. – Так это без проблем. Их законность не парит. Сам отолью.

Неряшливый вид артефактора не внушал доверия, но я напомнил себе, что он опытный мастер с хорошей репутацией. А на Подоле такая репутация мало того что трудно зарабатывается, так еще и очень хрупкая, как хрустальная ваза.

– Оденься, – поморщившись, все же не удержался я от комментария. – В исподнем ты выглядишь еще отвратнее, чем обычно.

Завтрак, к неудовольствию тетушки Пин, прошел в скоростном режиме, и через десять минут мы покинули наш дом на броневике. Вадика взяли с собой, и не только потому, что нужно было усиление, а чтобы вырвать его из рук матери. Похоже, парнишка уже сто раз пожалел, что перетащил ее к нам.

В этот раз стражи Полигона встретили нас более ласково, но внутрь не пустили, лишь куда-то позвонили. Дядька Захар появился через пять минут. Свой обычный наряд из-за погоды инструктор дополнил черным кожаным плащом и потрепанным котелком. Наряд, мягко скажем, не из рук грамотного стилиста. Впрочем, что-то мне подсказывало, как минимум плащ был выбран стариком не из эстетических соображений. В общем, явно не простой плащик.

– А неплохие колеса ты себе оторвал, – осмотрев броневик, хмыкнул Коршун. – Где взял?

– Головоруб поделился, – совершенно честно ответил я.

Коршун на это лишь покачал головой и полез в нутро броневика. Сидящему там Баламуту он лишь кивнул, а когда тот попытался завести разговор, так посмотрел на бедолагу, что Генка поперхнулся так и не высказанными словами.

Да уж, нашла коса на камень.

Когда броневик катил между вспаханными полями, Коршун решил проинструктировать меня:

– Не вздумай предлагать Хомяку взятку. Даже не намекай на это. Ему червонцы не нужны, живет на всем готовом в своей пирамиде и сдохнет там. Он помешан на торговле, так что постарается ободрать тебя как липку. И пофиг, что профит уйдет в казну города, а затем в карманы советников. Если тебе показалось, что ты переторговал, получая свою диадемку, то забудь – тебе повезло. У Хомяка есть еще один бзик – ему тяжко, когда то, что он считает произведением искусства, могут пустить в переплавку, а по тупым законам, принятым Дибичами из совета, все, что не используется, должно уйти в Академию по цене металла. Вот этим мы и попробуем воспользоваться, но ты лучше вообще рта не раскрывай.

В ответ мне не осталось ничего другого, как просто пожать плечами.

На территорию порта наш транспорт ожидаемо не пропустили. Через проходную прошли только мы с инструктором. А дальше уже привычно на вызванном электрокаре, похожем на тот, что развозит гольфистов по полям. Я в своем старом костюме и купленном почти на бегу недорогом пальто и Коршун в плаще, впрочем, как и руливший каром дружинник в камуфляже с кольчужными вставками, смотрелись на этой таратайке крайне нелепо. Но делать нечего – написанные когда-то и кем-то не сильно умным правила караульной службы не вырубишь не то что топором, даже гранатой не подорвешь.

Гигантская уступчатая пирамида с башней магопреобразователя на макушке за время моего отсутствия ничуть не изменилась. Впрочем, как и паранойя охраны, а также убогий вид логова главного хранителя городского склада артефактов. Все те же серые стены, прилавок, древний компьютер и раздвижные створки за спиной хозяина этого места. Да и сам хозяин не стал ни краше, ни моложе – прежний ястребиный нос, морщинистость шарпея и глаза стервятника. К тому же в магазин одежды он так и не сходил.

– Че надо? – в излюбленной манере китежских хамов встретил нас Задоров Матвей Егорович по прозвищу Хомяк.

В этот раз я уже не тупил и поинтересовался именем такого нужного человека. Теперь не придется изгаляться, чтобы избежать прямого обращения.

– Доставай бутылку, – сказал мне Захар, продолжая сверлить глазами Хомяка. – Иначе этот скот с нами даже разговаривать не станет.

Я молча подчинился.

Цапнув бутылку, Хомяк взбаламутил содержимое и осмотрел его в свете лампы.

– Молодая, – разочарованно протянул старик.

И все же та поспешность, с которой он убрал бутылку под прилавок, говорила о многом.

После подношения его словно подменили.

– Захар, ворчун ты колченогий! Сколько лет, сколько зим? Совсем забыл старого друга.

Расплывшийся в улыбке хранитель даже сдвинул часть своего казавшегося монолитным прилавка, чтобы выйти и обнять Коршуна. На фоне старого дружинника Хомяк смотрелся карликом.

После обнимашек он тут же вернулся за свой прилавок:

– Ну и что вы собрались отобрать за бесценок у старого бедного кладовщика?

– Ага, у тебя отберешь, – фыркнул Захар. Затем кивнул в мою сторону. – Помнишь парня?

– Парня-то я помню, другой вопрос: куда он подевал чудненькую такую корону и другие цацки. Что, дружок, потерял? Захотелось раскошелиться и выплатить компенсацию?

– Не потерял, но выкупить готов хоть сейчас, – все же не удержался я и нарушил запрет Захара.

– Не о том говорите, – влез в разговор старший инструктор. – Матвей, парню нужны наручи опричников-побратимов.

– Удивил. – Хомяк поднял кустистые и седые брови. – Наручи найдутся, но ведь ты не только за ними приехал.

– А еще нам нужен штурмовой щит старой работы.

– Серьезно? – даже с какой-то обидой в голосе уточнил Хомяк. – Мне тут воевода в мозг кайлом своей тупости так лупит, аж искры идут. Думаешь, он оставит в закромах хоть что-то стоящее. Хотя есть кое-что.

– И что? – настороженно спросил Коршун.

Я полностью разделял настроение своего покровителя, памятуя о подсунутой диадеме и тем более о покладистости старика в плане наручей.

– Ледяной доспех.

– Да ладно! – возмущенно фыркнул Захар. – Только это? Уверен, что воевода плюется каждый раз, когда ты ему предлагаешь подобную рухлядь.

– И чем тебе не угодил этот щит? – притворно оскорбился хранитель артефактов.

– А ты его носил, крыса тыловая?! Это же мрак какой-то. До сих пор как вспомню, в дрожь бросает. Последний раз надевал его, когда мы штурмовали оставшееся логово коммунистов.

– На Драконьей горе? – проявил информированность Хомяк.

– Да. Они мало того что наслушались агитатора с Земли, умный был до жути, тварь мерзкая. Так еще и плотно сидели на перламутровой пыльце. Тогда наших половина полегла. Вот с тех пор я к этой штуке даже притрагиваться не стану.

– Значит, не возьмете?

– А есть что-то хоть близко похожее по мощности?

– Нет, – развел руками Хомяк, – все выгребли. Одни штамповки остались.

– Ладно, – горестно вздохнул Коршун, – возьмем один, но только спишешь, как на работника.

Я сидел тихо как мышка. Конечно, вопросы буквально перли из меня, но интуиция вопила о том, что нужно помолчать. Прочитать этих старперов было невозможно. Мало того что у каждого по мощному защитному артефакту, так они еще и пользоваться им умели так, что ни крохи эмоций наружу не просачивалось.

– Может, возьмешь два? – вкрадчиво спросил Хомяк.

– На кой? – отмахнулся дядька Захар. – Может, и этот не пригодится. Наручи тоже спишешь по остатку.

– Нет, – тут же взвился Хомяк. – Половина стоимости, не меньше.

– Глянь на него, – возмутился Захар, тыкая в меня пальцем. – Пацан сейчас вообще плюнет на эту затею и пойдет пропивать заначку в баре с непотребными девками, а вещи ты сдашь в Академию на лом.

– Ладно, – явно пересиливая себя, согласился Хомяк. – Уболтал, черт красноречивый.

Коршун чуть подумал, почесав затылок, и добавил:

– Еще нужен холодняк с «кромкой».

– А знаешь, есть у меня хорошая такая штука, – вдруг повеселел Хомяк.

Япона икебана! Что-то у меня появились нехорошие предчувствия. Точно так же он радовался, когда подсунул мне диадему. Нет, вещь шикарная и даже не знаю, как бы я выжил без нее. Но и помучиться пришлось, скрывая свою прелесть в шляпе от взглядов разных хамов.

Судя по прищуру Захара, он тоже заподозрил неладное.

То, как Хомяк колдует сначала с древним компьютером, а затем со сдвижными створками, я уже видел. Когда отгрохотало в первый раз, из похожих на соты ячеек за створками была извлечена коробка с наручами.

Увесистые штуки. Проблематично будет таскать их каждый день, а ведь придется.

Вторым на стол легло нечто, похожее на металлического спрута с четырьмя цепными щупальцами и диском вместо тела. Эту штуку таскать будет не только неудобно, но и тяжело.

Ну и последним номером программы под ехидную улыбку хранителя артефактов электрический свет увидел самый настоящий мясницкий тесак в каких-то неопрятных ножнах. Чтобы совсем добить зрителей, Хомяк тут же вытащил железку из ножен.

Именно такой штукой на базарах разрубают свиные туши. Темный металл прямоугольного, чуть изогнутого клинка с односторонней заточкой дополняла грубая деревянная рукоять, а из украшений – всего пара рун на металле. Даже ковка нарочито грубая. В общем, явно магическое оружие вызывало противоречивые ощущения, но я не спешил с выводами, помня свои первые впечатления от диадемы.

– Это что, работа чокнутого Яна? – спросил Захар, как и я, разглядывая тесак.

– Ага! – радостно оскалился Хомяк.

– Вот же больной на всю голову был мастер, хотя и талантливый. Творил неплохие вещи, но в такой форме подавал, что хоть стой, хоть плачь, – явно для меня сказал Коршун. – Ну, ты и сам теперь видишь.

– Поговаривают, что он до сих пор жив. В психушке держат, – вставил свои пять копеек хранитель артефактов.

– Может, и так, – равнодушно отмахнулся Захар. – Ты давай, посчитай все это, пока парень не испугался.

– Да не вопрос, – еще больше обрадовался Хомяк и защелкал кнопками раритетной клавиатуры. – Пятьдесят восемь тысяч.

Я понимаю, что вещи эксклюзивные, но все равно – грабеж! Того, что сейчас есть на счету, точно не хватит. Конечно, в ближайшее время придут деньги и за серебро, и за другие трофеи, но легче от этого не становится.

– Не тянешь? – вкрадчиво поинтересовался Хомяк, явно заметив изменения в моем настроении. – Тогда давай спишем с твоего баланса все, что там было раньше, а вместо этого запишем щит и тесак. За наручи придется рассчитаться сейчас и в полной мере.

Опять пощелкав кнопками, он выдал более приемлемую цифру в тридцать одну тысячу двести червонцев. Конечно, не хочется быть никому должным, но, с другой стороны, это и не долг вовсе. Артефакты просто будут значиться на балансе станции и их при желании можно даже вернуть. Хотя вряд ли это стоит того, чтобы ссориться с главным хранителем артефактов Города.

Как оказалось, у Хомяка было все готово для благородного дела обирания лопухов вроде меня. Имелся даже свой банкомат. Так что мне ничего не оставалось, как со вздохом достать из-под задней крышки карманных часов идентификационный жетон и уронить его в специальную прорезь терминала. Вернулся он точно таким же, но с привязанным к нему счетом произошли не самые приятные изменения. Впрочем, что-то мне подсказывало – деньги я потратил совершенно не зря, да еще и неплохо так сэкономил.

– Забирай это барахло, – тут же оживился Захар, – и иди к паучихам. Ко мне, пока не пройдете ритуал, не суйтесь. И не вздумай вливать энергию в щит и тесак. Сделаешь это потом, под моим контролем. В общем, вали отсюда.

Говорил он нарочито грубо, но меня это не задело, потому что и без оценки ментального фона было видно, что старик шутит, а вот с Хомяком он шутить не собирался:

– Ты, друг мой старинный, бутылочку-то зря спрятал. Думаешь, я уйду отсюда, пока не ополовиню ее. И закуску закажи соответственную.

Хомяк сердито засопел, но я понимал, что и это всего лишь бравада – они явно с обоюдным удовольствием посидят в компании друг друга.

Обратно меня вывели все те же охранники, передав на руки все тому же водителю электрокара.

Я вполне обоснованно ждал от Гены массу вопросов, но скучающий в удобном кресле броневика старый друг встретил меня неожиданным заявлением:

– Тут твоя врачиха звонила.

– Сразу два вопроса, – остановил я его жестом. – Почему моя? И почему она звонила тебе?

– На первый сам себе отвечай, – ехидно ухмыльнулся Баламут, а по поводу второго она тебе и расскажет. В общем, твоя подружка сообщила, что мы можем забрать Златку.

– Когда? – уточнил я, все еще не понимая сути происходящего.

Помнится, Эльвира говорила, что на зимовке даже лучше поселить девочку в их пансионате.

Ладно, разберемся на месте.

– Сказала, если не хотим оплачивать еще один день, то лучше сделать это до обеда, – пояснил Баламут.

Извлеченные из кармашка жилетки часы показали половину одиннадцатого. До приема у паучих еще куча времени, так что успеем.

– Пан, – обратился я к нашему мехводу, – давай к сорок шестой проходной.

– Принял, – отозвался старый поляк и разогнал броневик еще до того, как закрылась боковая дверь.

Шустрый Сосо встретил нас у проходной. Правда, выглядел парень напряженно, бросая настороженные взгляды в сторону дружинников, охранявших проход в Стене.

Если честно, я и сам немного подобрался, когда мы проходили контроль, но все обошлось без малейших проблем – втык Шаталиной дружинники проигнорировать не рискнули.

На этот раз в приемной «поляне» нас встречала сама госпожа Ковалева. Эльвира выглядела напряженной, но при этом вела себя вполне профессионально. Она проводила нас в комнату ожидания и быстро пояснила суть происходящего:

– Никита Олегович, хочу вас обрадовать. Реабилитация Златы проходит намного быстрее, чем мы даже смели надеяться. Честно говоря, я не могу пояснить причину такого эффекта. Возможно, это связано с условиями, в которых она находилась все это время. В общем, больше нет никакого смысла постоянно держать ее у нас. Чтобы перестраховаться, можете привозить ее на осмотр раз в две недели. Ночь в тонизирующей капсуле лишней точно не будет.

Генка, радуясь за внучку, расцвел, как пион, и чуть ли не полез обниматься к смутившейся Эльвире. Чтобы как-то разрядить странную ситуацию, та вызвала дежурную сестру и попросила отвести деда к внучке, а сама осталась сидеть в комнате ожидания. Я тоже не спешил вставать.

– Никита Олегович, – решительно заговорила Эльвира, прямо взглянув мне в глаза, – уверена, что со своим-то даром вы отметили мое немного неадекватное поведение.

– Я бы не назвал его неадекватным…

– Дайте мне закончить, – пресекла она мою попытку смягчить ситуацию. – Я давно уже не восторженная девочка и понимаю, что в мире все происходит далеко не так, как мне кажется и тем более хочется. Но почему-то решила, что ваше нежелание продолжить наше общение вызвано пренебрежением. Вот и избегала встреч с вами. А когда увидела с другой женщиной, по-глупому психанула. И это хорошо, потому что только тогда поняла, как нелепо выгляжу. Поэтому хочу извиниться.

А Аня была права, причем оба раза. И когда говорила, что ее затея сработает, и когда выдвинула предположение, что адекватная Эльвира пойдет на контакт самостоятельно. Особо радовал сработавший именно второй вариант.

– Эльвира Яковлевна, я тоже виноват в этой ситуации. С моей стороны было свинством так резко обрывать общение с человеком, от которого я видел только добро. Но и у меня имеются веские оправдания. Внешка способна выбить из головы не то что мысли о понравившейся тебе женщине, порой я с трудом вспоминал, чего вообще хочу в этой жизни. Думал лишь о том, как дожить до следующего дня.

Так, а не перегибаю ли я с пафосом? Не, вроде все нормально.

Эльвира сначала недоверчиво подняла брови, но некоторые воспоминания явно отразились на моем лице, и она обеспокоенно подалась вперед.

– Тяжко было?

– Не то чтобы тяжко. Скорее изматывающе и очень страшно.

Это была еще одна проверка. Если поймет, о каком страхе я говорю, то упускать такую женщину будет самым тупым поступком в моей жизни.

Эльвира не выказала пренебрежение трусостью, а понимающе и сочувствующе покивала:

– Расскажете?

– Это очень длинная история.

А вот тут мы подходим к довольно тонкому моменту. В подобных ситуациях нужно приглашать даму на ужин, но, хоть убейте, в рестораны Города я сунусь еще не скоро. Да и на Подоле в общественные места как-то не тянет. Впрочем, есть один вариант.

– Эльвира, а что вы делаете в воскресенье днем?

– Сегодня у нас четверг? – уточнила она.

– Вроде был с утра.

– Так, в субботу я дежурю, а в воскресенье свободна.

– Тогда не хотите ли вы, как лечащий врач, проверить, в каких условиях проживает ваша пациентка? Тем более есть люди, которые хотят поблагодарить вас за заботу о Златке, и эти люди очень хорошо готовят. Так что обед будет на высшем уровне.

– Это вы о бабушке Пин и дедушке Чхане?

– Скрытность явно не самая сильная сторона Златки, – хмыкнул я. – Так что скажете?

– А где вы вообще устроились? – вопросом на вопрос ответила Эльвира.

– Сняли дом на Бесшабашке.

– На Бесшабашке? – удивленно переспросила моя собеседница. – А там не опасно?

Да уж, что-то у меня уже вошло в привычку удивлять людей.

– Ничуть, – спокойно ответил я. – Нормальные люди. Как по мне, даже более дружелюбные, чем те, кто живет в Городе.

– Дружелюбные? – опять переспросила Эльвира с ноткой недоверия. – Нам привозили пару раз гостей этих милых людей. Даже меня с моим-то опытом в реанимации дрожь пробирала.

– Значит, гости были незваные, а вас я приглашаю от чистого сердца. Насчет вкусного обеда уже сказал, а к нему еще будет медовуха тигровых пчел.

– Вы прямо искуситель, – все еще с сомнением сказала Эльвира.

Так, нужно ее дожимать.

– К медовухе добавлю рассказ о том, как я добывал для нее мед.

– Ладно, уговорили, – решительно сказала Эльвира.

Условившись созвониться в субботу вечером, мы попрощались.

Пока ехали от лечебницы к Стене, я чувствовал себя напряженно, но все прошло без проблем. И все же расслабиться мне удалось, только перебравшись в броневик.

На обед мы успели почти вовремя. Тетушка Пин забегала вокруг Златки, словно не видела ее как минимум месяц. Я лишь улыбнулся, потому что такие концерты приятны и участвующим сторонам, и зрителям. А вот Златка почему-то приуныла. Неужели что-то произошло в клинике? Впрочем, судя по тому, что на ее тарелке была какая-то еда с сыром, кажется, догадываюсь, в чем дело.

– Кнопка, с тобой все хорошо? – спросил я и ощутил, как напряглись все присутствующие, а Баламут больше всего. Он даже отмахнулся от что-то вещавшей ему Греты.

– Все хорошо, Дя.

– Тебя Чуча расстроил? – выдвинул я предположение и попал в точку.

– Да, – вздохнула девочка. – Спит и спит. Может, он заболел?

– Уверен, что с ним все в порядке. Пару недель отоспится, а затем вы снова будете играть вместе. Ты же сама читала ту статью.

Златка кивнула и даже чуточку повеселела.

В биологической энциклопедии Беловодья сказано, что тахруны могут проспать в норе до самой весны, но если в наличии имеется досрочно корма и зима не очень холодная, то зверькам может хватить и пары недель спячки. Очень надеюсь, что он продрыхнет до нашего возвращения на станцию. Даже представить боюсь, что может учудить эта крыса, когда вырвется на оперативный простор Бесшабашки.

А ведь отвечать за возможные последствия придется мне. Нужно было все же настоять и оставить Чучу в долине. Увы, умение отказывать Златке, когда она чего-то очень хочет, – это особый навык, и я им не владею.

Присутствующий здесь же за столом Барабаш отчитался, что переплавил все серебро в слитки по пятьдесят и двадцать пять граммов.

Тоже хорошо, мало ли какую цену заломят старые паучихи. На всякий случай возьму с собой три слитка. Если цена будет слишком большой, вернемся к рекомендациям Головоруба. И вообще, над этой ситуацией еще думать и думать. С одной стороны, вполне возможно, что злоба Волка не так уж безумна и, сделав еще пару пакостей, он успокоится. С другой стороны, узнать, что ушкуйник совсем съехал с катушек и, пока не угробит меня, не успокоится, лучше имея на руках все доступные козыри.

Ладно, пора ехать. Посмотрим, что могут предложить нам сектантки, способности которых считаются сказочными даже в магическом мире.

Выдвинулись в прежнем составе. Вадик тоже увязался с нами.

Кстати, нужно поговорить с его мамашей. Оказавшись дома, в безопасности, парень должен отдыхать и расслабляться, а не напрягаться еще больше.

Квартал под говорящим названием Паутинка практически ничем не отличался от других районов нижнего Подола. Здесь такие же широкие улицы между потрепанными многоэтажками так же были запружены ларьками, навесами и просто стоящими под открытым небом лотками. Иногда самой проезжей части оставалось так мало, что было трудно разъехаться двум машинам. А нашему броневику так вообще несколько раз приходилось пускаться в объезд.

Хорошо, что дед Анджей не только отлично водил, но и прекрасно знал эту местность и царящие здесь порядки. К примеру, когда он тупо раздавил хлипкий столик одного из торговцев, то просто приоткрыл окно и матерно послал вопящего лоточника. Из сказанного я понял, что правила нарушил как раз потерпевший.

Впрочем, я несколько сгущаю краски. Улиц, на которых броневик проходил без проблем, хватало, просто Анджей решил срезать путь и не делать крюк по центральным дорогам.

Антураж изменился резко, как только мы нырнули в зев подземной парковки очередной пятиэтажки. От остальных она отличалась тем, что вокруг было почти безлюдно. Да и само здание выглядело особо угрюмо, но при этом как-то сразу не скажешь, в чем именно выражалась эта угрюмость.

Не знаю, кто работает в этой секте стилистом-оформителем, но талантище видно сразу. Вопреки ожиданиям, мы не оказались в стандартно плоском пространстве многоуровневой парковки, а выехали в обширную пещеру с нарочито грубо обработанными гранитными стенами.

Понятия не имею, действительно ли Китеж стоит на гранитном основании, но даже если это бутафория, все равно впечатляет. Угловатые и брутально грубые барельефы с изображением пауков, словно застывших на нитях паутины, вызывали невольный мороз по коже.

Освещение здесь было соответствующим – часть факелов закреплены на стенах, а часть держали в руках четверо здоровенных парней. Ребятки выглядели как переборщившие с татушками бодибилдеры на подиуме. Хорошо хоть штаны надели. И все же интуиция, да и добытая информация о сектантах подсказывали, что эти артисты очень опасны. Особенно на пару с дамочками, прячущимися в тенях за их спинами.

Впрочем, одна из жриц все же вышла из сумрака, как только я выбрался из броневика.

Балахон с глубоким капюшоном не позволял мне ничего рассмотреть, а попытка прощупать ее эмоции оказалась не очень осмотрительной. По мне так резануло безумным хаосом чувств, что я тут же отключил все, что только можно.

Для начала эта странная дамочка выразительно протянула руку. Ее кисть и пальцы словно затянуло черной паутиной татуировки.

Как только слиток серебра лег в ладонь, а затем исчез в складках балахона, жрица подала резкий, шипящий и неприятно пощелкивающий голос:

– Старшая сестра ждет тебя, маг. Оставьте в машине всю мерзость, взятую с собой, кроме той, что нужно для ритуала.

Это было не слишком уж четкое распоряжение, но мне хватило информированности, чтобы понять, о чем и о ком идет речь. Первое, что я узнал о почитателях Великой Паучихи, так это об их ненависти к магии. Сектанты считали, что своими действиями чародеи корежат мир, нарушают гармонию и путают нити судьбы, сплетенные их богиней.

В общем, спорить я не стал. Снял серьгу и гривну, разместил все в свободных кармашках пояса, а сам пояс с остальными артефактами передал Анджею. А вот коробка с браслетами осталась в моей руке.

Конечно, можно было бы поразиться тому, как она могла узнать о наших намерениях, но, если бы у Коршуна, да и у меня тоже имелись сомнения в способностях паучих, нас бы здесь вообще не было.

Гена тоже снял защитный амулет и пояс с метательными клинками.

Особенно в такой предусмотрительности радовало, что в логово паучихи не придется идти в одиночку. Тем более без привычных артефактов.

Жрица едва заметно поклонилась и в сопровождении своего личного охранника с факелом в руке двинулась к стене пещеры.

То, что нас ведут сразу к главной паучихе этого гнезда, неудивительно – пятьдесят граммов самого востребованного в этом мире металла дают право на определенные преференции. Обычных посетителей, рассчитывающихся золотом, принимали младшие и средние сестры.

Наш путь лежал к огромной каменной шайбе, ребром прислоненной к стене. Но как только мы подошли, она со скрежетом откатилась, открывая узкий проход. Пройти можно было только по одному. При этом высотой коридор словно компенсировал малую ширину. Точно определить, насколько он высок, не получилось, потому что взгляд наткнулся на эдакий натяжной потолок из густой паутины. И что самое неприятное – по ней ползали здоровенные пауки.

У меня особой арахнофобии никогда не было, но все равно зрелище крайне неприятное. А если добавить слабое освещение от трепещущего пламени факела, совсем уж какой-то хоррор получается.

Хорошо, что коридор оказался не очень длинным. Через пару минут антураж вновь сменился. Из коридора мы вышли в небольшой восьмиугольный зал с низким потолком. Стены зала были гладкими, без украшения. Да и вообще, помещение казалось пустым, если не считать трех циновок в самом центре, одну из которых занимала довольно колоритная персона. Совершенно древняя старуха с седыми, скрученными наподобие дредов волосами, можно сказать, была противоположностью сопровождавшей нас жрицы. Вместо глухого балахона на ней была какая-то дырявая хламида без капюшона. Казалось, что наряд старухи пошит или даже слеплен из комковатой и неоднородной паутины. В итоге кожа старшей сестры была открыта намного больше, чем мне того хотелось бы. А уж если сравнивать густоту татуировок, то старуха сильно выигрывала – из-за почти сплошной сети черных нитей с паучьими силуэтами она вообще казалась негритянкой. Правда, от времени линии выцвели, и она была не черной, а скорее темно-серой. А вот лицо мастер татуажа пощадил процентов эдак на двадцать.

Первый же взгляд черных, как два провала, глаз тут же отбивал желание шутить. Казалось, что через ее глаза на тебя смотрит вечность. И это я не поэтические метафоры подбираю – ощущения были очень реальными.

– Я могла бы и сама рассказать, что вас сюда привело, но вы должны произнести это вслух.

– Уважаемая, – поборов внезапно накатившую неуверенность, произнес я, – мы хотим пройти ритуал опричников-побратимов.

Жрица требовательно перевела взгляд на Гену, и он сдавленно повторил мои слова.

Повинуясь жесту почти высохшей кисти, мы заняли места на циновках – я в наконец-то освоенной позе полулотоса, а Гена присел на пятки, как привык это делать на тренировках по айкидо. Кажется, это называется сэйдза.

Тряхнув головой, я выгнал лишние мысли, а когда посмотрел на жрицу, то наткнулся на ее насмешливый взгляд.

– То, о чем ты говоришь, маг, называется ритуал опричника. Так было раньше, когда честь познавших дыхание пустоты была чиста, а верность обычных людей крепка. Но сейчас честь и благородство извращенцев стали наивной сказкой, а обычные люди разучились доверять не только своим сюзеренам, но и вообще кому бы то ни было. То, что выродившиеся маги сейчас называют опричниной, лишь уродливая пародия на былые традиции. Ведь никто из господ не доверит слуге свои истинные чувства. Но вы ведь другие?

Даже не знаю, что на это ответить. Впрочем, вопрос явно был риторическим.

– Что же, – продолжила жрица, – начнем. Наденьте наручи.

Мне, конечно, не хотелось затягивать с этим делом, но события развивались слишком стремительно. Впрочем, чего юлить, ведь сюда мы приехали именно за этим. Решение было принято уже давно. Открыв коробку, я взял верхний наруч и перебросил его Гене. Выбирать смысла не было – они абсолютно одинаковы, как внешне, так и на отклик сканирования.

Пока мы надевали наручи, старуха, словно учуяв нерешительность, начала нагнетать обстановку. Сначала она обратилась ко мне:

– Уверен, чародей, отринувший чистоту человеческую в мерзком Запределье, что хочешь взвалить на себя полную ответственность за простого человека? Отвечать за его ошибки, бороться с его врагами и даже разделить смертельную угрозу?

Можно подумать, я не делал все это раньше. Вслух же просто сказал:

– Уверен.

Она тут же повернулась к Баламуту:

– А ты, человек, пока еще не запятнанный скверной, готов ли во всем подчиняться чародею, какими бы мерзкими и опасными ни были его приказы. Готов умереть по его слову и уйти за ним в небытие?

Вопросики для Гены она подготовила явно заковыристей, чем для меня. Да и вообще, казалось, что жрица хочет напугать его. Обстановка в помещении стремительно менялась. Тени от факела в руках татуированного мужика удлинились. Казалось, что по стенам поползли призрачные пауки, да и вообще стало очень неуютно. Ну вот прямо до дрожи. Даже появилось совершенно глупое желание сбежать отсюда.

Баламут побледнел, но все же процедил сквозь зубы:

– Готов.

– Да будет так! – прорычала ведьма и захохотала.

И самое интересное, именно в тот момент, когда от ее хохота по спине пробежался морозец, я вдруг понял, что все это чистый спектакль. Да, сейчас на мне нет моих артефактов, чтобы заблокировать или хотя бы просто распознать ментальное вмешательство, но опыт, за который плачено литрами холодного пота, подсказал, что здесь все не так просто. И тут страх ушел. А вот Баламуту было совсем плохо. Бедолага прямо позеленел.

И все же это был спектакль лишь отчасти. Едва я успокоился, как свет в комнате померк окончательно, а затем тьму разрезали светящиеся нити. Вот тут-то меня и пробрало по-настоящему. Я уже не смотрел в бездну через глаза ведьмы, а погрузился в нее.

Ощущения были непередаваемыми – словно в единый коктейль смешались ужас и восторг. Все закончилось очень быстро, но впечатлений хватит еще надолго. Вселенная еще раз мигнула, и все вновь вернулось на круги своя.

– Иди, воин, – глядя на Баламута, сказала жрица. – Мне нужно поговорить с твоим старшим.

Гена растерянно оглянулся и поднялся с циновки, только когда я уверенно кивнул. Выглядел он совсем потерянно, и даже без ментального артефакта видно, что моего друга терзает настоящая буря противоречивых эмоций.

– Это все? – спросил я, когда младшая жрица увела Баламута, оставив с нами своего защитника.

– А ты ждал представления с фокусами? – с легким ехидством улыбнулась старуха. – Я лишь пропустила через наручи нити, которые и без того давно связывают вашу парочку. И все это без какого-либо извращения. Понавыдумывали, понимаешь, всяких страшилок. Если хочешь, можешь успокоить своего опричника. Ничего в его жизни не изменится. То, что смерть для побратимов общая, – выдумка пугливых дурачков. Просто эти узы так усиливают боевую пару, что, когда гибнет один, второй теряет мощное преимущество и его просто добивают. Конечно, если настройку наручей проводят совсем безрукие ведьмы, то болевой шок одного может убить другого, но у меня-то с руками все в порядке.

– Тогда зачем так пугать?

Внезапно ехидное выражение сползло с лица жрицы, и мне опять стало неуютно.

– А чтобы отговорить вас от желания замарать себя гнилью мерзкого извращения. Не забывайся, чародей. Наш разговор продолжается только потому, что твоя нить важна для Матери.

– Чем это? – тут же насторожился я.

– То тебе пока рано знать. Поговорим лучше о деле, за которое ты отдашь мне еще дюжину золотников проклятого металла.

Я попытался посчитать, сколько это будет в граммах, но плюнул, решив, что проще уточнить, но для начала нужно выяснить, о чем она вообще говорит.

– Вроде мне больше от вас ничего не нужно.

В ответ старуха опять ухмыльнулась и начала вещать, словно на проповеди:

– Есть нити судьбы и тонкие ниточки намерений. Мать лишь сплетает наши доли в паутине вселенского замысла. А намерения порождаем и плетем мы сами. Когда появляется задумка, рождается новая тонкая нить и старается слиться с нитью судьбы. Если замысел ни к чему не приведет, то она бессильно опадет. Твое желание узнать о судьбе другого человека слилось с твоей нитью судьбы и даже немного изменило ее направление. По-прежнему считаешь, что у тебя нет ко мне вопросов?

Уже в середине ее речи я вспомнил об одном разговоре с батоно Леваном. Когда мне удалось настроиться на особую волну в магическом тумане и услышать песнь сирина, то, естественно, возникли вопросы. На часть вопросов ответил батоно Леван. Он вспомнил о некоем Баро по прозвищу то ли Флейтист, то ли Дудочник. Поговаривали, что этот персонаж умел вызывать такой же туман и слышал песни ангелов. Мало того, по легенде с помощью сирина ему удалось уничтожить врагов и выжить самому.

– Вы знаете того, кто может вызывать волшебный туман? – осторожно спросил я.

– Не приравнивай все чудеса этого мира к вашему мерзкому чародейству. Баро был способен, пусть и с помощью ваших гадких игрушек, обращаться к небесной птице. Петь с ней песнь мира. Конечно, без защиты грязных вещей он не смог бы пережить такие встречи, но все равно песнь очищала его душу от скверны. Я слышу в тебе отголоски той мелодии, и потому мы еще разговариваем. Мать не случайно привела тебя к нам. Баро давно погиб, но его супруга живет в нашей обители и хранит вещи мужа. Она отдаст их тебе, но за особенную цену. Я могла бы сказать сразу, что для тебя цена будет непомерной, но ты все равно ее заплатишь, потому что жизнь ценнее злата и даже проклятого металла.

И вот к чему она это сказала?

Внутри меня начало разгораться любопытство, но жадность победила. Здесь за любой чих нужно платить истинным серебром, а его у меня слишком мало.

Жрица явно читала меня как открытую книгу и лишь издевательски улыбнулась:

– Теперь иди, но не прощайся. Мы все равно скоро увидимся.

А ведь действительно мне хотелось сказать ей «прощайте», мысленно добавив «навсегда».

Понять бы, что это было – пожелание или угроза. Мне даже думать не хотелось о том, какая нужда может привести меня в паучье логово еще раз.

В общем, совет старухи был услышан, и мы расстались, как говорится, по-английски.

Поднявшись с циновки, я едва не столкнулся с младшей жрицей, которая успела вернуться в комнату, причем совершенно незаметно. Она с явным намеком протягивала раскрытую ладонь.

Какая неприятная девушка.

Слиток я отдавал с нарастающим внутри глухим раздражением.

Наплели кучу всего, заморочили голову за мои же деньги, причем немалые, а выйдет ли из этого хоть какой-то толк, совершенно непонятно.

Обратно по коридору мы прошли метров двадцать, а затем свернули в отнорок, которого я раньше и в упор не заметил. Дальше был извилистый лабиринт, хорошо хоть без снующих пауков, отчего нависший прямо над головой каменный потолок казался милым и простым.

Реальность не обманула мои ожидания, и мы подошли к самой настоящей келье. Внутри, кроме деревянной кровати и грубого стола, ничего не было. Если не считать обитательницы сей скорбной обители. Выглядела она неважно. И дело даже не в мешковатом балахоне послушницы, а в том, что женщина была явно не в себе.

– Здравствуйте, – понимая, что сопровождавшая меня жрица помогать не собирается, начал я разговор. – Меня зовут Никита.

Ответа не последовало, и женщина лишь уставилась на меня выцветшими глазами. В них не было даже любопытства.

– Вы ведь супруга Баро? – продолжил я монолог, который никак не хотел переходить в диалог.

Хотел добавить прозвище, но там было два варианта, так что просто свернул фразу.

На удивление произнесенное имя вызвало у женщины хоть какой-то интерес.

– Да, – прохрипела она. – Баро был моим мужем.

– Вы знаете, как он вызывал туман и сирина?

– Нет, – внезапно вспылила затворница, – меня никогда не интересовали его извращения. Его грязные попытки исказить и затуманить замысел Великой Матери!

Так, а это она уже пошла по писаному. Боюсь, что имею дело с окончательно свихнувшейся фанатичкой.

И тут в ее голове что-то еще раз переключилось. Женщина перестала бесноваться и пытливо заглянула мне в глаза.

– От него осталось много ценных вещей. Очень ценных. Хочешь их получить?

Энтузиазм моей собеседницы начинал пугать.

– Хотелось бы, – осторожно ответил я, но все равно моя фраза сработала как пусковой триггер.

– Отдам. Отдам все, но ты мне должен принести голову этого урода! Мне нужна голова Семена Тихого! Ты меня слышишь?! Ни золото, ни серебро, только голова Тихого! Здесь, на этом столе!

Даже последнему дураку понятно, что больше мне тут делать нечего, да и, вообще, опасная это затея – общаться с буйно помешанными. Поэтому я, пятясь, вышел из кельи. Внутрь тут же шагнула жрица и, приобняв послушницу, что-то прошептала. К моему плечу прикоснулся татуированный напарник жрицы:

– Пойдемте.

Даже спорить не буду. Сейчас у меня осталось только одно желание – убраться из этого дурдома. А в спину нам летели крики бесноватой отшельницы:

– Принеси мне его голову!

Да уж, действительно прорицательница. Все предсказала правильно. Я действительно не стану платить такую цену за что бы то ни было. Но тогда к чему ее слова о том, что сделка все-таки состоится?

С другой стороны, наговорила она много всего мутного. Брать в голову не стану, но запомнить постараюсь. После случая с Коломбиной есть повод если не доверять словам старой жрицы, то уж точно не отмахиваться от них, как от явного бреда.

На обратном пути я уже не поглядывал вверх на пауков – то ли привык, то ли других впечатлений хватило, но выход в большую пещеру все равно воспринял с облегчением. Еще лучше стало, когда забрался в броневик и нацепил на себя любимые побрякушки – гривну на шею и серьгу в ухо. Тут же нахлынули эмоции других пассажиров. Анджей с Вадиком просто беспокоились, а вот Гену, как говорится, плющило и колбасило. Похоже, он только сейчас осознал, на что именно подписался, а после слов жрицы представил себе будущее в самых мрачных тонах.

Почему-то состояние друга вызвало у меня улыбку. Полностью убрав энергию из гарнитура, я напитал сначала свой наруч опричника, а затем и парный артефакт Гены.

Интересные ощущения. Сразу почувствовал, что могу не только управлять его наручем, а также тонизирующим амулетом, но и вкачать энергию в артефактные метательные ножи, которые Баламут постоянно таскает с собой.

Судя по тому, как вскинулся мой друг, теперь он, как и я, мог ощущать эмоции напарника.

– Успокойся. – Я еще раз улыбнулся, но теперь уже намного мягче. – Старуха просто хотела напугать тебя, чтобы отговорить. Они тут вообще прикладную магию не очень любят. Да и другие пустобрехи сильно сгустили краски. Эти наручи почти такие же, как те, что мы носили до этого. Просто считай их более продвинутой версией. И главное, после смерти одного напарника второй максимум получит откат от шока, да и то несильный. Вот и вся мистика.

Блин, как же удобно! Из-за плотной эмоциональной связи Баламута не нужно ни в чем убеждать. Он поверил и принял все с ходу из-за того, что прекрасно ощущал мои эмоции и уверенность в сказанных словах.

Мысль о том, чтобы сразу отключить наручи, я отбросил. Нужно привыкать.

Когда покинули паучье подземелье, я сразу набрал дядьку Захара:

– Мы уже прошли ритуал. Что нам делать дальше?

– Завтра оба дуйте ко мне и прихватите все боевое барахло, что у вас есть. И магическое и немагическое.

– Когда приехать?

– Часам к одиннадцати, раньше с вас толку будет мало, – хохотнул в трубку Коршун.

– С чего бы это?

– С похмелья, – продолжал веселиться он. – Сегодня вы вдвоем хорошенько нажретесь и выскажете друг другу все, что прятали за пазухой до этого момента. Поверь, так будет лучше.

Да уж, озадачил меня старый инструктор, но, как и в случае со жрицей, отмахиваться от его советов не стоит.

Кто бы сомневался, что затею с пьянкой Баламут поддержит почти с восторгом. Анджей тоже обрадовался, но я его быстро обломал – незачем ему слушать наши откровения.

Когда оказались дома, сразу озадачил дядюшку Чхана. Стол был накрыт молниеносно. Эксперименты решил ставить в моем кабинете, использовав проверенный веками катализатор – водку.

Грета попыталась возмутиться, но была выгнана в свои апартаменты с помощью полотенца в руках боевито настроенной тетушки Пин. Анджей и батоно Леван вскрывали бутылки и готовили стаканы с видом вторых номеров стрелковой команды, набивающих пулеметные ленты патронами. Ко всему, что касалось магии и безопасности нашей маленькой коммуны, старики относились с крайней степенью серьезности и ответственности.

Коршун оказался совершенно прав. Эта пьянка действительно расставила все по своим местам. Сначала мы просто пили, пока не дошли до кондиции воспоминаний и ностальгии. После нее обычно идет этап взаимных убеждений и упреков. Вот тут-то все и пошло наперекосяк. Какой бы сильной и искренней ни была наша дружба, но за столько лет просто не могло не накопиться клубка претензий друг к другу. Я вспомнил все – как он увел Ленку, как выдал тайну занятия танцами, как затащил на ту чертову горную речку, после которой у меня до сих пор при определенных обстоятельствах ноет поломанный копчик.

Вообще-то эти темы мы затрагивали уже не раз, и только сейчас благодаря наручу опричника я в полной мере осознал, что именно тогда чувствовал мой друг. Ощутил его невыносимый стыд за то, что он подвел друга, уведя из-под носа его первую любовь. Как сводило его скулы и немел язык от желания покаяться, но боялся сделать еще хуже. Понял, как он проклинал себя за пьяную болтливость. Но больше всего меня шибануло его отчаяние, когда Баламут, надрываясь, греб в воде бурного потока, желая лишь одного – сдохнуть на фиг, но вытащить друга, которого сам же и подвел под смертельную опасность.

Это был интересный опыт. Мы сначала орали друг на друга, смеялись и под конец спели самым кошмарным дуэтом, который только слышали небеса обоих миров. Но этого я уже не помню, и вышеупомянутый комментарий на следующий день изрек Анджей, завистливо подсматривавший за всем этим действом.

Глава 5

Боже, как хорошо быть магом! На Земле после того, что я вчера вылакал, меня можно было положить рядом с мумией любого из фараонов, и вряд ли кто-нибудь нашел бы отличия. А сейчас с первым утренним вздохом, а также чихом и матерным словом я лишь ощутил дикую жажду.

Вот когда древо доброжелательности нашей маленькой коммуны дало по-настоящему волшебные плоды заботы! На тумбочке у кровати ждала маленькая рюмочка искристой медовухи и большой стакан какого-то красного сока.

Все знают, что опохмел – это первый признак алкоголизма, но с таким благородным напитком данная формулировка явно будет несправедливой. Незначительное по объему содержимое рюмочки – на один средний глоток – прокатилось по пищеводу благостной амброзией, уняв все негативные ощущения, но оставив после себя сладковатое послевкусие. Его я смыл бодрящей волной то ли сока, то ли компота, а может, вообще целебного зелья. Нотки каких-то трав здесь явно присутствовали.

С хрустом потянувшись, я отправился в душевую. Затем облачился в повседневный костюм и спустился в столовую. Там уже собрались почти все наши. Особо хмурыми рожами выделялись дед Анджей и Баламут.

– Чего приуныли, славяне? – с вызвавшей у них раздражение бодростью поинтересовался я.

– А чего радоваться? – вздохнул Гена. – Голова тяжелая после вчерашнего, крайне важного для всех нас мероприятия.

Выделяя последнюю фразу, он явно обращался к тетушке Пин.

– Даже не начинай, – возмутилась кореянка. – Медовухи не дам ни капли.

– Но ему же досталось, – обличающе ткнул в меня пальцем Баламут.

– Потому что господин, как только я попросила, сразу ушел спать, пусть и на нетвердых ногах. А ты продолжил вливать в себя водку и спаивать Анджея.

– Почему это спаивать? – влез в разговор старый поляк. – Я сам согласился составить ему компанию.

Кто бы сомневался!

Во взгляде кореянки явно отразилось мое мысленное восклицание.

– Я обещала вам веселую жизнь? – как змея прошипела тетушка Пин. – Так вот, все только начинается.

Оба штрафника почти синхронно повернулись к дядюшке Чхану, но тот с видом медитирующего Будды продолжал пить чай.

Златка хихикнула – ее это представление только забавляло.

Все притихли, но ненадолго – тут же под горячую руку кореянки попался очередной объект для внушения. Казалось, что она прочитала мои вчерашние мысли и решила взять воспитательный процесс на себя. Да и вообще, некогда тихая и скромная женщина за последние месяцы крепко взяла бразды бытового управления нашей компанией, но при этом делала все осторожно, с заносами в нужных местах.

– Света, где Вадик? – спросила она у чинно завтракавшей женщины, всем своим видом выказывавшей независимость и достоинство.

– В магазин поехал.

– Поехал сам или ты туда его послала? – задала тетушка Пин явно риторический вопрос и продолжила: – Знаешь, дорогая, мне теперь понятно, за что тебя шпыняли гороховские бабы. Ты уже взрослая, родила и даже вырастила дите, но так и не поняла, что можно делать, а чего нельзя. Вадик не просто твой сын, он твой кормилец и защитник. А ты пока у него на иждивении. Он теперь старший в вашей семье, и твоя задача, пока не сможешь содержать себя сама, обеспечить ему дома уют и отдых. Чтобы Вадик имел силы и настроение работать. Вот захочет сейчас господин отправить его по очень важному делу. Так нет его, а когда появится, будет уставшим. Один раз такое случится, другой, а потом господин подумает: а зачем мне нужен такой плохой помощник? И пойдете вы оба на улицу или обратно проситься к Гороховым.

От горделивого и независимого настроения Степашиной не осталось и следа, но тетушка Пин была права, пусть и выразилась более резко, чем сделал бы я сам. Вадик действительно в последние дни стал какой-то дерганый.

На глаза Светланы набежали слезы, и она жалостливо посмотрела на меня. Лучше бы этого не делала, потому что мне без труда удалось прочитать за этими слезами лишь раздражение и злость.

Поэтому я скопировал манеру поведения дядюшки Чхана и продолжил поедать блинчики.

Кто бы сомневался, что утешать бедняжечку тут же кинется Златка.

Закончив завтрак, мы начали собираться на Полигон. Еще предстояло перебрать все наше стреляющее железо и упаковать все артефакты, вплоть до бытовых.

Кстати, Вадик едва успел к выезду и чувствовал себя как загнанная лошадь.

В этот раз на проходной Полигона обошлось вообще без проволочек. Как только мы подъехали, дружинник махнул рукой и открыл шлагбаум. Плюс к этому у ангара, под которым находилось логово Коршуна, нас встречал местный владыка собственной персоной.

Для начала он выгнал нас из броневика и, забравшись внутрь, пару минут изучал транспорт. Затем молча вылез и пошел к ангару. Пришлось нам всем подхватывать привезенные сумки и двигаться следом.

Уже внизу Захар уселся за свой стол и пару минут что-то писал на листе бумаги.

– Вот, – протянул он мне список. – Ты вроде говорил, что есть связи с нормальными штамповщиками. Закажи эти артефакты для броневика. Потом сам разберешься, что к чему. Там ничего сложного. Теперь вы.

Инструктор осмотрел нашу компанию тяжелым взглядом и для начала ткнул пальцем в Вадика:

– Ты, мелкий, можешь остаться, а ты, старый, вали в броневик и жди там.

Дед Анджей ни спорить, ни обижаться не стал, просто пожал плечами и вышел из бункера. А вот Вадик ощутимо напрягся. Я бы и сам обеспокоился на его месте. Нас с Геной явно собираются привлекать к важному делу, а такой балласт, как он, могут и на запчасти пустить.

Меня тоже заинтересовало, чем так глянулся Захару наш парнишка, особенно учитывая, зачем мы сюда вообще пришли.

– Ладно, показывайте, что там у вас есть, – кивнул инструктор на сумки, которые мы притащили с собой.

Просмотрев обычное оружие, Захар похвалил моего «Вепря» и поругал автомат Баламута, чем доставил мне несказанное удовольствие. Артефакты, которые я выгрузил на стол, он изучал намного дольше. Точнее, наствольник, в котором сидели три конструкта, он лишь покрутил в руках, дав совет купить такой же для Гены. То же самое было сказано о «молниевике», а вот два ножа, доставшиеся нам по наследству от помощника погибшей истинной магини, очень заинтересовали старика.

– Убойная штука, но с особенностями. Что да к чему, спросишь у своего артефактора. – Как мне показалось, с опаской отложив нож, старик перевел взгляд на Баламута. – Ты… как там тебя?

– Можно Гена, а еще Баламутом зовут.

– Никита говорил, что ты мужик резкий и с опытом. Вот сейчас и проверим.

Встав из-за стола, инструктор двинулся к одной из дверей. Мы шагнули следом за ним, но он тут же указал Вадику пальцем на лавку у стены:

– Посиди-ка там, сынок. И даже не думай вставать.

Вадик шумно сглотнул и послушно перебрался на лавку.

Я на всякий случай пригрозил ему кулаком. Чисто для его же пользы – уверен, что в берлоге у Захара полно таких штук, которые могут оторвать слишком любопытным исследователям не только шаловливые ручонки, но и их не самые умные головы.

По восходящей лестнице мы опять вышли в надземный ангар, но только в ту его часть, что была отгорожена от входной. Потолок в ангаре был стеклянный, так что освещения хватало.

Осмотревшись, Гена понимающе крякнул. А вот мне мешанина каких-то ящиков, натянутых канатов и бревен, расположенных под разными углами, вообще ни о чем не говорила.

– Ну что, резкий, – повернулся Захар к Гене, – пробежишься?

– Разок для пробы, а второй на время, – уточнил Баламут, заработав одобрительный взгляд инструктора.

Сбросив с себя камуфляжную куртку и кепи, мой друг сделал короткую разминку, а затем не спеша побежал по полосе препятствий. Я до сих пор не понял, как он находил правильный путь, но двигался Баламут уверенно, лишь временами притормаживая на особо сложных участках.

Прошел он все это безобразие за две с половиной минуты, если верить карманным часам, а они меня еще не подводили. К нам Гена прибежал несколько запыхавшись.

– Да уж, – немного выровняв дыхание, заявил Баламут, – зажирел я на гражданке.

И это он-то зажирел?

– Не так уж плохо, – лениво возразил Коршун. – Норматив для обычных дружинников две минуты, а для ошаговцев полторы.

– Ну я же говорил, что это ознакомительный забег, подмигнул мне Баламут. – Засекайте.

Когда раскрасневшийся и запыхавшийся значительно больше, чем в первый раз, Гена пересек финишную черту, мои часы показали, что забег занял всего минуту двадцать.

– Действительно моге́шь, – огладил бороду инструктор. – А теперь давай с ходу ножи в вон ту мишень.

Коршун еще не успел договорить, а Гена уже метнул один за другим артефактные клинки. Первый угодил в плечо ростовой мишени, а второй в центр груди. И это при том, что мишень находилась от нас метрах в двадцати.

Внутри меня шевельнулась легкая зависть. А еще кольнула мысль, что наручи для лучшей адаптации я не отключал, но через секунду сам с удивлением ощутил, как зависть быстро переросла в гордость за друга. Он откликнулся благодарностью и пониманием, а еще легким ехидством.

– Красавчик, только поосторожнее с этими штуками, – почему-то с кислой миной похвалил Гену Захар и тут же повернулся ко мне. – А теперь ты.

– Что, ножи метать? – с надеждой спросил я.

– Размечтался, – хищно оскалился инструктор.

– А может, не надо?

– Надо, – не унимался он, – если хочешь, чтобы я вас тренировал.

– Ох, грехи мои тяжкие, – простонал я, снимая шляпу и пальто.

Все-таки надо было послушаться Гену и надеть камуфляж. Ну хоть не стал облачаться во что-то дорогое – пригодилась старая одежка, пережившая мои приключения в Туманной долине.

Сняв вдобавок пиджак, я остался в рубашке и жилетке, в ангаре было довольно свежо, если не сказать больше. Впрочем, что-то подсказывало мне – скоро станет жарковато.

Так оно и оказалось. Где-то после первой четверти маршрута мне даже захотелось скинуть и жилетку. И все же полоса препятствий меня удивила, точнее, мое прохождение. Все-таки не зря я бегал по Кроне, как Тарзан, какие-то навыки закрепились, да и тело подтянулось и без всех этих садомазоэкзерсисов Баламута.

Нет, мое покорение полосы препятствий со стороны наверняка выглядело комично, особенно когда я зазевался и не успел поднырнуть под веревку, натянутую над бревном. Одно радовало – в яме был песок, а не болотная жижа.

И все же за себя я порадовался, хотя уже под конец дистанции понял, что благодаря нашей связи Гена как-то подсказывал мне. Но каким образом это получалось, все еще оставалось для меня загадкой.

До финиша я не добежал, а дошел и тут же рухнул на специальную лавочку.

– Разочаровал ты меня, Никита, – нахмурившись, изрек дядька Захар.

– Куда уж нам уж, – развел я руками.

– Я в том смысле, – уточнил инструктор, – что рассчитывал на цирк, а получилось просто уныло. Ты же вроде говорил, что не соглашался на тренировки друга.

– А он и не соглашался, – влез в разговор Баламут. – Да только эта обезьяна по Кроне бегает так, что страшно становится.

А вот теперь я ощутил гордость Гены уже за меня. И это было чертовски приятно.

– По Кроне? – переспросил Захар с какой-то грустью в голосе. – Вот прожил всю жизнь в Беловодье, а там так и не побывал. Да я баобабы видел только издали.

– Так в чем же дело? – опять включил рубаху-парня Баламут. – Приезжайте летом на нашу станцию. Сходим на кабана, может, даже гремучего льва подстрелим, а если не передумаете, то и в Крону слазите с этим блаженным.

Кстати, Гена зря тут прибедняется, путешествовать по Кроне он любит не меньше моего, просто ему не нравится чувствовать себя пристяжным и зависеть от моей страховки.

– Да куда мне по деревьям-то лазить. – Совсем как-то опечалившись, Захар осмотрел свои похожие на лопаты руки.

– А паук на что? – действительно не понимая настроения Коршуна, спросил я.

– А что паук?

– Да ладно! – искренне удивился я. – Вы разве не используете эту крайне полезную штуку?

– Толку от нее, – отмахнулся Коршун. – Щит рвет нити, так что во время штурмов приходилось пользоваться обычными тросами. И вообще эта арта нужна только придуркам, которые ползают по наружным стенам небоскребов, как мухи.

Вот это номер! Неужели мне удастся хоть чему-то научить матерого инструктора? С другой стороны, ничего удивительного нет – простая профессиональная зашоренность дружинника. Если нельзя использовать в бою, значит, вещь бесполезная.

– Хватит мяться, – отреагировал на мое настроение Гена. – Покажи ему.

Я действительно не стал тянуть резину и сделал энергетический вдох, потянув в себя энергию из окружающего пространства. Затем быстро подошел к стене ангара и пустил накопленную энергию в «паука». Силовые, чуть светящиеся нити тут же оплели мой торс, а более толстые щупы устремились к стене, закрепившись там на разных уровнях. Те, что шли прямо, чуть отталкивали меня, а скользнувшие вверх потянули мое тело по вертикали. Я специально не использовал ни руки, ни ноги, и со стороны казалось, будто просто взлетел к потолку.

Перебирая силовыми нитями, как осьминог щупальцами, я перебрался под стеклянными панелями до того места, под которым стояли Баламут и Коршун. Затем, уподобившись настоящему пауку, начал спускаться на усиленном жгуте из силовых нитей.

Вот тут меня и застало наказание за выпендреж. Энергия в личном хранилище закончилась, и нить оборвалась, когда до земли осталось еще метров пять. К счастью, за время моих приключений в Кроне и не такое бывало, так что я приземлился без проблем и даже с определенным форсом.

– Лихо, – крякнул дядька Захар. – Нужно подумать, как это использовать в бою, хотя проблема со щитами никуда не денется. И да, в гости к вам я все же загляну.

– Будем рады, – искренне улыбнулся я.

– А теперь пойдемте, покажу, что я придумал для вашей парочки.

Пока спускались по лестнице, Захар продолжал пояснять:

– Ничего нового и заковыристого. Простая, но идеальная для вас связка прорыва. Позже наработаем позаковыристей, но сейчас вам нужно хоть что-то, чтобы отбиться от серьезной угрозы. – Остановившись внизу лестницы, инструктор с прищуром посмотрел на меня. – Надеюсь, ты послушался и не трогал тесак?

– Ну… – замялся я, вспоминая, как в подпитии размахивал извлеченным из ножен тесаком, пытаясь поделиться с другом своим разочарованием от столь нелепого оружия. – Энергию я в него не вливал.

– Значит, тебе повезло, – фыркнул Коршун, подходя к столу, на котором остались наши вещи. Взяв в руки металлического осьминога, он повернулся к Гене. – Смотри, теперь это твое главное достояние. Расставь руки в стороны.

Когда недоумевающий Гена выполнил приказ, Захар начал облачать его, словно оруженосец рыцаря. Сперва он закрепил эту помесь рюкзачка школьницы со спрутом на спине моего друга и поправил крепления.

На этом концерт не закончился. Заглянув в какую-то кладовку, инструктор вынес целый ворох одежды и заставил Баламута нацепить все это на себя. В длиннополой фуфайке, безразмерных ватных штанах и валенках Гена выглядел крайне колоритно, вот прямо до слез…

Шапка-ушанка и длиннющий шарф, из которого выглядывали только круглые стекла защитных очков, довершали футуристическую картину.

– Это, часом, не прикол? – послышался приглушенный голос Баламута.

– Сейчас узнаешь, – хмыкнул Захар. – Пошли.

Он привел нас в длинный бетонный коридор, в конце которого виднелись какие-то круглые тумбы.

– Слушай задачу, резкий. Тебе нужно добежать до столба и перерубить его этим тесаком.

Для наглядности Захар поднял руку с нелепо выглядевшим оружием.

– Вот этим вот огрызком? – прогудел сквозь шарф явно запарившийся Гена.

При этом он не спешил разматываться, явно чуя подвох.

– Вот этим вот огрызком, – спокойно повторил инструктор.

И тут что-то загудело и сверкнуло, а через секунду я увидел, что тесак удлинился в три раза за счет синевато мерцавшего поля. Поле мигнуло и пропало.

– Жрет много, – продолжил Коршун, – так что твоя главная задача – передать напарнику сигнал к активации перед самым ударом по столбу. А тебе, Никита, нужно по моему сигналу запустить силовой щит на нашем бегуне, а после его знака залить энергией тесак. Начинай подкачку. И ничего не бойтесь, пули резиновые.

– Какие пули? – практически хором спросили мы с Геной.

– Сейчас поймете, – ухмыльнулся Захар. – Начали!

Вбитый годами тренировок рефлекс на приказы тут же сорвал Гену с места. Немного неуклюже из-за сковывающей одежды, но все же быстро он набрал приличную скорость.

– Чувствуешь его щит? – спросил у меня Захар.

– Да, – ответил я, сконцентрировавшись.

Все артефакты на Баламуте я ощущал так же четко, как будто они были надеты на меня.

– Запускай.

Как только голубоватое свечение окутало фигуру бегущего Гены, открылись спрятанные в стенах ниши и оттуда высунулись стволы. Гулко ударило стаккато выстрелов.

Япона икебана! Да это же пулеметы! Лишь секундой позже я вспомнил слова о резиновых пулях, да и то потому что прилетел намек от бегущего Гены, который в таких условиях соображал намного быстрее меня.

С противным фырчаньем пули рикошетили от стен и потолка, а также от силового поля, окутавшего Баламута. Часть из них полетела и в нас, но Захар, все так же удерживая руки за спиной, активировал силовой купол, защитивший нас обоих.

Что самое удивительное, висящий на Баламуте щит потреблял не так уж много энергии, хотя по нему лупили сразу четыре пулемета. Это так озадачило меня, что я едва не пропустил сигнал от Гены, но все же успел активировать тесак, сбрасывая туда остатки энергии из моего внутреннего запаса.

Внезапно все стихло, и в оглушающей тишине явственно послышалось, как с тяжелым стуком на пол упала срубленная Геной часть столба. Причем есть у меня подозрение, что толстый столб был бетонным.

Да уж, шутки Хомяка и восхищают и пугают.

Фигура бегущего обратно Гены резко сменила мое настроение, особенно под влиянием сумбура, который пер от него по ментальному каналу.

Так вот откуда появилось название «ледяной доспех». Действительно на мгновение показалось, что к нам бежит рыцарь в белых латах, при этом громко ругаясь:

– Да вашу ж мамзель! Чего ж так холодно?!

Подбежав вплотную, Гена начал яростно стягивать с себя оледеневшую одежду.

– Это нормально? – Чуть успокоившись, но по-прежнему стуча зубами, Гена требовательно уставился на Захара.

– Вполне, но зато ты цел и невредим. Этот щит тем и хорош, что после активации тянет в себя энергию сам. Да еще и ломает атакующие конструкты и энергию из них тоже потребляет. Правда, такая резкая бесконтрольная переработка сильно понижает температуру окружающего воздуха, – с видом лектора пояснил Коршун. – А чтобы ты не задубел, я вам черкну записочку, и прямо сегодня поедете шить себе новые платьица из кожи птера.

Толкая свою речь, инструктор не терял времени зря и протянул Гене пузатую фляжку, к которой мой друг тут же присосался. Да так, что емкость пришлось отбирать почти силой.

– Кстати, Никита, попробуй сделать вдох.

Я понял, о каком вдохе он говорит, но едва начал тянуть в себя энергию, то понял, что она идет очень туго.

– Вот, – прокомментировал мою озадаченную физиономию инструктор. – Это еще один повод использовать «ледяной доспех». Не знаю, насколько хорошо ты изучил теорию магии, но должен знать, что хоть магическая энергия и вездесуща, но наполнение ею воздуха отнюдь не равномерно. В общем, если в определенном месте сработают несколько мощных конструктов, насыщенность энергией там падает и восстанавливается не сразу. Это ощущается даже на открытом пространстве, а в помещении так вообще приходится ждать до десяти секунд, чтобы снова черпнуть силы. Стоит говорить, что может сделать опытный боец за десять секунд, когда у него есть магия, а у соперника нет?

– Не стоит, – согласился я.

– Раньше мы использовали этот прием, когда штурмовали здания. Маг под шитом врывается внутрь и выжигает там всю энергию, а прикрепленный к нему опричник, оставшись снаружи, дает напарнику возможность тянуть через себя энергию по связующему каналу. В итоге супостаты не могут магичить, а маг-дружинник чувствует там себя как лиса в курятнике. Правда, по обычной связи много не вытянешь, да и замерзаешь как собака. В общем, то еще удовольствие.

Все еще толком не согревшийся Гена изобразил из себя хоть и умирающего лебедя, но готового пойти на смерть за други своя. Впрочем, я тут же подпортил ему представление:

– Может, тогда лучше доспех носить все же мне?

Гену накрыло разочарованием и даже обидой. Он уже успел почувствовать себя в прежнем образе ведущего-защитника. Да что уж там, от старого штурмовика повеяло духом молодости и азарта. И тут такой облом.

Расстраивался мой друг недолго, потому что Захар отмел мои предложения:

– Нет, у вас-то связь нормальная, и ты можешь неплохо накачивать его артефакты на комфортном расстоянии. К тому же, как бы ты там ни выпендривался под куполом ангара, контроль тебе нарабатывать и нарабатывать. А в бою это намного сложнее. Так что вперед пойдет опытный рубака, которому и контролировать-то, кроме своего тела, ничего не нужно. Кстати, вашего мальца задержал тоже для этой связки. Если ты будешь ведомым, то можно отвести еще одного простого опричника подальше и качать энергию с большего пространства.

– А щит не перерубит связующую нить? – спросил я, вспомнив, что Захар говорил о нитях паука.

– Только если твой подопечный встанет к тебе лицом больше чем на пять секунд. Тогда может быть истончение канала или даже обрыв. Хотя, опять же, как поведут себя ваши новые наручи, еще нужно проверять. Я такие не носил. Ладно, поговорили, и хватит. Вернемся к тренировкам.

– Опять? – зябко передернул плечами Гена.

– Не переживай. Это была только демонстрация. Со щитом продолжим после того, как ты приоденешься. А пока давай немного поваляем тебя.

Баламут сразу же насторожился, и явно не зря. Через пару минут он уже был обряжен в нечто похожее на сбрую древолаза. Система артефактов называлась «рывок». В действии это выглядело так, словно Гену пнул кто-то сильный и невидимый. В первый раз он действительно прокатился кубарем, но затем вполне освоился и, почти не теряя равновесия, пробегал положенные двадцать метров с поразительной скоростью.

Досталось на тренировке и мне. Кроме нашего основного козыря Коршун натаскивал нас на совместные действия при ношении малых артефактов в повседневных условиях. В итоге к вечеру мы оба были так измотаны, что даже ужинать не хотелось, а мечталось лишь о кровати. Поэтому заказ обновок решили перенести на завтрашнее утро.

Глава 6

Да уж, перегрузка организма это вам не похмелье, и даже мои хваленые магические возможности тут не помогали. Казалось, что болит каждая клеточка тела. И когда Гена практически за ногу вытащил меня из кровати на разминку, мои матерные выражения были слышны по всему дому. Даже пришлось извиняться перед дамами всех возрастов. Ухмылявшихся мужиков я послал еще раз, правда, теперь в более приличных выражениях.

И все же, как ни странно, разминка помогла, переведя боль в мягкое ноющее состояние. А последующий контрастный душ окончательно взбодрил организм и даже пробудил в нем нешуточный аппетит.

Со двора мы выехали пусть и в несусветную для меня рань, но преисполненными оптимизма. По адресу, который нам дал Захар, обнаружилось заведение, не блистающее модернизмом. А проще говоря, кожевенная лавка выглядела так, словно вынырнула из времен эдак позапрошлого века. Тесное торговое помещение, заваленное и до захламленности увешанное разнообразными кожаными изделиями. Но как только мы упомянули Захара, нас тут же провели в большую и светлую примерочную с несколькими портняжными манекенами.

По большому счету переговоры свелись к прочтению записки инструктора и обмеру наших тел. Осведомившись о ценах, я все же решил прикупить кожаную жилетку и для Вадика. Здесь они оказались как минимум на уровень качественнее тех, что продавались в магазинах на Подоле. Меня немного напрягло то, что никто даже не стал обсуждать с нами фасон будущих нарядов. Да и вообще, делающие обмеры мужики были молчаливы и угрюмы.

Второй тренировочный день, на удивление, дался мне легче, да и по случаю субботы Захар не особо усердствовал и отпустил нас пораньше. В итоге возникла возможность нормально провести вечер. Встреча с Эльвирой была намечена на завтра, так что сегодня можно было развлечься в сугубо мужской компании. Тут же возникла мысль о том, что приятное не мешало бы совместить с полезным и хоть как-то наладить отношения с дружинниками.

Весной, когда мы попали в новый мир как кур в ощип и нас гоняли по Китежу все кому не лень, я столкнулся не только с человеческой подлостью и алчностью, но и с проявлением благородства и искренности.

Когда я понял, что прихвостни ушкуйника пытаются помешать мне забрать Златку из клиники, то «подстелил соломки» – договорился о сопровождении патрульного экипажа дружинников. И вот в момент обострения ситуации я увидел истинную ярость человека, готового ради справедливости идти до конца. Возможно, это слишком пафосные слова, но если бы маг-пустышка, командовавший патрулем, и вздумал отступить, то не смог бы, потому что его подчиненный – рыжий парень с яростными глазами и приятным прозвищем Кот точно пошел бы до конца.

Если честно, такие люди немного смущали меня. Смущали тем, что на их фоне я смотрюсь мерзостно. Когда творится несправедливость, но вмешательство грозит серьезными неприятностями, то, вполне возможно, страх и здравый смысл могут уговорить меня отступить. Меня, но не таких, как он. Еще тогда я пообещал себе, что сделаю для парня что-нибудь хорошее, если появится такая возможность. Возможностей у меня сейчас не так уж мало.

И опять же моя меркантильная душонка даже из такого светлого порыва пыталась получить какой-то сопутствующий профит. Но тут уж ничего не поделаешь, такова моя натура.

Доступ к внутренним сайтам Горсовета у меня, как у работника этой структуры, был, да и без него вряд ли возникли бы проблемы с заходом – защита как у родительского контроля на компьютере подростка.

Пролистав фотографии патрульной службы, без проблем нашел профиль Мишина Евгения Ерофеевича. С фото улыбался слегка простоватый, рыжий конопатый парень с вечной печатью оптимизма на лице. И все же я однажды видел ярость в его глазах, и этот кот умеет не только мурлыкать и проказничать – когти у него тоже неслабые.

Местная соцсеть привычно и беззастенчиво открыла чужаку всю подноготную молодого парня, включая примерный распорядок его выходных дней и круг друзей. Разнообразием ребята не блистали – Кот почти всегда зависал с друзьями в баре «Викинг». Хорошо, что это заведение находилось не в Городе. Да и в общем-то не так уж далеко от нас.

– Гена, – спустившись вниз, я оторвал друга от воркования с Гретой, – есть желание посетить местное питейное заведение в сугубо мужской компании?

Потенциальная фрау Бамутова возмущенно фыркнула, но быстро стушевалась под моим пристальным взглядом.

– Если надо для дела, то я готов пойти на такие жертвы. – Баламут гулко стукнул себя в грудь.

– Ну, тогда иди, готовься к подвигу.

Снова показала свои выгоды ментальная связь. Гена даже не стал спрашивать, тащить ли с собой лишнее железо, потому что по моему настроению понял – мы едем не к врагам.

Хорошо, что мы снимаем увесистые браслеты перед сном. Мне только отголосков их с Гретой игрищ не хватало. И без того долгое отсутствие интима немного давит на мозг.

Ответивший на мой звонок Сосо радостно сообщил, что знает, где находится этот бар, и домчит нас туда без проблем.

Так и оказалось.

Хозяин заведения с имиджем особо не заморачивался. Прицепил на стену пару весел, щитов и бутафорских мечей да нахлобучил на бармена рогатый шлем – вот и весь колорит. И все же внутри было достаточно уютно и не так уж забито, несмотря на субботний вечер.

Мишина я увидел сразу. Он сидел в компании двух парней и трех девочек, явно весело проводя время. Конечно же мы не стали сразу подходить к ним, а заняли свободный столик.

Официантка материализовалась рядом с нами, едва мы опустились на стулья.

Оно и понятно. Если Гена мало чем выделялся на фоне других посетителей, то я опять вырядился в свой самый дорогой костюм, который после валяния на площади у ресторана был спасен лишь благодаря запредельному мастерству подруг тетушки Пин из корейской прачечной.

– Чего желаете, господа? – улыбчиво спросила умеренно симпатичная, но довольно обаятельная девушка. Заметив мой перстень, она немного побледнела и добавила: – Простите, уважаемый дар.

– Все хорошо, – с мягкой улыбкой ответил я. – Скажите, а что пьет компания за угловым столом?

– Парни взяли виски себе и шампанское девочкам, – коротко глянув в направлении упомянутой компании, ответила официантка.

– Тогда передай вон тому рыжему бутылку хорошего виски и две бутылки шампанского. Еще бутылку такого же виски нам вместе с мясной нарезкой.

– Мясо местное или земное? – уточнила официантка.

Ее вопрос не был праздным. Многие в Городе почему-то брезговали мясом местных зверушек и ели его только в качестве эксперимента и гастрономического экстрима.

– Да без разницы, – честно ответил я, потому что после изысков дядюшки Чхана мне и жабье мясо в охотку пойдет.

– Сейчас сделаем, – одарила нас улыбкой девушка и упорхнула.

Первыми она обслужила нас, так что, когда на столе, который оккупировала молодежь, появились незапланированные бутылки, мы с Геной успели тяпнуть по второй.

Как обычно, Баламут неодобрительно проворчал о неприличной дозе в двадцать пять граммов, которая убого смотрится в двухсотграммовом стакане-вискаре.

За реакцией Кота со товарищи наблюдать было интересно. Из их угла повеяло легкой радостью, которую с лихвой перебивало беспокойство рыжего. Ведь именно ему и было адресовано подношение.

Мялся он недолго – встал и решительно направился к нашему столу.

– Чем обязан?

На фоне вездесущего здесь «че надо?» такой вопрос звучал как музыка.

– Вы не узнаете меня? – вежливо поинтересовался я.

– Нет, – почему-то с нарастающей неприязнью ответил он.

Я не сразу понял, что парня смутила серьга в моем ухе, а вдобавок то, что его подозвали сидящие парочкой мужики.

Гена без труда ощутил мою догадку и весело фыркнул.

– Этой весной вы помогали мне забирать девочку из лечебницы.

В глазах Кота засветилось понимание, а затем смущение от облыжных предположений.

Он не знал, что ответить, поэтому я тут же продолжил:

– Тогда я пообещал себе, что как минимум угощу парня, принявшего мою беду близко к сердцу. А если появится необходимость, с радостью помогу ему в нужде.

– Я всего лишь выполнял приказ, – попытался вывернуться Мишин.

– Это ваш командир выполнял приказ, и, если бы ему приказали сдать нас, он бы так и сделал.

– Не надо так на командира, – набычился Кот.

– Это не было оскорблением, – с улыбкой развел я руками. – Сам бы так поступил. А вот ты не отступил бы ни при каких обстоятельствах. Мой друг Баламут тоже. Поэтому я уважаю таких людей. К тому же всегда держу слово, особенно данное самому себе. И всегда плачу злом за зло и добром за добро. В общем, если откажешься от выпивки – не обижусь. Но знай, что в случае нужды ты можешь обратиться ко мне и получить помощь.

Сказав это, я достал смартфон и сбросил запрос в друзья на страницу в соцсети. Его телефон тут же звякнул. Теперь он знает, как найти меня.

– Смотри сам. Набиваться в друзья не буду, но в помощи не откажу.

Всем своим видом я показал, что разговор окончен, и Кот, немного ошарашенный моим напором, вернулся к друзьям.

– Да уж, – хмыкнув, прокомментировал ситуацию Баламут, – заводить друзей у тебя прямо талант.

Его слова были предельно пропитаны сарказмом.

– Ну и фиг с ним, – отмахнулся я. – Ждем двадцать минут и уходим. Если не созреет, значит, проблем у парня нет и нам остается только позавидовать ему.

Кот созрел через десять минут. Все это время от их стола фонило сложным коктейлем эмоций. В основном там доминировало любопытство. То, что все при этом уткнулись в телефоны и переговаривались, не глядя друг на друга, означало, что идет напряженный поиск информации обо мне.

Кот подошел к нам, буквально фонтанируя смущением, несмотря на пусть и стандартный, но очень качественный защитный амулет дружинника.

– Говори, – ободряюще улыбнулся я и указал рукой на свободный стул.

Гена подозвал официантку и попросил принести еще один стакан.

– Вы ведь тот самый станционный смотритель? – чуть помявшись, Кот добавил: – Туманный Демон.

– Не очень удачное прозвище, – поморщившись, сказал я, – но сам знаешь, если прилипнет, уже не отдерешь.

– Так это из-за вас Шаталина поставила рак… в общем наказала лейтенанта Филимонова?

– Осуждаешь? – спросил я, хотя и сам видел, что это не так.

– Он сам виноват, – мотнул головой Кот и опять вернулся к сути: – Так у вас, выходит, хорошие отношения с Шаталиной.

– Ну уж точно не враги, – кивнул я и высказал догадку: – Тебе что-то от нее нужно? Говори как есть.

– Год назад мой друг вляпался в историю с дракой, – со вздохом продолжил Кот. – Шаталина его отмазала даже без виры. Еще через месяц он сломал нос родственнику кого-то из Совета. Она сказала, что третий шанс не дает, и просто отвернулась. Петьку выгнали из отряда и повесили виру. Денег мы все вместе как-то наскребли, но работу он до сих пор найти не может. Начал пить и даже с нами уже не тусит. Боюсь, еще немного – и спасать там будет некого.

От парня шла такая волна горечи, что было видно – Петька ему не просто собутыльник и бывший напарник по работе в дружине.

Я не стал ничего говорить и, достав смартфон, через месенджер отбил сообщение Шаталиной:

«Можешь принять звонок?»

Ответ последовал в виде трели рингтона.

Как только я ответил на вызов, то тут же подвергся наезду даже без приветствия:

– Демон, ты во что опять вляпался?

– Никуда я не вляпывался. – Облыжное обвинение вызвало во мне искреннее возмущение. – И тебе тоже доброго вечера.

– Тогда чего тревожишь женщину в тоске, не знающую, кого бы осчастливить сегодня вечером. Себя не предлагай, по причинам, которые мы уже обсудили.

С трудом отойдя от этого заявления, я все же сказал:

– Имею немного странный вопрос. Анна Борисовна, ваше нежелание давать людям третий шанс – это строгий принцип или могут быть исключения?

– Ты это о чем? – насторожилась Шаталина. – Точнее о ком?

– Есть такой Петр… – Я прикрыл микрофон телефона рукой и выразительно глянул на Кота.

– Головко.

– Петр Головко.

– Помню такого, – почти без запинки отозвалась Аня. – Редкостный отморозок и неблагодарная скотина. С чего это ты, Никитушка, озаботился судьбой сего проказника?

– Да просит тут за него один хороший человек.

– Такой весь из себя рыжий? – опять не промедлила с догадкой Шаталина. – Помню, бегал вокруг меня пару раз. Все ныл и упрашивал. Но держать рядом с собой бомбу замедленного действия я не буду даже ради такого милого мальчика.

– А ради противного старикашки? – сделал я еще одну попытку.

– Не стоит оно того, Никита, – серьезно ответила Анна, но затем добавила: – Хотя…. Слушай, ты же у нас ментат.

– Эмпат, – уточнил я.

– Без разницы. Покопайся у него в черепушке, и, если там вдруг завелась хоть чуточка мозгов, попробую что-то сделать. А то у нас пополнение совсем больное на голову. Возможно, известное зло будет получше, чем неизвестное.

– Сделаем, – оживился я, подмигнув Коту. И тут в голову пришла неожиданная мысль. – Слушай, насчет твоей тоски. Завтра я устраиваю небольшой семейный праздник. Пригласил одну известную тебе даму. Не хочешь присоединиться с очередным счастливчиком. Серьезно, будет весело.

– На Бесшабашке? – хохотнула Шаталина. – Даже не сомневаюсь. Ладно, уболтал, красноречивый. Подъеду часам к девяти.

– Вот и чудненько.

Кот смотрел на меня полными надежды глазами. То, что вроде все ладится, он уже догадался, но ждал вынесения окончательного вердикта.

– Привезешь своего друга завтра в обед на Бесшабашку. Улица Ветров, сорок. Я с ним поговорю, и, если ума у него хоть чуточку больше, чем дури, все будет хорошо.

– Спасибо вам, – полыхнул радостью парень.

– Пока рано. Посмотрим, как сложится разговор. Лучше давай выпьем за успех этой затеи, и беги уже к своим. Вижу же, что не терпится.

Мы чинно выпили и даже закусили. Кот вел себя так, словно никуда не спешит, но все равно убежал за свой столик, как только почувствовал, что это будет прилично. Оттуда опять прилетела волна уже общей радости. Похоже, судьба непутевого Петьки волновала не только нашего нового друга.

Глава 7

Следующий день начался довольно настораживающе. Позавчера я попросил чету корейцев подготовить праздничный обед с возможным переходом в ужин, но к тому, что началось с самого утра, оказался совершенно не готов.

Такое впечатление, что сегодня у нас должна пройти как минимум свадьба. По дому и двору бегало десятка три женщин. Выглянув в окно, я увидел и грузинок и кореянок. А вон вообще мелькнула мадам Горохова с дочкой и невесткой. В проеме открытых ворот крутился Корней, что-то мудривший с уличными тентами.

Похоже, народ решил воспользоваться случаем и устроить-таки громкое новоселье. Надеюсь, приглашенных дам такой бедлам не напугает. В принципе, за Шаталину можно не беспокоиться, а вот реакция Эльвиры под вопросом. Причем не только в отношении размаха празднества, но и по поводу присутствия адвокатессы.

О появлении Кота со своим бедовым другом мне доложили только после того, как парней приняли и накормили. Почему именно в таком порядке, стало понятно, когда я увидел сидящего за столом Петра Головко.

Да уж, парня действительно потрепало. Худой, дерганый, но в чистой, пусть и поношенной одежде.

Увидев меня, он с трудом проглотил кусок чего-то вкусного и встал. Кот повторил его движение.

– Сидите, – отмахнулся я, заняв стул с другой стороны стола. – Привет, парни.

– Здравствуйте, – хором отозвались гости.

Тетушка Пин по моей просьбе заварила чай, а я в это время прислушивался к реакциям Головко. В отличие от друга на нем не было вообще никаких защитных амулетов, поэтому читался он как открытая книга.

– Скажи мне, Петр Головко, что ты понял за год, проведенный вне дружины?

– Понял, что дурак, что накосячил по тупости и из пацанского гонора, – прямо глядя мне в глаза, заявил друг Кота, который в это время тихонько сидел сбоку и дышал через раз. – А еще я понял, что лучше отрублю себе руку, чем испоганю свой шанс.

Интересно. Пусть он немного и привирал, но именно в первой части. Его раскаяние не было таким глубоким, как хотел показать парень. А вот за третий шанс он будет держаться руками, ногами и зубами. В принципе, я все понял, но на всякий случай стоит добавить ему мотивации.

– Идем, Петя, пошепчемся, пока твой друг будет оценивать десерт от дядюшки Чхана.

Женька напрягся, но с места так и не двинулся.

Мы с Головко вышли во двор и отошли в уголок к пустому курятнику, чтобы не мешаться под ногами у суетящихся дам.

– Какой у тебя позывной? – спросил я у притихшего парня.

– Пистон.

– Ладно, слушай меня внимательно, Петя. Не буду говорить тебе, насколько важно в этот раз сделать все правильно. Если снова облажаешься, мне придется просто выслушивать подколки Шаталиной. Женька будет горевать, но рано или поздно успокоится. Что там случится с тобой дальше, мало кого волнует, и меня меньше всего. Но вот что важно. Не вздумай подставить Кота или втянуть его в какую-то бодягу. Таких людей, как он, один на тысячу, а может, и меньше. В общем, вздумаешь тонуть, делай это сам. А если нет, то я могу расстроиться и даже разозлиться.

Внезапно я с удивлением ощутил от парня вспышку ярости.

– Тогда ответная просьба, – окрысился он. – Если все выгорит и нужна будет услуга от дружинника, не трогайте Женьку. Идите ко мне, я сделаю все, даже если придется вернуться в то болото, из которого вы меня сейчас вытаскиваете.

Хмыкнув, я осмотрел парня с головы до ног, поражаясь не только злобному блеску в глазах, но и праведному гневу удивительной чистоты.

– Удивил, – с улыбкой кивнул я и хлопнул его по плечу. – Молодец. Пойдем, пока там еще остался десерт. Поверь, если мой друг Баламут прибежит на запах, фиг нам что-нибудь достанется.

Петр смутился, понимая, что своей выходкой мог все испортить, но сожаления в его эмоциях было не так уж много.

На десерт мы успели в самый последний момент. Гена все-таки унюхал его.

Тетушка Пин отпустила ребят только после того, как накормила до икоты и осоловения. При этом забота о молодежи никак не мешала ей руководить приготовлениями к празднику и переругиванием с невесткой батоно Левана.

Немного помыкавшись по первому этажу, я все же сбежал в свой кабинет и выполз оттуда, только когда пришло время ехать за Эльвирой.

Солнце как раз садилось, уменьшая вселенское освещение и добавляя прохлады и без того зябкому дню. Когда мы выехали со двора, начал падать легкий снежок.

Как мы и договорились вчера по телефону, Эльвира подъехала на такси к семнадцатому блокпосту. Было видно, что за Стену девушка выбиралась не очень часто, если вообще выбиралась.

Хрупкая фигурка в легкой шубке испуганно замерла у шлагбаума. От нее веяло страхом вперемешку с отчаянным задором. Дружинники явно веселились, хорошо хоть молча.

Я выбрался из десантного отсека броневика и быстро подошел к блокпосту.

– Здравствуйте, Эльвира. Карета подана.

Она с сомнением посмотрела на мощную тушу броневика и перевела взгляд на меня.

– Это очень похоже на похищение.

– Ну… – Я улыбнулся, все еще удивляясь дикой смеси ее эмоций. – Как вам больше нравится. Отказаться никогда не поздно, но этим вы огорчите не только меня, но и Златку, а также три десятка людей, которые весь день готовили праздник в вашу честь.

– Три десятка? – опешила Эльвира. Ей в голову явно пришли такие же ассоциации, как и у меня этим утром. – Вы там, что, свадьбу устроили? Я своего согласия не давала.

Ее глаза игриво блеснули, и страх ушел окончательно.

– Увы, на Бесшабашке по-другому гулять просто не умеют. Итак, моя госпожа, – церемонно поклонился я, предложив свою руку, – каким будет ваше положительное решение?

Эльвира нервно хихикнула и так же церемонно положила свою ладошку на мою руку.

Еще раз ее кольнуло страхом, когда забиралась в нутро броневика, но, осознав, что там не менее комфортно, чем в электромобилях представительского класса, успокоилась. Гену она узнала сразу, а растянувший губы в широченной и искренней улыбке дед Анджей не мог вызвать опаски даже у ребенка.

Еще через пару минут девушку обуяло любопытство. Она вертелась на месте, пытаясь выглянуть наружу через узкие бойницы в бортах броневика. Меня посетила неплохая идея, и я пересадил ее на место стрелка, позволив самостоятельно управлять джойстиком наводки. Башней с закрепленной в ней камерой она вертела с неменьшим энтузиазмом, чем Златка.

На всякий случай я отобрал у нее игрушку, когда мы пересекли границы Бесшабашки. Повольники – народ нервный и на вращающуюся башню, пусть и без торчащего в ней пулемета, могли отреагировать неадекватно.

У нашего дома вообще начался сущий бедлам. Получился практически цыганский прием. Народ столпился у броневика. К Эльвире тут же подбежала Златка, за ней все наши старики. Знакомиться начали прямо на ходу, утаскивая врача в гостиную главного здания, где были накрыты столы для основного состава нашей мини-коммуны. Остальные друзья-товарищи разместились во дворе и даже на улице.

Я так и не понял, к чему такое столпотворение, если все равно мы ужинали в узком кругу, к которому примкнули Корней и Барабаш. Но все равно было весело. Эльвира тут же расслабилась, испытывая восторг и легкое смущение. А еще мне было очень приятно от того, как она на меня смотрела.

Идиллию немного подпортило появление Шаталиной. Сначала раздался непонятный шум, и в гостиную ввалилась очень колоритная парочка.

Удивила меня Аня, хорошо так удивила.

На моей новой подруге был лихой рокерский наряд – кожаные сапоги, штаны и куртка с махровыми вставками и шикарным меховым воротником. Куча цепочек, на голове кожаный летный шлем и очки-гогглы. Рядом с ней отирался угрюмый медведь в похожем прикиде. Его брутальный образ до совершенства доводила лысая, татуированная голова и шикарная бородища.

Уверен, только за одну эту бороду повольники не стали так уж допытываться, какого лешего этих персонажей занесло на Бесшабашку. И даже не сомневаюсь что прибыли они на великолепном мотоцикле-чоппере.

Сбоку кольнуло напряжением Эльвиры, но я все равно натянул на себя приветливую улыбку и, выбравшись из-за стола, направился к новым гостям.

– Аня, рад тебя видеть, – совершенно искренне сказал я, распахивая руки в предложении объятий.

– А у тебя тут неплохо. – Она скромно чмокнула меня в щеку, косясь на оставшуюся за столом Эльвиру. – Адекватной оказалась дамочка?

– Более чем.

– Вот и чудненько, – улыбнулась Шаталина. – Давай, пока я не упилась окончательно, порешаем с тем бузотером. Как он тебе?

– Нормально, – серьезно кивнул я. – Черпнул лиха полной поварешкой, но при этом не окрысился, а начал думать. И еще, если грамотно прикормить, можно получить вернейшего пса в своре дружинников.

– Мысль неплохая. Нужно подумать, – так же серьезно, как и я, ответила Шаталина. – А теперь давай бухать. Мне кое-кто обещал медовуху.

– Все будет, – широким жестом указал я новым гостям на стол.

Мои оптимистические предположения оправдались на все сто. Распробовавшие медовуху Эльвира, Аня и Грета уже через пять минут щебетали, как закадычные подружки. Рядом с ними вертелась Златка. Лысый бородач, который откликался то ли на прозвище, то ли на реальное имя Зигмунд, уже пил с Баламутом на брудершафт. Мне даже как-то стало скучно и обидно.

Праздник набирал обороты. Тетушка Пин отвела расстроившуюся Кнопку спать, а мы решили прогуляться по Бесшабашке, потому что Эльвира намекнула на обещанную экскурсию. Так как экскурсоводом был Корней, никаких проблем не предвиделось, но мы с Геной все же снарядились артефактами по минимальному варианту. Баламут даже сунул за пояс пистолет.

Центр Бесшабашки, особенно припорошенный снежком, выглядел красиво, но простовато. Мы заглянули в пару местных пабов. Попробовали пиво, послушали музыку в исполнении местных умельцев.

И Эльвире, и Шаталиной новизна этого места быстро приелась. А как иначе? Где смертельная угроза в границах Бесшабашки для всех чужаков? Где звероподобные и напрочь отмороженные повольники, на зимнем отдыхе полностью срывавшиеся с резьбы? Вокруг только улыбающиеся лица и приветственные хоровые восклицания компаний, к которым мы приближались. Нас даже затянули на одну свадьбу, два дня рождения и крестины.

Дамам явно не хватало приключений, что меня немного беспокоило. Словно желая усугубить ситуацию, Саня вдруг выступил с предложением:

– А давайте поедем в «Пещеру Али-Бабы»!

Надо было и ему подобрать спутницу, чтобы дурь не перла в самый неподходящий момент.

– Одну секундочку, дамы и господа, – с напрочь фальшивой улыбкой попросил я и уволок Барабаша в сторону.

– Ты куда нас тащишь, ущербный.

– Да ничего такого, – и не думал смущаться Саня. – Нормальный ночной клуб.

– Ты чем слушал, когда я рассказывал, как сходил в ресторан? А сейчас с нами женщины.

– Спокойно, шеф, – посерьезнел артефактор. – Сам же говорил, что в норе сидеть глупо. А «Пещера» как раз подходящее место для тех, у кого терки с ушкуйниками.

– И чем оно подходящее, позволь спросить?

– А тем, что держит ее Али Мовахед, наследник иранского рода, сбежавшего в Россию из Персии еще при Екатерине.

– К чему весь этот экскурс в историю? – начал потихоньку закипать я.

– А к тому, что этот дядя – очень серьезная птица. В завязке со всеми «иванами» Подола. Рассказывать, кто это такие?

– Нет, – мотнул я головой, понимая, что речь идет об уголовных авторитетах. – И что это даст лично нам?

– Клуб Али является нейтральной территорией. Там вообще запрещено носить артефакты.

– Даже защитные?

– Защитные можно. С серьгой тебя пропустят, вот остальное нужно будет снять. Но главное, что, получив статус гостя, попадаешь под полную защиту хозяина заведения. Поверь, ни один наемник в городе не возьмет заказ в «Пещере». Сам Мурза туда не полезет, потому что снять с ушкуйника его боевые арты можно только с кожей и головой. Так что если у тебя и есть возможность где-нибудь расслабиться, то только там. В общем, решай сам.

Здравое зерно в доводах Сани было. Если Мурза решит взяться за меня всерьез, то явится и на Бесшабашку. К тому же я все равно не смогу просидеть в доме все два месяца зимовки.

Вернувшись к уже заскучавшей компании, я решил поставить вопрос на общее голосование:

– Итак, дамы и господа, поступило предложение завалиться в ночной клуб. Но есть один нюанс. Там запрещены артефакты, кроме защитных.

В принципе, все отреагировали нормально, потому что носителей активных конструктов в нашей компании было всего лишь трое. Удивила позитивная реакция Эльвиры. Похоже, ее немного напрягали мои ментальные возможности.

Ладно, с этим разберемся позже.

Судя по реакции, посещение «Пещеры» для большинства гостей было неменьшим приключением, чем приезд на Бесшабашку.

Домой зашли, только чтобы оставить там обруч и гривну с основной связкой ментальных конструктов.

Не самое приятное, скажу я вам, ощущение, словно остался в одних трусах перед толпой. Серьга в ухе без остального едва откликалась, но предупредить об угрозе ментальной атаки и кое-как закрыть меня этот недоартефакт вполне мог. А вот ощущать чужие эмоции уже не получалось.

Ну и фиг с ним. Все равно в перегруженной ментальными всплесками толпе это слабое подспорье.

Свой главный артефакт я не собирался отдавать в чужие руки даже на гарантированное хранение. А для моральной компенсации взяли кое-какие боевые цацки. Ведь еще нужно добраться до клуба, да и вернуться оттуда обратно.

Дальше двинулись на такси, чтобы не нервировать внешнюю охрану клуба видом броневика.

Едва я увидел торчащую за крышами пятиэтажек скалу, сразу возникла мысль, что Али содрал идею у паучих. Не знаю, как он этого добился, но доработанный мастерами восьмиэтажный дом смотрелся именно как дикая скала, обтесанная только у входа в пещеру. Обрамлявшая вход арка была украшена арабской вязью.

Охранники тоже соответствовали антуражу и вырядились как мамелюки. В наличии имелись даже сабли, небольшие щиты и пики.

Когда выбрались из двух машин, а сзади подкатил мотоцикл с Аней на пассажирском сиденье, Барабаш подошел ко мне и начал пояснять:

– Арка и коридор за ней напичканы менгирами, почти такими же, как на проходных в Стене. Поэтому когда дойдем до депозитной стойки, они сразу скажут, что нужно сдавать. Не качай права, а то выпихнут грубо и с позором. Пока не пройдем вторую арку, мы здесь никто, а уже за ней превращаемся в почетных гостей.

– А если сюда сунется истинный? – озвучил я внезапно пришедшую в голову мысль.

– Сразу пойдет обратно, – тут же пояснил Саня. – Истинных сюда не пускают. И тайно он тоже не проскользнет. Менгиры устроят такой вой, что услышит весь клуб.

Все произошло точно так, как говорил Барабаш. За первой аркой обнаружился коридор, тоже стилизованный под вырубленный в скале проход. В грубо отесанных стенах просматривались жилы светящихся драгоценных камней, они и освещали наш путь.

Стойка депозитного отделения выглядела как провал в стене с нижним краем на уровне пояса.

– Мы рады вас видеть в сокровищнице мудрого Али, уважаемый дар, – ослепительно улыбнулась нам красивая девушка. Затем она еще раз улыбнулась персонально для Эльвиры. – Почтенная дара.

После этого попросила меня сдать боевые артефакты, причем перечислила все, что было на мне, кроме серьги. В ответ я лишь хмыкнул и начал разгружаться. Моя спутница ничего не сдавала, значит, не носит с собой ничего убойного, и это не очень хорошо. Как бы ни сложились в дальнейшем наши отношения, но простейший «молниевик» в виде изящного браслета я ей точно подарю и научу пользоваться.

Дольше всех разгружался Гена, который кроме неслабого набора артефактов притащил пистолет и два ножа. Каждую сданную хранительнице депозитария вещь он провожал выразительным взглядом. Но девчонка была тертая и отвечала неизменно ослепительными улыбками.

Интересно, но, лишившись на время львиной доли своих возможностей, я испытал странное облегчение. Мир закрылся для меня, но стал при этом более интригующим. Да и Эльвира начала вести себя немного свободнее.

После второй арки со светящейся арабской вязью нас встретил метрдотель, словно в пику другому персоналу напяливший дорогой фрак.

– Мы рады приветствовать вас, – чуть поклонился он.

Рядом тут же появилась настоящая гурия в полупрозрачных одеждах и с мало что скрывающей вуалью на лице. В руках она держала искусно сделанный, стилизованный под старину поднос.

Саня меня предупредил, поэтому я без задержек уронил на поднос семь монет достоинством в двести червонцев каждая.

– Уважаемые гости, – еще раз поклонился метрдотель, выделяя наш новый статус, и это явно не просто так, – следуйте за этой прекрасной пери, и она приведет вас в чудесное место.

Девушка с подносом исчезла, но на ее место тут же впорхнула почти такая же.

Двигаться за красавицей в прозрачных шароварах было, скажем так, нескучно.

Главный зал заведения, стилизованный под естественную пещеру без следов обработки, действительно впечатлял. Казавшаяся неровной поверхность стен делила пространство на сектора, а центром зала являлся танцпол. Он был выполнен в виде неглубокого подземного озера, на дне которого грудами лежали золотые украшения и разноцветные каменья. Люди танцевали на ровной поверхности голубой водной тверди. Не удивлюсь, если это действительно как-то магически усиленная вода, а не особый вид пластика.

Другие декоративные сокровища, как насыпанные грудами, так и в раскрытых сундуках, были главной деталью интерьера, и взгляд за них цеплялся, куда ни посмотри.

Пройдя между каменными наплывами, очень эргономично отделяющими небольшие пространства для компаний, мы получили возможность расположиться на специальных ложах вокруг невысокого столика. И все же, кто хотел, тот мог сдвинуть специальную панель в полу и сесть так, как удобно европейцам.

Я уселся в привычную позу для медитаций. Благо костюм смешанного стиля, купленный на Подоле, позволял подобные упражнения.

Как и в любом ночном клубе, общаться компанией было трудновато. Поэтому мы быстро разбились на пары, и, что удивительно, Анна взялась за Саню. Ее спутник реагировал на это вяло и больше внимания уделял танцполу. Впрочем, интерес Шаталиной к подпольному артефактору был вполне понятен. И то, что она легко вычислила, кем именно является Барабаш, тоже не вызывало сомнения. Но ей вряд ли что обломится. Пусть Аня и опытная пума, но Саня еще тот сурок, и дружить он предпочитает с такими ленивыми и неагрессивными котами, как я. Именно потому, что ленивых котов, кроме мелких мышей и сметаны, почти ничего не интересует. А вот с госпожой Шаталиной вполне можно вляпаться в такие проблемы, что моя вражда с ушкуйником покажется разборкой на заднем дворе школы.

– О чем задумался? – проследив мой взгляд, спросила Эльвира.

– Да вот переживаю за Саню.

– Кто она тебе? – все же задала мне чародейка давно назревший вопрос.

– Друг, который слишком ценен, чтобы с ним спать, – прямо глядя в глаза Эльвиры, честно сказал я.

– Ну, тогда пошли танцевать, – резко сменила тему девушка, и мы действительно пошли на танцпол.

Именно там во время минорного сета я и поцеловал ее в первый раз. Пробежавшая между нашими телами крохотная молния, которую на Земле посчитали бы признаком воссоединения истинных половинок, здесь была всего лишь следствием возбуждения двух магов.

Аня все-таки допекла Барабаша, и, когда мы вернулись за столик, он предложил сменить обстановку и повел нас в пещеру с казино. Там за столом игры в крэпс возбудившаяся после особо удачного броска Эля сама поцеловала меня.

Все эти пещеры с фальшивыми драгоценностями стали вдруг неинтересными, и я засобирался домой. Грета попробовала взбрыкнуть, но Гена так глянул на свою спутницу, что она тут же заткнулась.

Правильно, девочка, привыкай. Это дома и на отдыхе Баламут милый, заботливый и даже плюшевый, а сейчас он чувствует себя на боевом посту по защите друга и командира.

Неудивительно, что, вернув себе все свои убойные цацки, Гена выдал через браслет такой всплеск облегчения, что заставил меня улыбнуться.

Поездка обратно на Бесшабашку показалась для нас с Элей крайне утомительной, поэтому по приезде мы не стали затягивать и приступили к делу, как два перевозбудившихся подростка.

Это, конечно, не то чувственное безумие с мощными разрядами, что было у меня с Коломбиной, но все равно намного лучше, чем секс с обычной женщиной.

Уже когда все закончилось и мы, просто обнявшись, лежали, я спросил:

– Эля, скажи, что ты вообще нашла во мне? Не сейчас, когда я превратился в красавца со славой успешного строптивца, да еще и с крутым прозвищем, а когда на меня без жалости и глянуть-то было невозможно. Загнанный, запуганный и далеко не красавец.

– Ты и сейчас не красавец. – Эля засмеялась, похлопав меня по животу, где кубики намечались лишь в очень далекой перспективе. – А когда увидела тебя в первый раз, все действительно было еще печальнее. Просто ты кое-чего не понимаешь, Никита. Этот город забит эгоистами. Здесь все думают только о себе, и ни о ком другом. Я столько раз обжигалась на подонках и просто самовлюбленных тупицах. А когда поняла, что ты ради ребенка, который тебе даже не дальний родственник, шагнул в абсолютную неизвестность, то тут же влюбилась. Сразу начала планировать, как сделаю из тебя Аполлона, к тому же доброго, заботливого и храброго.

– Ох, милая, – криво улыбнулся я, – боюсь, что ты в пролете почти по всем пунктам, кроме заботливого. Да и забота моя порой выходит какой-то странной. Так что думай, а пока давай вернемся к теме эгоизма.

Сказав это, я потянулся к тумбочке, где лежала гривна, которую Эля стянула с меня чуть ли не раньше рубашки. Она тут же напряглась, но я не собирался уступать. Раньше в постели с женщиной я не использовал ментальный артефакт, вот и захотелось попробовать.

– Надеюсь, ты знаешь, что прочитать чужие мысли невозможно, – пояснил я свои намерения. – А вот распознавание эмоций ведет к пониманию желаний.

В глазах Эли отразилась верная догадка, и она не ошиблась. В следующие два часа именно понимание желаний партнерши дало потрясающий эффект.

Глава 8

Беловодская зима навалилась на славный Нью-Китеж-град всей своей тяжестью. Выпавший в воскресенье слабый снежок уже ночью превратился в настоящий снегопад, а утром понедельника разразилась первая магическая буря.

Приходу бури обрадовались все, как и густому снегу, упавшему на город. Дело в том, что буря повысила в городе магический фон и все, кому не хватало подпитки тонизирующих амулетов, взбодрились. Если в уделах внешки приходилось запускать стабилизирующие вышки, то в Китеже обитало столько людей, в той или иной степени поглощающих энергию, что действие бурь сглаживалось и никому не приносило ни малейших проблем. Что же касается снега, то коммунальные службы к нему были полностью готовы. Еще затемно по улицам с тихим рокотом покатились снегоуборочные машины.

Все это благолепие я наблюдал из спальни через окно, которое выходило в накрытый белоснежным покрывалом двор. Правда, надолго этот покров не задержится, потому что наши старики оказались не менее деловыми, чем коммунальные службы Китежа. Дед Анджей уже вышел во двор с широкой лопатой. Словно маленький комбайн он устремился к воротам, оставляя за собой аккуратную тропинку. Следом, явно решив изменить схему тренировки, за снег взялись Гена и сонно-угрюмый Вадик в легких спортивных костюмах. Ну, эти точно не замерзнут, и скоро от них начнет валить пар, как от паровозов.

Да уж, нет большего удовольствия, чем наблюдать за тем, как другие работают. Впрочем, картина спящей Эли тоже радовала взгляд. Хотя безмятежной моя подруга оставалась недолго, ведь запах принесенного тетушкой Пин кофе уже проник в ее сон. Свою порцию я к этому времени успел ополовинить. Хорошо, хоть хватило совести не сожрать положенную мне часть омлета, который приготовила тетушка Пин.

– Завтрак в постель, – промурлыкала Эля, втянув в себя воздух, но так и не открыв глаза. – Скажи еще, что это ты сам приготовил.

– Да, – с улыбкой ответил я. – Причем делал это нагишом в одном переднике. Правда, тетушка Пин не поняла всей романтичности этой картины и выгнала меня из кухни.

– Ты серьезно? – Эля села на кровати, прикрывая простыней грудь.

– Конечно, шучу, – хмыкнул я, увидев ее озадаченное личико. – Ты видишь у меня на голове шишку? А она бы была, заявись я на кухню в столь непотребном виде. Тебе помочь устроиться с этой штукой?

Под штукой я подразумевал специальную подставку для приема пищи в постели. И где тетушка ее только нашла? Если честно, питание в постели я считал прерогативой исключительно серьезно больных людей. С другой стороны, не хотелось портить момент.

– Нет, я сначала в душ, а потом мы сядем за стол, как все нормальные люди, – в очередной раз порадовала меня Эля.

На секунду меня даже кольнуло огорчение, что весной мы расстанемся на целых десять месяцев, если не навсегда, но тут уж ничего не поделаешь. Даже наличие у меня изрядного количества истинного серебра пока ничего не меняло в жизненных раскладах.

Эля появилась из ванной комнаты в халате и с очаровательно мокрыми волосами. Затем она с такой жадностью накинулась на омлет, что у меня даже слюнки потекли.

После завтрака мы немного подурачились, но в пределах разумного – в отличие от меня у нее был жесткий рабочий график.

Уже полностью одетая Эльвира искала телефон для вызова такси, а я снова подошел к окну, повинуясь странному чувству неправильности отдельно взятого сегмента мира вокруг меня. Вряд ли это предчувствие угрозы, просто в ментальной изнанке появилась едва заметная, но настораживающая нотка.

Во дворе вроде все нормально. Мало того, там появилась Златка и внесла серьезные изменения в общий план уборки снега. Она организовала половину снегоуборочной команды на создание монументального снеговика, который явно задержится здесь надолго.

Так что же меня насторожило?

Ответ пришел через мгновение, когда открылась калитка в наших воротах.

– Эля, повремени пока с вызовом такси.

– А что случилось? – Пыхнув любопытством, она подошла поближе, а затем выдала такую волну беспокойства, что мне пришлось ее успокаивать:

– Все нормально, он нам не враг.

Я был не слишком уверен в высказанном утверждении, но точно не собирался пугать Элю еще больше.

– Ты знаешь, кто это? – напряженным голосом, явно не понимая моего спокойствия, спросила лекарка.

Ей этот персонаж явно неплохо знаком, и мне стало даже любопытно, откуда такая осведомленность.

– Знаю. Побудь, пожалуйста, в спальне, – попросил я и, поцеловав ее в висок, быстрым шагом направился к двери.

Мне действительно был известен человек, вошедший в освобожденную от снега калитку. Когда я выскочил на крыльцо, торопливо натягивая на себя пальто и шляпу, истинный боярин Котов – правая рука князя Буслаева – все еще стоял у ворот, с легкой улыбкой наблюдая за процессом создания снеговика.

Все наши, без сомнения, узнали боярина, но, чтобы не пугать Златку, продолжали делать вид, что ничего эдакого не происходит. Молодой боярин тоже не стал пыжиться и требовать к себе особого внимания, и это как минимум обнадеживало.

– Приветствую вас в нашем доме, уважаемый дар, – обозначив легкий поклон, обратился я к боярину, как это положено в кругах магов.

Тот в ответ насмешливо улыбнулся, но без злых ноток сказал:

– С момента нашей прошлой встречи вы стали намного более куртуазны в общении, дар Зимин.

– В чужой монастырь со своими правилами не лезут. Там мы были на моей земле и играли по моим правилам. Хотите чаю? Наши повара делают шикарнейшие блины и ватрушки. Рюмка медовухи под такой морозец тоже не будет лишней даже с утреца.

Ментальная защита парня была непробиваемой, но лицом он владел еще недостаточно хорошо. Похоже, мне удалось удивить пусть и молодого, но уже битого жизнью ушкуйника. Он явно рассчитывал на какой угодно прием, но только не такой.

– Боюсь, что мне придется отказаться от вашего гостеприимства. Князь хочет видеть вас, и он, как вы сами понимаете, не любит ждать.

Атмосфера во дворе мгновенно похолодела, и мороз здесь был совершенно ни при чем. Я ощутил за своей спиной целый каскад разнообразных эмоций, причем настолько ярких, что пришлось подавать рукой знак общего спокойствия.

Котов с интересом оценивал нашу реакцию и не спешил с продолжением, давая мне возможность подумать. Еще один плюсик к уже сложившемуся у меня образу импульсивного истинного мага. Он явно еще не успел пройти слишком далеко по тропе, уводящей мага от человечности в какие-то инопланетянские дали.

Если честно, этот истинный чародей начинал мне нравиться, но вот его предложение пугало своей непредсказуемостью. Он явно хочет увезти меня в княжескую башню, и не факт, что мне удастся выбраться оттуда.

Сразу мелькнула мысль позвонить Ане, но это будет выглядеть не очень красиво. Остается надеяться на то, что общепринятые в Китеже правила и договорные формулы хоть что-то значат для князей, которые очень далеки от народа.

– Под гарантию безопасности? – осторожно произнес я.

В ответ истинный боярин понимающе улыбнулся.

– Под гарантию безопасности, и это не мое слово, а слово моего господина.

Стало легче, но не так уж сильно. Моих познаний в подводных течениях местного общества для таких событийных скачков явно недостаточно.

– Я могу взять с собой сопровождающего?

– Конечно, – кивнул боярин. – Одного, и постарайтесь не переусердствовать с оружием. Это бессмысленно и не принято при посещении башни. Жду вас в машине.

Обозначив кивком поклон, он нырнул обратно в открытую калитку, которую, кстати, следовало бы держать закрытой.

Хотя…

Развернувшись, я подошел к собравшимся вместе соратникам. Златки и дядюшки Чхана здесь уже не было.

– Пан, ты закрывал калитку?

– Уверен в этом. – В порыве усердия поляк даже ткнул себя кулаком в прикрытую полушубком грудь.

– Ладно, не суть важно. – Повернувшись к Гене, я добавил: – Собирайся, поедем в гости.

– Сборка?

– Ноль. Только защиту и браслет опричника, ну и «паука» оставь на всякий случай. Под защитой я имею в виду не «ледяной доспех», – добавил я, уловив легкую перемену в настроении напарника. – Они дали гарантию безопасности.

В ответ на недоверчивое фырканье Баламута и выброс неуверенности от остальных я лишь отмахнулся.

В спальне меня с нетерпением ждала до предела напряженная Эля.

– Это же был ближник князя Буслаева, которого прозвали Скульптор?

– Да, – ответил я и, вместо того чтобы поинтересоваться, откуда она знает и боярина и князя, задал совсем другой вопрос: – А почему Скульптор?

– Да потому что в подземельях своей башни он лепит жутких монстров, которые выглядят как ангелы! – повысив голос, выдала Эльвира.

– Эля, ты же маг жизни и не должна верить в городские байки.

– Именно по этой причине я в них и верю, – не унималась лекарка. – Что ему нужно от тебя?

– Не имею ни малейшего понятия, но собираюсь это выяснить, – честно признался я.

– Ты что, рехнулся?! – От Эли веяло страхом.

Она беспокоилась за меня, и, если честно, это было приятно.

– Все будет хорошо. Князь дал гарантию безопасности.

– Пусть он засунет себе эту гарантию знаешь куда?! – Она дошла до пика нервного напряжения, но я вновь окутал ее теплой аурой спокойствия и нежности.

– Так нечестно, – уткнувшись носом мне в грудь, проворчала девушка. – Ты обещал не лезть мне в голову.

– А я и не лезу. Но, если хочешь, не стану трогать твои ментальные вспышки.

– Не, так хорошо, только опять тянет спать, – сцепив руки у меня за спиной, вздохнула Эля. – Обещай, что будешь острожным и не станешь лезть на рожон.

– Перед тем, кого ты называешь лепящим монстров Скульптором? Да у меня уже поджилки трясутся. Буду тих и кроток аки агнец.

Я улыбнулся, послав ей волну уверенности, но насчет поджилок не так уж шутил. И до пересказа городских баек я слышал от Коломбины о ее бывшем господине диковатые вещи. Теперь гадай, как такой монстр может отреагировать на убийство своей бывшей подопечной, которой характеристика монстра в облике ангела подходила как нельзя лучше.

И все же ехать придется.

– Солнце, мне пора. Обижать такого человека отказом не самая умная идея.

– Но я все равно позвоню Ане, – проворчала Эля, словно я собирался ее отговаривать.

– А вот это как раз очень умная мысль.

Эльвира помогала мне одеваться так, словно провожала на войну. В этот раз я решил оставить при себе только ментальный гарнитур и упомянутый при разговоре с Геной «паук». Остальное выложил в оружейке. Туда же отправились «молниевик» и один из рунных метательных ножей, которые Гена наивно решил утаить от меня.

За воротами нас ждал целый кортеж из трех одинаковых броневиков. Наша машина на их фоне смотрелась жигуленком рядом с «лендкрузером». Тут явно постарались дорогие мастера тюнинга. С тихим шелестом открылась боковая дверь среднего броневика, так что туда мы и загрузились.

Внутри ожидаемо оказалось комфортабельно и даже шикарно.

– Выпить во время пути не предлагаю, – заговорил боярин, когда мы расселись. – Медовухи у меня нет. Но нужно закупить пару бутылок. Продаете?

– Увы, нет, – с искренним сожалением развел я руками. – То, чем хотел угостить вас, пока лишь полуфабрикат, который выводить на рынок нечестно. А дозревания нужно ждать еще три года. Впрочем, с теми темпами, которыми я обрастаю друзьями, запасы закончатся значительно раньше.

Боярин перевел взгляд на Гену, словно догадываясь, кто именно является главной угрозой для медовухи.

– Друзья – это хорошо, – с какой-то ноткой грусти сказал Котов, задумчиво посмотрев в окно.

Его поведение сильно изменилось со времени нашей прошлой встречи. Внешне передо мной все тот же резкий и прямолинейный ушкуйник в старом, немного помятом котелке, контрастирующем с дорогим пальто. Но теперь в нем не было напряжения сжатой пружины, а, наоборот, чувствовалась непонятная расслабленность и печаль.

– Извините за то, что вскрыл вашу калитку. – Оторвав взгляд от потолка, Котов посмотрел на меня. – Просто, сканируя ваш двор, ощутил нечто такое, чего не испытывал уже очень давно. Чистую радость без гнили, зависти и корысти. Так, словно попал в детство. Захотелось подсмотреть хоть одним глазком, пока все не переполошились.

– Так в чем дело? Приезжайте в гости, у нас всегда такая атмосфера. Званым гостям мы рады и не дичимся их.

– Вот об этом я и говорил. – Тон ушкуйника стал жестче, и из него исчезла печаль. – Ваше предложение отравлено корыстью.

– Мне нужно думать о своих людях, поэтому хватаюсь за любую возможность, – и не думал смущаться я. – Возможно, в моем предложении есть корысть, но там нет неискренности.

Ушкуйник ничего не ответил и опять задумался.

Да уж, за эти несколько месяцев парень действительно изменился. Впрочем, чтобы говорить об изменениях, нужно было общаться с ним подольше. Кто знает, как корежит психику становление молодого истинного мага, особенно под опекой имеющего кошмарную репутацию Скульптора.

Даже с моим куцым даром пришлось пройти по самой кромке магического безумия, а тут все намного сложнее. В общем, парню можно только посочувствовать.

Наше дальнейшее путешествие прошло в тишине, хотя меня постоянно подмывало расспросить, зачем же я понадобился Скульптору.

Пропускной пост в Стене мы проскочили, даже не притормаживая, да и по улицам Города неслись явно с нарушениями правил дорожной безопасности. Так что к башне клана Буслаева прибыли очень быстро. Вблизи княжеская собственность не просто впечатляла, а восхищала и одновременно подавляла.

Зеркальный монолит сверкал на солнце сотнями тысяч граней, и казалось, едва мы окажемся внутри, он поглотит нас навсегда.

Ох, что-то нехорошие ассоциации полезли мне в голову.

Внутри все оказалось еще круче. Башня представляла собой эдакий полый цилиндр – трубу, стенки которой занимали жилые и технические помещения, а свободное пространство отводилось на многоярусный внутренний двор. Большой лифт со стеклянными стенами позволил наилучшим образом оценить гений архитекторов и дизайнеров.

Мы стремительно проносились через уровни, и я видел жизнь вассалов князя словно в слайд-шоу. В основном обитатели башни отдыхали в различных рекреационных зонах. Сначала там преобладало искусственное освещение, но чем выше нас возносил лифт, тем солнечного света становилось больше.

Понятия не имею, как они этого добились, но было красиво, особенно когда мы пролетали практически сквозь огромный бассейн с кораллами и рыбой. Мне удалось даже заметить резвящегося дельфина. Там лучи солнца преломлялись в толще зеленоватой воды, давая сказочный эффект.

В голове мелькнула мысль, что здесь довольно интересно жить, но странная фантазия об этой золотой клетке улетела вниз вместе с дельфином. Все равно в нашей долине намного красивее, а если приложить средства и усилия, жизнь там станет не менее комфортной, чем здесь.

Перед тем как оказаться в пентхаусе, мы пронеслись сквозь самые настоящие джунгли. Именно они показались мне насквозь искусственными, особенно на фоне воспоминаний о Кроне и ее красотах. Так что в приемную князя я входил без того восхищения, которое владело мной еще десять секунд назад.

Немного пришибленный размахом княжеской башни Баламут благодаря связи через наруч тоже встряхнулся и вернул себе привычную собранность.

В ответ мне прилетело раздражение и ощущение, что чего-то ему не хватало. Нетрудно догадаться – автомат и пара гранат вкупе с набором артефактов сделали бы моего друга намного спокойнее.

В приемной нас встречала миленькая секретарша, одетая в строгий костюм, который при этом ни на гран не умалял ее сексуальности. Гена расцвел, как пион, особенно когда понял, что ему предстоит провести в компании девушки все то время, пока я буду общаться с князем.

– Кофе, чай? – с располагающей улыбкой спросила у Баламута красавица.

– Из ваших рук хоть яду.

Вот ведь кобелина! Даже перестал переживать о том, что меня может ждать за вон той монументальной дверью.

А вот девушка совсем непроста. За ее улыбкой прятался холодный ум, наверняка подкрепленный неслабым интеллектом.

Словно отреагировав на мой анализ, она подошла ближе:

– Позвольте принять ваше пальто и шляпу.

На секунду задумавшись, я активировал захваты в шляпе и оставил обруч на голове. Без него мне будет совсем неуютно.

Мой сопровождающий разделся сам, при этом оставив свой мятый котелок на голове.

Гена продолжал лыбиться секретарше, и я на всякий случай проверил его ментальное поле. Магического воздействия вроде незаметно, да и девушка была простой недарой. Впрочем, простушка в этом кабинете не может угнездиться по определению.

Вдохнув, словно перед прыжком в холодную воду, я потянул за ручку двери, на которую мне указал боярин.

Как только перешагнул порог кабинета, то едва не рванул обратно.

Вот это действительно мегакруто. Казалось, что я в мгновение ока перенесся на Запределье. Пейзажи «мира в пустоте» я видел всего пару секунд, но мне хватило на всю жизнь.

Только через пару секунд до всполошившегося инстинкта самосохранения дошло, что все это лишь иллюзия. Да, очень качественная, но все же виртуальность. Но все равно казалось, что кабинет словно перебросили в другой мир. За огромными, почти во все стены окнами сверкали безумными красками красоты Запределья, но ничего, кроме видимости, здесь не было. Ни давления чудовищного магического фона, ни выедающего душу ощущения присутствия где-то рядом невообразимо опасных существ.

Впрочем, насчет отсутствия опасных существ я поторопился, потому что одно здесь точно обитало – вон сидит в глубоком кресле за большим столом.

– Впечатляет? – с улыбкой спросил солидный господин, который свою седину носил, словно знак отличия.

Да и вообще, князь явно желал показать всему миру, что себя он любит таким, какой есть, и плевать хотел на пластических лекарей.

Мог бы хоть родинку со щеки свести. С другой стороны, подобное отношение к жизни не может не вызывать уважения.

– В первый момент да. – Повинуясь жесту хозяина кабинета, я уселся в мягкое кресло перед столом.

Боярин Котов без всяких приглашений плюхнулся на диван у стены и замер, вглядываясь в хоровод световых линий на фальшивых небесах иного мира. Скорее всего, его завораживала не сама картинка, а связанные с нею воспоминания.

– Только на первых порах?

– Да, ваша светлость, – решил я блеснуть своим знанием этикета. – Осмотревшись, понимаешь, что это только видимость, здесь нет самого главного.

– Чего же? – спросил князь. При этом он даже и не думал прятать эманации искренней заинтересованности.

Или же просто играл, фабрикуя эмоции для меня? Ладно, не буду мучить мозг, все равно только запутаюсь.

– Ощущения того, что где-то совсем рядом ходит погибель и жив ты только потому, что пока ей неинтересен.

– Оригинальный подход, – хмыкнул князь, с любопытством рассматривая меня. – Увы, мои артефакторы пока не столь умелы, чтобы создать ощущение присутствия эфирного существа высшего порядка. Никита Олегович, вы спрашивали себя, для чего я пригласил вас сюда?

– Да у меня уже в голове шумит от роя таких вопросов, – искренне ответил я, полностью убрав блокировку сознания.

С первых же секунд общения стало понятно, что закрываться моим артефактом от хозяина – это все равно что прятаться за зонтиком от автоматчика.

– Не буду вас мучить, – явно оценив мое состояние, сказал князь. – Мне просто захотелось посмотреть на вашу искру. Случившееся на станции никак не сходится с тем, что написано о вас в личном деле. Я даже не поверил оценке Миши.

В ответ развалившийся в кресле боярин фыркнул, как насмешливый кот.

– Теперь же вижу – он не ошибся, – продолжил князь. – И мне жаль, что вселенная обделила вас даром, но при этом вы умело используете все, что даровано вам свыше. Стань вы истинным магом, я приложил бы все силы, чтобы заполучить вас в свою команду.

От такого заявления, пусть и без малейшего оттенка угрозы, меня откровенно покоробило.

– Напрасно вы так реагируете, – прокомментировал мои эмоции князь. – Примучивать мага дело не только глупое, но и опасное. Не нужно так напрягаться, Никита Олегович. Я не собираюсь на вас как-то влиять. Мне действительно было любопытно посмотреть на еще одну искру таланта, как ценителю великого искусства магии. Никто здесь не собирается вас вербовать и тем более выведывать ваши секреты. К тому же мне они и без того известны. Хотите, я расскажу, что на самом деле произошло на вашей станции?

А вот теперь он удивил, причем не только меня. Скрипнула кожа дивана, и от боярина повеяло любопытством. Похоже, князь пока не делился выводами со своим ближайшим помощником. Или же он прямо здесь и сейчас, на основе моих реакций, закончил информационную мозаику.

– Сделайте милость, ваша светлость, – растерявшись, я совсем уж перешел на устаревший стиль.

– Всем нам известная Коломбина, – с улыбкой мудрого Каа сказал Скульптор, – решила не ограничиваться детоубийством и вздумала потягаться со мной на моем же поле. В старом мире за несбыточными мечтами ходят в церковь, а у нас, как вы уже, наверное, знаете, с подобными желаниями идут к паучихам. Они и направили ее в вашу долину, где моя бывшая подопечная нашла одно из творений запредельцев, убравшее блокировку ее ментальных возможностей.

Ну вот и все, сейчас меня начнут разводить на серебро.

Может, князь и не способен подслушивать чужие мысли, но по лицу читал, как по открытой книге.

– Дар Зимин, никому не нужен металлолом, который остался вам, после того как вы уничтожили конструкт запредельцев.

Возникший вопрос явно был написан на моем лбу огромными буквами.

– Не уничтожь вы творение запредельцев, мы бы с вами не разговаривали. Возможно, досталось бы и Мише. Хорошо хоть клетки для сиринов достаточно хрупкие. Вы ведь приложили ее эфирной гранатой? – В ответе он явно не нуждался. – Так я и думал.

Клетка для сирина? Так вот с чем я имел дело. Некий аналог компьютера, сделанный на основе эфирного существа под контролем конструкта, на матрице из истинного серебра и кристаллов. Тогда все понятно, и куски клетки действительно всего лишь металлолом.

– Вижу, что вы сделали правильные выводы. Засим не стану вас больше задерживать. – От князя повеяло холодком, и не потому, что сменилось его настроение, просто он утратил ко мне интерес. – Надеюсь, вы совершите еще что-нибудь этакое, и мне захочется с вами пообщаться.

Я быстренько встал и, чуть поклонившись, вышмыгнул из кабинета. Там действительно стало совсем неуютно. Куда только делся вежливый интеллигент, встретивший меня всего пару минут назад.

А вот боярин совершенно не поменялся, и ужесточение ментального фона в кабинете его совершенно не волновало.

В приемной стало намного легче, особенно от густой волны удовлетворения и расслабленности Баламута. Секретарша сильно влияла на моего друга, причем не имея ни малейших магических способностей. Впрочем, я не знаю, что она там могла подмешать ему в чай. Надеюсь, ничего вредного.

Гену из приемной пришлось выволакивать едва ли не силой. Боярин смотрел за всем этим с плохо скрываемым весельем. В лифте Баламут приуныл. Сразу захотелось напомнить ему, что дома ждет Грета, но я не стал этого делать. И без того чувствовал, что немка начала тяготить его своими замашками. Ничего предосудительного в поведении девушки я не видел – обычный германский орднунг, пусть и замешенный на юном задоре. Мне бы такая не понравилась изначально, но ведь Гена видел, к чему все идет, но не стал давать задний ход. Плюс ко всему благодаря наручам я чувствовал, что у него все это так – последний взбрык мустанга, который скоро подчинится воле седока.

Просто внимание красивой женщины польстило мужику, всколыхнуло былое, но откатом пришло понимание, что пора возвращаться в уютное стойло.

Домой вернулись без особых проблем. Боярин мог отправить нас с водителем или вообще вызвать такси, но сопроводил на броневике до самых ворот, и я прекрасно понимал почему. Так что пригласил парня на обед. Если Баламуту нужно было женское внимание, то супермогущественному истинному магу требовалось вспомнить, что такое семейный уют.

А у нас этого добра просто завались! Тетушка Чхан крутилась рядом, подкладывая гостю в тарелку самые вкусные куски. Поначалу она дичилась истинного мага, но, инстинктивно угадав причину затаившейся в нем тоски, приободрилась. Златка тоже все правильно почувствовала, поэтому насела на боярина с вопросами, и он сам не заметил, как начал говорить.

История у него была печальная и до оскомины тривиальная – до тринадцати лет Михаил жил в нормальной семье с отцом, матерью и сестренкой. Затем родители развелись, и мать, забрав дочь, против которой не возражал новый муж, укатила за границу, а парень остался с запившим отцом. Через год алкаша лишили родительских прав и отправили Мишу в детдом. После была армия и служба неподалеку от Бобруйска. Неудивительно, что шерстившие соседние страны искатели потенциальных магов не забыли проверить ближайшие окрестности. Дальше был транзит через Запределье. В Беловодье парень попал без сознания, что было явным признаком очень сильного дара.

За три года в магическом мире он стал опытным ушкуйником, полтора десятка раз ходившим в рейды на Запределье. В общем, крут, как Гималаи, а тут размяк. Пусть и чужая семья, пусть на несколько минут, но он вновь ощутил давно забытые эмоции. Правда, длилось это недолго, но оно и понятно. Когда Златка потащила его лепить еще одну снежную бабу, истинный боярин пыхнул смущением и нацепил на себя стальную маску хладнокровного ушкуйника. Осторожно отобрав у девочки свой фартовый котелок, Михаил поблагодарил стариков за обед, попрощался и ушел.

Не факт, что у нас появился новый друг, но сделать приятное человеку все равно было отрадно. Да и вообще, этот день многое изменил во мне в плане отношений к истинным магам, да и к этому городу. Нью-Китеж-град уже не казался мне мрачным лесом, где вокруг нас в густой тени нарезает круги злобный волк.

Выжил же я как-то после знакомства в Кроне с кикиморой? Да и после секса с безумной истинной магиней остался целым и почти не помятым.

– Златка, пошли снеговика лепить, – подмигнул я приунывшей девочке.

– Большого? – повеселела она.

– Метра три. Не меньше.

Часть вторая

Глава 1

Если нашу первую неделю проживания в Китеже можно было назвать напряженной, то следующая по праву заслужила звание тяжелой. Тренировки у Захара напоминали пытку, причем, когда мы с Геной осваивали одно направление и становилось хоть чуточку легче, он тут же придумывал что-то новое и мучения возобновлялись. Домой добирались чуть ли не на карачках. И так всю неделю. А в это время беловодская зима разгулялась не на шутку.

Снег валил ежедневно, но это ничуть не мешало обитателям Бесшабашки весело отдыхать. Опять доносилась музыка, а крылья уличных навесов опять распахивались, дабы прикрыть от снегопада пирующих под ними повольников. Никого не смущало, что на дворе Рождественский пост. Здесь вообще к религии относились своеобразно, что не так уж удивительно для магического мира. И все же последняя неделя перед Рождеством немного поумерила пыл повольников.

Ну а нам с Геной было не до праздников. Каждый день мы отправлялись на тренировки. Если честно, я уже начал втягиваться и доставлял Баламуту значительно меньше удовольствия от своих мучений, чем раньше, – человек такая скотина, что привыкает ко всему.

Сегодняшняя тренировка будет особенной, если учитывать намеки Захара. Плюс к этому вчера вечером нам привезли готовое снаряжение, так что прямо с утра для домочадцев и Эли было устроено настоящее представление.

Товар привезли в коробках, и у нас получалась прямо распаковка в лучших традициях ютуба. Рассмотрев все части отдельно, публика отпустила нас с Баламутом одеваться, а уже затем мы вышли на импровизированный подиум.

Основа нашей брони была одинакова – длинные, до середины бедра куртки из черной кожи с высокими воротниками и кучей всяких кармашков, а также петелек для подвески снаряжения. Широкие накладные пояса для артефактов, как бы скроенные вместе с куртками, являлись дополнительной защитой для живота. И в куртки, и в пояса вшиты титановые пластины, обработанные магией. Выстрел из калаша они не выдержат, а вот пистолетную пулю вполне могут.

Кисти рук защищали перчатки с короткими крагами. Ноги прикрывали плотные кожаные штаны с наколенниками и высокие ботинки на шнуровке. Внешне все было идентично, но набор Баламута имел и большую толщину, и специальные крепления для подвески основы «ледяного доспеха».

Различия начинались в верхней одежде. У меня был длинный просторный плащ из тонкой кожи, который должен был при необходимости прикрыть все, что навешано на куртке и закреплено в набедренных кобурах. У Гены – нечто похожее на сюртук до колен, чтобы полы не мешали бегать.

Отличались и головные уборы. Себе я подобрал настоящую ковбойскую шляпу – широкополую и кожаную. А вот Баламуту поначалу предложили нечто совсем уж непотребное. Чтобы защитить все его тело, нужно было прикрыть еще и голову, так что первая примерка чуть не сорвалась из-за скандала. То, что сунули в руки моему другу, явно задумывалось как аналог балаклавы, но в кожаном исполнении сильно напоминало аксессуар для любителей садомазо, только змейки на отверстии для рта не хватало. Гена порывался набить морду горе-скорнякам, но моя идея примирила его с действительностью.

Все это добро, включая горемычный шлем, было пошито из кожи некоего птера радикально черного, матового цвета и стоило неприлично дорого. Но экономить на безопасности станет разве что идиот. Кожа птера блокировала не только некоторые виды магических атак, но и удар ножа выдерживала без особых проблем.

На публику сначала вышел я, сорвав искренние аплодисменты, а вот когда появился Баламут, народ даже как-то притих. Особо меня повеселила волна возбуждения, пробившая защитный амулет Греты. Похоже, после Полигона произойдет обкатка костюма уже в их спальне.

В кожаном сюртуке к публике вышел монстр с лицом японского демона, хотя и без странных усиков, которые так любят цеплять на свои маски островитяне. Я даже на секунду пожалел, что отказался от похожей маски для себя. Нужно будет заказать отдельно, дабы соответствовать. Впрочем, все это сущее ребячество, и, если не смогу прикрыться щитом, никакая маска мне не поможет. А Гене она нужна, чтобы попросту не обморозить лицо.

Дабы не затягивать со смотринами и уберечь Грету от проведения обкатки Гениного костюма прямо сейчас, я разогнал зрителей и утащил Барабаша в его подвальчик. Сегодня наш первый выход на основную площадку Полигона, так что нужно забрать последние вещи из списка Захара.

– Только не говори мне, что еще не закончил, – с прищуром сказал я Барабашу, но в ответ патологический лентяй лишь лучезарно улыбнулся:

– И не скажу. Все готово, как заказывали.

Широкий жест артефактора заставил меня перейти к его вечно захламленному столу.

Так, нетрудно догадаться, что наши с Геной цацки выложены в ряд на специально освобожденном краю стола. Чтобы не мешать процессу полного снаряжения, я снял плащ. А Гена вдобавок еще и стянул с себя не очень устраивавший его шлем.

Начали с Баламута. «Ледяной доспех» встал на свои места как родной. Благодаря стараниям артефактора он не выделялся на фоне кожи птера, потому что был покрыт темной эмалью. Метательные ножи Гена разместил в зажимах сам. Сбруя «рывка» легла вторым слоем.

Посоветовавшись с Захаром, мы все же переместили жутковато выглядевший тесак со спины на правое бедро. А пара пистолетов, с которыми Гена не хотел расставаться ни за какие коврижки, переехала на его живот.

Остальную мелочь, типа «молниевика» и «паука», просто распихали по кармашкам накладного пояса куртки.

Завершал композицию такой же, как у меня, «вепрь». Правда, я любил таскать с карабином барабан, а Гена предпочитал рожки. Наш огнестрел тоже претерпел кое-какие метаморфозы. Кожух, закрывавший ствол почти до середины, таил в себе инициирующие артефакты, рядом с которыми мой старый «тройничок» смотрелся блекло, но и жрали такие приблуды столько, что пользоваться ими нужно очень осмотрительно. Оба наших карабина и Генины пистолеты были защищены от внешнего воздействия вязью из истинного серебра.

– Чувствую себя запряженным конем, – пробурчал Гена, но на самом деле он в кои-то веки чувствовал себя в своей тарелке.

– Хорошо хоть не мерином, – невпопад пошутил Барабаш и тут же заткнулся, увидев перед носом кулак в черной кожаной перчатке с контактными шипами на костяшках.

После всего этого мое облачение прошло как-то обыденно. Мелкие артефакты распихал по кармашкам пояса. Дополнительный наруч на правую руку чуть разбавил готичную картинку своим серебристым блеском – тяжелый разрядник зачернить не получится при всем желании. Под него даже пришлось доплачивать за укрепление рукава куртки, иначе долго бы он не продержался.

Стандартный артефакт силового щита на фоне «ледяного доспеха» вообще терялся. Пусть поделка Барабаша и уступала по мощности творению старых мастеров, но зато этот щит был значительно гибче и позволял создавать силовое поле различных форм и размеров – от метрового диска до сферы, за которой я мог укрыть трех человек.

И опять же все упиралось в количество энергии, и тратить ее нужно осторожно, а то никакой дыхалки не хватит.

Из немагического оружия у меня был «вепрь» и насильно впихнутый пистолет в набедренной кобуре.

– Вроде все. – Снова надев плащ и поправив шляпу, я перевел взгляд с Гены на Саню.

– Не все, – чуть помявшись, сказал артефактор.

– Денег не дам, – тут же отреагировал я.

От воспоминаний, во сколько мне обошлась вся эта красота, настроение портилось моментально.

– И не надо, – вставил Барабаш.

– И серебра тоже не дам, – прекрасно понял я, к чему он клонит.

– Но там всего лишь чуток, граммов сорок. – В голосе артефактора прозвучали просящие нотки.

У Сани явно случился творческий припадок. Лишь он способен побороться с ленью и разгильдяйством артефактора.

– Ладно, вещай, – со вздохом разрешил я.

– Помнишь, ты хотел расплавить трофейный пистоль? – с хитрым прищуром спросил Барабаш.

– Похоже, прибавки в серебре не предвидится, а, наоборот, намечается растрата, – выдвинул я не самое приятное предположение.

– Да, – радостно подтвердил мои подозрения Барабаш, – я придумал, как переделать его под тебя. Получится убойная штука. Эдакий мини-гранатомет.

– А мне? – влез в разговор оружейный маньяк Баламут.

После ритуала он распространил свою страсть к обычным стреляющим железкам на артефактное оружие, которое стоило несоизмеримо больше.

– Рука в солидоле, – уже всерьез разозлился я. – Гена, ни одна любовница Людовика Четырнадцатого не обходилась так дорого казне Франции, как ты нашему общаку. Уймись уже. А ты, безумный ученый, доделывай свой гранатомет и после этого начинай принимать заказы со стороны. Хватит сидеть на моем загривке и переводить чужое серебро.

В общем, расстроили они меня своими хотелками, так что из подвала я выбирался хмурый и раздраженный. Причем ненароком расплескал свое настроение. Мои домочадцы притихли и быстро занялись повседневными делами.

Эли уже не было – она задержалась лишь на представление и упорхнула на работу. Поэтому разводить политесы было не с кем. Захватив Вадика, мы проследовали к броневику. Наш юнга выглядел немного разочарованным. Оно и понятно – мы с Геной в обновках словно сошли со страниц комикса, а ему досталась лишь жилетка, да и ту приходилось прятать под пуховиком.

Закрепив карабины в специальных зажимах, мы расселись по своим местам. Вадика уже давно натаскивали как запасного стрелка, так что он занял кресло у пульта управления башней.

Дорога до Полигона стала для нас настолько обыденной, что никто уже не пялился в окна. Да и на проходной пропускали почти без задержек. Дружинник лишь заглядывал внутрь, чтобы поздороваться и проверить, не везем ли мы кого-то лишнего.

Еще один тренировочный день, как обычно, начался в бункере Захара. Старый инструктор проверил наше снаряжение. Немного поворчал, но в целом одобрил. Затем мы размялись. Пока тактические связки отрабатывали, так сказать, на холостую. Стреляли и лупили конструктами только в специальные мишени, но недолго нам оставалось сдерживаться, ведь сегодня перейдем на главную тренировочную площадку Полигона, там можно уже не бояться повредить стены и позволить себе разойтись на полную катушку. Но перед тем как мы покинули логово Коршуна, он провел еще одну лекцию:

– Баламут, я заметил, что ты постоянно тянешь одеяло на себя.

– А это плохо? – встретил Гена в штыки намеки инструктора.

– Плохо, – жестко надавил Захар. – И дело даже не в рисунке боя. Да, у тебя опыта больше, а еще наглости и дури, но решать все же должен Демон. Потому что именно ему отвечать за последствия.

– Теперь ты, – повернулся он ко мне. – В тебе есть необходимая жесткость и хватка, но при этом много лени и осторожности, а еще ты привык потакать этому шустрику. Да, благодаря наручам вы чувствуете друг друга в бою, как мало кто в этом городе, и именно поэтому тебе легче отдать инициативу Баламуту. Это плохо, и дело не в том, что ты маг, а он нет. Дело именно в ответственности. Так что держи вожжи крепче и не бойся обидеть друга, потому что обидчивость – это слабость, а слабость в нашем деле ведет к чему?

– К смерти, – хором проворчали мы с Геной формулу, которую Захар вбивал в нас все эти две недели.

– Молодцы, – хмыкнул инструктор. – Что же, пора переходить в песочницу для взрослых мальчиков.

Захар по-прежнему плотно закрывал свое ментальное поле, но какие-то крохи злобного предвкушения все же просочились. И это мне откровенно не понравилось.

Проследовав за ковыляющим инструктором, мы добрались почти до периметра базы, где под одним из самых больших валов располагался просторный бункер. Обширное помещение могло удовлетворить любые тренировочные требования. Ближе к входу располагалась классическая арена с местами для зрителей. Чуть дальше – площадка с кучей хлама в качестве препятствий и укрытий, где наверняка сходились друг с другом отряды. В средней части вытянутого помещения была создана имитация переулка с парой мусорных контейнеров и бутафорскими арками и дверьми. А вот у дальней стены виднелись окна непонятно как оказавшегося под землей трехэтажного кирпичного дома. Там явно отрабатывались штурмы зданий.

Стены всего подвала были испещрены защитными рунными цепочками, но, несмотря на это, там хватало выбоин в сверхпрочном бетоне. Похоже, здесь действительно можно не стесняться в работе с магией.

– Нравится? – горделиво спросил инструктор.

– Масштабно, – высказался Гена за нас обоих. – Есть где разгуляться.

– Вот и разгуляетесь. Гарантирую, что через час будете выливать пот из сапог.

Уловив волну удовлетворения от друга, я повернулся к нему и ядовито сказал:

– Вот не зря тебе тогда сделали такой намордник. Признайся хоть самому себе, что ты мазохист.

– Не, я садист. Просто то, что делает меня сильнее, принимаю с радостью, – вызывающе ощерился мой друг.

– Вот все мазохисты так и говорят.

Пока мы стебались друг над другом, из-за разваленного сарайчика на площадке для групповых игр вышла компания дружинников.

Судя по всему, они как раз закончили групповую тренировку. Захар подгадал наш приход под завершение их занятий. Только непонятно, хотел ли он, чтобы мы все же пересеклись, или это простая случайность.

– А это что за ряженые клоуны? – спросил идущий впереди компании дружинник-дар.

Его принадлежность я определил не только по мощной энергетике, но и по кольчужным вставкам на камуфляже. Они имели более массивное плетение и цветом отличались от вставок на форме дружинников-недаров. В этой компании был еще один маг-пустышка, но кряжистый мужик в возрасте сохранял спокойствие.

– Хорошавин, тебе что-то не нравится? – выпустив легкое облачко раздражения, спросил Захар.

– Да! Мне не нравится, что всякие крысы поганят собой место, где постигают воинское искусство нормальные бойцы.

Ладно, ряженых клоунов я еще мог понять – на фоне пусть и странной на взгляд землянина, но все же относительно строгой формы дружинников наши наряды смотрелись как минимум необычно. И все же мне почему-то казалось, что, будь у этого говоруна деньги, он бы и сам не отказался от подобных обновок.

Уловив порыв Гены, я тут же отзеркалил ему предупреждение. Захар прав – в этом наезде главной целью являюсь именно я. И разруливать тоже мне.

– У тебя какие-то проблемы, служивый?

Увы, реагировать на мои слова он не стал и продолжал смотреть на инструктора, словно нас с Геной здесь вообще нет. Опять пришлось тормозить друга, чтобы не влез в драку.

– Захар, ты же знаешь, что из-за него уволили одного из наших братьев, – продолжил бузить маг.

– Мне твой княжеский холуй не брат, – прорычал набычившийся Захар. Он него явственно повеяло угрозой. – Тому, кто взял жирные деньги, в дружине не место.

– Это ему здесь не место! – не унимался дружинник.

– Кто сказал? – фыркнул Захар, как-то слишком быстро успокоившись. – Он так же работает на посадника, как я и ты. Так что имеет право здесь быть.

– Значит, как равные и коллеги мы можем решить наш спор в кругу? – понятно чему обрадовался провокатор.

– Попробуй, – заявил инструктор, что я совсем не ожидал от него услышать.

Мне этот разговор сразу не понравился, а вот Гена, скотина такая, аж возбудился. Отступить при подобном раскладе не получится, даже появись у меня такое желание, но его не было – опять навалилась ярость, а в плане желаний осталось лишь стремление причинить этому уроду боль, и желательно вместе с телесными повреждениями.

– Давайте в круг, – без лишних расшаркиваний приказал Захар и добавил, весело глядя в глаза дружиннику: – Или ты уже передумал?

– Что?! Я?! – задохнулся от возмущения маг и, скрипнув зубами, направился к площадке, которую я раньше назвал ареной.

– Что это было? – прошипел я сквозь зубы Захару, когда он подошел ближе.

– Хороший урок для того, – с видом греческого философа изрек Коршун, – кого сейчас будут валять по песочку. Постарайся, чтобы это был не ты.

Круг арены действительно оказался засыпан слоем песка. Пока я шаркал ногой, проверяя толщину слоя подсыпки, мой соперник уже встал на противоположной от меня части круга, а за его спиной собралась группа поддержки.

Захар не стал входить в круг и не дал сделать этого Гене.

– Правила стандартные. Оружие – только тренировочные разрядники. Вспомогательные и защитные арты по желанию.

Мне показалось или вспомогательные артефакты инструктор упомянул с неким подтекстом? Если вспомнить, что к таким конструктам относится и «паук», то можно сделать определенные выводы.

– Может, не будем палочками тут мериться, а сойдемся по-взрослому? – с подначкой в голосе небрежно поинтересовался мой соперник. – Или кишка тонковата, стукачок?

Угу, на такую подначку я даже в детском саду не велся, чего уж говорить об этой ситуации. Мощная защита коллеги-мага не могла сдержать его ненависти ко мне. Сразу возник вопрос: с чего он так взбеленился? Кем ему приходился уволенный из-за стычки со мной офицер? Очень надеюсь, не любовником.

Вопрос, конечно, интересный, но сейчас важнее понять, какой талант достался этому магу-пустышке. В общем, из-за напряженных размышлений у меня не было возможности достойно ответить на подначку, да и желание отсутствовало.

Зато оно возникло у Захара:

– Хорошавин, ты сегодня что – головой ударялся? По-взрослому будешь сходиться с работницами борделя. А если хочешь доказать свою крутость, я тебе дам рекомендацию к ошаговцам. Вот где все по-взрослому.

Об этих ребятах я уже слышал. Особая штурмовая группа работала только на самых опасных заварухах, включая случаи, когда истинные маги слетали с нарезок. Там служили только маги.

Хорошавин знал об ошаговцах явно намного больше моего – вон как побледнел.

– Да не, Захар, я просто предложил.

– А я просто сказал, куда ты можешь пойти со своим предложением. Если не хочешь к смертникам, то иди в бордель, но не заставляй меня выслушивать твой бред. Лови.

Запущенная Коршуном палочка едва не угодила в лицо Хорошавину, но он ловко ее перехватил. Мне дуэльное оружие беловодских магов Захар передал из рук в руки и, чуть придержав, предупредил:

– Он быстро пойдет в клинч, так что не лопухнись.

В ответ я лишь пожал плечами, забирая окованную серебристыми кольцами, изрезанную рунами палку из сердцевины баобаба.

Нелепая штука. Мало того что неудобно работать, постоянно выворачивая кисть, так еще и чувствуешь себя словно ты не реальный маг, а пришибленный косплеер, решивший закосить под Гарри Поттера.

– Начинаете по сигналу гонга, – громко сказал Захар. – Готовьтесь.

Этот приказ уже так въелся в подсознание, что энергетический вдох мое тело начало делать за мгновение до полного осознания. Времени у нас было достаточно, поэтому, когда гулко ударил гонг, я чувствовал себя раздутым от энергии воздушным шариком.

Как и говорил Захар, Хорошавин сразу пошел вперед, резкими движениями запуская в меня короткие, похожие на выстрел из бластера имперских штурмовиков росчерки «пробойника».

Все удалось принять на активированный щит, но в том-то и суть «пробойника», что щиты он протыкает лучше любого другого конструкта. Пусть до тела доходят в лучшем случае болезненные уколы, но и это не особо радует. В действиях дружинника чувствовался опыт, именно потому что он работал палочкой почти как теннисной ракеткой, мне же приходилось направлять артефакт на соперника и целиться. В итоге он успел пальнуть в меня раз пять, получив в свой щит только два ответных разряда.

Концентрация на прицеливании сыграла со мной злую шутку. И заметить не успел, как соперник оказался почти вплотную. Я тут же пропустил скользящий дар в скулу с левой. От второго удара правым кулаком с зажатой, словно кастет, палочкой увернулся только благодаря тренировкам с Баламутом.

Хорошо хоть научился уклоняться и отводить удары. А ведь мог же перенять у него намного больше. Вот и страдай теперь.

От третьего удара пришлось уходить в перекат, иначе получил бы в висок. Шляпа слетела с меня и сиротливо осталась лежать на песке, к тому же этот гад еще и наступил на нее. Хорошо хоть обруч сидел на голове как влитой.

Ну вот никак у меня не получалось довести себя до ярости в этом пусть и очень странном, но все же тренировочном бое. Еще один перекат теперь уже по вертикальной оси развернул меня спиной к болельщикам соперника, а последовавший тут же мощный удар ногой в живот запустил в их сторону, словно снаряд катапульты.

Только пролетев метров пять, я понял, что Хорошавин присовокупил к удару ногой еще и рассеянный таран. Но это вроде не против правил – такие тараны считаются вспомогательными артефактами.

Прокатившись по арене, я собрал на себя немало песка. Даже в рот попало. И вот после этого во мне наконец-то проснулась ярость. Из переката вышел в низкую стойку раскорякой, и с ненавистью посмотрел на противника. Тот замер в ожидании увидеть мое искаженное болью лицо, но просчитался.

Спасибо вам, мастера-скорняки, – титановые вставки на животе и мне здоровье сберегли, и соперника позлили. По его яростно блеснувшим глазам стало понятно, что теперь меня буду бить исключительно по морде.

Дружинник тут же ринулся воплощать в жизнь задуманное, но этой заминки мне хватило, чтобы не только разозлиться, но и начать думать. Я сорвался вперед с низкого старта, даже не думая использовать пробойник, и лишь принимал на щит разряды противника.

За мгновение до казавшегося неизбежным столкновения я активировал «паука», и силовые нити подбросили меня вверх, так что разошлись мы на разных уровнях. Уже в полете я активировал щит, обрубивший силовые нити. А как только наши с Хорошавиным тела оказались слишком близко от соприкосновения – оба силовых щита. Я тут же постарался оплести нитями вновь активированного «паука» тело пролетевшего снизу дружинника.

Зацепиться за человека, если на нем нет браслета опричника, сопряженного с твоим, очень трудно – нити скользили по нижним, самым плотным слоям ауры. Но тут на помощь приходит петля, изобретенная мной и опробованная в драке у ресторана. И это вам не фунт изюма, я потратил три месяца, чтобы научиться вить такие петли!

Приземлившись перекатом, я снова раскорячился в максимально устойчивой позе и влил максимум энергии в натянувшуюся нить. Повинуясь моей воле, она перестала растягиваться и стала жесткой. Меня чуть качнуло, а вот Хорошавину было намного хуже. Прямо в полете его не такое уж маленькое тело резко дернуло за шею. Взбрыкнув взлетевшими в воздух ногами, дружинник жестко приземлился на спину. Разрезающий нить магический щит он восстановил мгновенно, но было уже поздно.

Рыча, как разбуженный в январе медведь, Хорошавин заворочался на песке. Я на всякий случай сделал короткий вдох, подкачивая энергетический запас, и очень правильно сделал.

Меня спас мой Талант. Разорвавшие его ментальную защиту протуберанцы ненависти показали, что у дружинника напрочь сорвало тормоза. Так что выставленный мною щит максимальной толщины оказался очень кстати. Через мгновение в него влетела какая-то странная, сочащаяся зелеными брызгами нитевидная, точнее канатовидная молния. Мой энергетический запас начал таять с пугающей скоростью. Еще пара секунд – и щит схлопнется. Выяснять, что будет, когда эта дрянь ударит в меня, совершенно не хотелось.

План родился в голове, когда я ощутил, что Баламут сейчас ринется вперед. Я не стал его останавливать, а, наоборот активировал на нем и «рывок» и «ледяной доспех». Себе оставил сущие крохи энергии – лишь бы удержать щит, пока Гена не пролетит надо мной, что и случилось через мгновение.

С невнятным, наверняка матерным рыком мой друг практически пробежал по моему благоразумно распластавшемуся на песке телу и принял на себя удар зеленой молнии. Еще через секунду он со стремительностью профессионального регбиста врезался в Хорошавина. Усиленный «рывком» толчок массивного тела отправил нашего недруга в полет, закончившийся в группе поддержки.

Гена встряхнулся как собака и на песок полетели целые куски ледяной корки. Его щит не только сумел развеять атакующее заклинание, впитывая его силу, но и высосал энергию из всего пространства на арене и немного вокруг ее.

– Назад! – крикнул я, сосредоточенно собирая крохи энергии мучительно медленно восстанавливающегося магического фона.

Еще на пару минут «ледяной доспех» будет бесполезен, так что нам придется прятаться за моим щитом, и, учитывая куцый энергозапас, толку от него будет мало. Но делать что-то нужно, так как дружинники по другую сторону арены начали тянуть в себя энергию. К тому же все разом.

– Сейчас нас будут убивать, – выдохнул я, обходя Гену, и становился перед ним.

И тут Коршун показал, кто в этом доме хозяин. Причем полновластный и очень злой к неадекватным гостям.

Как открылись бойницы в стенах, я не заметил, зато отчетливо услышал оглушающее стаккато пулеметов.

Смена характера угрозы изменила и инициативное звено в нашей паре – Гена тут же навалился на меня, сбивая с ног. У него эти звуки активируют рефлексы на уровне врожденных.

Пугались мы зря. В нас ничего так и не прилетело, но пули свистели, как на поле боя. Дружинники тут же попрятались за препятствиями тренировочного полигона и собственными щитами. И только Захар, как бог войны, спокойно шествовал по песку арены. Здесь он владел всем, включая скрытые в стенах пулеметы, которыми Коршун управлял через обруч удаленной связи. Может, из-за плохо сросшихся конечностей атакующие артефакты слушались его хуже, чем раньше, но с головой, да и с силой воли у старика все по-прежнему на уровне. Даже его крик звучал как глас Громовержца, явно усиленным магическим способом:

– Вы совсем страх потеряли, убогие?! Смертная свара в моем доме? Думаете, если Захар стал меньше рычать, то зубы вовсе истерлись? А ну выдохнули все!

Ослушаться этого приказа я не рискнул, впрочем, как и дружинники. Причем все применили один и тот же способ, который я выучил не так давно. Вся энергия насильно ушла в сферический, самый энергозатратный щит. От такого надругательства он заискрился сетью молний. Со стороны казалось, что и меня и моих недругов на мгновение окутало искрящееся сияние. Мой энергетический запас опустился до уровня чуть ниже, чем в состоянии покоя.

– Хорошавин, – продолжил свою речь Захар, – ты доигрался. Теперь пойдешь к ошаговцам не добровольцем, а штрафником. И молись, чтобы за следующие полгода никто из истинных магов кукухой не повредился. А то будешь ковылять до конца жизни, как я, и это в лучшем случае.

Пока главный инструктор Полигона разносил дружинников, я подобрал шляпу, не забывая внимательно мониторить ментальное поле. Когда люди испытывают сильные чувства, то их неспособны удержать даже сильные артефакты. Вот и сейчас группа провинившихся обильно сочилась разнообразными эмоциями. Что самое интересное, Хорошавин кроме страха испытывал какую-то долю растерянности, причем ненависть в этом коктейле если и была, то в незначительных пропорциях.

Это, конечно, интересно, но ведь не подойдешь, не спросишь – не заводил ли он недавно знакомство со странными дамочками. Да и самому нужно об этом думать поменьше, а то, как выразился Коршун, недолго и кукухой поехать. Пока с возникающими проблемами, пусть даже созданными искусственно некими недругами, удается справляться. Вот и будем исходить из того, что наша компания – орешек крепкий и особо переживать не стоит.

– А теперь пошли вон с глаз моих! – закончил свою речь Захар, нервно сверкая глазами.

Но, когда последний дружинник выбрался из подземного помещения, старик устало присел на раздолбанный резиновыми пулями ящик.

То, что все же просочилось через его защиту, дало мне возможность провести простейший анализ.

– И что это было, дядька Захар?

– Хитрая задумка, – не стал отнекиваться инструктор, – от которой нам обоим вышла только польза.

– Ну не знаю… – потирая ссадину на скуле, сказал я.

– Зато я знаю, – более строгим голосом ответил Коршун. – С Хорошавиным ты бы по-любому схлестнулся, но бог знает где и с непонятными последствиями, а тут все вышло у меня на глазах и под моим контролем. Да и мне было полезно напомнить этой своре, кто здесь медведь, кто куница, а кто белка тупая.

– Надеюсь, белка – это не обо мне, – со вздохом сказал я, присаживаясь на лежащее колесо от броневика.

– Не, – хмыкнул Захар, – ты что-то типа бобра, которого нужно пару раз ткнуть палкой, чтобы он начал кусаться.

Мы втроем рассмеялись, скорее, чтобы сбросить напряжение, чем оценивая незамысловатую шутку старика.

– Кстати, – встрепенулся он. – Мне кто-то обещал пир горой да с медовухой.

– Было дело, – кивнул я.

Действительно, после посещения Горхрана как-то постоянно не получалось посидеть со стариком. То у него дела были, то у меня.

– Может, сегодня? – спросил он. – Устал я что-то и телом, и душой. Расслабиться нужно.

– Не вопрос, – отреагировал я.

А чего мяться? Медовуха в подвале, точнее, в его закрытой от Барабаша части. А супруги Чо упомянутый пир горой организуют, даже не запыхавшись.

Так оно и вышло. Захар резко свернул свой рабочий день, поломав при этом кучу графиков, и, когда мы доехали до нашего дома, стол уже был накрыт. При этом загрузка яствами только начиналась. В общем, живший кучу лет бирюком Коршун был впечатлен.

Я давно уже начал замечать, что сложившаяся в нашей маленькой коммуне обстановка очаровывала людей своим уютом и простотой нравов. На эту удочку попались и молодой истинный боярин, и старый маг-инструктор. Да что уж там, я и сам прожил без этого большую часть жизни, поэтому получаю удовольствие не меньше размякшего старика.

Если честно, я думал, что батоно Леван и Анджей вовлекут Захара в свою компанию, но получилось по-другому. Выползший из подвала на запах еды, а главное, медовухи Барабаш сначала сцепился с Захаром по поводу какого-то непонятного артефакта, а через полчаса они уже болтали, как закадычные друзья. Из их разговора лично мне была понятна от силы третья часть сказанного.

В общем, все прошло насыщенно и по-домашнему. Приехавшая с работы Эльвира влилась в эту обстановку так же органично, как порция взбитых сливок смешивается с хорошим кофе. Обстановка была настолько умиротворяющей, что мы с Элей не стали устраивать постельное родео, а просто уснули в обнимку, словно прожили вместе пару десятков лет.

Глава 2

Даже не знаю, что так повлияло на меня – слова Захара, сказанные под рюмку с медовухой, или достойный ответ, который мы с Баламутом дали мстительному дружиннику, но рассвет следующего дня я встречал в каком-то совсем новом состоянии.

Да, возможно, и стычку на Полигоне тоже организовала таинственная незнакомка, но жить в постоянном ожидании очередного подвоха мне надоело. За окном шикарная суббота, солнечная и задорно-морозная, у Эли выходной, так чего киснуть дома?!

– Пора, красавица, проснись, – начал я тормошить спящую подругу, не удержавшись от цитирования классики.

– Не хочу, отстань, – начала отбиваться Эля, но утро уже было поздним, так что сон с нее слетел, и наша притворная борьба стала боле активной.

– А чего хочешь? – заметив ее игривый прищур, я добавил: – Ну, после того, о чем ты подумала.

– После того, о чем мы оба подумали, – с улыбкой поправила она, – хочу на каток. Ты когда в последний раз катался на коньках? Только давай без этого цыганского табора. Только ты и я.

Эля разволновалась, как девчонка. Оно и неудивительно. В запретах и сдерживании есть своя прелесть. Нарушая запреты или просто в момент их снятия испытываешь необычайную остроту ощущений.

– Хорошо, только ты и я. – Мне и самому передалось ее возбуждение. – А на катке я не был с четырнадцати лет. Причем в тот день упал раз десять и решил для себя, что это не мое.

– Я тебя научу, – еще больше воодушевилась Эльвира.

– Ох, не знаю, староват я для такого дела. И не факт, что все получится.

– Ничего страшного, зато я посмеюсь, глядя, как ты падаешь. Это очень весело.

Интересно, почему мне вдруг расхотелось ехать на каток?

После того как мы наверстали упущенное вчера, был легкий завтрак, который Эля приготовила сама. Тетушка Пин немного поворчала, но больше для порядка. Я чувствовал, что такое поведение лекарки ей нравится.

Светлую атмосферу на кухне немного взбаламутил своим беспокойством Гена, выскочивший как чертик из табакерки.

– А куда это вы собрались? – с подозрением спросил он, покосившись на приготовленный Элей омлет.

Вид у моего друга был чуток помятый и расхристанный. Видно, что он одевался впопыхах, почувствовав через браслет мои намерения слинять из дома.

Интересно, а зачем он вообще нацепил наруч? Судя по состоянию моего друга, они с Гретой тоже не мультики смотрели с утра пораньше. Похоже, он снимает его только в самые интимные моменты, а затем тут же цепляет артефакт обратно, чтобы не упустить появления угрозы для своего кореша.

И это, если честно, не совсем хорошо. Так что мой утренний настрой и желание Эльвиры пришлись очень кстати.

– Успокойся, мы просто решили съездить на каток.

Гена вздохнул и с сомнением посмотрел в сторону, где в их комнате осталась Грета.

– Возвращайся к себе. Сами управимся.

– Как это сами? – встрепенулся мой друг.

Вот в этом и заключается проблема. И на станции, и в Китеже мы жили в постоянном ожидании этих самых проблем. Да, на то были и по-прежнему имеются веские причины, но так жить нельзя.

– И что теперь, подставляться и бегать? – начал злиться Гена, а когда я попытался успокоить его, он огрызнулся: – Не дави на меня.

– Тогда успокойся сам, – не остался я в долгу. – И постарайся понять, что тут не внешка. Даже если за всеми недавними неприятностями действительно стоит Мурза, то это тоже говорит о многом. Думаешь, ушкуйник, которому Запределье уже наполовину вывихнуло мозг, стал бы сдерживаться? Да он пришел бы к нам в первый же вечер и как минимум унес с собой мою голову. Но мы считаемся людьми посадника, и ушкуйнику явно наступили на хвост, запретив нас трогать. По крайней мере, напрямую. Так что приходится бедолаге ограничиваться мелкими пакостями.

– Ни фига себе «мелкими»! – не сдавался Баламут. – Если бы не я с «ледяным доспехом», вчера от тебя остались бы только рожки да ножки.

– Все не так страшно. Позже объясню, – успокоил я Элю, от которой пахнуло беспокойством, а затем ответил Баламуту: – Это произошло, потому что мы были на Полигоне. На Подоле и тем более в Городе Хорошавин не стал бы так рисковать. Там уже не штрафбатом, а гигантской вирой с пожизненным холопством пахнет. В общем, Гена, подготовительный этап закончен, что вчера и подтвердил Захар. Пора начинать жить нормальной жизнью. За себя я постоять сумею, даже без твоей помощи. Уверен, Грету уже бесит то, что ты стал постоянной нянькой для меня.

Когда Гена дернулся, пытаясь сорвать наруч, я лишь по-доброму улыбнулся – какой смысл скрывать то, что на лице его невесты написано крупными буквами?

Баламут переваривал ситуацию минуты три, даже несмотря на то что наручи позволяли нам понимать друг друга намного лучше, чем раньше.

Крутившаяся у плиты Эльвира как раз приготовила третью порцию омлета, и это окончательно примирило моего друга с реальностью.

Запив омлет стаканом сока, Гена вздохнул:

– Только возьми телефон и отвечай на звонки.

– Хорошо, мамочка, и домой мы придем до одиннадцати, – дурашливо пропищал я детским голосом.

Общий смех разрядил обстановку, и мы с Элей вернулись в мои апартаменты переодеться.

О чем бы я ни говорил своему другу, но артефактами зарядился под завязку, правда, так, чтобы это не особо бросалось в глаза.

Сосо подкатил на своем «мерине» через двадцать минут и тут же выдал адрес самого лучшего катка на Подоле. Как бы я ни убеждал Гену, но все равно паранойя не дремала – про каток сказал таксисту, лишь усевшись рядом с Элей на заднее сиденье.

По дороге пришлось шепотом рассказать нетерпеливой подруге о том, что приключилось на Полигоне. Даже ощутил, как ее кольнуло опасение и раскаяние. Похоже, она пожалела о том, что, как и Грета, ворчала по поводу невозможности уединиться со своим мужчиной.

Каток, который нам посоветовал Сосо, находился на берегу Белой. Сама река еще не замерзла, да и делает она это не каждый год.

Под ярким светом Ярилы блестел покрытый снегом берег, а за его кромкой к горизонту уходило ровное пространство, чуть покрытое бликующей рябью мелких волн.

Монументальная картина. Многие горожане, как и мы приехавшие на каток, сейчас сидели на специальных парковых лавочках с подогревом и, попивая глинтвейн, смотрели на реку. Мы решили пока не уподобляться им и сразу направиться на лед. Скорее всего, именно потому, что Эле не терпелось посмотреть, как я падаю.

Сам каток вызывал уважение своим размахом. Это был целый комплекс из шести замерзших, или, что вероятнее, искусственно замороженных прудов, соединенных также покрытыми льдом протоками. У каждого озерца стоял павильон с прокатом коньков.

Эля как опытная фигуристка-любительница взяла себе аккуратные белые ботиночки с намертво прикрепленными к ним коньками. Я же чужую обувь надевать не захотел и остановил свой выбор на коньках, имеющих хитрую систему креплений к ботинкам. Внешне это выглядело уродливо, но мне не на соревнованиях выступать. Главное, не опозориться. Впрочем, насчет этого имелись кое-какие задумки.

Когда пришло время покидать лавочку у кромки ледяного поля, я уже готовился накачать «паука» энергией и использовать его как подпорки, но передумал. Кому нужна эта показуха? Это ведь всего лишь рефлекс, доставшийся нам от обезьян, – везде и всегда доказывать, что ты круче всех, даже если это далеко не так.

Усмехнувшись своим мыслям, я тут же исполнил произвольную программу всех фигуристов-неумех. В смысле заелозил ногами и только чудом не рухнул на лед. На это мне хватило ловкости, но не более. Выход из этой связки был тоже классическим – в лихую раскорячку да с выпученными глазами.

Эля звонко засмеялась и быстро подкатила ближе, дабы стать надежной опорой для своего мужчины. Она была почти счастлива, и мизерный ущерб моему мужскому самолюбию стоил ее улыбки.

Дальше все было закономерно трогательно и весело. Она ловко вертелась возле меня, пытаясь задать осмысленное движение нашей паре ну и страхуя от падения. Постепенно я приноровился, и мы все же покатили по маршруту от одного пруда к другому. Причем освоился настолько, что, когда случился форс-мажор и Эля, бросив меня, стремительно укатила к упавшему ребенку, смог самостоятельно и довольно лихо двинуться следом.

Все же зря я в детстве испугался катка – не такая уж сложная наука.

Малыш, которому вряд ли было больше десяти лет, умудрился упасть с кровавыми последствиями. Испуганная мамочка впала в ступор, увидев хлещущую из носа ребенка кровь, и вмешательство Эли оказалось очень своевременным.

Она быстро приложила ладонь к носу ребенка, и я ощутил активацию артефактного браслета на ее руке. Когда через пару секунд Эля убрала руку, от кровотечения остались только размазанные по лицу кровавые следы.

Вернувшаяся в эту реальность мамаша быстро вытерла мордашку пострадавшего, а затем с улыбкой и всплеском искренней благодарности посмотрела на Элю.

А виновник переполоха, осознав, что отделался испугом, тут же рванул вперед на поиски других приключений. Малец явно понял, что после происшествия его пребывание на катке под большой угрозой. Так оно и получилось. Мамаша скороговоркой отблагодарила Элю и рванула за сыном со стремительностью конькобежца.

В итоге на месте событий кроме подмерзающего пятна крови остались мы и десятка два свидетелей.

Нас с Элей буквально окутало облако восхищения. Пусть у моей подруги и нет предрасположенности к ментальной магии, но это не помешало ей млеть и цвести в волнах всеобщего обожания.

Заметив мой чуть насмешливый взгляд, Эля покраснела.

– Хочу глинтвейна, – перебила она неловкость чуть капризным требованием.

– Что вашей душеньке угодно, о повелительница льда и спасительница детских носов. – Согнув руку кренделем, я предложил ей опору.

Хорошо хоть успел освоиться на льду, так что к лавкам с подогревом у специальных павильонов с горячими напитками мы покатили вполне пристойной парой.

Присесть на лавочку и заказать напитки можно было прямо с кромки льда, не изображая из себя уток ковыляньем по асфальту в коньках.

Впрочем, Эля все же сняла их и, забравшись с ногами, умостилась больше у меня на коленях чем на лавочке. Шустрый парнишка принес нам плед, а через пару минут и по кружке глинтвейна, исходящего паром и волшебными ароматами.

– Хорошо, – блаженно вздохнула Эля.

Действительно хорошо. Лавочка теплая, прижавшаяся ко мне девушка мягкая и нежная, а глинтвейн, попав в организм, начал разносить по телу приятную легкость.

– Как так получилось, что ты до сих пор не научился кататься на коньках? В Африке жил?

– Не в Африке, – с улыбкой мотнул я головой. – И долгие зимы, и каток неподалеку в моем детстве были, просто начало карьеры фигуриста как-то не задалось. Генка решил провести обучение экспресс-методом. Все закончилось разбитым носом и аллергией на скользкие поверхности.

– Как ты вообще выжил с таким-то другом?

– С трудом, – снова улыбнулся я, вспоминая некоторые моменты своего детства. – Отца у меня не было, так что Баламуту приходилось отдуваться за двоих. Он ведь первым всему учился. И плавать, и на велосипеде ездить.

– Даже боюсь спросить, как прошло обучение езде на велосипеде, – с искренним сочувствием сказала Эля.

– Ничего так, правда, после этого я перестал верить Гене на слово. Он клялся, что будет бежать рядом со мной. В итоге я лишь через минуту понял, что Баламут так и остался на старте. Стоит, сволочь такая, и ухмыляется.

– И ты упал? – с беспокойством за маленького Никитку спросила Эля.

– Упал, конечно, но ничего не отбил, так что на велик у меня аллергии нет. Лучше скажи, как ты научилась так лихо гонять на коньках при беловодских-то зимах?

– Отец научил, – грустно вздохнула Эля. – Еще до того, как мы переселились в Китеж. Да и мама участвовала. Она в детстве занималась фигурным катанием.

Не самый удачный поворот разговора. Мне только знакомства с родителями не хватает. То, что они у нее есть и живут в Городе, я уже знал.

В некоторых случаях женщины и без магических способностей дадут фору любому менталисту.

– Не напрягайся ты так. Я и сама с ними редко общаюсь, не то что тебя знакомить.

Опять не тот поворот, но ей явно было нужно выговориться.

– Все так плохо?

– Не скажу, что чувствую себя брошенной, но как-то все неправильно и обидно. Мы переехали сюда, когда мне было двенадцать. Отца пригласили как специалиста по компьютерным сетям. Именно он стоял у истоков местного Интернета. Дали небольшую квартиру, но беда в том, что в Городе дешевых мест попросту нет. Отец сразу закопался в работу, а вот мама не выдержала испытания Китежем. Может, если бы нашла работу, все было бы иначе, но ты сам видел центр Города и его роскошь. Мама быстро поняла, что даже такой ценный специалист, как отец, все равно находится внизу пищевой цепочки. Папе стоило сразу увезти нас на Подол, но духу не хватило перечить маме. Она успела обзавестись подружками, причем сплошь сидевшими на шее богатых мужей. Отец из кожи вон лез, чтобы обеспечить все ее запросы, но эти самые запросы уже разрослись до такой степени, что финал семейной драмы был предрешен.

– Не сказал бы, что история такая уж уникальная, – заметил я, когда Эля замолчала, явно о чем-то вспоминая.

– Ты прав, но до того как маман ушла от папы к богатому любовнику, случилось еще кое-что. Она продала меня.

– Как? – спросил я, пребывая в шоке от услышанного.

– За деньги. В пятнадцать у меня проявился дар. Здесь, на Беловодье, это можно обнаружить по некоторым симптомам. Чтобы разбудить способности окончательно, все же пришлось заглянуть на Запределье. Важнее, что для тех, в ком опознали дар уже здесь, не существует никакой княжеской квоты. Мы сами решаем – идти к кому-то или оставаться строптивцами. Мама уговорила меня подписать контракт с князем Морозовым, мотивируя это тем, что у князей лучшая магическая школа, если не считать Академию. Там неплохая зарплата и, не менее важно, хорошая защита. Не сказала она только о том, что за склонение меня к нужному выбору ей пообещали пятьдесят тысяч золотых.

– Лихо, – заметил я, лишь бы что-то сказать. На самом деле понятия не имел, как реагировать на такой рассказ.

– Все не так страшно, как кажется, – улыбнулась Эля. – В княжеской клинике я попала под крылышко Антона Петровича. Он меня всему обучил и не давал в обиду. К тому же когда у меня закончился срок первого вассального контракта, рассказал, как отбояриться от следующего. А там все очень жестко. Пришлось понервничать, но в итоге я ушла на вольные хлеба в новую клинику учителя.

– Так уж вольные? – осторожно спросил я, особенно потому, что совершенно не хотел обидеть целителя.

Истинный маг Сермяжный очень помог нам с лечением Златки, и только благодаря его великодушию я сейчас не сижу на холопском контракте у клана Савельевых. И все же этот нюанс нужно было уточнить.

– Полностью вольные. У нас лишь трудовой договор без санкций за разрыв. Антон Петрович намучился на службе у князя, вот и не приемлет неволи в любой ее форме. Да и не нужно ему это, весь персонал клиники обожает шефа и готов пойти за ним в огонь и в воду. А ты зачем спрашиваешь: хочешь сманить меня в свою глушь? Веришь в счастье в шалаше с лопухом вместо туалетной бумаги?

– Вот только не надо поносить мою станцию. Все там есть: и унитаз, и ванная с душем.

– Ты не ответил на вопрос.

– А ты не задавай кучу вопросов одной пачкой. Никуда я тебя не сманиваю. Заставлять тебя рушить что-то в своей жизни ради меня не собираюсь, как и сам не стану бросаться в крайности. Жизнь сама расставит все по своим местам.

– Значит, расторгать контракт с почтовой службой ты не хочешь, даже имея такую возможность? – нахмурившись, спросила Эля и тут же добавила: – Злате уже не нужны особые условия, и пока можно пожить у меня в квартире, а после и вовсе переселиться хотя бы и в твой дом на Подоле.

– Мои хотелки тут не важны. Да и дело уже не только в Златке. Куда я дену стариков? Да и все эти странности с непонятными недоброжелателями тоже никуда не делись. Боюсь, что как минимум еще один сезон придется отсидеть на Туманном. Да и, если честно, нравится мне там. Сама увидишь, когда приедешь погостить.

– Ты веришь в отношения на расстоянии? – спросила Эля, быстро погасив в себе разочарование и проигнорировав мое завуалированное приглашение.

– Нет, просто я не верю в жертвенность.

– Поясни, – нахмурилась подруга.

– Поясню. Жертвенность в любви по моему глубоко личному мнению – вещь мало того что глупая, так еще и вредная. Если ты хочешь отказаться от чего-то ради любви, не делай это для другого. Делай для себя и только когда понимаешь, что радости от перемен будет больше, чем разочарований. Иначе со временем это выльется в ненависть, и полезут фразочки типа: «Я ради тебя… а ты…» Вполне может быть, к весне мне удастся утрясти все непонятки, найти для себя в Китеже выгодное дело, а также надежно пристроить на внешке стариков. Тогда, вполне может быть, откуплюсь от почтовой службы и осяду здесь. Но ты должна понимать, что сделаю я это ради себя, ради своего счастья и своего желания сделать счастливой тебя. Поэтому и не зову на станцию. Такое решение ты, если и примешь, то только самостоятельно и без давления извне. Не для меня, а для себя.

– Чтобы потом я не могла тебя упрекнуть? – как рассерженный ежик фыркнула Эля.

– А что плохого в том, когда паре не в чем друг друга упрекнуть? – по-доброму улыбнулся я – Не лучше ли, когда все честно и открыто?

– А мы пара? – явно намекая на нечто более глубокое, спросила Эля.

– После того, что мы вытворяли вчера ночью, вопрос звучит даже как-то обидно.

Эля прижалась ко мне плотнее и вздохнула:

– Ну почему с тобой все так сложно?

– А с кем просто? – спросил я, уловив выплеск странных эмоций с примесью сожаления и разочарования.

– Да практически со всеми, – решила отшутиться моя подруга. – Это ты у меня такой уникальный. Куда ни пойдешь, везде найдешь неприятности.

К счастью, ее слова не оказались пророческими. Этот день мы провели к взаимному удовольствию. К вечеру даже решились посетить Город. Эля жаловалась, что давно не была в любимом ночном клубе и давно пора познакомить меня с ее подружками, коль уж я не хочу встречаться с ее родителями.

Подружки – это действительно менее пугающая перспектива.

Пообедав в ресторанчике неподалеку от катка, мы взяли такси и, заскочив домой для переодевания, поехали в Город. Место, где обычно отдыхала Эля с подружками, мне не особо понравилось. Нет, там все было на уровне, но, если не кривить душой, дамы уже выросли из такой тусовки, что уж говорить обо мне.

Встреча подружек была довольно громкой. Примерно так ведут себя молодые мамочки, которым удалось вырваться из семейной паутины и уйди в дикий отрыв на одну ночь. Да, благодаря магической пластике и тонизирующим амулетам выглядела троица – Маша, Стеша и Даша – достаточно молодо, но я уже научился считать года местных по глазам и насчитал там как минимум по тридцатнику, если не больше. Да и ментальные всплески чуток перезревших девушек выдавали напряжение, с которым они накачивали себя бесшабашностью. И поддерживание такого режима явно требовало от них моральных усилий и подпитки алкоголем.

В общем, вечер обещает быть нескучным и, что самое неприятное, проблемным.

То, что наряды и Эли, и ее подруг, на первый взгляд казавшиеся модными и молодежными, такими не очень-то являются, стало понятно, едва мы вошли в ночной клуб с названием «Василиск». То-то охранник на входе так косо смотрел на девушек. Даже я удостоился более милостивого взгляда. Но тут как раз все понятно – «папики» в таких заведениях всегда желанные гости.

Внутри меня ждал еще один шок из тех, на которые так щедр Китеж. Понятно, что у подобных мест имеется дресс-код и он сильно отличается от того, что носят на улице, но не до такой же степени. Если честно, то скудно прикрывающие наготу наряды тусовщиков и одеждой назвать сложно. Это было похоже на звериный мех. Я даже подумал о магических мутациях, но Эля быстро пояснила, что это просто наносимый спреем слой псевдошерсти. В общем, полупрозрачной одеждой молодежь прикрывала только самые срамные места, а все не очень срамное покрывал мех.

На своих спутниц я грешил зря, потому что едва они сбросили в гардеробной куцые шубки, то стало понятно, что и там много чего пушистого имеется. Больше всего «обросла» брюнетка Степанида, она же Стеша.

Заметив мой взгляд на довольно густую шерстку бурого цвета с чуть более темными пятнами, которая покрывала ее живот, частично грудь и спину, девушка горделиво вскинула голову и ошарашила меня заявлением:

– Это самый модный сейчас «фер». Называется «лесная кикимора».

Как говорится – без комментариев. На Земле мало кто из девушек станет отождествлять себя с кикиморой, но тут и традиции другие, и фольклор наверняка неземной.

И все же я осторожно поинтересовался:

– Стеша, а вы когда-нибудь видели беловодскую кикимору хотя бы на фото?

– Нет, – беззаботно ответила девушка, – но окрас миленький.

Задумываться над подоплекой моего вопроса она не стала и упорхнула к барной стойке.

– А что не так с кикиморой? – взяв меня под руку, поинтересовалась Эля.

Она в отличие от подруг обрастать мехом не захотела и радовала мой взгляд пусть полупрозрачным и куцым, но вполне привычным платьицем.

– Кикимора совершенно больная на голову, мерзкая тварь. К тому же воняет так, что не продохнуть. А еще имеет неприятную привычку кидаться своими какашками.

– Почти как Стеша, она тоже любит кого-нибудь обгадить, – прыснула Эля.

– Ага, только гуано у кикиморы такое твердое и метает она его так сильно, что пробивает доску-двадцатку.

– Бедная, – удивила меня жалостливым вздохом Эля.

– Это еще почему?

– Ей же таким твердым больно испражняться.

Понятно, в ней проснулся медик, но, если честно, после близкого знакомства с кикиморой у меня что-то не получалось пожалеть бедное животное.

– Уверен, мудрая мать-природа позаботилась о подобном нюансе, – успокоил я подругу и повел к столику, который уже оккупировали Маша и Даша.

Стеша о чем-то договорилась с барменом и тоже присоединилась к нам.

Дальше была какая-то девичья болтовня, к которой я особо не прислушивался. Больше меня интересовало то, что происходило на танцполе. И это было очень приятное зрелище. В мельтешении разноцветных огней тела танцующих девушек казались нагими. А когда из тени на свет попадали отдельные части тела, покрытые мехом, становилось еще приятнее. Я даже немного возбудился.

В который раз убеждаюсь, что все женщины поголовно обладают зачатками ментальной магии. Не успел я насладиться прекрасными видами, как тут же ощутил прижавшуюся ко мне Элю. Она явно почуяла неладное и вынырнула из разговора с подругами, чтобы отвлечь мое внимание.

– Что, нравится? – промурлыкала Эльвира, пыхнув искорками равности и раздражения.

– Да, – честно признался я. – Почему это нормальному мужику не должны нравиться подобные виды. Тебе стоило беспокоиться, если бы я остался к ним безразличен. Вот это была бы проблема.

– Ладно, – промурлыкала подозрительно повеселевшая Эля. – Тогда смотри дальше.

Так как обиды я не почувствовал, то и не стал беспокоиться. Да и угрозы в ее голосе не было, и через минуту стало понятно почему.

Эля что-то сказала подружкам, и они тут же веселой стайкой выпорхнули на танцпол.

Что же, за своей женщиной в таких условиях наблюдать еще приятнее, тем более если она умеет двигаться и обладает соблазнительным телом. Дарья тоже неплохо танцевала, и скоро они начали изображать вдвоем что-то полуэротическое. А вот Стеша и Маша двигались так себе. Но и деревянными тоже не казались.

Поначалу мой безнадежно гетеросексуальный взгляд напрочь игнорировал присутствие на танцполе мужских тел, но пришлось уделить внимание и им. А все потому, что в компанию моих новых знакомых не очень органично влился какой-то хлыщ. Этот тоже пытался изобразить из себя тигра. Правда, одежды на нем было немного больше – бриджи и какая-то жилетка.

Я уже собрался вставать с диванчика, но девушки все такой же суетливой стайкой перелетели обратно за столик. Недоделанный тигр решил последовать за ними. Его ментальный фон, слабо защищенный недорогим амулетом, и выражение лица были довольно красноречивы. Парень уверен, что девушки ушли с танцпола случайно и если пообщаться с ними подольше, то они обязательно оценят все его достоинства. Правда, присутствие за столом какого-то мужика его немного озадачило. Но сомнения были тут же отброшены.

А чего напрягаться, это ведь всего лишь старпер, которому, учитывая чудеса магической пластики, может быть лет двести от роду. И старикашка явно не сможет долго удерживать рядом с собой дам, сколько бы у него ни было денег. Тем более когда рядом появилась такая шикарная альтернатива.

Встрепенувшись, как воробей перед дракой, псевдотигр пошел в атаку:

– Мужик, а тебе не много столько пташек?

– Если приведешь еще одну, будет много, – почти крикнул я, потому что музыка как-то не способствовала классическому ворчанию.

– А кто ты такой, чтобы я водил потаскух? – начал заводиться «тигр», скорее даже не из-за моих слов, а потому что так и не увидел в глазах ни одной из четырех моих спутниц ни малейших признаков симпатии к себе красивому.

– Так мне потаскухи и не нужны.

Вот честно, сам не знаю, зачем подвел оппонента к такому раскладу. Ведь прекрасно понимал, что он вполне может вытянуть ситуацию на острие. Мало того, исходящее от девушек предвкушение мне было неприятно. Никогда не понимал наличия во вроде бы адекватных женщинах этого первобытного желания полюбоваться на драку самцов за обладание их благосклонностью. Особенно когда у победителя все равно нет шансов получить приз. Но ставшая уже привычной ярость просыпалась по щелчку, и остановиться иногда было трудно. Да и не понравился мне этот полосатый понтовщик. Поэтому я все же предоставил ему шанс наступить на грабли.

Кто бы сомневался, что он тут же поведется.

– Если не нужны, тогда зачем набрал себе столько?

Ну что же, виноваты, как любил говорить наш с Геной знакомый Коля по прозвищу Хан, оба два. То есть сами напросились на неприятности – тигр огребет за наглость прямо сейчас, а я за несдержанность получу проблемы чуть попозже.

Имея такой богатый опыт использования «паука», у меня уже получалось манипулировать силовыми нитями даже не усилием воли, а одним желанием. Причем в очень широком диапазоне. Даже не пришлось делать энергетического вдоха – вполне хватило стандартного запаса. Напитав силой артефакт, я выпустил два щупальца – одно, то, что потолще, хлестнуло стоявшего перед нашим столом парня по щиколоткам, а более тонкое – наброшенной на голову петлей дернуло его вперед и вниз.

В итоге он даже не успел подставить скрещенные на груди руки и смачно врезался лицом в столешницу.

Троица подружек Эльвиры хором взвизгнула, а вот моя подруга лишь плотнее прижалась ко мне.

Опять этот диссонанс на грани раздвоения личности! Самцу и магу внутри меня, откликавшемуся на прозвище Демон, очень нравилось восхищение, исходящее от желанной женщины, а вот здравомыслящий аналитик Домовой испытал омерзение к себе и настороженность к реакциям Эльвиры.

Парень явно приложился сильнее, чем я думал, потому что поплыл и не сразу смог подняться на ноги. Когда появились охранники клуба, он все еще стоял на карачках. Охраны я не боялся. Прошли уже те времена, когда напуганный страшилками Барабаша я был чрезмерно осторожен в использовании магии, особенно находясь внутри периметра городской стены.

Полученный опыт, сбор информации и консультация с Аней расставили все по своим местам и вернули спокойствие в душу.

– Уважаемый дар. – К столу быстро подошел крепкого вида мужик в строгом костюме. Его напарник тут же бросился помогать пострадавшему. – У нас в заведении запрещено применять боевые артефакты. Я уже вызвал наряд дружины.

– Тогда звоните им и отменяйте вызов, – спокойно сказал я, даже не пытаясь встать с дивана. – Использованный артефакт не является боевым. Называется «паук». Можете проверить в Сети его классификацию.

Будучи немагом, охранник все еще сомневался, да и забрызганный кровью стол тоже не давал ему расслабиться.

– Готов подтвердить это в присутствии менталиста. А также то, что потерпевший оскорбил в моем присутствии дару целительницу. Поэтому приезд сюда наряда дружины для меня закончится менее печально, чем для вас.

А вот теперь сомнения охранника сменили направленность, и он повернулся к «тигру».

– Я не знал, что она ведьма, – прогундосил тот, зажимая нос пальцами.

– Заткнись, придурок, пока тебя тут не грохнули.

Назвать магиню ведьмой хоть и не считалось прямым оскорблением, но все равно не лучший вариант поведения в такой ситуации. И охранник это прекрасно понимал. Он кивнул напарнику, и тот утащил начавшего брыкаться пострадавшего от стола и от греха подальше.

– Извините за беспокойство, уважаемый дар, – чуть поклонился смышленый начальник охраны клуба. – Я сейчас же отменю вызов.

Мне почему-то вспомнился дядька Захар, которому сбрендивший истинный маг оторвал конечности, как неадекватный ребенок лапки жуку. И таких историй по Китежу ходило множество. Так что охранник сейчас предельно напряжен в ожидании любых, самых безумных неприятностей. Причем даже если я грохну и «тигра», и охранников клуба, но при этом адекватно отреагирую на приезд наряда дружины, меня ждет пусть и огромный, но все же просто штраф. Да, для меня это будет крайне неприятно, потому что может привести к холопству, но охраннику от этого не легче.

Оценив плохо сдерживаемое защитным амулетом напряжение мужика в костюме, я решил помочь и ему, и себе избежать неприятностей в ближайшем будущем.

– Одна просьба: если он решит, что, собрав компанию, сможет продавить бытовой артефакт, то пусть не надеется. Это будет повторный конфликт, который вполне может быть истолкован как преднамеренное нападение. Вам нужны трупы рядом с заведением?

– Совершенно не нужны, – тут же откликнулся действительно сообразительный охранник. – Все будет чинно и культурно. Никто не помешает ни вашему отдыху, ни спокойному отъезду домой.

Он еще раз поклонился чуть ниже, чем в первый раз, и ушел. К нашему столу тут же подскочила официантка с заставленным бокалами подносом. Девушка натужно улыбалась, и от нее фонило страхом. В общем, приятного мало.

– Все за счет заведения, – пискнула официантка, чем окончательно испортила мне настроение.

Подружки Эли тоже разволновались и принялись заливать стресс алкоголем. Если так и дальше пойдет, то на танцпол они смогут разве что выползти.

Нужно прекращать это безобразие. Эля, которая и не думала хвататься за бокал, поддержала мое решение и начала окучивать девчат на предмет ухода из клуба. Они конечно же взбрыкнули, но все сошлись на том, что мы вызовем такси и проводим их до другого заведения, а сами вернемся домой.

Как и обещал начальник охраны, никаких проблем с посадкой в подъехавшее такси не было. Девчата со смехом набились на заднее сиденье, оставив мне честь усесться рядом с водителем. В той тесноте, которая не наносит друзьям никаких обид, а доставляет лишь веселье, они пробыли недолго и уже минут через двадцать начали выгрузку у заведения под названием «Королевская кобра». Не удивлюсь, если там все облепили себя змеиной шкурой, но узнать, так ли это, мне было не суждено. Эля перетащила меня к себе на заднее сиденье и начала предварительную часть поощрения за то, что я вел себя в клубе как настоящий «самэц».

Предвариловка понравилась, а вот ее причина не очень. После возвращения домой и бурного завершения поощрительной программы я все же решил расставить все по своим местам:

– Ты ведь понимаешь, что я поступил неправильно?

– В чем? – Эля нахмурилась, уютно положив голову мне на плечо. – В том, что наказал придурка, оскорбившего твою женщину?

– В том, что довел до оскорбления. Парень действительно придурковатый, но ничего, кроме развлечения с дамочками, явно ищущими приключения на все свои приятные округлости, в его намерения не входило. Первого намека он не понял, но в таких ситуациях и в таком возрасте мало кто способен вовремя остановиться. Мне бы отшить его поаккуратнее, но наглая физиономия и презрение, которое из него перло, разозлили меня и подтолкнули к провокации. А это плохо, потому что я старше его, сильнее и должен быть мудрее.

– О! – приподнявшись на руках и открывая моему взгляду довольно интересную картину, торжественно протянула Эля. – Я полностью разделяю горечь вашего разочарования в себе, о великий, мудрый и старый чародей.

Говорила она с явной поддевкой, но я решил не вестись на ее подначку:

– Да, юная гурия, старому и мудрому чародею нужен отдых. Устал я что-то.

Демонстративно отвернувшись от обнаженной женщины, я натянул одеяло до самого подбородка. Затем по плану было преображение старика в пылкого юношу, но Эля внезапно окуталась облаком умиротворения и тихой нежности, она прижалась к моей спине, обнимая рукой, и прошептала на ухо:

– Следующего хама я сама пришибу, так что проявить свою мудрость просто не успеешь.

– Тоже вариант, – улыбнулся я, а затем мы мирно уснули.

Глава 3

Наш экспериментальный выход в люди, словно клапан, выпустил накопившееся напряжение и заставил меня взглянуть на ситуацию под другим углом. Прекрасная погода, сама по себе вселявшая оптимизм жителям Нью-Китеж-града, подпитывала светлые мысли. В итоге мне удалось окончательно отбросить мрачные предчувствия и наконец-то начать получать удовольствие от жизни в поистине чудесном городе. Мы много гуляли всей компанией. Посещали разные заведения Подола, который, если честно, нравился мне больше чопорного Города. Особенно в финансовом плане.

Ну вот скажите, какой смысл платить под четыре сотни червонцев за ужин в ресторане, где и расслабиться-то не получается? Да еще и терпеть надменный взгляд похожего на павлина официанта. То ли дело посиделки в заведении Антонио Петровича. Пусть отец хозяина ресторанчика и был русским, но сам Антонио решил, что в его венах больше именно материнской, итальянской крови. Он даже говорил с легким акцентом, хотя и отродясь не был в Италии. Несмотря на сложности с самоидентификацией, поваром он оказался отменным и готовил потрясающие блюда как итальянской, так и русской кухни. К тому же подачу блюд, да и оформление заказа превращал в настоящее представление. И все это за семьдесят червонцев на компанию из девяти человек.

Впрочем, в Город меня не тянуло по множеству причин. А вот на Подоле я освоился полностью. Кажется, даже слишком. Возможно, именно это и толкнуло меня на не самый благоразумный поступок. Впрочем, не факт, что у нас с Геной был выбор. Бесшабашка такое место, где статус нужно постоянно поддерживать, как и свою репутацию.

Все началось с прихода к нам Горохова.

– Корней Кондратьевич, какими судьбами? – удивленно отреагировал я, когда в калитку наших ворот бочком прошел квадратный повольник.

Мы со Златкой как раз кормили курей. Это вообще отдельная история. Девочке, с которой мы сходили в подольский зоопарк, захотелось павлина. После долгих и вдумчивых бесед с тетушкой Пин был найден компромисс – петух и три курицы. Они ведь не только красивые, но и полезные в хозяйстве. И в отличие от павлина вполне могут переехать с нами на станцию. Вот сейчас мы и занимались кормежкой. Эля на работе, Баламут с Гретой укатили за продуктами, а Барабаш как всегда копался в своем подвале. Мне было скучно.

– Нужда, Олегович, – вздохнул повольник, обнимая подбежавшую к нему Златку.

– Ну, раз так, – посерьезнел я, – пошли в столовую. Такие дела нужно обсуждать за столом и согревшись изнутри.

За этим дело не стало и, сняв верхнюю одежду, мы перешли в столовую. Тетушка Пин как всегда была начеку и быстро собрала нам на стол. Было видно, что повольник не знал, с чего начать, но после первой рюмки водки он решился:

– Вот поверь, Олегыч, я не хотел тебя беспокоить, но на душе что-то тяжко. – Выдав это, он замолчал, пришлось подтолкнуть:

– А если подробнее.

– Еще весной сынок моего старого друга попросил в долг на снарягу. Другому бы и не дал, но тут, сам понимаешь, иной расклад. К тому же он попросил не на баловство, а на серьезное дело. Да еще и пообещал долю. Выход у них прошел нормально. Взяли неплохой куш, но товар особый и покупателя нашли только сейчас.

– Что-то запрещенное? – тут же уточнил я, чтобы в случае подтверждения предположения не услышать лишнего и сразу отказать.

– Нет, что ты, – даже возмутился повольник. – Разве б я пришел к тебе с чем-то грязным. Корень они добыли особый в местах опасных. Вещь редкая и дорогая, но это смотря кому продать. И в парфюмерии его используют, и ведьмы в отварах своих. А еще есть умельцы, они дурман варят. Вот они и дают настоящую цену. Но что там из корня делают, продавца сырья не касается. Особый отдел дружины гоняется только за варщиками дури. Я говорил Митяю, что с дурманщиками водиться не стоит, но он уже почуял выгоду и от своего не откажется. Такой же упрямый, как и папанька, царство ему небесное. В общем, хочу перестраховаться. Готов предложить пять процентов от сделки из своей двадцатой доли. Тут как бы вообще все не потерять.

Корней выжидающе уставился на меня, а я не спешил с ответом, старясь проанализировать ситуацию. Странность сделки напрягала, но, если глянуть с другой стороны, открываются интересные перспективы. Возможно, именно это дело даст мне шанс закрепиться в Китеже.

А что? Сопровождение сомнительных сделок – занятие пусть и рискованное, но наверняка прибыльное. Да мы таким образом с Баламутом хоть как-то отобьем все вложения в снаряжение. К тому же с возможностями нашей парочки шансы на выживание даже при худших раскладах не такие уж маленькие. Да и при нормальном ходе сделки мои навыки будут очень полезны – полностью закрыться от меня могут только маги, а так я и угрозу, и попытку обмана учую без особых проблем. А если что, контрагента можно и попросить снять защиту для подтверждения чистоплотности.

Я и раньше думал о работе в качестве детектора лжи, но соваться в местную госструктуру глубже, чем сейчас, мне совершенно не хотелось. Что уж говорить о работе на князей. А этот вариант не только позволял монетизировать мой дар, так еще и никак не ограничивал свободу действий.

Ладно, хватит строить призрачные замки, да и к разговору пора возвращаться. Вон как Корней напрягся.

– С тебя платы не возьму. Не те у нас отношения, чтобы копейки считать, но, если все пойдет по жесткому сценарию и нам с Геной придется бузить, твой дружок отдаст десять процентов от общей суммы.

– Если из-за жадности Митяя мы влезем в заваруху, я с него и двадцать стрясу, – оживился повольник.

– Когда назначена встреча?

– Сегодня вечером, – приуныл Горохов, сам понимая, что такой ответ мне не понравится, но я не стал упрекать его, лишь сокрушенно покачал головой:

– Хоть место известно?

– Пока нет.

А вот это нехорошо, да и вообще плохо пахнет, но отступать уже не хочется.

Явившийся домой Гена для начала обматерил нас, но, услышав цену вопроса и мои рассуждения о перспективах, задумался. В конце концов, это как раз его профиль. В чем в чем, а в таких делах капитан полицейского спецназа разбирается как никто другой.

Получив наше согласие, Корень смотался домой и вернулся одетый, словно для охоты на гремучего льва. Впрочем, человек такая тварь, что будет поопаснее грозного обитателя Подлеска.

Так как за час успели обсудить все, что можно и нельзя при таких-то скудных вводных, то остальное время убивали отвлеченным разговором и застольем. Правда, без алкоголя. Причем инициатором сухого закона стал именно Баламут.

Компаньон Корнея отзвонился за час до заката.

– Хитро придумало, – хмыкнул Гена. – Если не хотим общаться с наркоторговцами в темноте, придется поторопиться, а это суета и несобранность. Ну и где состоится вечеринка?

– Синеозерский район. Заброшенный санаторий «Звездный» на западной окраине. Центральное здание с куполом.

Эти названия нам конечно же ни о чем не говорили. Даже Корней об этом районе знал только понаслышке.

Переместившись в мой кабинет, мы сгрудились возле компьютерного стола и начали рассматривать выведенную на монитор виртуальную карту Китежа. Синеозерский район вполне закономерно примыкал к неровной кишке Синего озера. Точнее, это был искусственный водоем на небольшой притоке Белой, и раньше там находился своеобразный курорт. Теперь же жилыми оставалась лишь половина домов. Так что на территории санатория, скорее всего, вообще никого нет. Пока нет.

Сам комплекс насчитывал полтора десятка зданий. Все это были однотипные трехэтажные корпуса с номерами для постояльцев в кружении лужаек и парка. Выделялось только центральное строение, на карте выглядевшее как шайба.

– Ладно, – протянул Баламут и повернулся к Корнею. – Слушай меня сюда, Корень. Сейчас звонишь этому твоему Митяю и поясняешь диспозицию. Едете двумя машинами. Добираетесь вот сюда, – Гена обозначил точку в соседнем районе, – и ждете моего звонка. После этого ты на одной машине едешь на место и требуешь показать деньги. Если начнут быковать, скажи, что раз место назначили они, то условия диктовать будете вы. Когда увидишь денежки, зови своих с товаром, а там как пойдет.

– Все сделаем, как скажешь, – кивнул Корней.

– Тогда запрягаемся и по коням.

Ну мы и запряглись, причем по самому тяжелому варианту. Не забыли и о длинноствольном огнестреле. Странно, даже распиханная по кармашкам пояса и креплениям под плащом куча дорогущих артефактов не внушала такой уверенности, как тяжесть любимого «вепря-молота» в руках. Впрочем, со всеми насадками творение Вятско-Полянского завода теперь стало настоящей магической вундервафлей.

Благодаря карте, а также познаниям Анджея на месте мы были уже через сорок минут. Но в сам район заезжать не стали. В броневике, припаркованном у обочины довольно сомнительного квартала, остались Пан и Вадик. Им было приказано не высовываться наружу и вообще уподобиться черепахам. Ну а мы с Баламутом, попрыгав на всякий случай, побежали.

Да уж, кто бы мне сказал еще год назад, что, почти не запыхавшись, одолею километровую пробежку да в снаряжении под двадцать килограммов, посмеялся бы и покрутил пальцем у виска. А поди же ты, натренировался.

Первый осмотр окрестностей проводили из окна верхнего этажа заброшенной кирпичной пятиэтажки, находившейся сразу за границей санаторной зоны. Виды за окном откровенно удручали. На первый взгляд, местный упадок казался нелогичным. За последнюю сотню лет количество людей в этом мире выросло раз в десять. Но тогда почему окраины Китежа обезлюдели? Отгадка находилась на поверхности. Даже магический мир стал жертвой урбанизации. Сейчас в парочке небоскребов центральной части Города могло вольготно разместиться такое же количество народу, которое раньше теснилось внутри периметра Стены. Что уж говорить о монструозных княжеских башнях. Даже на Подоле – там, где раньше были лишь одно– и двухэтажные дома с подворьями, сейчас все утыкано пятиэтажками плотной застройки. Так что, несмотря на рост населения, волшебный город скукожился, оставив после себя вот такие вот ошметки.

А раньше здесь было очень красиво. Вокруг озера на первой линии размещались санатории и гостиницы. Дальше шли жилые дома. И то, и другое сейчас имело вид непрезентабельный и обшарпанный.

То, что на карте выглядело как шайба, в реале оказалось зданием, которое, не будь оно заброшенным, можно было бы назвать произведением искусства. Куполообразное строение выглядело как эдакая феерия камня и стекла. Изнутри наверняка открывался шикарный вид как на окрестности, так и на небо. Теперь понятно, почему встреча назначена именно тут – обзор должен был внушить продавцам иллюзию безопасности.

– Что скажешь? – тихо спросил Баламут, оторвавшись от монокуляра.

– Грустная картина упадка.

– Тьфу ты, – разозлился мой друг. – Что скажешь по диспозиции? Что чувствуешь? Присмотрись вон к тому дому, находящемуся ближе всего к этой перевернутой вазе.

Да уж, что-то я расслабился.

– Отсюда не дотянусь. Это не зверье в долине отслеживать. Защитные амулеты, даже самые плохенькие, сильно гасят ментальные сигналы. Нужно идти ближе.

– Ну, раз нужно… – протянул Баламут, высматривая пути подхода к цели через заросли кустарника, заполонившего бывшие лужайки и парковые тропинки.

Если честно, мне казалось, что мы ломимся через кусты как два лося через кукурузу, но ни всплесков тревоги, ни какой-либо активности не последовало. Уже на подходе к нужному нам зданию мне удалось засечь присутствие там двух источников ментальных всплесков.

Я тронул Гену за плечо и показал два пальца. Затем еще одной распальцовкой пояснил, что люди находятся на третьем этаже.

Когда мы начали подъем, каждый скрип и хруст, издаваемый моими ботинками, вызывал у Баламута вспышки раздражения. На втором этаже он не выдержал и жестом приказал мне остаться на месте, а сам бесшумно скользнул наверх. Я тут же принялся тянуть в себя энергию.

Дальше все было как на тренировках – ощутив ментальный запрос от друга, я активировал носимый им «молниевик» объемного действия. Треск разрядов, поражающих всех, кроме носителя, в радиусе трех метров, много шума не наделал. Получив подтверждение, я поднялся наверх и увидел, что мы разорили гнездо наблюдателей. Мои подозрения насчет нечистоплотности покупателя только укрепились.

Один из парочки незнакомцев так и лежал возле окна, даже не выпустив бинокль из сведенных судорогой пальцев. Его напарник валялся у двери в комнату. Он наверняка должен был, как говорится, стоять на стреме. Часовой из этого парнишки получился неважный.

В качестве источника информации Гена, полагаясь на свой богатый опыт, выбрал именно молодого паренька у двери. Стянув пленнику руки и ноги пластиковыми путами, Баламут парой увесистых оплеух привел его в сознание.

То, что мне не придется использовать свой дар, стало понятно по волне ужаса, которую исторг бедолага, увидев демоническую маску, придвинувшуюся вплотную к его лицу.

– Будешь кричать – сдохнешь. Быстро, но очень болезненно, – тихо прошипел Баламут, едва не доведя парня до нового обморока.

Мне даже пришлось его немного успокаивать с помощью магии.

– Что вы здесь делаете? – продолжил допрос Баламут.

– Стоим на стреме, – пискнул пленник.

Явно поняв ущербность заданного вопроса, мой друг зашел с другой стороны:

– Где остальные и сколько их?

– Трое встречают лохов с бабками. Еще шестеро на подхвате в подземном гараже.

– Маги есть?

Пленник в ответ яростно замотал головой. Судя по состоянию ментального поля, он не врал.

– Значит, собрались кидать? – выдвинул очевидную версию Гена. – А если бы они пришли с магом?

– Расплатились бы чин чинарем, как и приказал шеф.

– Ах вот как? Получается, у нас тут инициатива на местах. – Гена улыбнулся, поворачиваясь ко мне. Затем снова спросил у пленника: – А не страшно кидать повольников?

– Да там лох последний. Если обойдемся без крови, за него никто и не впишется.

– Какие сигналы и когда должны давать вы двое? – спросил Баламут и кивнул в сторону стоящей на подоконнике рации.

– Каждые пять минут цинкануть, что все в порядке. – Парень явно отошел от шока и, осознав возможные последствия своей болтливости, начал юлить.

– Врет, – тихо сказал я, уже собираясь надавить ментально, но Баламут и в этот раз справился сам.

– Совсем тупой? – ласково спросил он, доставая любимый нож – Плохо жить это ведь лучше, чем не жить вообще.

– Никаких сигналов! – взвизгнул пленник. – Если все пучком и никто не лезет по зарослям, сидим и не отсвечиваем. Дорогу и с купола видно хорошо.

В принципе все, что нужно, мы узнали, поэтому я активировал маломощный разрядник, вшитый в перчатку, и несильно тюкнул кулаком по макушке наркоторговца.

– Что будем делать? – спросил я у Баламута, отдавая ему полную инициативу как профессионалу.

– Устроим бузу, – донеслось до меня из-под маски японского демона.

Достав телефон, Гена дал Корню команду к началу действий.

Как машина подъезжала к куполу, мы уже не видели, потому что подбирались к входу в подземный гараж.

Архитектор, проектировавший курорт, явно не хотел уродовать ансамбль техническими помещениями. Поэтому склады и явно что-то еще было спрятано под землю, а сверху царили парковые насаждения.

Спуск, в который упиралась опоясывавшая купол дорога, был обозначен невысоким строением, обложенным плиткой под дикий камень.

Ворота приоткрыты, изнутри доносился едва различимый гул голосов. Нырнув за ментальную изнанку мироздания, я просканировал ближайшее помещение и первым скользнул в приоткрытые створки. Внутри стоял видавший виды микроавтобус. Пройдя мимо, мы шустро забрались на пандус разгрузки и вошли в широкий коридор. Справа и слева виднелись какие-то технические помещения, а прямо за двустворчатой дверью из тех, что не нуждаются в ручках, ощущалось присутствие шести человек.

Не обманул нас лежащий сейчас со спутанными руками и ногами пленник. Мы с Геной замерли с двух сторон от двери. Заглядывать в прямоугольные оконца надобности не было.

– Ишь какие продуманные, – заговорил кто-то уверенный в себе, заставив всех остальных замолчать.

Мое беспокойство тут же передалось Гене, и он удобнее перехватил карабин, но замечание незнакомца относилось не к нам.

– Прислали шустрилу, чтобы узнать, есть ли у нас бабки.

Ага, значит, Корень уже на месте.

Еще пару минут находившиеся в соседнем помещении люди прислушивались к чему-то, а мы прислушивались к ним.

– Пора, – с легким напряжением произнес тот же голос. – Поехали.

– Как скажешь, дорогой, – прошептал Баламут и, выждав десяток секунд, легко толкнул плечом створку двери.

Мы вошли в большую кухню и увидели, как в противоположном конце помещения закрылись такие же двери.

Баламут ускорился, и я тоже не отставал.

Двинувшийся на разбой отряд мы догнали в еще одном широком коридоре, идущем вверх под небольшим уклоном. Заднюю парочку вырубили ударами заискривших мелкими разрядами кулаков. Этот треск все же насторожил остальных, но ничего сделать они уже не успели. Гена и без магического рывка тут же оказался среди опешившей компании, а я врубил его «молниевик» на полную мощность. Баламут тут же превратился в нечто, похожее на трансформатор Теслы. И уже через секунду окутанные остаточными разрядами тела как подкошенные рухнули на землю.

Прошло все на одном дыхании, словно на тренировке у дядьки Захара. Я не то что напрячься, даже осмыслить все толком не успел, работая на рефлексах. Мандраж первой боевой стычки, в которой инициаторами являлись мы сами, пришел, когда максимально быстро вязали стяжками оглушенных бандитов. Но как бы шустро мы ни действовали, время было упущено.

Когда плавный подъем, по которому в общий зал раньше входили официанты, вывел нас в основное помещение под куполом, часть находившихся там людей уже фонили густым беспокойством. В итоге нас встретили ошарашенными взглядами и хватанием за рукояти пистолетов.

Это они, конечно, зря.

Так как обойтись «молниевиками», как наручными, так и объемного действия здесь точно не получится, я запустил наствольные силовые щиты на обоих «вепрях», а затем они оглушительно загрохотали.

Баламут, как более опытный стрелок, взял на себя двоих справа, а я с пугающим меня задором выпалил короткую очередь в корпус наркоторговца, стоящего у чуть перекошенного, но все еще устойчивого стола. Там как раз находился небольшой чемоданчик с откинутой крышкой.

Шок, крепко замешенный на страхе, – эмоции, которые издавали Корней со товарищи, были такими густыми, что можно было намазывать на хлеб. Это и неудивительно – еще пару секунд назад они мирно договаривались с покупателями, и тут врываются два субъекта демонического вида и молча, с особым цинизмом расстреливают их деловых партнеров.

Что касается этих самых партнеров, то они, кроме боли и паники, пока ничего не испытывали. А как иначе? По десятку резиновых пуль в тело любого заставят отвлечься от всего на свете. То, что бандиты еще живы, не сразу дошло до повольников, и один из них, первым отойдя от шока, потянулся к кобуре.

– Не балуй, парень, – спокойно сказал Баламут и направил ствол карабина на торопыгу.

В ответ повольник тут же высказал претензию, хорошо хоть пистолет оставил в покое:

– Вы че творите?!

Этот же вопрос бы написан на лице Корнея, но остался невысказанным. Повольник успел понять, что смертоубийства так и не случилось:

– Если интересно, можешь сходить вон в тот коридорчик. Там лежат еще шестеро таких же. Думаешь, они спешили сюда со стволами в руках, дабы поздравить тебя с удачной сделкой?

Проясняя ситуацию для нервных повольников, Баламут не забывал стягивать хомутами руки стонущих бандитов.

Я же достал телефон:

– Пан, мухой сюда.

– Принял, шеф, – отозвался в динамике голос Анджея.

Затем я подошел к чуть перекошенному столу и заглянул внутрь чемоданчика. Там в трех параллельных выемках, вертикально, чтобы легче было считать, разместилось двадцать четыре пластины. Одна из них легко вышла из выемки. Это был вытянутый шестигранник с рунами и цифрами. Монету в две тысячи червонцев мне еще видеть не доводилось.

– Нам пора, – закрыв чемоданчик, сказал я. – Корней, отпускай такси. Поедем на броневике.

– Хорошо, – кивнул уже полностью пришедший в себя повольник.

Троица его коллег все еще не определилась с манерой поведения и мялась возле своего ящика.

Когда мы выходили на крыльцо, такси уже исчезли за поворотом, а броневик как раз подъезжал к куполу.

Молодые повольники залезали в бронированную машину с явной опаской. На месте штурмана, рядом с водителем сидел напряженный Вадик. Я не стал его прогонять и уселся в кресло стрелка.

В салоне воцарилась тишина. Каждый думал о своем, да и мне нужно было расставить все по своим местам. С одной стороны, мы провели успешную операцию и не только подтвердили наш статус в общине повольников, но сделали неплохую заявку на будущее. С другой стороны, еще один враг нам ни к чему. Так что этот чемоданчик в моих руках явление временное.

То ли заметив мой взгляд на кейс, то ли просто потеряв терпение, Митяй выдал неожиданное заявление:

– Как будем делить хабар?

– Закрой пасть! – взъярился сидевший рядом с ним Корней и отвесил парню звонкий подзатыльник, сбив блатной котелок на пол салона.

– Но… – попытался что-то возразить Митяй.

– Захлопнись, кому я сказал, и не открывай рот, пока не разрешу. Даже дыши через нос. – Осадив коллегу, старый повольник повернулся ко мне. – Олегыч, я не думал…

– Проехали, – прервал я покаянную речь повольника. – Все накосячили. Ты – потому что скрыл информацию, а мы легкомысленно сунулись без должной подготовки. А касаемо денег сделаем так.

Положив чемоданчик на колени и открыв его, я забрал оттуда пять пластин и переместил их в просторный карман плаща. Еще пять, нагнувшись, протянул Корнею. А затем закрыл кейс и перебросил его Митяю.

Поначалу молодой повольник исторг волну радости и жадного предвкушения, но в процессе дележа в нем начало нарастать удивление. Парень он не совсем глупый и, получив львиную долю, заподозрил неладное.

– Корешки в порядке? – спросил я Корнея, решив в зародыше убить вопросы, которые наверняка возникнут в голове Митяя.

– Абсолютно. Высший сорт, – уверенно заявил Горохов и глянул на младшего коллегу с намеком на то, что если там найдется хоть малейший изъян, то ему лучше просто повеситься. Опытный повольник быстро понял, к чему идет дело. – Будешь договариваться?

– Да, – кивнул я. – Лишний враг нам ни к чему.

Это азы прикладной конфликтологии, из-за незнания которых погорело множество людей. К примеру, если заявить кому-то, что он тебе должен некую сумму без логических обоснований, то получишь врага, который рано или поздно отомстит. А вот если затребовать процент от дохода, добавив разумные пояснения, финансово пострадавший человек может воспринять это как часть закономерной бизнес-схемы. Я вполне мог бы отдать Митяю половину денег и сказать, что именно такую цену он получит у законопослушных покупателей. Вместо этого закрыл сделку по наиболее выгодной для него цене, а себе забрал процент за защиту. Похожим образом собираюсь поступить и с главарем зельеваров.

Впрочем, одну ошибку я все же допустил – сказался откат от нервного напряжения боя. Долю Корнея Митяй должен был отдать сам. Вспышки недовольства и раздражения, прорывавшиеся сквозь защиту амулета молодого повольника, подтверждали мою догадку, но тут уже ничего не изменить.

Что касается моего друга Баламута, то он вообще не реагировал на происходящее и, кажется, даже задремал. Мы наконец-то пришли к консенсусу – в нашей спарке он отвечал за боевую тактику, оставив мне все вопросы стратегии и планирования.

Когда приехали домой, сразу попрощались с молодежью и перебрались в столовую. Ящик с корнями оставили в броневике. Что-то мне подсказывало – очень скоро он нам понадобится.

– Ты же понимаешь, что они припрутся сюда? – уточнил я у Корнея, закусывавшего водку каким-то странно разноцветным, но наверняка вкусным салатом от дядюшки Чхана.

– Конечно, понимаю, но беспределить на Бесшабашке точно не рискнут. Если, конечно, их главарь не полный отморозок. Охрана у нас поставлена на совесть, так что не прошляпят.

Говорил повольник уверенно, но, замолчав, все же задумался. Прожевав остатки салата, он достал телефон:

– Позвоню на всякий случай старикам. А то, сам понимаешь, возраст и все такое. Еще прибегут впопыхах да в одном исподнем, а на улице мороз.

Не знаю, кому там звонил Корень, но, когда мы, поднятые по тревоге, подъехали к северной окраине Бесшабашки, там образовалась самая настоящая стрелка в лучших традициях лихих девяностых. Ну или, как говорят местные, лихих пятидесятых – тех самых, во время которых снискал свою славу головоруба мой друг барон Майер. У Беловодья свой счет времени и свои вехи истории.

Дорогу, ведущую в квартал повольников, перекрывал целый затор из двух десятков легковушек и микроавтобусов. Их пассажиры числом под сотню разошлись, как им казалось, в тактически грамотном построении. Вперед вышел мужик в наряде, очень похожем на то, что носили мы с Геной. Не удивлюсь, если шили их одни и те же скорняки. Выглядел он как вставший на задние ноги дикий кабан – бандюган в классическом виде.

В отличие от прикрытия главаря повольники вели себя более спокойно, хоть и было их едва три десятка. Впрочем, сколько еще сидят в соседних домах и лежат на крышах строений чуть подальше с охотничьими карабинами, которые в их рукам мало чем уступят снайперским винтовкам, сказать было трудно.

Ситуация пока складывалась как минимум непонятная, а как максимум паршивая. Встречи со мной искал не простой бандит, а коллега-маг. Так что прочитать его эмоции у меня не получится. Придется действовать по старинке без ментальных подсказок.

Выбравшись из броневика, я подошел ближе и остановился в пяти метрах от оппонента. Гена, подпитывая меня своей железобетонной, хоть и слегка наивной уверенностью в наших силах, как обычно замер за правым плечом.

– Мои бабки у тебя? – пока еще с легкой угрозой в голосе спросил главарь.

– Да, твои бабки у меня, – спокойно ответил я, сразу обозначив, что экспроприировать чужие деньги не собираюсь.

Главарь это понял и чуть сбавил тон. А вот это уже радовало.

– Как порешаем?

– По стандартным расценкам. Если интерес еще остался, закроем сделку как договаривались. Корешки в броневике. Сверху двадцать процентов за косяк твоих людей.

– Не многовато будет? – ехидно осведомился главарь.

– Нормально, – пожал я плечами. – Бонусом постараюсь урегулировать конфликт с повольниками.

– Да плевать мне на этих бродяг, – рыкнул главарь, и его ментальная защита пошла мелкими трещинками.

– Не плевать, – возразил я. – Повольники народ резкий и непредсказуемый. Да еще и непуганый. Сложно запугать того, кто идет в лес с неслабым таким шансом встретить там чешуйчатую гориллу. Впрочем, что я – новичок этого мира – буду рассказывать? Сам знаешь, насколько это несговорчивая публика. А твои молодые волки решили, что можно задрать отбившегося от стада бычка. Ошиблись, бычка в стаде еще ценят, и зубры тут водятся матерые.

Главарь пристально посмотрел мне в глаза, увидев в ответ лишь спокойный взгляд и открытую улыбку. Я очень постарался, чтобы в ней не было ни грана издевки. Не стоит злить этого борова.

Главарь думал меньше минуты.

– Лады, закрываем сделку. – А затем он добавил не столько для меня, сколько для окружающих, явно чтобы пресечь дальнейшие кривотолки: – Это ведь за тебя, Демон, Головоруб маляву иванам кидал?

– Понятия не имею, о чем и кому писал письма многоуважаемый барон. Я его ни о чем таком не просил.

– Значит, за тебя, – хмыкнул бандит и, сделав два шага вперед, протянул руку. – Меня Секачом кличут.

Кто бы сомневался! Не удивлюсь, если он давний знакомец Головоруба, и прозвищами их одарили одни и те же люди с посредственной фантазией.

Я человек небрезгливый, особенно к тем, кому злоба не туманит мозги. Так что на рукопожатие ответил без задержек и внутренней борьбы.

Наш разговор явно слушали очень внимательно, потому что тут же рядом появились сыновья Корнея, тащившие злополучный ящик.

По кивку главаря парочка его подручных перехватила ношу и уволокла ее к машинам.

– Виру подвезут с утра, – поставил точку в переговорах Секач.

Кивнув друг другу, мы, как два героя вестерна, разошлись без перестрелки, что не могло не радовать. В голове опять возникла мелодия из ковбойского фильма.

Интереснее всего, что самый напряженный момент этого дня возник не во время разборок с бандитами, а сразу после них. У броневика меня ждали четыре каких-то старца. Ну, по крайней мере, их бороды были седыми на девяносто процентов – у кого больше, у кого меньше.

– А чего это ты, мил-человек, за нас говорить стал. Кто давал тебе такое право? – заявил один из стариков.

Что самое интересное, Корней стоял рядышком, скромненько так потупив взгляд.

Ага, это у нас, похоже, местные аксакалы нарисовались. Ладно, поговорим.

– Вы, уважаемые, либо специально обидеть меня хотите, либо плохо расслышали разговор. Я сказал, что постараюсь уладить конфликт. – При упоминании возможных проблем со слухом старцы тут же набычились. – Если наш разговор пойдет в таком тоне, то мне останется только развести руками, а вы можете прямо сейчас собирать карательные отряды и отправлять их мстить за испуг Митяя. Крови-то там не было и грабежа тоже. Заметьте, благодаря мне и моему напарнику. Но мы в эти разборки не полезем, а для вас оно закончится плохо.

– С чего бы это? – угрюмо спросил другой старец, а третий решил влезть с репликой:

– Считаешь себя умнее других?

– Вообще ни разу, но я здесь новичок и именно поэтому могу видеть то, что вы сами уже давно не замечаете. А плохо все закончится, потому что даже сейчас серьезного урона банде Секача нанести не сможете. Крови между вами пока нет, и другие иваны могут ополчиться на неадекватных бродяг. А весной вы уедете на внешку, оставив тут свои семьи, подворья и добро. Да, повольники сильны своей бесшабашностью, но вы – община, где каждый сам себе голова, а они – стая, привыкшая гнать сильного зверя, пока он не выдохнется.

– Но спускать такое… – все еще угрюмо, но с меньшим напором сказал первый старец.

– И не надо спускать. Просто отнеситесь к подобным сделкам серьезнее и прикрывайте их совместно. А если кто-то после сегодняшнего осмелеет и решит пощипать повольников, перебейте их всех на фиг. В разгар боя это вполне допустимо. Опять же не мне – изнеженному землянину – учить вас жесткости. В общем, думайте сами, господа повольники. Это ваша община и ваши проблемы. Я влез в них только из-за Корнея Кондратьевича, который ходил в лес на мои поиски, даже зная, что где-то рядом беснуется сбрендившая истинная магиня.

Корней сдавленно хрюкнул – явно думал, что я тогда не оценил его поступок.

– Ладно, – встрепенулся мой поручитель в общине повольников, быстро растеряв весь свой пиетет перед старейшинами, – чего мы тут торчим ночью посреди дороги, как баобаб в степи. Давайте завтра соберем вече и потолкуем.

Предложение Корня было встречено ворчанием, но возразить старики не решились.

Как я и говорил, жесткая вертикаль здесь не приживется никогда, и власть старейшин держится не на законах, а на уважении, которое по глупости и растерять можно.

Глава 4

А утром действительно состоялся сход ветеранов, на который позвали и нас с Баламутом. Говорили там много, но в итоге пришли к выводу, что я прав и нужно серьезнее относиться к сбыту хабара и посягательствам на него всяких злобных личностей.

В отношении нас народ особо не ворчал, и, вообще, было озвучено мнение, что мы такие же повольники, как и они, только вид сбоку.

Гена, уже начавший придумывать название нашего охранного агентства, забеспокоился, что повольники сами создадут подобную структуру, но я осадил его. Даже если нечто подобное и будет, то они нам точно не конкуренты. К тому же именно повольники в качестве клиентов не самый желательный вариант. Пока слишком опасно.

А сразу после собрания к нам явился хмурый тип бандитской наружности и молча сунул мне в руки продолговатую коробочку. Секач сдержал свое слово и передал двадцать пять тысяч виры. Именно это событие окончательно укрепило меня в мысли, что жизнь действительно налаживается. Пусть и не очень заметное, но постоянно давящее напряжение окончательно спало, принеся в дом тишину и покой, которые очень подходили царившему тут уюту.

Продлилась эта благодать ровно три дня, а затем начался новый переполох, и неведомые недоброжелатели здесь были совершенно ни при чем. Эффект светошумовой гранаты, заброшенной в курятник, произвел совершенно безобидный конверт, который принес нам невзрачный курьер.

Все дело в том, что непонятно с какого-то лиха мне прислали приглашение во дворец городского совета на Рождественский бал-карнавал, который давал посадник. Я сначала хотел выбросить безвкусно-аляповатую открытку в мусорную корзину, но приехавшая вечером Эля чуть не порвала меня в клочья. Оказывается, этот бал – крайне престижное событие и побывать там удавалось далеко не каждому. В итоге мне чуть мозг не вывихнули вопросами о костюмах и масках.

Хорошо хоть Эля вовремя осознала, что вся эта суета начинает меня бесить, и, загадочно улыбнувшись, попросила всего лишь поехать с нею на предварительную примерку. Внутри меня сразу зашевелились нездоровые подозрения, но я все же решил положиться на здравомыслие своей женщины. Не скажу, что это было ошибкой, но все же лучше бы я чуть напрягся и поучаствовал в подготовке.

Традиции Беловодья складывались еще до революции, поэтому Рождество здесь праздновали двадцать пятого декабря. Местный Новый год тоже прижился и отмечался с неменьшим размахом, так что впереди та еще неделька. Город взбодрился, словно пес перед долгожданной прогулкой, и приготовился вкусить радости и веселья. Даже вечно хмурый дядька Захар по случаю празднеств не стал нас гонять, и мы просто посидели за чаем в его берлоге и поболтали о пустяках.

По большому счету наша боевая подготовка вышла на некое плато. Уже давно все оговорено. Барабаш успел закончить артефакты, которые посоветовал старый инструктор, включая те, что нужно установить в броневике. Мы вполне могли бы ограничиться тренировками дома, но мне нравилось приезжать к старому ворчуну, да и занятия на основном полигоне давали больший эффект.

Наверное, после праздников есть смысл перейти на тренировки по два раза в неделю, совсем бросать их не стоит, ведь весной нам придется возвращаться на станцию. В принципе, у меня хватает денег, чтобы уплатить неустойку горсовету, выкупить дом на Бесшабашке и стать настоящим жителем великого Нью-Китеж-града. Вроде и недруги как-то успокоились, и деловые перспективы обрисовались, но все равно где-то в глубине души я хотел вернуться в Туманную долину к ее обитателям и секретам. По крайней мере, следующий сезон есть смысл провести там.

Рождественский переполох, утихший на некоторое время, с новой силой разразился после того, как моя подруга заявилась в дом с ворохом пакетов и грузчиком, тащившим какие-то коробки.

Эльвира вела себя крайне подозрительно. Ее ментальную защиту постоянно пробивали выплески задора, озорства с оттенком ехидного предвкушения.

Моя реакция была мгновенной:

– Солнце мое, если ты задумала какую пакость, то я могу вообще весь кайф обломать и мы проведем чудесный рождественский вечер в кругу семьи.

– Знаю, – вздохнула женщина, которую я уже мог назвать любимой. – Но все же надеюсь, что тебе понравится.

– Надежда – это дело хорошее, – хмыкнул я и решил пока не забивать себе голову пустяками.

Этот день вообще выдался суетно-веселым. Наши корейцы хоть и не были христианами, но праздновать любили, так что дом был украшен веселыми гирляндами и самой настоящей елкой. В воздухе царили запахи хвои и вкусной еды. Причем настолько соблазнительные, что к стихийно собранному фуршетному столу я подходил раз пять. На упреки в том, что до первой звезды, дескать, нельзя, отвечал, что сами виноваты.

От переедания меня спасло именно появление Эли с таинственным грузом. Она тут же утащила меня в спальню. Увы, не с теми намерениями, на которые я рассчитывал.

– Так, – решительно топнула ногой лекарка, – давай хоть раз сделаем все по-моему, без твоих вечных поправок и вывертов.

– Можно попробовать, – согласился я, понимая, что моя подруга настроена решительно.

– Тогда посиди, глядя в стенку, и не оборачивайся.

Пришлось подчиниться. За спиной зашуршал шелк. Все попытки подсмотреть за процессом были жестко пресечены.

– Теперь закрой глаза и встань.

Подчинился и в этот раз, хотя с меньшей охотой. А затем меня начали раздевать. Увы, на разоблачении процесс не завершился и перешел в одевание. Сначала мне на руки натянули какие-то странные перчатки. Затем на плечи накинули что-то типа жесткого халата, а после этого повесили на шею какой-то слюнявчик. Очень хотелось подсмотреть, не издевается ли Эля, превращая меня в чучело, но чувствовал, что обижу, если испорчу сюрприз. Поэтому дисциплинированно держал глаза закрытыми.

От нечего делать просканировал себя и ощутил, что в костюме имеется целая сеть мелких артефактов с простенькими конструктами. Проверять, закачивая их энергией, не стал, решив подождать завершения интриги.

Минут через десять терпение почти иссякло, но тут Эля с натугой натянула на меня маску-шлем, явно кожаную, пусть и с мягкой матерчатой подкладкой. В голове тут же всплыли те же ассоциации, возникшие во время примерки первого варианта шлема для Баламута. К счастью, на этом экзекуция завершилась, и меня осторожно потащили в другую часть комнаты. Наверняка к зеркалу.

– Теперь можешь смотреть, – торжественно разрешила эта интриганка.

– Япона икебана, – выдохнул я, толком не понимая, как мне реагировать на отразившуюся в зеркале картину.

Оттуда на меня смотрела сказочная парочка. Девушка была одета в длинное, с оборками бальное платье, оставлявшее открытыми плечи. Лицо не очень успешно закрывала кружевная белая маска, а высокую прическу снежно-белого парика венчало белое же перо. И только большой ярко-красный цветок, который сжимали затянутые в длинные перчатки руки, сильно контрастировал на общем фоне.

Рядом со сказочной красавицей стояло чудовище. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Звериную голову с короткими рожками, большой гривой и неслабыми клыками дополняли лапы с когтями. Остальное зритель мог только додумать, потому что все скрывала одежда: черный с серебряной вышивкой камзол, короткие штаны, длинный жилет и повязанный на шее серебристо-серый шарф. Ноги были мои родные, причем босые, но у кровати стояли высокие ботфорты.

Из какой именно сказки Эля выцарапала эту идею, можно даже не гадать – все объяснял аленький, растудыть его, цветочек.

– Тебе нравится? – с трудом сдерживая смех, промурлыкала моя подруга.

– Если без мата, то и сказать нечего, – вздохнул я.

– Подожди, ты еще не все видел, – «обрадовала» она меня. – Чувствуешь артефакты в костюме? Активируй их.

Ну что же, хуже все равно не будет.

Я осторожно пустил толику энергии в сеть слабых артефактов и с удивлением увидел, как мою фигуру окутывает легкая дымка, струящаяся из складок одежды. А еще она волной стекала с плеч и стелилась по полу словно плащ.

– Охренеть, – искренне выдал я и усилил поток энергии.

Дымка стала гуще и начала заполнять комнату, но, что важнее всего, я не чувствовал ее как энергетическое производное магического конструкта.

– Нравится? – с настороженностью, не понимая моей реакции, спросила Эля.

– Минутку, – проворчал я и сбежал в туалет.

– Что с тобой? – теперь уже откровенно испугавшись, спросила она вдогонку.

Я ничего не ответил, накачивая артефакты энергией под завязку. Ванная комната быстро наполнилась то ли туманом, то ли дымом без запаха. Осторожный энергетический вдох понизил температуру в небольшой комнатке, но туман при этом никуда не делся, а значит, он немагического происхождения!

– Вот же скотина малахольная, – прорычал я, выскакивая в спальню.

– Я? – удивилась Эля.

– Не ты, а Барабаш, – ответил я и, выбежав из спальни, как был, босиком поскакал по лестнице вниз.

В подвал артефактора я ворвался без стука и с нехорошими намерениями.

– Саня!

– Что? Где? – от неожиданности перевернув что-то на рабочем столе, подскочил Барабаш.

Он смотрел на меня круглыми как блюдца глазами.

– Когда? – автоматически добавил я, стягивая маску. – Ты почему, лишенец, говорил, что не получилось сделать артефакт, создающий туман, который не растает под перепадами насыщенности поля?

– Потому что либо распадется структура энергетической производной, либо, если использовать пар, влага тупо опадет от снижения температуры, – успокоившись, артефактор повторил уже однажды высказанные доводы.

– А это тогда что такое? – с угрожающими интонациями спросил я и снова напитал энергией скрытые в костюме артефакты.

Меня тут же окутала дымка.

– Да ладно! – выдал Барабаш и, надев свои монструозные гогглы, забегал вокруг меня. – Так просто?!

– Что просто? – уточнил я.

– Тот, кто пошил костюм, просто скопировал обычный дымогенератор. Где-то там есть емкость с глицерином. Мне надо все изучить.

– Никто ничего изучать не будет! – категорически заявила Эля, стоявшая в проеме двери. – Никита, нам еще собираться, и мы можем опоздать.

Когда у женщины такой тон, а ее ментальный фон словно покрывается ледяной коркой, спорить не самая лучшая идея. Вот я и не спорил.

Сборы действительно затянулись, к тому же по вине наводившей марафет красавицы. Да и Сосо чуть задержался.

В итоге Стену проехали уже на закате.

– А куда мы так спешим? – спросил я, видя нарастающее волнение подруги. – Бал вроде назначен на девять вечера.

– Хочу успеть на праздник Первой звезды, – не совсем понятно пояснила Эльвира.

– Это та, до которой нельзя есть перед Рождеством? Так я уже.

– Кто бы сомневался, – фыркнула Эля. – Но я говорю об уникальном событии. В Беловодье встреча Первой звезды как бы не самый важный момент во всех рождественско-новогодних праздниках. Подожди, сам все увидишь.

После проезда через Стену Сосо сразу направил свой электромобиль на один из главных проспектов, и дальше мы ехали в плотном потоке машин. Когда Ярило нырнул за горизонт, мы добрались до той части Китежа, в которой мне еще не доводилось бывать. Конечно, на карте и на фотографиях я уже видел Центральный парк города, но вживую он смотрелся намного эффектнее. Споря с сумерками, огни заливали обширное пространство, поросшее множеством видов земных деревьев и кустарников. Массив парка лишь казался сплошным, он, словно девичье платье в горошек, был испещрен почти тремя десятками идеально круглых прудов.

Мы явно опаздывали, потому что, как только выбрались из теплого салона такси, Эля, кутаясь в теплую меховую плащ-накидку, потащила меня за руку по тропинке.

Сеть тропинок, словно творение Матери беловодских сектантов, опутывала парк, что позволяло зевакам пройти в любой из его уголков. Но сейчас нам нужно было попасть на берег одного из прудов, чтобы выбраться из-под сени деревьев и увидеть небо.

Наша парочка органично влилась в поток таких же наряженных в карнавальные костюмы людей, и через пару минут мы вышли к набережной большого пруда, где уже собралась немалая толпа.

– Успели, – выдохнула девушка и подняла лицо к небу. – Смотри.

Я сначала ничего не понял, потому что быстро темнеющее небо ничем особым не выделялось. Да, скоро на небосводе появится сначала Дивия, а затем ее сестра Селена в сопровождении великолепной россыпи звезд, но пока там пусто. Да и видно плохо из-за парковых фонарей, но через пару минут они начали гаснуть. А затем в небе ослепительно вспыхнула звезда. Она одиноким светочем сияла под аккомпанемент восторженного крика тысяч людей.

Через десяток секунд и свет странной звезды, и крики людей потонули в грохоте и фейерверке грандиозного салюта. Небеса словно взорвались миллиардами разноцветных вспышек. В этой огненной вакханалии скользили полупрозрачные силуэты сказочных существ – явно работа магов-иллюзионистов.

А затем все вдруг погасло. Парк погрузился в темноту, дававшую возможность в полной мере насладиться красотами звездного неба Беловодья. Даже для меня, привыкшего видеть его почти каждый день, это было завораживающее зрелище, а для жителей, редко поднимавших взгляд выше крыш, и подавно.

Эля прижалась ко мне и часто задышала.

– Это прекрасно, – прошептала она.

– Да, – искренне согласился я, поднял неудобный низ маски и поцеловал девушку.

Так мы простояли пару минут, а затем она потащила меня по тропинке к возвышающейся над деревьями громаде дворца Горсовета.

Только сейчас запоздало кольнуло опасение, что в такой суматохе нас прирезать проще простого.

Очень своевременное замечание!

К счастью, через пару минут мы добрались до ограды вокруг дворца, где наглухо бронированные дружинники отсекали толпу от тех, кто имел право пройти внутрь.

Мы имели и прошли.

Внутренний парк, окружавший дворец, впечатлял чуть меньше, но и там было на что посмотреть. И все же взгляд приковывали к себе готические шпили дворца и сверкавшие окна. Когда мы прошли в главный зал, оставив пальто и накидку в гардеробе, в голове вертелась только мысль о том, что кто-то насмотрелся фильмов про Гарри Поттера. И все, потому что потолок выглядел как ночное небо с легкой дымкой облаков. Впрочем, это здание строилось даже раньше, чем была написана первая книга о мелком волшебнике, поэтому еще вопрос, кто у кого слямзил идею, дабы не заморачиваться подвесными потолками.

А вот чего не было в фильме, так это изящной фигурки, парившей в облаках. Это порхала местная суперзвезда, выступавшая под псевдонимом Жар-птица. Как гимнастка и просто женщина она действительно была великолепна. Все ее достоинства позволяло оценить то, что вместо одежды на ней оказалась только призрачная иллюзия, плохо прикрывавшая тело, зато добавлявшая радужные крылья и хвост. А вот само чудесное выступление было для меня каким-то смазанным, потому что, в отличие от собравшихся здесь недаров, я прекрасно выдел силовые линии, удерживавшие артистку под иллюзорным потолком. Это словно смотреть фильм о супергероях до того, как страховочные тросы будут убраны компьютерной графикой.

Поэтому я не стал пялиться в потолок, а обратил внимание на толпу вокруг нас. И там было на что посмотреть. Гости, как и моя подруга, лезли из кожи вон, чтобы перещеголять друг друга.

Подтверждая мои выводы, Эльвира вцепилась мне в локоть и тихо сказала:

– Активируй артефакты.

Очень хотелось ее осадить, но я понимал, что не всегда нужно давать волю своему раздражению – для нее этот выход в свет чем-то важен, так пусть получает максимальное удовольствие.

– Хорошо, сейчас пущу газики.

– Фу, – наконец-то расслабилась она. – Ну ты пошляк.

– Стараюсь, – лучезарно улыбнулся я, активируя дымовухи.

Эля тоже не осталась в стороне. Алый цветок в ее руках засветился, пульсируя в такт биению сердца. Так мы и пошли дальше – окутанные легким туманом, подсвеченным аленьким цветочком.

Наверняка наш променад со стороны выглядел более чем эффектно, потому что толпа даже немного расступилась. Эля была счастлива, как выпускница в лучшем платье на школьном балу. Меня же всеобщее внимание немного напрягало, особенно потому что ментальный фон был забит до предела.

Ничего, от меня не убудет, зато настроение Эли резко скакнуло вверх.

Затем мы посетили фуршетные столы, где я немного преступил рамки приличия. Сам не знаю, с чего на меня опять напал жор, возможно, из-за непривычной обстановки и того, что я чувствовал себя не очень уютно. С другой стороны, жрущий монстр – это вполне гармоничная картинка. Благо маска позволяла есть без особых проблем, хотя клыки немного мешали.

Моя партнерша потихоньку закипала, но закрепленный тысячелетиями инстинкт не позволял ей мешать насыщающемуся мужику. Так что когда послышался звук фанфар, она выдала вздох облегчения.

Фанфары созывали гостей, дабы они могли насладиться праздничной речью посадника.

Ну как насладиться…

Здоровенный, аки былинный русский богатырь, Зубов Степан Теодорович всем вышел – и окладистой бородой, и дорогим нарядом, а голос имел трубный и красивый. Увы, при всем при этом речь посадника была нудной до зубовного скрежета.

В общем, конец его доклада был встречен дружными бурными аплодисментами, к которым присоединились и мы. Хорошо, что посадник – простой недар, иначе, имей он мои возможности, наверняка обиделся бы до глубины души, поняв, чему так радовались люди.

Поначалу я чувствовал себя немного скованно. Похоже, слегка одичал в беловодской глуши, да и на Земле меня не зря называли Домовым. Но затем задор Эли и стремительное вращение в вальсе посреди водоворота толпы захватили меня полностью, дав возможность получить истинное наслаждение.

Словно уловив мою радость, судьба решила, что хорошего понемножку. В кармане камзола призывно запиликал смартфон. Уводя Элю ближе к стене и по пути доставая телефон, я не имел ни малейших сомнений в том, что дела совсем плохи.

– Что с тобой случилось? – спросил я напряженным голосом, приняв звонок от Гены.

– Со мной ничего, – ответил Баламут, вызвав облегчение, жаль что ненадолго, – Саня сильно вляпался.

– Как сильно? – с робкой надеждой спросил я.

– На двести тысяч.

– Да чтоб вас!

На меня накатила холодная ярость – предвестница магического безумия, из которого мне в свое время удалось выбраться только с помощью Баламута. Но сейчас я чувствовал, что смогу удержаться на краю, поэтому не стал сопротивляться.

Сразу стало легче думать и принимать решения.

– Ты в «Пещере»?

– Да, – подтвердил Баламут и тут же с виноватыми нотками добавил: – Но ты же сам разрешил.

Ему явно было неприятно, что сам не может решить возникшие проблемы. У меня не было ни времени, ни желания успокаивать его совесть, поэтому просто спросил:

– Что с Барабашем?

– Заперли. Сказали, что либо до утра кто-то поручится за него, либо выставят на открытый холопский контракт, – кратко обрисовал ситуацию Гена.

– Тебя не прихватили?

– Нет, мы там вообще не при делах. Говорят, что будут общаться только с магом и только лично.

Под ложечкой засосало, потому что все это было очень похоже на ловушку.

Чуть подумав, я принял решение:

– Сейчас езжай домой и бери все по самому тяжелому варианту. Затем на проходную. На какую именно, скину по мессенджеру. А пока затребуй номер, по которому можно связаться с Али.

– Принял, – отреагировал Баламут.

Следующим набрал номер Сосо. Таксист с ходу пообещал быть у заднего выхода из дворца через десять минут.

– Что-то случилось? – осторожно спросила Эля, когда я убрал трубку от уха.

– Да, у Сани большие неприятности, и мне нужно ехать.

В состоянии частичного просветления мне было не до сантиментов, и на выплеск ее раздражения моя реакция оказалась излишне резкой:

– Милая, если думаешь, что я брошу друга в беде, дабы не портить тебе бал, то сильно ошибаешься.

– Я все понимаю, – прямо глянув мне в глаза, сказала Эльвира. – Просто мне жаль уходить отсюда.

– Тебе и не придется, – позволил я себе легкую улыбку и снова взял телефон.

– Ну и каким способом ты решил испортить мне этот чудесный праздник? – откликнулась на звонок Аня.

– Даже в мыслях не было! Наоборот, хочу, чтобы ты провела его в хорошей компании. Мне нужно уехать, а две красивые дамы всегда найдут, чем заняться на таком шикарном балу.

– Что стряслось? – тут же посерьезнела Шаталина. – Я могу как-то помочь?

– Вряд ли, мне придется говорить с подольскими «иванами».

– Да уж, – вздохнула Аня, – умеешь ты находить грязь. Тут от меня действительно мало пользы. Хорошо, пригляжу за твоей принцессой. Вы где находитесь?

– Прямо под гербом города, рядом с фуршетным столом.

– Сейчас буду, – коротко бросила Шаталина и отключилась.

Кто бы сомневался, что появится она очень эффектно.

Казалось, что на ней вообще не было маски, просто кто-то изменил лицо, и оно стало похоже на кошачью мордочку. Костюм облегал стройное тело плотно до неприличия, ушки и хвост казались родными и жили своей жизнью.

И это при том, что Аня не владела магией и не могла управлять артефактами.

– Привет, – умильно улыбнувшись, поздоровалась Шаталина, соблазнительно изогнулась и тихо мяукнула.

От Эли повеяло холодком, но он тут же растаял, когда дамы обнялись и начали нахваливать костюмы друг друга.

Затем кошка обняла красавицу за талию и хитро посмотрела на меня.

– Не боишься оставлять свою ненаглядную без присмотра? В обиду я ее не дам, но здесь столько соблазнов…

Настроение у меня было не то, так что подыгрывать я не стал:

– А на кой мне женщина, которую можно увести за поводок, как телушку? Таким событиям нормальный мужик должен только радоваться, особенно если подобное происходит до того, как женщина вросла в душу.

У Эли удивленно вытянулось лицо, а Шаталина хмыкнула и прекратила паясничать.

– Ладно, философ, иди уже. Когда ты такой злой, с тобой неинтересно.

Но все же она не дала мне уйти и, взяв под руку, отвела чуть в сторону. В ее руке появился знакомый кулон.

– Забери это. Что-то мне противно стало.

– Не то слово, – согласился я, не спеша брать в руки то, что вымачивали в чужом мужском семени.

После недолгих размышлений мне пришла в голову идея использовать уже не нужный предмет костюма.

– Вот вы мужики странные, – по-кошачьи фыркнула Аня, роняя амулет в подставленную как мешочек когтистую перчатку.

– Кто бы говорил, – улыбнулся я.

Затем мы вернулись к Эле, и я обнял ее.

– Будь осторожен, – шепнула лекарка.

– Буду, – честно ответил я и, решительно развернувшись, пошел к выходу из зала.

Вся стоянка, расположенная с тыла огромного дворца городского совета, была забита дорогими электромобилями. При этом людей и какой либо активности здесь не наблюдалось. Так что мигающую как новогодняя елка машину Сосо я увидел сразу. Приткнуться тут было некуда, и наш грузинский друг просто остановился у обочины дороги.

Чтобы не привлекать внимания охраны, я быстро подошел к машине и забрался внутрь. Маску стянул еще по пути, так что ничего не мешало говорить.

– Давай к тридцать девятой проходной.

– Сделаем, шеф, – решительно заявил Сосо.

Да и вообще вид у него был боевой. Похоже, народное радио уже распространило информацию о неприятностях. Хорошо хоть в кругу своих, а этот круг оказался на удивление большим.

Отбив в мессенджере Гене номер пропускного пункта, я откинулся на сиденье и попытался еще раз проанализировать ситуацию.

Вариантов было три – это из тех, что наиболее очевидны. Самое простое предположение – мы имеем дело с попыткой принудить вольного артефактора к холопскому контракту и наши терки с Волком здесь ни при чем. Чуть похуже, если через Барабаша хотят подобраться ко мне, втемную играя на территории Али. Ну и самый плохой вариант, если играют не втемную и владелец «Пещеры» в доле. В последнем случае без драки не обойдется.

Увы, как-то определиться, имея настолько скудную информацию, не получится и придется ждать переговоров с этим полусказочным разбойником.

Проскочив проходную, мы припарковались неподалеку – рядом с дружинниками как-то спокойнее, несмотря на их отношение к моей персоне.

Броневик появился через пять минут и, лихо свернув, замер боковой дверью к такси.

– Спасибо, Сосо. Если не сложно, будь на связи.

– Да, батоно Никита, – с серьезным выражением лица кивнул таксист. – Все что нужно, только скажите.

– Спасибо, – повторил я и перебрался в нутро броневика.

Анджей тут же тронул машину с места, а Гена начал передавать мне детали экипировки, по ходу дела нагружая информацией:

– Там все как-то мутно. Не похож Саня на дурака, способного так заиграться.

– Сам так думаю, – кивнул я и спросил: – Рядом с ним никто не терся?

– Была одна девка. Саня пытался затащить ее в нашу компанию, но Грета почему-то так взбесилась, что пришлось разделиться.

Мне хотелось спросить друга, почему он не всполошился, но понял, что подозрительной ситуация кажется только сейчас, когда известны последствия.

– Дальше.

– А дальше они утопали в казино, а через полчаса Саня позвонил мне и попросил помощи. Вроде он сказал Али, что за него впишется серьезный человек, у которого достаточно денег, чтобы погасить долг.

Вот же пакостник мелкий! Впрочем, срываться на парне будем потом, когда поймем, что именно там произошло.

Пока беседовали, я успел снять с себя костюм чудовища и надеть другой – кожаный боевой, который тоже выглядел как маскарадный. Гена в своей броне и маске смотрелся еще колоритнее.

Гостей «Пещеры», вышедших подышать морозным воздухом, и тех, кто просто проходил мимо, наше появление впечатлило. Кожаные изделия такого типа явно были знакомы жителям Подола. Вокруг нас быстро образовалось пустое пространство, и дело здесь совсем не в броневике.

Это на Земле нас приняли бы за фриков с комикона, а здесь не нашлось никого, кому хотелось бы посмеяться над двумя чудиками.

Охрана встретила нашу парочку с такой же серьезностью, как и зеваки. Два здоровяка в строгих костюмах с опаской подошли ближе.

– Дар Зимин? – спросил широкоплечий мужик с монголоидными чертами лица, не обращая внимания на застывшего за моей спиной Баламута.

– Да.

– Мудрый Али приглашает вас в гости.

В ответ я качнул головой:

– Артефакты я не сдам. Так что хотелось бы поговорить там, где не придется этого делать.

Охранник попросил паузу на консультацию с начальством, а затем повел нас вокруг фальшивой скалы.

С другой стороны, посреди автостоянки обнаружился спуск под землю, куда мы и направились. Спускаться пришлось на два уровня, что оптимизма не добавляло, но брыкаться пока рановато.

Зал, в котором нас принял Али, скорее всего, являлся складом декораций для демонстрируемых в клубе шоу. В общем, если начнется буча, гореть здесь есть чему.

В группе встречающих нас лиц знакомым было только одно. Словно в насмешку, Барабаша посадили на некое подобие деревянного трона с облупившейся краской.

Али – невысокий подтянутый мужчина в дорогом костюме без малейшего намека на национальный колорит – сидел на простом стуле. Когда мы подошли, он лишь откинулся на спинку и принялся осматривать нас с ног до головы.

В глазах остроносого араба играли опасные огоньки. Кажется, я перестарался со снаряжением и изначально настроил собеседника против себя.

Плохо.

К тому же со всем своим снаряжением мы здесь вряд ли сможем долго протянуть. Араба прикрывала группа из пяти обычных бойцов и одного мага в тяжелой броне, очень похожей на ту, в которой щеголял гонявшийся за мной дружинник-штурмовик. Да и сам хозяин «Пещеры» наверняка мог удивить своими магическими козырями.

– Ты принес мои деньги? – сразу перешел к делу Али, подтвердив мои худшие предположения по поводу своего настроения. – Согласен взять серебром.

Вот зараза мелкая! Таки проболтался.

Я посмотрел на Барабаша, но тот не поднимал взгляда от пола.

Впрочем, если меня не обманывают предчувствия, обижаться на парня пока не за что.

– Я пришел обсудить ситуацию.

– Здесь нечего обсуждать, – жестко ответил араб. – Либо плати, либо твой дружок станет холопом очень хорошего человека.

– У меня есть подозрение, что его взяли под контроль.

– В моем заведении? – тихим голосом, от которого становилось не по себе, спросил Али. – Это невозможно. Я лучший сенс на Подоле и контролировал ту игру. Прощаю твое оскорбление только как собрату-магу.

– Это не оскорбление, а предположение. Но задумайтесь. Что, если есть пусть крохотная вероятность моей правоты?

Добавлять я ничего не стал. Али действительно задумался. Он с сомнением посмотрел на притихшего Саню, которого явно знал не первый день.

– Хорошо, у вас есть сорок восемь часов, чтобы доказать свою бредовую теорию. После этого или серебро, или подпись Барабаша под холопским договором.

– Мне нужна небольшая помощь, – решил я чуть понаглеть. – Ведь расследование важно не только для меня, но и для вашей репутации.

– Какая помощь? – раздраженно поморщился араб.

– Видео, на котором заснята дама, окучивавшая Барабаша.

Али жестко глянул мне в глаза и презрительно улыбнулся.

– Все, что происходит в «Пещере», здесь и умрет. Ты ничего не получишь, Демон. Ни видео, ни имени девчонки. Тем более мои менгиры не читают инди-чипы.

Ага, как оказалось, они много чего не делают из того, что должны.

Мне хотелось высказать это вслух, но благоразумие победило, потому что нужно сделать еще один важный заход.

– Я заберу этого гуляку?

– Забирай, – небрежно отмахнулся Али. – Теперь весь спрос с тебя.

Да уж, не самое приятное заявление, но я опять же не стал спорить.

Гена подхватил Барабаша за шиворот и поволок наружу.

Уже когда мы уселись в броневике, Саня попытался оправдаться:

– Никита, я сам не знаю, как оно так получилось…

– Насчет проигрыша это еще нужно проверить, а вот про серебро ты зря сболтнул, – угрюмо посмотрел я на артефактора, окончательно вогнав его в депрессию.

Ничего, пусть подумает – ему будет полезно.

К нашему дому мы подъехали почти одновременно с Сосо, которого я вызвал сразу после выхода из клуба.

Экстренный совет детективов-самоучек был собран в столовой. Вели себя тихо, но все равно разбудили тетушку Пин, и она тут же взялась готовить перекус. Чуть позже к столу подтянулись остальные старики.

– А теперь рассказываете все по порядку с мельчайшими подробностями.

Устраивая этот допрос, я, конечно, не надеялся услышать что-то по-настоящему важное. Но любая мелочь может дать хотя бы кончик нити. Детектив из меня как из грузчика балерина, да и Гена не следователь, а штурмовик, но попробовать все равно стоит. Отдавать кому бы то ни было двести кусков – эквивалент миллиона долларов, полученных в буквальном смысле потом и кровью, не хотелось до зубовного скрежета.

Народ выдавал информацию довольно сумбурно, и все же кое-что почерпнуть из их рассказов получилось. Особо порадовала Грета. Оказывается, она тайком сняла на телефон танцующую парочку, собираясь позже показать Сане, каким идиотом он выглядел.

Именно странное поведение артефактора и внезапная стервозность Греты и стали для меня основным поводом считать, что дело здесь нечисто.

Скачав видео с телефона на ноут, я быстро сделал и увеличил скрин лица незнакомки, а затем сбросил его на смартфон Сосо.

– Скажи мне, кровный брат Шумахера, – обратился я к таксисту, – как хорошо ты знаешь тех своих коллег, кто работает у «Пещеры».

– Кого не знаю, смогу зацепить через друзей, – с серьезным выражением лица отчеканил Сосо.

– Хорошо. Тебе сейчас прилетело фото. Нужно узнать, кто забрал ее из клуба. Скорее всего, это случилось в районе одиннадцати. Вряд ли она стала бы сидеть там после завершения дела. За полезную информацию обещай пятьсот червонцев.

– Пущу веером по телефонам. Мы так заказы перебрасываем – заверил меня таксист. – У нас даже свой чат есть.

– Чат пока не трогай. Мало ли на что способна эта сволочь.

Рисковать открытыми ресурсами не пришлось. Девушку почти сразу опознал один из знакомых Сосо. Увы, на этом мы застопорились. Таксист высадил ее на площади Трех Звезд. Попытки найти того, кто подобрал ее там, ни к чему не привели. Либо мошенница решила отсидеться на Подоле, либо уехала в Город на своем транспорте.

Подождав еще час, я разогнал всех по спальням и сам отправился на боковую. Все равно с тяжелой головой ничего толком не решить, особенно при жестком информационном голоде.

Глава 5

Поспал я всего пару часов, но все равно чувствовал себя достаточно свежим и решительным. Спавший на диване в гостиной Сосо был жестоко разбужен:

– Есть новости?

Сонный таксист для начала глянул на экран телефона и мотнул головой:

– По площади Трех Звезд ничего.

Что-то в интонации парня мне не понравилось, поэтому я уточнил:

– А по другим местам?

– Тут отзвонился один армянчик. Скользкий тип. Сказал, что вроде привозил в «Пещеру» кого-то похожего на эту дамочку.

Хотелось обматерить этого лопуха, но я сдержал себя:

– Позвони ему и узнай подробности. Если правильно опишет, узнай, откуда он ее привез, и пообещай награду.

Сосо встрепенулся, поняв, что где-то сглупил, и ухватился за телефон. Я же пошел будить Гену.

Тетушка Пин проснулась сама и погнала нас всех на завтрак. За столом Сосо подтвердил информацию несимпатичного ему армянина. Он действительно забрал нашу подозреваемую с Голубиной площади и отвез в «Пещеру». Объявлять поиск уже в новой локации я не стал, потому что в голове начала складываться определенная картинка. Версию с собственным транспортом отбрасываем сразу, потому что за эту ниточку все равно не потянуть. Более перспективным выглядел вариант, по которому на площадь Трех Звезд приехала эффектная, привлекающая мужские взгляды красотка, а уехал кто-то другой. Если это так, то можно предположить, что в районе Голубиной площади и родился на свет образ соблазнительницы. Поэтому нам стоит попробовать найти место перерождения. Либо одно, либо другое. Причем искать сначала нужно именно на Голубиной, потому что обратное перевоплощение дело намного более простое – стер макияж, стянул парик, и все дела.

– Сосо, а что там, на Голубиной площади?

– Кафешки разные, – побулькал таксист, накачивая себя кофе. – Есть торговый центр.

Вот с торгового центра и начнем. Кафешки и магазинчики – слишком интимные места, чтобы там мог потеряться один человек и появиться совсем другой.

– Все, парни, по коням, – скомандовал я и уточнил: – Сосо, если согласен, поедешь в броневике пассажиром.

– Я в норме, – яростно протирая слипающиеся глаза, заявил парень.

В команду вошел еще и Вадик. Экипировались серьезно, но так, чтобы не привлекать лишних взглядов. В том смысле, что оделись как обыватели, а не обрядились в ковбойскую броню.

– Господин, – остановила меня тетушка Пин, – что сказать госпоже Эльвире и Анне Борисовне, когда проснутся?

– В смысле? – не понял я.

– Они приехали, когда вы спали, но я не дала им разбудить вас и уложила в гостевой комнате.

Чисто из любопытства заглянул в гостевую и увидел спящих в обнимку раздетую до белья красавицу и кошку в полном костюме.

Спят, поросята эдакие.

– Когда проснутся, скажите, пусть дождутся меня.

– Хорошо, господин, – со слабо скрываемой улыбкой ответила кореянка.

Голубиная площадь встретила нас легким снежком, падающим на десятисантиметровый слой, скопившийся за ночь.

Скоро, несмотря на несусветную рань и праздничный день, здесь появятся снегоуборщики, но пока площадь казалась покинутой и безжизненной. И все же пара цепочек следов в наличии имелась. Да и возле торгового центра кто-то деятельный убрал снег в явном ожидании самых ранних гостей. И дождался, правда, мы не собирались ничего покупать.

Броневик нагло встал у самого входа, и мы пошли искать нужного человека, а нужен нам был оператор поста наблюдения.

Деньги в обоих мирах творят чудеса без малейшей помощи чародеев, и уже через пару минут мы стояли у экранов поста наблюдения, а охранник уточнял, за какой отрезок времени нам нужна запись.

– От восьми до девяти вечера, – сказал я и пристально всмотрелся в монитор, где потешно бегали фигурки людей в ускоренном видео.

Яркое пятно эффектной дамы в голубой шубке тут же привлекло взгляд. Двигалась девушка к выходу.

– У вас есть камеры возле туалетов?

– Есть, – с легкой опаской ответил охранник, но быстро успокоился, когда на пульт легла еще одна полусотенная монета.

Момент выхода объекта из дамской уборной мы засекли сразу. А вот вход доставил нам немало проблем. Помогла странность – в дамскую комнату зачем-то проскользнул щуплый парнишка в бейсболке и с рюкзаком на плече.

Мы поискали еще, но безрезультатно. По моему кивку Сосо сфотографировал фигуру странного парня прямо с экрана и разослал фото своим коллегам.

Для себя я решил, что на площадь Трех Звезд поедем через пару часов, если этот вариант окажется пустышкой, но мы даже не успели доехать до дома. Самое интересное, что никто из знакомых Сосо не привозил фальшивого парня на Голубиную площадь. Его, или точнее ее, привезло такси одного из княжеских родов. А информацией поделился таксист, ревниво наблюдавший за высадкой клиента из машины конкурента. Он и опознал объект.

Дома я сразу направился в гостевую спальню и поднял там форменный переполох:

– Голу́бки мои сизоносые, подъем! Лиса в курятнике!

– Что?! – Хлопая ресницами, Эльвира повернула ко мне помятое лицо в потеках косметики. – Ой!

Осознав себя в этой вселенной, моя подруга ракетой слетела с кровати в сторону туалета, надеюсь, не блевать.

А вот перепившая кошечка попыталась залезть под подушку. Причем целиком, что с ее габаритами было делом изначально безнадежным.

Подтащив за ногу глубокоуважаемую Анну Борисовну к краю кровати, я проникновенно зашептал:

– Ты мне очень нужна, о королева юриспруденции и тайных политических троп.

Аня села на кровати и, растерев руками лицо, закричала, но почему-то в сторону туалета:

– Эля, итить тебя коромыслом! Помоги мне.

И, как ни странно, ее призыв был услышан. Прямо чудо какое-то.

Моя подруга появилась на пороге ванной вся из себя такая свеженькая и милая. Белье было спрятано под халатиком, волосы стянуты в короткий хвостик, а умытое лицо не несло на себе ни малейших следов бурной ночи. Присев на кровать, Эля протянула руки к Ане:

– Иди сюда, моя хорошая.

Шаталина быстро переползла в ее объятия. Голова кошки уютно устроилась на груди подруги. Пальцы лекарки легли на виски страдалицы.

Я ощутил, как в комнате заработал какой-то артефакт, и Анна тут же облегченно вздохнула. Затем она убрала голову с груди Эли, но тут же помяла недавнюю опору пальцами.

– Хорошие дыньки у вас выращивают.

Эля густо покраснела, но Шаталина уже повернулась ко мне. Бодрая, сосредоточенная и злая:

– Чего тебе, изверг?

Я быстро, но подробно описал ей события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра.

– Умеешь ты находить проблемы, – вздохнула Аня. – Я так понимаю, хочешь опознать ее через сторожевые менгиры на пропускных пунктах в Стене?

– Да, – кивнул я, – так же, как они подловили когда-то меня.

– Попробуй, – зевнула Аня, – но я мараться не стану. Привлекай своего протеже. У него должны быть связи. Но сразу предупрежу: не вздумай искать ее в Городе. А если подловишь на Подоле, постарайся, чтобы она шмальнула по тебе первой. Но я думаю, что такая хитрая лиса будет сидеть за Стеной и носа оттуда не высунет.

– А прижать ее в Городе точно никак не получится?

– Можно, но я бы не советовала, – ответила Шаталина и, еще раз зевнув, пояснила: – Вариант только один. Твой терпила пишет заявление, я привлекаю хорошего следака, и мы подводим ее под санкцию на проверку менталистом.

Намек адвокатессы я понял сразу.

– Но тогда все узнают, что в «Пещере» кого-то кинули. Это убьет репутацию Али, а я заполучу еще одного врага.

– Умный мальчик, возьми с полки пирожок, – дурачась, захлопала в ладошки Аня. – Впрочем, с этим тоже можно поиграть. Если не поймаешь птичку и придется отдавать деньги, скажи Али, что все равно продолжишь копать, и в красках опиши вот эти самые перспективы. Пусть сам решает, что важнее: деньги или пусть и небольшой, но шанс потерять репутацию. Все, теперь вали отсюда и дай поспать. Эля, иди ко мне, ты такая теплая и мягонькая…

– Фу, фу, фу, – тут же спряталась за меня Эльвира. – Что позволено пьяной барышне, то трезвой не к лицу.

– Эх, – посмотрев на нас, вздохнула Шаталина, – замутить бы с вами тройничок, но ничего хорошего из этого не выйдет. Валите оба.

Ну мы и пошли от греха подальше. Если у Эли и мелькнул мимолетный интерес, то я был полностью согласен с Аней.

Плавали, знаем.

Оказавшись в столовой, я сообщил через мессенджер Петру Головко, что он мне нужен, а затем пошел укладывать свою подругу досыпать.

Пистон явился через час. Дружинник в штатском вошел в столовую и без разрешения уселся за стол напротив меня. Выглядел он намного лучше, чем при нашей прошлой встрече. Неплохо приоделся, отъелся и прикрыл свою ауру стандартным амулетом дружинника.

– Что-то случилось, Никита Олегович? – с искренним беспокойством спросил парень. – Что я могу для вас сделать?

– Моего друга кинули на большие бабки. Мы вышли на след мошенника, точнее, знаем, на каком такси он въехал в Город.

– И вам нужны данные со сканирующего менгира на проездной, – не дал мне договорить Пистон. – Не проблема. Я знаю, как выйти на сисадмина центральной диспетчерской. Обычно это стоит тысячу, но могу…

– Не надо, – теперь уже я прервал его. – Цена не имеет значения. А еще мне нужно знать, когда объект в следующий раз выедет из Города на Подол. И как можно оперативнее.

– Это будет дороже, но, думаю, в двушку влезем. Можно звонить?

В ответ на его пылкое желание помочь я лишь благодарно кивнул. Затем передал карточку с номерами княжеского такси и левого телефона.

Переговоры с неизвестным мне абонентом заняли минут пятнадцать, и в основном потому, что абонента пришлось будить.

– Все будет, минут через двадцать, – повернулся ко мне Пистон. – Вторая часть пойдет за полторашку.

Судя по эмоциям парня, он сбил цену, но не хотел выпячивать этот факт. Я быстро отсчитал ему пять пятисотенных монет. Затем сердобольная тетушка Пин накормила краснеющего дружинника и даже завернула ему с собой что-то особо вкусное.

Первый результат переговоров был получен почти сразу. Простенькая трубка, купленная на базаре Бесшабашки, тихо тренькнула, и я узнал, что мы имеем дело с некоей Усольцевой Светланой Юрьевной, которая вчера пересекла пропускной пункт в Стене на машине из таксопарка одной княжеской фирмы. Я тут же засел за ноутбук.

Ну что сказать, соцсети – это явное зло, особенно для женщин. Для опытной мошенницы, способной на финты, которые едва не запутали нас, интернет-активность – непозволительная роскошь. За пять минут среди сотни фоток я узнал цеплявшую меня в баре девицу, а Грета уверенно опознала вертихвостку, окрутившую Барабаша.

Самое интересное – и Гена, и Саня в этом деле оказались бесполезны.

Что же, теперь остается только ждать. Либо ошибки Усольцевой, либо момента, когда придется пугать перспективами Али, сдав ему информацию на мошенницу.

Если честно, чем дальше, тем больше мне нравился второй вариант. Увы, не повезло.

В восемь часов вечера, когда Златка устала обижаться на то, что ее лишили детского праздника, и ушла к себе спать, телефон тренькнул еще раз. В сообщении значились номера такси и пропускного пункта, через который оно только что вывезло на Подол нашу оппонентку.

– Это опять княжеский, – вынес вердикт Сосо, всмотревшись в экран простенького телефона.

Он все еще оставался с нами, так сказать, на боевом дежурстве, причем по собственной инициативе. Особого секрета в мотивах парня не было. До сих пор ему не давала покоя собственная чрезмерная осторожность, когда мы только познакомились. Тогда ушкуйник по прозвищу Волк перепугал бедолагу до икоты.

– Ну что же, господа. – Я посмотрел на собравшихся за столом соратников. – С богом.

Снаряжение лежало тут же в столовой, и на подготовку ушло всего минуты три. Анджей выскочил прогревать броневик, как только я произнес стартовые слова, а Сосо по-прежнему плотно сидел на телефоне. Мы и в этот раз решили использовать враждебное отношение местных таксистов к коллегам, выбравшим не вольную жизнь, а сытую долю княжеских холопов.

Вряд ли госпожа, точнее, дара Усольцева прямо сейчас сможет проконтролировать форум таксистов, так что я дал добро на размещение там нужной нам информации.

Провожали нас все обитатели дома. Эля и Грета были крайне встревоженны и не знали, что делать. Желание держать и не пущать боролось в них с пониманием того, что с нами это точно не сработает. Корейская чета излучала беспокойство, но внешне они сохраняли восточную невозмутимость. Лишь тетушка Пин что-то шептала. Может быть, даже молитву.

Вадик с матерью стояли чуть в сторонке, и женщина была откровенно рада, что на этот раз я решил оставить ее сыночка дома. А вот батоно Леван дулся как сыч. Старику жутко не нравилось, что Анджей едет, а его оставляют на хозяйстве. В общем, обстановка была гнетущей, и падавший с неба густой снег в красном сиянии заходящего Ярилы делал ее только тревожнее.

Что-то у меня нехорошие предчувствия. Да, мы отправлялись охотиться на лисицу, но погоня вполне может привести нас в логово волка. От воспоминаний об ушкуйнике у меня пробежался морозец по спине.

В голову пришла еще одна неприятная мысль. Мы собираемся захватить предполагаемую подручную ушкуйника, а что помешает ему поступить так же?

От этой мысли стало совсем нехорошо. Особенно потому что я мог уехать, даже не задумавшись над таким вариантом событий.

– Слушаю, Никита Олегович, – отозвался на мой звонок Корень.

– Корней Кондратьевич, у меня есть просьба.

– Это мы всегда с удовольствием, – весело отозвался повольник.

На заднем фоне слышались голоса празднующих гостей. Мне даже стало неловко впутывать семью Гороховых в наши дела, но иного выхода я не видел.

– Ты смог бы приютить всех моих у себя до ночи. Максимум до завтрашнего утра.

– Да хоть на неделю. Дом у меня большой, – тут же отозвался Корней, но затем до него дошло: – Олегыч, что стряслось-то? Может, нужна подмога?

– Спасибо, но мы сами справимся. Просто хотелось не переживать за тылы.

– Сделаем, – серьезным тоном заявил повольник. – Сейчас же пришлю своих парней и парочку соседских дерну. Неча им жрать и пить без толку. И все же, может, я с тобой поеду?

– Нет, – мотнул я головой, словно он мог меня видеть. – Мне будет спокойнее, если ты лично прикроешь моих.

– Добро, – согласился Корней и добавил: – Ни пуха тебе ни пера.

– К черту, – как положено, отозвался я и, осмотрев удивленно замерших на крыльце людей, добавил уже для них: – Вы все слышали? Собирайтесь.

Народ отреагировал по-разному, но спорить никто не стал, даже мамаша Вадика, которой очень не хотелось возвращаться в дом Гороховых.

Впрочем, меня их переживания волновали мало, больше заботило, достаточно ли принятых мер для полной безопасности моих близких. Да и нужно ли вообще ввязываться в эту драку ради каких-то денег, пусть и немалых? С другой стороны, если не реагировать, причем жестко, дальше будет только хуже.

Гена, прекрасно чувствовавший мои сомнения, одобряюще хлопнул по плечу:

– Ничего, Демон, прорвемся.

Встряхнувшись, как пес, я полез в пилотский отсек через боковою дверь. Сосо устроился на месте наводчика. Экран пульта управления башней мы присоединили к смартфону таксиста, и теперь он мог работать с чатом в полном комфорте.

Гена выбрал кресло в десантном отсеке, рядом со все еще пребывающим в растерянности Барабашем. Мой друг что-то тихо втолковывал хмурому артефактору, но настроение парня не улучшалось.

За прошедший день он дважды порывался поговорить со мной, но я постоянно отсылал его под предлогом того, что перед серьезным разговором нужно до конца понять, что происходит. Зато чувство вины подвигло мастера на трудовые свершения. Он носился по дому как угорелый и что-то химичил с нашей кожаной броней. Гена ревниво ходил следом и пытался контролировать.

За час до прихода сообщения Барабаш пояснил моему другу, как сумел улучшить задумку дизайнера карнавальных костюмов, и теперь облако глицеринового дыма можно разметать вокруг себя метров на двадцать. И по-прежнему эта взвесь никак не реагировала на перепады магического поля. Убрать ее до того, как сама осядет, можно было разве что искусственно вызванным порывом ветра. Еще он добавил в шлем Гены специальные линзы, и кроме улучшенного обзора я ощутил возможность заставлять их светиться неприятно красным светом. Да и демоническую маску он немного усовершенствовал. Все это было сделано с моей подачи, потому что никак не давали покоя слова Шаталиной о первом выстреле.

В общем, разошелся наш артефактор не на шутку, да и на вылазку собрался во всеоружии, точнее, обвесился артефактами как стоявшая в углу новогодняя елочка.

Первое сообщение пришло, когда мы покидали Бесшабашку. Отписался один из знакомых Сосо. Княжеское такси было замечено на пути в неблагополучный район Подола. Это место находилось почти с другой стороны от Города – там, где и Али, и его подельники имели меньше всего влияния. Такой нюанс лишь укрепил мою уверенность, что мы на правильном пути. Анджей скорректировал маршрут в соответствии с новой информацией, но все равно ехать нам еще добрых полчаса.

Минут через двадцать позвонил очередной таксист, но этот звонок был полезнее всех остальных. Сосо тут же вывел звонившего на громкую связь.

– Ираклич, это ты искал холуйскую тачку с номером двадцать семь семьдесят один? – послышался густой бас явно немолодого человека. Обращение опытного таксиста намекало, что услугу он делает не нашему другу, а его отцу.

– Именно его мы и искали. – Сосо, похоже, не знал, как зовут коллегу, и сильно смущался.

– Я сел ему на хвост. Когда доедет до точки, отзвонюсь.

– А вас не заметят? – все же ляпнул Сосо, чем вызвал у меня недовольную гримасу и втянул голову в плечи.

– Ты меня еще поучи, сосунок, – ожидаемо возмутился старый таксист и отключился.

Пенять говорливому парню я не стал, потому что он и так осознал свою ошибку.

Еще раз пока безымянный для нас таксист позвонил буквально через пару минут:

– Они заехали в Лоскутный район и встали недалеко от часовой башни. Знаешь, где это?

– Знаю, спасибо, – очень осторожно подбирая слова, ответил Сосо.

Абонент опять отключился.

Этот район Подола явно получил свое название уже после застройки. Казалось, что ее вели вообще без какого-либо плана. Улицы были разной ширины, а дома по обочинам словно соревновались в своей неодинаковости. За большой кирпичной пятиэтажкой шел старый дом с обширным двориком, за ним еще одна, уже панельная пятиэтажка, а дальше заросший сорняками пустырь.

Ближе к упомянутой таксистом часовой башне пятиэтажки пошли сплошняком, но там тоже было далеко до однообразия. Какие-то здания напоминали советскую застройку, а какие-то явно копировали доходные дома старого Нью-Йорка. Неподалеку от одного из таких «иностранцев» мы увидели раритетный советский автомобиль, который, если не ошибаюсь, называется «Чайка».

Анджей по моей команде остановился метрах в пятидесяти от нашего нового друга. Наружу полезли только я и Гена.

Подойдя ближе, мы увидели, что, несмотря на древность, машина была ухоженна. Пожалуй, от старой конструкции осталась только скорлупа.

С тихим жужжанием опустилось стекло на водительской дверце.

– Здравствуйте, это мы просили вас присмотреть за чужаком.

– Я понял, – ответил мне полноватый обладатель лысины на всю голову, на борьбу с которой он явно пожалел денег. – Мое почтение, дар.

– Вы видели, куда ушла пассажирка? – Я сразу перешел к делу.

– Там был какой-то парнишка в бейсболке и длинной куртке, – чуть насторожился таксист.

– Не имеет значения, – отмахнулся я. – Так куда ушел пассажир?

– В проулок между кирпичной пятиэтажкой и панелькой, – ответил начавший нервничать таксист.

– Спасибо, – с как можно более доброжелательной улыбкой поблагодарил я, не очень-то успокоив собеседника. А вот две монеты номиналом в пятьсот червонцев каждая смирили его со всеми странностями. – Дальше мы сами.

Спорить таксист не стал и аккуратно и сразу же убрался от греха подальше. К броневику мы не вернулись.

– Пан, найди второй выход из проулка между кирпичкой и панелькой, – приказал я по рации, – и встань там.

Услышав утвердительный ответ, мы с Геной зашагали по присыпанному снегом тротуару. Баламут, чтобы не смущать народ, сложил шлем и нес его под мышкой, а на голову водрузил специально прихваченную кепку. Такси, привезшее Усольцеву, стояло через дорогу у пустыря. Водитель явно нервничал, а проход между двух потрепанных домов вообще внушал ему страх. Впрочем, как и редкие прохожие, уже начавшие приглядываться к непонятно какого лиха заехавшему сюда обитателю заносчивого Города.

А вот наш с Баламутом променад не особо привлекал внимание, да и сгущающиеся сумерки вкупе с откровенно слабым освещением сильно смазывали картинку. Фонарей здесь хватало, как и электричества у городских служб, но бедолаги явно замучились постоянно менять разбитые лампы. Так что скрытность действий нам обеспечена, особенно учитывая фишку с туманом.

В проулке виднелись два входа в кирпичное здание и три в панельку, если считать дворовую арку. Оценив обстановку, я решил брать ее на выходе из переулка – вряд ли таксист стал бы торчать в Лоскутном районе просто из любви к экстриму.

– Встань вон за тот мусорный бак, – тихо сказал я Гене. – Когда дам сигнал, сделаешь рывок, но не вплотную к объекту. Мне нужно, чтобы она тебя шмальнула первой.

– Веселенькая перспективка, – угрюмо хмыкнул Баламут, но скрыть от меня свой веселый задор у него не было никаких шансов.

– Шлем не забудь надеть, мазохист, – проворчал я и пошел вперед.

– Угу, – эхом отозвался мой друг.

Чтобы не спугнуть цель, я решил затаиться на крыше кирпичной пятиэтажки, куда без проблем добрался с помощью «паука».

Спрыгну вниз, когда она пройдет подо мной. Для управления артефактами на моем напарнике дистанция была вполне комфортной.

Ждать пришлось минут двадцать.

Они там, что, чаи гоняли? Или никак не могли поделить деньги?

Несмотря на то что проигрыш Сани было выгоден аж четырем субъектам, выход Усольцевой за пределы Города наводил на мысль, что как минимум один из этих четырех был с ней в сговоре. Похоже, причиной грядущих бед мошенницы станет именно жадность.

Тихие шаги внизу я чуть не пропустил. Слишком уж привык полагаться на сканирование ментального фона. А здесь пустота – словно в проулке, кроме нас с напарником, никого и нет. Жильцы домов, от которых здорово фонило дикой смесью эмоций, были не в счет. Но если ментальные выплески магиня глушила очень грамотно, то ходить бесшумно она все же не умела. К тому же попалась в аналогичную ловушку – себя и Гену я закрыл не менее надежно.

Баламут принял мой посыл еще до того, как я толком сформировал его. Никак не могу привыкнуть к столь плотной слаженности. Точно так же, как и осознать, почему местные маги не решаются на подобный ритуал. Конечно, таких друзей, как у меня, у них может и не быть, но не вижу никакой проблемы, чтобы не договориться с адекватным человеком, изначально расставив все акценты будущих отношений.

Впрочем, где беловодские маги, а где адекватность? Да и старая паучиха права – нагородили они слухов по этому поводу, как засовов на двери параноика.

Непрошеные мысли проскользнули в сознании, пока я наблюдал за стартом Баламута. Но я не забыл активировать генератор дыма, и мой друг окутался туманным облаком, мгновенно заполнившим выход из переулка. Если добавить засветившиеся в этой взвеси красные глаза, то картинка действительно получалась инфернальная.

Но магиню, особенно менталистку, такими перформансами не удивишь. Она тут же попробовала пробить ментальную защиту Гены и прощупать его на предмет контроля. Я позволил ей проделать брешь, но оттуда на Усольцеву выплеснулась такая дикая жажда крови, крепко замешенная на безумном желании убивать, что она мгновенно закрылась сама.

Пискнув придавленной крысой, магиня шандарахнула по летящему к ней Баламуту такой жирной молнией, что мне стало не по себе. А все потому, что была мысль не активировать «ледяной доспех», чтобы лишний раз не морозить друга. Думал, хватит простого щита, а оно вон как получилось.

Под доносящийся снизу треск ломающегося льда я спрыгнул с крыши, чтобы перекрыть магине путь к отступлению, и чуть опять не облажался. Вместо того чтобы убегать от непонятной угрозы по земле, она взмыла вверх, как ракета. Хорошо хоть у меня большая практика в применении «паука», благодаря страсти к прогулкам по Кроне. Я успел погасить инерцию падения и, зацепив за оба здания силовые нити, использовал их как эдакую катапульту.

Поймать шуструю дамочку удалось у самой кромки крыши кирпичного дома. Обхватив ее за талию, я активировал «молниевик» на двадцати процентах мощности. При таком контакте не спасал ни один щит. Меня самого неслабо так тряхнуло, а вот Усольцеву ожидаемо вырубило.

Плавно спустившись вниз, я на секунду прислонился к стеночке. Магиню подхватил Гена и лихо забросил себе на плечо.

– Ты в норме? – обеспокоенно спросил мой друг.

– Сейчас буду. Шустрая попалась, зараза.

Чтобы прийти в себя, мне хватило секунд десять. А затем мы быстро побежали к другому выходу из переулка. За это время в узкое пространство между домами так никто и не выглянул. Местные прекрасно знали, что означает треск разрядов магических молний, и решительно не желали выяснять подробности.

Анджей припарковал броневик так, чтобы он закрывал от улицы все происходящее в переулке. Поэтому мы заскочили в открытую боковую дверь, практически не снижая скорости. Дверь тут же встала на место, и броневик начал набирать скорость.

Гена быстро стянул пластиковыми путами руки и ноги пленницы, а я повернулся к Барабашу:

– Саня, приступай.

Артефактор открыл свой саквояж и достал оттуда штуку, похожую на то, с чем всякие чудики ищут следы присутствия призраков. На самом деле это был магический аналог металлоискателя. Маги при желании вполне могли спрятать от сканирования коллег любые активные конструкты, просто привязав артефакт к своей ауре. Таким образом, он станет откликаться только на запросы хозяина. Но как спрятать штуку, сделанную из металла? Тут сработает даже простой металлоискатель, с которым другие чудаки рыскают по пляжам в поисках крышек от бутылок. Ищут они конечно же золото, но находят именно крышки.

С помощью одной из бесчисленных игрушек Барабаша мы сняли с магини все металлические предметы, включая всякие пряжки, цепочки и пуговицы. Большую часть пришлось срезать. Так что к концу обыска ее одежда превратилась в лохмотья.

Когда закончили, Гена попытался привести сомлевшую даму в чувство, но не тут-то было. На легкие похлопывания по щекам она не реагировала. А нашатыря мы как-то не припасли.

– Дай ей нормальную пощечину, – решил я прервать эту комедию. – Есть такое подозрение, что весной ты в каталажке сидел именно ее стараниями.

Гена злобно ощерился и замахнулся. И тут сомлевшая дама «чудом» пришла в себя.

– Не бейте меня, – жалобно пискнула она. – Кто вы такие? Зачем вы на меня напали?

Хорошая актриса, но без ментального артефакта ее ужимки бесполезны.

– Хватит кривляться, – тихо и с ноткой угрозы сказал я. – Ты все прекрасно поняла. Это же я, тот бяка, которого ты так и не смогла взломать. Это, конечно, неприятно, но простительно, а вот те помои, в которые ты макнула нашего рыжего друга, меня взбесили окончательно.

Усольцева тут же окрысилась:

– Вы все покойники, Волк уже идет по вашему следу. За каждый мой малюсенький синячок он сдерет у вас по куску кожи!

– Вот, а то изображала из себя Дюймовочку, – хмыкнул Гена, после того как сильно толкнул рванувшуюся вперед пленницу, отбросив ее обратно на кресло.

Такие действия в отношении связанной женщины покоробили меня. Недавнее предложение дать ей пощечину было блефом, потому что я видел ее притворство.

На мой немой укор Гена ответил искренним недоумением.

В какой-то степени его можно понять. Мне известна как минимум пара случаев, когда во время штурмов бандитских малин в моего друга стреляли женщины, прикидывавшиеся жертвами. Да и общение с Коломбиной не добавило ему доброты к условно слабой половине человечества, особенно к ее магически одаренной прослойке.

– Ладно, раз уж первый вопрос отпал сам собой, перейдем ко второму, – тряхнув головой под насмешливым взглядом друга, обратился я к Усольцевой: – Скажи мне, дорогуша, как ты умудрилась запудрить мозги вон тому лопуху прямо на глазах у Али?

– Ты узнаешь об этом, недодемон, ровно за секунду до своей смерти.

– Сколько пафоса, – хмыкнул я. – Впрочем, на эту тему ты будешь общаться с Али. А у меня остался последний вопрос. На кой черт ты вообще вылезла из Города. Неужели обуяла жадность и захотелось получить долю с мошенника? Можешь не отвечать, и так видно, что угадал.

– Угадал, – криво улыбнулась пленница и внезапно предложила: – Давай договоримся.

– Увы, нам с тобой договариваться не о чем. Деньги ты подрезала у Али, и торговаться будешь с ним.

– Не боишься, что за меня Волк порвет тебя на лоскутки?

– Мог бы, уже давно порвал, – спокойно ответил я, глядя в прищуренные глаза Усольцевой. – Мне кажется, что его посадили на короткий поводок и позволили пакостить только по мелочам.

Ее реакция очень порадовала меня, потому что высказанная догадка была скорее надеждой, чем обоснованным выводом. Теперь же я получил надежное подтверждение.

– Ну а что касается твоей дальнейшей судьбы, дорогуша, то минут через двадцать я стану просто человеком, который перевез тебя из точки «а» в точку «б» и отдал в руки тому, кого ты кинула. После этого Волк станет бодаться за тебя не со мной, а с Али и по всем местным законам будет кругом не прав.

Усольцева скрипнула зубами и прикрыла глаза. В ее душе царила такая буря, что мне стало неприятно и я выставил ментальный блок. А затем достал телефон.

– Мне хотелось бы поговорить с уважаемым Али, – сказал я, когда на звонок ответил приятный женский голос.

– Я передам ему все, что нужно, – вежливо ответила моя собеседница.

– Хорошо, скажите, что я везу человека, который провернул аферу под носом у вашего господина. Мы будем на месте через двадцать минут. Пусть мудрый Али пригласит на нашу встречу ментата или хотя бы эмпата.

Пару минут динамик телефона безмолвствовал, затем послышался тот же голос:

– Можете подъехать на стоянку, как и в прошлый раз.

– Мы так и сделаем, – завершил я разговор и устало откинулся на спинку кресла.

Усольцева сверлила меня злобным взглядом, но в разговор не лезла. Вроде все идет по плану, и все же меня не отпускало предчувствие неправильности происходящего.

Увы, пока ехали, так и не удалось понять, что же не так в складывающейся ситуации. Внутри тугой спирали событий по-прежнему чувствовалась какая-то ржавчина и слабина. В том, что у меня полностью отсутствует талант прорицателя, сомнений нет. Значит, подсознание зацепилось за нечто важное, но, скотина такая, не спешило делиться своими догадками.

Когда едва слышно скрипнули тормоза и отъехала боковая дверь, передо мной открылся вид на знакомую парковку. Пан встал так, что до спуска под землю осталось метра четыре. Я первым выбрался наружу. Броневик и все пространство на десять метров вокруг заволокло туманом.

Шикарная вещь получилась у Барабаша. С такой штукой нам не страшны никакие камеры наблюдения.

– Баламут, Барабаш, со мной. Пан, Сосо, остаетесь в машине.

Не дожидаясь моей команды, Гена и Саня подхватили пленницу под руки и потащили ее к входу в подземелье. Я же еще раз посмотрел через открытую дверь на сидевших внутри соратников, и ощутил некое дежавю. Так же беззащитно выглядели провожавшие нас домочадцы.

– Пан, отъедь-ка ты на пару кварталов, от греха подальше. Мало ли как пойдут дела. Если что, вызову вас по рации.

– Принял, шеф, – отреагировал водитель и тут же направил броневик к выезду из парковки, на ходу закрывая боковую дверь.

Стало легче. Понять бы еще – почему.

На первый уровень подземелья мы спустились, оставив после себя лишь истаивающее облачко глицеринового тумана. Внизу нас встречала целая делегация. Один из охранников подошел ближе, мазнул взглядом по дергающейся в руках моих друзей пленнице и тихо сказал:

– Хозяин ждет вас.

Он возглавил шествие, в хвосте которого двигалась охрана. Их эмоции, слабо держащиеся за ментальными щитами, не сулили нам ничего хорошего. В общем, обстановочка как минимум нервная, а как максимум угрожающая.

Али встретил меня в небольшом конференц-зале. Перед этим мы прошли анфиладу других помещений и почему-то не работавшую кухню. В сам зал вошли через боковые двери и оказались на широкой площадке между сценой и зрительскими местами.

Кроме самого хозяина «Пещеры» здесь присутствовали только два охранника. Похоже, араб решил, что его способностей и набора артефактов хватит, чтобы почуять ложь и без посторонней помощи.

– Итак… – с намеком произнес араб.

– Я доставил доказательство того, что проигрыш Александра всего лишь злой умысел этой дамы и вашего недосмотра.

Последнее замечание вызвало у Али раздраженную гримасу, но мне он ничего не сказал, а сразу подошел к Усольцевой. Моих друзей тут же оттеснили охранники, перехватив у них локти пленницы.

– Что же, расскажи мне, женщина, зачем напакостила в моем доме?

– Я ничего не делала, – вдруг захныкала магиня. – Я только познакомилась с этим рыжим, и больше ничего.

С каждым словом ее речь становилась все менее связной и под конец перешла в невнятное подвывание.

Внутри у меня все похолодело.

Она не врала! Вообще.

Али тоже явно это заметил, и, угрожающе сузив глаза, повернулся ко мне.

– И как это понимать?

Ну вот что я мог ему ответить? А отвечать было нужно.

В голове царил форменный бедлам от галдящих вразнобой мыслей. И тут подступающая паника наконец-то пробудила злость на свою собственную глупость и хитрость противника, а уже они перешли в чистую ярость. Лишние мысли со свистом вылетели из головы.

Сейчас главное удержаться на кромке этого просветления, не рухнув в магическое безумие.

Теплая волна беспокойства и поддержки от Гены стала надежным якорем, и я нащупал под собой ту самую грань, на которую и смог опереться. Мысли забегали намного быстрее, а память отзывалась без задержек и отвлечения на всякий ненужный мусор. Подсознание тут же поделилось своими догадками. Во время переезда сюда меня смутило именно поведение Усольцевой. Она хоть и демонстрировала панику, но через ее страхи тянулась тонкой нитью надежда и даже какая-то уверенность в своих силах. Настолько тонкой, что я отмахнулся, думая, что женщина просто испытывает наивную уверенность в том, что ее прекрасный принц по прозвищу Волк прискачет на белом коне и победит подлого демона.

А если она надеялась не на ушкуйника, а на свои скрытые силы? Я тут же вспомнил, как она охмуряла меня в баре. Ведь тогда я не почувствовал работы артефакта. Я отреагировал на вмешательство даже не потому, что являюсь эмпатом, а из-за психологических травм, нанесенных болотным бегуном и Коломбиной.

– Ты там не оглох? – словно издалека донесся до меня угрожающий голос араба.

Мой анализ затянулся, и нужно что-то говорить. Но что?!

И тут словно шар из лототрона из памяти вырвался яростный шепот ныне покойной Коломбины: «Ты представляешь, как это больно, когда тебе вырезают защитные руны прямо на черепе?!»

А что, если артефакт все еще при ней? Догадка, скажем прямо, притянута за уши, но другой у меня попросту нет.

– Один вопрос, – сбрасывая с себя задумчивое оцепенение, обратился я к Али.

– Нет, – как змея прошипел араб. – Теперь ты будешь только отвечать.

Последнее слово он произнес с намеком на блатной жаргон.

Ощутив беспокойство и напряжение Гены, я осмотрелся вокруг.

Да уж, ситуация аховая.

Охранники окружили нашу троицу с явным намерением атаковать по первому же приказу или малейшему намеку на агрессию с нашей стороны. Маг в броне встал напротив Гены, и они замерли, как два борца сумо перед сшибкой. Разве что не раскорячились в классических стойках.

И все же легкий ледок от накатывающего просветления позволял мне держать себя в руках.

– Один вопрос, – жестко глядя в глаза Али, повторил я. – А затем мы перейдем к обсуждению того, кто кому и сколько должен.

– Хорошо, – быстро согласился араб, показывая, что он делец до мозга костей.

Уверен, за эту уступку он уже накинул сверху той виры, что собрался содрать с меня.

Осторожно, чтобы это не стало триггером для бойни, я достал из поясных ножен короткий кинжал. А затем шагнул к Усольцевой, все еще хнычущей в руках охранников.

– Не вздумай ее убить, – предупреждающе каркнул Али.

– Даже в мыслях не было, – не поворачивая головы, ответил я.

Казалось, пленница пребывала в прострации, но у меня насчет этого были серьезные сомнения.

– Знаешь, лиса, имеется у меня подозрение, что если снять с тебя скальп, то мы увидим художественную резьбу по черепу.

Протуберанец ужаса пробил защиту, которой у мага без артефактов и быть-то не должно.

Бинго! Я все-таки угадал!

Усольцева безуспешно дернулась в руках конвоиров, затем заорала:

– Он убьет меня! Он говорил, что хочет стравить вас с ушкуйниками!

Усольцева успела прийти в себя и снова сумела изобразить искренность. Я на всякий случай посмотрел на Али. Опасения оказались напрасными – опытному игроку хватило обычного знания людей, чтобы уловить фальшь в голосе пленницы.

– Держите ее крепче, – с ядовитой ухмылкой сказал араб и, глянув на меня, сделал изящный жест, приглашающий к действию.

Если он думает, что у меня не хватит духа снять с кого-то скальп, то сильно ошибается. Именно эту уверенность в себе я и сфабриковал для Усольцевой. Получилось правдоподобно, потому что она обреченно взвыла и закричала:

– Я все расскажу. Только уберите его от меня!

– Говори. – Еще одним жестом Али попросил меня отойти в сторонку.

Усольцева в этот раз паясничать не стала и быстро рассказала, как получила заказ от Волка на подставу Гены, пока его начальник гуляет на балу. Баламут неожиданно оказался крепким орешком, благодаря новому защитному амулету и, как ни странно, ревнивости Греты.

От подруги Гены избавиться так и не получилось, но зато Усольцева поняла, что Саня тоже входит в мой ближний круг. И она сменила цель.

Превращенный в артефакт череп магини работал не так, как обычный носитель конструкта. Там нужен был контакт с жертвой и время, чтобы она поддалась влиянию специальных феромонов. После танцев и пары поцелуев у Сани не осталось ни малейших шансов, несмотря на крутизну его поделок.

В финале своих откровений Усольцева подтвердила мою догадку, что погорела из-за жадности, когда решила побыстрее забрать у некоего Фигляя свою долю с выигрыша.

Услышав прозвище каталы, Али выплеснул настолько мощную порцию ярости, что мне действительно стало жаль слишком неосмотрительного мошенника. Никто не должен умирать так страшно.

Выслушав говорливую пленницу, араб повернулся ко мне и чуть поклонился, прижав ладонь к груди.

– Приношу свои извинения, уважаемый Никита. Виру за обиду и недоверие мы обсудим позже.

– Это лишнее. – Я ответил зеркальным поклоном. – Мы оба оказались в одной лодке, которую попытались перевернуть наши враги.

Прямо идиллия какая-то образовалась, но продлилось это недолго. Благостную атмосферу разбил звонок телефона. Али минуту слушал сообщение, в конце которого хищно улыбнулся.

– А вот и человечек нашелся, который за все заплатит, – сказал он, глядя на поникшую Усольцеву. – Но знаешь, милая, если ушкуйник пожалеет на тебя золота, а там много набежало, то я не откажусь от такой питомицы.

Услышав о том, что ее принц все же прискакал, мошенница оживилась и даже показала норов:

– Сейчас он вам заплатит очень много золота. В глотку зальет.

– Ну-ну, – словно разговаривая с ребенком, произнес Али. – Пусть попробует. Только виру увеличит, к моей радости.

Затем он повернулся ко мне:

– Друг мой, желаете ли вы поучаствовать в торге?

– Нет, – мотнул я головой, – меньше всего мне сейчас хочется видеть именно Волка.

– Ну что же, – опять чуть поклонился араб. – Вас проводят через потайной ход. Надеюсь, вскоре мы увидимся в стенах моего дома и отпразднуем нашу совместную победу.

Теперь нашим провожатым стал лишь один боец, как мне кажется, самый слабый из обоймы. Он вывел нас из конференц-зала через главный вход, проведя по проходу между двумя массивами зрительских кресел.

Затем мы двинулись по широкому коридору, оформленному в деловом стиле, и, пройдя через небольшой холл, опять попали в помещения для персонала с уныло-серыми стенами. И тут ситуация резко изменилась.

Казалось, даже стены вздрогнули, а учитывая, что мы под землей, это, скажу я вам, пугающее ощущение. От охранника плеснуло удивлением и страхом, но я постарался закрыться от его эмоций, прислушиваясь к тому, что творилось позади нас. Стены пусть и являются препятствием, но там разразилась ментальная буря, отголоски которой долетали даже через бетонные перемычки.

– Что происхо… – хотел спросить Гена сопровождавшего нас охранника, но я остановил его, подняв руку.

Воцарилась тишина, но только на физическом плане, а вот ментальная изнанка мироздания бушевала настоящей бурей. В этой мешанине мне с трудом удалось уловить безумную ярость смутно знакомого источника, боевую злость множества людей и смешанный с растерянностью страх еще одного человека, с которым я недавно общался.

Это плохо. Это очень плохо.

Столкнувшиеся со слетевшим с катушек ушкуйником бойцы пусть и нервничали, но верили в своего хозяина. А вот сам хозяин этого места всю свою уверенность уже растерял. Похоже, он недооценил врага и переоценил защищенность своей вотчины.

Скорее всего, Мурза и те, кто с ним пришли, сейчас грохнут сказочно самонадеянного Али-Бабу, а затем…

А затем они придут за мной и моими близкими.

Опять эта проклятая точка бифуркации, будь она неладна! И, как это уже вошло в привычку, принимать решение нужно быстро, без анализа и времени на раздумья. Хотя, в принципе, думать-то и не о чем. Сошедшего с нарезки ушкуйника больше не сдерживают приказы хозяев, какими бы они ни были. Если сбежим и приведем погоню домой, станет только хуже. А сейчас есть шанс воспользоваться внезапностью и надеяться на то, что Али с его людьми смог хоть как-то ослабить врагов.

Все еще пребывая в сомнениях, я посмотрел на Гену и встретил его спокойный и немного печальный взгляд. А на мелькнувшие в моей голове сомнения он, словно прочитав мысли, ответил:

– Мы с тобой нашли в этом мире достаточно друзей, чтобы Златка жила безбедно.

Я лишь кивнул в ответ и, встряхнувшись, повернулся к Барабашу:

– Можешь как-то качнуть мне энергию без браслетов?

– Да, – тут же отреагировал артефактор.

Он тоже все понял и буквально захлебывался в панике, но его страх, как хлипкий матерчатый ремешок, все же был прошит тонкими, но крепкими нитями решительности.

Поймав брошенный Саней кругляш, я быстро просканировал его и ощутил связь с артефактором.

Наш сопровождающий попытался что-то вякнуть, но Гена рыкнул на него, и охранник заткнулся.

Баламут побежал первым – с неспешной стремительностью, как на тренировках. Я так же привычно двинулся следом, а Саня посеменил за нами безвольным хвостиком.

Когда мы пробежали холл, я показал Барабашу место у двери, выходящей в коридор. Он все правильно понял и замер там, делая энергетический вдох. Я уже пару минут как тянул в себя энергию – не спеша и плавно, чтобы не сбить настрой.

Перед входом в конференц-зал Гена притормозил и дождался меня.

Я заглянул в открытую дверь и тут же по запросу друга активировал артефакт ускорения.

Такое впечатление, что по залу прошла мощная волна, которая смела все кресла к правой части сцены, создав там целый мебельный курган. Посреди освободившегося пространства стоял одетый в дорогой костюм человек. Перед ним прямо в воздухе висел извивавшийся Али. Казалось, что араба подвесили в невидимой петле.

Мурзу я узнал сразу, как и его холопа Жакоба, замершего чуть в сторонке с пулеметом в руках. Кроме вжавшейся в угол Усольцевой, больше живых людей здесь не было, а вот трупов хватало. Особенно пугала неподвижность мага в броне.

Увы, эта картинка не была статичной – Баламут уже несся под разгоном в сторону Волка. Бежал он, чуть опережая расползающийся по залу туман. Видимость для меня ухудшилась, но хватало и эмоций находящихся в помещении людей, чтобы наводить друга и действовать самому. Отшвырнув от себя все еще живого Али, Мурза повернулся к новой опасности. Начал поворачиваться и Жакоб, и не один, а вместе со стволом пулемета.

По запросу друга я поочередно активировал «ледяной доспех», накачал энергией метательные ножи и приготовился запустить тесак.

Из трех ножей два, те, что попроще, достались Жакобу. Вошли удачно. Я это понял, ощутив, как погасло сознание холопа. С секундным интервалом до Мурзы долетел самый навороченный из тройки клинков. Еще один из пары ножей, доставшихся нам в наследство от погибшего на перевале мага, находился у меня. Впрочем, жалеть не о чем. Жутко навороченный артефакт, который должен вспарывать силовые щиты, как картон, и творить страшные вещи с телами жертв, отскочил, как обычная железка от бетонной стены. Похожая судьба постигла и налетевшего на Мурзу Баламута. Он, не сумев пробить активированным тесаком защитное поле ушкуйника, по чуть сместившейся траектории пролетел мимо и зарылся в груду мебели, словно в снежный сугроб.

Страх на мгновение сковал меня, но затем я понял, что боль, которую испытывает Гена, не тянет на серьезные раны – так, легкие ушибы. Хотя, если судить по бешенству Мурзы, который уже развернулся к куче мебели, скоро станет намного хуже. Так что нужно вмешаться. Пришла пора обкатать обновку.

Откинув полу плаща, я вытащил из набедренной кобуры похожее на древний пистоль оружие. Неудобно до жути, но делать нечего – все равно карабин остался в броневике, чтобы лишний раз не нервировать Али. Знал бы, как пойдут дела, точно взял бы его – там барабан с солидным боезапасом артефактных пуль. Тут же всего три патрона – сущие слезы.

Выстрел получился очень тихим, но там, куда угодила пуля, бахнуло знатно. Почти утопавший в цевье магазин пистоля содержал в себе патроны с пулями, от цены которых действительно хотелось плакать. Но сейчас как-то не до жадности.

Небольшой взрыв не только откинул стоявшего ко мне спиной мага, но и почти разогнал и без того истончившуюся дымную завесу. Второй взрыв отбросил ушкуйника еще дальше к груде мебели, но, увы, особого урона ему не нанес. Третий раз я даже стрелять не стал, а тут же вогнал всю оставшуюся энергию в силовой щит, да еще и зацепил идущую от Сани нить на подпитку этого конструкта.

И все потому, что Волк решил показать мне, как это – бить по-настоящему. Успел я только благодаря прорвавшемуся эмоциональному всплеску противника. А затем меня словно здоровенной кувалдой шандарахнуло, выбило из проема дверей и шмякнуло о стену коридора.

В ушах засвистело, и мир немного поплыл. Но, судя по всему, могло быть намного хуже. Щит выдержал чудом, не только опустошив мой энергетический запас, но и высосав Саню до донышка.

В коридоре серьезно похолодало, и мои частые выдохи вырывались облачками пара. В зале, из которого я вылетел, как пробка из бутылки шампанского, было еще веселее. Там даже стены покрылись инеем, а в воздухе кружились снежинки. Казалось, что в большом помещении не осталось ни капли магической энергии, но опытному магу все же хватило, чтобы создать два коротких силовых клинка, отливающих синевой.

Мне бы сейчас защититься чем-нибудь, но я ведь не покоряющий просторы Запределья ушкуйник и попросту не успею сделать «вдох». Да что уж там, у меня не получилось даже толком испугаться. Оскалившись в торжествующей ухмылке, Волк рванулся вперед, но прямо на старте словно споткнулся и кашлянул кровью.

Когда тело, пробежавшее по инерции еще пару метров, упало ничком, до меня наконец-то дошло, что никакой это не кровавый кашель, а просто последствия выхода наружу пули, влетевшей ушкуйнику в затылок.

Вот так вот – простая пуля от обычного недара, которого ушкуйник посчитал неопасным. Привыкший к изобилию магии в Запределье Волк забыл, что сейчас, при таком дефиците энергии, они с Баламутом мало чем отличаются друг от друга.

И все же отличия были, как минимум в том, что маги – очень живучие твари. Тело с простреленной головой даже попыталось встать, но шустро выбравшийся из завалов мебели Гена быстро подошел ближе и сделал еще два контрольных выстрела.

Когда агония Волка закончилась, Баламут стянул с себя шлем и посмотрел в мою сторону.

– Магия – штука, конечно, хорошая, но по старинке оно как-то надежнее! – с легкой бравадой крикнул он, глядя на тело у своих ног.

Затем, оценив через наруч мое состояние, сбился с возвышенного стиля и подбежал ко мне.

– Ты как?

– Нормально, – ответил я, с кряхтеньем поднимаясь на ноги и не отказываясь при этом от помощи друга. – Посмотри, как там Саня. Кажется, я немного перестарался.

Баламут убежал проверять состояние артефактора, а мне захотелось узнать, что случилось с Али. Магии в зале все еще было слишком мало, поэтому придется проверять все, так сказать, мануально.

Проходя мимо тела ушкуйника, я остановился и посмотрел на мертвого врага.

И вот стоило оно того? Ведь навязчивую идею поставить меня на колени даже местью не назовешь – просто ущемленное самолюбие. Как вообще такое случается с людьми? Почему мы злимся на кого-то, кто не хочет поступать по нашему разумению? Почему кто-то вообще должен ставить твои интересы выше своих собственных? Почему, получив отказ, вместо того чтобы просто осознать, что в этой жизни никто тебе ничего не должен, и спокойно жить дальше, мы впускаем в душу обиду и раздражение. А затем эти два червя вырастают в дракона ненависти и порой приводят вот к таким печальным последствиям.

И это еще не такой уж плохой исход, потому что за чужую тупость и злобу могли заплатить мы с Геной.

Стряхнув с себя весь этот философский бред, я быстро подошел к Али, все еще лежавшему на спине и пялившемуся в потолок.

Сжавшаяся в комочек Усольцева вообще не подавала признаков жизни. Надеюсь, она там не подохла. Впрочем, мне на это совершенно наплевать.

– С вами все в порядке, уважаемый Али?

– До вашего прихода было лучше, – поднимаясь на ноги, ответил араб, но, увидев мою кривую ухмылку, добавил: – Это не упрек, а констатация факта. Вы были правы, и сейчас мы действительно в одной лодке. Увы, выбросить это тело за борт в глубокую воду не удастся и разборки с княжьими людьми будут тяжелыми. Вот и ворчу.

Магия опять наполнила зал, и я с облегчением запитал свой ментальный гарнитур. Для начала проверил состояние друзей. К счастью, Саня уже пришел в себя.

Защита Али по-прежнему работала хорошо, но все эти перипетии немного расшатали его психику, и в щели просачивалась смесь облегчения и опасения. Причем опасался он нас с Геной, воочию убедившись в том, что мы опасные враги.

– Ну, чтобы стало чуть полегче, предлагаю вызвать подмогу.

– И кто же это?

– Вы слышали фамилию «Шаталина»?

– О да, – явно со смешанными чувствами отреагировал Али.

Угу, а мне она говорила, что с криминалом дел не имеет. Впрочем, не мое это дело.

Легкие опасения, что так глубоко под землей телефон не сработает, оказались совершенно беспочвенными.

– Нет, ты все-таки решил испоганить мне все рождественские праздники, – ворчливо заявила Аня, не дав мне даже поздороваться.

– Ну уж простите меня, Анна Борисовна, что, сидя на куче трупов, отвлекаю вас от спа-процедур или общества смазливого мужчинки.

– Очень надеюсь, что ты сейчас шутишь, – тут же посерьезнела Шаталина.

– Да какое там, – вздохнул я и принялся пересказывать все, что происходило с момента, когда мы вошли в подземелье.

О факте похищения Усольцевой я предусмотрительно умолчал. Надеюсь, ее имя вообще не всплывет в этом деле. Судя по тому, как влетевшие в зал подручные араба по приказу хозяина утащили так и не очнувшуюся мошенницу, увидим мы ее не скоро. Возможно, эта дамочка вообще канет в глубокие воды, как выразился сомнительно мудрый Али.

– Ладно, – чуть подумав, спокойно сказала Шаталина. – Продолжай сидеть на этой самой куче. Когда ввалятся штурмовики, держи руки на виду и даже не вздумай дышать. Ну, ты меня понял.

– Понял, не дурак.

– Ох, что-то я в этом сомневаюсь, – грустно вздохнула Шаталина.

Через телефон мне конечно же не дано было ощутить чужие эмоции, но почему-то казалось, что она не очень-то расстроилась такому стечению обстоятельств.

Интересно, к чему бы это?

Глава 6

– Не вздумай спорить с посадником, – стремительно шагая по коридору седьмого этажа здания администрации главы города, строго вещала Шаталина. – И не дерзи князьям. Лучше вообще открывай рот, только когда скажу.

Осознав, что выгляжу как едва поспевающая за хозяйкой собачка, я резко встал. Анна прошагала еще десяток метров, но, заметив пропажу, резко обернулась.

– Что?!

– Встречный вопрос. Что происходит? Ты чего такая взвинченная?

Куда девалась ее привычная уверенность в себе и собранность? Защиту Шаталиной пробивали мощные протуберанцы дикого беспокойства, как заряды картечи прошивают стену из гипсокартона.

– Я же за тебя переживаю. Ситуация очень опасная… – Натолкнувшись на мой ироничный взгляд, Аня замолчала и даже немного покраснела, что вообще уж ни в какие ворота не лезло. – Ладно, извини. У меня тут тоже имеется шкурный интерес. Понимаешь, в юридическом отделе горсовета я вроде как старшая, но беда в том, что к нам спускают лишь мелочовку и внутренние дела. Все, что касается внешних разборок, особенно с князьями, переходит либо к советникам, либо к привлеченным юристам из крупнейших частных компаний города. И вот теперь, как у твоего личного представителя, у меня появляется шанс вести дело об ущербе и вире по смерти с княжеским кланом. Вот я и волнуюсь.

– Вот теперь все понятно, – иронично прокомментировал я.

– Ладно, раз между нами не осталось недоговоренностей, пойдем, наваляем этим напыщенным уродам.

Решительно тряхнув головой, как боевая лошадь, Шаталина с прежней стремительностью, но уже без всякой нервозности зашагала к видневшейся в конце коридора двери.

А за этой дверью меня ждал сюрприз. Сразу даже не определил, приятный или нет. В богато, на грани безвкусицы украшенном кабинете находились три человека. Если точнее, то один недар и два истинных мага. Но это различие никак не делало обделенного магическим даром посадника менее влиятельным горожанином, чем его гости. На посадника Зубова я уже успел насмотреться во время его праздничной речи. В кресле напротив большого стола хозяина кабинета сидел худощавый мужчина в элегантном костюме. На его руке, опиравшейся на трость, виднелся серебряный перстень боярина. И все же мой взгляд сразу прикипел к третьему, хорошо известному мне персонажу. Князь Буслаев собственной персоной.

Неужели и у него ко мне остались какие-то претензии?

Только через пару секунд я вспомнил, что князь считается лучшим специалистом по ментальной магии в городе и часто становился третейским судьей при разбирательствах на высшем уровне.

Очень надеюсь, что верна вторая версия.

По знаку Зубова мы сели в два свободных кресла, которые также были обращены к столу.

– Ну, если все собрались, давайте перейдем к делу, – наконец-то разбил гнетущую тишину бас посадника. – Я так понимаю, никому лишний шум не нужен и всем выгодно просто замять это происшествие. Но все же хочется обговорить подробности, дабы не плодить проблем в будущем. Эрнест Янович, вам слово как потерпевшей стороне.

Незнакомый мне истинный боярин поморщился и даже озвучил свое недовольство:

– Не скажу, что мне нравится использованное вами слово. Мы хоть и понесли потери, но готовы отказаться от каких-либо претензий.

– А что по этому поводу думает Бурелом? – подал голос князь Буслаев.

– Я являюсь голосом князя и могу гарантировать подчинение его воле всех вассалов, – изобразил оскорбленную невинность франт, демонстративно, со скрипом сжав пальцы на набалдашнике трости. – Мы никогда не отступаем перед агрессией, но всегда готовы признать ошибку. Поведение ушкуйника было недосмотром его князя. Его сиятельство запретил трогать строптивца, но Волк не подчинился, за что и пострадал. У князя нет претензий к человеку посадника.

Скульптор спокойно кивнул, словно подтверждая слова боярина, и посадник тут же расплылся в довольной улыбке.

– Но, – представитель князя Савельева тут же сунул ложку дегтя в уже вроде налитую до краев бочку меда, – если никто не станет приставать к нам со всякими мелочными требованиями.

Аня буквально полыхнула недовольством, но так ничего и не сказала. Ее остановил не я, хотя и собирался, а тяжелый взгляд посадника.

– Ну что же, если ни у кого не осталось никаких претензий… – Зубов с радушной улыбкой потер свои ладони-лопаты. – Предлагаю обмыть это дело. Петр Епифанович, Эрнест Янович, давайте переберемся в место поуютнее.

То, что нас с Аней не упомянули, говорило о нежелательности нашего присутствия на намечающемся празднике жизни.

Шаталина на всякий случай вцепилась мне в руку и буквально выволокла за дверь.

– Жаль, что тебе так и не удалось блеснуть своими способностями, – прокомментировал я переговоры, когда мы уже шли по коридору.

– Да ну на фиг! – облегченно вздохнула Аня. – Что-то мне перехотелось лезть в разборки с князьями. Привыкла, понимаешь, рычать на вас, пустышек, а тут язык в такую даль залез, что задолбалась вытаскивать. Демон, давай напьемся?

Глаза у Ани стали такие устало-жалостливые, что отказать было совершенно невозможно.

– Легко! Нужно же как-то сбить напряжение, – согласился я, еще не зная, что градус упомянутого напряжения пока еще не достиг пика.

Когда мы покинули здание администрации посадника и подошли к такси, то увидели не самую приятную картину. Наше транспортное средство спереди и сзади подпирали два броневика. Сидевший за рулем Сосо напоминал восковую фигуру самого себя с выпученными остекленевшими глазами.

– Останься здесь, – устало, но без малейшей опаски сказал я Ане.

От Шаталиной фонило страхом, ну а я то ли устал бояться, то ли интуитивно понимал, что ничего нам не грозит.

Незнакомый мне маг, от которого в ментальном плане веяло обжигающей пустотой истинного чародея, сидел в кресле напротив открытой боковой двери. Я подошел к броневику и остановился за пару метров от проема, где в жидкой тени прятался широкоплечий мужчина с презрительной улыбкой на губах.

Сказать мне ему было нечего, поэтому я стоял и выжидающе молчал. Как ни странно, он тоже не произнес ни одного слова. Но они и не нужны. Мы все прочитали в глазах друг друга. Он с каким-то удивлением смотрел на пустышку, доставившую ему беспокойство и почему-то до сих пор продолжавшую жить. У меня же в голове появилась железобетонная уверенность в том, что следующая встреча станет фатальной для кого-то из нас. И если честно, на себя я не поставил бы и гнутого обола.

Дверь бронированной машины сдвинулась, наконец-то обрывая наш зрительный контакт. Броневики, тихо зашелестев шинами, отъехали от такси и через десяток секунд исчезли за поворотом.

– Я чуть не описалась, – обхватив мою руку, прижалась к ней Аня.

И неудивительно. Ослабив защиту, я ощутил, как вокруг звенит ментальная изнанка этого кусочка мироздания. То, что Бурелом, а это был точно он, так и не смог проломить мой ментальный щит, пусть и слабо, что тешило самолюбие.

Я прижал к себе Шаталину, и чуть покачивая, начал укутывать ее волнами покоя и тихой радости. Еще предстоит откачивать бедолагу Сосо, но он обойдется без обнимашек.

– Хочу водки, – наконец-то перестав дрожать, со злостью сказала Аня.

– Ты же ее не пьешь.

– С тобой я скоро спирт начну глушить. Литрами!

Ну, если она начала злиться и шутить, значит, оттаяла.

– Лучше мы разопьем бутылку медовухи.

– И м-мне т-тоже, – высунув голову в окно, заявил на удивление психологически устойчивый таксист.

Скорее всего, он просто впал в какую-то прострацию еще в тот момент, когда оказался заблокирован броневиками.

А в это время к нам спешил наряд дружинников, отреагировавший на показатели менгиров.

Они это зря затеяли. С другой стороны, должна же моя подруга на ком-то отвести душу. И она отвела. Причем не кричала, а шипела как змея. Под конец просто послала ретивых бойцов вдогонку за броневиками боярина, раз уж им так хочется к кому-то прицепиться.

– Уф, чуть легче стало, – выдохнула Аня. – Но водки я все равно хочу.

Ждавшие нас дома друзья, не зная, с какими новостями мы вернемся, пребывали в состоянии нервного напряжения. Все изменилось, как только они увидели улыбки на наших лицах. Дядюшка Чхан тут же приказным тоном загнал всех женщин, кроме Шаталиной, на кухню завершать приготовления к празднику. Все было готово лишь наполовину, чтобы не сглазить. Сам он успевал не только командовать, но и ловко нарезать, строгать и смешивать что-то яркое по виду и наверняка потрясающее по вкусу.

Ну а мы с адвокатессой все же накатили по пятьдесят граммов. Гена, в которого вцепилась Грета, успел только ко второму заходу. Обеденный стол начал покрываться праздничной едой со скоростью, которой позавидует самая навороченная скатерть-самобранка. Все это сопровождалось веселым гамом и шутливой перебранкой.

Словно чувствуя атмосферу праздника, в дверях появилось семейство Гороховых в полном составе. Главный стол в нашем доме мог вместить еще столько же народа, так что тесниться не пришлось, а благодаря усилиям поваров еды хватит на всех с лихвой.

Подарки, которые должны были отправиться под елочку, туда так и не добрались. Златка вскрывала их на подходе, с каждым разом повышая степень своего восторга.

Затем были тосты, шутки, планы на будущее.

– Олегович, – подал голос Корней с явно меркантильной целью, – ты уже решил, что будешь делать весной?

Со всех сторон повеяло интересом, окрашенным в противоречивые оттенки.

– Да, – кивнул я, пробежавшись глазами по лицам присутствующих. – Попытаюсь усидеть на двух стульях. Поработаем вахтовым методом. Есть у меня на примете один маг, который без проблем потянет смену в качестве оператора магопреобразователя.

– Я не поеду в вашу глушь мыться в луже и подтираться лопухом, – тут же возмутился Барабаш.

– Дались вам эти лопухи, – хмыкнул я, покосившись на немного расстроившуюся Элю.

– Ты реально думаешь, что у тебя есть выбор? – весело спросил Гена, тыкая в сторону артефактора насаженным на вилку маринованным грибом.

Дальше был жаркий спор, прерываемый всеобщим смехом.

Мы успели наесться, насладиться хоровым пением и даже потанцевать. Батоно Леван, сидевший в обнимку со своими товарищами – Чханом и Анджеем затянул что-то грустно-грузинское. К этому времени нарезвившаяся Златка начала клевать носом, но никак не хотела идти спать. В такой вечер никто не стал ее неволить. И вдруг девочка встрепенулась и, радостно взвизгнув, полезла под елку.

Озадачились все. Вроде никаких тайников с подарками там никто не делал, но сюрприз под зеленой красавицей все же нашелся. Злата вытащила оттуда Чучу. Похоже, накалом эмоций мы вывели ментально одаренного зверька из спячки, но, пойдя на шум, он увидел слишком много незнакомых людей. Так что от греха подальше спрятался под елочку. Сидеть тихо ему надоело, и он подал сигнал своей подружке, а уже она, несмотря на вялый протест, вытащила зверька на всеобщее обозрение. Причем тут же решила поделиться своей радостью почему-то именно со мной:

– Дя, смотри, Чуча проснулся!

Недолго думая Злата сунула зверька поближе ко мне. Я как раз поворачивался с бокалом шампанского в руках и без малейшего удовольствия увидел морду тахруна на расстоянии. что называется, нос к носу. Чуче, который по причине неких наших разногласий старался держаться от меня подальше, такая близость тоже не пришлась по душе. Испуганно пискнув, он рванулся из рук девочки и, получив свободу, ретировался не по самому удачному маршруту – начала выбил задними лапами бокал у меня из рук, а затем, пробежав по голове, спрыгнул на стол. Там он тоже накуролесил, но меня больше беспокоило состояние волос и то, не оставил ли этот скот царапин на скальпе. Пустяк, конечно, но неприятно.

– Да чтоб тебя, крыса ты облезлая!

Возмущенный хор поддержал мой посыл, и перепуганный тахрун по давней привычке рванул вверх по лестнице. Но там его ждал не выход с базы, а в лучшем случае чердак. Впрочем, тоже неплохое место, чтобы спрятаться.

У меня же оказались испорченными: прическа, залитая шампанским рубашка и настроение. Впрочем, последнее пострадало не так уж сильно. Возбужденные крики тут же переросли в повальный хохот.

Отсмеявшись вместе со всеми, я все же решил сменить рубашку и пошел в свою спальню. На предложение Эли помочь лишь отмахнулся – до завершения вечера еще далеко, а если поднимемся вдвоем, то назад уже не спустимся.

До комода с чистыми вещами я так и не добрался. Успел сделать лишь три шага за порог спальни, как откуда-то извне прилетел ментальный образ – словно запустили в лицо тортом. Но обижаться на тахруна не стал, а тут же начал заваливаться на пол.

В прилетевшем видении был представлен какой-то мужик в черной одежде и с закрытым лицом. Незнакомец висел на стене дома напротив окна и целился из непонятной штуки, меньше всего похожей на огнестрельное оружие.

Догадаться, что это за стена и в кого целятся через окно, было нетрудно. На уроках дядьки Захара мне намертво вбили кучу истин, и среди прочего ту, что, уходя с линии огня, нужно обязательно огрызнуться. А огрызаться было почти нечем. Основные боевые артефакты – штуки тяжелые и дома я их не таскал, оставляя в оружейке. Тем, что оставалось в кармашках пояса, только хулиганов пугать. Поэтому я почти на голых рефлексах цапнул закрепленный сзади на поясе метательный нож, к которому у меня неоднозначное отношение, и швырнул его в окно. При этом нужно было успеть не только накачать клинок силой, но и запустить энергетический щит.

Было у меня предчувствие, что щит не поможет. Так оно и оказалось. Прямо над ухом, там, где еще секунду назад была моя грудь, прошипело что-то непонятное. Полученные уже здесь инстинкты мага завопили так, что кожа покрылась пупырышками, как у огурца. Мимолетно глянув на стену, куда угодила эта дрянь, я увидел лишь истаивающие на бревнах брызги. Два удара сердца – и там не осталось ни малейших следов.

К тому же когда я повернулся к окну, то увидел пробитое моим ножом стекло, и больше никаких повреждений.

Что за чертовщина?!

Инстинкты продолжали вопить. Навалился запоздалый страх. К счастью, панику я уже давно научился мгновенно превращать в ярость.

– Гена! – заорал я, выплескивая из себя остатки страха. – Стволы!

Самого же раздирало от желания сигануть в окно и порвать так напугавшую меня тварь голыми руками. Хорошо хоть вовремя проснулся задавленный яростью здравый смысл. Я нырнул за ментальную изнанку и нашел Чучу. Послал ему картинку, в которой мультяшный зверек еще раз выглядывает с крыши. В ответ прилетел образ лежащего на снегу человека в черном.

Не думаю, что это уловка, но рисковать и высовываться из окна все равно не буду. Сбежав по лестнице, я подхватил брошенный Геной карабин, и мы словно на тренировке уступом вышли из дома. Воздух перед лицом поплыл от воздействия активированного щита. Незваный гость по-прежнему лежал на снегу. Когда мы подошли ближе, стало видно, что его тело бьет мелкая дрожь. Трясущиеся пальцы бессильно царапали покрытый снегом бетон. Рядом, пробив для себя выемку в снегу, лежала какая-то раскоряка, лишь отдаленно похожая на короткое ружье.

Причина бедственного положения незнакомца стала понятна сразу – едва торчавшая из его груди рукоять ножа.

– Я же говорил, что это редкостная дрянь, – сквозь зубы процедил Гена.

С этим артефактным оружием вообще отдельная история. Поначалу Баламут постоянно таскался с парой метательных ножей, ставших его первой магической собственностью. Все изменилось, когда Саня объяснил ему, что́ именно он носит так близко к своему горячо любимому телу. Высказался он в матерно-технических выражениях и был очень убедителен в красочных описаниях. По словам артефактора, это не просто работа старых мастеров, а творение какого-то садиста и извращенца. Даже простой порез напитанным энергией ножом может усложнить жизнь не только простому человеку, но и магу-пустышке. Как с этой напастью справится истинный маг, никто не знал из-за невозможности проведения экспериментов.

Поначалу Гена отказался вообще носить ножи и попросил Барабаша сделать что-то похожее, но не с такой мерзкой начинкой. И все же мне удалось убедить его разделить опасную ношу на двоих. По уверениям того же артефактора, привязанные к владельцу клинки при должной осторожности опасны только для врагов. Щит безвременно почившего Мурзы клинок не пробил, а вот в ночного гостя воткнулся без всяких проблем. Судя по последствиям, Саня если и сгустил краски, то не так уж сильно.

– Как вы там? – крикнул через окно Корней.

– Нормально. Вроде опасность миновала, но я все же проверил бы окрестности.

– Сделаем, – откликнулся повольник, и его лицо исчезло из окна, но уже через минуту он вышел на крыльцо, матерясь в телефонную трубку. – Да плевать мне на то, что обход был всего пять минут назад! У нас тут убивец по кварталу бегает, а вы и в ус не дуете. Поднимай тревожную ватагу. Проверьте все, вплоть до собачьих конур. Ничего, морозец и хорошая пробежка быстро хмель выгонят.

Следом за повольником с крыльца скатился Барабаш. Причем сначала он обратил внимание не на то, как клинок гробит человеческий организм, а очень осторожно склонился над той закорюкой, из которой в меня пальнули.

– Шеф, – поднял на меня артефактор круглые как блюдца глаза, – помнишь я пугал тебя рассказами о ножичках?

– Как тут забудешь, – за меня ответил Гена.

– Так вот, – почему-то понизил голос Саня, – эта хрень куда более мерзкая. Не скажу, как именно она работает, но руны на ней очень нехорошие. Я бы на всякий случай вызвал группу дезактиваторов из Академии.

– Даже не знаю, – задумался я над предложением обычно жадного до магического добра артефактора. – Они хабар назад не отдают.

– И не надо, – отмахнулся Саня, – я к этой дряни не прикоснусь. Там может быть не только привязка, но и скрытые капканы.

Третьей на крыльце появилась Шаталина и тоже с телефоном в руках:

– Я вызываю наших?

– Да, и пусть прихватят дезактиваторов из Академии, – попросил я.

Ребята из Академии прискакали едва ли не раньше дружинников. Сначала они с осторожностью саперов подобрали непонятное оружие и упаковали его во что-то наподобие переносного сейфа. Затем попытались стащить труп или как минимум ободрать его на предмет «вкусняшек», но это успел сделать Барабаш, оставив на теле только пустой пояс. Ему не понравились прошивка и странные крепления. В итоге приехавшим дружинникам осталась только слабо одетая тушка.

Пока дежурный офицер следственного отдела опрашивал свидетелей, эксперты быстро проверили инди-чип. Браслет, экранировавший вшитый под кожу мертвеца артефакт, также был утащен Барабашем. Этот процесс сразу заинтересовал меня, и я шепнул пару слов Ане.

Шаталина быстро договорилась с офицером, и мы отошли в сторонку.

– Леня, что скажешь по жмуру? – спросила адвокатесса, сверля взглядом следователя и не оставляя ему пространства для маневра.

– Сканер показал, что это некий Семен Юрьевич Цаплин.

– И кто он? – продолжала давить авторитетом Шаталина.

– Анна Борисовна, я и сам толком еще ничего не знаю. Так, одни слухи.

– Да хоть предания со сказаниями! – начала терять терпение адвокатесса, у которой сегодня был очень тяжелый день.

– Говорят, что это внештатный киллер князя Савельева. Кличка Тихий. Сразу скажу, что привязать его к князю не получится. Да и вообще, этот субчик оставляет после себя не улики, а, как вы точно выразились, предания да страшилки.

– Ладно, – чуть подумав, сказала Шаталина уже мне, – завтра созвонюсь с посадником, пусть дергает Хольда, но это будет только утром.

Она еще что-то говорила, но я уже не слушал.

Да уж, ситуация хуже не придумаешь. Похоже, Бурелом все же не смог преломить в себе зверя и отказаться от мести. Конечно, приказ мог отдать и сам князь, но о подобном варианте даже думать не хочется. В голове было пусто – ни малейшего намека на выход из казавшейся патовой ситуации. Впрочем, намек-то как раз появился, когда следователь упомянул прозвище несостоявшегося убийцы. Идея совершенно безумная, но другой все равно нет.

– Никита, – вывел меня из ступора повторный оклик Ани.

– Что?

– Тебе еще что-то нужно? – спросила она, намекая на мнущегося рядом следователя.

– Да. – Отбросив все сомнения, я жестко посмотрел в глаза следователю. – Мне нужна его голова.

– Что?! – синхронно спросили мои собеседники.

Стоявший неподалеку Гена только крякнул.

– Это как? – удивленно спросил следователь.

– Похоже, что буквально, – вздохнула Аня.

– Но это незаконно!

– Отнюдь. – Адвокатесса окончательно пришла в себя и хищно улыбнулась. – Хартия вольностей. Уложение о трофеях. В списке имеется голова преступника.

– Это же какая-то древняя дикость!

– Да, древняя, но уложение никто не отменял, так что оно работает. Зимин убил влезшего в его дом человека и имеет право на любой трофей, взятый с боя.

– Гена, – повернулся я к другу, – тащи свой тесак.

– Я могу и так отпилить, – с невинным выражением на морде заявил Баламут, демонстрируя нам любимый нож.

– Да ну вас всех к черту! – ругнулся следователь и ушел к микроавтобусу, который доставил к нам следственную группу.

Санитары все еще топтались у засунутого в мешок тела, не зная, что делать дальше.

Гена быстро вернулся с тесаком. Была у меня мысль, что честнее будет собственноручно осуществить свою безумную идею, но Баламут, беззаботно помахивая жуткого вида инструментом, сразу от крыльца пошел к побледневшим работникам морга.

Вот уж кого трудно удивить, но у моего напарника это получилось.

– Демон, – тихо сказала Аня, подойдя вплотную, – это тебе для чего-то надо или переобщался с Головорубом?

– Очень надо, – ответил я. – Долго объяснять, просто поверь.

– Ну, тогда ладно. – Шаталина пожала плечами, явно выбросив из головы лишние мысли. – Чем я еще могу тебе помочь?

– Приютишь девчонок?

– Мог бы и не спрашивать. У тебя есть какой-то план?

– Долго рассказывать, – повторил я.

Как ни странно, она и в этот раз не стала настаивать. Резко приблизившись, крепко обняла меня:

– Надеюсь, ты знаешь, что делать.

Поддержка Ани взбодрила меня и добавила уверенности в себе. Наши обнимашки прервало задорное предупреждение Баламута:

– Ну-ка посторонись, а то забрызгает!

Санитары и дружинники действительно отошли от носилок, хотя артефактный клинок никаких брызг создать не может. Просто таким образом Гена подал мне сигнал для активации тесака.

А тут еще, как на грех, наружу высунулись Грета и Эля.

Шаталина среагировала мгновенно:

– Так, девки, а ну брысь обратно собирать свои тряпки. Мы едем ко мне в гости!

Дождавшись, пока дамы скроются в доме, Гена лихо отделил перешедшую в статус трофеев голову, при этом едва не разрубив носилки.

Я в очередной раз поразился тому, как наручи опричников упрощают общение – ни тебе вопросов, ни сомнений. Мой друг просто чувствовал, что у меня есть план, и всеми силами помогал в его осуществлении.

Пока Аня гоняла Грету и Златку по их спальням, я поговорил со стариками, в приказном порядке отправив их к детям в родовые гнезда. Анджея хотел определить к грузинам, но тот уперся, заявив, что из-за баранки броневика я смогу убрать его только по частям.

К тому же мне не понравилось, как переглянулись Анджей и батоно Леван, но в тот момент голова была занята совсем другими мыслями.

Были, конечно, сомнения, что паучихи принимают посреди ночи, но на всякий случай зашел на их сайт. Едва дошел до страницы с бронированием посещения, как выскочило сообщение: «Дар Зимин, старшая сестра ждет вас».

Все-то они знают! Впрочем, в данной ситуации это как раз и обнадеживает.

Пока мы копались в оружейке, приготовления к отъезду нонкомбатантов закончились, и началась самая неприятная часть. Старики и Вадик со своей мамашей, явно понимая неловкость ситуации, уже уехали. В гостиной с чемоданами в руках испуганными сусликами замерли будущие гости Шаталиной – Грета и Златка, которую с трудом убедили, что Чуче лучше будет в подвале этого дома, чем в таунхаусе с кучей дорогущих хрупких вещей.

Что касается Эльвиры, то хоть у нее и была своя жилплощадь в Городе, но лучше пусть тоже пару дней посидит у Шаталиной в правительственном квартале. Тем более туда их доставят с полным шиком – на улице уже дожидались броневики дружины, а парни в тяжелой броне заняли периметр вокруг дома. Жаль, что на такую охрану мы можем рассчитывать лишь на время переезда.

Первой и без того напряженную эмоциональную атмосферу взбаламутила Грета. Она что-то прошептала на ухо оторвавшемуся от сборов Баламуту. Я вежливо отключил наруч, но вырвавшуюся из него ярость ощутили все присутствующие, даже те, у кого магического дара не было и в помине.

– Как такое вообще могло прийти тебе в голову? – с горечью в голосе спросил Гена, глядя в глаза своей подруге.

Похоже, рациональная немка предложила жениху свалить с тонущего корабля. Это она, конечно, зря. Я бы и сам его спихнул в спасательную лодку, но даже пытаться не буду – слишком хорошо и слишком давно знаю этого упрямца.

Грета заплакала и убежала к выходу.

Не знаю, что хотела сказать мне Эля, но, судя по скачкам эмоций, после этой сцены передумала. Просто подошла и крепко обняла.

– Береги себя. Я хочу быть с тобой, даже если придется уехать в глушь и жить в палатке.

– Ты еще лопухи вспомни, – улыбнулся я, целуя женщину, которую любил.

Она решительно вырвалась их моих объятий и, подхватив ревущую Златку, пошла догонять Грету.

Шаталина, как всегда, была лаконична и убедительна:

– Не вздумай сдохнуть. Поверь, я тебя и там достану.

Похоже, она не очень-то и верит в защиту посадника.

– Даже не сомневаюсь, – искренне улыбнулся я одновременно злой и испуганной Ане.

Фух, наконец-то удалось отправить с попавшего в шторм корабля спасательные лодки в виде двух броневиков и одного такси.

Конечно, благородство требовало убрать из-под удара еще и Анджея с Саней, но они мне нужны, особенно артефактор. Так что постараюсь просто держать их подальше от эпицентра событий.

Сборы закончили уже за полночь. Когда броневики и дружинники уехали, постарались ускориться, чтобы нас не прихватили прямо тут. Похоже, последние ограничители в башке Бурелома слетели и от него можно ожидать чего угодно. Сейчас нас может спасти только постоянное движение, а еще лучше – нахождение там, куда боярин не рискнет соваться, по крайней мере, с ходу.

Вот в такое место мы и поехали.

Судя по обстановке на подземной парковке паучьего храма, для них что ночь, что день – без разницы. Все те же широкоплечие, татуированные ребята с факелами и таящиеся в их тени жрицы. Одна из них поманила меня за собой.

Через пару минут стало понятно, что идем мы в келью к заказчице.

Ну и хорошо, потому что брезентовая сумка с головой напрягает меня все больше и больше.

Когда открылась дверь, я увидел сидящую на топчане страдалицу все в том же монашеском балахоне.

Она что, вообще не спит?

Горящий безумием взгляд женщины сначала впился в мое лицо, а затем скакнул на сумку.

Что же, будем придерживаться буквы договора.

Достав голову за волосы, я водрузил ее на стол. Не знаю почему, но не было ни малейшей брезгливости. Да и вообще, сей жутковатый предмет меня волновал мало. А вот для другой стороны сделки товар являлся чем-то сакральным.

Жуткая мешанина эмоций, обуревавших эту бедную женщину, вспыхнула еще ярче. Она задрожала как в припадке, но нашла в себе силы встать с топчана и подойти к столу. Всмотревшаяся в мертвое лицо страдалица внезапно захохотала, заставив меня вздрогнуть. Затем она плюнула на голову врага.

И тут произошло нечто поразительное. Ментальная буря, явно очень давно терзавшая жительницу кельи, вдруг улеглась. От женщины повеяло умиротворением. Она вернулась на топчан и, свернувшись там калачиком, тут же провалилась в глубокий сон.

Я растерянно оглянулся на сопровождавшую меня жрицу:

– А…

– Мы сами уберем, – правильно угадала она мой вопрос.

– Э…

– Обещанное получите позже.

Казалось, что жрица ведет разговор с глухонемым.

– Ну позже так позже, – сказал я хоть что-то полностью.

– Старшая сестра ждет вас, – снова предвосхищая вопрос, произнесла жрица.

Старая паучиха в своем паутинном рубище все так же сидела в центре шестиугольного зала.

Мне вообще кажется, что в этом месте веками ничего не меняется. Только сейчас рядом с циновкой, на которой сидела старуха, стоял потрепанный саквояж.

– Как я и говорила, наше расставание было недолгим, – насмешливо произнесла паучиха.

– Знаете, мне как раз показалось, что прошло очень много времени, – ответил я, присаживаясь на циновку.

– Тебе ведь нужны не только инструменты Дудочника?

– Да, – вздохнул я, – хотелось бы еще узнать, как защититься от высшего мага.

– Это вопрос не к нам, а к старикашкам из Академии, – ехидно хмыкнула жрица. – Вот уж где извращенец на извращенце сидит и безумцем погоняет.

Тихо хихикнув, она стала серьезнее и посмотрела мне в глаза.

– На самом деле ты хотел спросить, переживешь ли встречу с Буреломом.

– И? – не очень вежливо поторопил я пожилую женщину.

– Без этого… – Чуть нагнувшись, она передвинула саквояж ко мне. – Не выживешь.

– А с этим выживу? – приободрившись, спросил я.

– Не знаю. После узла вашей встречи твоя нить размыта туманом неопределенности из-за запредельного обилия магии, извращающей суть мироздания.

– А где и когда… – я с трудом подобрал подходящее слово, – …завяжется этот важный узел на нити моей судьбы?

– Встретитесь вы не позднее следующей полуночи. – Это она сказала обычным голосом, а затем ее глаза почернели, и мне показалось, что через жрицу говорит кто-то другой. – И только тебе решать – сдохнешь ты загнанным шишей или же огрызнешься как злобный тахрун.

Что она хотела сказать, поминая тахруна, было понятно, а вот о шише я слышал в первый раз, но уточнять совсем не хотелось. Навалилась такая жуть, что осталось единственное желание – сбежать отсюда как можно дальше.

Подхватив саквояж, я торопливо двинулся к выходу, едва не наступая на пятки указывающей путь жрице. Вдогонку мне полетело мерзкое хихиканье и ставший нормальным голос старухи:

– Не забудь оставить служительнице три дюжины золотников мерзкого металла.

После того, что я ощутил в круглой комнате, ползающие по паутинному потолку монстры казались безобидными домашними питомцами.

Выдохнул, только когда оказался в броневике. Передав младшей жрице три слитка истинного серебра, в ответ услышал разрешение остаться на этой пещерной парковке до утра.

Только когда бронированная дверь встала на место, я задумался над тем, что произошло в гнезде старой паучихи. На ментальное внушение мое состояние списать не получится, это я утверждаю как специалист по запугиванию. Казалось, что мне позволили заглянуть туда, где живет нечто невообразимо могущественное.

Для чего? Чтобы я проникся и поверил? Так я уже давно проникся, еще в момент появления Коломбины на моей станции. С другой стороны, скептичность является частью моей натуры, и небольшая мистическая демонстрация все же чуть сдвинула чашу весов моих сомнений.

– Пан, – обратился я к поляку, – что такое шиша?

– Маленький зверек. На хомяка похожий, – ответил Анджей. – Умение у него полезное. Когда понимает, что уже не сбежать, хлопается в обморок.

– Очень полезное умение, – фыркнул Баламут.

– Когда тебя сцапала песчаная стоножка и начинает заглатывать живьем, поверь, такому умению будешь очень рад, – совершенно серьезно возразил поляк.

Гена озадаченно задумался, но явно не согласился с доводом старика.

А я уже думал совсем о другом. Высказывание старой паучихи было понятно и без уточнений. Просто стало любопытно.

Сухо щелкнув замком, саквояж открылся и позволил мне увидеть, что скрывается внутри. Точнее, нам, потому что Барабаш чуть на спину мне не полез в нетерпении изучить новые артефакты.

Кроме четырех странных статуэток там находился потрепанный дневник и костяная дудочка – желтая от времени и покрытая сетью крохотных трещин.

– Мне кажется или оно сделано из человеческой кости? – озвучил свои сомнения артефактор.

– Без разницы, – ответил я и передал Барабашу дудку вместе с саквояжем.

Себе оставил только дневник.

На первое ознакомление с новыми «игрушками» дал всего час, затем отправил всех на боковую. Точнее на спинную, потому что даже в откидывающихся креслах на боку не поспишь.

Глава 7

– Ты серьезно, пенек старый, считаешь, что эта фигня сработает, только потому что так сказала старая паучиха?

– Да, – абсолютно спокойно ответил главный смотритель Горхрана артефактов.

Вопли Коршуна на Хомяка совершенно не действовали. Даже не вызывали ответной экспрессии.

– Никита, – повернулся ко мне учитель. – Ты-то чего молчишь? Ладно, у него мозги совсем закисли.

– А что мне говорить? – оторвался я от распечатки скана дневника Баро.

Этим утром, еще до рассвета я позвонил дядьке Захару и вкратце ввел его в курс дела. Он тут же приказал ехать всем табором в Порт. Там мы встретились и переместились в конуру Хомяка. Пропуск для всех, кроме Анджея, инструктор Полигона достал без особых проблем. Впрочем, сомневаюсь, что это было бы возможно без содействия самого Хомяка.

Уже на месте я размножил на ксероксе страницы дневника, а Саня развернул свою походную лабораторию в чемодане. Мы вообще не оставили дома ничего ценного, забив грузовой отсек броневика почти под потолок.

– Никита! – вырвал меня из раздумий ворчливый голос Захара.

– Да? Ну не знаю я, дядька Захар, что сказать. К тому же жрица не говорила о том, что эти фигурки и дудка сработают. Она сказала, что без содержимого саквояжа мне не выжить.

– Еще хуже, – вздохнул инструктор, снова поворачиваясь к Хомяку. – Ну вот как можно соваться в пасть Бурелому, опираясь на мутные слова старой паучихи? Она же не эксперт-артефактор?

Было видно, что дядька Захар искренне переживает за меня. Это как минимум приятно. А вот на меня навалилась какая-то апатия и пофигизм. Когда решил вернуться и влезть в драку с Мурзой, очень боялся, притом втайне надеясь, что шансы на успех пусть крошечные, но все равно имеются, а здесь никаких шансов не было, даже призрачных. При этом я был спокоен как удав, а связанный со мной ментальными узами Баламут вообще дремал на лавке после сытного завтрака в местной столовке.

– А толку тебе от эксперта-артефактора? – начал терять терпение Задоров. – Вон сидит один. Эй, штамповка зеленая! Разобрался уже?

– Да идите вы оба! – крайне неуважительно к почтенным старцам огрызнулся наш артефактор.

Заклевали они парня за последний час. Да и сам он довел себя до крайней степени возбужденности в попытках хоть как-то распознать структуру конструктов в странных статуэтках.

– Хорош хамить. Говори по существу, – строго, но без обиды сказал дядька Захар.

– Да какое там по существу! Это абсолютно бредовые схемы. Самый тупой из студентов Академии знает, что любой силовой абсорбатор должен быть стабилизирован кластером вибрационных нитей. А вся связка подведена к митронному сбрасывателю. Иначе не бывает. Иначе либо взрыв, либо конструкт тупо не будет работать. Это основные принципы артефакторики. Но эта хрень работает!

– Может, старые мастера опирались на другие принципы? – подал голос Хомяк, который хоть и не был артефактором, но по долгу службы неплохо разбирался в магических девайсах, правда, на уровне продвинутого пользователя.

Глаза Барабаша помутнели от злости, и я понял, что он сейчас пошлет хранителя в предельно оскорбительных выражениях.

– Саня, – подал я голос и пустил в сторону товарища волну умиротворения.

Он глубоко вздохнул и заговорил немного спокойнее:

– Это такие же основополагающие законы, как законы физики, и именно старые мастера их определили. Да, если работать без схемы и не опираясь на жесткие правила, можно получить непредсказуемый результат. Но с большей вероятностью такой лепила тупо сдохнет от выброса хаоса или запредельного перепада насыщенности поля. Тут же мы имеем нарушающую магические законы абракадабру в четырех экземплярах. Про дудку я вообще говорить не хочу. Там не конструкты, а какая-то ведьминская хрень с рунами по кости. Но знаете, когда я держу их в руках, то чувствую непреодолимое желание создать нечто подобное. Пусть даже попытка убьет меня, но оно того стоит!

Заметив нездоровый блеск в глазах артефактора, я подошел к нему и начал собирать статуэтки со стола. Последнюю – припавшего к земле в хищной позе человека с головой гремучего льва пришлось выдирать силой.

– Ты это слышал? – опять вспылил Захар, обращаясь к Хомяку.

– Да, и именно поэтому считаю – Никите стоит попробовать. Паучиха практически прямым текстом сказала, что содержимое саквояжа сработает…

– Да почему ты так веришь этой спятившей старухе? – опять взъярился Захар.

– Потому что видел и знаю больше, чем ты, – тихо и с некоторой грустью ответил старик. Заметив скептическую ухмылку своего друга, который в жизни явно пережил больше приключений, чем чахнущий над артефактами хранитель, Хомяк продолжил: – Помнишь Зельду?

– Валькирию? – тут же отозвался почему-то притихший Лебедев.

– Да, – печально улыбнулся хранитель, и мне даже показалось, что в его глазах на мгновение блеснули слезы. – Когда она собиралась в Колонскую экспедицию, я втайне сходил к паучихам. Они напророчили, что Зельду убьет огненный ящер.

– Так оно и случилось, – не удержавшись, вставил Захар.

– Да, но ты не знаешь главного, – теперь вспылил уже Хомяк. – Я тогда был младшим хранителем и чуть под суд не пошел. Когда понял, что отговорить от экспедиции ее не получится, решил залезть в закрытый отдел. Ты даже не представляешь, насколько мощные арты я оттуда стащил. Она могла завалить ими стадо единорогов, даже не запыхавшись.

– Но как? – удивленно спросил Захар.

– Вот так. Пошла купаться на соленых озерах Твинской гряды. Там ящеров отродясь не было. Парни, которые нашли Зельду, сказали, что она нарвалась на старого вожака, которого молодняк загнал в горы. Она дралась как львица, но что пустышка без артефактов может сделать с пусть и полудохлым огненным ящером?

Оба старика на пару минут печально замолчали, а затем Задоров продолжил:

– Это я к чему. Если паучиха сказала, что парню суждено встретиться с Буреломом этим вечером, значит, так оно и будет. Остается радоваться, что его смерти старуха не увидела. Если дневник не врет, то с помощью этих цацек и дудки можно вызвать сирина, хотя я и не верю в их существование. Точнее, не верил раньше. И если так и будет, то как минимум он поднимет на ноги всех в этом зажиревшем городишке, и Савельевым придется пересмотреть ситуацию. А в идеале эфирная тварь убьет Бурелома.

– Ушкуйника, который пачками валит эфирников в Запределье? – с сомнением уточнил инструктор.

– Так то в Запределье, – парировал хранитель. – Ты же сам говоришь, что дефицит энергии – это ахиллесова пята истинных магов.

– Бурелом не дурак, – задумчиво сказал Захар, а затем с прищуром спросил: – Может, тогда усилим парня?

– Нет, – резко ответил Хомяк, – я не буду вскрывать ради него пломбы на тяжелых артах, да и тебе не позволю нацепить на броневик КПВТ или другую пушку. Пусть он и потешил твое самолюбие, убив бешеную магичку, но испоганить нам старость из-за старческой сентиментальности я не позволю. Хватит и того, что мы вообще тут разговариваем да планы строим.

Захар набычился и явно собрался сказать что-то резкое, но я вмешался. Слова об усилении натолкнули мена на одну идею:

– Не нужно идти ни на какие должностные преступления. У меня другой вопрос. Можно ли получить доступ к тому, что привезли с моей станции?

– Это без проблем, – кивнул Хомяк. – Все на твоем балансе и под твоей ответственностью. Так что хоть сожги, хоть продай, все равно с тебя спросится.

Пока мы обсуждали теорию, оба старика напоминали ворчливых бабок на лавочке. Воспоминаний о былых летах они выдавали не меньше, чем дельных советов. Но когда пришло время действовать, я увидел матерых волков и стреляных воробьев в одном флаконе. Захар тут же приказал нам отключить телефоны. Затем вызвал с Полигона своих доверенных помощников из инженерного отдела. Мало того, он уболтал Хомяка достать всем экранирующие амулеты, которые используют штурмовые группы, усмиряющие обезумевших магов.

Весь день у нас ушел на подготовку. Поначалу я постоянно оглядывался и прислушивался к окружающему миру, боясь пропустить атаку Бурелома. Но затем махнул рукой. Нужно было уточнить временной люфт в предсказаниях паучихи, а теперь чего уж дергаться.

Приготовления были закончены, когда Ярило нырнул за горизонт. Инженеры с Полигона собрали свои инструменты и, загрузившись в фургончик, быстро уехали. До этого они три часа долбили пол купольного здания заброшенного санатория. А еще нашли кучу технических лазов. Место схватки с истинным магом выбрали впопыхах. Впрочем, других вариантов все равно не было, да и это здание подходило по нескольким параметрам.

Проводив инженеров, дядька Захар отказался уезжать с ними и решительно заявил, что посидит в расположенном под землей схроне вместе с Геной и Саней. Если верить нашему юному артефактору, с маскирующими амулетами и другой начинкой там им ничего не грозит. Поэтому я не особо усердствовал, отговаривая старика.

А вот с Баламутом пришлось поскандалить. Даже усиленная наручами эмоциональная связь не особо помогала. В итоге, как это ни странно, он послушался дядьку Захара, авторитетно заявившего, что, путаясь под ногами, он может попросту угробить меня.

Наконец-то стихли шаги друзей, уходящих через подземный туннель в технический комплекс санатория, где и был оборудован их схрон с дополнительным оборудованием.

Ночь уже полностью вступила в свои права, но сквозь стеклянные сегменты купола звезд не видно. С неба падал снег, наращивая белую шапку на здании.

Я включил телефон, чтобы у тех, кто хочет найти меня, была возможность сделать это без малейших усилий. Впрочем, Хомяк говорил, что ушкуйники имеют свои способы поиска.

Звенящая тишина. В ней так легко думается, но при этом очень трудно сдерживать вредные мысли. Из темных уголков души полезли страхи и дурные предчувствия. А если артефакты Дудочника не сработают? Проверить все мы не могли, ведь в дневнике Баро было сказано, что повторно вызвать сирина можно только через неделю или даже месяц, когда он забудет того, кто его призывал. Эфирному созданию просто будет скучно петь с одним и тем же человеком. Хорошо хоть память у него немногим лучше, чем у аквариумной рыбки. Что делать в случае осечки? Бежать? Гена на всякий случай предложил вариант отхода, в котором мы все дружною гурьбою несемся к спрятанному в полукилометре броневику. А дальше что, переходим к варианту, в котором я превращаюсь в припадочного шишу? Упасть в обморок, чтобы не чувствовать, как тебя убивают?

Не знаю, до чего бы я додумался, если бы не зазвонил телефон. От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Высветившееся имя Шаталиной заставило меня тихо ругнуться.

– Да.

– Ты куда пропал, скотина? – орала в трубку адвокатесса. – Куда вы все пропали? У меня тут две припадочные из дома рвутся. Пришлось отвесить пощечин и наорать. Ты где?

– На месте, – спокойно ответил я.

– На каком месте?

Я не стал объяснять и просто спросил:

– Ты мне хочешь что-то сказать?

Этот вопрос сбил Аню с накала, и она, посопев немного, выдала:

– Я пыталась надавить на посадника.

Мимолетная надежда растаяла еще до того, как Шаталина продолжила:

– Эти уроды отнекиваются. Хольд разводит руками, а Загорский, тварь такая, издевательски заявляет, что никакого Цаплина знать не знает.

Мне пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что Загорский – это Бурелом, а Цаплин – убиенный мною Семен Тихий. Одно хорошо: вопли Ани отогнали лишние мысли.

Короткие сигналы в телефоне сообщили, что от меня требует внимания еще один абонент.

– Мне пора, – со спокойной грустинкой в голосе сказал я, и это сразу обрубило крики Шаталиной.

– Куда пора? – пискнула она, но я уже отключился.

Голос в трубке сменился:

– Шеф, они едут. Три машины. Цвета князя Савельева.

Это был Анджей, засевший в полукилометре отсюда на крыше самого высокого здания в соседнем районе. Там же мы припарковали броневик.

– Принял, – откликнулся я и, отключив телефон, глубоко вздохнул. – Ну ладно. Как тут эта фигня заводится?

Погружение в медитацию я, слава богу, отработал уже давно, так что через пару секунд мой дух успокоился и потоки энергии заструились быстрее. Накопленный запас, как и рекомендовала подробная инструкция из дневника, я влил прямо в линии сложного рисунка, на который Саня убил часа три. Сейчас я сидел в позе полулотоса как раз в центре результата его творчества, подстелив для верности циновку. Вся эта инсталляция располагалась напротив входа в круглый зал, ближе к сцене.

Рисунок наш артефактор просыпал специальным песком из серебряного стекла. Явно не зря старался. Энергия, словно притянутая пылесосом, влилась в линии, заискрившиеся мягким светом. Сполохи побежали к расставленным в узловых местах статуэткам. Я ощутил, как отозвались конструкты в артефактах. Они действительно вели себя странно. Впрочем, откуда мне знать, что в таких делах странно, а что нет. Мой опыт работы с артефактами не такой уж большой, да еще и узконаправленный.

Статуэтки отозвались тихим звоном и завибрировали на одной ноте. Я приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, не изменились ли они внешне, и чуть не сбился с настроя. Прямо из прозрачного воздуха под куполом начали зарождаться хлопья очень знакомого тумана. Он очень быстро заполнил все внутреннее пространство. В глубине этой завесы заплясали крохотные, похожие на искры молнии.

Снова сосредоточившись, я прислушался к той ноте, которую тянули статуэтки. И сразу же пришло ощущение неправильности вместе с желанием сделать все как надо. Руки словно сами собой поднесли дудку ко рту. Что самое интересное, там даже не было дырочек для изменения звука, но стоило мне дунуть, как костяной инструмент отозвался нотой, идеально подходящей к той, что издавала группа артефактов.

Не придумав ничего лучше, я просто пожелал изменить однотонную мелодию, трансформировать ее в то, что слышал в Туманной долине.

И ведь получилось! Мелодия стала другой, пока еще корявой, но узнаваемой. Я сосредоточился еще больше. И интересно, магической энергии в процессе не тратилось ни грана. Только эмоциональный посыл да жгучее стремление к совершенству.

Статуэтки тут же отозвались, причем каждая по-своему. Припавший к земле мускулистый человек с головой гремучего льва выдал трепещущую вибрацию. Присевший в позе сумоиста толстяк с головой беловодского единорога заухал задающими ритм тамтамами. Сидящий в позе лотоса человечек с головой чешуйчатой гориллы влился в мелодию протяжным подвыванием. Последней в наш хор вошла воплощенная в металле обнаженная девушка с крыльями вместо рук и с головой какой-то длинноклювой птицы. Вся ее фигура стремилась ввысь – от вставших на цыпочки ног и до распахнутых во взмахе крыльев.

Вот теперь это было очень похоже на песнь сирина, так что я совершенно не удивился, когда где-то в невообразимой выси отозвался тот, к кому мы все впятером взывали.

– Ты что, решил сыграть нам перед смертью на дудке? А танцы будут? – послышался насмешливый голос, но сейчас мне было на него плевать.

Даже открыв глаза, я лишь равнодушно отметил присутствие в зале двух человек в странной футуристической броне. Щиток на шлеме был открыт только у Бурелома. Именно он и заговорил со мной. Расплывавшийся по округе туман позволял мне чувствовать все, что в нем происходило. Еще двое ушкуйников стояли снаружи на небольшом отдалении друг от друга.

Похоже, Бурелом был прекрасно осведомлен о слабостях истинных магов Беловодья.

Действительно опасный противник, но это уже не имело значения, потому что ОН совсем рядом. Волшебная песня становилась все сильнее, наполняя мою душу восторгом и отгоняя любые страхи и сомнения.

Я, конечно, посмотрел в сети картинки с сиринами из земной мифологии, но даже не сомневался, что беловодский тезка будет совсем другим. Он скорее походил на гигантскую призрачную бабочку, чем на птицу, тем более с человеческой головой. Хотя, когда смотрел на статуэтки, у меня были определенные иллюзии. К крыльям, разбитым на три сегмента каждый, крепилось веретенообразное тело с целым ворохом тонких щупалец.

Сирин прошел сквозь каменно-стеклянный купол, даже не повредив его. Нужно отдать должное, отряд ушкуйников среагировал мгновенно. Удивляться тут нечему – убийство эфирных тварей – это их работа на уровне рутинной. Даже не сомневаюсь в правоте дядьки Захара, утверждавшего, что местный сирин и в подметки не годится запредельским сородичам, но и условия тут другие.

Первым ударил Бурелом, отбросив мощным разрядом эфирное существо к самому потолку. Дарующая мне душевное равновесие песня резко сменила тональность, и в ней появились грозные нотки. Сирин ответил резко удлинившимися щупальцами, причем досталось совершенно всем, без разбора.

Ушкуйники прикрылись полусферическими щитами, а меня защитил энергетический купол, созданный резонансом фигурок-артефактов. На самом деле это и было основным предназначением артефактов наряду с созданием тумана, в котором сирину было комфортно. Подпевка являлась второстепенной функцией.

Ушкуйники тут же перешли в контратаку, стреляя в сирина крохотными шаровыми молниями из каких-то раритетного вида барабанных ружей.

Помещение мгновенно покрылось инеем изнутри. Волшебный туман сильно поредел. Я испугался за свою защиту, но заметил, что подпитка идет без проблем. Время от времени с разных сторон в помещение влетали стремительные струи плотного, искрящегося разрядами тумана и вливались в статуэтки.

Увы, у ушкуйников тоже особых проблем с энергией не наблюдалось. Сирина атаковали только Бурелом и его помощник. Два других, образовав цепь, качали энергию из пространства вне здания.

– Сеть! – внезапно крикнул Бурелом, и тактика ушкуйников изменилась.

Они явно успели вымотать сирина и сделали это пугающе быстро. Боярин и находящийся рядом с ним боец синхронно произвели непонятные пассы руками, и от каждого в сторону рванувшего к потолку сирина потянулись разветвленные молнии. Достигнув цели, они оплели эфирное существо и даже сцепились между собой. Через пару секунд в помещение вбежал еще один ушкуйник и присоединил свое заклинание к общей связке.

В гневную песнь сирина вплелась какая-то мука. Его потянуло вниз, но, чтобы приземлить небесного бродягу, понадобился четвертый ушкуйник. Энергия вместе с туманом начала возвращаться в помещение, так что подкачка оказалась уже не нужна, да и сеть явно не была такой затратной, как атакующие заклинания.

Сирин с протяжным вздохом коснулся пола, а затем его начали стягивать сетью из молний во все уменьшающийся комок.

Процесс явно шел к завершению. Потому что Бурелом позволил себе отвлечься и поговорить со мной:

– Да уж, порадовал ты меня. Академики давно просят поймать для них эфирную тварь, но Харон наотрез отказывается провозить добычу.

Внезапно, без малейшей паузы перехода от вальяжной речи к агрессии, Бурелом хлестнул меня еще одной молнией. Мощнейшее заклинание бессильно растеклось по куполу.

– Эти штуки я тоже заберу, – как ни в чем не бывало продолжил боярин.

Стало понятно, что это была проверка работы артефактов, а не жгучее желание убить меня прямо сейчас.

– Ты сегодня прямо как Санта Клаус с мешком подарков, но все равно сдохнешь, – продолжал разглагольствовать Бурелом. – Я не меняю своих решений и не прощу тявкающую на меня поганую пустышку.

Если честно, я не особо прислушивался к болтовне слишком много возомнившего о себе истинного мага, а сопереживал страданию сирина. Сопереживал и ждал.

То, что боярин пустил на самотек важное дело, тут же вылилось в последствия. Сирин дернулся из последних сил, почти вырываясь, но Бурелом был начеку. Он резко развернулся и влил кучу энергии в сетевое заклинание. Небесный бродяга мучительно застонал, сжимаясь все больше и больше. На стенах опять затрещал иней, а сам боярин наверняка выплеснул большую часть своего, пусть и огромного, но все равно не бездонного энергозапаса.

На пафосные речи у меня не было ни сил, ни желания, поэтому я лишь тихо прошептал:

– Я не просто пустышка, я – станционный смотритель.

Все, что у меня было, до последней крохи магической энергии тут же влилось в простенькие сигнальные артефакты. Три тонких красных луча устремились в небо.

Где-то на задворках сознания мелькнул страх, что старый Анджей может и не увидеть эти спицы, но через секунду пространство вокруг меня стало крайне негостеприимным. Я сразу вспомнил уже почти забытые ощущения того, как живется в далеко не молодом возрасте.

Хреново живется.

Мы с Геной уже попадали в ситуацию, когда энергии вокруг было очень мало, но не так, как сейчас – когда ее совсем нет. А все потому, что по сигналу Анджея спрятавшийся в подвале Саня врубил сборщик энергии от магогенератора. Как сказал Хомяк, вся начинка станции находится на моем балансе и делать я с ней могу все, что захочу. Поэтому инженеры дядьки Захара три часа монтировали именно магосборщик, довольно варварски вырванный из ткани воздушного шара.

Многотонный менгир с трансформатором остался в Туманной долине, так что собранную энергию нужно куда-то девать. Вот тут старый Хомяк подал очень интересную идею.

В дополнение к исчезнувшей энергии, без которой любой маг, а истинный особенно, чувствовал себя рыбкой, выпрыгнувшей из аквариума на холодную плитку пола, мы все услышали прилетевший снаружи вибрирующий вой. В то, что подобный звук издает птица Рух, мне осталось только верить, а вот у ушкуйников сомнений не было. Из-за отсутствия энергии понять, что это всего лишь имитация голоса Небесного Кошмара, было невозможно. В итоге ушкуйники, включая истинного мага, впали в секундный ступор.

Сирину этого хватило. Он и сам изнывал от отсутствия энергии, поэтому тут же впился в самый мощный ее источник. Без поддержки магического фона сдерживающие эфирное существо сети разошлись, как гнилые нитки, и щупальца сирина впились в Бурелома. Его щит лопнул из-за слабой поддержки. Меньше секунды ушло на то, чтобы убить вершину пищевой цепочки Беловодья – истинного мага, возомнившего себя полубогом.

Сирин высосал из Бурелома не только так необходимую ему энергию, но и что-то большее. Тело в мощной броне упало на пол, как марионетка с обрезанными нитями. Один из подручных Бурелома не выдержал и ударил остатками своего запаса, но тут же был тоже высушен.

А вот два его напарника поступили разумнее. Пол под ними вздрогнул и пошел похожими на круги паутины трещинами. Они сбросили всю свою энергию в таран, направив его в пол.

Все три оставшихся в живых человека замерли, уподобившись окружавшим меня фигуркам. Мы боялись не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. А с сирином происходило что-то непонятное. Он словно отяжелел, как сожравший литр сметаны кот. Небесный странник медленно подплыл ко мне. Я не мог использовать не то что дудку, но и давно привычные ментальные артефакты. Поэтому просто мысленно завел знакомую нам обоим мелодию.

Сирин на мгновение вплел в песнь свой голос, а затем стремительно рванул вверх. Здесь ему было крайне некомфортно.

Уходил эфирный монстр не так аккуратно, как прибыл. Удар изнутри разломал ажурный купол на куски и разбросал обломки бетона и стекла по округе. Крытый павильон в мгновение ока превратился в летний театр, раскрывшийся как созревший бутон.

Сирин не убил меня, и это очень хорошо. Плохо то, что двух оставшихся ушкуйников он тоже проигнорировал. И вот теперь у нас образовался очень нехороший расклад. Да, чуток полегче, чем всего пару минут назад, но не скажу, что так уж сильно.

Долгих три удара сердца мы, замерев, смотрели друг на друга. Глаз противников за зеркальными забралами я видеть не мог, но уверен, они не окрестности осматривали. Увы, из-за продолжающейся работы уловителя я не мог прочитать их эмоции. Они тоже в минусе из-за невозможности на все сто использовать свою маготехническую броню. Но ушкуйникам достаточно добежать до меня и размозжить бронированными кулаками мою голову, как переспевший арбуз. Конечно, у меня есть чем ответить, но на двоих этого точно не хватит.

Хрупкое равновесие было нарушено звонким ударом. Одного из почти сорвавшихся с места ушкуйников завалило на бок. Потрескавшийся пол окрасился изрядной порцией крови из пробитой в районе груди брони. Такое могло сотворить только одно оружие, и я догадываюсь, кто нажал на курок.

Минус один, теперь можно и потрепыхаться. Второй ушкуйник уже двигался ко мне. Из-за лишившейся энергии брони бежал он неуклюже, но достаточно быстро. Впрочем, я тоже не прохлаждался. Подхватив прикрытый до времени экранирующим холстом карабин, я встал на одно колено и начал стрельбу.

Двадцать патронов из барабана покинули ствол лягающегося как мул карабина секунды за четыре. Одно плохо, половина пуль там артефактные. Останавливающее действие у них неплохое, но броню им не пробить.

С такого расстояния промахнуться было бы трудно, но он все равно пер вперед, как паровоз навстречу урагану. В броне появилась всего пара дыр, а патроны у меня закончились, и перезарядиться точно не успею. Но тут за моей спиной прогрохотало точно такое же стаккато, и на этом выдержка ушкуйника закончилась. Он завалился на спину и пусть сразу же попытался встать, но эти потуги были похожи на мучения перевернутой черепахи.

Загнав в карабин магазин с бронебойными пулями, я с кряхтеньем встал, подошел ближе и тремя выстрелами в упор пробил уже потрескавшееся забрало. Под разлетевшимся зеркальным стеклом образовалось кровавое месиво.

Гена тоже сменил магазин и пошел по кругу. Карабин он не опускал, выискивая возможного противника. Я же достал телефон и вызвал одного крайне непослушного абонента:

– Але, – осторожно отозвался старик.

– Батоно Леван, я кому сказал сидеть дома?

Мое заявление звучало скорее ворчливо, чем возмущенно.

– Так я и сижу, – изобразил непонимание грузин, а затем добавил: – Шеф, вы бы добили второго, а то он еще шевелится.

Со своим советом он опоздал лишь на мгновение, потому что Баламут уже сместился к подранку и проделал с его забралом тот же фокус, что и я минуту назад.

Сбросив звонок, я набрал еще один номер:

– Саня, выключай шарманку, пока мы тут копыта не откинули.

Ощущение пугающей пустоты негостеприимной вселенной ту же пропало, и окружающее нас пространство начало наполняться энергией.

Ох, как же хорошо!

Я глубоко вдохнул морозный воздух, ощущая, как наливаются силой мои мышцы. Гена повторил мой вдох, только когда я легким усилием воли перезапустил его тонизирующий амулет.

Так мы и стояли, наслаждаясь оглушающей тишиной, под россыпью ярких звезд на небосклоне. То ли облака просто ушли в сторону, то ли их разогнал сирин, но над Китежем сейчас было чистое небо.

Увы, эта лепота продлилась недолго. Послышались завывания сирен, и показались красные вспышки маячков. К нам приближалась очень тяжелая кавалерия.

– Сейчас будет весело, – хмуро заявил Гена, тоже недовольный тем, что нам помешали насладиться красотами ночного Беловодья. – Может, свалим по-тихому?

– Не, не получится, – мотнул я головой, поправляя шляпу. – По крайней мере, нам с тобой.

Телефон был все еще в моей руке, так что я быстро отправил рассылку с приказом всем бросать неподъемную аппаратуру и уезжать.

Как ни старались патрульные броневики, первым к нам явился пузатый конвертоплан, из которого даже не горошинами, а тяжеленными гирями посыпались бронированные дружинники из ОШАГа. Одного такого я уже видел, но два десятка металлических монстров это, скажу я вам, зрелище не для слабонервных.

– Выдох! На колени! Руки в стороны! – проревел динамик на шлеме одного из штурмовиков.

Мы с Геной выполнили требования в указанном порядке. Правда, Баламуту и выдыхать-то нечего. Я же по примеру ушкуйников и чтобы не нервировать ошаговцев, ударил тараном землю под собой, почти полностью спуская энергозапас.

Три бронированных великана остались держать нас под прицелом какого-то вообще монструозного оружия. Остальные рассыпались, обследуя территорию.

Справились они быстро, но мы все равно простояли на коленях минут десять до самого прибытия начальства. Оно явилось на втором конвертоплане, пребывая в состоянии крайнего бешенства.

– Зимин, ты совсем зарвался! Что ты творишь, мерзавец?!

Если честно, после пережитого вид беснующегося великана мог только насмешить. Я даже не обиделся на его оскорбления, потому что прекрасно видел, как посадник фонтанирует страхом. А вот кое-кого другого поведение недара, пусть и очень высокопоставленного, явно не устраивало:

– Господин посадник, мне не нравится ваш тон.

Пустота рядом с нами вдруг словно мигнула и оказалась не такой уж пустой. Там теперь стоял князь Буслаев по прозвищу Скульптор и хорошо знакомый мне боярин Котов в своем счастливом котелке. Он даже подмигнул мне, показывая особое расположение.

– А еще мне не нравится тот факт, что маг до сих пор стоит на коленях, – продолжил князь, – хотя в этом уже нет никакой необходимости.

Вот теперь посадник полыхнул злостью, но все же махнул рукой, отгоняя ошаговцев, и мы с Геной наконец-то поднялись с колен.

– По-вашему, я должен сказать ему спасибо за весь этот бедлам? – зарычал похожий на медведя Зубов.

– Степан Теодорович, – недобро прищурившись, произнес Скульптор, – вы ведь понимаете, что весь этот бедлам – проблема не дара Зимина, а наша с вами?

Посадник явно хотел сказать что-то резкое, но лишь недовольно нахмурился. Опытный управленец быстро обуздал свой гнев и начал мыслить рационально.

– Боярин клана Савельевых нарушил данное нам слово. И если вас это не волнует, то лично я воспринимаю поведение Бурелома как неуважение ко мне как к посреднику. Поверьте, нам повезло, что ушкуйника прикончил дар Зимин. Если бы случилось наоборот, наши с вами проблемы стали бы только хуже.

Посадник опять зарычал, но и теперь не возразил против доводов князя. Его отвлек подошедший дружинник, так что у меня появилась возможность сказать пару слов Скульптору.

– Благодарю, – чуть поклонился я князю.

– Это минимум, чем я могу вознаградить вас за прекрасное зрелище, – скупо улыбнулся князь.

Так это он что, наблюдал за схваткой в качестве зрителя, а вмешался лишь тогда, когда был нанесен урон чести магического сословия?

Гнев во мне вспыхнул лишь на мгновение, но затем я вспомнил, с кем имею дело, и лишь кивнул.

Князь еще раз улыбнулся:

– Я знал, что вы еще преподнесете мне сюрприз. Ваша стычка с Волком, увы, прошла мимо моего внимания, но на тур боевого танца с Буреломом я, к счастью, успел. Вплести в ваш хоровод сирина было поистине гениальной идеей. Думал, эта планка окажется для вас непосильной, но вы снова меня удивили.

Закончив разговор с дружинником, посадник с явной неохотой вернулся к нам. Было видно, что он хотел бы оказаться как можно дальше от этого места, но посчитал невежливым просто взять и уйти. Возможно, именно это и спасло ему жизнь.

– А это что такое? – удивленно выдал посадник, глядя в сторону города.

– Это – большие неприятности, – нахмурившись, произнес князь.

Я почувствовал, что Котелок начал тянуть в себя энергию, и последовал его примеру. К нам неслась самая настоящая комета. Казалось, что, достигнув земли, она взорвет тут все к чертям, но ничего подобного не случилось. Да, от места падения прошла ударная волна, но она лишь опрокинула два броневика из десятка только что подъехавших машин. А у накренившегося конвертоплана явно подломилось шасси.

Нашу группу без особых проблем закрыл силовой купол в исполнении Котелка. Князь даже не стал напрягаться, внимательно рассматривая две фигуры, возникшие на месте затухающего сияния.

Да уж, у магов свои причуды. Они и без вертолетов неплохо летают.

Через пару секунд я узнал одного из парочки – того, что шел чуть позади. Это был Хольд, а значит, невысокий и худощавый мужичок в деловом костюме – это князь Савельев.

– Не, этого я точно не потяну, – сам не знаю почему пробило меня на черный юмор.

– Шутник вы, Никита Олегович, – тихо сказал Скульптор. – Этого в одиночку и я не потяну. Хорошо, что мы здесь не одни, но приятного все равно мало.

Мне показалось или князь действительно напрягся почти до уровня испуга?

– Где та тварь, что убила Бурелома?! – громко, словно орал в мегафон, спросил князь Савельев.

– Князь, ваш боярин нарушил… – попробовал завести диалог посадник, но его грубо прервали:

– Как ты смеешь возражать мне, вошь мерзкая?! Вы, грязные животные, совсем потеряли страх, и я более не желаю терпеть ваше бессмысленное существование в этом мире!

Да уж, князь явно слетел с катушек, и его безумие лишь набирало обороты.

Следующий приступ ярости князя вылился в еще одну ударную волну, сопровождавшуюся мощными разрядами. Теперь оба конвертоплана повалило окончательно, а один из броневиков взорвался. Нас опять прикрыл купол, но теперь в исполнении самого Скульптора.

Вокруг беснующегося Мангуста и стоящего за его спиной Хольда начало образовываться магическое торнадо.

– Рано или поздно это должно было случиться, – с напряжением в голосе произнес Буслаев, творя какую-то серьезную волшбу. – Стоило отпустить его на Запределье. Лучше бы князь пустоты там гонял ушкуйников, чем сейчас порушит половину Подола.

– И ничего нельзя сделать? – уже не скрывая испуга, спросил посадник.

– Скажите спасибо дару Зимину, что князя прорвало здесь, а не в его башне посреди Города. Собратьев-истинных я уже вызвал, но не уверен, что, пока они прибудут, смогу защитить всех…

Последнюю фразу Скульптор произнес осипшим голосом, а после и вовсе замолчал.

И вдруг в самой гуще торнадо что-то блеснуло, а затем подсвеченные красными молниями стремительно вращающиеся черные облака, в которые уже втянуло пару человек в броне, опали. Там, где раньше стояли две фигуры, сейчас на ногах осталась только одна. Вторая лежала на земле. И без того невысокий князь стал короче на голову.

Хольд, деловой костюм которого, кажется, даже не помялся, шагнул вперед. За ним по земле скользило кнутовище светящейся плети. Скорее всего, именно ею он и лишил своего бывшего господина совершенно безумной головы.

Через пару секунд плеть начала укорачиваться и тускнеть. И вот на очередном шаге Хольд привычно оперся на выпрямившуюся трость.

– Я всегда ценил в вас ум и здравомыслие, князь, – чуть поклонился подошедшему Хольду Буслаев.

– Иное развитие событий стало бы губительным для клана, – ответил на поклон новоиспеченный князь, а затем он обратился ко мне: – Дар Зимин, надеюсь, вы не станете возражать, если мы заберем тела и собственность клана, а вы получите компенсацию за трофеи в справедливом денежном эквиваленте?

– Как пожелаете, ваше сиятельство. – И я изобразил вежливый поклон, чтобы не выделяться из компании.

Естественно, у меня и мысли не было претендовать на дорогущие, возможно, даже эксклюзивные артефакты.

Уже через пару секунд мы с Геной оказались совершенно никому не нужными, что принесло мне несказанную радость. Хольд ушел сразу после моего поклона. Буслаев, потеряв интерес к уже перешедшим в разряд истории событиям, тоже отправился восвояси. Лишь Котелок на прощанье еще раз весело подмигнул нам. Посадника куда-то утащила охрана.

Я устало вздохнул и присел на обломок бетонной стены. Гена плюхнулся рядом.

– Домой хочу, – грустно и даже с капризными нотками вдруг заявил он. – У нас в это время обычно ужин заканчивался. Дальнобойщики тайком самогон хлещут и в карты рубятся. Очень милые ребята и так смешно бузят.

– Да, дома хорошо, – полностью поддержал я ностальгию друга.

Эпилог

Усталые светлячки в предчувствии утра уже забились по щелям в коре баобаба, и Крона погрузилась в недолгий мрак. В небе уже начались предрассветные сумерки, но здесь они пока не ощущались.

– Никита, а ты уверен, что там точно никого нет? – прижавшись ко мне и напряженно вглядываясь во тьму, тихо спросила Эля.

– Уверен, – с улыбкой ответил я. – Это же не Китеж. У зверушек нет защитных амулетов.

– А если человек подберется?

– Человека почуют звери, а я узнаю об их беспокойстве.

И все равно мои слова не успокоили дитя бетонных джунглей, Эля очень неуверенно чувствовала себя в настоящем лесу.

Ну что же, сама виновата. Все упрашивала меня отвести ее туда, куда я водил Коломбину. Вот я и согласился. Разбудил в три утра и потащил в Крону. Подъем с помощью силовых нитей и красота исполинских колонн Подлеска, подсвеченных мхом в трещинах коры, восхитили мою подругу, но, когда мы оказались в полной темноте, ее восторг уснул, да и сама Эля задремала. Вот так мы и сидели – я на ветке, а она уютно устроившись у меня на коленях.

Ну а пока лекарка дремала в ожидании чуда, я думал о делах суетных. Как ни странно, новоиспеченный князь не стал жадничать, и мне достался почти миллион червонцев. Возникает закономерный вопрос: что я, имея такие деньжищи, забыл в этом захолустье? Ответ не менее очевиден – теперь это мое захолустье.

Прошу любить и жаловать – боярин Зимин собственной персоной. Даже кандидатка в боярыни имеется, но она об этом пока не знает, да и не факт, что обрадуется. Все дело в том, что как только сошел снег, в Китеж явилась целая боевая бригада из трех бояр со товарищи во главе со злым как черт бароном Майером. Прибыли они защищать меня и сильно расстроились, поняв, что опоздали. Именно тогда Головоруб и предложил мне стать боярином Туманного удела. Для этого имелось все необходимое – деньги и поддержка дюжины бояр, которую с легкостью мог обеспечить тот же Головоруб.

Я не особо-то обрадовался, но Карл был убедителен – боярина и члена Боярской думы обидеть решится не каждый князь. Если честно, мои отговорки были насквозь фальшивыми. К славному Нью-Китеж-граду у меня выработалась какая-то идиосинкразия. В общем, не нравится мне там. А у Туманной долины имелось лишь два недостатка – скука и отсутствие Сети. И то, и другое удалось исправить благодаря откупным от Хольда. Закупленную на Земле сеть ретрансляторов с радостью взялись обслуживать не только бояре в уделах между мной и городом, но и барон с дальним соседом. Старовер Тарасов покочевряжился, но тоже больше для вида.

Да и не скучно теперь у нас. Каждый день прибегает Саня, окопавшийся на бывшей базе запредельцев, и визжит от восторга, как поросенок. Он там собрался организовывать чуть ли не артефактную фабрику. Правда, жалуется на постоянный шум строительства по соседству. Мало того что повольники строят в центре долины вторую базу, так еще и барон нашел в болоте каких-то головастиков, и сейчас бульдозеры нагребают дамбу, чтобы превратить наше болотце в полноценное озеро. Вот уж кому радость, так это нашей водоплавающей Златке. Старики, вернувшиеся со мной на станцию, тоже рады переменам, а вот Гена в преддверии свадьбы приуныл. Кстати, Чуча – крыса вредная и облезлая – нашел себе пару и притащил к нам в дом. Уверен, его подружка – существо не менее противное, чем ее кавалер.

Вот от этой радостной суеты я и сбежал в тишину Кроны, прихватив с собой лишь свою женщину. Хотелось насладиться покоем и редким даже для меня зрелищем.

А что, поспать я люблю не меньше, чем Эля, и рассвет для меня тоже время неурочное.

– Как красиво! – выдохнула Эльвира.

Япона икебана! Так задумался, что прошляпил начало представления.

Это действительно прекрасно. Где-то там, над нашими головами, лучи выплывшего из-за горизонта Ярилы стремительными копьями ударили в верхний слой Кроны. Пробить плотное переплетение листьев им не дано, но кое-где в растительном стане имелись ренегаты. Хрустальная лиана, побеги которой добирались и до вершины Кроны, подхватила солнечные лучи и, разбив на множество тончайших спиц, распустила их диковинным веером вдоль всего своего изгибающегося ствола. Получилась эдакая мохнатая колонна, осветившая сердцевину Кроны. К тому же кристаллики смолы окрасили заимствованный свет в разные оттенки синего, зеленого и голубого. И, что самое важное, именно на рассвете к этому цветовому фонтану слетаются очень маленькие, но чудесные бабочки.

– Может, мне здесь и понравится, – тихо прошептала Эля.

Я же не стал ничего говорить. Достаточно было ощущения переполнявших ее эмоций и понимания, что она, как и все в нашей дружной компании, уже попала под очарование этого места.

Content

Григорий Шаргородский
Станционный смотритель. Долг платежом красен

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Эпилог